"Поня: Военное дело" Глава 8-я: "Империя Спаркл" (окончание)

Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/stories/90919.html

«Империя Спаркл»
(окончание)

«Империя Спаркл»

Период правления семей Спаркл и Старсверл запомнился эрским пони как «Империя Спаркл». Он начался в 2416 году до Э.Г. с возложения диадемы на голову Рейн Спаркл и закончился в 2313 году до Э.Г. со смертью от старости ее приемницы Бони Спаркл. Впрочем, многие поговаривали, что императрица-долгожительница отнюдь не умерла, а лишь инсценировала свою смерть ради того, чтобы в спокойной обстановке продолжить заниматься любимой некромантией.
Это было достаточно мирное время: запуганные победами эрчанок, закатные поньки уже и не помышляли о новом нападении на своего могучего соседа, восточных варваров удерживали на границах Рит Поингири королевские войска с эрскими легионерами и банальное нежелание ссориться с эрчанка, работорговля с которыми приносила лесным жеребцам хорошие доходы, а мир с Зебрикой хоть и был худым, но прочным. Экономика Империи переживала еще один период расцвета, обеспечивая эрским поняшкам безбедную жизнь. По всей Империи велось масштабное строительство: в это время был заново перестроен Эр, по стране распространился так называемый «растительный» архитектурный стиль, были воздвигнуты легендарный Лабиринт, в котором молодые волшебницы учились концентрации и преодолению страха перед неведомым, и комплекс Большого Руинбергский полигона Экспериментальной Магии, где магессы могли проводить самые безумные волшебные эксперименты, не опасаясь навредить окружающим. В период владычества Спаркл ремесла эрчанок покоряли новые вершины, прославив единорогов сложными механическими товарами и воздушными тканями, а полосатых подданных Империи — изумительными винами и тонкими изделиями стеклодувов. На это же время пришелся и пышный расцвет эрской литературы, каковая всячески поощрялась хозяйками страны, неровно дышащим к искусству слова. И, конечно, нельзя забывать про прогресс в науке волшебства: это время прославили такие столпы магии как чародей-гений и неисправимый бунтарь Старсверл Бородатый, странный единорог-попаданец Мерддин Еммрис, жутковатая Вайтшедоу «Лжеволшебница» и милосердная Мизерта Тенебра — основоположницы некромантии, костлявая чародейка-императрица Бони Спаркл, парочка сестер-пегасок Вента и Венера Эквины — первые из эрчанок, кто осмелился открыто защищать право безроги на занятие чародейством.

Олд Фокс
Фокси Спаркл, более известная под прозвищем «Олд Фокс», родилась в семье волшебниц Спаркл в 2365 году до Э.Г. С ранних лет маленькая рыжая понька демонстрировала незаурядные магические способности при полном отсутствии мало-мальского интереса к волшебству, что немало расстраивало остальных Спаркл — все таки от дочери Стар, одной из ведущих волшебниц рода, ожидали несколько другого отношения к чародейским наукам. Впрочем, у Фокси были свои интересы: она организовала собственный немалого размера клуб CMCок (в него вошли жеребята со всей округи, даже некоторые «просторожки», чего взрослые волшебницы не одобряли), с которым мастерски управлялась, ввязываясь в различные авантюры и приключения. В земных терминах охарактеризовать этого рыженького жеребенка иначе как «сорвиголова» и «вождь краснокожих» вряд ли бы получилось: Фокси часто водила свою «эквитию беспорядка» на различные глупые предприятия, кончавшиеся ободранными носами и поротыми крупами, нередко участвовала в драках с соседками-сверстницами, дважды чуть не потонула в реке («CMCки-подводницы! YAY!» и «CMCки-спасательницы! YAY!») и один раз превратилась в грозу курятников («Девочки, смотрите какие Лили синенькие цветы нашла! — CMCки-алхимики! YAY!»). Но при таком озорном нраве рыжая поняшка просто ненавидела отвечать за свои проделки перед взрослыми, всячески стараясь спихнуть вину за них на кого-нибудь другого или, что еще лучше, вообще остаться в тени. Так любимейшее выражение Олд Фокс, «прикинуться шлангом», происходит из детства именно от этой ее черты. При попытки утащить перегонный куб («CMCки-сидрогонщицы! YAY!») из семейной лаборатории «эквития беспорядка» была поймана взрослыми и почти в полном составе отправлена в «сушилку» (стражницы имели отличные от «домашних» волшебниц взгляды на воспитание юного поколения, подвешивая провинившихся за хвосты к бельевой веревке на заднем дворе усадьбы, что как-то больше способствовало воспитательному процессу, чем нравоучения или даже порка). Сама же Фокси смогла избежать экзекуции, изображая уже открученный от перегонного куба шланг — заметить рыжего жеребенка на заваленном «рыжей солью» солью столе было довольно непросто.
Со временем, конечно же, сорвиголова повзрослела и получила свою кьютимарку (одной из первых — в процессе командования «эквитией беспорядка»). К 14 годам Фокси расцвела, превратившись из пронырливого жеребенка в весьма симпатичную, хоть и в довольно небольшую, кобылку: компактного сложения рыжая поняшка с заостренной мордочкой, чуткими ушами (которые, почему-то, она сама считала некрасивыми) и белой подпалиной на груди привлекала заинтересованные взгляды окружающих, которых не отталкивала даже кьютимарка в виде серой шапочки и богато украшенного перстня — недвусмысленное указание на властность и не самую выдающуюся порядочность обладательницы. Но вот интереса к магии юная волшебница не приобрела и своей страсти командовать другими не лишившись — с 11 лет Фокси начала тренироваться вместе со стражницами семьи, к 16 годам уже заслужив среди них уважение и безоговорочное доверие: опытные бойцы Спаркл с немалым удовольствием подчинялись прозорливой и удачливой «соплячке».
