"Поня: Военное дело" Глава 8-я: Зебрика после Эквин - Зебрийско-отрожская война (окончание)
+94
ChaosCrash13в блоге Пони-писатели2 июня 2014, 13:54
Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/stories/97488.html
Зебрийско-отрожская война
(продолжение)
В 2439 году до Э.Г. боевые действия возобновились. Первым сражением года стал бой у деревушки Исивуно Окухле, где, увеличившая свое войско до девяти тысяч хвостов, Эльпида решила показательно размазать по саванне обнаглевший Легион. Армию Зебрики, насчитывавшую около двенадцати тысяч пони, на этот раз вела лично хранительница тиары Уамузи Сахихи (император в то время проворачивал сложные дипломатические комбинации, призванные на корню решить проблему Отрожского союза).
Расставляя свои войска на ровной как стол равнине, Эльпида учла свои прежние ошибки: унгулисы инжиария с баллистами, арбалетчицы и боевые магессы теперь были выдвинуты вперед и могли оперативно подавлять огнем стрелков зебр. При этом собственных стрелков отрожицы прикрывали при помощи энсиферок и хастулаток, а в расположенной сзади фаланге были предусмотрены прорехи для быстрого отступления передовой линии за надежную стену щитов. Не забыла эквийка и разместить на левом фланге легконогих марциаток, которые могли угрозой флангового удара сильно ограничить тактический простор противнику.
Но сделали свои выводы и зебры. Вместо массивной и длительной обработки противника химическим оружием Сахихи ударила быстро и решительно: не успели еще оба войска толком развернуть свои порядка, как вперед понесся железный таран из понифрактариев. Единороги открыли по ним огонь, но непристреленные баллисты и арбалеты не смогли нанести ощутимого ущерба полосатым, а боевая магия пасовала перед толщиной зебрийских доспехов. Понифрактарии прошли сквозь передний ряд отрожиц и взломали их основную фалангу. Тут же в пролом хлынули тяжеловооруженные силахи, что шли сразу за понифрактариями. Началась свалка, в которой выучка и телекинез отрожиц уже мало что значили, уступая превосходящим силе и массе зебр.
Кринос попыталась отбить эту атаку, бросив против прорвавших ряды зебрийцев марциаток с левого фланга, но те завязли в бое с шокатами южан. Так что отрожице пришлось выручать уже их, задействовав в бою часть резерва хастулаток — велики были шансы, что полосатые легионеры просто сдадутся сородичам.
В это время пришли в себя энсиферки и стражницы. Эти универсальные мечницы, неплохо чувствовавшие себя и в ближнем бою, бросились на подмогу товаркам-хастулаткам, образовав непрочный котел для тяжелой понилерии зебр. Но одновременно с этим под обстрелом удачно подошедших полосатых токсоток оказался правый фланг отрожской фаланги. Кринос пришлось бросить мерценар-застрельщиц на этих нахалок дабы спасти ряды своего войска от полной дезорганизации. Одновременно с этим рогатая командующая ввела в бой оставшиеся резервы хастулаток, стараясь оттеснить тяжеловооруженных зебр и восстановить целостность фаланги.
Увидев, что к рогатым подошло подкрепление, силахи запаниковали и начали отступать. Понифрактарии, опасаясь остаться в одиночку против рогатых легионеров, последовали за своими более трусливыми товарищами. Целостность фаланги была восстановлена.
Но на флангах дела обстояли гораздо хуже. На левом зебры, как того и опасалась командующая, рассудили, что не стоят отрожские гадины, положившие хвост на Империю, того, чтобы за них дырявились полосатые шкурки, и дали деру, оставив хастулаток один на один с численно превосходящими шокатами. На правом же творился форменный цирк: легковооруженные мерценары-застрельщицы не могли как следует нагнать столь же легконогих токсоток, а те, разделившись на несколько отрядов, с энтузиазмом расстреливали своих лишенных доспехов противниц. В итоге, наемницы дрогнули и бежали.
Видя такое непотребство, Эльпида двинула освободившиеся после восстановления фаланги силы на левый фланг, отогнав шокат. В это же время арбалетчицы и инжиарии вернули себе свое оружие, подготовившись обстреливать любых ковенных стрелков, что появятся в зоне их досягаемости.
Но Уамузи, убедившись в том, что в копытопашной ее солдатам все еще не хватает твердости духа, решила бой не продолжать, и выслала парламентеров.
Стороны заключили договор, позволявший им забрать раненых с поля боя и обменяться пленными. Занявшись его исполнением, зебры и единороги управились лишь к глубокой ночи, после чего разошлись. Полосатые удалились в Магариби Ланга зализывать раны и восстанавливать растоптанную эквийским легатом веру в себя. Но оставили отряды токсоток беспокоить единорогов. Что лучницы и делали, заставив Эльпиду Кринос укрыться от этих назойливых партизанок за стенами Потоси.
Впрочем, единорожьих проблем это не решало, так что вскоре Эльпиде пришлось выползти из-за не столь уж надежных стен города и начать наводить порядок в захваченных землях. Последнее было делом нетривиальным, так как бойцы Легиона получали широкую поддержку со стороны местного населения, а от их отравленных стрел не было ни какого спасения — оказалось, что ковены, теперь разбежавшиеся по дальним деревням и так же во всю партизанившие, вместо противоядий наполнили аптечки отрожиц усиливающим действие яда составом.
В этом же году произошло еще одно сражение за провинцию, в котором зебрийцы использовали духовые трубки, дробовики-бундыки, бундыкыльи новой конструкции и боевую ковенную магию. Но, благодаря воздушной разведке и решительности возглавлявшей войска эквийки, оно обернулось в пользу северянок, завершившись сокрушительным разгромом сил Уамузи Сахихи, чьи бойцы позорно бежали, бросив свою командующую (зебра лишь чудом смогла избежать пленения крылатыми отрожцами). Но постоянная партизанщина полосатых, демонстрируемое зебрами в каждом крупном бою все новое и новое оружие, непрекращающиеся диверсии со стороны неуловимых «таящихся в тенях» и совершенно жуткие слухи, которым прицельно бомбардировали рогатых легионеров полосатые болтуньи довели моральное состояние единорожьей армии до того, что Эльпиде пришлось отказаться от развития успеха наступлением в этом же году. Рогатая полководица решила подождать до весны, попутно приведя в чувства своих солдат, многие из которых уже начали впадать в истерику при одном только упоминании о двутонных противниках.
С 2438 по 2437 годы до Э.Г. война между Отрожским союзом и Зебрикой приняла затяжной, вялый характер. Ни одна из сторон не решалась на крупное наступление. Самоуверенность Легиона была основательно подорвана успехами северян, а среди некоторых высокопоставленных его членов начали ходить малодушные разговоры о том, чтобы пойти на уступки отрожским торговицам и снять запрет на рабовладение и работорговлю. Войска же рогатых интервенток были крепко связаны партизанскими действиями зебриек, которые теперь приобрели действительно всенародный характер, а так же были отлично организованны и скоординированы офицерами Легиона. В этот период, получивший благодаря одной ехидной летописице название «Сидение на попе ровно», обе стороны скапливали силы и волю для будущих боев.
В Утанзи в этот же время боевые действия наоборот активизировались. Нагло высадившиеся в конце 2439 года до Э.Г. силы гате-куснского вождя Мачафу Бвеха осадили столицу провинции. Одновременно с этим на побережье южных владений Зебрики обрушились множественные налеты пираток, координируемые отрожским флотом. Силы Легиона оказались растянуты по побережью и не могли ни прийти на помощь своим северным армиям, ни выгнать луи из Утанзи.
В середине весны 2438 года до Э.Г., когда силы пираток несколько подистощились (нет, это не заслуга полосатых легионеров — сорвиголовы просто проматывали награбленное, а потому им было не до набегов), шака провинции все таки смог собрать свое войско, и деблокировал столицу: луи не стали драться с зебрийскими солдатами и просто ушли из-под стен города. Но скрыться от жаждущих реванша зебрийцев им не удалось. Крылатые бойцы оперативно перекрыли своим противникам пути отступления заграждениями из «чеснока». Так что, пока гате-кусинцы расчищали путь к свободе, их нагнали войска шаки, и Мачафу Бвеха волей-неволей пришлось дать бой.
