"Поня: Военное дело" Глава 7-я: Другие части понячьего мира в этот исторический период

Оглавление и глоссарий
Доброго вам времени суток, мой дорогой читатель. Это опять я, местный графоманствующий параспрайт. Свое предыдущее обещание о перерыве в писанине я не выполнит, так что, если вам все еще интересно, вот: очередная статья, завершающая 7-ю главу фанфика.
Под спойлером мои благодарности и претензии зажравшегося привереды — Мои благодарности брони DarkKnight за вдохновение и неоценимую помощь с Ночными Кошмарами и Саррозией (мне бы и в голову мысль об этой стране не пришла без его подсказки) и Mechagen за разрешение исковеркать и использовать в качестве иллюстрацию его весьма приятный рисунок с прогуливающимися фестралами и помощь в этом деле (оригинал, кстати, вот тут).
— Большое спасибо брони Nowhere, выдумавшему химер и разрешившему мне использовать их в фанфике. А так же брони kto, нарисовавшему для первого картинку с его Нонсенсом, которую я нагло, без спроса упер в качестве иллюстрации к статье (сложновато с ним связаться).
— Так же я обязан поблагодарить художницу Adlynh за ее невольную подсказку идеи с полудраконами и арт, который я бессовестно спер в качестве иллюстрации к этой статье. Впрочем, если она потребует его удаления, то я заменю иллюстрацию: письмо на корявом гугло-аглицком уже отправлено (поймет ли только она его со своим, если я не ошибаюсь, испанским?).
— И да, в завершение: мои благодарности банде писателей-садистов Gedzerath, Rj-PhoeniX и DarkKnight, организовавшим сговор и одновременно выложившим сразу три очень достойных фанфика: завершение «Стальные крылья — Рождение Легиона», начало «Стальные крылышки» и целиком (в прогрессе) «Сломанная Игрушка». Ребят, я даже и не знаю как мне к этому относиться: с одной стороны, я все три произведения очень ждал (и не разочарован), но, с другой, это форменное издевательство — избыток выбора зачастую ни чем не лучше его отсутствия. В общем, Нефритовый Император со скраппифиной вам судья.

Но пора с предисловиями закругляться и переходить к самой статье фанфика. Правда, перед прочтением я обязан вас предупредить: Я описываю не пони классического Mlp! Я описываю пони того среза созданного нашим воображением спектра миров Эквестрии, который куда ближе к Земле и где пони приходиться бороться за свое существование. Можно сказать, что этот срез близок по положению к ФЭ. Так что читать или не читать мой фанфик и как к прочитанному относиться вы должны решить для себя сами. И еще одно, о чем меня уже давно просили предупреждать: Земнопони этого среза не имеют монополию на сельское хозяйство! Ибо иначе я бы не смог писать свой фанфик)

Другие части понячьего мира в этот исторический период

Основные события этого временного периода в известной пони части Эквестрии уже были описаны в предыдущих статьях. Но пропущенные в них страны маленьких цветастых лошадок отнюдь не были такой уж сонной периферией, застывшей в своем развитии. Просто там не было резких смен исторического курса и грубой ломки сложившегося уклада. Конечно же, нехорошо просто забыть эту, весьма не малую, часть четвероногого народа, но и посвящать ей слишком много места вряд ли стоит. Так что мы просто бегло окинем взором мир тех пони, что не были всерьез затронуты ни «волнами» становления Империи Эр, ни последствиями Драконьей войны.

Северные предгорья Грифоньих гор, земли фестралов

В те времена, когда на юге Грифоньих гор вел свою кровавую охоту черный дракон Сладкоголосый, земли ночных пони приходили в себя после Бесчестного времени. Длившаяся более века свара пернатых южан с мышекрылыми северянами обескровила народ фестралов, разрушила экономику и… дала им незнакомое ранее единство. Войны между племенами, чьи бойцы еще недавно бились крылом к крылу против общего врага, в это время угасли (хотя в горах было неспокойно от множества лихих поней и даже молодых драконов, полетевших по кривой дорожке разбоя), Храм Ночи, не смотря на все свое властолюбие, порицал любые усобицы, а на защиту мира между подданными Ночной Богини заступил мрачный орден Ночных Кошмаров. Это было время восстановления, когда ночные пони и потрепанные северные грифоны могли спокойно растить жеребят и птенцов, отстраивать разрушенное и выкинуть наконец из сердец страх.
В немалой степени, как это ни цинично звучит, восстановлению владений мохноухих пони поспособствовала та самая Драконья война, терзавшая в это время несчастных их недавних противников. Вызванное ею катастрофическое сокращение торговли южан с земнопони до небес взвинтило цены на товары горцев среди бескрылых поняшек. Так что полившиеся рекою биты равнинниц сильно упростили жизнь «мышекрылам».
Помимо общих слов стоит упомянуть ряд интересных событий, произошедших в это же время в землях ночных пони.

