"Поня: Военное дело" Глава 7-я: Равнины земнопони - Крылатые пришельцы (начало)
+27
ChaosCrash13в блоге Пони-писатели19 февраля 2014, 11:17
Оглавление и глоссарий
Доброго вам времени суток, мой дорогой читатель. Это опять я, местный графоманствующий параспрайт
. Если моя писанина все еще кому-то нужна, то приношу свои глубочайшие извинения за столь чудовищную задержку в написании этой, не очень качественно выполненной, статьи — кажется, я исписался. Надо будет оставить на время фанфик и заняться чем-то еще. Аналитикой, к примеру, огнестрелом там (благо материал к 4-му сезону поднакопился) или языком тела пони.
Под спойлером мои благодарности
— Огромное спасибо брони Gedzerath и Rj-PhoeniX за вдохновляющие похождения Скраппи и ее дочки (блин, я все-таки откопал эту демку! очень понравилось)).
— Мои благодарности брони Dilandu за идеи для арсенала.
— Если кто тыкнет меня носом в ошибки и излишне криво построенные предложения, тоже буду благодарен)
Ну что же, пора перейти к самому фанфику) Правда, перед прочтением я обязан вас предупредить: Я описываю не пони классического Mlp! Я описываю пони того среза созданного нашим воображением спектра миров Эквестрии, который куда ближе к Земле и где пони приходиться бороться за свое существование. Можно сказать, что этот срез близок по положению к ФЭ. Так что читать или не читать мой фанфик и как к прочитанному относиться вы должны решить для себя сами. И еще одно, о чем меня уже давно просили предупреждать: Земнопони этого среза не имеют монополию на сельское хозяйство! Ибо иначе я бы не смог писать свой фанфик)
Предыдущий исторический период поистине был порою процветания на равнинах земнопони: прилетевшие с Грифоньих гор пегасы, при всех их недостатках, подарили земледельцам богатые урожаи и уверенность в завтрашнем дне, в городах благодаря трудолюбию и смекалке земных поняшек стремительно развивались ремесла и науки, безрогие торговцы успешно вели дела с зебрами Юга и крылатой братией Грифоньих гор, не забывая и о единорогах, чьи земли лежали на западе. Войны же среди земнопони в это время были исключительно редки. Хотя лошадкам с авантюрной жилкой тоже было чем заняться: полуостров Апельсиновый ждал смелых поняшек, готовых самостоятельно ковать свое счастье, Поньгород расширял экспансию вглубь Пельменного Вечносвободного леса, ну и, конечно же, были Окраинные острова и торговый путь «из земнопони в единороги», где бардак ни когда не прекращался.
Но теперь этот «золотой век» начал клониться к закату — основания для будущих неспокойных времен на равнинах земнопони уже были заложены совсем в других землях. На юге Грифоньих гор свою жестокую охоту начал черный дракон Сладкоголосый. На равнинах единорогов, возглавляемая честолюбивыми сестрами Эквинами, громко заявила о своих правах Империя Эр, а эхо этого породило Закатное королевство и Империю Зебрика. Ну и, будто всего этого было мало, полосатый торговец и исследователь Тугрик открыл для земнопони земли бизонов.
Но обо всем по порядку.
В 2600 году до Э.Г. в западные земли земнопони явились первые вестники будущих бед, бывшие ободранными, исхудавшими и крайне перепуганными грифонами, пегасами и бесперыми пони.
Нельзя сказать чтобы это событие было чем-то неожиданным для бескрылых поняшек: начатая Сладкоголосым Драконья война стремительно разрушала экономику южных предгорий Грифоньих гор, что вылилось для обитателей равнин в резкое оскудение поставок руд, камня, ювелирных изделий, шерсти и прочих товаров пернатого племени. Более того, вместе с торговицами до равнин доходили все более и более невероятные слухи о творящихся в вотчине пернатых ужасах. А уж когда четвероногие барыги совсем отказались от походов в горы, опасаясь за сохранность собственных хвостов, земнопонькам стало окончательно ясно, что беженцев долго ждать не придется.
В противоречие сложившимся стереотипам, вскоре явившиеся на равнины пернатые не были ни жуткими кровожадными чудовищами, какими описывали небесное племя торговицы, ни воровато-подловатыми бездельниками, каковыми ежедневно видели их равнинных родичей земнопоньки. Покинувшие свой дом горцы были жалкими, перепуганными и на редкость несчастными существами, раздавленными не только страхом и тяготами изгнания, но и осознанием того, что трусливым бегством они сами себя лишили чести. Не пожалеть пришельцев мягкосердечные земнопоньки не могли.
Не смотря на укоренившееся среди земнопони негативное мнение об обладателях крыльев, земные лошадки с радушием встретили пернатых беженцев, дав им не просто возможность перевести дух, но разрешив им поселиться на своих землях и обеспечив работой. Экс-горцы совершенно не ожидали подобного приема. Так что теперь, согласно кодексу чести крылатого племени, они были обязаны принявшим их земнопони до конца собственного рода — те не только позволили им сохранить свои жизни, но и оставили небесному племени остатки его гордости, не заставив унижено просить о милосердии. А подобное для пернатых значит многое.
Позже на равнины пожаловали еще горные беглецы, которым так же было разрешено остаться. В итоге, весь юго-запад земель земнопони оказался заселен пернатыми и их бескрылыми родственниками.
Подобное массовое переселение с южных предгорий Грифоньих гор на восточные равнины несло в себе огромное число перемен в жизни земнопони, как положительных, так и не очень.
Во-первых, земнопони-земледельцы наконец-то решили проблему с дефицитом погодных пони: прибывшая уйма пегасов и грифонов быстро наполнила этот рынок рабочей силой, одновременно сильно сбив расценки вконец обнаглевших равнинных пегасов.
Во-вторых, приток большого числа предгорных ремесленников существенно поспособствовал развитию ремесел и искусств земных поняшек: бесценный опыт экс-горцев (в первую очередь грифонов и единорогов) в таких областях как кузнечество, ювелирное дело, скульптура и прочее был без остатка вобран, понят и приспособлен к делу равнинными ремесленницами.
В-третьих, увы и ах, раз земли земнопони приобретали новых пернатых жителей, то предгорья Грифоньих гор их теряли. А значит, поставки материалов с запада иссякли — поняшкам пришлось искать новые источники металлов и прочих традиционно горных товаров. В это время сильно усилились в экономическом плане северо-запад равнин земнопони, барыживший товарами из непострадавшей от Драконьей войны страны мышекрылых пегасов, и Поньгород, начавший завозить руды и прочие минералы из земель бизонов.
В-четвертых, вместе с пегасами-полукровками обязательств и семей «грязнокрылок» прибыл и тот богатый коктейль из крови всех понитипов, что тек в их жилах. И, хотя бывшие горцы не стремились заключать браки с приютившими их бескрылыми, но, тем не менее, он потихоньку начал перетекать в жилы земнопони.
В-пятых, увы, горцы притащили на равнины свои старые конфликты и жестокие обычаи. Конечно, пернатые не вмешивали в них бескрылых, с которыми теперь их связывали особые обязательства. Но мирным и мягким земнопонькам хватало и того, что у них под боком с пугающей регулярностью крылатые скручивали головы друг другу в дурацких дуэлях из-за каких-то непонятных бесперым лошадкам идеалов и оскорбленной гордости.
В-шестых, у равнинных пегасов сильно поубавилось наглости — вновь прибывшие крылатые и не думали считать их за равнинниц-земнопони. А трусость, подлость и пустое хвастовство, столь распространенные у коренных небесных лошадок, ни когда не пользовались у горцев чем-то большим, чем презрение. Так что, к великому неудовольствию земнопони, избиения местных пернатых пришлыми стало повседневной нормой, а иногда случались даже убийства или намеренное калечение равнинников. Сами же пегасы ни чем не могли ответить пришельцам: реальное столкновение с прямыми и жестокими «путями славных предков» настолько выбило их из колеи, что идея организованно сопротивляться чужакам (что было естественно для горного пернатого племени) даже не приходила им в головы.
В-седьмых, начались конфликты между местными и пришлыми бескрылыми пони, обусловленные разностью их культур. Впрочем, с течением времени они заглохли, а бескрылки смешались между собой: сказалась как массовая миграция коренных земнопони на освоение новых земель в Закатном королевстве и стране бизонов, так и смягчение нравов крылатых экс-горцев, постепенно начавших относиться к своим бесперым родственницам так же, как и к приютившим их земнопонькам.
Отношения между равнинными пегасами и пришлыми пернатыми
Одной из наиболее острых проблем, порожденной на равнинах земнопони приходом беженцев из предгорий Грифоньих гор, была проблема отношений между местными пегасами и вчерашними горцами.
Не секрет, что понятие чести среди пернатого племени всегда играло и до сих пор играет важнейшую роль, определяя отношение общества к каждому своему члену (исключение составляют лишь пегасы Королевства Эквестрия и крылатые саврасы или «кошмары», у которых оно было заменено понятием долга). И сейчас, в Эру Гармонии, оно нередко входит в противоречие со взглядами бескрылого племени, порождая немало проблем. Тогда же, в эпоху царствования Дискорда, непонимание между небесным народом и «земледавами» нередко выливалось в насилие, где сила, а потому и правда, зачастую оказывалась не на стороне последних. Так было во времена первой волны освоения страны земнопони небесным народом, породившей крылатую преступность и брезгливое отношение бескрылых лошадок к потомкам северных пегасов и фестралов.
Но вторая волна заселения равнин бескрылых детьми облаков шла в совершенно особых условиях: крылатые трусливо бежали от неминуемой смерти в сполохах драконьего огня. И земнопони не просто дали им приют на своих землях, а оградили от забвения и бесчестия. Спасенные от ужасов Драконьей войны пернатые южане были теперь на все будущие поколения обязаны бескрылым. Это создало совершенно особый общественный договор между земнопони и небесными жителями, обязавшимися отныне и впредь защищать «бескрылок». Это незаписанное соглашение нашло свое физическое воплощение в сословии «благодарных пернатых».
Отныне крылатое племя стало мечем и щитом земнопони, подчинив свой уклад выполнению заключенного договора.
Но на равнинах в это время еще имелась одна небольшая, но очень заметная группа, которая полностью выпадала из этого общественного договора — равнинные пегасы. Пернатые равнинники, будучи потомками первой волны крылатых переселенцев, земных поняшек презирали, ни каких клятв им не давали, а уж исполнять чужие тем более не собирались. Но ведь и «благодарные пернатые» своих равнинных родичей считать за земнопони отнюдь не намеривались. Уже подобных противоречий хватало для возникновения крупных неприятностей, но, как будто в насмешку, на них накладывалась высокая криминализованость общества равнинных пегасов, делавшая последних образцом порока в глазах недавно прилетевших пернатых.
