"Поня: Военное дело" Глава 8-я: Закатное королевство - Во времена Третьей Гражданской войны

Оглавление и глоссарий
Доброго вам времени суток, броня. Это снова я, местный графоманствующий параспрайт. Сегодня (а так же завтра и послезавтра, если ничего непредвиденного не случится) я выкладываю вторую часть 4-й статьи 8-й главы фанфика «Поня: Военное дело», где речь пойдет о Закатном королевстве и ряде прекрасно известных брони персоонажей. И прошу прощения, если кто-то мою ерунду ждал. Я откровенно разленился, а потому столько времени протянул резину с этой писаниной (по идее, должен был все доделать и опубликовать еще 8 месяцев назад). Ни каких серьезных оправданий своей лени у меня, увы, нет. Как-то так…

Под спойлером мои благодарности — Мои огромнейшие благодарности троице брони afraniy, Dilandu и Noncraft за их неоценимую помощь в написании фанфика, критику моих бредовых идей и вычитку того безобразия, что я намулевал (нда, смотрел на то, как выглядит «на чистовую вычитаны» мною текст, и в ужас приходил — ошибки возами).
— Моя огромная благодарность DarkKnight, Gedzerath, DxD2, Rj-PhoeniX, Aluxor и Krynnit за вдохновение.
— Спасибо городу Калининграду, историям из жизни немецких студиозов и профессуры, а так же занятнейшему ресурсу «Усадьба Урсы» (и полякам, ясен пень, без которых этот ресурс потерял бы свой непередаваемый шарм)).
— И, конечно же, отдельное спасибо брони MLPMihail за создание pdf-архива моей писанины)



Но хватит пустых слов. Пора переходить к самой статье. Правда, перед прочтением нижеследующей статьи я обязан вас предупредить: Я описываю не пони классического Mlp! Я описываю пони того среза созданного нашим воображением спектра миров Эквестрии, который куда ближе к Земле и где пони приходиться бороться за свое существование. Можно сказать, что этот срез близок по положению к ФЭ. Так что читать или не читать мой фанфик и как к прочитанному относиться вы должны решить для себя сами. И еще одно, о чем меня уже давно просили предупреждать: Земнопони этого среза не имеют монополию на сельское хозяйство! Ибо иначе я бы не смог писать свой фанфик)

