"Поня: Военное дело" Глава 8-я: Невольничий Кризис в Эр и завершение правления Сулузы Секунды (продолжение)
+65
ChaosCrash13в блоге Пони-писатели3 апреля 2014, 08:47
Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/stories/90847.html
Империя при Сулузе Секунде
(продолжение)
Гражданская война завершилась, территориальная целостность Империи была восстановлена, а во главе государства опять стояла сильная правительница. Но теперь перед эрчанками в полный рост встала новая, не менее сложная проблема: в результате поражения Отрожского союза в войне с Зебрикой поток полосатых рабынь на плантации Империи оскудел, грозя в скором времени иссякнуть вовсе. Зебры изрядно закалились в прошедшей войне, многому научившись у своих противниц, и теперь успешно отбивали неуверенные налеты отрожских охотниц за рабынями. Что же касается Гате Кусини, открыто торговавшим с Эр полосатыми невольницами, то его вольнице оставались считанные месяцы — Легион, более не связанный оборонительной войной, всерьез намеривался расправиться с этим притоном. Предпринятые же Сулузой Секундой попытки договориться с южными соседями полюбовно провалились: предложение императрицы эрской заменить мучительные колдовские наказания, которые в Зебрики полагались за наиболее тяжелые преступления, на продажу преступниц в неволю к единорожкам натолкнулось на категорическое неприятие зебрами идей рабства в любой форме. В общем, эрским землевладелицам угрожала перспектива остаться без источника свежей рабочей силы.
Императрица не стала скрывать от своих подданных эти мрачные перспективы, уже в 2431 году до Э.Г. собрав всех сколько-либо значимых поняшек на цивильную консультацию, учрежденную ею именно для того, чтобы в сложной ситуации спрашивать совета у остальных эрчанок (и разделять с ними ответственность за тяжелые решения). Совет был очень непрост (на нем даже предлагалось вернуться к практике «отработки ущерба» в качестве наказания за преступления средней тяжести) и удовлетворяющих эрчанок ответов на вопрос не нашел. Единственными его практическими постановлениями стали: бережнее относиться к рабыням и дать им возможность заводить жеребят. Само собой, назвать эти решения достаточными для преодоления кризиса было нельзя, что вызывало законное недовольство со стороны рабовладелиц. Правда, деваться им особо было некуда, так что по всей Империи вдруг прокатилась настоящая эпидемия жеребости среди полосатых невольниц, а интенсивность их труда снизилась (тем снижая и доходы плантаторш). Впрочем, некто, могущий похвастаться песочного цвета шерсткой, поимел с этого решения свои особые выгоды: вдруг имперских рабынь повадились посещать жеребцы-пегасы, а неожиданно подобревшие чиновницы начали за здорово живешь освобождать новорожденную крылатую собственность Империи.
Но решение проблемы все таки было найдено. По мере оскудения поставок говорящего товара с юга стал заметен небольшой ручеек невольниц-лесовушек, что усилиями торговиц Рит Поингири и племенного союза Леших тек из спорных земель между двумя этими странами. Зашуганные безрогие и рогатые лесные поняшки, конечно, не были столь сильны как зебры (жительницы леса всегда отличались небольшими, для своих понитипов, размерами), но были куда смирнее нравом и, что даже более важно, они были, а рабыни-зебры, усилиями Легиона, — нет. Эрские работорговицы стали наперебой скупать у лесных деляг их товар, что подстегнула как воительниц Рит Поингири, так и лихую лесную братию на все более частые походы в спорные земли.
Но понячьи ресурсы спорных земель были весьма ограничены, что не радовало охотников за рабынями, терявших свои прибыли. В связи с этим лесные налетчицы Рит Поингири стали совершать набеги на расположенную рядом Саррозию. Но грабить мохноухих поняшек, чью безопасность стерегли мышекрылые полукровки было очень непросто, а потому эти набеги ни когда не носили масштабного характера.
Совсем по-другому дела обстояли у Леших. Хитрокрупые варвары очень быстро сообразили, что помимо пони с самого пути «из земнопони в единороги» есть еще и мягкотелые, давно забывшие искусство войны безрожки с равнин. Вот на них-то битов поднять можно было действительно много. Нужно было решить лишь одну небольшую проблему — преодолеть кордон из лежащих между землями Леших и равнинами конунгатов, от воинов которых лесные жеребцы уже не раз получали по лбу. В 2429 году до Э.Г. сопротивление конунгатов было решительно и безжалостно смято: лесные воительницы оказались на голову разгромлены и капитулировали перед стремительным блицкригом звенящих битами обещаний работорговок, рисовавших перед лесными варварками золотые горы с серебряными облаками. Конунгаты открыли свои владения для прохода партий охотников за рабами.
Последовавший в этом же году внушительный удар орды лесных молодцов не был неожиданностью для равнинных земнопони: ни кто переговоры с конунгатами и странные передвижения на их землях скрывать и не собирался. Но давно не знавшие серьезных войн земнопоньки попросту не придали значения этой подозрительной возне, понадеявшись на «авось» и верность лесных союзниц. Это было серьезной ошибкой: не встречавшие организованного сопротивления лесные налетчики хватали и вязали все, что насчитывало четыре ноги, двигалось и имело глупость визжать от страха.
Добыча варваров была велика, а цены на рабынь у рогатых перекупщиц хороши. Так что в следующий сезон набеги повторились, став еще массовее. Земнопони уже и не знали куда деться, убегая с земель, граничащих с путем «из земнопони в единороги». Но их это не спасало. Спрос на сильных и выносливых безрогих рабынь в Эр был по-прежнему высок, к тому же большое число искусных умелиц среди равнинных поняшек сильно повышало выгодность торговли именно ими. А потому варвары, к которым теперь присоединились и воины конунгатов, постоянно расширяли географию своих набегов, все больше углубляясь на территории земнопони. С этого времени грабительские набеги лесных охотников за рабами и предприимчивых эрчанок на северные земли равнинных земнопони стали регулярными, опустошая этот край, так и не смогший дать серьезный отпор налетчикам.
Но не все было так радужно для налетчиков и так плохо для земнопонек. На юго-западе равнин земнопони охотники за рабами натолкнулись на «благодарных пернатых», а на юго-востоке с набегами был не согласен Поньгород.