Не стояли на мести и биологические часы кобылки: в 14 лет Фокси безнадежно влюбилась в нового «запретного жеребца» семьи Спаркл — Комета из рода Старсверл. К ее негодованию, стоившей семье множества внутренних скандалов и обид, главы рода не видели в будущем семьи места для жеребят Фокси и Комета. Впрочем, уже в это время глава семейства и императрица эрская Бони Спаркл находила помощь своей маленькой племянницы в государственных делах очень полезной для себя, так что своим непререкаемым авторитетом среди остальных Спаркл она разрешила Фокси целомудренно встречаться с предметом ее воздыханий, но запретила даже думать о чем-то большем. Впрочем, и этого было более чем достаточно для того, чтобы небольшая рыжая поняшка чуть ли не порхала от счастья. Надо понимать, что половая дисциплина в семьях волшебниц была действительно железной, так что любые распоряжения глав рода в плане отношений с противоположным полом приходилось исполнять неукоснительно. Не зря же среди единорожек появились расхожие пословицы: «волшебницей родиться — шаловливкой быть» и «все вольны делать волшебницы, но только не любить».
В шестнадцать лет Фокси Спаркл была зачислена в палятинки, а в семнадцать, получив от сослуживиц шутливое прозвище «Олд Фокс», уже была октавией своей окты, исполнявшей довольно деликатные поручения по слежке за остальными семьями магесс. И все это время ее держала подле себя императрица, все более и более доверявшаяся мнению своей умной, коварной и, чего уж таить, довольно непорядочной в политических делах племянницы. В общем, жизнь молодой магессы выглядела безоблачно, даже с учетом того, что главы семьи по-прежнему были категорически против ее союза с любимым.
Весной 2248 года до Э.Г. из гарема «запретных жеребцов» семьи Спаркл при весьма странных обстоятельствах сбежал Комет из рода Старсверл. Тревога была поднята поздно, а поиски велись бестолково, что позволило беглецу укрыться во владениях Закатного королевства.
Фокси рвала и метала, будучи готова лично ринуться вызволять своего ненаглядного из копыт закатных варварок. Но императрица приказала ей успокоиться и не предпринимать необдуманных шагов. И, дабы как-то привести в чувства беснующуюся кобылку, главами Спаркл было решено, что Фокси пора в первый раз выполнить кобылий долг перед родом и подарить семье своего первого жеребенка. На этом и так уже давно настаивали «домашние» волшебницы, отнюдь не довольные тем, что такую одаренную от природы единорожку императрица до сих пор без передыху гоняет по всевозможным поручениям, так долго оставляя девственницей подобно стражнице.
Этой же весной рыжую кобылку буквально заставили забеременеть от тщательно подобранного для нее «запретного жеребца». Особой радости это у Фокси не вызвало, что выразилось чередой эпического масштаба внутрисемейных скандалов и демаршем в виде демонстративного игнорирования ею старших волшебниц, кроме Бони, отношения с которой у «Лисички» стали еще ближе. Впрочем, с рождением первой дочери исчезло и черное настроение Фокси. Но обида на родственниц осталась: рыжая в один прекрасный день заявила старшим волшебницам, что рада тому, что Комет сбежал — по ее мнению, Спаркл, будучи дрянными поньками, не заслужили такого прекрасного жеребца. В дальнейшем Фокси открыто радовалась любым успехам беглого жеребца, тем задевая родственниц-обидчиц.
В 2345 году до Э.Г. Фокси Спаркл стала эквитарией эквитии палятинок, исполняющей функции тайной полиции в Эр, Цветочной и Луцийской провинциях. В это же время о ней заговорили как о пони, что действительно правит Империей из-за спины императрицы. В этом же году семья опять принуждает поняшку забеременеть, хотя сама Фокси всячески возражала против кандидатуры того жеребца, что должен был ее покрыть. В следующем году, чуть не умерев, рыжая поняшка принесла семье двойню: пару рогатых кобылок-близняшек. И опять с рождением жеребят Фокси оставила дуться на семью. Но обвинила глав рода в намеренной попытке ее искалечить, подобрав в качестве отца для ее жеребят того, кого они подобрали. Впрочем, тут, по всей видимости, имел место быть вопиющий пример логики обиженной кобылы. Если кого и можно винить в рождении именно двойни, что очень тяжело для пони, так это саму Фокси, чей организм разделил оплодотворенную яйцеклетку надвое.
В 2343 году до Э.Г. в землях Саррозийского союза усилиями эрских палятинок была раскрыта и вычищена агентурная сеть ордена Ночных Кошмаров, что обезопасило союзное Империи королевство Рит Поингири от возможного влияния мышекрылого племени. Впрочем, после этого саррозийки попросили вон и самих палятинок: если уж гнать родственников-фестралов, то чего ради оставлять на своих землях иноземок-эрчанок? В этом же году Фокси Спаркл была назначена эквитарией прима палятинок и эквитарией прима фрументариев, став, по факту, во главе всего разведывательного аппарата Эр. Хотя официально это ни как не комментировалось, но современницы единодушно сходились в одном — два эти события взаимосвязаны. С этого времени отношение к Фокси резко поменялось: волшебницы стали всерьез опасаться высоко взлетевшую Спаркл, а ее прозвище «Олд Фокс» более ни кому не казалось смешным. Особенно тряслись Старсверлы, у которых к тому времени уже появились некоторые политические противоречия с семьей Спаркл.
В 2340 году до Э.Г. главы рода снова предложили Фокси понести, но та попросила у них отсрочку, мотивируя это тем, что еще не готова к новой жеребости. Ее доводы были приняты и поняшка получила желаемую передышку (все таки она уже была не той соплячкой, которой можно было просто приказать).
