Гоззо-археолог

Рассказ в библиотеке Табуна


Грифоны не любят делиться. Когда хотят подчеркнуть чью-то жадность, то так и говорят: жадный, как грифон. Ни вещичку, ни словечко они не отдадут просто так. Даже если вы услышите вдруг, как грифон что-то рассказывает, будьте уверены: он либо взял за это звонкую монету, либо пытается стяжать вокруг себя славу.

Таким был почти каждый грифон. Почти — не стоит грести всех под одну гребёнку. Как раз таким грифоном, не попавшем под гребешок стяжательства, и был Гоззо.

Впрочем, и он не был прост. Он был страшным сплетником. Вообще, сплетничать грифоны тоже не любят — за это обычно не платят. А грифоны готовы и копьё своему злейшему врагу продать, если он вдруг потеряет или сломает своё.

Гоззо был археологом. Археологом старой закалки, одним из тех, кто готов был перепахать весь древний курган в поисках золотого кубка, который можно поставить себе на полочку, или продать за солидную сумму. Но он же стал одним из первых, кто понял, что руины хранят в себе не только золото, но и сплетни. А сплетни, если их правильно подать, стоят дороже всяких денег.

Золотой кубок — это хорошо. Но на один золотой кубок будет пять тележек глиняных черепков. И что же это — всё в отвал? Конечно! Кому нужен этот мусор? Но Гоззо решил иначе. Почему гордый грифон решил покопаться в отходах?

Всё началось с древней кузницы. Гоззо быстро опознал в груде кирпичей плавильную печь, и теперь тщательно перекапывал всё вокруг в поисках какого-нибудь меча или закатившегося в угол золотого колечка. И вдруг, у самых останков стены, он откопал проржавевший обломок меча. Обломок прогнил почти что насквозь, и Гоззо в ярости швырнул его обратно. Пол дня, пол кузницы перекопал — и всё напрасно!

Грифон закурил трубку с паршивым табаком. Вот уже несколько месяцев он не мог найти ничего стоящего, и его бюджет таял, словно потерянная подкова в сырой земле.

Когда трубка была опустошена, Гоззо вновь взялся за лопату. Он копал и копал, тщательно осматривая зоркими глазами каждый комок земли. Ничего. Темнело, и искать становилось всё труднее и труднее. И вдруг, у самых останков того, что было когда-то стеной, он выкопал второй обломок меча. Этот обломок также проржавел почти что насквозь, и Гоззо в ярости швырнул его обратно, послав вдогонку самые грубые и непечатные из ругательств. Целый день он перекапывал всю кузницу — напрасно! Даже самого завалящего колечка не нашлось!

Надежда умерла. Он перекопал уже почти весь древний посёлок, и кузница была последним местом, где могло быть что-то интересное. Гоззо купил информацию об этом месте у какого-то землепашца, плуг которого наткнулся на горшочек с серебряными грошами. Это стоило ему немалых денег, но где один клад — там должен быть и другой. Грифон в последний раз окинул тяжёлым взглядом свою несчастную покупку, и вдруг расхохотался!

Гоззо представил себе, как тысячу лет назад кузнец целый день потратил на ковку прекрасного меча, за который уже было уплачено, выковал чистейший клинок, сунул его в масло, на закалку, а меч возьми и лопни. И мечты кузнеца о ярмарке вдруг лопнули вместе с этим клинком. Тогда тот, вне себя от ярости, расшвырял обломки по кузнице, и ушёл прочь, пока местный барин не узнал, что случилось с его новым клинком. Гоззо стал археологом.