Поклявшиеся защищать спасших их честь земнопони, «благодарные пернатые» отнюдь не растеряли ни боевого духа, ни грифоньей кровожадности. А потому даже были рады появлению налетчиков, драки с которыми разнообразили жизнь скучающим пегасам и грифонам, а их главам позволили наконец объединить юго-запад земнопонячьих земель в нечто цельное. Для лесных же налетчиков «небесные волки» превратились в символ смерти и ужаса. Часто делающие вылазки за пределы своих территорий «благодарные пернатые», как ранее в горах, не давали пощады «трусам и подлецам», убивая всех попавших им в копыта или лапы охотников за рабами. Впрочем, и для себя пернатые гордецы милосердия не желали, при неудаче предпочитая смерть пленению. Такое непонячье поведение «крылатых монстров» надежно отваживало налетчиков от владений «благодарных пернатых» и заставляло их постоянно с опаской поглядывать на небо, боясь каждой крылатой тени.
Что касается юго-востока земель земнопони, то Поньгород, считавший их своим «внутренним рынком», терпеть тут какую-то преступную шваль не собирался. Поньгородцы, в отличии от остальных земнопони, не забыли с какой стороны берется в рот чекан (постоянные торговые войны с конкурентками-зебрами и махровое пиратств в Море Безрогих не давали этим навыкам позабыться), а потому смогли организовать защиту страны, одновременно заключив оборонительный договор с главами «благодарных пернатых», что так же расширило торговлю Поньгорода в западных землях.
Впрочем, не все было так однозначно и поньгородцы сами принимали активное участие в работорговле. Торгашеский нрав поньгородок при звоне битов с легкостью затыкал рот их понячьей совести, что выливалось в крайне предосудительную практику. Внутри самого Поньгорода вполне легально располагались конторы эрских работорговиц, скупавших и земнопонек, и зебр, которых со всего света в обилии привозили в этот порт пиратки, аферистки и даже вполне респектабельные торговки. А потом эрчанки открыто, под защитой поньгородских топоров, гнали караваны невольниц на торг в Империю. Подобное зрелище вызывало скрежет зубовный у «благодарных пернатых», не раз поднимавших вопрос о прекращении этого бесчестия, но каждый раз поньгородские торгашки разочаровывали своих союзников отказом — совесть торговым семьям с успехом заменяли набитые битами сундуки.
Таким образом, через разграбление севера земель земнопони и налаживание торговли с Поньгородом, Империей Эр был преодолен невольничий кризис.
Правление Сулузы Секунды, получившей прозвище «императрицы-узурпатора», было насыщено событиями и переменами. И большинство из них не сыскало одобрения со стороны эрчанок.
Жительницы Эр были рады завершению гражданской войны и концу безвластия. Но им совершенно не нравилась жесткость, даже жестокость, новой императрицы. Сулуза ввела «залог рогами», поправ закон Димины «О неприкосновенности свободы», на четыре года сильно увеличила налоговое бремя на все слои эрского населения (кроме пернатых), восстанавливая экономику страны, и изгнала три из Двенадцати родов, сильно ущемив в правах оставшиеся семьи-основательницы Эр. Не меньше эрских единорожек раздражали новые послабления небесному племени, не виданные даже во времена Эквин. Вынужденная дружба Секунды с Закатным королевством хоть и получила одобрение со стороны торговок (почти сплошь бывших негражданками), но поссорила императрицу с волшебницами и гражданами, которые не могли принять иных отношений с давним врагом Империи кроме его безоговорочной капитуляции. Конфронтация Сулузы с Зебрикой так же увеличивала недовольство служивых пони императрицей: да, рогатые воспринимали полосатых лошадок, даже зебр на «имперской гарантии», как прирожденных рабов, неспособных к свободе, но единорожки-воительницы, служащие бок о бок с полосатыми легионерами, уважали их за боевые качества и преданность Империи. Так что ссора Сулузы с Зебрикой была воспринята гражданками и многими волшебницами как глупость и признак военной недальновидности, могущиеся обернуться для Империи очень плохо.
Заслуг же императрицы единорожки, увы, не замечали. Лишение Миста и Экв так раздражавшего ранее остальных эрчанок особого статуса было смазано излишне жестким «вразумлением» этих городов. Для чего, к тому же, Сулуза использовала пернатых, отношение к которым среди большинства имперок было предвзятым еще со времен Эквин. Решение же проблемы с новыми источниками рабов для Империи как-то само собой стало восприниматься как милость Создательницы, а не как успех императрицы, немало поспособствовавшей охотникам за рабами в их переговорах с конунгатами и наладившей деловые отношения с Поньгородом.
В общем, очень скоро Сулузу Секунду начали за глаза называть узурпатором.
Но одними словами дело не ограничивалось. В 2429 году до Э.Г. недовольные правлением императрицы Двенадцать родов и «старые семьи» организовали заговор и осуществили неудачную попытку вооруженного переворота. Заговорщицы атаковали императрицу по пути в имперский совет, попытавшись похитить властную поняшку. Но атака была отбита тремя ее товарками из «эквитии подруг». В результате этого короткого боя Сулуза была поражена сильным парализующим заклинанием, которое, наложившись на ее прошлые раны и некоторые особенности текущего состояния кобылицы, дало очень неприятный эффект, о котором, впрочем, императрица узнала позже. Подруги же Сулузы не посмели оставить ее одну, опасаясь повторного покушения, а потому дали атаковавшим скрыться.
Впрочем, пришедшей в себя Секунде показания несостоявшихся пленниц были не особенно и нужны: о весьма недружественном отношении столичных волшебниц к своей персоне правительница Эр знала и так, а потому не сомневалась в том, кто организовал покушение. По приказу императрицы, легионеры собрали не успевших сбежать из столицы членов Двенадцати родов и «старых семей» и силой вышвырнули их за городские ворота. А по стране было объявлено, что, в связи с неблагонадежностью, представителям этих семейств отныне запрещено появляться в Эр и его окрестностях. Это беззаконное решение возмутило почти всех волшебниц Империи, тем более, что этим указом оказывались несправедливо наказаны очень многие совершенно невиновные поняшки. Но Двенадцать родов до времени присмирели.
В этом же году императрица ожеребилась своею второй дочерью, чуть не умерев во время родов — сказывались как многочисленные ранения Сулузы и ее возраст, так и чрезмерно мощное заклинание, которое заговорщицы применили на свою беременную жертву. И сама мать, и ее дочь выжили, но прогноз для Секунды был неутешителен: кобыла безвозвратно утеряла способность вынашивать жеребят. Теперь беременность сулила Сулузе лишь смертью.
Скажем так, доброты по отношению к подданным (и особенно к магессам) это императрице не прибавило.