Особого желания драться с легионерами последователи Мфалме Лоуиса не испытывали, а потому вперед выставили рогатых наемниц, а сами занялись расчисткой пути к отступлению. Расчет был на то, что отношение к охотницам за рабынями среди полосатых было еще то, а потому у единорожек просто не будет иного выхода, кроме как драться.
В общем-то, ожидания Мачафу оправдались во всем, кроме одного, но весьма немаловажного нюанса: тяжелая зебрийская понилерия просто смяла легковооруженных охотниц, устремившись к самим луи, к которым у Легиона были особые счеты. Разбойникам из Гате Куситни поневоле пришлось вступить в бой, где их сильно потрепали. Но, не смотря на все усилия легионеров, луи удалось уйти через расчищенную брешь в заграждении.
Впрочем, на этом ни чего не закончилось. Преданные луи единорожки успели первыми добраться до кораблей (зебрийцы просто плюнули на них, предпочитая сначала разделаться с ренегатами), где рассказали о низком поступке двутонных бандитов. Это вызвало настоящую бурю и разлад среди моряков. Капитаны-зебры не видели в этом деянии сородичей никакой трагедии, называя его тактическим маневром. Тогда как капитаны-единороги, коих было большинство, кипели от гнева при одной только мысли о том, как подло поступили луи с рогатыми наемницами. В результате этого скандала флот раскололся, и единороги увели свои корабли обратно в порты Гате Кусини и Миста. Зебры же остались ждать войска.
Подошедшие к кораблям позже луи увидели, что судов теперь недостаточно для эвакуации армии. Поинтересовавшись у капитанов, куда это делась большая часть флота, Бвеха пришел в ярость и обвинил полосатых мореплавателей в том, что те не смогли удержать единорогов. Тем не менее, эвакуироваться из неприветливой Зебрики было необходимо, а кораблей на всех не хватало. Так что глава гате-кусинцев объявил, что теперь для его бойцов наступил час истинны, в который они покажут, что либо действительно являются избранными для лучшей жизни и уплывут в Гате Кусини, либо слабы от рождения и были приняты в сословие луи лишь по ошибке, а потому останутся в Зебрике, где у них будет масса возможностей пообщаться с Легионом. Желания к более тесному знакомству с той организацией, от которой они ведут свой род, у луи не наблюдалось, так что между последователями Лоуиса вспыхнула массовая драка, в результате которой часть из них заняла корабли, а менее удачливые были брошены на берегу.
Оставшимся пришлось спешно уходить с побережья, дабы избегнуть боя с силами зебрийцев. Луи разделились на небольшие отряды и попытались затеряться на просторах провинции, но это у них не вышло: население было настроено к грабителям и работорговцам строго отрицательно, а потому активно помогало Легиону успешно ловить их весь дождливый сезон.
Что же касается предавшего свою армию и сбежавшего в Гате Кусини Мачафу Бвеха, то богатыми дарами (зебр не пожелал избавиться от награбленного, дабы освободить еще места для соратников) он смог задобрить остальных вожаков луи. Но через две недели, выехав за город для сбора дани со «своих» селений, подвергся нападению стаи шакалов, в результате чего стал мерином. Лишившийся своего жеребцового естества понь обвинил собственных бойцов в заговоре против него и колдовстве. Но на суде и ковенные пони, и гате-кусинские единороги (не без злорадства) заявили, что оборотничество находится за пределами чародейского искусства, а низкоранговые луи поручились за обвиняемых, сказав, что они «безоглядно верны честному вождю».
В 2437 году до Э.Г. Отрожский союз, разочаровавшийся в союзниках из Гате Кусини, выслал против Утанзи наемную армию, во главе которой была поставлена подающая надежды эквитария Спати Кринос. К походу попытались прибиться луи, но были отшиты боевой и острой на язык эквийкой, заметившей, что один холощеный вождь у них уже есть, а оставлять южных кобылок совсем без жеребцов в ее планы не входит. Хотя на юге торговые семьи располагали лишь мерценарами, но связываться с жадными и ненадежными луи отрожской командующей категорически не хотелось.
Удар был ожидаем зебрийцами, успевшими за дождливый сезон полностью восстановить систему наблюдения за побережьем. А потому десантниц оперативно встретило войско шаки. Полосатые легионеры к этому времени уже имели некоторый опыт реальной войны с гате-кусинцами и были весьма злы на интервенток. Проблема была только в том, что силы зебрийского наместника были относительно невелики — немало солдат в это время отлавливало остатки разбежавшихся луи, брошенных в прошлом году на произвол судьбы своим вождем, и отбивали многочисленные атаки пираток, которые благоразумно организовала Спати. Тем не менее, первый бой закончился для единорогов не слишком хорошо, заставив их отступить к кораблям — мерценары, в отличии от отрожских легионеров, отнюдь не превосходили зебр крепостью духа.
Но рогатая командующая, готовая к подобному повороту событий, не отчаивалась. Притворившись, что ее армия разгромлена, Кринос раздразнила гате-кусинцев на новый набег: униженный словами эквийки Бвеха был рад вернуться в Зебрику, говоря, что хоть теперь он и не может покрыть наглую единорожку, зато покажет ей, как воюют жеребцы. Так что, дождавшись того, как луи сцепятся с зебрийцами, Спати предприняла новую попытку высадки. В этот раз все удалось: бойцы Легиона, испытывая очень недобрые чувства к ренегатам-луи, сосредоточили все свое внимание на них, а потому позволили эквийке закрепиться на берегу. Впоследствии это привело к целому ряду столкновений легионеров с отрожскими мерценарами, измотавших утанзийские части и сделавших помощь северным провинциям со стороны Утанзи попросту невозможной. Чего, собственно, и добивалась Спати Кринос, не расстроенная даже тем, что под конец года ей пришлось уйти из провинции, укрывшись вместе с войском в Гате Кусини. Что же касается властного мерина, пообещавшего показать эквийке, как надо воевать, то ему так же пришлось сбежать из неприветливых зебрийских земель. Это стоило заносчивому вождю авторитета и немалой части состояния, а так же намертво «приклеившегося» прозвища «Сверкающий Круп».
В 2436 году до Э.Г. зебрийцы завершили свои приготовления. В Треснувших землях титаническими усилиями императора Эние Машака были наняты тридцать два крылатых бойца, а ковены совместно с мастерами кузнечного дела приготовили новое секретное оружие, призванное проложить полосатым легионерам дорогу через сызнова возведенные единорогами укрепления Потоси. Весной этого же года Уамузи Сахихи повела войска Легиона против окопавшихся в портовом городе интервенток. Эльпида Кринос довольно поздно выступила навстречу зебрийке, чуть не прозевав наступление полосатых — бесшабашные пернатые наемники зебрийцев были бесполезны как разведчики и связные, но их кортики отлично «приземляли» других крылатых, ослепляя воздушную разведку отрожцев.
Бой состоялся практически у стен Потоси. Зебры, как всегда, продемонстрировали нечто новенькое, применив против единорогов пороховые огнеметы, которые после этой битвы и запретили как совершенно безэквинное оружие. Но и отрожицы смогли удивить зебрийцев: единороги за время передышки разработали и широко внедрили «амулеты сладкого воздуха», делавшие применение химического оружия против северянок отнюдь не таким эффективным, как раньше. Битва опять закончилась технической ничьей, но отрожцам, в конце концов, пришлось отступить за стены города. Дело в том, что Легион сделал выводы из своих предыдущих неудач, а потому полосатые офицеры все время недавней передышки нещадно дрессировали подчиненных, добившись от них очень даже неплохих результатов: теперь двутонные легионеры не бежали при первых же неудачах.
Потоси за эти два года обзавелся укреплениями единорожьего типа. Хоть по меркам Эр эти сооружения и были хилыми, но для зебр, ранее не имевших дела с капитальными единорожьими фортификациями, они, по мнению Эльпиды, должны были представляться непреодолимыми.
Рогатая полководица ошибалась. Еще со времен взятия Утанзи при помощи инженеров Ауры Эквины зебрийцы усвоили то, что главное при взятии единорожьих крепостей это проделать брешь в стенах.