Воровство и мошенничество, столь любимые равнинными пегасами, всегда были презираемы среди жителей Грифоньих гор, которые с пойманными за «трусливым промыслом» сородичами не церемонились, безэквинно калеча их. То же, что равнинники не только не стеснялись таких своих «подвигов», но гордились и всячески ими бравировали, жутко злило экс-горцев, которые принимали сомнительную славу равнинных родичей на свой счет. Отличной иллюстрацией для этого явления может служить то, что символом борьбы между «благодарными пернатыми» и равнинными пегасами стали замки на окна: экс-горцы жестоко гоняли равнинников до тех пор, пока земнопони не переставали запирать окна своих жилищ на ночь, и горе «сорокам», если после этого на ставнях хоть одного из домиков окрестных поняшек вновь появится замок!
Что касается разбоя, ранее популярного и среди самих горцев, то теперь он так же был источником нескончаемых ссор между пернатыми. Дело в том, что, получив в дар от земнопони свои жизни и остатки чести, экс-горцы изменили свое отношение к «забаве юнцов». Если раньше пернатых от грабежа мог отвратить только страх смерти (с пойманными грабителями горцы не церемонились), то теперь он был прямо запрещен заключенным договором: земнопонек грабить нельзя, так как это противоречит понятиям чести небесного племени, но и друг друга грабить нельзя, так как это идет в разрез с волей земнопони, мечтавших превратить крылатых в «приличных пони». Таким образом, «благодарным пернатым» пришлось оставить разбой в прошлом. И это значило, что и равнинным пегасам придется с ним распрощаться — терпеть то, что кто-то позорит их имя крылатые стражи земных пони отнюдь не намеривались.
В общем, основным мотивом конфликта между коренными и пришлыми пернатыми были противозаконные наклонности первых. Это не только скрывало истинную причину конфликта (противостояние двух культур крылатых), но и создавало множество проблем для земнопони: вступали в противоречие система правосудия бескрылых и обычаи небесного племени. Впрочем, хотя бы в этом направлении земным поняшкам удавалось последовательно «продавливать» свою позицию: «благодарные пернатые», руководствуясь чувством благодарности к земнопони, не слишком сопротивлялись смягчению наказания для попавшихся преступников-равнинных пегасов, если, конечно, они не совершали преступлений «против чести» бескрылых (довольно запутанное для постороннего понятие) — таковым дуракам приходилось испытать на себе всю жестокость горских обычаев.
Более того, на культурные противоречия, будто их было недостаточно, накладывался экономический конфликт: появление на равнинах земнопони большого числа крылатых резко сбило расценки на оказание погодных услуг. Таким образом, коренные пегасы испытывали не только культурное стеснение от соседства с новыми пернатыми жителями равнин, но и понесли ощутимые экономические потери, не имея, при этом, ни каких надежд на восстановление прежнего своего отличного финансового состояния в будущем. В условиях довольно жесткой конкуренции со стороны привычных «пахать аки земнопонь» экс-горцев разленившимся и ненадежным равнинникам оставалось только бежать на восток. Конечно, часть из коренных пегасов пересиливала себя и присоединялась к «благодарным пернатым». Но таковых было очень немного — мешала клановая структура общества пришлых небесных жителей. Семья крылатых пони была вынуждена просить покровительство у одного из кланов и присоединяться к его «землекрылкам». С учетом дезорганизации и ослабления «обязанных семей» во время Драконьей войны и бегства из предгорий, шансы подняться со дна пернатого общества и у настоящих «черных когтей» теперь были мизерны, а уж у недавно вошедших в это внутреннее сословие равнинных пегасов их и подавно не было. Само собой, добровольно в такую кабалу лезли только те табуны, которые по каким-то причинам не могли позволить себе улететь из родных мест.
Но была среди равнинных пегасов одна группа, для которой приход горцев отнюдь не был катастрофой, но, наоборот, обернулся благом. Этими особыми жителями равнин были «перекати-пони».
Появившиеся благодаря гадкому нраву равнинных пегасов, «перекати-пони» не были любимы своими пернатыми предками, да и коренные земнопони относились к ним двояко: с одной стороны, они были рады бродячим артистам, торговцам и просто веселым поням, с другой же стороны, жуликов и врулей, каковыми были все без исключения «перекати-пони», земные пони не любили. Крылатые переселенцы с юга так же сразу невзлюбили эту наскипидаренную, не могущую жить без приключений на собственный круп, сестрию: жуликоватые и лживые, хоть веселые и находчивые, «перекати-пони» были для вчерашних горцев столь же омерзительны, как и их более традиционные пернатые родичи. Скандалы и драки в первое время были обычным делом при встрече горцев и кочевых поняшек.
Но вскоре в эти отношения вмешались земнопони. Бескрылые лошадки редко всерьез лезли в дела крылатых: равнинные пегасы отшивали их свои презрительным отношением («что ты, бескрылая кочерыжка, можешь понимать в обычаях нашего славного племени?»), а бывших горцев, не смотря на их подчеркнутое смирение по отношению к своим спасительницам, земнопони просто побаивались. Но «перекати-пони» были совсем другим делом: этот веселый винегрет из лошадок всех понитипов постоянно терся среди земнопони, даже не пытаясь создать какие-то преграды между собою и коренными равнинницами.
Так что бесперые, воспринимавшие «перекати-пони» как беспутных и безголовых, но совершенно своих поняшек, стали не только защищать последних от пернатой братии, но и нападать на крылатых с попреками: за что те бъют бродяжек? разве им мало ссор между собой? Подобные нападки были очень неприятны для крылатых, но и очень же действенны — земнопони, сами того не зная, нащупали болевую точку бывших горцев в виде их кодекса чести.
В итоге, пегасогрифонья братия оставила пернатых «перекати-пони» в покое, попросту отказав им в праве быть пернатыми: пегасы странствующих равнинных семей стали восприниматься небесным племенем наподобие алукорнов — как бескрылые лошадки шуткой каких-то потусторонних сил наделенные способностью летать. Когда же стало широко известно то, что в жилах большинства «перекати-пони» течет фестралья кровь, это мнение оформилось в легенду, согласно которой Ночной охотник намеренно лишил часть «демонов ночи» их пегасьей природы и сделал просто крылатыми земнопони (страх перед Сильвершейд и ее мышекрылыми воинами был все еще жив в сердцах южан).
И хотя это означало снисходительно-покровительственное отношение небесного племени, видевшего теперь в крылатых «перекати-пони» младших, но самих пернатых и мышекрылых пегасов странствующих семей установившееся положение вещей полностью устраивало. Вступать в спаенное жесткими ограничениями клановое общество «благодарных пернатых» эти свободолюбивые поняшки отнюдь не собирались, а вот прекращение побоев как со стороны пришельцев, так и со стороны крылатой родни их очень радовало (как и покровительственное отношение экс-горцев — уж от равнинных-то пегасов «перекати-пони» ни чего кроме издевок и поношения ни когда и не видели).
Накопившаяся на юго-западе земнопоньских равнин сумма перемен была более чем достаточна для порождения нового качества. Так что ни кого особо не удивило, что в 2588 году до Э.Г. «первый охотник всех стай» клана Химмелсягер Фоксшванц при поддержке ряда других глав пернатого племени объявил о «благодарной защите» земнопони равнин. Основные мысли этого деяния заключался в двух тезисах: 1) Небесное племя ради своего и земнопонячьего блага обязано оставить в прошлом изоляционизм и окончательно встроиться в общество «бескрылок» на правах сословия погодников, бойцов и прочих, чьи функции особенно хорошо могут выполнять крылатые. 2) Все пегасы и грифоны равнин, опять же ради своего и блага своих благодетельниц, обязаны оставить разногласия и объединиться под единым началом, в качестве которого охотник Фоксшванц и пегас Сильвермейн предлагали себя.
Эта идея была воспринята разными жителями равнин совершенно по-разному. Коренные земнопони, предвкушая в скором будущем еще большие барыши и не до конца понимая, чем именно это грозит бесперому племени, от всего сердца поддерживали грифонье начинание. Немалая часть экс-горцев, задетая за живое предложением добровольно подчиниться власти каких-то там выскочек, кипела от ярости. А равнинные пегасы, которые уже потихоньку начали свинчивать в восточные земли, были категорически против — монолитный союз бескрылых равнинниц и пернатых пришельцев не светил ни чем хорошим околокриминальному обществу местных облачных пони.
Возникшие между пернатыми противоречия не могли быть разрешены простыми переговорами, так как не понимающие друг друга стороны не желали их даже начинать. Напряжение между сторонниками и противниками «благодарной защиты» нарастало.
Так что в этом же 2588 году до Э.Г. у поселения Солнечный Луг случилась первая вооруженная стычка между сторонниками твердого союза с земнопони, прозванными «благодарными пернатыми», и защитниками старых порядков. Бой разгорелся из-за свары между грифиной-традиционалисткой, защищавшей компанию равнинных пегасов, по личным мотивам отказавшуюся помогать поселянкам с дождем, и «благодарным пегасом», пытавшимся заставить их присоединиться к погодной работе на благо Солнечного Луга. Словесная перепалка двух пернатых быстро переросла в массовое копытоприкладство, а после того, как одна из кобылок была случайно ранена, в дело пошли кортики и когти. Та первая потасовка чудом обошлась без смертей — земнопоняшки смогли привлечь к себе внимание дерущихся и пристыдив их прекратили безобразие. Но начало было положено.
Отныне драки между «благодарными пернатыми» и традиционалистами стали настолько обычным делом, что бескрылые дружинники сбились с ног разнимая крылатых, а главы поселений не успевали судить и пороть буянов. Отношения между двумя лагерями пришлых пони все больше накалялись.
Именно это и нужно было Фоксшванцу и поддерживающим его вождям. С 2588 по 2585 годы до Э.Г. они вели крайне активные переговоры с главами бескрылого племени юго-запада равнин земнопони, обещая им не только прекращение каких-либо проблем с пернатыми (а таковых хватало), но и всестороннее привлечение небесных жителей к делам бескрылых. Посулы главы «благодарных пернатых» казались очень заманчивы «мягким попонкам» и городским заправилам. Так что в День Зимнего Солнцестояния 2585 года на праздничной ярмарке в городе Росток представители сразу нескольких влиятельных земнопонячьих государств объявили о своей поддержке дела «благодарных пернатых» и заявили, что отныне их страны официально будут вести дела только с ними. Следом за ними о своей полной поддержке начинаниям Фоксшванца и Сильвермейна заявили практически все микроскопические государства юго-запада равнин земнопони.
Это был мощный пинок под дых традиционалистам: теперь приверженцы идеи о самостоятельности крылатого племени выглядели как подлецы, платящие за земнопоньское добро черной неблагодарностью. И так нестройные ряды защитников старых порядков распались: немалая часть из них присоединилась к союзу Фоксшванца (хоть это и было тяжело для гордых пернатых), а оставшиеся окончательно перегрызлись между собой, считая лишь себя достойными стражами традиций и видя в остальных несогласных с переменами бесчестных лицемеров.