В 2417 году до Э.Г. организовался второй заговор недовольных правлением Сулузы Секунды магесс. В этот раз волшебницы решили действовать столь же жестко, как и их оппонентка, а потому не стали целить в саму властную кобылу. Вместо этого заговорщицы похитили ее двенадцатилетнюю дочь Флору Секунду, которую императрице и в голову не могло прийти всерьез охранять: в логику эрчанок ни как не умещалась типичная для верблюдов схема типа «навредить жеребенку — заставить его мать что-то сделать против воли». Но, тем не менее, лошадки с такой логикой нашлись.
После совершения этого неслыханного преступления, императрице анонимно был предъявлен ультиматум: она отрекается от власти в пользу Сената и отдается на милость заговорщиц, в противном случае ее дочь будет продана в рабство в такое захолустье, где ее не смогут найти даже эрские фрументарии. Сулуза пыталась тянуть время, одновременно задействовав все имеющиеся у нее ресурсы для поиска дочери. Но вскоре у похитителей лопнуло терпение, и они обнародовали вести о случившемся, поставив Эр на грань новой гражданской войны. А спустя какое-то время и обозначили предел раздумий императрицы, дав той лишь два дня на исполнение требований злоумышленниц. Сулуза, чей инстинкт самосохранения был погашен волнением за дочь и чувством долга перед народом Империи, решила пойти на сделку с заговорщицами. При этом надо отдать должное песочной поняшке: судя по записям в ее дневнике, Сулуза превосходна понимала, чем лично ей грозит это решение, но, тем не менее, решилась пожертвовать своим единорожьим естеством ради дочери и страны.
На 3-й день второго месяца лета 2417 года до Э.Г. Сулуза Секунда сложила свои полномочия, передала всю власть над Империей Сенату и сдалась на милость похитительниц. Те, как то и подозревала экс-императрица, оказавшиеся волшебницами некоторых из Двенадцати родов и «старых семей», церемониться с «узурпатором» не собирались, и в тот же день с немалой помпой подвергли пятидесятиоднолетнюю кобылу припонной казни декорнификацией, после чего заточили ее в тюрьму.
Но радость заговорщиц была преждевременной. Первое и последнее заседание Сената в Империи без императрицы, состоявшееся в день расправы над Сулузой Секундой, было разогнано вооруженными пони, а сенаторши брошены в те же застенки, откуда неизвестные воительницы спешно выпустили недоумевающую «безрожку».
Как вскоре выяснилось, вооруженные незнакомки были солдатами семей Спаркл и Старсверл, сформировавших свой заговор по захвату власти. Они уже давно следили за похитительницами, намереваясь ударить им в спину, когда они сбросят с трона Сулузу Секунду. Но чрезмерная жестокость заговорщиц, похитивших жеребенка и лишивших рога его мать, спутала карты этим двум семьям, одновременно открыв совершенно фантастические возможности.
Когда солдаты Спаркл и Старсверл полностью заняли столицу, были собраны эрские пони, которым обе семьи заявили, что их действия были продиктованы исключительно понилюбием и возмущением безэквинными действиями заговорщиц. Как говорили главы вооруженных волшебниц, они и не помышляют о власти, желая лишь того, чтобы справедливость восторжествовала. А потому обе семьи тут же вернули Сулузе ее диадему и назвали императрицей. Правда, «безрожка» не могла править Империей, а потому, исключительно по доброте душевной, эти семьи решили совершенно безвозмездно помочь императрице разобраться с делами перед тем, как назвать свою приемницу. Для этого семья Спаркл выделила Сулузе в качестве «помощницы» волшебницу Рейн Спаркл, и обе семьи предоставили своих членов для переукомплектования государственного аппарата.
Сулуза Секунда под чутким руководством Рейн Спаркл, оказавшейся не только умной и хитрой, но и крайне властной понькой, закончила все свои дела в течении полугода и уже ранней весной 2416 года до Э.Г. назвала свою приемницу, которой, как этого и ожидал весь Эр, оказалась ее «помощница».
Первым делом Рейн было отправить немолодую предшественницу на покой, одновременно заверив всю страну в том, что экс-императрице из другой семьи совершенно ни чего не угрожает со стороны Спаркл и Старсверл. Данное слово новая правительница Империи честно держала вплоть до смерти Сулузы, хотя остальные пони и ожидали от Рейн «почетного изгнания» Секунды во владения ее семьи.
После этого акта милосердия Спаркл судила заговорщиц, конфисковав имущество и «навечно» изгнав за пределы Эр еще три из Двенадцати родов, замаравших себя заговором против бывшей императрицы. Что касается заговорщиц из «старых семей», то правосудие к ним было не столь сурово: на их семьи были наложены внушительные денежные штрафы, а самим провинившихся пони приговаривали к шестнадцати ударам плетьми и восьмилетней ссылке в расположенные на восточной границе легионы без права занимать командные должности.
По завершению этих дел Рейн занялась преобразованиями в Империи.
Во-первых, он разогнала Сенат и цивильную комицию, объявив о том, что данные архаизмы угрожает целостности Империи.
Во-вторых, Спаркл сильно разочаровала единорожек, подтвердив «крылатое гражданство» пегасов. Но, дабы не злить лишний раз рогатых подданных, Рейн широко разрекламировала начатые по ее распоряжению изыскания в области упрощения заклинания волшебных крыльев. Волшебницы, конечно же, понимали, что это профанация чистой воды и эти чары ни когда не стану доступны единорожке средних сил. Но «просторожек» эти громкие заявления успокоили и примирили с тем, что пегасы теперь почти равны им по правам.
В-третьих, императрица начала налаживать отношения с Зебрикой. Но дела в этом направлении шли довольно туго: зебры отнюдь не забыли резкий разворот политики Сулузы Секунды, когда речь зашла о выгоде Империи.
В-четвертых, она установила официальные дипломатические отношения с Поньгородом, тем перекрыв некоторым шибко ушлым понькам лазейки для финансовых махинаций. Одновременно императрицей был заключен ряд тайных соглашений с поньгородскими торговыми семьями, позволивших работорговицам не просто процветать, а прямо таки купаться в битах.
В-пятых, семья Спаркл разделяла взгляды большинства эрских волшебниц на Закатное королевство, а потому Рейн начала «закручивать гайки» в отношениях с принцессами Шиммер, к 2412 году доведя их до состояния того же глухого эмбарго, что было между Эр и Закатным королевством во времена Эквин. Между двумя странами опять начались регулярные пограничные столкновения, вылившиеся в итоге в Третью Закатно-Эрскую войну.