1) Где-то в период с 2665 по 2655 годы до Э.Г., точная дата неизвестна (вернее, скрывается), был основан орден Ночных Кошмаров, провозгласивших себя проводниками воли Ночной Богини.
В противоречие распространенному мнению, данная организация не имела ни какого отношения к Храму Ночи, но была сформирована ветеранами Сильвершейд, разочаровавшимися в алчных и властолюбивых священниках, как противовес ему. Злые на Храм за поражение в Четвертой кампании «Отвоевания» и предательство заветов Ночной Богини, часть мышекрылых солдат Подлунного Легиона объявила о том, что отныне у них нет доверия жрецам. А потому теперь они сами будут говорить с божеством и следить за тем, чтобы священнослужители больше не пытались прикрывать именем Владычицы Ночи свои темные делишки.
Орден, сразу же после своего основания испытавший гонения со стороны официального культа, формировался по типу воинского братства и был глубоко законспирирован — попасть в организацию можно было только по приглашению одного из ее высокопоставленных членов, причем неофиту приходилось отказываться от всей своей прошлой жизни и приносить клятвы верности Ночной Богине. Первоначально организацию возглавлял лучший из бойцов, которому доверяли остальные члены братства, так называемый проконсул (консулом ордена считалась Ночная Кобылица лично). Но в целом власть в ордене была децентрализована, и каждой группой Ночных Кошмаров управлял наиболее опытный и хитрый из ее членов — ликтор. Далее, по мере того, как акцент интересов братства смещался с простого «не попасть в копыта к служителям Храма Ночи» на «начать следовать заявленным при основании ордена целям», система управления изменилась, став более централизованной и эффективной. Что касается источников финансирования организации, то, к сожалению, они не совсем понятны, но принимать деньги от любых сторонних лиц Ночным Кошмарам строго запрещалось уставом братства. По всей видимости, орден существовал на взносы своих членов.
В 2649 году до Э.Г. произошла перестройка управленческой системы братства, и появился первый Цензор ордена. Теперь ликторы лишились существенной части своей власти и стали простыми координаторами для отдельных ячеек организации и этакой гвардией, на плечи которой ложилось исправлять серьезные ошибки, допущенные их более низкоранговыми «братьями» и «сестрами». Основные властные полномочия внутри братства сосредоточились у диумвирата из Цензора и Проконсула. Цензор отвечал за политический курс ордена и его финансовое обеспечение, а так же был главой разведки братства. Проконсул занимался боевой подготовкой членов ордена и планированием операций. Отправление богослужений и кадровая политика организации не были отданы ни кому из этого диумверата в отдельности, так что эти вопросы они могли решать только сообща. Подобный шаг был обусловлен тем, что Ночные Кошмары попросту боялись превращения своей организации в подобие Храма Ночи, где небольшая кучка высших жрецов могла нагло врать нижестоящему клиру и пастве, выдавая свои решения за волю Ночной Богини.
В этом же году среди Ночных Кошмаров объявилась некая безымянная пернатая пони из «странных фестралов», заявлявший о том, что лично Ночная Богиня взяла ее в ученицы и теперь передает через нее свою волю. Эта безымянная, получившая прозвище Глас, неофициально вошла в руководящую верхушку братства и всерьез влияла на политику организации.
С вхождением в орден Гласа совпадает начало использования Ночными Кошмарами очень специфической магии: зачарованных талисманов, позволяющих оперативникам ордена наблюдать за сновидениями других эквестрийцев и в определенной степени изменять их, и одежды (преимущественно, плащей) из зачарованной же ткани, при плохом освещении размывающие очертания надевшего их, делая его малозаметным. Сами ночные Кошмары считали, что знаниями об изготовлении и использовании подобных волшебных артефактов с ними поделилось их божество, передав через свою ученицу, Глас. Хотя это выглядит довольно необычно для стороннего наблюдателя, но следует отметить, что члены ордена начали первыми из всего крылатого племени широко практиковать магию, при том совершенно не имея каких-либо предпосылок для этого.
Этими сведениями историки обязаны одному из самых ярых врагов ордена: весьма подробно деятельность низшего звена организации и общие для всех членов братства религиозные практики подробно описал в своих письмах к Храму Ночи бывший Ночной Кошмар Вайткроу. Данный персонаж, считавший деятельность Ночных Кошмаров противоречащей поняшности, бесследно исчез в 2647 году до Э.Г., предположительно, будучи убит бывшими соратниками.

В 2648 году до Э.Г. организация осуществила свою первую крупную операцию — Ночными Кошмарами был демонстративно убит глава Храма Ночи, попытавшийся выдать решение конклава жрецов за откровение богини.
Наглое убийство всколыхнуло все общество северных предгорий, заставив пони и грифонов заговорить об ордене самозваных стражей доброго имени Ночной Богини, прославившихся как «ночные демоны» или «ночные убийцы». Совершенно же непонячья жестокость, подлость и использование магии породили среди крылатых веру в то, что неизвестные убийцы отнюдь не простые смертные, а, возможно, и правда, слуги самого божества Ночи, что сильно уменьшило авторитет жрецов в глазах предгорных жителей и придало некоторый мрачный ареол покровительнице фестралов. При этом Храм Ночи яростно отрицал само существование Ночных Кошмаров, но более попыток наглого подлога не предпринимал.
О дальнейших столь же масштабных операциях ордена в этот исторический период достоверных сведений нет. Но с Ночными Кошмарами начали считаться, прислушиваясь к их мнению, которое они изъявляли, подбрасывая помеченные знаком организации письма. Впрочем, «ночные демоны» в племенную политику лезли нечасто, предпочитая концентрировать свое внимание на контроле за деятельностью Храма Ночи. Помимо этого имеются некоторые косвенные данные, указывающие на активность ордена в южных предгорьях Грифоньих гор в самый разгар Драконьей войны и на территории Треснувших земель.