Штурм города начался очень необычно. Для начала зебры вырыли напротив его стен земляные укрепления и расположили в них тринадцать больших цилиндров из железных полос, напоминавших гигантские бундыкыльи. Единороги, уже будучи отлично осведомлены об отвратительной точности громового оружия полосатых, не придали этому значения. Но вскоре мнение отрожиц об этих приготовлениях изменилось: цилиндры начали с оглушительным грохотом и невероятной силой метать в городские стены внушительные камни, обрушая укрепления. Единороги попытались совершить вылазку против этого жуткого колдунства южан. Но Сахихи ждала чего-то подобного от своей противницы, а потому расположила рядом с орудиями отборных солдат, которые дали достойный отпор рогатым легионерам, прогнав их обратно в город. Впрочем, одну из бомбард рогатым, все таки, удалось вывести из строя магией.
Обстрел продолжался трое суток и привел к взрыву двух из двенадцати оставшихся орудий и превращению городских стен на значительном протяжении в груду кирпича. Впрочем, пони с трудом пробираются по завалам строительного мусора, которые единороги к тому же залили водой и завалили потосийскими запасами «чеснока», сделав совершенно непроходимыми для четвероногих бойцов. Но и эту проблему смогли решить зебры Легиона. Ковенные колдуны применили нечто ранее ни когда не использовавшееся в войнах полосатых: против развалин стен была использована ритуальная зебрская магия, которая вернула строительный мусор обратно в землю, превратив истерзанные бомбардами обломки в готовую принять семена пашню.
Когда брешь была расчищена магией, на приступ пошли силахи (в первых рядах) и шокаты (сразу за ними). Единороги попытались перекрыть обширный пролом фалангой, но удар зебрийцев был столь внушителен, что строй рогатых был буквально продавлен двутонными солдатами. Начался бой на улицах Потоси. Единороги дрались организовано, не теряя присутствия духа, чем немало удивили Уамузи Сахихи, считавшую, что рогатые будут полностью деморализованы с утерей стен. Тем не менее, превосходящие числом зебры, к тому же отлично чувствовавшие себя в ближнем копытопашном бою, постепенно теснили отрожиц, заставляя их отступать к порту. Этому во многом способствовало и то, что Легиону помогали местные жительницы, вовремя блокировавшие одни проходы и открывавшие другие.
Поняв, что Потоси не удержать, Эльпида Кринос скомандовала отступление. Рогатые легионеры отошли в порт, погрузились на корабли и эвакуировались в Мист. На родине их ждала холодная встреча: торговые семьи были вне себя, считая, что Кринос проиграла войну. Военная же верхушка придерживалась иного мнения.
Начиная с 2436 года до Э.Г. война Отрожского союза и Зебрики вошла в новую фазу. Собственная торговля полосатых была на корню задушена масштабными действиями отрожского флота под командованием Паиди Таласса, а зебрийским легионам пришлось рассредоточивать силы стараясь отбить множественные налеты на побережье. Одновременно с этим на самом Отрожьем ударными темпами обучались новые солдаты, которых ветераны натаскивали на бой именно с зебрами, а военная верхушка Миста и Экв была занята интенсивным мозговым штурмом, изыскивая меры противодействия богатым на выдумки южанам. В это время были разработаны и внедрены дешевые и массовые зачарованные амулеты для бойцов, заклинание «поиск шипов» и «останавливающие копья», сформированы эквитии ланциариа, начались работы по доспехам нового образца.
Все это стало возможным благодаря тому, что начали происходить изменения во власти Отрожского союза. Вернувшиеся из Зебрики ветераны видели, что Союз управляется совершенно отвратительным образом, каковой обуславливался отсутствием единства среди торговых семей и непродуманностью их политики, обслуживавшей сиюминутную выгоду торговиц. Так что армейские офицеры активно включились в политическую борьбу, пытаясь превратить торговую республику в империю. Это крайне не нравилось торговицам, более всего на свете боявшимся сильной власти.
В 2434 году до Э.Г. отрожские войска под предводительством Спати Кринос и Паиди Таласса (Эльпида осталась на Отрожьем, так как теперь она стояла во главе партии имперок, вынужденной отбивать нападки торговых семей обоих городов) вновь высадились на земли Зебрики. Десант в этот раз осуществлялся предельно нагло, прямо в порты Потоси и Магариби Ланга, чего зебрийцы ожидать не могли, а потому были удачны. Южане враз потеряли два крупных города, а их войска в двух провинциях из четырех оказались лишены управления — шаки попали в плен к единорогам. Ну а Паиди смогла свести личные счеты: припомнив Куджьямини Утулуви то, как его наглые легионеры опозорили ее, спалив первый лагерь, рогатая легат остригла плененному зебру гриву и хвост и сделала его своим рабом.
Впрочем, на этом отрожицы не остановились, и тут же принялись развивать успех, занимая прилежащие к портам территории. Сопротивление дезорганизованных провинциальных войск захватчицам было слабо, а большинство из них бежало. Немало полосатых солдат в то время попало в плен и было обращено в рабство.
Но на этом беды двутонных не заканчивались. Одновременно с вторжением отрожиц по Утанзи ударили силы луи, которым торговицы поставили ультиматум: либо они поддерживают Союз делом, либо их привилегии в области работорговли становятся приятными, но бесполезными воспоминаниями. Угроза лишиться своего главного источника дохода возымела превосходное мотивирующее действие на гате-кусинцев, и на Утанзи обрушился настоящий девятый вал из южных головорезов. Конечно, луи ни когда не были выдающимися воинами, представляя угрозу лишь для ополченок разрозненных окрестных племен, но связать южные части Легиона им было вполне под силу. Чего от них и желали видеть северянки: довершить разгром утанзийских частей отрожское командование намеривалось своими силами, но позже.
В общем, ситуация для зебрийцев была плачевная: силы двух центральных провинций оказались дезорганизованы, а их резервы недоступны, Утанзи был отрезан от остальной страны, а войск Ньяти откровенно нехватало для того, чтобы развернуть движение единорогов в обратную сторону. Зебрика стояла на пороге поражения в войне.
К началу лета императору и хранительнице тиары как-то удалось собрать армию из сил Ньяти, остатков войск Магариби Ланга и Потоси, резервистов и новобранцев. С этими разношерстными солдатами Уамузи Сахихи была вынуждена вступить в бой против Паиди Таласса. На счастье полосатой полководицы, Паиди гораздо лучше чувствовала себя на палубе корабля, чем на твердой земле. Так что во время сражения отрожская военноначальница отчаянно трусила. Это привело к тому, что единороги завершили бой переговорами тогда, когда могли бы разбить и погнать зебр. Это воодушевило полосатых и отрицательно сказалось на боевом духе отрожской армии.
В дальнейшем стычки между Сахихи и Паиди происходили регулярно. Но у первой не было сил нанести решающий удар, а у второй — решимости.
На юге дела у отрожцев шли гораздо лучше. Войска Спати Кринос захватили все земли Потоси и продолжили наступление на южную провинцию. Армия Утанзи не решилась вступить в бой с отрожцами и укрылась в городе.
Правда, тут эквийку ждало неприятное разочарование: луи, наплевав на союзный договор, бросились грабить беззащитных сельских пони, самоустранившись от войны с зебрийской армией. А собственных сил отрожцев для полной блокады города было недостаточно. Так что утанзийцы продолжали получать снабжение из сельской местности, а потому мариновать их осадой смысла не было. При таком положении дел Кринос пришлось пойти на штурм города, закончившийся лишь относительной удачей: единороги прорвали защитный лабиринт Нового подселка, но натолкнулись на Старый лабиринт, теперь отделявший захваченную часть города. В дальнейшем отрожицы неоднократно предпринимали попытки порвать быстро отремонтированные зебрийцами укрепления и выйти в центральные районы города. Но преимущество в условиях плотной застройки было на стороне безрогих, так что бои шли с переменным успехом: однотонные солдаты неоднократно прорывали лабиринт и входили в близлежащие кварталы, откуда их выбивали полосатые легионеры, позже снова восстанавливавшие защитные сооружения подкопытными средствами.