В-шестых, Спаркл подтвердила закон Домины «О неприкосновенности свободы» и отменила позорный «залог рогами». Но воли провинциям она, тем не менее, не дала. Вместо этого она, как главнокомандующая имперских войск, издала приказ «О готовности к обороне границ», основным смыслом которого было то, что легионы, за исключением сформированных в самом Эр, более не могли нести службу по месту формирования. Так, изящно и вполне легально, решался вопрос с возможностью использования сепаратистки настроенными провинциями армии против Империи: пришлые из иных земель пони не были склонны подчиняться местным заправилам, видя в них тех, кем они и были — жадных до власти интриганок, мечтающих использовать армию в своих корыстных целях.
В-седьмых, Рейн, сама поучаствовавшая в заговорах, неуверенно себя чувствовала на месте императрицы, вздрагивая от каждого подозрительного шепотка и каждой неверной тени. Так что властная поняшка учредила особые, не входящие в состав легионов, войска — эквитии палятина. По факту это была личная гвардия императрицы, призванная защитить ее свободу и подчиняющаяся только ей самой. Эквитии палятина оплачивались императрицей из средств союзных семей Спаркл и Старсверл и набирались, по факту, только из стражниц и аукзил двух этих родов, что делало преданность палятинок правительнице Эр безоговорочной просто по определению.
Эквитии палятина сразу же после своего появления заслужили нелюбовь легионеров (особенно боевых магесс и пернатых солдат). Солдаты легионов не только ревновали императрицу к палятинкам, но и просто завидовали «отирательницам дворцовых паркетов», так как «недочпоканные статуи» получали гораздо большее жалование, имели целый ряд завидных привилегий и не несли службу в богинями забытых дебрях на границах. Для самоутверждения легионеры даже предпочитали считать эквитии палятина «ряженными крольчихами, чтобы углы во дворце не пустовали». Хотя, на самом деле, подобное утверждение было очень далеко от истины — все палятинки тренировались мечевому бою и боевой магии на уровне стражниц, а многие из них еще и подготавливались как фрументарии, полноценные боевые волшебницы и прочие специалисты, что делало их очень серьезным противником. В целом, эквитии палятина стали не только личной мини-армией императрицы, но и отчасти дублировали функции фрументариев, превратившись в смесь тайной полиции, контрразведки и ударных отрядов специального назначения. В Эр действительно побаивались палятинок. Впрочем, не только в Эр: агенты личной гвардии Рейн Спаркл были настоящим кошмаром разведок Зебрики и Закатного Королевства, приглядывали за делами в Рит Поингири, вели какую-то деятельность в Поньгороде и даже небезуспешно вступали в агентурные схватки с Ночными Кошмарами на территории Саррозии. Безоговорочная преданность и высокая эффективность на поприще шпионских игр этого семейного войска вскоре сделала его любимейшим инструментом императрицы в подковерных играх волшебниц Эр и последним аргументом перед поднятием легионов в спорах с несговорчивыми соседями. С тех пор даже сохранилась горькая шутка эрских фрументариев, посвященная палатинкам: «Мы нужны императрице только потому, что ее сестры редко жеребятся».
В-восьмых, что отнюдь не афишировалось, Рейн обновила договор Сулузы с семьей Эквина на ведение изысканий в области пегасьей магии. Конечно, Спарклы и Эквины были не слишком дружны между собой, но тут речь шла об интересах Эр, а кому, как не Эквинам, создавшим Империю, довериться в подобном вопросе? Позже, уже при Бони Спаркл, крылатым волшебницам было разрешено под защитой авторитета императрицы обнародовать часть результатов своих исследований. Это, конечно же, подняло очередную волну травли на Эквин, но на этот раз она натолкнулась на непререкаемый научный авторитет императрицы-некромантки и благополучно заглохла под язвительные замечания «ученого скелета».
Не обошлась смена династий эрских правительниц и без крупных войн. «Закручивание гаек», последовательно проводимое Рейн, пришлось совершенно не по вкусу Закатному королевству. Закатные поньки, за годы правления Сулузы привыкшие к относительно богатой жизни, совершенно не хотели возвращаться к прежнему нищенскому существованию. Более того, полученные от эрчанок кое-какие знания в области магии и уверенность в подавляющем превосходстве собственных воздушных сил над куцыми унгулисами плюма имперок кружили голову закатной принцессе, уже в мечтах видевшей стремительный блицкриг радужногривых пегасов и развевающееся над Флорентисом королевское знамя.
В 2410 году до Э.Г. войска Закатного королевства ударили по Цветочной провинции, легко преодолев сопротивление пограничных войск. Но молниеносная война не состоялась — эрские фрументарии ели свой хлеб не зря. У селения Роза Росса радужногривые захватчики натолкнулись на неожиданно большие силы пернатых легионеров (начатые Сулузой и продолженные Рейн меры по поддержанию эрских пернатых уже давали свои реальные плоды). Недолго раздумывая, закатные пегасы атаковали эрских легионеров, желая во что бы то ни стало разделаться с бело-коричневыми грифонами, рассчитывая на то, что имперские пегасы, увидев гибель птицельвов, сами в страхе разлетятся кто куда. Расчет оказался неверен: со времен Глории Эквины многое поменялось, и дисциплина в эквитиях алята теперь держалась отнюдь не на страхе пегасов перед грифонами, а на той же немилосердной муштре и чувстве боевого братства, что и в прочих эрских подразделениях. Так что вместо скоротечной схватки радужногривые гвардейцы ввязались в длительный и изнурительный бой. Эта битва вошла в историю под названием Побоище Алых облаков (отдыхавшие на облаках раненые бойцы пропитывали их своею волшебной кровью, отчего те приобретали зловещую алую окраску), и стала настоящим шоком для закатных пони. В результате этого столкновения пернатые понесли просто чудовищные потери: с обеих сторон лишились жизней около полутора сотен бойцов и еще около двухсот навсегда потеряли возможность подняться в небо, остальные же были жестоко изранены и окончательно деморализованы.
Само собой, после битвы у Роза Росса надежды молодой Голди Шиммер на победу за счет превосходства в воздухе рассеялись как дым. Теперь война перешла к старым методам ведения, в которых эрчанки были заметно сильнее. Так что вскоре бои переместились на территорию Закатного королевства, где и закончились почти через год, когда пернатому сословию все таки удалось отмобилизовать и как-то организовать отряды «сборных крыльев».
В результате Третьей Закатно-Эрской войны границы Закатного королевства были отодвинуты до реки Туманная, что заставило королевскую семью перенести столицу из города Неббиа в мало приспособленный для этого замок Шиммер и отстранить от власти опозорившуюся Голди. Ну а Империя Эр приобрела с этого изрядный кусок территории и повесила на своих противниц тяжелые цепи долгов по репарациям.