Закатное королевство

Во времена Третьей Гражданской войны

Жизнь Закатного Королевства во времена Эквин была весьма непростой: введенное Доминой «Миролюбивой» и продолженное ее преемницами эмбарго погрузило страну в нищету. Так что нет ничего удивительного в том, что исчезновение императрицы Алэ Эквины и захват власти в Эр Сенатом было воспринято закатными поняшками как вмешательство высших сил. По королевству распространился слух о том, что сама Создательница забрала бессердечную Эквину к себе, дабы судить и покарать ту за все преступления ее бессовестного и развратного рода. Разразившаяся же в 2440 году до Э.Г. среди эрчанок гражданская война и отвод Сенатом войск от границ страны для борьбы с императрицей-самозванкой Сулузой Секундой были расценены принцессой Мун Шиммер как сигнал к началу активных действий. Феодальная армия Закатного Королевства в том же году перешла границу с Империей и оккупировала Цветочную провинцию, просто заняв оставленные легионерами форты, города и сам Флорентис. Эрские лимитанки сопротивления не оказывали, так как просенатская наместница провинции сбежала, едва узнав о переходе закатной принцессы через рубежи страны, чем опозорила свою кровь волшебницы, а взявшая в ее отсутствие власть в свои копыта эквитария фрументариа Лантерн «Должница Ночи» отдала лимитным фортам приказ сложить оружие и не провоцировать численно превосходящих захватчиц. Эрские фрументарии были настроены антисенатски и совершенно не видели смысла в том, чтобы жертвовать жизнями своих соотечественниц в заведомо проигрышной битве ради оказавшихся подлыми Двенадцати родов и их подпевал.
Занявшие провинцию закатные пони были поражены богатством эрчанок и тут же принялись за грабежи. На сем поприще особенно отличились пегасы, тянувшие все, до чего добирались их загребущие копыта и не брезговавшие обирать эрских собратьев. Что настроило цветочных крылатых, не слишком привечаемых местными единорожками, а потому ранее симпатизировавших закатным пернатым, против западных сородичей и помогло уцелеть немногим жившим в провинции грифонам Квил: местные пегасы, рискуя собственными жизнями, прятали бело-коричневых птицельвов от оказавшихся злобными и жестокими варварами Скай Фесзе (радужногривые отнюдь не оставили своей вендетты). Впрочем, на счету феодалов-единорогов тоже хватало грабительских «подвигов». Особенно от них досталось небогатым семьям городских волшебниц, не имевших возможности сбежать из провинции: западные захватчики не только разграбляли дома этих ремесленниц от чародейства, но и заставляли магесс платить выкуп за собственную свободу чародейскими знаниями.
Особенно полное представление о том, что оккупация значила для эрских магесс, можно извлечь из картины кисти Питторе Маджия «Уплата выкупа». На ней изображена сцена того, как некий закатный лорд, в котором несложно узнать Флеера Торчлайта, заставляет главу небогатого рода флорентских волшебниц и ее старшую дочь в обмен на свободу семьи разъяснять ему запутанное заклинание зачарования. Властный единорог на картине изображен крайне суровым. Он явственно возвышается над припавшими на передние ноги, опустившими головы и прижавшими уши волшебницами, отбрасывая на них тень, как скала на расположенный под ней луг. Выражение лица лорда представляет из себя смесь нетерпения и раздражения, а взгляд не предвещает ничего хорошего напуганным чародейкам, каковое впечатление дополнительно усиливается мрачными и грубыми доспехами жеребца. Дабы подчеркнуть всю бедственность положения волшебниц, на заднем фоне изображены воительницы лорда, с шутками и прибаутками сваливающие добро семьи в пару объемистых мешков. Сильным контрастом на фоне этих преисполненных животной радости и жадного веселья лиц выделяется кучка «домашних» волшебниц семьи, в страхе жмущихся друг к дружке в верхней правой четверти картины. Чуть в стороне от этой кучки несчастных напуганных пони можно увидеть жеребенка, сделавшего несколько шагов в сторону грабительниц и теперь с недоумением смотрящего на случайно разбитую ими вазу. Это сама Питторе Маджия, перенесшая на доску свои детские воспоминания. В целом, картина имеет довольно мрачное настроение, чему весьма способствует исполнение закатных рыцарей и их теней в гораздо более темных тонах, чем ограбляемых ими эрских волшебниц. Но отвлечемся от искусства и вернемся к беспристрастному взгляду на события того времени.
Флорентис, как и вся Цветочная провинция, оказался в полной власти дорвавшихся до эрских богатств закатных воителей, а потому грабежи эрчанок и измывательства над волшебницами стали повседневной обыденностью. При этом принцесса превосходно видела бесчинства своей армии, но препятствий им не чинила, защитив лишь торговок. Мун Шиммер в это время интересовало только нарушение эрской торговой блокады, которое она собиралась длить столько, сколько это ей позволят обстоятельства. Закатная принцесса отнюдь не была глупа и превосходно понимала, что гражданская война в Империи рано или поздно закончится, а противостоять эрским легионерам на их же территории ее вассалы не смогут. Фактически, принцесса вела длительный грабительский набег, где основным трофеем была возможность свободно торговать со всем остальным понячьим миром, включая и грызущихся между собою эрчанок.

Брак в Закатном королевстве

Одной из важных отличительных черт Закатного королевства в описываемый временной период было наличие института брака, что было крайне необычно для равнин единорогов. Пожалуй, эта тема вполне достойна того, чтобы ей было посвящено отдельное «небольшое отступление».
Что вообще есть брак? Брак, в противоречие сложившимся романтическим стереотипам, это разновидность общественного договора, который мужчина и женщина заключают между собою для нужд воспитания потомства, в качестве свидетеля и гаранта его соблюдения призывая общество. Практически все подобные договоры, исключая так называемый «грифоний брак», где предъявляются права на супруга/-у как такового/-вую, есть договоры имущественные. То есть, брак, к примеру, между аликорной Ми Аморе Каденза и единорогом Шайнингом Армором есть договор об объединении их имущества ради воспитания совместного потомства (будет ли оно это совсем иной вопрос), а отнюдь не некое «закрепление любви», как многие думают. Для последнего существуют иные инструменты, каковые совершенно не нуждаются в какой-то публичности. Как пример «с другой стороны баррикад», моногамы-драконы института брака не знают до сих пор, хотя чувство любви среди чешуйчатых монстров, в отличие от прочих видов эквестрийцев, никогда ни каких искусственных преград не встречало.