В целом, противостояние опять перешло в вялотекущую фазу. Но уже с отчетливой отрицательной тенденцией для Легиона.
Кандидаты в легионеры и посвящение в полноправные члены Легиона
В повествовании уже неоднократно упоминалось то, что общество Легиона делилось на два типа пони: кандидатов в легионеры и полноправных легионеров. В чем же между ними разница? Давайте взглянем на этот вопрос через призму обычаев Легиона.
Набор в Легион производился из двух источников: из детей легионеров и из «гражданских» пони. Но какого бы ни было происхождение рекрута, начинал он свою карьеру в качестве кандидата в легионеры. А для того, чтобы им стать он подписывал с Легионом купчую, в которой от имени единорожки-работорговицы Имярек продавал самого себя за одну понюшку табака. Попробовать, впрочем, последнюю ему не доводилось, так как она уходила в пользу работорговицы, то есть развеивалась по ветру. Это было символом того, как основатели Легиона оказались в единорожьем рабстве.
Кандидатство в легионеры официально считалось рабством, что, опять же, было символом тех времен, когда основатели Легиона ишачили на единорожьих плантациях. В этот период будущие легионеры были ощутимо урезаны в правах и интенсивно дрессировались в военном деле (первое очень способствовало второму). В частности, кандидат в легионеры был лишен свободы передвижения (но были увольнительные, которые инструкторы использовали для мотивации своих непутевых подчиненных), права владеть собственностью (то, чем он обладал до подписания купчей, временно передавалось под управление Легиона), права на продолжение рода (жеребята кобылок-кандидаток получали неопределенный социальный статус на все время кандидатства их матерей, а зачатые жеребцом-кандидатом поняшки имели социальный статус матери, будто их отец был обычным «бродячим хвостом»). Впрочем, и ответственность у этих пони была неполная — они могли ошибаться там, где полноправного легионера ждало бы неминуемое наказание. Отличительным элементом внешнего вида кандидата в легионеры была декоративная веревочная петля, которую он носил на шее как символ своей несвободы. Кстати, украшать ее строго запрещалось, что, учитывая понячью натуру, лишало полосатых кобылок изрядной доли увольнительных.
Кандидатство обычно длилось 2-3 года, по завершенных которых большая часть претендентов торжественно принималась в Легион, меньшая часть вежливо и столь же торжественно выдворялась обратно в «гражданскую» жизнь, а единицы совсем не дружащих с головой поней с позором изгонялись.
Посвящение в легионеры проходило так.
На плацу учебного лагеря при большом стечении легионных пони инструкторы разрезали веревочные петли на шеях своих подчиненных, объявляли, что те сами освободились из рабства и теперь являются легионерами, после чего выдавали им ножи, требуя освободить своих менее удачливых товарищей. Это символизировало бунт Моджи Эр и Мкали Шока против рогатых рабовладелиц. С того момента, как петля спадала с шеи, посвященный пони обретал всю полноту прав и обязанностей легионера.
Новоиспеченные легионеры разрезали петли на шеях тех кандидатов, что не были приняты в Легион. После чего последние снова обретали свой «гражданский» статус, а новоявленные легионеры давали им торжественную клятву защищать свободу зебр и всячески противодействовать рабовладению. Все это символизировало судьбу тех мирных полосатых пони, что под видом членов своего войска удалось вывезти основателям Легиона из Эр.
Что же касается третьей группы, которая бывала далеко не каждый год, то во время основной церемонии несколько вооруженных легионеров тихо выводили их из строя кандидатов, сдирали петли с шей и выгоняли вон. Это символизировало тех бывших рабов, что во время Большого Полосатого восстания не присоединились к восставшим, а принялись промышлять обычным разбоем.
В 2432 году до Э.Г. в войне наступил перелом. Новая императрица эрская Сулуза Секунда пошла войной на Отрожский союз, быстро захватив более половины территорий бывшей имперской провинции и взяв Эквы. Это заставило отрожиц начать отзывать войска из Зебрики — само существование их республики висело на волоске. Впрочем, из-за того, что немалая часть отрожского флота была захвачена новой императрицей в Двурогом порту Экв, кораблей нехватало. Это сильно замедлило эвакуацию, впрочем, как и то, что отныне все нужды страны должны были обслуживаться через единственный порт.
Этим не преминула воспользоваться хранительница тиары, начав теснить захватчиц к Магариби Ланга. Впрочем, единороги этому не слишком-то и сопротивлялись — Паиди запаниковала, осознав, что ее войска стремительно убывают, а потому укрылась за городскими укреплениями, ожидая отбытия на родину. Город был окружен войсками Легиона, который при помощи пернатых наемников нарушил быструю связь между экспедиционными войсками отрожцев, так что Спати Кринос узнала об ошибке своей товарки слишком поздно.
Слабо защищенный Магариби Ланга был взят штурмом в течении трех дней, два из которых зебры бомбардами и ракетами обстреливали его гавань. В плен было взято около трех тысяч единорогов, включая и саму командующую Паиди Таласса. Одновременно с этим из рабских загонов и из личного владения легионеров было освобождено почти полторы тысячи зебр (включая бывшего шаку провинции Куджьямини Утулуви). Это был обвинительный вердикт рогатым пленным, вынесенный и подписанный ими самими же: ни о каком снисхождении к рабовладелицам со стороны Легиона не могло быть и речи — пленницам теперь предстояло собственным тяжким трудом отработать нанесенный полосатым ущерб. А он был таков, что без помощи с Родины единороги могли и не мечтать хоть когда-либо расплатиться с двутонными.
Из-за эффективного перехвата пернатых посланников наемниками из Треснувших земель (крылатые легионеры были столь напуганы их жуткой репутацией, что при виде идущих на перехват пегасов просто приземлялись и умоляли вооруженных кортиками головорезов сохранить им жизнь) Спати Кринос не получила вовремя известия от своей коллеги, а потому не смогла прийти ей на помощь. Вести о падении Магариби Ланга достигли ушей командующей южной армией лишь с мореплавательницами, когда предпринимать что-либо было уже поздно. Это заставило полководицу нервничать. Спати свела до минимума все операции в провинции, занялась дальнейшим укреплением Потоси (впрочем, она понимало, что если зебры однажды уже смогли разрушить единорожьи укрепления, то смогут провернуть это и во второй раз) и стала всеми возможными способами ускорять эвакуацию войск.
Последнее было непросто: вновь созданный эрский флот скооперировался с жиденькими ВМС Зебрики и теперь нападал на одиночные корабли отрожцев, что заставляло последних отрядить часть флота на борьбу с этой угрозой, тем замедляя эвакуацию. Немало мешали возвращению войск и шкурные интересы торговых семей, не желавших упускать торговые выгоды ради спасения своих солдат. Тем не менее, к середине весны 2431 года до Э.Г. эвакуация отрожских легионов из южных земель была завершена.
С уходом единорогов занятые ими земли добровольно вернулись в состав Зебрики, а луи бежали из провинции Утанзи, не дожидаясь пока Легион вышвырнет их силой.
Летом 2431 года до Э.Г. между императором Зебрики и императрицей Эр был подписан договор, подтверждавший все предыдущие взаимные обязательства между двумя странами, а так же официально признававший прекращение существования такого государства как Отрожский союз. Правда, заключение этого договора было омрачено крупным дипломатическим скандалом.
Дабы окончательно оставить в прошлом все взаимные претензии и обиды Легион предложил императрице эрской обменяться пленными: полосатые возвращали Эр отрожских пленниц, а Империя отдавала им обратно соотечественниц, угнанных в рабство беззаконными отрожскими бунтарками. Но Сулуза Секунда наотрез отказалась от этого жеста примирения, заявив, что Эр не вел войны с Зебрикой, в плен зебр не брал, а что до судьбы бунтовщиц, то имперский совет готов выкупить этих преступниц у полосатых дабы предать их суду. Зебрийцы, опешив от такой наглости и, понимая, что рогатая императрица намеривается их надуть, отклонили это контрпредложение. Между двумя странами повисла очень неприятная недосказанность по вопросу пленниц.