2) В это же время окончательно завершилась консолидация саррозийских племен в мощный племенной союз, с чем крылатой братии отныне приходилось мириться. Объединенные одной кровью и общей верой в Ночную Кобылицу мохноухие жители лесистых холмов на северо-западе Грифоньих гор более не собирались терпеть налеты своих относительно чистокровых соседей, теперь оказывая им отпор везде, где только могли поспеть мышекрылые защитники Саррозии. Ослабленным Беззаконным временем и заинтересованным в продолжении и расширении торговли с саррозийцами, фестралы и грифоны северных предгорий были вынуждены прекратить налеты на жительниц холмов и установить с ними официальные дипломатические отношения. С этого времени ведут свое начало тесные культурные связи Саррозии и Подлунного королевства, а так же не прекращавшееся вплоть до их роспуска лично Луной соперничество Храмов Ночи саррозийского и старспайерского обрядов.
Вот что об этом говорят летописи мышекрылых пегасов, датируемые 2620 годом до Э.Г.:
«Земля же на севере, Саррозией зовущаяся, больше дань платить детям Ночи не желает. На все попытки вразумить земледавок, племена сии войска из мышекрылых грязнокровок высылают, что многим нашим бойцам жизни стоило. Дабы не лить кровь понапрасну, решено было на сходе северных земель вожаками и первыми охотниками войны с саррозийцами прекратить, а торговлю начать. Храм Ночи назвал сие решение добрым, ибо печалят Ночную Богиню напрасные смертями детей Ее.
…
Как рассказала скромной писарю сего проповедница Храма Хертвойс, живут саррозийцы странно: бескрылые среди них считаются выше крылатых, воинскую доблесть эти пони ставят ниже, нежели ремесленное искусство, а чистота крови для них лишь пустой звук. Понии сии очень промеж собою дружны, отличая друг друга по кисточкам на ушах и темным шкуркам. Много среди них грязнокровых фестралов, которые своего низкого происхождения ни сколько не стыдятся, но гордятся им, буд-то это что-то достойное. Бескрылые же им покровительствуют, называя младшими сестрами и братьями, а чистокровных детей Ночи презирают, именуя нас дикарями и кичась своим ремесленным мастерством и богатыми урожаями.
Молятся саррозийцы, как и мы, Богине Ночи, называя ее Ночной Кобылицей. Но делают это неправильно: не отдают они предпочтения ни Ночи, как Ее дети, ни Дню, как пернатые пегасы, но говорят, что почитают обоих в равной мере. Есть у них и свой Храм во славу Ее, но возглавляют его наивные единорожки, которым, из-за бескрылой природы их, не понять Ночи во всей красе. Хертвойс пыталась разъяснить их первосвященницам глупость сего, но те лишь высмеяли собеседницу пишущей, сказав, что тому, кто ни когда не подставлял рога под свет звезд, не понять Ночь. Жеребячья наивность местных жриц настолько поразила ее, что больше Хертвойс не пыталась наставить служительниц местного Храма на путь истинный, рассудив, что Ночная Богиня не будет строга к этим большим жеребятам и простит им их детскую глупость.»

3) К этому же историческому периоду относятся и первые упоминания о Старспайре. Согласно летописям звездочетов Храма Ночи, в 2545 году до Э.Г. было обнаружено астрономическое явление, получившее название «ожерелья Ночной Богини». Годом позже священник-звездочет Стардом выдвинул предположение о том, что на самом деле «ожерелье Ночной Богини» это не группа звезд, как предполагалось ранее, а скопление непонятным образом висящих в воздухе кусков суши. Его предположение было подтверждено изысканиями жрицы Пайос Майнд, объявившей эти летающие острова домом Ночной Богини и назвавшей их Старспайр. Подобное заявление пробудило нешуточный интерес среди всех жителей северных предгорий Грифоньих гор, породив целое направление в их религиозной жизни, направленное на то, чтобы добраться до жилища самой Повелительницы Ночи.

4) С 2550 по 2534 годы до Э.Г. Храмом Ночи предпринимались активные попытки расширить свое влияние на прародину пегасов и грифонов. Правда, на ледяных пиках Грифоньих гор варварские племена крылатых встречали проповедников с предгорий весьма недружественно, часто выставляя на границах своих владений их насаженные на колья головы.
Нельзя сказать, чтобы эта миссионерская деятельность была особо успешна, но Храму Ночи таки удалось захватить небольшой плацдарм в виде приобщения к вере в Ночную Богиню трех пегасогрифоньих племен на северной границе горных пиков. Правда, все возрастающие потери среди миссионеров заставили священников в 2534 году до Э.Г. свернуть дальнейшую экспансию и провести основательный мозговой штурм. Результатом которого стало то, что к жрецам Ночной Богини пришло понимание причин их неудач: подавляющее большинство горцев отнюдь не разделяло естественную для жителей предгорий идею о том, что пегас и грифон — одно и то же, но в чуть разной «упаковке». Наоборот, горцы считали представителей другого крылатого вида злейшими врагами для себя, уничтожая их везде, где только могли найти. Само собой, доктрину Храма Ночи, которая даже не предполагала этого разделения, жители горных пиков принять добровольно не могли. Их можно было только заставить это сделать силой. А сил-то у Храма Ночи и не было — жителям Подлунного королевства в это время было еще чем заняться, кроме того, чтобы ввязываться в сомнительные авантюры жрецов. Так что служителям Ночной Богини дело обращения горцев в «истинную веру» пришлось отложить в долгий ящик, удовлетворившись лишь осторожными проповедями с территории недавно присоединившихся к храмовой пастве племен.

Побережья морей Безрогих и Травульви

Что касается восточной части континента Понячий, то в этот исторический период ее жители занимались отнюдь не только колонизацией страны бизонов. В это время продолжалось освоение Окраинных островов и полуострова Апельсиновый, а так же набирала все большие обороты торговля между Поньгородом и восточными землями зебр, поспевая за потребностями растущего понинаселения. Не утихали и торговые войны между полосатыми и бесполосыми партнерами-конкурентами, на которых наживались бесшабашные пиратки Окраинных островов. В общем, жизнь безрогих пони шла своим чередом. Но и в этой, казалось бы, логичной и предсказуемой истории было несколько необычных моментов, которые следует отметить отдельно:

1) Вызванная Драконьей войной нехватка руд и прочих горных товаров заставила Поньгород искать их иные источники. Основным из таковых стали поставки из земель бизонов, но произошло это не сразу. А потому шанс получила совершенно безумная идея одного весьма странного земнопонячьего рода.
Семья Пай всегда слыла среди земнопони окончательно дискорднутой (да, впрочем, Дух Дисгармонии и не скрывает своих тесных связей с нею, не уточняя, правда, степень этой близости), так что безрогие пони ни когда не удивлялись ни неспособностью этих лошадок долго сидеть на одном месте (представителей этой семьи можно найти среди всех понитипов практически по всей Эквестрии), ни их непостоянством (одни Пай могут быть мрачными типами, практически лишенными «внутреннего огня», тогда как из других жизнерадостность настолько бьет ключом, что бывает их приходится связывать, дабы избежать конфузов). И уж тем более ни кто из знающих их хорошо не ждет того, что Пай оставят свои сумасбродства.
Одним из таковых стало то, что некая Черри Пай пообещала своей подруге бриллиантовые серьги к ее первой жеребости. Правда, алмазов, как и прочих драгоценных камней, в те времена было на равнинах земнопони днем с огнем не сыскать — торговля с пернатым племенем практически умерла. Но вишневого цвета понька с топорщившейся во все стороны гривой унывать не стала, а отправилась в Поньгород. Не найдя же нужного и там, «болтливое бедствие» под недоумевающие взгляды остальных пони нагрузила свои седельные сумки обычными булыжниками и удалилась в глубь Вечносвободного леса.
Спустя полгода Черри Пай целой и невредимой вернулась в Поньгород, принеся с собой заветные алмазы и немного других драгоценных камней и руд. На расспросы недоумевающих поньгородцев странная поняшка отвечала, что вырастила драгоценности во взятых из города булыжниках. В подобную чушь, конечно же, ни кто не верил, что очень обижало гиперактивную поньку. Так что Черри решила показать недоверчивым лошадкам, как это делается, отправившись в лес с теми немногими скептиками, кто отважился пойти с этой странной сумасбродкой.
Дойдя до тех мест, где уже чувствовалось дыхание неорганизованной магии, искажавшей и живых существ, и ландшафт, вишневая поняшка остановилась и начала выкладывать прихваченные с собой камни на землю. После чего разбила лагерь и начала ждать, каждый день переворачивая и перекатывая с места на место свои булыжники. Пошедшие с нею пони сначала смеялись над Черри, с большой неохотой помогая ей там, где даже земнопони шкуркой чувствовали бурлящие потоки крови мироздания. Но спустя две недели Пай расколола один из камней, внутри которого оказалась крохотная железная жила, которой в нем просто не могло быть. Еще через неделю вишневая пони решила, что «пора собирать урожай»: перед поньгородцами раскрылись оставшиеся булыжники, каждый из которых хранил в себе какой-нибудь ценный минерал. Больше желания смеяться над странной кобылкой у земнопони не было — безрогие поняши потребовали научить их искусству возделывать камни.
Очень стесненная во времени Черри с неохотой согласилась, рассказав и вкратце показав то, как следует выбирать места для каменных ферм, как следует ухаживать за камнями и как уберечься от всеизменяющего влияния неорганизованной магии. В благодарность за науку поньгородцы отвезли вишневую обратно домой на лодье. Правда, та лишь каким-то неизвестным чудом смогла выполнить данное подруге обещание, в последний момент успев к разрешившейся от бремени кобылке.
Так что, как гласят летописи Поньгорода, с этого времени во владениях Республики начали выращивать руды металлов и прочие полезные минералы в бесполезных ранее кусках камня. Выходило у поньгородских пони это не так резво, как у Черри, но снимать «урожай» дважды в год у лошадок получалось стабильно. Собственно, первая крупная каменная ферма во владениях Поньгорода появилась уже в 2607 году до Э.Г., и дальше их число только увеличивалось, даже не смотря на начавшиеся гораздо позже обильные поставки минералов из северных земель.

2) Другим немаловажным изменением в жизни пони этих мест стало существенное совершенствование корабля. Теперь четвероногие кораблестроители набивали корпус на внутренний каркас, борта судов стали куда выше и круто загибались вверх, рулевое весло было частично вытеснено хитрым рулевым механизмом, соединенным со штурвалом на верхней палубе, которая наконец окончательно оформилась, будучи полностью отделена от трюма. Ну а на равнинах полосатых к этим новшествам еще и присоединилась «ковенная древесина» — сложный материал, получаемый ковенами алхимиков путем пропитывания различными составами многослойного полотна, призванный хоть отчасти заменить столь дефицитный в землях двутонных лошадок строевой лес. Все это существенно повысило мореходность кораблей региона, позволив пони проложить новые, куда более короткие, торговые маршруты. Правда, прогрессом в движетелях эта революция в кораблестроении не сопровождалась, что пока не позволило эквестрийским лошадкам выйти в океан.

События на континенте Зеленый

В то время, когда на равнинах единорогов рушилось здание Республики Эр, чтобы на его обломках был возведен дворец Империи, на Зеленом континенте завершала свою историю Война непонимания. Встретившиеся на берегах реки Одиноко зебры и химеры начинали осознавать то, что учиненное ими кровопролитие суть чудовищная ошибка. Полосатые пони опускали оружие, а их хищные родичи отказывались считать двутонных лошадок добычей. К 2540 году до Э.Г. мир окончательно установился в этих землях.
Но с прекращением военных действий возврата к status quo не произошло — два встретившихся народа взаимно влияли друг на друга, изменяя привычный уклад жизни. И хотя между племенами полосатых и зубастых лошадок все еще хватало недоверия, но процесс был уже необратим, и началось сближение зебр и химер. Каковы же были эти изменения, заставившие два племени постепенно заменять вооруженный до зубов нейтралитет на искреннею дружбу и взаимопомощь?

1) Химеры наконец-то избавились от своего извечного ужаса — перспективы остаться без достаточного источника столь необходимого им животного белка. Уже давно прирученные зебрами куры стали настоящей благодатью для зубастых лошадок, быстро научившихся разводить эту неприхотливую птицу. Ну, и заодно у их дальних полосатых родственниц появилась новая тема для ночных кошмаров — то, что химеры едят не только куриные яйца, но и самих птиц, совершенно не хотело сколько-либо пристойно укладываться в головах зебр.

2) За ненадобностью был упразднен институт загонщиков. Как метко заметил кое-кто из историков: «Глупая птица смогла сделать то, что было не под силу поколениям мудрецов».

3) Зебры, ранее бывшие жителями равнин, так же многому научились у своих новых соседей. Химерий опыт хозяйствования в джунглях оказался отнюдь не бесполезен для полосатых пони, а потому активно использовался ими.