В 2337 году до Э.Г. Фокси внезапно забеременела от неизвестного жеребца. Это был политический скандал для страны, позор для семьи и совершенно неслыханное для Двенадцати родов нарушение половой дисциплины, роднившее теперь Спаркл с Эквинами и некоторыми другими «молодыми семьями» волшебниц, кои не столь строго следили за чистотой своей крови. Рыжая кобылка была вызвана на семейный совет, где ее собирались примерно пропесочить, и решить, что же теперь делать с ее жеребенком? Но явившаяся на семейное судилище поняшка вела себя предельно нагло, и, вместо того, чтобы оправдываться и каяться, сама перешла в наступление, обвиняя глав рода в недальновидности и глупости и утверждая, что отец ее жеребенка достойный единорог и ее дочь еще прославит Спаркл. Главы семейства были обескуражены, напуганы и пошли на попятную, разрешив Фокси дать ее будущей дочери семейное имя. Практически все Спаркл (да и остальные приближенные к императрице пони тоже) пришли к выводу, что отец будущей незаконнорожденной кобылки это беглый Комет из рода Старсверл. Это, конечно же, не нравилось главам семьи, ожидавшим от сложения непокорного нрава отца и пронырливой властности матери рождения настоящего монстра, но после драки копытами не машут.



В 2336 году до Э.Г. Фокси Спаркл ожеребилась дочкой, которую назвала Кловер. Не смотря на опасения верхушки Спаркл, белая единорожка с двуцветной зеленой гривой была на редкость спокойной, а когда подросла, отличалась покладистым характером и редким умом. Хотя, когда ее действительно загоняли в угол, демонстрировала сталь, столь характерную для ее матери.
В 2335 году до Э.Г. Фокси отправила свою старшую дочь в Неббиа на шесть лет в ученичество к Старсверлу, уже получившему прозвище «Бородатый». Глава эрской разведки лично договаривалась об этом с принцессой закатных пони, которая не решилась отказать ей, даже невзирая на далеко не дружеские отношения королевства и Империи. Это вызвало переполох среди семей эрских магесс, в особенности среди самих Спаркл. Но Фокси совершенно не собиралась стыдиться своего поступка, а императрица молчала. Так что, немного покоптив хвостами небо Эр, на следующий год сразу несколько влиятельных семей волшебниц отправили своих дочерей в ученичество к Старсверлу. Впрочем, большинство из них вскоре вернулись — варварская, по меркам эрчанок, жизнь закатных понек и беспощадный режим обучения у знаменитого мага отсеивали тех, кто не был готов ради волшебства на время поставить крест на всей остальной жизни. Именно дочери эрских волшебниц хлестко окрестили ученичество у прославленного чародея «понивыжималкой», каковое прозвище потом подхватили и закатные ученицы Старсверла.
В 2333 году до Э.Г. в качестве учениц к Старсверлу отправились дочери Фокси от второй беременности. За ними последовала новая партия молодых эрских волшебниц из других семей. Ученичество эрчанок у мага-бунтаря становилось традицией.
В 2332 году до Э.Г. Фокси, о которой уже в открытую говорили как об истинной правительнице Эр, опубликовала свой знаменитый труд «Наставления владычице». В этой книге воплотился весь политический опыт рыжей кобылицы и ее, довольно циничный, взгляд на эрское общество и других пони. В Эквестрии эта книга всегда оценивалась неоднозначно (кажется, что некоторые ее фрагменты писал прожженный земной политик), но именно ее называли и называют своим «настольным руководством» большинство известных политических деятелей мира маленьких разноцветных лошадок. Не являются исключением и аликорны.
В 2331 и 2330 годах до Э.Г. под нажимом семьи Фокси два раза подряд жеребиться. Из-за высоких нагрузок на главу разведслужбы Эр и неофициальную советницу императрицы, это подрывает ее здоровье. Семейные врачи, опасаясь за жизнь Фокси, рекомендуют хотя бы на четыре года исключить ее из репродуктивной программы семьи. С огромным сожалением Спарклы соглашаются на это.
В 2323 году до Э.Г. в ученичество к Старсверлу отправляется Кловер. Это порождает большое число пересудов среди эрских пони, основной темой которых становится происхождение этой дочери Фокси (почти ни кто не сомневается, что ее отец это и есть Комет). Среди «просторожек» появляется сочувствие к Фокси, которая вынуждена бороться со своими чувствами к беглому поню: многие предлагают или отпустить рыжую поньку к возлюбленному, или, раз уж императрица так трясется за свои секреты, разрешить беглецу вернуться в Империю на правах простого «бродячего хвоста». Как это ни странно, «просторожек» поддерживают и семьи волшебниц — магессы очень бы хотели сплавить куда подальше властную Спаркл, чью железную хватку теперь ощущал каждым род чародеек. «За» была и сама Фокси — ее чувства к серому жеребцу отнюдь не остыли, и она была готова променять власть на право быть вместе с Кометом. Но «против» была престарелая императрица, которая уже не мыслила себя без помощи племянницы, а потому отпускать последнюю не собиралась. Это было серьезным ударом для рыжей поняшки, которая отныне начала халявить, потеряв былой интерес к государственным делам.
В 2319 году до Э.Г. до Э.Г. Старсверл Бородатый отказал Фокси Спаркл в ученичестве для ее дочерей, сославшись на то, что отправляется в некое странствие ради «выполнения долга перед всею Эквестрией». Одновременно с этим прославленный маг отправил и еще одно письмо самой могущественной кобылице Эр, которое до наших дней не сохранилось, но как можно увидеть из воспоминаний современников, немало утешило рыжею поняшку.
В 2313 году до Э.Г. Фокси Спаркл внезапно исчезла, оставив родственницам записку, в которой просила их ее не искать, ибо это бесполезно.

Старсверл Бородатый

Комет из рода Старсверл или, как он более известен широкой публике, Старсверл бородатый родился в 2365 году до Э.Г. в семье волшебниц Старсверл. С самого раннего возраста этот жеребчик проявлял незаурядные магические способности, редкий ум и неуемное свободолюбие. Последнее очень печалило его мать: магический талант Комета не оставлял ему надежд на изгнание из семьи, а судьба переданного другому роду волшебниц «запретного жеребца», еще менее свободного, чем рабыни-зебры, должна была обернуться настоящим кошмаром для отнюдь не смиренного молодого Старсверла.