В результате этих событий в лапах и копытах глав «благодарных пернатых» сконцентрировалась власть над подавляющим большинством крылатых жителей равнин земнопони. И грех было такой властью не воспользоваться. В 2584 году до Э.Г. наступило время для второго акта тщательно поставленной пернатыми вожаками пьесы: целый ряд чрезвычайно уважаемых среди земнопони поняшек с подачи охотника Фоксшванца и пегаса Сильвермейна признали небесное племя единым сословием со своими особыми обязанностями и привилегиями, передаваемыми по праву рождения, и обязали крылатых хранить это единство, не смотря на свои разногласия и гордость. И хотя этот призыв встретил нескрываемое неудовольствие со стороны земных жеребцов, крупом чуявших скрывающиеся за ним проблемы, но идея крайне понравилась бескрылым кобылкам, ослепленным перспективами очередного увеличения своего благосостояния. Увы, жадность как всегда перевесила доводы здравого смысла, чьим голосом в этот раз выступали «беззаконные» и «вольные хвосты», — государства земнопони одно за другим стали придавать столь понравившимся кобылицам словам силу закона.
Так на юго-западе равнин земнопони возникло сословие «благодарных пернатых», как они сами называли себя, или «облачное сословие», как прозвали их земнопони.
Само собой, во главе небесных жителей ненавящево оказались Фоксшванц и Сильвермейн. Что вызвало настоящий шок среди крылатых: двое каких-то выскочек заявляют о своих правах главенствовать над остальными пегасами и грифонами! требуют подчинения на правах должников от равных!!! Но пернатое племя вынуждено было унять свою ярость: хитрецы были в своем праве — не они требовали себе особых прав, а земнопони, с которыми пернатые отныне были связаны неоплатным долгом, передавали им эту власть. На смиренно согнутые шеи пегасов и грифонов равнин впервые за всю неспокойную историю небесного племени опустилось ярмо единой власти.
Но не все смирились с переменами. Практически одновременно на юге и востоке расселения пегасогрифоньего племени по земнопонячьим равнинам о своем несогласии с произволом вожаков «благодарных пернатых» объявили две группы небесных жителей.
Первую из них возглавлял молодой охотник Разорвинг, считавший, что необходимо с помощью силы прояснить ум «забывших о гордости дураков», а черепа смутивших их умы Фоксшванца и Сильвермейна насадить на копья. За ним шли молодые и горячие пернатые, чье возмущение посягательством на их свободу вдобавок подогревалось бунтарским запалом молодости. Это движение получило название «красноперых», так как последователи Разорвинга красили свои маховые перья в красный цвет в знак того, что скорее умрут, чем подчиняться воле своих противников.
Во главе второй группы стоял фестрал-«перекати-пони» Фиддл из рода Луламун, собиравший других небесных бродяг, равнинных пегасов и тех экс-горцев, что не могли пойти против воли земнопони, но не желали над собою власти заговорщиков. Эти противники новых порядков и не помышляли бороться с ними, а намеривались просто сбежать на восток, подальше от укрепляющейся власти «благодарных пернатых». Фоксшванц и Сильвермейн им не мешали, предпочитая избавиться от слабых духом мирным путем.
Не смотря на такой разношерстный состав, «жидкая кровь», как едко прозвали беглецов грифоны, были весьма сплочены и последовательно и настойчиво добивались своих целей. Хотя отношение равнинным пегасам к «перекати-пони» до последнего времени было откровенно свинским, но им пришлось признать власть Фиддла, которого поддерживали отнюдь не безобидны горные пегасы и грифоны, почувствовавшие в шуллероватом, но волевом и целеустремленном жеребце достойного вождя. Эта группа крылатых первоначально переселилась на восток земнопонячьих равнин, а позже активнейшим образом участвовала в освоении открытых Тугриком северных земель, вместе с земнопони основав первые поселения будущей Кристальной империи.
Крылатые же бунтари Разорвинга стали настоящей головной болью для юго-запада равнин земнопони, развязав настоящую террористическую войну против «благодарных пернатых».
Первые стычки «красноперых» с «благодарными пернатыми» произошли в том же 2584 году. Первое время они носили довольно пристойный вид: выкрашенный в красный молодняк припонно бросал вызовы своим противникам и дрался с ними на дуэлях. Но очень быстро это надоело земнопони, и они обратились к вождям пернатого племени с требованием прекратить смертоубийство. Реакция на это была необычно мирной для агрессивных экс-горцев: Фоксшванц призвал молодых бунтарей вспомнить о совести и своих обязательствах перед бескрылыми. Ответ был вполне предсказуем: по селениям крылатых прокатилась волна демонстративных вызовов, которыми «красноперые» хотели показать свое презрение к новоявленной власти. Более того, нашлась грифина (сейчас у историков имеются некоторые косвенные данные, что эта недалекая охотница действовала по указки некоего скрытого манипулятора) по имени Киндж, заявившая, что у пернатых нет ни каких обязательств перед бескрылыми.
Это заявление оказалось тем, что так нужно было пернатым вождям: теперь «красноперые» выглядели как предатели. Более того, эти сказанные в глупом девичьем запале слова были усилиями Сильвермейна и его пегасов донесены до ушей каждого крылатого. «Красноперые» вмиг превратились из идолов для молодых бунтарей и буянов в худшее, что могут представить себе дети облаков — в недостойных крыльев отступников, лишивших себя и чести, и права подняться в небо. Множество молодых пегасов и грифонов покинуло ряды «красноперых», унижено моля остальных крылатых дать им шанс вернуться в общество небесных жителей. За многих из них пернатое племя просили добросердечные земнопони.
Но на этом движение «красноперых» не кончилось. С Разорвингом остались самые верные сторонники, уже изрядно замаравшие себя в крови «благодарных пернатых». А основной их идеей стало отрицание любой власти над небесным племенем и создание утопического общества равных среди эквестрийских крылатых. По факту, ранее бывшее сборищем юных бунтарей-против-чего-угодно-что-исходит-от-старших движение «красноперых» приобрело ярко выраженное анархическое направление и, в противоречие собственным же идеям, начало милитаризоваться и укреплять внутренюю власть собственных лидеров над собою, превращаясь в личную армию Разорвинга, авторитет которого все время рос. Все это было сделано не только ради того чтобы выжить, но и ради продолжения борьбы с новым порядком, сокрушение которого, как верил бело-серый грифон, является его священным долгом.
Теперь, очищенное от сторонних грифонов и пони и сплоченное движение перешло от высокопарных слов и показушных жестов к делу, то есть начало реальную войну против «благодарных пернатых».
Как можно судить по множеству дошедших до наших времен источникам, Разорвинг отнюдь не был дураком, а потому превосходно понимал, что «правильная война» приведет «красноперых» лишь к потере крыльев и изгнанию. А потому он увел своих последователей в Южный Мисси-Писський Вечносвободный лес, намереваясь использовать его дебри как крепость, из которой воинствующие крылатые анархисты смогли бы безнаказанно наносить удары по своим врагам. Вождю пернатых революционеров, как и всякому горцу, было неведомо, почему земнопони до дрожи в поджилках боятся этого массива деревьев.
Как того и следовало ожидать, надолго удержаться в чаще волшебного леса бунтовщикам не удалось — кровожадные ужасы, населяющие эти странные места, вскоре выгнали крылатых к опушке, где им и пришлось строить свои схроны. Но и война с «благородными пернатыми» у «красноперых» не клеилась — отдельные убийства представителей нового порядка вызывали только ненависть у небесного племени к «крашеным шакалам», а отнюдь не желание сбросить с себя ярмо единой власти. Более того, ситуация с продовольствием и товарами первой необходимости у бунтарей была катастрофической: бескрылые были настроены к «пернатым волкам» и «редискоголовым идиотам» совершенно враждебно, а потому легально достать товары земнопони краснокрылые анархисты не могли — бесперые тут же бы сдали бунтаря его родичам-лоялистам, что светило ему только позором, потерей крыльев и изгнанием.
Последнее сподвигло Разорвинга к решению, которое повлекло за собой самые катастрофические последствия: вождь «красноперых» отбросил грифонью честь и приказал своим последователям грабить бескрылых. На границе Южного Мисси-Письского Вечносвободного леса начались налеты на поселения земнопони.
Это шокировало как бесперых лошадок, уже привыкших, что пришлые пернатые буйны и жестоки, но их необузданный нрав распространяется лишь на собственное небесное племя, так и самих крылатых, не могущих понять того, как кто-то из них мог опуститься настолько низко, что отбросил в сторону принесенные ранее клятвы. Но шок быстро прошел, и в ответ на налеты пегасы с грифонами выставили ополчения, принявшиеся гоняться за «красноперыми» по всему югу земнопонячьих земель.
Это было самое удачное для бунтарей время — множество плохоскоординированных отрядов «благодарных пернатых» не столько мешали «красноперым», сколько создавали неразбериху и нагоняли страха. Что способствовало раздуванию слухов о ничтожных силах анархистов до уровня вселенской угрозы. Среди бесперых началась паника.
В 2582 году до Э.Г. главы южных племен обратились к Фоксшванцу и Сильвермейну с настойчивым требованием прекратить бардак в их землях. Главы пернатого племени клятвено обещали решить проблему в сжатые сроки.
Этот год стал точкой отсчета истории Небесной стражи — решением пернатых вождей было сформировано единое войско «благодарных пернатых», в котором каждый молодой грифон или пегас должен был отслужить четыре года, что отныне заменяло посвящение в охотники или производство в полноправные члены табуна. Во главе новообразованных вооруженных сил встали главы небесного племени, а офицеры начали набираться из тех пернатых солдат, что решили посвятить свою жизнь службе и принесли клятвы верности сословию «благодарных пернатых» как целому и его вождям, что были весомее клятв своему роду. Финансирование же нового войска велось из общей казны, в которую каждая стая и каждый табун пернатых отдавали десятую часть от своих доходов.
Первые шаги Небесной стражи были неуклюжи и сопровождались постоянными внутренними конфликтами, скандалами и даже дуэлями между гордыми и свободолюбивыми молодыми крылатыми. Но теперь «красноперым шакалам» противостояли не разрозненные отряды ополчения, а единая армия, чьим девизом стало: «Один долг — один порядок.»
К 2580 году до Э.Г. основное сопротивление анархистов было подавлено, а большинство «красноперых» либо убито, либо «отлучено от неба». Куда более мягкосердечные земнопони жалели искалеченных вчерашних грабителей и давали им приют в своих поселениях, что было для наказанных грифонов и пегасов еще горше смерти — их недавние жертвы показывали им такое великодушие, на фоне которого бесчестие и неблагодарность лишившихся неба «красноперых» становились лишь чернее. Конечно, оставались еще отдельные ожесточенные одиночки, которых крылатые солдаты вылавливали вплоть до 2568 года до Э.Г., но, тем не менее, спокойствие вернулось на юг.