Это еще не конец этой статьи, а только ее третья часть.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/stories/97488.html
Зебрийско-отрожская война
(продолжение)
Война заходит в тупик
В 2439 году до Э.Г. боевые действия возобновились. Первым сражением года стал бой у деревушки Исивуно Окухле, где, увеличившая свое войско до девяти тысяч хвостов, Эльпида решила показательно размазать по саванне обнаглевший Легион. Армию Зебрики, насчитывавшую около двенадцати тысяч пони, на этот раз вела лично хранительница тиары Уамузи Сахихи (император в то время проворачивал сложные дипломатические комбинации, призванные на корню решить проблему Отрожского союза).
Расставляя свои войска на ровной как стол равнине, Эльпида учла свои прежние ошибки: унгулисы инжиария с баллистами, арбалетчицы и боевые магессы теперь были выдвинуты вперед и могли оперативно подавлять огнем стрелков зебр. При этом собственных стрелков отрожицы прикрывали при помощи энсиферок и хастулаток, а в расположенной сзади фаланге были предусмотрены прорехи для быстрого отступления передовой линии за надежную стену щитов. Не забыла эквийка и разместить на левом фланге легконогих марциаток, которые могли угрозой флангового удара сильно ограничить тактический простор противнику.
Но сделали свои выводы и зебры. Вместо массивной и длительной обработки противника химическим оружием Сахихи ударила быстро и решительно: не успели еще оба войска толком развернуть свои порядка, как вперед понесся железный таран из понифрактариев. Единороги открыли по ним огонь, но непристреленные баллисты и арбалеты не смогли нанести ощутимого ущерба полосатым, а боевая магия пасовала перед толщиной зебрийских доспехов. Понифрактарии прошли сквозь передний ряд отрожиц и взломали их основную фалангу. Тут же в пролом хлынули тяжеловооруженные силахи, что шли сразу за понифрактариями. Началась свалка, в которой выучка и телекинез отрожиц уже мало что значили, уступая превосходящим силе и массе зебр.
Кринос попыталась отбить эту атаку, бросив против прорвавших ряды зебрийцев марциаток с левого фланга, но те завязли в бое с шокатами южан. Так что отрожице пришлось выручать уже их, задействовав в бою часть резерва хастулаток — велики были шансы, что полосатые легионеры просто сдадутся сородичам.
В это время пришли в себя энсиферки и стражницы. Эти универсальные мечницы, неплохо чувствовавшие себя и в ближнем бою, бросились на подмогу товаркам-хастулаткам, образовав непрочный котел для тяжелой понилерии зебр. Но одновременно с этим под обстрелом удачно подошедших полосатых токсоток оказался правый фланг отрожской фаланги. Кринос пришлось бросить мерценар-застрельщиц на этих нахалок дабы спасти ряды своего войска от полной дезорганизации. Одновременно с этим рогатая командующая ввела в бой оставшиеся резервы хастулаток, стараясь оттеснить тяжеловооруженных зебр и восстановить целостность фаланги.
Увидев, что к рогатым подошло подкрепление, силахи запаниковали и начали отступать. Понифрактарии, опасаясь остаться в одиночку против рогатых легионеров, последовали за своими более трусливыми товарищами. Целостность фаланги была восстановлена.
Но на флангах дела обстояли гораздо хуже. На левом зебры, как того и опасалась командующая, рассудили, что не стоят отрожские гадины, положившие хвост на Империю, того, чтобы за них дырявились полосатые шкурки, и дали деру, оставив хастулаток один на один с численно превосходящими шокатами. На правом же творился форменный цирк: легковооруженные мерценары-застрельщицы не могли как следует нагнать столь же легконогих токсоток, а те, разделившись на несколько отрядов, с энтузиазмом расстреливали своих лишенных доспехов противниц. В итоге, наемницы дрогнули и бежали.
Видя такое непотребство, Эльпида двинула освободившиеся после восстановления фаланги силы на левый фланг, отогнав шокат. В это же время арбалетчицы и инжиарии вернули себе свое оружие, подготовившись обстреливать любых ковенных стрелков, что появятся в зоне их досягаемости.
Но Уамузи, убедившись в том, что в копытопашной ее солдатам все еще не хватает твердости духа, решила бой не продолжать, и выслала парламентеров.
Стороны заключили договор, позволявший им забрать раненых с поля боя и обменяться пленными. Занявшись его исполнением, зебры и единороги управились лишь к глубокой ночи, после чего разошлись. Полосатые удалились в Магариби Ланга зализывать раны и восстанавливать растоптанную эквийским легатом веру в себя. Но оставили отряды токсоток беспокоить единорогов. Что лучницы и делали, заставив Эльпиду Кринос укрыться от этих назойливых партизанок за стенами Потоси.
Впрочем, единорожьих проблем это не решало, так что вскоре Эльпиде пришлось выползти из-за не столь уж надежных стен города и начать наводить порядок в захваченных землях. Последнее было делом нетривиальным, так как бойцы Легиона получали широкую поддержку со стороны местного населения, а от их отравленных стрел не было ни какого спасения — оказалось, что ковены, теперь разбежавшиеся по дальним деревням и так же во всю партизанившие, вместо противоядий наполнили аптечки отрожиц усиливающим действие яда составом.
В этом же году произошло еще одно сражение за провинцию, в котором зебрийцы использовали духовые трубки, дробовики-бундыки, бундыкыльи новой конструкции и боевую ковенную магию. Но, благодаря воздушной разведке и решительности возглавлявшей войска эквийки, оно обернулось в пользу северянок, завершившись сокрушительным разгромом сил Уамузи Сахихи, чьи бойцы позорно бежали, бросив свою командующую (зебра лишь чудом смогла избежать пленения крылатыми отрожцами). Но постоянная партизанщина полосатых, демонстрируемое зебрами в каждом крупном бою все новое и новое оружие, непрекращающиеся диверсии со стороны неуловимых «таящихся в тенях» и совершенно жуткие слухи, которым прицельно бомбардировали рогатых легионеров полосатые болтуньи довели моральное состояние единорожьей армии до того, что Эльпиде пришлось отказаться от развития успеха наступлением в этом же году. Рогатая полководица решила подождать до весны, попутно приведя в чувства своих солдат, многие из которых уже начали впадать в истерику при одном только упоминании о двутонных противниках.
С 2438 по 2437 годы до Э.Г. война между Отрожским союзом и Зебрикой приняла затяжной, вялый характер. Ни одна из сторон не решалась на крупное наступление. Самоуверенность Легиона была основательно подорвана успехами северян, а среди некоторых высокопоставленных его членов начали ходить малодушные разговоры о том, чтобы пойти на уступки отрожским торговицам и снять запрет на рабовладение и работорговлю. Войска же рогатых интервенток были крепко связаны партизанскими действиями зебриек, которые теперь приобрели действительно всенародный характер, а так же были отлично организованны и скоординированы офицерами Легиона. В этот период, получивший благодаря одной ехидной летописице название «Сидение на попе ровно», обе стороны скапливали силы и волю для будущих боев.
Война в Утанзи
В Утанзи в этот же время боевые действия наоборот активизировались. Нагло высадившиеся в конце 2439 года до Э.Г. силы гате-куснского вождя Мачафу Бвеха осадили столицу провинции. Одновременно с этим на побережье южных владений Зебрики обрушились множественные налеты пираток, координируемые отрожским флотом. Силы Легиона оказались растянуты по побережью и не могли ни прийти на помощь своим северным армиям, ни выгнать луи из Утанзи.
В середине весны 2438 года до Э.Г., когда силы пираток несколько подистощились (нет, это не заслуга полосатых легионеров — сорвиголовы просто проматывали награбленное, а потому им было не до набегов), шака провинции все таки смог собрать свое войско, и деблокировал столицу: луи не стали драться с зебрийскими солдатами и просто ушли из-под стен города. Но скрыться от жаждущих реванша зебрийцев им не удалось. Крылатые бойцы оперативно перекрыли своим противникам пути отступления заграждениями из «чеснока». Так что, пока гате-кусинцы расчищали путь к свободе, их нагнали войска шаки, и Мачафу Бвеха волей-неволей пришлось дать бой.