В 13 лет Комет, как того и опасалась его мать, успешно прошел испытание совершеннолетия и был признан достойным сыном своего рода. С этого времени серый понь лишился всякой свободы, а в следующем году был по договоренности двух семей передан роду Спаркл.
Среди Спаркл свободы у Комета отнюдь не прибавилось: не для того волшебницы прячут от остальных пони «запретных жеребцов», чтобы предоставлять им какую-то дополнительную волю. В ответ молодой жеребец буянил и всячески показывал свой нрав, что в купе с его волшебной силой создало ему внутри семьи очень плохую славу. Само собой понятно, что свобода неуравновешенного поня в результате таких взбрыков ограничивалась еще больше, что еще более злило Комета, замыкая порочный круг.
Впрочем, кое кто из Спаркл находил с серым буяном общий язык. Его одногодка Фокси Спаркл влюбилась в своевольного жеребца и проводила с ним много времени, хотя, к ее великому разочарованию, так ни когда и не получила разрешения семьи понести от Комета. Не меньший интерес, но другого толка, выказывала к серой масти чародею и глава его новой семьи: Бони Спаркл, увлеченная некромантка, крайне ценила этого одаренного каким-то естественным пониманием волшебства жеребца, проводя с ним в беседах и совместных опытах все то немногое свободное время, что оставляло ей место императрицы Эр. Но кроме этих редких проблесков понячьего отношения к себе Комет не имел ни какой иной отдушины, а потому с головой погрузился в волшебные науки, делая в них совершенно потрясающие успехи, с какой-то фантастической скоростью обогащая единорожьи знания чародейскими открытиями и новыми заклинаниями. Это поднимало его ценность в глазах Спаркл, а потому в очередной раз уменьшало и так очень небольшой круг свободы одаренного поня.
В 2348 году до Э.Г. при загадочных обстоятельствах Комет сбежал из отлично охраняемой загородной усадьбы семейства Спаркл, и, не будучи пойман, добрался до Флорентиса, откуда направился в земли Закатного королевства. Изучая дневник Старсверла Бородатого можно прийти к выводу, что этот побег был организован кем-то из самих Спаркл и поддержан какой-то сторонней силой, взявшей на себя переговоры с принцессой закатных пони. Хотя сам Комет и отказывается называть имена своих помощников даже в интимных записях, мотивируя это неизбежным непоправимым вредом для этих доброжелателей, если их участие в побеге когда-либо вскроется.
Так или иначе, молодой маг был принят принцессой Доун Шиммер. Коронованная особа разрешила Комету поселиться в ремесленном городе Неббиа и начать там заниматься частной магической деятельностью, взамен потребовав от него присягнуть на верность королевскому дому. Как можно судить по скорости улаживания всех формальностей с беглым Старсверлом, в дело на его стороне вступила некая третья сила, которой Доун была чем-то очень сильно обязана. Впрочем, само приобретение набитого новейшими волшебными знаниями бывшего «запретного жеребца» было неожиданным счастьем для Закатного королевства. Закатные пони в плане магических наук по отношению к эрским волшебницам всегда находились в положении безнадежно отстающих, так что за просто так получить результаты многолетней работы своих противниц было редкой удачей. Ну а подпущенная при этом эрчанкам под хвост дипломатическая шпилька — приятный бонус, потешивший самолюбие принцессы и ее вассалов. Последнему способствовало и то, что злой на бывших соотечественниц маг отныне стал появляться на публике в шутовском, по меркам эрчанок, наряде закатных волшебников, что оскорбляло чувства имперских магесс.
О первых годах Комета в Закатном королевстве известно то, что ему приходилось довольно трудно. И на родине отгороженный от остальных пони стенами семейных владений и копьями стражниц и аукзил, серый жеребец довольно плохо знал жизнь за пределами родов волшебниц. К тому же сказывалась разница в культурном багаже: для эрчанина нравы закатных понек были грубы и примитивны, а уж бесшабашные и озорные пернатые, которых в Эр за пределами «безрогого пояса» можно было увидеть только на службе Империи, совершенно выбивали волшебника из колеи. Впрочем, были и подарки судьбы: Империя прореагировала на бегство «запретного жеребца» к своим злейшим врагам до необычного вяло, лишь изъявив желание получить от принцессы Доун Шиммер официальные извинения. Не было ни требований выдать наглеца, ни угроз, ни попыток похитить мага силами палятинок. Спарклы просто смирились с потерей Комета и махнули на это ногой.
Постепенно беглец приспособился к жизни на чужбине и даже прославился своим магическим талантом. Такая колоритная личность вскоре стала привлекать к Неббиа различных неровно дышащих к волшебству единорогов, которые в этих диких местах заменяли нормальное для Эр научное сообщество. И в 2344 году до Э.Г. в Неббиа был основана Академия Арканных знаний и Волшебных наук. Под этой громкой вывеской скрывалось нечто, больше напоминающее университеты средневековой Европы Земли: обучающиеся в них за свои средства поняшки получали общие знания по множеству мало связанных друг с другом дисциплин, а профессура вела какие-то свои несистематизированные и маловразумительные изыскания. Имеющие биты пони могли изучить тут не только различные направления в магии, но и химию с алхимией, юриспруденцию и богослужение, картографию и математику, воинские искусства и агрономию. В общем, все, что только знали закатные единороги, свалившие и утрамбовавшие все свои знания в одну невразумительную кучу Академии Арканных знаний и Волшебных наук. Но для Закатного королевства и это было огромным шагом вперед. А в центре этой, напоминающую на сто раз заплатанную попону, организации стоял Комет, которого, как это ни странно, подобный бардак полностью устраивал — бывший эрчанин считал, что даваемая подобной системой свобода выбора гораздо важнее, чем эффективное достижение результата, столь ценимое эрчанками.