4) Благодаря близости верований и необходимости тесного хозяйственного сотрудничества, зебры и химеры начали очень сильно влиять на культуру и социальные взаимоотношения друг друга, перестраивая их.
Драконовская строгость химерьих обычаев оказалась смягчена полосатыми поняшками, что сделало жизнь зубастых лошадок гораздо легче и веселее (особенно это было заметно в табунах жеребцов, которые не утеряли своей железной дисциплины, но избавились от целого вороха давно потерявших смысл ограничений). Более того, хозяйственная специализация полов отошла от слепого следования религиозных догматам и стала проводиться в согласии со здравым смыслом. Такие же перестройки претерпел и принцип управления общественными делами: показавшее себя не лучшим образом разделение на «кобыльи» и «жеребцовые» дела было отодвинуто в сторону, а большинство решений стали приниматься обоими полами сообща. При этом, как это ни глупо звучит, религиозные взгляды химер совершенно не изменились, по-прежнему деля весь мир на мужское и женское начало. Чему продолжала соответствовать и семья «собакопони», по-прежнему разделенная на кобыльи и жеребцовые табуны, правда уже не так наглухо отгороженные друг от друга.
Помимо этого «собакопони» переняли у полосатых и институт ковенов, потихоньку учась у своих травоядных соседей колдовству, которое ранее химерам известно не было. Впрочем, и двутонных травникам, знахаркам и алхимикам понадобились знания зубастых поняшек, самостоятельно достигших в этих областях не меньших успехов, чем пугливые «полосатые шкурки».
Не остались в стороне от социальных перестроек и зебры. Насмотревшись на самоотверженно помогавших зубастым кобылкам жеребцов-химер и сравнив их со своими обормотами, полосатые поняшки всерьез занялись сильным полом. Древняя практика изгнания взрослых жеребцов из семьи была прекращена. Вместо этого кобылы начали заранее, еще до совершеннолетия своих сыновей, договариваться с другими семьями о браке своего мужского потомства и их дочерей. При этом, беря пример все с тех же химер, зебры начали учитывать родство по мужской линии при заключении этих договоренностей. Подобный подход к семейным делам под корень подрубил все ранее существовавшие институты сильного пола полосатых, но зато сильно облегчил им хозяйствование (из здоровяка-жеребца работник на полях получше будет, чем из почти в два раза меньшей поняшки), упорядочил интимную жизнь двутонных кобылок и изрядно поспособствовал укреплению связей между разными родами зебр.

5) Примирение зебр и химер и их сближение на почве взаимовыгодных хозяйственных отношений и большой сходности религиозных взглядов привели к тому, что эти два народа начали проявлять интерес друг к другу и в, хм, интимной сфере. Все таки, не надо забывать, что это были общества варварок-земледелиц, где вокруг вопросов продолжения рода было выстроено солидное здание верований, религиозных практик и простой шкурной заинтересованности тяжело вкалывающих поняшек. Ну а где имеет место быть соединение двоих, там неизбежно появляется и третий)
Союз химеры и полосатой пони был вполне плодотворен, завершаясь рождением гибрида. Полукровка выглядел как химера с понячьими гривой, хвостом и кьютимаркой (наличием которой сами зубастые лошадки похвастаться не могут) и наследовал все лучшие черты обоих родителей, что на голову возвышало его над чистокровными сверстниками. Но, увы зеброхимеры были совершенно бесплодны. Подобное необычное для сознания варварок сочетание свойств гибридов привело к тому, что оно стало считаться признаком прощения и наказанием для обоих народов со стороны Молестии за Войну непонимания. Как это понимали маленькие лошадки, богиня показывала смертным то, какое благо она готовила для их детей, но отказывала им в нем, забирая «плодородие» полукровок в наказание за глупость и кровожадность родителей, устроивших ни чем не обоснованную свару. В связи с подобными верованиями зеброхимеры получили свое название: «дети примирения» или «жеребята Молестии».
Впрочем, легенды легендами, а число гибридов в семьях обоих народов было весьма велико: нередко молодым кобылкам кружила голову Любовь, толкая на необдуманные поступки, но куда как чаще расчетливые вожачки принуждали своих родственниц отдаваться жеребцам иного вида. Зачем это делалось? Неужели властные поньки вдруг массово начали желать зла своим родственницам? Конечно же, нет. Вожачки табунов, как и сотни лет назад, продолжали изображать из себя маленьких рыжих грызунов в несложном механизме, старясь обеспечить своему табуну процветание, а родственницам — счастье (ну, как они его понимали). Что есть счастье для поняшки-земледелицы? — хороший урожай, крепкая семья и стайка ее жеребят, помогающих матери. Ну а «жеребята Молестии» были наилучшим подспорьем в любом деле: сильные, ловкие и сообразительные гибриды ощутимо перегоняли большинство своих сверстников во всем, за что бы ни брались. Ну а то, что от полукровки не стоит ждать внуков… ну так одна-то такая жеребость это не страшно — Молестия же не единый раз кобылке забеременеть позволяет, так что молодая мать поймет и простит желающую ей только блага властную родственницу… когда-нибудь… наверное…
В общем, как среди зебр, так и среди химер развелась тьма тьмущая гибридов, которых теперь надо было как-то включить в существующее общество.
Так как оба народа все еще находились на варварской ступени развития, выделения «детей примирения» в отдельный социальный институт не произошло, и они оставались со своими семьями, считаясь полноправными их членами, только бесперспективными в плане продолжения рода. Зебры оставляли гибридов в семье рождения, а химеры распределяли полупони между разными семьями: кобылки оставались в табунах кобылок, а жеребцы отправлялись к жеребцам («жеребята Молестии» стерильны, а не бессильны).
Что касается отношения остальных лошадок к гибридам, то оно было весьма противоречивым: «детей примирения» и уважали за их таланты и приносимую семье пользу, им и по-черному завидовали за это же, их и презирали за бесплодность, их же и жалели за то, что судьба лишила их счастья иметь потомство. Кстати, довольно интересно то, что химеры, зацикленные на философии женского и мужского начал, довольно легко приняли и дефект своих детей-полукровок, не став выдумывать какие-то новые сущности и просто считая их жеребцами и кобылками, которым не повезло, и их понячьи странности, позаимствовав у зебр обычаи, связанные с кьютимарками.
В хозяйственной жизни местных племен «жеребята Молестии» играли важную роль (собственно, иначе бы они не стали столь массовым явлением): сильные, ловкие, выносливые и сообразительные полукровки отлично справлялись с любой работой, какую бы им ни поручили. К тому же гибриды позволили зебрам «заткнуть дыру» в вооруженных силах, которая образовалась после того, как полосатые кобылы всерьез взялись за своих кавалеров.
Впрочем, на демографию местных поняшек повсеместное распространение практики межвидового скрещивания повлияло самым отрицательным образом — прирост понинаселения (как полосатого, так и зубастого) по берегам реки Одиноко ощутимо замедлился.