Это еще не конец этой статьи, а только ее третья часть.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/stories/90847.html
Империя при Сулузе Секунде
(продолжение)
Невольничий кризис и его разрешение
Гражданская война завершилась, территориальная целостность Империи была восстановлена, а во главе государства опять стояла сильная правительница. Но теперь перед эрчанками в полный рост встала новая, не менее сложная проблема: в результате поражения Отрожского союза в войне с Зебрикой поток полосатых рабынь на плантации Империи оскудел, грозя в скором времени иссякнуть вовсе. Зебры изрядно закалились в прошедшей войне, многому научившись у своих противниц, и теперь успешно отбивали неуверенные налеты отрожских охотниц за рабынями. Что же касается Гате Кусини, открыто торговавшим с Эр полосатыми невольницами, то его вольнице оставались считанные месяцы — Легион, более не связанный оборонительной войной, всерьез намеривался расправиться с этим притоном. Предпринятые же Сулузой Секундой попытки договориться с южными соседями полюбовно провалились: предложение императрицы эрской заменить мучительные колдовские наказания, которые в Зебрики полагались за наиболее тяжелые преступления, на продажу преступниц в неволю к единорожкам натолкнулось на категорическое неприятие зебрами идей рабства в любой форме. В общем, эрским землевладелицам угрожала перспектива остаться без источника свежей рабочей силы.
Императрица не стала скрывать от своих подданных эти мрачные перспективы, уже в 2431 году до Э.Г. собрав всех сколько-либо значимых поняшек на цивильную консультацию, учрежденную ею именно для того, чтобы в сложной ситуации спрашивать совета у остальных эрчанок (и разделять с ними ответственность за тяжелые решения). Совет был очень непрост (на нем даже предлагалось вернуться к практике «отработки ущерба» в качестве наказания за преступления средней тяжести) и удовлетворяющих эрчанок ответов на вопрос не нашел. Единственными его практическими постановлениями стали: бережнее относиться к рабыням и дать им возможность заводить жеребят. Само собой, назвать эти решения достаточными для преодоления кризиса было нельзя, что вызывало законное недовольство со стороны рабовладелиц. Правда, деваться им особо было некуда, так что по всей Империи вдруг прокатилась настоящая эпидемия жеребости среди полосатых невольниц, а интенсивность их труда снизилась (тем снижая и доходы плантаторш). Впрочем, некто, могущий похвастаться песочного цвета шерсткой, поимел с этого решения свои особые выгоды: вдруг имперских рабынь повадились посещать жеребцы-пегасы, а неожиданно подобревшие чиновницы начали за здорово живешь освобождать новорожденную крылатую собственность Империи.
Но решение проблемы все таки было найдено. По мере оскудения поставок говорящего товара с юга стал заметен небольшой ручеек невольниц-лесовушек, что усилиями торговиц Рит Поингири и племенного союза Леших тек из спорных земель между двумя этими странами. Зашуганные безрогие и рогатые лесные поняшки, конечно, не были столь сильны как зебры (жительницы леса всегда отличались небольшими, для своих понитипов, размерами), но были куда смирнее нравом и, что даже более важно, они были, а рабыни-зебры, усилиями Легиона, — нет. Эрские работорговицы стали наперебой скупать у лесных деляг их товар, что подстегнула как воительниц Рит Поингири, так и лихую лесную братию на все более частые походы в спорные земли.
Но понячьи ресурсы спорных земель были весьма ограничены, что не радовало охотников за рабынями, терявших свои прибыли. В связи с этим лесные налетчицы Рит Поингири стали совершать набеги на расположенную рядом Саррозию. Но грабить мохноухих поняшек, чью безопасность стерегли мышекрылые полукровки было очень непросто, а потому эти набеги ни когда не носили масштабного характера.
Совсем по-другому дела обстояли у Леших. Хитрокрупые варвары очень быстро сообразили, что помимо пони с самого пути «из земнопони в единороги» есть еще и мягкотелые, давно забывшие искусство войны безрожки с равнин. Вот на них-то битов поднять можно было действительно много. Нужно было решить лишь одну небольшую проблему — преодолеть кордон из лежащих между землями Леших и равнинами конунгатов, от воинов которых лесные жеребцы уже не раз получали по лбу. В 2429 году до Э.Г. сопротивление конунгатов было решительно и безжалостно смято: лесные воительницы оказались на голову разгромлены и капитулировали перед стремительным блицкригом звенящих битами обещаний работорговок, рисовавших перед лесными варварками золотые горы с серебряными облаками. Конунгаты открыли свои владения для прохода партий охотников за рабами.
Последовавший в этом же году внушительный удар орды лесных молодцов не был неожиданностью для равнинных земнопони: ни кто переговоры с конунгатами и странные передвижения на их землях скрывать и не собирался. Но давно не знавшие серьезных войн земнопоньки попросту не придали значения этой подозрительной возне, понадеявшись на «авось» и верность лесных союзниц. Это было серьезной ошибкой: не встречавшие организованного сопротивления лесные налетчики хватали и вязали все, что насчитывало четыре ноги, двигалось и имело глупость визжать от страха.
Добыча варваров была велика, а цены на рабынь у рогатых перекупщиц хороши. Так что в следующий сезон набеги повторились, став еще массовее. Земнопони уже и не знали куда деться, убегая с земель, граничащих с путем «из земнопони в единороги». Но их это не спасало. Спрос на сильных и выносливых безрогих рабынь в Эр был по-прежнему высок, к тому же большое число искусных умелиц среди равнинных поняшек сильно повышало выгодность торговли именно ими. А потому варвары, к которым теперь присоединились и воины конунгатов, постоянно расширяли географию своих набегов, все больше углубляясь на территории земнопони. С этого времени грабительские набеги лесных охотников за рабами и предприимчивых эрчанок на северные земли равнинных земнопони стали регулярными, опустошая этот край, так и не смогший дать серьезный отпор налетчикам.
Но не все было так радужно для налетчиков и так плохо для земнопонек. На юго-западе равнин земнопони охотники за рабами натолкнулись на «благодарных пернатых», а на юго-востоке с набегами был не согласен Поньгород.