Особого желания драться с легионерами последователи Мфалме Лоуиса не испытывали, а потому вперед выставили рогатых наемниц, а сами занялись расчисткой пути к отступлению. Расчет был на то, что отношение к охотницам за рабынями среди полосатых было еще то, а потому у единорожек просто не будет иного выхода, кроме как драться.
В общем-то, ожидания Мачафу оправдались во всем, кроме одного, но весьма немаловажного нюанса: тяжелая зебрийская понилерия просто смяла легковооруженных охотниц, устремившись к самим луи, к которым у Легиона были особые счеты. Разбойникам из Гате Куситни поневоле пришлось вступить в бой, где их сильно потрепали. Но, не смотря на все усилия легионеров, луи удалось уйти через расчищенную брешь в заграждении.
Впрочем, на этом ни чего не закончилось. Преданные луи единорожки успели первыми добраться до кораблей (зебрийцы просто плюнули на них, предпочитая сначала разделаться с ренегатами), где рассказали о низком поступке двутонных бандитов. Это вызвало настоящую бурю и разлад среди моряков. Капитаны-зебры не видели в этом деянии сородичей никакой трагедии, называя его тактическим маневром. Тогда как капитаны-единороги, коих было большинство, кипели от гнева при одной только мысли о том, как подло поступили луи с рогатыми наемницами. В результате этого скандала флот раскололся, и единороги увели свои корабли обратно в порты Гате Кусини и Миста. Зебры же остались ждать войска.
Подошедшие к кораблям позже луи увидели, что судов теперь недостаточно для эвакуации армии. Поинтересовавшись у капитанов, куда это делась большая часть флота, Бвеха пришел в ярость и обвинил полосатых мореплавателей в том, что те не смогли удержать единорогов. Тем не менее, эвакуироваться из неприветливой Зебрики было необходимо, а кораблей на всех не хватало. Так что глава гате-кусинцев объявил, что теперь для его бойцов наступил час истинны, в который они покажут, что либо действительно являются избранными для лучшей жизни и уплывут в Гате Кусини, либо слабы от рождения и были приняты в сословие луи лишь по ошибке, а потому останутся в Зебрике, где у них будет масса возможностей пообщаться с Легионом. Желания к более тесному знакомству с той организацией, от которой они ведут свой род, у луи не наблюдалось, так что между последователями Лоуиса вспыхнула массовая драка, в результате которой часть из них заняла корабли, а менее удачливые были брошены на берегу.
Оставшимся пришлось спешно уходить с побережья, дабы избегнуть боя с силами зебрийцев. Луи разделились на небольшие отряды и попытались затеряться на просторах провинции, но это у них не вышло: население было настроено к грабителям и работорговцам строго отрицательно, а потому активно помогало Легиону успешно ловить их весь дождливый сезон.
Что же касается предавшего свою армию и сбежавшего в Гате Кусини Мачафу Бвеха, то богатыми дарами (зебр не пожелал избавиться от награбленного, дабы освободить еще места для соратников) он смог задобрить остальных вожаков луи. Но через две недели, выехав за город для сбора дани со «своих» селений, подвергся нападению стаи шакалов, в результате чего стал мерином. Лишившийся своего жеребцового естества понь обвинил собственных бойцов в заговоре против него и колдовстве. Но на суде и ковенные пони, и гате-кусинские единороги (не без злорадства) заявили, что оборотничество находится за пределами чародейского искусства, а низкоранговые луи поручились за обвиняемых, сказав, что они «безоглядно верны честному вождю».
В 2437 году до Э.Г. Отрожский союз, разочаровавшийся в союзниках из Гате Кусини, выслал против Утанзи наемную армию, во главе которой была поставлена подающая надежды эквитария Спати Кринос. К походу попытались прибиться луи, но были отшиты боевой и острой на язык эквийкой, заметившей, что один холощеный вождь у них уже есть, а оставлять южных кобылок совсем без жеребцов в ее планы не входит. Хотя на юге торговые семьи располагали лишь мерценарами, но связываться с жадными и ненадежными луи отрожской командующей категорически не хотелось.
Удар был ожидаем зебрийцами, успевшими за дождливый сезон полностью восстановить систему наблюдения за побережьем. А потому десантниц оперативно встретило войско шаки. Полосатые легионеры к этому времени уже имели некоторый опыт реальной войны с гате-кусинцами и были весьма злы на интервенток. Проблема была только в том, что силы зебрийского наместника были относительно невелики — немало солдат в это время отлавливало остатки разбежавшихся луи, брошенных в прошлом году на произвол судьбы своим вождем, и отбивали многочисленные атаки пираток, которые благоразумно организовала Спати. Тем не менее, первый бой закончился для единорогов не слишком хорошо, заставив их отступить к кораблям — мерценары, в отличии от отрожских легионеров, отнюдь не превосходили зебр крепостью духа.
Но рогатая командующая, готовая к подобному повороту событий, не отчаивалась. Притворившись, что ее армия разгромлена, Кринос раздразнила гате-кусинцев на новый набег: униженный словами эквийки Бвеха был рад вернуться в Зебрику, говоря, что хоть теперь он и не может покрыть наглую единорожку, зато покажет ей, как воюют жеребцы. Так что, дождавшись того, как луи сцепятся с зебрийцами, Спати предприняла новую попытку высадки. В этот раз все удалось: бойцы Легиона, испытывая очень недобрые чувства к ренегатам-луи, сосредоточили все свое внимание на них, а потому позволили эквийке закрепиться на берегу. Впоследствии это привело к целому ряду столкновений легионеров с отрожскими мерценарами, измотавших утанзийские части и сделавших помощь северным провинциям со стороны Утанзи попросту невозможной. Чего, собственно, и добивалась Спати Кринос, не расстроенная даже тем, что под конец года ей пришлось уйти из провинции, укрывшись вместе с войском в Гате Кусини. Что же касается властного мерина, пообещавшего показать эквийке, как надо воевать, то ему так же пришлось сбежать из неприветливых зебрийских земель. Это стоило заносчивому вождю авторитета и немалой части состояния, а так же намертво «приклеившегося» прозвища «Сверкающий Круп».
Возвращение Потоси
В 2436 году до Э.Г. зебрийцы завершили свои приготовления. В Треснувших землях титаническими усилиями императора Эние Машака были наняты тридцать два крылатых бойца, а ковены совместно с мастерами кузнечного дела приготовили новое секретное оружие, призванное проложить полосатым легионерам дорогу через сызнова возведенные единорогами укрепления Потоси. Весной этого же года Уамузи Сахихи повела войска Легиона против окопавшихся в портовом городе интервенток. Эльпида Кринос довольно поздно выступила навстречу зебрийке, чуть не прозевав наступление полосатых — бесшабашные пернатые наемники зебрийцев были бесполезны как разведчики и связные, но их кортики отлично «приземляли» других крылатых, ослепляя воздушную разведку отрожцев.
Бой состоялся практически у стен Потоси. Зебры, как всегда, продемонстрировали нечто новенькое, применив против единорогов пороховые огнеметы, которые после этой битвы и запретили как совершенно безэквинное оружие. Но и отрожицы смогли удивить зебрийцев: единороги за время передышки разработали и широко внедрили «амулеты сладкого воздуха», делавшие применение химического оружия против северянок отнюдь не таким эффективным, как раньше. Битва опять закончилась технической ничьей, но отрожцам, в конце концов, пришлось отступить за стены города. Дело в том, что Легион сделал выводы из своих предыдущих неудач, а потому полосатые офицеры все время недавней передышки нещадно дрессировали подчиненных, добившись от них очень даже неплохих результатов: теперь двутонные легионеры не бежали при первых же неудачах.
Потоси за эти два года обзавелся укреплениями единорожьего типа. Хоть по меркам Эр эти сооружения и были хилыми, но для зебр, ранее не имевших дела с капитальными единорожьими фортификациями, они, по мнению Эльпиды, должны были представляться непреодолимыми.
Рогатая полководица ошибалась. Еще со времен взятия Утанзи при помощи инженеров Ауры Эквины зебрийцы усвоили то, что главное при взятии единорожьих крепостей это проделать брешь в стенах.