Небесная стража показала себя во время борьбы с анархистами просто отлично: пернатые быстро реагировали на любые сообщения о нападениях, крылья почти мгновенно доставляли их на место преступления, а привычный к воздушному океану глаз легко выслеживал скрывающихся грабителей. Дружины земнопони на фоне нового войска выглядели как сборища дармоедов.
В связи с этим гильдии торговиц вскоре добились того, что обязанность поддержания порядка на большей части торговых дорог и рек перешла от дружинников к Небесной страже. Это положительно сказалось на безопасности транспортных артерий юго-запада земнопоньских равнин, но вызвало изрядное неудовольствие со стороны «вольных» и «беззаконных хвостов», лишившихся изрядного куска хлеба с толстым слоем масла.
Дабы дальше не обострять отношения с «вольными хвостами» и по некоторым соображениям чисто профессионального характера (даже самый искуссный в воинском ремесле грифон в стесненных условиях не противник куда более массивному, сильному и живучему жеребцу-земнопони, а уж о пегасах и речи нет) Фоксшванц отказал городам в обеспечении безопасности внутри их стен. Это несколько улучшело отношение бескрылых наемников к небесному племени, хоть и стоило «облакодавам» немалой упущенной выгоды. Впрочем, властный птицелев взял свое в другой области, предложив земнопонькам организовать для них сеть пернатых посыльных. Заодно это было отличным способом пристроить размягших от близости земнопони солдат-«землекрылок» и немногочисленных присоединившихся к «благодарным пернатым» равнинных пегасов.
В общем, Небесная стража стала основой вооруженных сил государств юго-запада равнин земнопони и одним из важнейших средств коммуникации в них и между ними. При этом она не подчинялась напрямую главам земных лошадок. Власть над вооруженными силами уплыла из копыт верхушек племен земнопони к вождям отныне единого пернатого племени этих земель.
Вооружение Небесной стражи
Хотя Небесная стража первоначально создавалась как средство борьбы с анархистами-«красноперыми», но вскоре у нее появились иные функции, основной из которых длительное время было обеспечение безопасности на торговых путях. Соответственно менялся и арсенал крылатых солдат.
В это время основным оружием грифонов по-прежнему оставались традиционные боевые когти, копье и меч в паре со щитом, тогда как пегасам верой и правдой служила старая пара из щита и кортика. Но против наземного противника в лице земнопони-«дорожных братьев» это вооружение не имело практически ни какого смысла — массивный бескрылый жеребец мог даже без оружия с легкостью переломать хрупкие кости грифона или просто придавить своей солидной тушей слабосильного пегаса. Тут уже требовалось нечто иное, что позволило бы более слабым пернатым вести бой со своими новыми противниками без риска близкого контакта. То есть требовалось оружие дистанционного боя, которое и было частично позаимствовано из арсенала самих земнопони, частично же родилось через переосмысление горских вооружений.
Cамострелы
Первым новшеством в арсенале вчерашних горцев стал тенсионный арбалет или самострел, широко распространенный среди земнопони и уже давно приспособленный равнинными пегасами под свои нужды. Эта боевая машинка с легкостью решала проблему безответной атаки наземных противников крылатыми солдатами.
При этом арбалет в арсенале Небесной стражи был представлен двумя своими вариантами, использовавшимися для решения различных задач: пястным и «длинным» самострелами.
Пястный самострел был тем же самым оружием, что использовалось дружинниками-земнопони и не слишком законопослушными равнинными пегасами. Это простое, легкое и надежное оружие очень полюбилось Небесной страже, так как не стесняла бойца излишним весом или громоздкостью, но при внезапной необходимости вступить в бой с бескрылыми давало пернатому возможность почти безнаказанно поражать своего более сильного оппонента (только книжный герой может легко попасть стрелой в небольшую и довольно быстро движущуюся в небе фигуру). Причем, пястные самострелы использовались отнюдь не только пегасами, но и грифонами, которые с легким сердцем обменяли свои неудобные, хоть и более убойные, дротики на маленькое устройство, умещающееся на предплечье и без труда приводимое в боевое положение когтистыми лапами птицельвов.
«Длинный» или грифоний/пегасий самострел был уже «изобретением» грифонов, переделавшим приклад полноразмерного понячьего арбалета (несколько уменьшив последний в габаритах, разумеется) под свои нужды и избавившись от земнопонячьего механизма взвода (лапами, защищенными кожаными перчатками, подготавливать арбалет к стрельбе было все же проще). Получившийся в итоге агрегат один в один походил на свой земной аналог и позволял пернатому стрелку очень точно поражать наземные цели из положения зависнув на одном месте в воздухе, тут же перезаряжая свое оружие. Впрочем, эксклюзивным для крылатых охотников «длинный» самострел пробыл недолго — практически сразу же когтистые мастера приспособили его для своих копытных союзников, избавившись от приклада и сделав снизу ложа выемку под ногу пони. Теперь грифоньим арбалетом могли пользоваться и пегасы, при помощи ременных крепежей почти целиком «заковывающие» одну из своих ног в этот негнущийся стреляющий костыль. Взвод пегасьего варианта этой разновидности арбалета производился зубами при помощи ворота, что делало темп ведения огня из него очень низким.
Грифоньи и пегасьи самострелы были оружием довольно громоздким и неудобным, а потому брались крылатыми солдатами только в тех случаях, когда предполагалась драка с серьезным бескрылым противником.
Кроме этого существовала еще одна интересная модификация «длинного» арбалета, рассчитанная не на ведение боя, а на разгон различных массовых потасовок, которые были настоящим бичом ярмарок.
Большое собрание кобылок-земнопони из разных мест в одном месте нередко приводило к склокам, скандалам и дракам по самым разным поводам: от раскрывшегося надувательства какой-нибудь нечистой на копыто торговицы до банального «а горожанки-то опять хорошего жеребца у васильковских из под носа увели». Отследить появление такого повода к массовым беспорядкам среди обычно мирных земных кобылок было практически невозможно, а потому каждая крупная ярмарка для ярмарочной стражи напоминала спецоперацию.
Конечно, жеребцы-дружинники вполне могли разнять нескольких таскающих друг друга за гривы поняшек, но вот когда в свалку превращался весь торг, тогда вразумить и разогнать по щелям буянящих кобылиц могли лишь боевые кличи с небес и глиняные ядра, метко щелкающих хулиганок по крупам. Собственно, арбалет для таких дел так и назывался «крупощелк». Это был тот же «длинный» самострел, но снабженный не обычным ложем под стрелу, а широким стволом, в который можно было поместить небольшое ядро из высушенной глины (зачастую вымазанный в плохоотмывающейся краске, что пегасы находили великолепной шуткой). Выпущенный из такого оружия глиняный снаряд очень больно бил поньку, оставляя приличный синяк и пугая ее, но, ввиду феноменальной устойчивости эквестрийских лошадок к ударным воздействиям, не мог нанести ей существенного вреда.
Обычно при разгоне массовых земнопонячьих драк бойцы Небесной стражи зависали над потасовкой и методично расстреливали самые мягкие места дерущихся (часто метя в кьютимарки и даже соревнуюсь в меткости по числу наставленных в область волшебных рисунков синяков), не забывая покрикивать на «землеползок». Сочетание неожиданности, боли в крупе, криков пернатых, визгов товарок и противниц и природной понячьей трусливости обычно разгоняло все собрание «подруг» по навесам, прилавкам, бочкам и прочим укрытиям в течение считанных минут. Ну аж оттуда земнопоням-дружинникам ни чего не стоило выудить и сопроводить в специально подготовленные загончик всех отличившихся земнопонек, которые теперь, потирая ушибленные филейные части и причитая над прореженными гривами и хвостами, могли вместе с недавними противницами всласть поперемывать косточки «пернатым идиотам» (то же примиряющий эффект Небесной стражи, однако).
Аркан и боло
Так же грифоны переняли из земнопонячьего арсенала боло и аркан, которые оказались просто великолепным средством отлова «землеползок» целыми и невредимыми (бескрылые вряд ли бы одобрили доставку кокой-нибудь мелкой воровки на суд по частям).
Собственно, эти образчики земнопонячьей оружейной мысли настолько понравились грифонам, что владение ими превратилось в народную забаву равнинных птицельвов, а встретить охотника не умеющих обращаться ни с одним из этих видов оружия стало практически невозможно. Хотя, стоит отметить, что земнопони отнюдь не разделяли энтузиазм пернатых по поводу обновок: об издевательствах «клювастых» над бесперыми правонарушителями, на которых когтистые стражи нередко устраивали настоящую загонную охоту, ходило множество неприятных слухов, большинство из которых имели под собой вполне реальные основания.
«Овес»
Ввиду того, что основными функциями Небесной стражи в начальный период ее существования были функции полицейские во главу угла для нового оружия пернатых ставилась не смертоносность, а способность заставить бескрылую поньку прекратить сопротивление не причиняя ей существенного вреда. Именно этим было обусловлено столь странное заимствование из арсенала земнопони, чья оружейная мысль породила отнюдь не меньше смертоносных орудий, чем суровая реальность гор. Но кое-что новенькое пернатые смогли добыть и из закромов собственной, далеко не мирной, истории.
В дело пошли старые горские «копытные занозы», переосмысленные и выполненные на новом техническом уровне. Они были удлинены до 16-18 сантиметров и получили металлические наконечники, что сделало их подобными флешеттам эрских легионеров. Новое оружие получило название «овес», что было аллюзией на острые ости скошенного овса.
Основным предназначением этого оружия было быстрое создание непроходимых для пони заграждений: если разбросать какое-то число этих стрелок с воздуха, то воткнувшиеся в землю деревянные стержни будут малозаметны, но больно поранят копыта поньки, не позволяя той нормально ходить по засеянной «овсом» территории. Причем, новые железные наконечники вполне были способны пробить столь распространенные среди земнопони накопытники, обмотки и носочки. По факту, пернатые могли при помощи «овса» быстро заблокировать дороги, ведущие от места преступления, а потом не торопясь отловить правонарушительницу — неважно, попала ли она на заграждение, или попыталась его обойти по бездорожью, но с толпой ей теперь не смешаться, а выследить с воздуха одинокую земнопоняшку не составляет ни какого труда.
Но данное средство рассматривался офицерами Небесной стражи не только в роли быстроустанавливаемого заграждения. «Овес» так же позиционировался как оружие против бескрылых, подобное флешеттам, для чего были созданы специальные бомбардировочные упряжи и разработана теория неприцельной бомбардировки наземных целей. Впрочем, последнее среди земнопони крылатыми не афишировалось.