Поклявшиеся защищать спасших их честь земнопони, «благодарные пернатые» отнюдь не растеряли ни боевого духа, ни грифоньей кровожадности. А потому даже были рады появлению налетчиков, драки с которыми разнообразили жизнь скучающим пегасам и грифонам, а их главам позволили наконец объединить юго-запад земнопонячьих земель в нечто цельное. Для лесных же налетчиков «небесные волки» превратились в символ смерти и ужаса. Часто делающие вылазки за пределы своих территорий «благодарные пернатые», как ранее в горах, не давали пощады «трусам и подлецам», убивая всех попавших им в копыта или лапы охотников за рабами. Впрочем, и для себя пернатые гордецы милосердия не желали, при неудаче предпочитая смерть пленению. Такое непонячье поведение «крылатых монстров» надежно отваживало налетчиков от владений «благодарных пернатых» и заставляло их постоянно с опаской поглядывать на небо, боясь каждой крылатой тени.
Что касается юго-востока земель земнопони, то Поньгород, считавший их своим «внутренним рынком», терпеть тут какую-то преступную шваль не собирался. Поньгородцы, в отличии от остальных земнопони, не забыли с какой стороны берется в рот чекан (постоянные торговые войны с конкурентками-зебрами и махровое пиратств в Море Безрогих не давали этим навыкам позабыться), а потому смогли организовать защиту страны, одновременно заключив оборонительный договор с главами «благодарных пернатых», что так же расширило торговлю Поньгорода в западных землях.
Впрочем, не все было так однозначно и поньгородцы сами принимали активное участие в работорговле. Торгашеский нрав поньгородок при звоне битов с легкостью затыкал рот их понячьей совести, что выливалось в крайне предосудительную практику. Внутри самого Поньгорода вполне легально располагались конторы эрских работорговиц, скупавших и земнопонек, и зебр, которых со всего света в обилии привозили в этот порт пиратки, аферистки и даже вполне респектабельные торговки. А потом эрчанки открыто, под защитой поньгородских топоров, гнали караваны невольниц на торг в Империю. Подобное зрелище вызывало скрежет зубовный у «благодарных пернатых», не раз поднимавших вопрос о прекращении этого бесчестия, но каждый раз поньгородские торгашки разочаровывали своих союзников отказом — совесть торговым семьям с успехом заменяли набитые битами сундуки.
Таким образом, через разграбление севера земель земнопони и налаживание торговли с Поньгородом, Империей Эр был преодолен невольничий кризис.
Завершение правление Сулузы Секунды. Третья Закатно-Эрская война.
Правление Сулузы Секунды, получившей прозвище «императрицы-узурпатора», было насыщено событиями и переменами. И большинство из них не сыскало одобрения со стороны эрчанок.
Жительницы Эр были рады завершению гражданской войны и концу безвластия. Но им совершенно не нравилась жесткость, даже жестокость, новой императрицы. Сулуза ввела «залог рогами», поправ закон Димины «О неприкосновенности свободы», на четыре года сильно увеличила налоговое бремя на все слои эрского населения (кроме пернатых), восстанавливая экономику страны, и изгнала три из Двенадцати родов, сильно ущемив в правах оставшиеся семьи-основательницы Эр. Не меньше эрских единорожек раздражали новые послабления небесному племени, не виданные даже во времена Эквин. Вынужденная дружба Секунды с Закатным королевством хоть и получила одобрение со стороны торговок (почти сплошь бывших негражданками), но поссорила императрицу с волшебницами и гражданами, которые не могли принять иных отношений с давним врагом Империи кроме его безоговорочной капитуляции. Конфронтация Сулузы с Зебрикой так же увеличивала недовольство служивых пони императрицей: да, рогатые воспринимали полосатых лошадок, даже зебр на «имперской гарантии», как прирожденных рабов, неспособных к свободе, но единорожки-воительницы, служащие бок о бок с полосатыми легионерами, уважали их за боевые качества и преданность Империи. Так что ссора Сулузы с Зебрикой была воспринята гражданками и многими волшебницами как глупость и признак военной недальновидности, могущиеся обернуться для Империи очень плохо.
Заслуг же императрицы единорожки, увы, не замечали. Лишение Миста и Экв так раздражавшего ранее остальных эрчанок особого статуса было смазано излишне жестким «вразумлением» этих городов. Для чего, к тому же, Сулуза использовала пернатых, отношение к которым среди большинства имперок было предвзятым еще со времен Эквин. Решение же проблемы с новыми источниками рабов для Империи как-то само собой стало восприниматься как милость Создательницы, а не как успех императрицы, немало поспособствовавшей охотникам за рабами в их переговорах с конунгатами и наладившей деловые отношения с Поньгородом.
В общем, очень скоро Сулузу Секунду начали за глаза называть узурпатором.
Но одними словами дело не ограничивалось. В 2429 году до Э.Г. недовольные правлением императрицы Двенадцать родов и «старые семьи» организовали заговор и осуществили неудачную попытку вооруженного переворота. Заговорщицы атаковали императрицу по пути в имперский совет, попытавшись похитить властную поняшку. Но атака была отбита тремя ее товарками из «эквитии подруг». В результате этого короткого боя Сулуза была поражена сильным парализующим заклинанием, которое, наложившись на ее прошлые раны и некоторые особенности текущего состояния кобылицы, дало очень неприятный эффект, о котором, впрочем, императрица узнала позже. Подруги же Сулузы не посмели оставить ее одну, опасаясь повторного покушения, а потому дали атаковавшим скрыться.
Впрочем, пришедшей в себя Секунде показания несостоявшихся пленниц были не особенно и нужны: о весьма недружественном отношении столичных волшебниц к своей персоне правительница Эр знала и так, а потому не сомневалась в том, кто организовал покушение. По приказу императрицы, легионеры собрали не успевших сбежать из столицы членов Двенадцати родов и «старых семей» и силой вышвырнули их за городские ворота. А по стране было объявлено, что, в связи с неблагонадежностью, представителям этих семейств отныне запрещено появляться в Эр и его окрестностях. Это беззаконное решение возмутило почти всех волшебниц Империи, тем более, что этим указом оказывались несправедливо наказаны очень многие совершенно невиновные поняшки. Но Двенадцать родов до времени присмирели.
В этом же году императрица ожеребилась своею второй дочерью, чуть не умерев во время родов — сказывались как многочисленные ранения Сулузы и ее возраст, так и чрезмерно мощное заклинание, которое заговорщицы применили на свою беременную жертву. И сама мать, и ее дочь выжили, но прогноз для Секунды был неутешителен: кобыла безвозвратно утеряла способность вынашивать жеребят. Теперь беременность сулила Сулузе лишь смертью.
Скажем так, доброты по отношению к подданным (и особенно к магессам) это императрице не прибавило.