Наиболее древней формой брака в Эквестрии из известных на сегодняшний день является «объединение сердец» древних грифонов, когда охотник и охотница перед стаей объявляли себя единым и неделимым существом ("… как два крыла, как четыре лапы, как одно сердце..."). Такой союз заключался ради того, чтобы прочие члены стаи не могли при дележке добычи объедать птенца вступившей в брак пары (кстати, отсюда же происходит грифонья поговорка «от дохлого пегаса уши», имеющая значение «ничего»).
Что касается пони, то за право называться изобретателями этого общественного института спорят между собой зебры и земнопони. Впрочем, спор этот совершенно бесполезен, так как и однотонные, и полосатые лошадки додумались заключать брачные договоры между кобылицами и жеребцами практически одновременно.
Дело в том, что появление в свое время института «вольных хвостов» довольно интересным образом изменило общество безрого-бескрылых пони тех времен: ряд жеребцов теперь стал владеть довольно солидным количество собственности, которая находилась в их частном владении или в коллективном владении очень небольших групп представителей сильного пола, а также стали заинтересованы в ее преумножении. Само собой, кобылицы, на чьи плечи была взвалена вся тяжесть воспитания жеребенка, стали активно интересоваться способами привлечь эти средства для воспитания своей кровинки. Жеребцы же проявляли ответную заинтересованность: их участие в воспитании жеребенка как бы поднимало «вольного хвоста» на новую ступень в матриархальном понячьем обществе, делая его взаимоотношения с кобылицами более равноправными и открывая новые горизонты для деловой активности. То есть появлялся взаимный интерес в объединении собственности двух пони. Но там, где речь идет о деньгах, нельзя верить на слово даже в Эквестрии. А потому парам земнопони и зебр пришлось заверять свои новые отношения и взаимные обязательства перед свидетелями — появился институт брака.
В пределы Закатного королевства земнопонячий брак был принесен королем Огнегривом еще на заре утверждения монаршей власти. Что было сделано предприимчивым варваром ради легитимизации своих завоеваний: заключив брачный союз с Мун Шиммер, Огнегрив на равных правах стал частью ее семьи и слил свою добытую силой оружия власть с ее кровным правом этой властью владеть. Но, вследствие отсутствия среди равнинных единорогов тех времен более-менее распространенных традиций брака, рогатому завоевателю пришлось модифицировать договор между жеребцом и кобылкой и призывать в качестве свидетеля уже не только общество, но высшие силы: Мун и Огнегрив приносили брачную клятву уже не только перед другими пони, но и перед алтарем Создательницы. Таким образом был создан институт церковного брака. Впрочем, на этом завоеватель не остановился и принудил своих соратников-варваров заключить точно такие же договоры с другими влиятельными семьями равнинных землевладелиц (разумеется, не спрашивая согласия самих невест и их родственниц). С тех времен церковный брак стал нормой среди закатной аристократии.