Это еще не конец этой статьи, а только ее начало.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.
Доброго вам времени суток, мой дорогой читатель. Это опять я, местный графоманствующий параспрайт
. Если моя писанина все еще кому-то нужна, то приношу свои глубочайшие извинения за столь чудовищную задержку в написании этой, не очень качественно выполненной, статьи — кажется, я исписался. Надо будет оставить на время фанфик и заняться чем-то еще. Аналитикой, к примеру, огнестрелом там (благо материал к 4-му сезону поднакопился) или языком тела пони.Под спойлером мои благодарности
— Огромное спасибо брони Gedzerath и Rj-PhoeniX за вдохновляющие похождения Скраппи и ее дочки (блин, я все-таки откопал эту демку! очень понравилось)).— Мои благодарности брони Dilandu за идеи для арсенала.
— Если кто тыкнет меня носом в ошибки и излишне криво построенные предложения, тоже буду благодарен)
Ну что же, пора перейти к самому фанфику) Правда, перед прочтением я обязан вас предупредить: Я описываю не пони классического Mlp! Я описываю пони того среза созданного нашим воображением спектра миров Эквестрии, который куда ближе к Земле и где пони приходиться бороться за свое существование. Можно сказать, что этот срез близок по положению к ФЭ. Так что читать или не читать мой фанфик и как к прочитанному относиться вы должны решить для себя сами. И еще одно, о чем меня уже давно просили предупреждать: Земнопони этого среза не имеют монополию на сельское хозяйство! Ибо иначе я бы не смог писать свой фанфик)
Равнины земнопони: предвестники шторма
Предыдущий исторический период поистине был порою процветания на равнинах земнопони: прилетевшие с Грифоньих гор пегасы, при всех их недостатках, подарили земледельцам богатые урожаи и уверенность в завтрашнем дне, в городах благодаря трудолюбию и смекалке земных поняшек стремительно развивались ремесла и науки, безрогие торговцы успешно вели дела с зебрами Юга и крылатой братией Грифоньих гор, не забывая и о единорогах, чьи земли лежали на западе. Войны же среди земнопони в это время были исключительно редки. Хотя лошадкам с авантюрной жилкой тоже было чем заняться: полуостров Апельсиновый ждал смелых поняшек, готовых самостоятельно ковать свое счастье, Поньгород расширял экспансию вглубь Пельменного Вечносвободного леса, ну и, конечно же, были Окраинные острова и торговый путь «из земнопони в единороги», где бардак ни когда не прекращался.
Но теперь этот «золотой век» начал клониться к закату — основания для будущих неспокойных времен на равнинах земнопони уже были заложены совсем в других землях. На юге Грифоньих гор свою жестокую охоту начал черный дракон Сладкоголосый. На равнинах единорогов, возглавляемая честолюбивыми сестрами Эквинами, громко заявила о своих правах Империя Эр, а эхо этого породило Закатное королевство и Империю Зебрика. Ну и, будто всего этого было мало, полосатый торговец и исследователь Тугрик открыл для земнопони земли бизонов.
Но обо всем по порядку.
Крылатые пришельцы
В 2600 году до Э.Г. в западные земли земнопони явились первые вестники будущих бед, бывшие ободранными, исхудавшими и крайне перепуганными грифонами, пегасами и бесперыми пони.
Нельзя сказать чтобы это событие было чем-то неожиданным для бескрылых поняшек: начатая Сладкоголосым Драконья война стремительно разрушала экономику южных предгорий Грифоньих гор, что вылилось для обитателей равнин в резкое оскудение поставок руд, камня, ювелирных изделий, шерсти и прочих товаров пернатого племени. Более того, вместе с торговицами до равнин доходили все более и более невероятные слухи о творящихся в вотчине пернатых ужасах. А уж когда четвероногие барыги совсем отказались от походов в горы, опасаясь за сохранность собственных хвостов, земнопонькам стало окончательно ясно, что беженцев долго ждать не придется.
В противоречие сложившимся стереотипам, вскоре явившиеся на равнины пернатые не были ни жуткими кровожадными чудовищами, какими описывали небесное племя торговицы, ни воровато-подловатыми бездельниками, каковыми ежедневно видели их равнинных родичей земнопоньки. Покинувшие свой дом горцы были жалкими, перепуганными и на редкость несчастными существами, раздавленными не только страхом и тяготами изгнания, но и осознанием того, что трусливым бегством они сами себя лишили чести. Не пожалеть пришельцев мягкосердечные земнопоньки не могли.
Не смотря на укоренившееся среди земнопони негативное мнение об обладателях крыльев, земные лошадки с радушием встретили пернатых беженцев, дав им не просто возможность перевести дух, но разрешив им поселиться на своих землях и обеспечив работой. Экс-горцы совершенно не ожидали подобного приема. Так что теперь, согласно кодексу чести крылатого племени, они были обязаны принявшим их земнопони до конца собственного рода — те не только позволили им сохранить свои жизни, но и оставили небесному племени остатки его гордости, не заставив унижено просить о милосердии. А подобное для пернатых значит многое.
Позже на равнины пожаловали еще горные беглецы, которым так же было разрешено остаться. В итоге, весь юго-запад земель земнопони оказался заселен пернатыми и их бескрылыми родственниками.
Подобное массовое переселение с южных предгорий Грифоньих гор на восточные равнины несло в себе огромное число перемен в жизни земнопони, как положительных, так и не очень.
Во-первых, земнопони-земледельцы наконец-то решили проблему с дефицитом погодных пони: прибывшая уйма пегасов и грифонов быстро наполнила этот рынок рабочей силой, одновременно сильно сбив расценки вконец обнаглевших равнинных пегасов.
Во-вторых, приток большого числа предгорных ремесленников существенно поспособствовал развитию ремесел и искусств земных поняшек: бесценный опыт экс-горцев (в первую очередь грифонов и единорогов) в таких областях как кузнечество, ювелирное дело, скульптура и прочее был без остатка вобран, понят и приспособлен к делу равнинными ремесленницами.
В-третьих, увы и ах, раз земли земнопони приобретали новых пернатых жителей, то предгорья Грифоньих гор их теряли. А значит, поставки материалов с запада иссякли — поняшкам пришлось искать новые источники металлов и прочих традиционно горных товаров. В это время сильно усилились в экономическом плане северо-запад равнин земнопони, барыживший товарами из непострадавшей от Драконьей войны страны мышекрылых пегасов, и Поньгород, начавший завозить руды и прочие минералы из земель бизонов.
В-четвертых, вместе с пегасами-полукровками обязательств и семей «грязнокрылок» прибыл и тот богатый коктейль из крови всех понитипов, что тек в их жилах. И, хотя бывшие горцы не стремились заключать браки с приютившими их бескрылыми, но, тем не менее, он потихоньку начал перетекать в жилы земнопони.
В-пятых, увы, горцы притащили на равнины свои старые конфликты и жестокие обычаи. Конечно, пернатые не вмешивали в них бескрылых, с которыми теперь их связывали особые обязательства. Но мирным и мягким земнопонькам хватало и того, что у них под боком с пугающей регулярностью крылатые скручивали головы друг другу в дурацких дуэлях из-за каких-то непонятных бесперым лошадкам идеалов и оскорбленной гордости.
В-шестых, у равнинных пегасов сильно поубавилось наглости — вновь прибывшие крылатые и не думали считать их за равнинниц-земнопони. А трусость, подлость и пустое хвастовство, столь распространенные у коренных небесных лошадок, ни когда не пользовались у горцев чем-то большим, чем презрение. Так что, к великому неудовольствию земнопони, избиения местных пернатых пришлыми стало повседневной нормой, а иногда случались даже убийства или намеренное калечение равнинников. Сами же пегасы ни чем не могли ответить пришельцам: реальное столкновение с прямыми и жестокими «путями славных предков» настолько выбило их из колеи, что идея организованно сопротивляться чужакам (что было естественно для горного пернатого племени) даже не приходила им в головы.
В-седьмых, начались конфликты между местными и пришлыми бескрылыми пони, обусловленные разностью их культур. Впрочем, с течением времени они заглохли, а бескрылки смешались между собой: сказалась как массовая миграция коренных земнопони на освоение новых земель в Закатном королевстве и стране бизонов, так и смягчение нравов крылатых экс-горцев, постепенно начавших относиться к своим бесперым родственницам так же, как и к приютившим их земнопонькам.
Отношения между равнинными пегасами и пришлыми пернатыми
Одной из наиболее острых проблем, порожденной на равнинах земнопони приходом беженцев из предгорий Грифоньих гор, была проблема отношений между местными пегасами и вчерашними горцами.
Не секрет, что понятие чести среди пернатого племени всегда играло и до сих пор играет важнейшую роль, определяя отношение общества к каждому своему члену (исключение составляют лишь пегасы Королевства Эквестрия и крылатые саврасы или «кошмары», у которых оно было заменено понятием долга). И сейчас, в Эру Гармонии, оно нередко входит в противоречие со взглядами бескрылого племени, порождая немало проблем. Тогда же, в эпоху царствования Дискорда, непонимание между небесным народом и «земледавами» нередко выливалось в насилие, где сила, а потому и правда, зачастую оказывалась не на стороне последних. Так было во времена первой волны освоения страны земнопони небесным народом, породившей крылатую преступность и брезгливое отношение бескрылых лошадок к потомкам северных пегасов и фестралов.
Но вторая волна заселения равнин бескрылых детьми облаков шла в совершенно особых условиях: крылатые трусливо бежали от неминуемой смерти в сполохах драконьего огня. И земнопони не просто дали им приют на своих землях, а оградили от забвения и бесчестия. Спасенные от ужасов Драконьей войны пернатые южане были теперь на все будущие поколения обязаны бескрылым. Это создало совершенно особый общественный договор между земнопони и небесными жителями, обязавшимися отныне и впредь защищать «бескрылок». Это незаписанное соглашение нашло свое физическое воплощение в сословии «благодарных пернатых».
Отныне крылатое племя стало мечем и щитом земнопони, подчинив свой уклад выполнению заключенного договора.
Но на равнинах в это время еще имелась одна небольшая, но очень заметная группа, которая полностью выпадала из этого общественного договора — равнинные пегасы. Пернатые равнинники, будучи потомками первой волны крылатых переселенцев, земных поняшек презирали, ни каких клятв им не давали, а уж исполнять чужие тем более не собирались. Но ведь и «благодарные пернатые» своих равнинных родичей считать за земнопони отнюдь не намеривались. Уже подобных противоречий хватало для возникновения крупных неприятностей, но, как будто в насмешку, на них накладывалась высокая криминализованость общества равнинных пегасов, делавшая последних образцом порока в глазах недавно прилетевших пернатых.