Штурм города начался очень необычно. Для начала зебры вырыли напротив его стен земляные укрепления и расположили в них тринадцать больших цилиндров из железных полос, напоминавших гигантские бундыкыльи. Единороги, уже будучи отлично осведомлены об отвратительной точности громового оружия полосатых, не придали этому значения. Но вскоре мнение отрожиц об этих приготовлениях изменилось: цилиндры начали с оглушительным грохотом и невероятной силой метать в городские стены внушительные камни, обрушая укрепления. Единороги попытались совершить вылазку против этого жуткого колдунства южан. Но Сахихи ждала чего-то подобного от своей противницы, а потому расположила рядом с орудиями отборных солдат, которые дали достойный отпор рогатым легионерам, прогнав их обратно в город. Впрочем, одну из бомбард рогатым, все таки, удалось вывести из строя магией.
Обстрел продолжался трое суток и привел к взрыву двух из двенадцати оставшихся орудий и превращению городских стен на значительном протяжении в груду кирпича. Впрочем, пони с трудом пробираются по завалам строительного мусора, которые единороги к тому же залили водой и завалили потосийскими запасами «чеснока», сделав совершенно непроходимыми для четвероногих бойцов. Но и эту проблему смогли решить зебры Легиона. Ковенные колдуны применили нечто ранее ни когда не использовавшееся в войнах полосатых: против развалин стен была использована ритуальная зебрская магия, которая вернула строительный мусор обратно в землю, превратив истерзанные бомбардами обломки в готовую принять семена пашню.
Когда брешь была расчищена магией, на приступ пошли силахи (в первых рядах) и шокаты (сразу за ними). Единороги попытались перекрыть обширный пролом фалангой, но удар зебрийцев был столь внушителен, что строй рогатых был буквально продавлен двутонными солдатами. Начался бой на улицах Потоси. Единороги дрались организовано, не теряя присутствия духа, чем немало удивили Уамузи Сахихи, считавшую, что рогатые будут полностью деморализованы с утерей стен. Тем не менее, превосходящие числом зебры, к тому же отлично чувствовавшие себя в ближнем копытопашном бою, постепенно теснили отрожиц, заставляя их отступать к порту. Этому во многом способствовало и то, что Легиону помогали местные жительницы, вовремя блокировавшие одни проходы и открывавшие другие.
Поняв, что Потоси не удержать, Эльпида Кринос скомандовала отступление. Рогатые легионеры отошли в порт, погрузились на корабли и эвакуировались в Мист. На родине их ждала холодная встреча: торговые семьи были вне себя, считая, что Кринос проиграла войну. Военная же верхушка придерживалась иного мнения.
Завершение Зебрийско-отрожской войны
Начиная с 2436 года до Э.Г. война Отрожского союза и Зебрики вошла в новую фазу. Собственная торговля полосатых была на корню задушена масштабными действиями отрожского флота под командованием Паиди Таласса, а зебрийским легионам пришлось рассредоточивать силы стараясь отбить множественные налеты на побережье. Одновременно с этим на самом Отрожьем ударными темпами обучались новые солдаты, которых ветераны натаскивали на бой именно с зебрами, а военная верхушка Миста и Экв была занята интенсивным мозговым штурмом, изыскивая меры противодействия богатым на выдумки южанам. В это время были разработаны и внедрены дешевые и массовые зачарованные амулеты для бойцов, заклинание «поиск шипов» и «останавливающие копья», сформированы эквитии ланциариа, начались работы по доспехам нового образца.
Все это стало возможным благодаря тому, что начали происходить изменения во власти Отрожского союза. Вернувшиеся из Зебрики ветераны видели, что Союз управляется совершенно отвратительным образом, каковой обуславливался отсутствием единства среди торговых семей и непродуманностью их политики, обслуживавшей сиюминутную выгоду торговиц. Так что армейские офицеры активно включились в политическую борьбу, пытаясь превратить торговую республику в империю. Это крайне не нравилось торговицам, более всего на свете боявшимся сильной власти.
В 2434 году до Э.Г. отрожские войска под предводительством Спати Кринос и Паиди Таласса (Эльпида осталась на Отрожьем, так как теперь она стояла во главе партии имперок, вынужденной отбивать нападки торговых семей обоих городов) вновь высадились на земли Зебрики. Десант в этот раз осуществлялся предельно нагло, прямо в порты Потоси и Магариби Ланга, чего зебрийцы ожидать не могли, а потому были удачны. Южане враз потеряли два крупных города, а их войска в двух провинциях из четырех оказались лишены управления — шаки попали в плен к единорогам. Ну а Паиди смогла свести личные счеты: припомнив Куджьямини Утулуви то, как его наглые легионеры опозорили ее, спалив первый лагерь, рогатая легат остригла плененному зебру гриву и хвост и сделала его своим рабом.
Впрочем, на этом отрожицы не остановились, и тут же принялись развивать успех, занимая прилежащие к портам территории. Сопротивление дезорганизованных провинциальных войск захватчицам было слабо, а большинство из них бежало. Немало полосатых солдат в то время попало в плен и было обращено в рабство.
Но на этом беды двутонных не заканчивались. Одновременно с вторжением отрожиц по Утанзи ударили силы луи, которым торговицы поставили ультиматум: либо они поддерживают Союз делом, либо их привилегии в области работорговли становятся приятными, но бесполезными воспоминаниями. Угроза лишиться своего главного источника дохода возымела превосходное мотивирующее действие на гате-кусинцев, и на Утанзи обрушился настоящий девятый вал из южных головорезов. Конечно, луи ни когда не были выдающимися воинами, представляя угрозу лишь для ополченок разрозненных окрестных племен, но связать южные части Легиона им было вполне под силу. Чего от них и желали видеть северянки: довершить разгром утанзийских частей отрожское командование намеривалось своими силами, но позже.
В общем, ситуация для зебрийцев была плачевная: силы двух центральных провинций оказались дезорганизованы, а их резервы недоступны, Утанзи был отрезан от остальной страны, а войск Ньяти откровенно нехватало для того, чтобы развернуть движение единорогов в обратную сторону. Зебрика стояла на пороге поражения в войне.
К началу лета императору и хранительнице тиары как-то удалось собрать армию из сил Ньяти, остатков войск Магариби Ланга и Потоси, резервистов и новобранцев. С этими разношерстными солдатами Уамузи Сахихи была вынуждена вступить в бой против Паиди Таласса. На счастье полосатой полководицы, Паиди гораздо лучше чувствовала себя на палубе корабля, чем на твердой земле. Так что во время сражения отрожская военноначальница отчаянно трусила. Это привело к тому, что единороги завершили бой переговорами тогда, когда могли бы разбить и погнать зебр. Это воодушевило полосатых и отрицательно сказалось на боевом духе отрожской армии.
В дальнейшем стычки между Сахихи и Паиди происходили регулярно. Но у первой не было сил нанести решающий удар, а у второй — решимости.
На юге дела у отрожцев шли гораздо лучше. Войска Спати Кринос захватили все земли Потоси и продолжили наступление на южную провинцию. Армия Утанзи не решилась вступить в бой с отрожцами и укрылась в городе.
Правда, тут эквийку ждало неприятное разочарование: луи, наплевав на союзный договор, бросились грабить беззащитных сельских пони, самоустранившись от войны с зебрийской армией. А собственных сил отрожцев для полной блокады города было недостаточно. Так что утанзийцы продолжали получать снабжение из сельской местности, а потому мариновать их осадой смысла не было. При таком положении дел Кринос пришлось пойти на штурм города, закончившийся лишь относительной удачей: единороги прорвали защитный лабиринт Нового подселка, но натолкнулись на Старый лабиринт, теперь отделявший захваченную часть города. В дальнейшем отрожицы неоднократно предпринимали попытки порвать быстро отремонтированные зебрийцами укрепления и выйти в центральные районы города. Но преимущество в условиях плотной застройки было на стороне безрогих, так что бои шли с переменным успехом: однотонные солдаты неоднократно прорывали лабиринт и входили в близлежащие кварталы, откуда их выбивали полосатые легионеры, позже снова восстанавливавшие защитные сооружения подкопытными средствами.