В это же время Комет получил свое прозвище, под которым вошел в историю. Этот понь, желая подчеркнуть то, что более не зависит от воли родов эрских волшебниц, присоединил к своему имени имя семьи, отныне называя себя не иначе как Комет Старсверл. Подобное было, мягко скажем, необычно, а врагов норовистый маг уже успел нажить немало. Так что вскоре все злословы и сплетницы по обе стороны границы начали говорить о том, что Комет жалеет о своем поле (что смешно, судя по дневнику Старсверло, это действительно отчасти было так — серый жеребец по-черному завидовал личной свободе кобылок-волшебниц) и, смеху ради, теперь называли его не иначе как Старсверл. Сначала подобные насмешки раздражали жеребца, потом он к ним привык, а позже они перестали быть насмешками. Слово же «Бородатый» в именовании мага появилось чуть позже, когда он отрастил шикарную бороду, которой очень гордился. Кстати, бородка у жеребцов-пони — прямое свидетельство наличия в их жилах единорожьей крови. Так что мейнхеттенским бородачам из клуба «Настоящие земнопони» следовало бы сменить вывеску, дабы не выставлять себя на посмешище.
Помимо преподавания в академии Комет набирал и собственных учеников, которых обучал в лучших традициях эрских семей: основательно, последовательно и требовательно, давая им не только голимые знания, но и понимание того, чему он их обучал. Правда, до конца выдерживали ученичество, названное одной из единорожек «понивыжималкой», немногие: большинство поняшек быстро сбегали от сурового, требовательного и далеко не всегда справедливого наставника. Но те, кто оставался, становились очень незаурядными волшебницами. Стоит отметить хотя бы такие имена как Кловер «Клеве» Спаркл, Платина и Колдхарт Шиммер, Амальтея «Лесная», Хелия и Селина.
Последняя же парочка заставила самого Комета прочувствовать на своей шкуре все прелести «понивыжималки». Свалившиеся ему в ученичество в счет долга за помощь в побеге из гарема Спарклов, молодые единорожки доводили бородатого мага как могли. Нет, белоснежная Хелия была смирной, прилежной и крайне одаренной ученицей, и Комет не мог нарадоваться на розовогривую поньку. Пока на сцене не появлялась ее темно-синяя сестрица. Селина, будучи не менее умной и магически одаренной, чем Хелия, по характеру была ее прямой противоположностью: своевольная, дерзкая, склочная, предпочитающая сначала делать, а уж потом думать. И это было только полбеды: эта сорвиголова легко подбивала сестру на любые сумасбродства, половина из которых была направлена на далеко на безобидное подшучивание над другими пони, а другая — на втаптывание в грязь собственного доброго имени. Родись Селина пегаской, у Старсверла и вопросов бы не возникло — он и так постоянно наказывал эту поняшку за ее связи с крылатыми, и даже был вынужден поставить на окно ее комнаты зачарованную решетку, чтобы та не сбегала по ночам к пернатым подхвостникам. Но шуткой богинь темно-синяя была единорожкой, и Комету приходилось ее учить, что, как выяснилось, было небезвредно для здоровья самого мага: под конец обучения Селина настолько довела бородача своими выходками, что Старсверлу стало чудиться, что сестры воруют его память и шарят во снах. Дабы с этим бороться чародей создал набор артефактов «Узелки»: зеркало, показывавшее то, кто и как копался в чужих сновидениях, гребень, очищающий память от ложных воспоминаний и восстанавливающий истинные, и нож, помогавший вернуть записям первоначальный вид. Помогло ли это ему или нет, но когда Комет отправился в свой знаменитый поход, он отослал домой и хулиганку-Селину, и Кловер Спаркл, о которой говорили, что она дочь Старсверла, взяв с собой лишь Хелию.
Со временем знаменитый волшебник заинтересовался такими стихиями Эквестрии как Гармония и Дисгармония. Изучая их, Старсверл прошел по тому же пути, что и Гуд Интеншенс, и даже смог собрать наследие древней волшебницы — пять манифестантов Гармонии (впрочем, периодически в записях мага встречаются описки, что их все же было шесть). Но в отличии от проклятой Хэдлесс Хорс, Комет не видел в наступлении Эры Гармонии блага для пони. Нет, магу не нравилось то, что Дисгармония по природе своей подразумевала вражду между эквестрийцами, а ее дух, Дискорд, во всю резвился среди смертных, калеча их судьбы. Но, ценя свободу превыше жизни, Старсверл и думать не мог хоть о каком-то ее ограничении, что подразумевалось этой стихией. Так что смена эквестрийских эр воспринималась чародеем как ужасное бедствие, которое он обязан предотвратить.
Комет превосходно понимал, что уничтожение манифестантов стихии ни чего не даст — рано или поздно найдется маг, который их создаст заново. Передать Элементы Гармонии Дискорду, о чем сначала подумал Старсверл, тоже выходом не было — единожды они и так были в лапах Духа Дисгармонии, а он их просто забросил в образный угол. Оставалось только лично спрятать столь опасные артефакты. Чем волшебник и занялся, отправившись в свое знаменитое путешествие, в которое прихватил и самую способную свою ученицу, Хелию.
Ушел в странствия Старсверл Бородатый в 2319 году до Э.Г. Его путь пролегал по самым диким и опасным местам известного пони мира. Маг даже заглянул в весьма недобро знаменитую пещеру Мэйртания, где серый единорог поседел от кончика рога до кончика хвоста. Но ни один из этих тайников не казался чародею достаточно надежным.