Воровство и мошенничество, столь любимые равнинными пегасами, всегда были презираемы среди жителей Грифоньих гор, которые с пойманными за «трусливым промыслом» сородичами не церемонились, безэквинно калеча их. То же, что равнинники не только не стеснялись таких своих «подвигов», но гордились и всячески ими бравировали, жутко злило экс-горцев, которые принимали сомнительную славу равнинных родичей на свой счет. Отличной иллюстрацией для этого явления может служить то, что символом борьбы между «благодарными пернатыми» и равнинными пегасами стали замки на окна: экс-горцы жестоко гоняли равнинников до тех пор, пока земнопони не переставали запирать окна своих жилищ на ночь, и горе «сорокам», если после этого на ставнях хоть одного из домиков окрестных поняшек вновь появится замок!
Что касается разбоя, ранее популярного и среди самих горцев, то теперь он так же был источником нескончаемых ссор между пернатыми. Дело в том, что, получив в дар от земнопони свои жизни и остатки чести, экс-горцы изменили свое отношение к «забаве юнцов». Если раньше пернатых от грабежа мог отвратить только страх смерти (с пойманными грабителями горцы не церемонились), то теперь он был прямо запрещен заключенным договором: земнопонек грабить нельзя, так как это противоречит понятиям чести небесного племени, но и друг друга грабить нельзя, так как это идет в разрез с волей земнопони, мечтавших превратить крылатых в «приличных пони». Таким образом, «благодарным пернатым» пришлось оставить разбой в прошлом. И это значило, что и равнинным пегасам придется с ним распрощаться — терпеть то, что кто-то позорит их имя крылатые стражи земных пони отнюдь не намеривались.
В общем, основным мотивом конфликта между коренными и пришлыми пернатыми были противозаконные наклонности первых. Это не только скрывало истинную причину конфликта (противостояние двух культур крылатых), но и создавало множество проблем для земнопони: вступали в противоречие система правосудия бескрылых и обычаи небесного племени. Впрочем, хотя бы в этом направлении земным поняшкам удавалось последовательно «продавливать» свою позицию: «благодарные пернатые», руководствуясь чувством благодарности к земнопони, не слишком сопротивлялись смягчению наказания для попавшихся преступников-равнинных пегасов, если, конечно, они не совершали преступлений «против чести» бескрылых (довольно запутанное для постороннего понятие) — таковым дуракам приходилось испытать на себе всю жестокость горских обычаев.
Более того, на культурные противоречия, будто их было недостаточно, накладывался экономический конфликт: появление на равнинах земнопони большого числа крылатых резко сбило расценки на оказание погодных услуг. Таким образом, коренные пегасы испытывали не только культурное стеснение от соседства с новыми пернатыми жителями равнин, но и понесли ощутимые экономические потери, не имея, при этом, ни каких надежд на восстановление прежнего своего отличного финансового состояния в будущем. В условиях довольно жесткой конкуренции со стороны привычных «пахать аки земнопонь» экс-горцев разленившимся и ненадежным равнинникам оставалось только бежать на восток. Конечно, часть из коренных пегасов пересиливала себя и присоединялась к «благодарным пернатым». Но таковых было очень немного — мешала клановая структура общества пришлых небесных жителей. Семья крылатых пони была вынуждена просить покровительство у одного из кланов и присоединяться к его «землекрылкам». С учетом дезорганизации и ослабления «обязанных семей» во время Драконьей войны и бегства из предгорий, шансы подняться со дна пернатого общества и у настоящих «черных когтей» теперь были мизерны, а уж у недавно вошедших в это внутреннее сословие равнинных пегасов их и подавно не было. Само собой, добровольно в такую кабалу лезли только те табуны, которые по каким-то причинам не могли позволить себе улететь из родных мест.
Но была среди равнинных пегасов одна группа, для которой приход горцев отнюдь не был катастрофой, но, наоборот, обернулся благом. Этими особыми жителями равнин были «перекати-пони».
Появившиеся благодаря гадкому нраву равнинных пегасов, «перекати-пони» не были любимы своими пернатыми предками, да и коренные земнопони относились к ним двояко: с одной стороны, они были рады бродячим артистам, торговцам и просто веселым поням, с другой же стороны, жуликов и врулей, каковыми были все без исключения «перекати-пони», земные пони не любили. Крылатые переселенцы с юга так же сразу невзлюбили эту наскипидаренную, не могущую жить без приключений на собственный круп, сестрию: жуликоватые и лживые, хоть веселые и находчивые, «перекати-пони» были для вчерашних горцев столь же омерзительны, как и их более традиционные пернатые родичи. Скандалы и драки в первое время были обычным делом при встрече горцев и кочевых поняшек.
Но вскоре в эти отношения вмешались земнопони. Бескрылые лошадки редко всерьез лезли в дела крылатых: равнинные пегасы отшивали их свои презрительным отношением («что ты, бескрылая кочерыжка, можешь понимать в обычаях нашего славного племени?»), а бывших горцев, не смотря на их подчеркнутое смирение по отношению к своим спасительницам, земнопони просто побаивались. Но «перекати-пони» были совсем другим делом: этот веселый винегрет из лошадок всех понитипов постоянно терся среди земнопони, даже не пытаясь создать какие-то преграды между собою и коренными равнинницами.
Так что бесперые, воспринимавшие «перекати-пони» как беспутных и безголовых, но совершенно своих поняшек, стали не только защищать последних от пернатой братии, но и нападать на крылатых с попреками: за что те бъют бродяжек? разве им мало ссор между собой? Подобные нападки были очень неприятны для крылатых, но и очень же действенны — земнопони, сами того не зная, нащупали болевую точку бывших горцев в виде их кодекса чести.
В итоге, пегасогрифонья братия оставила пернатых «перекати-пони» в покое, попросту отказав им в праве быть пернатыми: пегасы странствующих равнинных семей стали восприниматься небесным племенем наподобие алукорнов — как бескрылые лошадки шуткой каких-то потусторонних сил наделенные способностью летать. Когда же стало широко известно то, что в жилах большинства «перекати-пони» течет фестралья кровь, это мнение оформилось в легенду, согласно которой Ночной охотник намеренно лишил часть «демонов ночи» их пегасьей природы и сделал просто крылатыми земнопони (страх перед Сильвершейд и ее мышекрылыми воинами был все еще жив в сердцах южан).
И хотя это означало снисходительно-покровительственное отношение небесного племени, видевшего теперь в крылатых «перекати-пони» младших, но самих пернатых и мышекрылых пегасов странствующих семей установившееся положение вещей полностью устраивало. Вступать в спаенное жесткими ограничениями клановое общество «благодарных пернатых» эти свободолюбивые поняшки отнюдь не собирались, а вот прекращение побоев как со стороны пришельцев, так и со стороны крылатой родни их очень радовало (как и покровительственное отношение экс-горцев — уж от равнинных-то пегасов «перекати-пони» ни чего кроме издевок и поношения ни когда и не видели).
Накопившаяся на юго-западе земнопоньских равнин сумма перемен была более чем достаточна для порождения нового качества. Так что ни кого особо не удивило, что в 2588 году до Э.Г. «первый охотник всех стай» клана Химмелсягер Фоксшванц при поддержке ряда других глав пернатого племени объявил о «благодарной защите» земнопони равнин. Основные мысли этого деяния заключался в двух тезисах: 1) Небесное племя ради своего и земнопонячьего блага обязано оставить в прошлом изоляционизм и окончательно встроиться в общество «бескрылок» на правах сословия погодников, бойцов и прочих, чьи функции особенно хорошо могут выполнять крылатые. 2) Все пегасы и грифоны равнин, опять же ради своего и блага своих благодетельниц, обязаны оставить разногласия и объединиться под единым началом, в качестве которого охотник Фоксшванц и пегас Сильвермейн предлагали себя.
Эта идея была воспринята разными жителями равнин совершенно по-разному. Коренные земнопони, предвкушая в скором будущем еще большие барыши и не до конца понимая, чем именно это грозит бесперому племени, от всего сердца поддерживали грифонье начинание. Немалая часть экс-горцев, задетая за живое предложением добровольно подчиниться власти каких-то там выскочек, кипела от ярости. А равнинные пегасы, которые уже потихоньку начали свинчивать в восточные земли, были категорически против — монолитный союз бескрылых равнинниц и пернатых пришельцев не светил ни чем хорошим околокриминальному обществу местных облачных пони.
Возникшие между пернатыми противоречия не могли быть разрешены простыми переговорами, так как не понимающие друг друга стороны не желали их даже начинать. Напряжение между сторонниками и противниками «благодарной защиты» нарастало.
Так что в этом же 2588 году до Э.Г. у поселения Солнечный Луг случилась первая вооруженная стычка между сторонниками твердого союза с земнопони, прозванными «благодарными пернатыми», и защитниками старых порядков. Бой разгорелся из-за свары между грифиной-традиционалисткой, защищавшей компанию равнинных пегасов, по личным мотивам отказавшуюся помогать поселянкам с дождем, и «благодарным пегасом», пытавшимся заставить их присоединиться к погодной работе на благо Солнечного Луга. Словесная перепалка двух пернатых быстро переросла в массовое копытоприкладство, а после того, как одна из кобылок была случайно ранена, в дело пошли кортики и когти. Та первая потасовка чудом обошлась без смертей — земнопоняшки смогли привлечь к себе внимание дерущихся и пристыдив их прекратили безобразие. Но начало было положено.
Отныне драки между «благодарными пернатыми» и традиционалистами стали настолько обычным делом, что бескрылые дружинники сбились с ног разнимая крылатых, а главы поселений не успевали судить и пороть буянов. Отношения между двумя лагерями пришлых пони все больше накалялись.
Именно это и нужно было Фоксшванцу и поддерживающим его вождям. С 2588 по 2585 годы до Э.Г. они вели крайне активные переговоры с главами бескрылого племени юго-запада равнин земнопони, обещая им не только прекращение каких-либо проблем с пернатыми (а таковых хватало), но и всестороннее привлечение небесных жителей к делам бескрылых. Посулы главы «благодарных пернатых» казались очень заманчивы «мягким попонкам» и городским заправилам. Так что в День Зимнего Солнцестояния 2585 года на праздничной ярмарке в городе Росток представители сразу нескольких влиятельных земнопонячьих государств объявили о своей поддержке дела «благодарных пернатых» и заявили, что отныне их страны официально будут вести дела только с ними. Следом за ними о своей полной поддержке начинаниям Фоксшванца и Сильвермейна заявили практически все микроскопические государства юго-запада равнин земнопони.
Это был мощный пинок под дых традиционалистам: теперь приверженцы идеи о самостоятельности крылатого племени выглядели как подлецы, платящие за земнопоньское добро черной неблагодарностью. И так нестройные ряды защитников старых порядков распались: немалая часть из них присоединилась к союзу Фоксшванца (хоть это и было тяжело для гордых пернатых), а оставшиеся окончательно перегрызлись между собой, считая лишь себя достойными стражами традиций и видя в остальных несогласных с переменами бесчестных лицемеров.