6) В это же время химеры приобщились к идее оружия. Относительно простые в освоении топоры, клевцы и чеканы полосатых позволили химеркам-кобылкам самостоятельно защищать себя, что в условиях раздробленного на множество племен варварского общества было довольно актуально. Жеребцы же «собакопони» остались при своих старых техниках боя естественным оружием, от которых в джунглях было куда больше толку, чем от зебрского железа. Но и они смогли приобрести кое-что новенькое — зубастым лошадкам приглянулись духовые трубки зебр, почти бесшумно метавшие отравленные стрелки.

7) Что интересно, тесный контакт между двумя четвероногими народами изменил подход к военному делу и у зебр. Частые вооруженные столкновения (прекращение Войны непонимания отнюдь не означало, что горячие головы с обеих сторон откажутся от идеи время от времени пограбить соседей) с химерами заставили полосатых лошадок задуматься о способах защитить себя без оружия. Хотя зебры, как и прочие пони, трусоваты и откровенно боятся химерьих зубов, но не ложиться же просто на землю, давая хищным бандюганам обобрать себя или, наоборот, не отказываться же от удачно подвернувшейся добычи только потому, что у химерок оружие всегда во рту, а ты свое по дурости в лагере оставил?
Первыми брать уроки боя без оружия у химер стали «жеребята Молестии», мало отличающиеся от своих зубастых родичей строением. Довольно быстро их успехи привлекли внимание чистокровных зебр, которым так же хотелось чувствовать себя поувереннее даже без железяки в зубах, так мешавшей говорить. Конечно, химерьи техники, в большинстве своем рассчитанные на укус, плохо подходили для не могущих похвастаться острыми зубами пони. Но полосатые отступать не собирались, со временем частично приспособив их под себя, частично создав «с ноля» собственные.
Так в историю Эквестрии вошли ныне широко знаменитые зебрские искусства боя без оружия.

8) Пересмотр полосатыми кобылками места жеребцов в обществе уничтожил все институты сильного пола, что лишило двутонных поняшек привычной защиты — без пополнения из табунов «беззаконные» и «вольные хвосты» попросту исчезли. Теперь полосатым кобылкам пришлось защищать себя самим.
Основой армии местных зебр стало всеплеменное ополчение, отчасти вобравшее в себя опыт химер: внутри табунов двутонных варварок появились небольшие товарищества полупрофессиональных бойцов, которыми становились жеребцы и «дети примирения». Здоровяков-зебров не использовать в качестве защитников было бы глупо, да и традиция, как-никак. Что же касается зеброхимер, то потомства они все равно иметь не могли (хотя и очень этого хотели), а потому тратили на воспитание нового поколения (во многом общее среди зебр тех мест дело) относительно мало времени. Так почему бы излишний, с точки зрения вожачек, досуг гибридов не потратить на военную подготовку? Тем более, что полукровки были ощутимо сильнее и ловчее своих родителей и, что даже важнее, не страдали обычной для пони трусоватостью.

Переселение драконов

В результате развязанной Сладкоголосым Драконьей войны множество чешуйчатых монстров оказалось вынужденно покинуть Грифоньи горы. Огнедышащие беженцы направились по трем направлениям: на юг в Треснувшие земли, на юго-восток в горы Зеленого континента и на север к горам будущего Королевства Эквестрия и Кристальному поясу.
Те драконы, что обосновались в неприветливых Треснувших землях, продолжили вести свой прежний образ жизни, с учетом, правда, того, что отныне когтистым гигантам приходилось на самом деле защищать и помогать своим «мелкопузым» данникам — уж слишком сурова была эта земля в те времена. Со временем крылатые ящеры Треснувших земель прослыли как самые злобные, мелочные и жадные драконы в Эквестрии (недостаток драгоценностей не располагает огнедышащих к благодушию). Но «сыти» под их крылом жилось очень свободно — чешуйчатые владыки этих мест не смели ссориться с полуголодными, но крайне дерзкими пернатыми, от которых тут полностью зависело право огнедышащего гиганта на угодья. И это отнюдь не пустые слова: бесшабашным пегасам и грифонам Треснувших земель мало что было терять в этой неприветливой стране, а уж за собственные шкуры небесное племя ни когда не дрожало. Так что дракон, посмевший обижать их бескрылых родственниц или самих крылатых, рисковал в один прекрасный день увидеть у своего логова молодого претендента и стаю «перьевых пугал» нагло лыбящихся своему бывшему (уже) хозяину и недвусмысленно демонстрирующих обнаженное оружие.
Вторая группа беженцев отнюдь не сразу направилась на Зеленый континент. Первоначально многие драконы пытались обосноваться на богатых пугливой «сытью» равнинах зебр. Но, несмотря на большое число беспомощных перед чешуйчатыми разбойниками полосатых пони, владыки эквестрийских небес не смогли закрепиться в этой стране — равнины Юга были откровенно бедны драгоценными камнями и металлами, что делало их категорически непригодными для проживания драконов. Так что чешуйчатые монстры двинулись южнее, в итоге достигнув горных кряжей Зеленого континента. Где и осели, запугав и заставив платить дань живущий тут народ лам.
Полетевшие же на север ящеры были вынуждены огибать не затронутую войною часть Грифоньих гор через равнины земнопони и единорогов. Первые избавились от чешуйчатых захватчиков обманом, представив свои земли смертельно опасными для огнедышащего племени: бескрылые лошадки умудрились убедить драконов в том, что звездные звери, которых они специально для этого выманили из Вечносвободных лесов, — обыденная фауна их земель. Единороги так же смог отвадить небесных разбойников от своих владений, в чем им очень помогла магия и одна безродная волшебница по имени Сол, смогшая вдохновить рогатых магесс на противостояние невиданным чудищам. Так что драконам, всюду получившим «от ворот», пришлось продолжить свой полет на север, закончившийся в горах будущего Королевства Эквестрия, которые они и обжили. Впрочем, немалая часть драконов на этом не остановилась, отправившись еще севернее. В итоге эта группа заселила богатые минералами и магией (о чем, конечно же, чешуйчатые не знали) Кристальный пояс. В дальнейшем между драконами Кристального пояса и южнее расположенных гор установились достаточно прочные связи, которые поддерживаются по сей день (в частности, регулярная Великая драконья миграция — одна из этих связующих ниточек).