Однако, волшебник умудрился таки спрятать артефакты так, что смогли их добыть только сестры-аликорны Селестия и Луна, через двадцать три века победившие с их помощью Дискорда. В качестве хранилища маг избрал тогда еще не заселенные пони земли будущего Королевства Эквестрии. Там он забрался в дебри пока безымянного Вечнодикого леса, где и оставил Элементы Гармонии. Но не просто положил их в укромную пещерку, нет. Само присутствие манифестантов стихии искажало хаотичные потоки магии Вечносвободного леса, отчетливо указывая любому волшебнику на положение клада. Вместо этого, воспользовавшись своими колдовскими знаниями и силой Элементов, Старсверл создал чародейское дерево, в котором и запер опасные артефакты. Дерево гармонизировало силу стихии с магией леса, надежно пряча манифестанты и делая чащобу не столь лютой.
Помимо самого Старсверла точное расположение Элементов Гармонии знала помогавшая ему в создании древа ученица Хелия, которой маг впоследствии отдал на хранение свой путевой дневник. Заодно Комет поделился с нею своими дальнейшими планами, сказав, что при помощи небольшой доли силы Элементов собирается совершить «самое большое сумасбродство в моей жизни: если все получится, то я обрету величайшее сокровище Эквестрии, если нет — испорчу свою судьбу».
Что именно задумал маг неизвестно, но спустя три года после своего возвращения из странствий, в 2313 году до Э.Г., Старсверл Бородатый бесследно исчез. Это породило множество слухов, домыслов и легенд, ни одна из которых не была ни подтверждена, ни убедительно опровергнута.

Но были в правлении этих двух семей и отрицательные стороны. Спарклы и Старсверлы с первых дней своего правления занялись «политикой благородного сада», всячески ущемляя остальные рода-основатели Эр и «старые семьи», низведя их до уровня «молодых семей» волшебниц, и всеми возможными способами возвышая своих политических союзниц. Одновременно с этим владычицы Эр изгнали с высоких государственных постов и представителей «молодых семей», заменив их своими союзницами. В результате этого традиционная иерархия в отношениях между родами волшебниц («за заслуги предков и ради подвигов дочерей») была утеряна, а прежнее самоощущение магесс как общества равных оказалось разрушено. Теперь все чародейки Эр разделялись на родственниц и союзниц императрицы и «второй сорт». Империя, по сути, превратилась в «семейное дело» родов Спаркл и Старсверл. Это угнетало волшебниц, уже с ностальгией вспоминавших прежние времена и готовых простить древним императрицам их пернатых родственниц.
Само собой, недовольство поняшек не могло просто скапливаться внутри них, а потому оно стало выплескиваться в общественную жизнь, породив два протестных движения: секту «Пустых» и «Орден Ночи».



Движение «Пустых» было обретшим кровь и плоть стремлением волшебниц вернуть отобранное «Империей Спаркл» равенство магесс. Чародейки, чувствовавшие себя несправедливо обиженными, отвергали и установленные для них двумя правящими семьями правила игры, и писанные законы Империи, и само понятие предназначения пони. Последнее и дало им название: сектантки прикладывали немалые усилия для того, чтобы избавиться от собственных кьютимарок — зримого воплощения несвободы пони. Подобный бунт совершенно не нравился владычицам Эр, которые, опасаясь того, как бы он не вылился в вооруженное восстание, объявили секту «Пустых» вне закона. А для того, чтобы вразумить ее членов, Рейн Спаркл разрешила наказывать волшебниц каторжными работами.
Наверное, императрица так и не поняла, что именно она сделала. Но мир эрских магесс рухнул — они оказались приравнены к «просторожкам». Теперь учение «Пустых» начало перестраиваться, озлокачествляясь. Испытавшие жуткое потрясение волшебницы начали искать поддержку среди гражданок Империи, их равенство с которыми невольно признала первая чародейка Эр. И, к своему великому ужасу, магессы начали находить много общего между собой и своими «просторогими» соотечественницами. Это окончательно добило волшебниц. Результатом этого шока стало то, что «Пустые» отныне признали равенство всех пони, вне зависимости от их происхождения или понитипа, назвав кьютимарки злом, а божеств, наделивших сотворенных ими поняшек этими метками, — злыми. Теперь сектантки призывали «перебить клеймо Судьбы и обрести истинные свободу и справедливость», обещая своим последователям создание такого общества, где не будет ни высших, ни низших.
Преображенное учение стало весьма привлекательным для всех слоев населения Эр (особенно для бесправных рабынь и городской бедноты без гражданства) и крайне деструктивным. Секта «Пустых» стала расти как на дрожжах, раскидывая по всей Империи метастазы-ответвления. Последнее было наиболее жутко: учение «Пустых» оказалось на редкость гибким и склонно к изменениям, мутируя порою до неузнаваемости.
Империя ответила на это словесной травлей и ураганом репрессий. С подачи императрицы «Пустых» клеймили поэты, политики и философы, фрументарии и палятинки значительно увеличили свои усилия по охоте за членами секты, а приговоры к каторжным работам для магесс и гражданок или к рабству для негражданок и безрогих на «имперской гарантии» стали в судах делом довольно обыденным. Для борьбы с сектой даже периодически задействовались легионы и собирались местные ополчения.
Но не стоит считать «Пустых» невинными жертвами. Помимо разрушительности их идей для имперского уклада жизни, сектанты прославились и уголовными преступлениями, часто не укладывавшимися в головы обомлевших от ужаса пони. Этому немало способствовала изменчивость учения «Пустых», вскоре извратившегося настолько, что его основательницы открещивались от своих последовательниц. Так волшебницы-сектантки, наплевав на идеи свободы, без зазрения совести ставили эксперименты по сведению кьютимарки над другими пони, совершенно не спрашивая их согласия. Нередко безрогие члены секты просто калечили посторонних единорожек и пегасок, стараясь «уравнять пони» (с этим же связаны и кровавые расправы грифонов над «Пустыми» — птицельвы предпочитали мстить за безэквинно лишенных крыльев пегасов сами, а не ждать правосудия от Империи). Да и просто понихищений, которыми славилась эта секта, хватало для того, чтобы любая законопослушная эрская поняшка, знающая о делишках «Пустых», со спокойной совестью сдала бы сектантов легионерам.