В результате этих событий в лапах и копытах глав «благодарных пернатых» сконцентрировалась власть над подавляющим большинством крылатых жителей равнин земнопони. И грех было такой властью не воспользоваться. В 2584 году до Э.Г. наступило время для второго акта тщательно поставленной пернатыми вожаками пьесы: целый ряд чрезвычайно уважаемых среди земнопони поняшек с подачи охотника Фоксшванца и пегаса Сильвермейна признали небесное племя единым сословием со своими особыми обязанностями и привилегиями, передаваемыми по праву рождения, и обязали крылатых хранить это единство, не смотря на свои разногласия и гордость. И хотя этот призыв встретил нескрываемое неудовольствие со стороны земных жеребцов, крупом чуявших скрывающиеся за ним проблемы, но идея крайне понравилась бескрылым кобылкам, ослепленным перспективами очередного увеличения своего благосостояния. Увы, жадность как всегда перевесила доводы здравого смысла, чьим голосом в этот раз выступали «беззаконные» и «вольные хвосты», — государства земнопони одно за другим стали придавать столь понравившимся кобылицам словам силу закона.
Так на юго-западе равнин земнопони возникло сословие «благодарных пернатых», как они сами называли себя, или «облачное сословие», как прозвали их земнопони.
Само собой, во главе небесных жителей ненавящево оказались Фоксшванц и Сильвермейн. Что вызвало настоящий шок среди крылатых: двое каких-то выскочек заявляют о своих правах главенствовать над остальными пегасами и грифонами! требуют подчинения на правах должников от равных!!! Но пернатое племя вынуждено было унять свою ярость: хитрецы были в своем праве — не они требовали себе особых прав, а земнопони, с которыми пернатые отныне были связаны неоплатным долгом, передавали им эту власть. На смиренно согнутые шеи пегасов и грифонов равнин впервые за всю неспокойную историю небесного племени опустилось ярмо единой власти.
Но не все смирились с переменами. Практически одновременно на юге и востоке расселения пегасогрифоньего племени по земнопонячьим равнинам о своем несогласии с произволом вожаков «благодарных пернатых» объявили две группы небесных жителей.
Первую из них возглавлял молодой охотник Разорвинг, считавший, что необходимо с помощью силы прояснить ум «забывших о гордости дураков», а черепа смутивших их умы Фоксшванца и Сильвермейна насадить на копья. За ним шли молодые и горячие пернатые, чье возмущение посягательством на их свободу вдобавок подогревалось бунтарским запалом молодости. Это движение получило название «красноперых», так как последователи Разорвинга красили свои маховые перья в красный цвет в знак того, что скорее умрут, чем подчиняться воле своих противников.
Во главе второй группы стоял фестрал-«перекати-пони» Фиддл из рода Луламун, собиравший других небесных бродяг, равнинных пегасов и тех экс-горцев, что не могли пойти против воли земнопони, но не желали над собою власти заговорщиков. Эти противники новых порядков и не помышляли бороться с ними, а намеривались просто сбежать на восток, подальше от укрепляющейся власти «благодарных пернатых». Фоксшванц и Сильвермейн им не мешали, предпочитая избавиться от слабых духом мирным путем.
Не смотря на такой разношерстный состав, «жидкая кровь», как едко прозвали беглецов грифоны, были весьма сплочены и последовательно и настойчиво добивались своих целей. Хотя отношение равнинным пегасам к «перекати-пони» до последнего времени было откровенно свинским, но им пришлось признать власть Фиддла, которого поддерживали отнюдь не безобидны горные пегасы и грифоны, почувствовавшие в шуллероватом, но волевом и целеустремленном жеребце достойного вождя. Эта группа крылатых первоначально переселилась на восток земнопонячьих равнин, а позже активнейшим образом участвовала в освоении открытых Тугриком северных земель, вместе с земнопони основав первые поселения будущей Кристальной империи.
Крылатые же бунтари Разорвинга стали настоящей головной болью для юго-запада равнин земнопони, развязав настоящую террористическую войну против «благодарных пернатых».
Первые стычки «красноперых» с «благодарными пернатыми» произошли в том же 2584 году. Первое время они носили довольно пристойный вид: выкрашенный в красный молодняк припонно бросал вызовы своим противникам и дрался с ними на дуэлях. Но очень быстро это надоело земнопони, и они обратились к вождям пернатого племени с требованием прекратить смертоубийство. Реакция на это была необычно мирной для агрессивных экс-горцев: Фоксшванц призвал молодых бунтарей вспомнить о совести и своих обязательствах перед бескрылыми. Ответ был вполне предсказуем: по селениям крылатых прокатилась волна демонстративных вызовов, которыми «красноперые» хотели показать свое презрение к новоявленной власти. Более того, нашлась грифина (сейчас у историков имеются некоторые косвенные данные, что эта недалекая охотница действовала по указки некоего скрытого манипулятора) по имени Киндж, заявившая, что у пернатых нет ни каких обязательств перед бескрылыми.
Это заявление оказалось тем, что так нужно было пернатым вождям: теперь «красноперые» выглядели как предатели. Более того, эти сказанные в глупом девичьем запале слова были усилиями Сильвермейна и его пегасов донесены до ушей каждого крылатого. «Красноперые» вмиг превратились из идолов для молодых бунтарей и буянов в худшее, что могут представить себе дети облаков — в недостойных крыльев отступников, лишивших себя и чести, и права подняться в небо. Множество молодых пегасов и грифонов покинуло ряды «красноперых», унижено моля остальных крылатых дать им шанс вернуться в общество небесных жителей. За многих из них пернатое племя просили добросердечные земнопони.
Но на этом движение «красноперых» не кончилось. С Разорвингом остались самые верные сторонники, уже изрядно замаравшие себя в крови «благодарных пернатых». А основной их идеей стало отрицание любой власти над небесным племенем и создание утопического общества равных среди эквестрийских крылатых. По факту, ранее бывшее сборищем юных бунтарей-против-чего-угодно-что-исходит-от-старших движение «красноперых» приобрело ярко выраженное анархическое направление и, в противоречие собственным же идеям, начало милитаризоваться и укреплять внутренюю власть собственных лидеров над собою, превращаясь в личную армию Разорвинга, авторитет которого все время рос. Все это было сделано не только ради того чтобы выжить, но и ради продолжения борьбы с новым порядком, сокрушение которого, как верил бело-серый грифон, является его священным долгом.
Теперь, очищенное от сторонних грифонов и пони и сплоченное движение перешло от высокопарных слов и показушных жестов к делу, то есть начало реальную войну против «благодарных пернатых».
Как можно судить по множеству дошедших до наших времен источникам, Разорвинг отнюдь не был дураком, а потому превосходно понимал, что «правильная война» приведет «красноперых» лишь к потере крыльев и изгнанию. А потому он увел своих последователей в Южный Мисси-Писський Вечносвободный лес, намереваясь использовать его дебри как крепость, из которой воинствующие крылатые анархисты смогли бы безнаказанно наносить удары по своим врагам. Вождю пернатых революционеров, как и всякому горцу, было неведомо, почему земнопони до дрожи в поджилках боятся этого массива деревьев.
Как того и следовало ожидать, надолго удержаться в чаще волшебного леса бунтовщикам не удалось — кровожадные ужасы, населяющие эти странные места, вскоре выгнали крылатых к опушке, где им и пришлось строить свои схроны. Но и война с «благородными пернатыми» у «красноперых» не клеилась — отдельные убийства представителей нового порядка вызывали только ненависть у небесного племени к «крашеным шакалам», а отнюдь не желание сбросить с себя ярмо единой власти. Более того, ситуация с продовольствием и товарами первой необходимости у бунтарей была катастрофической: бескрылые были настроены к «пернатым волкам» и «редискоголовым идиотам» совершенно враждебно, а потому легально достать товары земнопони краснокрылые анархисты не могли — бесперые тут же бы сдали бунтаря его родичам-лоялистам, что светило ему только позором, потерей крыльев и изгнанием.
Последнее сподвигло Разорвинга к решению, которое повлекло за собой самые катастрофические последствия: вождь «красноперых» отбросил грифонью честь и приказал своим последователям грабить бескрылых. На границе Южного Мисси-Письского Вечносвободного леса начались налеты на поселения земнопони.
Это шокировало как бесперых лошадок, уже привыкших, что пришлые пернатые буйны и жестоки, но их необузданный нрав распространяется лишь на собственное небесное племя, так и самих крылатых, не могущих понять того, как кто-то из них мог опуститься настолько низко, что отбросил в сторону принесенные ранее клятвы. Но шок быстро прошел, и в ответ на налеты пегасы с грифонами выставили ополчения, принявшиеся гоняться за «красноперыми» по всему югу земнопонячьих земель.
Это было самое удачное для бунтарей время — множество плохоскоординированных отрядов «благодарных пернатых» не столько мешали «красноперым», сколько создавали неразбериху и нагоняли страха. Что способствовало раздуванию слухов о ничтожных силах анархистов до уровня вселенской угрозы. Среди бесперых началась паника.
В 2582 году до Э.Г. главы южных племен обратились к Фоксшванцу и Сильвермейну с настойчивым требованием прекратить бардак в их землях. Главы пернатого племени клятвено обещали решить проблему в сжатые сроки.
Этот год стал точкой отсчета истории Небесной стражи — решением пернатых вождей было сформировано единое войско «благодарных пернатых», в котором каждый молодой грифон или пегас должен был отслужить четыре года, что отныне заменяло посвящение в охотники или производство в полноправные члены табуна. Во главе новообразованных вооруженных сил встали главы небесного племени, а офицеры начали набираться из тех пернатых солдат, что решили посвятить свою жизнь службе и принесли клятвы верности сословию «благодарных пернатых» как целому и его вождям, что были весомее клятв своему роду. Финансирование же нового войска велось из общей казны, в которую каждая стая и каждый табун пернатых отдавали десятую часть от своих доходов.
Первые шаги Небесной стражи были неуклюжи и сопровождались постоянными внутренними конфликтами, скандалами и даже дуэлями между гордыми и свободолюбивыми молодыми крылатыми. Но теперь «красноперым шакалам» противостояли не разрозненные отряды ополчения, а единая армия, чьим девизом стало: «Один долг — один порядок.»
К 2580 году до Э.Г. основное сопротивление анархистов было подавлено, а большинство «красноперых» либо убито, либо «отлучено от неба». Куда более мягкосердечные земнопони жалели искалеченных вчерашних грабителей и давали им приют в своих поселениях, что было для наказанных грифонов и пегасов еще горше смерти — их недавние жертвы показывали им такое великодушие, на фоне которого бесчестие и неблагодарность лишившихся неба «красноперых» становились лишь чернее. Конечно, оставались еще отдельные ожесточенные одиночки, которых крылатые солдаты вылавливали вплоть до 2568 года до Э.Г., но, тем не менее, спокойствие вернулось на юг.