Брак между закатными единорогами-аристократами, вразрез сложившемуся в современной литературе стереотипу, заключался отнюдь не по любви, а по расчету. Причем, мнения брачующихся обычно даже не спрашивали: главы семей (нередко это были жеребцы) заключали между собой договор, предметом которого был союз их потомков, а уж только после этого ставили в известность последних.
Особенностью брака пони благородного происхождения в Закатном королевстве была изрядная запутанность отношений внутри него. С одной стороны, жеребец брал кобылку в свою семью (правда, от родового имени она не отказывалась и связи со своим родом не теряла ни формально, ни на деле и часто подолгу гостила у кровных родственниц) и все их совместные дети мужского пола считались частью рода отца. С другой стороны, родство жеребят-кобылок считалось по матери. С одной стороны, кобылица была обязана оставаться верна своему мужу, а дети от стороннего жеребца считались несмываемым позором (обман богини, перед лицом которой поняшка клялась в верности мужу) и родового имени матери не наследовали, считаясь безродными. С другой стороны, жеребец имел право содержать гарем из не состоящих в браке и одобренных главой семьи кобылиц, а их жеребята наследовали родовое имя отца, даже если матери были благородных кровей. Жеребят от сторонних поняшек жеребец высокого происхождения также мог иметь (соблазнение простородной пони или чужой жены рыцарю не возбранялось, но обиженная сторона имела право на не караемую законом месть, исключая убийство, декорнификацию, кастрацию или отнятие конечности), но родовое имя им не передавал — признание бастарда было в ведении родового совета, который подобные вопросы решал положительно крайне редко.
Такой подход к браку, в свое время позволивший Огнегриву и его молодцам легализовать свою власть, изрядно способствовал укреплению связей между родами феодалов: жеребята одного благородного рода длительное время воспитывались пони другой семьи аристократов, а кобылицы, бывшие основой общества закатных бескрылых (не забываем, что с основанием Закатного королевства понячий матриархат никуда не исчез), после принесения брачных клятв часто переезжали жить в семью мужа. Правда, такая запутанная система брачных связей имела и свои недостатки: в ряде случаев (чаще всего в случаях кобылок из гаремов благородных жеребцов) было сложно установить то, по какой линии должен наследовать жеребенок несомненно благородного происхождения. А потому, дабы не возникало ненужных генеалогических споров, еще первым закатным монархом был создан институт «чистых копий»: жеребят благородных родов, чье право наследования было неоднозначно, представляли правящей принцессе (первоначально королю, но в последующем жеребцы на троне Закатного королевства бывали нечасто), которая объявляла их первыми из нового рыцарского рода и жаловала пустой герб (отсюда и название: флажки на оружие этих рыцарей были без каких-либо изображений). После признания правительницей страны «чистые копья» могли либо присягнуть на верность своей собственной семье и служить ей на правах вассалов-рыцарей, либо податься в странствия и вести жизнь наемника. Так или иначе, но если такой рыцарь чем-то сумел отличиться (не обязательно хорошим), то принцесса, лорд, командующий пегасов или городская община могли пожаловать ему собственный герб, что переводило его из разряда «чистых копий» в разряд ординарных рыцарей.

Отдельно стоит отметить, что взаимоотношения между мужем и женой в семьях аристократов от рода к роду сильно разнились. Южные и восточные рода единорогов-аристократов, жившие в условиях постоянной вялотекущей пограничной войны с Эр, отличались очень теплыми и доверительными отношениями между супругами. Как правило, жеребец-феодал этих мест был неразлучен со своей женой, бывшей заодно и его боевой подругой (обычным для рогатых воинов и воительниц тех мест было рисовать на покрывающих доспехи попонах не только свою кьютимарку, но и кьютимарку своей второй половинки), жил с нею в одном жилище и спал в одной кровати (отсюда же происходит выражение «делить ложе», привычное для уха землянина, но необычное для эквестрийцев), действительно имел с нею какое-то общее имущество, а не просто объединял часть активов двух родов, а также советовался по житейским вопросам и вместе с супругой обустраивал свой гарем.
На западе и севере Закатного королевства дела обстояли несколько иначе. Собственно, взаимоотношения высокородных супругов тут были более традиционны для единорогов, то есть были более деловыми: финансы, политика и зачатие, но не любовь и привязанность. Для северных и западных феодалов было вполне обычным делом жить в разных селениях (муж в замке своего рода, жена — своего), видеться только ради зачатия жеребенка или согласования каких-либо политических/финансовых вопросов, самостоятельно обустраивать свою личную жизнь (кобылке было запрещено только нести от другого, но не соединятся молестно с кем-то еще, тогда как жеребец оставался респектабельным рыцарем даже открыто «гуляя» на стороне).



За пределами благородных родов институт брака также получил широчайшее распространение среди бескрылых пони Закатного королевства. Но среди них он гораздо более напоминал оригинальные брачные договоры земнопони и, собственно, этими самыми земнопони и был распространен среди рогатых низкого происхождения (глядя на успешных безрогих жеребцов, сильный пол единорогов тоже брался за ум и ремесла, тем вливаясь в нестройные, но уже финансово независимые ряды «вольных хвостов»: ремесленников, торговцев, артистов, наемников и самых натуральных бандитов и жуликов). Брак простородных пони нередко был полигамным (жеребец заключал брачный договор с двумя, реже с тремя, кобылицами), божества в свидетели призывались редко (только если речь шла о действительно крупном имуществе), и это была не Создательница, а Молестия или Странник (так как они были склонны помогать одному из полов), а родство зачатых в браке жеребят считалось строго по матери. В связи с этим, брак закатных пони неблагородного происхождения нередко был цеховым: в брачные отношения жеребец и кобылка (чаще кобылки: часто жеребца «брали в оборот» сестры) вступали по ремесленному расчету, чтобы не только обеспечить хорошее будущее своим жеребятам, но и укрупнить свое дело, в итоге получая большие прибыли.