В 2417 году до Э.Г. организовался второй заговор недовольных правлением Сулузы Секунды магесс. В этот раз волшебницы решили действовать столь же жестко, как и их оппонентка, а потому не стали целить в саму властную кобылу. Вместо этого заговорщицы похитили ее двенадцатилетнюю дочь Флору Секунду, которую императрице и в голову не могло прийти всерьез охранять: в логику эрчанок ни как не умещалась типичная для верблюдов схема типа «навредить жеребенку — заставить его мать что-то сделать против воли». Но, тем не менее, лошадки с такой логикой нашлись.
После совершения этого неслыханного преступления, императрице анонимно был предъявлен ультиматум: она отрекается от власти в пользу Сената и отдается на милость заговорщиц, в противном случае ее дочь будет продана в рабство в такое захолустье, где ее не смогут найти даже эрские фрументарии. Сулуза пыталась тянуть время, одновременно задействовав все имеющиеся у нее ресурсы для поиска дочери. Но вскоре у похитителей лопнуло терпение, и они обнародовали вести о случившемся, поставив Эр на грань новой гражданской войны. А спустя какое-то время и обозначили предел раздумий императрицы, дав той лишь два дня на исполнение требований злоумышленниц. Сулуза, чей инстинкт самосохранения был погашен волнением за дочь и чувством долга перед народом Империи, решила пойти на сделку с заговорщицами. При этом надо отдать должное песочной поняшке: судя по записям в ее дневнике, Сулуза превосходна понимала, чем лично ей грозит это решение, но, тем не менее, решилась пожертвовать своим единорожьим естеством ради дочери и страны.
На 3-й день второго месяца лета 2417 года до Э.Г. Сулуза Секунда сложила свои полномочия, передала всю власть над Империей Сенату и сдалась на милость похитительниц. Те, как то и подозревала экс-императрица, оказавшиеся волшебницами некоторых из Двенадцати родов и «старых семей», церемониться с «узурпатором» не собирались, и в тот же день с немалой помпой подвергли пятидесятиоднолетнюю кобылу припонной казни декорнификацией, после чего заточили ее в тюрьму.
Но радость заговорщиц была преждевременной. Первое и последнее заседание Сената в Империи без императрицы, состоявшееся в день расправы над Сулузой Секундой, было разогнано вооруженными пони, а сенаторши брошены в те же застенки, откуда неизвестные воительницы спешно выпустили недоумевающую «безрожку».
Как вскоре выяснилось, вооруженные незнакомки были солдатами семей Спаркл и Старсверл, сформировавших свой заговор по захвату власти. Они уже давно следили за похитительницами, намереваясь ударить им в спину, когда они сбросят с трона Сулузу Секунду. Но чрезмерная жестокость заговорщиц, похитивших жеребенка и лишивших рога его мать, спутала карты этим двум семьям, одновременно открыв совершенно фантастические возможности.
Когда солдаты Спаркл и Старсверл полностью заняли столицу, были собраны эрские пони, которым обе семьи заявили, что их действия были продиктованы исключительно понилюбием и возмущением безэквинными действиями заговорщиц. Как говорили главы вооруженных волшебниц, они и не помышляют о власти, желая лишь того, чтобы справедливость восторжествовала. А потому обе семьи тут же вернули Сулузе ее диадему и назвали императрицей. Правда, «безрожка» не могла править Империей, а потому, исключительно по доброте душевной, эти семьи решили совершенно безвозмездно помочь императрице разобраться с делами перед тем, как назвать свою приемницу. Для этого семья Спаркл выделила Сулузе в качестве «помощницы» волшебницу Рейн Спаркл, и обе семьи предоставили своих членов для переукомплектования государственного аппарата.
Сулуза Секунда под чутким руководством Рейн Спаркл, оказавшейся не только умной и хитрой, но и крайне властной понькой, закончила все свои дела в течении полугода и уже ранней весной 2416 года до Э.Г. назвала свою приемницу, которой, как этого и ожидал весь Эр, оказалась ее «помощница».
Первым делом Рейн было отправить немолодую предшественницу на покой, одновременно заверив всю страну в том, что экс-императрице из другой семьи совершенно ни чего не угрожает со стороны Спаркл и Старсверл. Данное слово новая правительница Империи честно держала вплоть до смерти Сулузы, хотя остальные пони и ожидали от Рейн «почетного изгнания» Секунды во владения ее семьи.
После этого акта милосердия Спаркл судила заговорщиц, конфисковав имущество и «навечно» изгнав за пределы Эр еще три из Двенадцати родов, замаравших себя заговором против бывшей императрицы. Что касается заговорщиц из «старых семей», то правосудие к ним было не столь сурово: на их семьи были наложены внушительные денежные штрафы, а самим провинившихся пони приговаривали к шестнадцати ударам плетьми и восьмилетней ссылке в расположенные на восточной границе легионы без права занимать командные должности.
По завершению этих дел Рейн занялась преобразованиями в Империи.
Во-первых, он разогнала Сенат и цивильную комицию, объявив о том, что данные архаизмы угрожает целостности Империи.
Во-вторых, Спаркл сильно разочаровала единорожек, подтвердив «крылатое гражданство» пегасов. Но, дабы не злить лишний раз рогатых подданных, Рейн широко разрекламировала начатые по ее распоряжению изыскания в области упрощения заклинания волшебных крыльев. Волшебницы, конечно же, понимали, что это профанация чистой воды и эти чары ни когда не стану доступны единорожке средних сил. Но «просторожек» эти громкие заявления успокоили и примирили с тем, что пегасы теперь почти равны им по правам.
В-третьих, императрица начала налаживать отношения с Зебрикой. Но дела в этом направлении шли довольно туго: зебры отнюдь не забыли резкий разворот политики Сулузы Секунды, когда речь зашла о выгоде Империи.
В-четвертых, она установила официальные дипломатические отношения с Поньгородом, тем перекрыв некоторым шибко ушлым понькам лазейки для финансовых махинаций. Одновременно императрицей был заключен ряд тайных соглашений с поньгородскими торговыми семьями, позволивших работорговицам не просто процветать, а прямо таки купаться в битах.
В-пятых, семья Спаркл разделяла взгляды большинства эрских волшебниц на Закатное королевство, а потому Рейн начала «закручивать гайки» в отношениях с принцессами Шиммер, к 2412 году доведя их до состояния того же глухого эмбарго, что было между Эр и Закатным королевством во времена Эквин. Между двумя странами опять начались регулярные пограничные столкновения, вылившиеся в итоге в Третью Закатно-Эрскую войну.