Победа волшебниц картохских племен над драконами

Одним из самых выдающихся свершений карохских магесс, в воспоминаниях о котором они находили утешение и после того, как Эквины силой подчинили южные племена Эр, была победа над драконами. Это, без сомнения заслуживающее внимание, событие тесно связано с именем волшебницы-изгнанницы Сол.
В отличии от равнин земнопони, земли единорогов не испытывали серьезных неудобств от начавшейся на юге Грифоньих гор Драконьей войны. Западные пернатые, возглавленные родом Хуррикейн, успешно сдерживали распоясавшуюся драконью молодь, не давая огнедышащим монстрам разорить свои земли. Соответственно, поставки минералов на равнины единорогов серьезно во время Охоты Сладкоголосого не страдали, став лишь несколько дороже для рогатых пони. Ну а потому единорожки не придавали большого значения той тяжелой борьбе, что вели на своей восточной границе пегасы и грифоны. А зря.
Все изменилось в 2584 году до Э.Г. — сначала в землях картохских племен объявилась безродная волшебница по имени Сол, предупреждавшая сородичей о надвигающейся беде, а потом пожаловали и первые огнедышащие монстры, противопоставить которым разноцветным лошадкам было решительно нечего. На счастье единорожек (и не знающих об этом безобразии западных пернатых), редкий драконий авангард еще не оценил всю привлекательность владений рогатых пони, а потому лишь эпизодически грабил поняшек на своем пути в северные земли.
Но и этого было достаточно — к словам ранее высмеиваемой Сол начали прислушиваться. Белая единорожка с розовой гривой была приглашена главами семей магесс в Бульбингем на общеплеменное собрание волшебниц, где решался вопрос о дальнейших действиях картохских пони.
Многие на том совете склонялись к тому решению, что проблемы ни какой и нет — пролетела пара невиданных доселе ящеров? пограбила кого-то из рогатых? но ведь теперь-то эти оглоеды убрались на север! и слава ВБР за это. Но появление на совете волшебницы-изгнанницы расставило все по своим местам: Сол, многие годы проведшая среди пегасов, рассказала волшебницам о том, что на востоке, в горах пернатого племени, идет жестокая война, гонящая огнедышащих монстров с обжитых мест. Так что, как уверяла единорожек розовогривая, немногочисленные чешуйчатые налетчики это всего лишь первые вестники надвигающейся голодной и злой орды.
Картохские волшебницы от этих слов не на шутку перепугались — как защитить себя и своих подданных от крылатых монстров? Сол тут же предложила им выход: изгнанница знала как из обычных пони создать Убийц Драконов — безжалостных врагов всего огнедышащего племени, могущих преследовать чешуйчатых монстров во всех стихиях, что были доступны тем. Для этого Сол нужно было немногое: единорожки способные на ненависть (да, такие встречаются не так уж и часто, но все же...) и согласие магесс провести будущих Убийц через несложный волшебный ритуал посвящения.
Волшебницы пришли в ужас от предложения розовогривой: превратить других поняшек в живущих ненавистью монстров! обречь на смерть целое племя, хоть и опасных для пони, но живых и чувствующих созданий! Нет, изгнанница явно провела слишком много времени среди пернатых дикарей — может она еще и мясо ест?! Торговицы ведь рассказывают, что то ли пегасы, то ли грифоны (кто их там разберет?) плотью других существ не брезгуют.
Сол потупилась, сознавшись, что, да, как-то из любопытства пробовала мясо. Но она не чудовище! И предложила этот план волшебницам лишь потому, что боялась, что ее назовут мягкотелой, как это не раз бывало среди крылатых. И у нее есть другое, куда более близкое ее сердцу, решение: драконов можно напугать, заставив почувствовать то, что чувствуют их жертвы. Это потребует от волшебниц невероятного напряжения сил, но, как надеялась изгнанница, не отнимет ни единой жизни.
Новый план устраивал картохских магесс. А потому Сол было поручено организовать достойную встречу надвигающейся беде. Чем, собственно, розовогривая единорожка и занялась. Правда, быстро выяснилось то, что подготовленное ею заклинание настолько сложно и запутано, что управиться с ним может лишь сама безродная колдунья. Впрочем, хватало и других проблем: непонятно было когда и где ожидать драконов, а невероятная магическая мощь, требуемая чарами Сол, заставляла постоянно держать большое число магесс наготове. Так что побегать и помотать нервы себе и другим инициативной поньке пришлось немало.
Зимой этого же года, когда в горах стало особенно голодно, вторжение началось: десятки драконов появились в небе над землями рогатых пони. Но Сол каким-то чудом знала где и когда искать огнедышащих налетчиков, а потому не позволила им спалить ни единого селения маленьких лошадок.