В общем, история «Империи Спаркл» это история долгой и упорной тайной борьбы между силами имперского правопорядка и беснующимися культистами, жаждущими предать страну власти своих бредовых идей.

Проблемы некромантии того временного периода, не позволившие «магии жизни» найти широкое практическое применение

Некромантия или витамантия — наука, рассматривающая магические способы манипуляции жизнью как таковой. Некромантия, пожалуй, столь же стара, как и само занятие эквестрийцев магией. Но именно как наука она оформилась во времена «Империи Спаркл», когда просторогая нелегальная волшебница Вайтшедоу и покровительствовавшая ей магесса-целительница Мизерта Тенебра сформулировали ее основные положения, отделив «магию жизни» от прочих чародейских наук. В это же время родился и сонм мифов, до сих пор преследующий «темное искусство». Эквестрийцам в некромантии, как в свое время землянам в атомной энергии, виделся ответ на все насущные вопросы. Но это оказалось самообманом. Почему? Пожалуй, наиболее полный ответ на данный вопрос дала Бони Спаркл в своем трактате «Иллюзии магии жизни», положениями которого мы и воспользуемся для того, чтобы понять причины невозможности «заклинания сделать-все-хорошо».
1) «Лекарство есть яд, убивающий болезнь».
Самыми, пожалуй, желаемыми благами от некромантии были лекарство от всех болезней и способ остановить старение. Да, эквестрийцы так же не испытывают восторга от физических страданий, а наглядного примера цены бессмертия в Эпоху Дисгармонии у них перед глазами еще не было (впрочем, если исходить из данных интервью, то аликорны вполне даже счастливы — они просто не знают иной судьбы, а потому, при всем их уме, не осознают в полной мере то, в чем им отказано). Но ни одно из этих благ получено пони не было: витамания — лишь инструмент, полностью зависящий от знаний и навыков своего обладателя. А со знаниями в области биологии тогда было туго. В общем, ни чего более, чем простая перекачка жизни от одного пони к другому тогда изобрести единорожкам не удалось. Впрочем, как гласит эквестрийская пословица, «на безаликорнье и Дискорд — принцесса».
2) «Нашему искусству далеко до ремесла богинь».
Другой многообещающий миф гласит: можно магией мертвому придать подобие жизни.
Да, можно. И придавалось: оживлялись небольшие статуэтки и трупики мелкой живности. Но это было лишь баловство. Дело в том, что представители «ложной жизни», расходуя на свое существование магию, отнюдь ее не производят. Им необходима постоянная подпитка от внешнего источника. Ну а единорожка, постоянно таскающаяся за оживленной статуей и подпитывающая ее своими чарами выглядит, по меньшей мере, глупо. В общем, как на идее получить большое число почти бесплатной рабочей силы, так и на перспективе хоть так обмануть смерть поняшкам пришлось поставить размашистый крест.
Впрочем, позже усилиями «Ордена Ночи» проблема была теоретически решена: нежить могла подпитываться от естественных источников магии, навроде тех, что формируют Вечносвободные леса и Кристальные пояса Эквестрии. Но на практике… Работники в самом сердце волшебных лесов не больно-то и нужны, а «нежить» в тех же местах ни одна здравомыслящая единорожка не согласится («Пустые» не в счет — в этой секте со здравым смыслом всегда было туго). Хотя кое-кто и попытался вести добычу особо ценных лесных ресурсов силами оживленных статуй. Но вскоре забросил это занятие: обретшие на основе своих программ (процесс протекал стремительно — за 1,5-2 месяца) души поняшки-големы ни в какую не желали рисковать своими «ложными жизнями» и покидать источник неорганизованной магии, а посылать за добытыми ресурсами живых пони было нерентабельно и просто крайне опасно. Так это дело и заглохло, оставив после себя лишь деревушку «Железный дровосек», населенную весьма гостеприимными и жизнерадостными статуями.
3) «Мы не понимаем язык Жизни».
Другой мечтой волшебниц было самостоятельное конструирование живых организмов и, даже, искусственное создание жизни. Но это желание, опять же, наталкивалось на недостаточность знаний пони. Собственно, генная инженерия в Эквестрии до сих пор находится в самом зачаточном состоянии и не может быть даже сравнена с достижениями Земли. С другой стороны, нам далеко до маленьких лошадок в умении манипулировать климатом, что отчасти объясняет их относительно невеликий интерес к генетическим манипуляциям с сельскохозяйственными культурами.



Второе протестное движение, известное как «Орден Ночи», появилось во времена правления Бони Спаркл и не носило столь же деструктивного характера, как культ кьютимарконенавистниц. Истоки «Ордена Ночи», впрочем, были те же, что и печально известной секты, это желание эрских магесс хоть как-то вернуть чувство прежнего равенства между волшебницами. Но путь достижения этого был выбран иной: не разрушение старого, а созидание нового.
Уже во время правления Рейн Спаркл эрские магессы начали экспериментировать с жизнью как таковой. «Темное искусство», «светлое волшебство», «некромантия», «магия жизни» — как ни называй эту дисциплину, но она манила рогатых лошадок, обещая невиданными перспективами. Первые результаты вселили в сердца единорогов неистовую надежду решить большинство своих проблем одним лишь колдовством («заклинание сделать-все-хорошо», как насмешливо называет это детское стремление нынешняя принцесса Королевства Эквестрия). Но, что вполне очевидно для землянина, не раз за свою не самую легкую историю разочаровывавшегося в подобных надеждах, ни чего у единорожек не вышло — слишком велики были пробелы в их знаниях. Ведь некромантия это всего лишь теоретический «скелет», на который при помощи других дисциплин нанизываются «мускулы» технологий. Так что менее чем через десять лет от первых удачных экспериментов ажиотаж вокруг «магии жизни» угас, сменившись обычной деловитостью академических изысканий, от которых ни кто не ждал мгновенных результатов.