В-шестых, Спаркл подтвердила закон Домины «О неприкосновенности свободы» и отменила позорный «залог рогами». Но воли провинциям она, тем не менее, не дала. Вместо этого она, как главнокомандующая имперских войск, издала приказ «О готовности к обороне границ», основным смыслом которого было то, что легионы, за исключением сформированных в самом Эр, более не могли нести службу по месту формирования. Так, изящно и вполне легально, решался вопрос с возможностью использования сепаратистки настроенными провинциями армии против Империи: пришлые из иных земель пони не были склонны подчиняться местным заправилам, видя в них тех, кем они и были — жадных до власти интриганок, мечтающих использовать армию в своих корыстных целях.
В-седьмых, Рейн, сама поучаствовавшая в заговорах, неуверенно себя чувствовала на месте императрицы, вздрагивая от каждого подозрительного шепотка и каждой неверной тени. Так что властная поняшка учредила особые, не входящие в состав легионов, войска — эквитии палятина. По факту это была личная гвардия императрицы, призванная защитить ее свободу и подчиняющаяся только ей самой. Эквитии палятина оплачивались императрицей из средств союзных семей Спаркл и Старсверл и набирались, по факту, только из стражниц и аукзил двух этих родов, что делало преданность палятинок правительнице Эр безоговорочной просто по определению.
Эквитии палятина сразу же после своего появления заслужили нелюбовь легионеров (особенно боевых магесс и пернатых солдат). Солдаты легионов не только ревновали императрицу к палятинкам, но и просто завидовали «отирательницам дворцовых паркетов», так как «недочпоканные статуи» получали гораздо большее жалование, имели целый ряд завидных привилегий и не несли службу в богинями забытых дебрях на границах. Для самоутверждения легионеры даже предпочитали считать эквитии палятина «ряженными крольчихами, чтобы углы во дворце не пустовали». Хотя, на самом деле, подобное утверждение было очень далеко от истины — все палятинки тренировались мечевому бою и боевой магии на уровне стражниц, а многие из них еще и подготавливались как фрументарии, полноценные боевые волшебницы и прочие специалисты, что делало их очень серьезным противником. В целом, эквитии палятина стали не только личной мини-армией императрицы, но и отчасти дублировали функции фрументариев, превратившись в смесь тайной полиции, контрразведки и ударных отрядов специального назначения. В Эр действительно побаивались палятинок. Впрочем, не только в Эр: агенты личной гвардии Рейн Спаркл были настоящим кошмаром разведок Зебрики и Закатного Королевства, приглядывали за делами в Рит Поингири, вели какую-то деятельность в Поньгороде и даже небезуспешно вступали в агентурные схватки с Ночными Кошмарами на территории Саррозии. Безоговорочная преданность и высокая эффективность на поприще шпионских игр этого семейного войска вскоре сделала его любимейшим инструментом императрицы в подковерных играх волшебниц Эр и последним аргументом перед поднятием легионов в спорах с несговорчивыми соседями. С тех пор даже сохранилась горькая шутка эрских фрументариев, посвященная палатинкам: «Мы нужны императрице только потому, что ее сестры редко жеребятся».
В-восьмых, что отнюдь не афишировалось, Рейн обновила договор Сулузы с семьей Эквина на ведение изысканий в области пегасьей магии. Конечно, Спарклы и Эквины были не слишком дружны между собой, но тут речь шла об интересах Эр, а кому, как не Эквинам, создавшим Империю, довериться в подобном вопросе? Позже, уже при Бони Спаркл, крылатым волшебницам было разрешено под защитой авторитета императрицы обнародовать часть результатов своих исследований. Это, конечно же, подняло очередную волну травли на Эквин, но на этот раз она натолкнулась на непререкаемый научный авторитет императрицы-некромантки и благополучно заглохла под язвительные замечания «ученого скелета».
Не обошлась смена династий эрских правительниц и без крупных войн. «Закручивание гаек», последовательно проводимое Рейн, пришлось совершенно не по вкусу Закатному королевству. Закатные поньки, за годы правления Сулузы привыкшие к относительно богатой жизни, совершенно не хотели возвращаться к прежнему нищенскому существованию. Более того, полученные от эрчанок кое-какие знания в области магии и уверенность в подавляющем превосходстве собственных воздушных сил над куцыми унгулисами плюма имперок кружили голову закатной принцессе, уже в мечтах видевшей стремительный блицкриг радужногривых пегасов и развевающееся над Флорентисом королевское знамя.
В 2410 году до Э.Г. войска Закатного королевства ударили по Цветочной провинции, легко преодолев сопротивление пограничных войск. Но молниеносная война не состоялась — эрские фрументарии ели свой хлеб не зря. У селения Роза Росса радужногривые захватчики натолкнулись на неожиданно большие силы пернатых легионеров (начатые Сулузой и продолженные Рейн меры по поддержанию эрских пернатых уже давали свои реальные плоды). Недолго раздумывая, закатные пегасы атаковали эрских легионеров, желая во что бы то ни стало разделаться с бело-коричневыми грифонами, рассчитывая на то, что имперские пегасы, увидев гибель птицельвов, сами в страхе разлетятся кто куда. Расчет оказался неверен: со времен Глории Эквины многое поменялось, и дисциплина в эквитиях алята теперь держалась отнюдь не на страхе пегасов перед грифонами, а на той же немилосердной муштре и чувстве боевого братства, что и в прочих эрских подразделениях. Так что вместо скоротечной схватки радужногривые гвардейцы ввязались в длительный и изнурительный бой. Эта битва вошла в историю под названием Побоище Алых облаков (отдыхавшие на облаках раненые бойцы пропитывали их своею волшебной кровью, отчего те приобретали зловещую алую окраску), и стала настоящим шоком для закатных пони. В результате этого столкновения пернатые понесли просто чудовищные потери: с обеих сторон лишились жизней около полутора сотен бойцов и еще около двухсот навсегда потеряли возможность подняться в небо, остальные же были жестоко изранены и окончательно деморализованы.
Само собой, после битвы у Роза Росса надежды молодой Голди Шиммер на победу за счет превосходства в воздухе рассеялись как дым. Теперь война перешла к старым методам ведения, в которых эрчанки были заметно сильнее. Так что вскоре бои переместились на территорию Закатного королевства, где и закончились почти через год, когда пернатому сословию все таки удалось отмобилизовать и как-то организовать отряды «сборных крыльев».
В результате Третьей Закатно-Эрской войны границы Закатного королевства были отодвинуты до реки Туманная, что заставило королевскую семью перенести столицу из города Неббиа в мало приспособленный для этого замок Шиммер и отстранить от власти опозорившуюся Голди. Ну а Империя Эр приобрела с этого изрядный кусок территории и повесила на своих противниц тяжелые цепи долгов по репарациям.
Это еще не конец этой статьи, а только ее третья часть.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.
1 комментарий