Первой жертвой чар розовогривой стала молодая драконесса, вымогавшая с одной из семей магнаток драгоценности.
Тайно ото всех прибыв на место готовящегося преступления и организовав засаду, волшебницы Сол обрушили на драконницу шквал магии, тем до жидкого конфуза перепугав передававших чешуйчатой откуп понек. Впрочем, страдания, не знающих куда деть горящие от стыда мордочки и мокрые хвосты, кобылок были ни что, по сравнению с реакцией самой вымогательницы.
Когда магическое облако рассеялось, открыв перед взором драконессы «сыть», обнаглевшую настолько, что смеет нападать на дракона, она пискляво заревела, оповещая поняшек о том, что ее меню сегодня разнообразит жаренная понятина… и осеклась. Что-то случилось с ее голосом! Перепуганная драконница заткнула рот копытами. Копыта? Копыта!!! Огнедышащая заверещала на ультразвуке, и, подпрыгнув, попыталась скрыться с этого дискорднутого места. Но верный доселе воздух расступился под нею, и драконесса больно грохнулась на живот. Кажется, эти гадкие рогатые «травяные мешки» сделала что-то очень нехорошее с ее крыльями — чешуйчатая скосила глаза назад, но вместо огромных перепончатых полотнищ увидела лишь пустоту. Молодую драконницу от страха забила мелкая дрожь. А чему-то смеющиеся «зубочистки» начали подходить к бескрылой вымогательнице, становясь все больше и больше… Да они же были Дикорд знает какими гигантскими! Драконесса сжалась в комок и закрыла глаза передними ногами, ожидая жестокой расправы со стороны «сыти».
Волшебницы же просто подошли к своей жертве и, пересмеиваясь между собой, подхватили телекинезом новую для Эквестрии единорожку.

Подобное происходило еще как минимум два десятка раз, до смерти пугая незатронутых волшбой драконов, которые теперь уже не могли перебороть в себе страх перед той дискордовщиной, что творилась с их сородичами на этих проклятых равнинах. А потому более не смели даже думать о том, чтобы маленечко пограбить «начинку для колбасы».
Успех предприятия Сол и продемонстрированное ею магическое могущество сделали розовогривую единорожку желанным призом для семей картохских магесс, начавших наперебой предлагать безродной стать им названной родственницей. Напористость волшебниц заставляла поняшку нервничать, отнекиваться и тянуть время — розовогривая, по всей видимости, намеревалась сбежать от чрезмерно настойчивых единорожек сразу же, как ее часть дела будет окончательно выполнена. Впрочем, позориться подобным образом ей не пришлось.
Когда драконье нашествие уже подошло к концу, в картохские земли явилась юная фестралка, разыскивающая свою сестру. Рогатые пони отнюдь не были рады этому дикому существу, похожему на помесь пегаса с фруктовой летучей мышью, но в поисках помогали: чем быстрее эта темно-синяя недопони найдет свою сестричку и уберется с нею обратно в горы — тем чище будет на единорожьих равнинах.
Каково же было удивление рогатых, когда мохноухая безрожка обратилась к Сол, назвав ее своею сестрой и потребовав срочной помощи в каких-то кровавых делах горных дикарей. Волшебницам сразу стало ясно, почему столь сильная чародейка была изгнана из семьи — сколь бы ни было велико ее могущество, но шанс рождения безрогого жеребенка был слишком высокой ценой для большинства семей магесс (далеко не все единорожки были столь же терпимы к крылатым, как Эквины). Картохские волшебницы с огромным сожалением оставили Сол в покое, за что та была им искренне благодарна. Спустя же чуть более недели после прилета фестралки розовогривая единорожка и ее темношкурая сестра удалились по направлению к Грифоньим горам.

Что касается превращенных огнедышащих, то все они стали общей собственностью бульбингемских магесс. На это у волшебниц имелось целых два резона. Во-первых, магессам очень любопытно было посмотреть на то, что собственно они с чешуйчатыми монстрами сделали? Ведь заклинание Сол ни кто из них так толком понять и не смог. И, во-вторых, свежеиспеченные пони не обладали ни малейшими социальными навыками и до икоты боялись сами себя, что превращало их освобождение в неизвестность делом чрезмерно жестоким для рогатых лошадок.
Как можно увидеть из записей в дневниках наблюдений, картохские магессы так и не смогли распутать заклинание розовогривой полукровки, а превращение драконов оказалось перманентным, не закончившись даже тогда, когда они отошли на Небесные Луга (вот там-то, наверное, переполоху было). При этом чары полубезрожки оказались настолько качественными, что бывшие огнедышащие даже оставили после себя приплод. Правда, почему-то поголовно пегасий, да еще и с выраженными признаками примеси драконьей крови: драконьими ушами и хвостом, когтистыми лапами вместо копыт на задних ногах и крупной чешуей на пузике.
С крылатых потомков драконов картохские магессы сразу же сняли рабские ошейники (вернее, они их на пегасиков и не надевали — чего над жеребятами издеваться?) — научного интереса для волшебниц в них не было, работы от крылатых особой не дождешься, да и единорожки хоть и были рабовладелицами, но не сволочами. Освобожденные драконохвостые пегасы осели в деревнях близ Бульбингема, подрабатывая где кто как мог и втихаря гоняя облака для магнаток (единорожья солидарность единорожьей солидарностью, но до чего же дорого магессы дерут за погодные чары!).
Потомство этих пони к четвертому поколению растеряло почти все следы того, кем раньше были их предки (впрочем, если приглядеться к старым единорожьим зарисовкам, то можно увидеть, что драконья природа во внешности этих пегасов все же продолжала проглядываться). Ну а к концу столетия им самим пришлось вкусить неволи — по приказу Глории Эквины легионеры-грифоны пинками (порою буквально) согнали в ее куцую армию всех пегасов, каких смогли найти. Само собой, что и внуки драконов загремели в те же крылатые эквитии, что и остальные пернатые жители Картохской провинции Эр. Для кое-кого из них это обернулось большим благом — от потомков драконов ведут свое начало немало славных военных династий.