Небесная стража показала себя во время борьбы с анархистами просто отлично: пернатые быстро реагировали на любые сообщения о нападениях, крылья почти мгновенно доставляли их на место преступления, а привычный к воздушному океану глаз легко выслеживал скрывающихся грабителей. Дружины земнопони на фоне нового войска выглядели как сборища дармоедов.
В связи с этим гильдии торговиц вскоре добились того, что обязанность поддержания порядка на большей части торговых дорог и рек перешла от дружинников к Небесной страже. Это положительно сказалось на безопасности транспортных артерий юго-запада земнопоньских равнин, но вызвало изрядное неудовольствие со стороны «вольных» и «беззаконных хвостов», лишившихся изрядного куска хлеба с толстым слоем масла.
Дабы дальше не обострять отношения с «вольными хвостами» и по некоторым соображениям чисто профессионального характера (даже самый искуссный в воинском ремесле грифон в стесненных условиях не противник куда более массивному, сильному и живучему жеребцу-земнопони, а уж о пегасах и речи нет) Фоксшванц отказал городам в обеспечении безопасности внутри их стен. Это несколько улучшело отношение бескрылых наемников к небесному племени, хоть и стоило «облакодавам» немалой упущенной выгоды. Впрочем, властный птицелев взял свое в другой области, предложив земнопонькам организовать для них сеть пернатых посыльных. Заодно это было отличным способом пристроить размягших от близости земнопони солдат-«землекрылок» и немногочисленных присоединившихся к «благодарным пернатым» равнинных пегасов.
В общем, Небесная стража стала основой вооруженных сил государств юго-запада равнин земнопони и одним из важнейших средств коммуникации в них и между ними. При этом она не подчинялась напрямую главам земных лошадок. Власть над вооруженными силами уплыла из копыт верхушек племен земнопони к вождям отныне единого пернатого племени этих земель.
Вооружение Небесной стражи
Хотя Небесная стража первоначально создавалась как средство борьбы с анархистами-«красноперыми», но вскоре у нее появились иные функции, основной из которых длительное время было обеспечение безопасности на торговых путях. Соответственно менялся и арсенал крылатых солдат.
В это время основным оружием грифонов по-прежнему оставались традиционные боевые когти, копье и меч в паре со щитом, тогда как пегасам верой и правдой служила старая пара из щита и кортика. Но против наземного противника в лице земнопони-«дорожных братьев» это вооружение не имело практически ни какого смысла — массивный бескрылый жеребец мог даже без оружия с легкостью переломать хрупкие кости грифона или просто придавить своей солидной тушей слабосильного пегаса. Тут уже требовалось нечто иное, что позволило бы более слабым пернатым вести бой со своими новыми противниками без риска близкого контакта. То есть требовалось оружие дистанционного боя, которое и было частично позаимствовано из арсенала самих земнопони, частично же родилось через переосмысление горских вооружений.
Cамострелы
Первым новшеством в арсенале вчерашних горцев стал тенсионный арбалет или самострел, широко распространенный среди земнопони и уже давно приспособленный равнинными пегасами под свои нужды. Эта боевая машинка с легкостью решала проблему безответной атаки наземных противников крылатыми солдатами.
При этом арбалет в арсенале Небесной стражи был представлен двумя своими вариантами, использовавшимися для решения различных задач: пястным и «длинным» самострелами.
Пястный самострел был тем же самым оружием, что использовалось дружинниками-земнопони и не слишком законопослушными равнинными пегасами. Это простое, легкое и надежное оружие очень полюбилось Небесной страже, так как не стесняла бойца излишним весом или громоздкостью, но при внезапной необходимости вступить в бой с бескрылыми давало пернатому возможность почти безнаказанно поражать своего более сильного оппонента (только книжный герой может легко попасть стрелой в небольшую и довольно быстро движущуюся в небе фигуру). Причем, пястные самострелы использовались отнюдь не только пегасами, но и грифонами, которые с легким сердцем обменяли свои неудобные, хоть и более убойные, дротики на маленькое устройство, умещающееся на предплечье и без труда приводимое в боевое положение когтистыми лапами птицельвов.
«Длинный» или грифоний/пегасий самострел был уже «изобретением» грифонов, переделавшим приклад полноразмерного понячьего арбалета (несколько уменьшив последний в габаритах, разумеется) под свои нужды и избавившись от земнопонячьего механизма взвода (лапами, защищенными кожаными перчатками, подготавливать арбалет к стрельбе было все же проще). Получившийся в итоге агрегат один в один походил на свой земной аналог и позволял пернатому стрелку очень точно поражать наземные цели из положения зависнув на одном месте в воздухе, тут же перезаряжая свое оружие. Впрочем, эксклюзивным для крылатых охотников «длинный» самострел пробыл недолго — практически сразу же когтистые мастера приспособили его для своих копытных союзников, избавившись от приклада и сделав снизу ложа выемку под ногу пони. Теперь грифоньим арбалетом могли пользоваться и пегасы, при помощи ременных крепежей почти целиком «заковывающие» одну из своих ног в этот негнущийся стреляющий костыль. Взвод пегасьего варианта этой разновидности арбалета производился зубами при помощи ворота, что делало темп ведения огня из него очень низким.
Грифоньи и пегасьи самострелы были оружием довольно громоздким и неудобным, а потому брались крылатыми солдатами только в тех случаях, когда предполагалась драка с серьезным бескрылым противником.
Кроме этого существовала еще одна интересная модификация «длинного» арбалета, рассчитанная не на ведение боя, а на разгон различных массовых потасовок, которые были настоящим бичом ярмарок.
Большое собрание кобылок-земнопони из разных мест в одном месте нередко приводило к склокам, скандалам и дракам по самым разным поводам: от раскрывшегося надувательства какой-нибудь нечистой на копыто торговицы до банального «а горожанки-то опять хорошего жеребца у васильковских из под носа увели». Отследить появление такого повода к массовым беспорядкам среди обычно мирных земных кобылок было практически невозможно, а потому каждая крупная ярмарка для ярмарочной стражи напоминала спецоперацию.
Конечно, жеребцы-дружинники вполне могли разнять нескольких таскающих друг друга за гривы поняшек, но вот когда в свалку превращался весь торг, тогда вразумить и разогнать по щелям буянящих кобылиц могли лишь боевые кличи с небес и глиняные ядра, метко щелкающих хулиганок по крупам. Собственно, арбалет для таких дел так и назывался «крупощелк». Это был тот же «длинный» самострел, но снабженный не обычным ложем под стрелу, а широким стволом, в который можно было поместить небольшое ядро из высушенной глины (зачастую вымазанный в плохоотмывающейся краске, что пегасы находили великолепной шуткой). Выпущенный из такого оружия глиняный снаряд очень больно бил поньку, оставляя приличный синяк и пугая ее, но, ввиду феноменальной устойчивости эквестрийских лошадок к ударным воздействиям, не мог нанести ей существенного вреда.
Обычно при разгоне массовых земнопонячьих драк бойцы Небесной стражи зависали над потасовкой и методично расстреливали самые мягкие места дерущихся (часто метя в кьютимарки и даже соревнуюсь в меткости по числу наставленных в область волшебных рисунков синяков), не забывая покрикивать на «землеползок». Сочетание неожиданности, боли в крупе, криков пернатых, визгов товарок и противниц и природной понячьей трусливости обычно разгоняло все собрание «подруг» по навесам, прилавкам, бочкам и прочим укрытиям в течение считанных минут. Ну аж оттуда земнопоням-дружинникам ни чего не стоило выудить и сопроводить в специально подготовленные загончик всех отличившихся земнопонек, которые теперь, потирая ушибленные филейные части и причитая над прореженными гривами и хвостами, могли вместе с недавними противницами всласть поперемывать косточки «пернатым идиотам» (то же примиряющий эффект Небесной стражи, однако).
Аркан и боло
Так же грифоны переняли из земнопонячьего арсенала боло и аркан, которые оказались просто великолепным средством отлова «землеползок» целыми и невредимыми (бескрылые вряд ли бы одобрили доставку кокой-нибудь мелкой воровки на суд по частям).
Собственно, эти образчики земнопонячьей оружейной мысли настолько понравились грифонам, что владение ими превратилось в народную забаву равнинных птицельвов, а встретить охотника не умеющих обращаться ни с одним из этих видов оружия стало практически невозможно. Хотя, стоит отметить, что земнопони отнюдь не разделяли энтузиазм пернатых по поводу обновок: об издевательствах «клювастых» над бесперыми правонарушителями, на которых когтистые стражи нередко устраивали настоящую загонную охоту, ходило множество неприятных слухов, большинство из которых имели под собой вполне реальные основания.
«Овес»
Ввиду того, что основными функциями Небесной стражи в начальный период ее существования были функции полицейские во главу угла для нового оружия пернатых ставилась не смертоносность, а способность заставить бескрылую поньку прекратить сопротивление не причиняя ей существенного вреда. Именно этим было обусловлено столь странное заимствование из арсенала земнопони, чья оружейная мысль породила отнюдь не меньше смертоносных орудий, чем суровая реальность гор. Но кое-что новенькое пернатые смогли добыть и из закромов собственной, далеко не мирной, истории.
В дело пошли старые горские «копытные занозы», переосмысленные и выполненные на новом техническом уровне. Они были удлинены до 16-18 сантиметров и получили металлические наконечники, что сделало их подобными флешеттам эрских легионеров. Новое оружие получило название «овес», что было аллюзией на острые ости скошенного овса.
Основным предназначением этого оружия было быстрое создание непроходимых для пони заграждений: если разбросать какое-то число этих стрелок с воздуха, то воткнувшиеся в землю деревянные стержни будут малозаметны, но больно поранят копыта поньки, не позволяя той нормально ходить по засеянной «овсом» территории. Причем, новые железные наконечники вполне были способны пробить столь распространенные среди земнопони накопытники, обмотки и носочки. По факту, пернатые могли при помощи «овса» быстро заблокировать дороги, ведущие от места преступления, а потом не торопясь отловить правонарушительницу — неважно, попала ли она на заграждение, или попыталась его обойти по бездорожью, но с толпой ей теперь не смешаться, а выследить с воздуха одинокую земнопоняшку не составляет ни какого труда.
Но данное средство рассматривался офицерами Небесной стражи не только в роли быстроустанавливаемого заграждения. «Овес» так же позиционировался как оружие против бескрылых, подобное флешеттам, для чего были созданы специальные бомбардировочные упряжи и разработана теория неприцельной бомбардировки наземных целей. Впрочем, последнее среди земнопони крылатыми не афишировалось.
Это еще не конец этой статьи, а только ее начало.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.
1 комментарий