Но нашлись недовольны таким положением вещей. Молодые волшебницы, как и прочая молодежь, склонные к бунтарству и непослушанию, отказывались верить в то, что столь многообещающей области волшебства не оказывается должного, по их мнению, внимания по объективным причинам. Вместо этого юные магессы предпочитали видеть в этом заговор «старых пылехранилищь» и правящих Империей семей, якобы, не желающих давать дорогу молодым и талантливым. Ну а раз есть «заговор» неких «плохишей», то и паладинствующему молодняку не гоже оставаться в стороне.
В 2334 году до Э.Г. в столице появились первые кружки по интересам молодых бунтарок-некроманток, которые на свой страх и риск экспериментировали с непослушной магией. Ни какой угрозы окружающим они не представляли, но сразу же были взяты под наблюдение палятинками, подозревавшим в каждой скрытничающей столичной чародейке если и не заговорщицу, то культистку «Пустых». Впрочем, об этом наблюдении сами, проводящие время в приятной компании единомышленниц, поняшки не знали, занявшись самым насущным делом: выбором названия для организации. После долгих прений молодые волшебницы назвали себя «Орден Ночи». Что подчеркивало их бунтарские взгляды: если старшие волшебницы выбирали себе в покровители ясное Светило или еще не рожденное божество магии Искру (единороги верили, что именно они приложат свое копыта к ее появлению), то молодняк мог признать только покровительницу чудес — Ночь, чаще ассоциирующуюся с таинственными дикарями-фестралами.
«Орден Ночи» первое время представлял из себя нечто вроде закрытого клуба, в рамках которого молодые волшебницы изучающие некромантию встречались друг с другом, знакомились, ставили простенькие опыты, сплетничали, искали приключения на свой круп и вообще всячески приятно проводили время. В «Ордене» чародейки опять были равны: тут могли без оглядки на положение встречаться, к примеру, Спарклы и де Лис, смеяться и сплетничать, не боясь, что старшие укажут им на разницу в рангах их семей. Эта была та самая отдушина, которую столь жаждали молодые волшебницы, чей бунтарский нрав не давал смириться с несправедливостью «Империи Спаркл», но долг перед семьей требовал противоположного.
В 2333 году до Э.Г. кружки «Ордена Ночи» появились в Цветочной и Луцийской провинциях, будучи занесены туда вместе с молодыми волшебницами, которых всюду рассылал имперский совет как в качестве чиновниц, так и в качестве легионеров. А к 2331 году до Э.Г. вся Империя была охвачена новой модой. И в это время на сцену вышло престраннейшее трио: молодая палятинка-стражница Скрэтч Спаркл, еще более юная «домашняя» волшебница Ревю де Лис и мышекрылая пегаска Нокс Эквина, быстро доказавшая возмущающимся единорожкам свою незаменимость. Сейчас уже можно с уверенностью сказать, что за их спинами стояли императрица Бони Спаркл и начальница эрской разведки Олд Фокс, имевшие на «Орден Ночи» далеко идущие планы, но в те времена эти «два рога и садовый вредитель» свалились как снег на голову.
Троица подруг споро подмяла под себя кружки «Ордена Ночи» в Эр, преобразовав их в нечто полувоенное с собой в качестве глав организации. После чего занялась и другими провинциями, объединив все кружки «Ордена» в цельную организацию к 2329 году до Э.Г. Чему в немалой степени способствовало то, что Империя явно или тайно активно помогала этому процессу, выделяя средства и специалистов, открывая двери библиотек и магических полигонов, давая возможность молодым исследовательницам выступать на собраниях серьезных ученых и делая еще множество полезного для юных бунтарок, чего они зачастую и не замечали. В общем, «Орден Ночи» вскорости превратился во влиятельную организацию, на «отлично» справляющуюся с направлением буйной энергии молодых чародеек в конструктивное русло и примирением их с далеко не справедливой «Империей Спаркл».
Стоит отметить, что при этом главы организации делали все так, чтобы ни в малейшей мере не потревожить тот дух равенства, что царил в «Ордене». Если от членов «лунного сестринства» требовали почти легионной дисциплины, то требовали ее ото всех в равной мере, одинаково строго наказывая и союзниц правящих родов, и понек из самой захудалой «молодой семьи». Если среди «ночных волшебниц» было принято говорить правду в глаза и не соблюдать этикет рангов, то требовать обратного не мог ни кто, даже если его положение в повседневной жизни ему это позволяло. В общем, в «Орден Ночи» царил тот самый «лунный дух», которым до сих пор гордятся саррозийские маги.

Как можно увидеть из написанного выше, «Империя Спаркл» была довольно самобытным явлением, в котором хватало как положительных, так и отрицательных моментов. Но возведена она была на основании империи Эквин, в противоречие с которой постоянно вступала. Что и обусловило в итоге то, что отстранение в 2313 году до Э.Г. от власти семьи Спаркл в результате ряда заговоров обернулось для Империи не только сменой династии императриц, но и основательной перестройкой всей социальной структуры Эр. Впрочем, последовавшая за этим эпоха «грифоньих императриц» это тема для следующей главы.
Что же касается военного итога правления Сулузы и императриц Спаркл, то его можно выразить в трех пунктах:
Во-первых, эрчанки осознали истинную мощь воздушных сил и принялись за практическое создание ВВС Империи.
Во-вторых, в это время, хоть и против воли имперок, армией Эр был предпринят ряд шагов по подготовке к будущим вооруженным столкновениям с войсками Зебрики.
В-третьих, императрицам Спаркл удалось добиться того, что провинциальные элиты утеряли практически любую возможность самостоятельно использовать армию в своей политической борьбе. Это был огромный шаг вперед в плане обеспечения внутренней безопасности Империи.