В целом, противостояние опять перешло в вялотекущую фазу. Но уже с отчетливой отрицательной тенденцией для Легиона.
Кандидаты в легионеры и посвящение в полноправные члены Легиона
В повествовании уже неоднократно упоминалось то, что общество Легиона делилось на два типа пони: кандидатов в легионеры и полноправных легионеров. В чем же между ними разница? Давайте взглянем на этот вопрос через призму обычаев Легиона.
Набор в Легион производился из двух источников: из детей легионеров и из «гражданских» пони. Но какого бы ни было происхождение рекрута, начинал он свою карьеру в качестве кандидата в легионеры. А для того, чтобы им стать он подписывал с Легионом купчую, в которой от имени единорожки-работорговицы Имярек продавал самого себя за одну понюшку табака. Попробовать, впрочем, последнюю ему не доводилось, так как она уходила в пользу работорговицы, то есть развеивалась по ветру. Это было символом того, как основатели Легиона оказались в единорожьем рабстве.
Кандидатство в легионеры официально считалось рабством, что, опять же, было символом тех времен, когда основатели Легиона ишачили на единорожьих плантациях. В этот период будущие легионеры были ощутимо урезаны в правах и интенсивно дрессировались в военном деле (первое очень способствовало второму). В частности, кандидат в легионеры был лишен свободы передвижения (но были увольнительные, которые инструкторы использовали для мотивации своих непутевых подчиненных), права владеть собственностью (то, чем он обладал до подписания купчей, временно передавалось под управление Легиона), права на продолжение рода (жеребята кобылок-кандидаток получали неопределенный социальный статус на все время кандидатства их матерей, а зачатые жеребцом-кандидатом поняшки имели социальный статус матери, будто их отец был обычным «бродячим хвостом»). Впрочем, и ответственность у этих пони была неполная — они могли ошибаться там, где полноправного легионера ждало бы неминуемое наказание. Отличительным элементом внешнего вида кандидата в легионеры была декоративная веревочная петля, которую он носил на шее как символ своей несвободы. Кстати, украшать ее строго запрещалось, что, учитывая понячью натуру, лишало полосатых кобылок изрядной доли увольнительных.
Кандидатство обычно длилось 2-3 года, по завершенных которых большая часть претендентов торжественно принималась в Легион, меньшая часть вежливо и столь же торжественно выдворялась обратно в «гражданскую» жизнь, а единицы совсем не дружащих с головой поней с позором изгонялись.
Посвящение в легионеры проходило так.
На плацу учебного лагеря при большом стечении легионных пони инструкторы разрезали веревочные петли на шеях своих подчиненных, объявляли, что те сами освободились из рабства и теперь являются легионерами, после чего выдавали им ножи, требуя освободить своих менее удачливых товарищей. Это символизировало бунт Моджи Эр и Мкали Шока против рогатых рабовладелиц. С того момента, как петля спадала с шеи, посвященный пони обретал всю полноту прав и обязанностей легионера.
Новоиспеченные легионеры разрезали петли на шеях тех кандидатов, что не были приняты в Легион. После чего последние снова обретали свой «гражданский» статус, а новоявленные легионеры давали им торжественную клятву защищать свободу зебр и всячески противодействовать рабовладению. Все это символизировало судьбу тех мирных полосатых пони, что под видом членов своего войска удалось вывезти основателям Легиона из Эр.
Что же касается третьей группы, которая бывала далеко не каждый год, то во время основной церемонии несколько вооруженных легионеров тихо выводили их из строя кандидатов, сдирали петли с шей и выгоняли вон. Это символизировало тех бывших рабов, что во время Большого Полосатого восстания не присоединились к восставшим, а принялись промышлять обычным разбоем.
В 2432 году до Э.Г. в войне наступил перелом. Новая императрица эрская Сулуза Секунда пошла войной на Отрожский союз, быстро захватив более половины территорий бывшей имперской провинции и взяв Эквы. Это заставило отрожиц начать отзывать войска из Зебрики — само существование их республики висело на волоске. Впрочем, из-за того, что немалая часть отрожского флота была захвачена новой императрицей в Двурогом порту Экв, кораблей нехватало. Это сильно замедлило эвакуацию, впрочем, как и то, что отныне все нужды страны должны были обслуживаться через единственный порт.
Этим не преминула воспользоваться хранительница тиары, начав теснить захватчиц к Магариби Ланга. Впрочем, единороги этому не слишком-то и сопротивлялись — Паиди запаниковала, осознав, что ее войска стремительно убывают, а потому укрылась за городскими укреплениями, ожидая отбытия на родину. Город был окружен войсками Легиона, который при помощи пернатых наемников нарушил быструю связь между экспедиционными войсками отрожцев, так что Спати Кринос узнала об ошибке своей товарки слишком поздно.
Слабо защищенный Магариби Ланга был взят штурмом в течении трех дней, два из которых зебры бомбардами и ракетами обстреливали его гавань. В плен было взято около трех тысяч единорогов, включая и саму командующую Паиди Таласса. Одновременно с этим из рабских загонов и из личного владения легионеров было освобождено почти полторы тысячи зебр (включая бывшего шаку провинции Куджьямини Утулуви). Это был обвинительный вердикт рогатым пленным, вынесенный и подписанный ими самими же: ни о каком снисхождении к рабовладелицам со стороны Легиона не могло быть и речи — пленницам теперь предстояло собственным тяжким трудом отработать нанесенный полосатым ущерб. А он был таков, что без помощи с Родины единороги могли и не мечтать хоть когда-либо расплатиться с двутонными.
Из-за эффективного перехвата пернатых посланников наемниками из Треснувших земель (крылатые легионеры были столь напуганы их жуткой репутацией, что при виде идущих на перехват пегасов просто приземлялись и умоляли вооруженных кортиками головорезов сохранить им жизнь) Спати Кринос не получила вовремя известия от своей коллеги, а потому не смогла прийти ей на помощь. Вести о падении Магариби Ланга достигли ушей командующей южной армией лишь с мореплавательницами, когда предпринимать что-либо было уже поздно. Это заставило полководицу нервничать. Спати свела до минимума все операции в провинции, занялась дальнейшим укреплением Потоси (впрочем, она понимало, что если зебры однажды уже смогли разрушить единорожьи укрепления, то смогут провернуть это и во второй раз) и стала всеми возможными способами ускорять эвакуацию войск.
Последнее было непросто: вновь созданный эрский флот скооперировался с жиденькими ВМС Зебрики и теперь нападал на одиночные корабли отрожцев, что заставляло последних отрядить часть флота на борьбу с этой угрозой, тем замедляя эвакуацию. Немало мешали возвращению войск и шкурные интересы торговых семей, не желавших упускать торговые выгоды ради спасения своих солдат. Тем не менее, к середине весны 2431 года до Э.Г. эвакуация отрожских легионов из южных земель была завершена.
С уходом единорогов занятые ими земли добровольно вернулись в состав Зебрики, а луи бежали из провинции Утанзи, не дожидаясь пока Легион вышвырнет их силой.
Летом 2431 года до Э.Г. между императором Зебрики и императрицей Эр был подписан договор, подтверждавший все предыдущие взаимные обязательства между двумя странами, а так же официально признававший прекращение существования такого государства как Отрожский союз. Правда, заключение этого договора было омрачено крупным дипломатическим скандалом.
Дабы окончательно оставить в прошлом все взаимные претензии и обиды Легион предложил императрице эрской обменяться пленными: полосатые возвращали Эр отрожских пленниц, а Империя отдавала им обратно соотечественниц, угнанных в рабство беззаконными отрожскими бунтарками. Но Сулуза Секунда наотрез отказалась от этого жеста примирения, заявив, что Эр не вел войны с Зебрикой, в плен зебр не брал, а что до судьбы бунтовщиц, то имперский совет готов выкупить этих преступниц у полосатых дабы предать их суду. Зебрийцы, опешив от такой наглости и, понимая, что рогатая императрица намеривается их надуть, отклонили это контрпредложение. Между двумя странами повисла очень неприятная недосказанность по вопросу пленниц.
Это еще не конец этой статьи, а только ее третья часть.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.
7 комментариев
P.S. Завтра будет первая часть о послевоенном бардаке и аферах.