Что касается крылатых подданных короны, то понятие частной собственности закатным пегасам было чуждо: имуществом владел табун/род/племя как целое, а его члены лишь пользовались им. Так что среди пегасов институт брака не прижился и небесные жители Закатного королевства остались верны своим старым традициям. Хотя и они претерпели некоторые изменения: в связи с улучшением условий жизни прежние полижеребцовые табуны уступили место моножеребцовым, а так же «табункам ожидания» — небольшим однополым коллективам бестабунных поняшек, ожидающих того, чтобы какой-нибудь жеребец обратил на них внимание и взял в свой табун. То есть размер пегасьей семьи в целом уменьшился. Теперь табун крылатых пони насчитывал всего-то одного жеребца и десять-пятнадцать кобылиц (смертность среди жеребцов-пегасов, в связи с их непоседливым нравом, была довольно высока), а численность «табунков ожидания» очень редко переваливала за восьмерку понек. В остальном же все было как раньше: небесные кобылки были собственностью жеребца, а сам жеребец был имуществом Закатного племени и, соответственно, имуществом правящей принцессы как сюзерена крылатого народа. По представлениям закатных пегасов в личной собственности крылатых пони были только их честь и Небо. Отчасти с этим, отчасти с невеликим богатством небесного племени было связано появление расхожей поговорки: «У пегаски только крылья и душа».

Захват Цветочной провинции поднял торговлю Закатного королевства из гроба, тем самым обеспечив его подданным сносную жизнь. Но, в то же время, он больно ударил по эрчанкам-республиканкам, лишившимся важнейшего источника финансирования и пополнения войска. Сенат, крайне возмущенный дерзостью «северо-западных варваров», разослал в неприсоединившиеся к бунту Сулузы Секунды провинции гонцов с указом немедленно собирать легионы и выдвигаться к границам захваченной страны, чтобы всеми силами ударить по оккупантам. Ответом на распоряжение Эр было молчание: наместницы Восточной и Медной провинций и не думали сдвигать свои войска с места, но и отказом не отвечали. Не желающий же принимать того, что со времен Эквин расклад сил в землях единорогов кардинально изменился, Сенат бомбардировал восточные владения Империи градом приказов, запросов и распоряжений.
Игра в молчание длилась полгода, закончившись с письмом наместницы Медной провинции Канеи Довнии, назначенной еще Астрой Эквиной в последний год правления императрицы. Послание Канеи, подписанное и ее молодой коллегой из Восточной провинции Луденсой Элокой, было составлено весьма обтекаемо. В нем обе наместницы признавали власть Сената, необходимость сохранения целостности страны и то, что Империя находится в состоянии войны с врагом как внешним, так и внутренним. Но подчеркивали, что в военное время подчиняются лишь императрице, а потому приказы Сената исполнять не в праве. В общем, если отбросить словесную мишуру, то восточные провинции еще не определились с выбором стороны и рисковать присоединяться к республиканкам или отвечать им решительным отказом не решались. Сенату оставалось выпутываться из сложившегося положения исключительно собственными силами.
Так что ранней весной 2438 года до Э.Г. Двенадцать родов направили на освобождение провинции республиканское войско, которое они всю зиму собирали по сусекам.
Сенатская армия представляла из себя весьма пестрое зрелище. Тут были и ветераны Шэдоу Спаркл, и зеленые новобранки только из учебных лагерей, и призванные в час нужды лимитанки, и немалое число продажных мерценар. Командование было под стать этому сборищу: Сенат, раздираемый финансовыми и политическими противоречиями, поставил во главе армии слабую и безвольную Флюктую Магнезия. Так что ее офицеры имели отличную возможность пособачиться между собою и помериться своею значимостью, что на пользу общему делу отнюдь не шло. Войско же их противниц, напротив, было подчинено сильному и властному лидеру, каковым являлась принцесса Мун Шиммер. К тому же, в отличие от зазнавшихся столичных магесс, закатная принцесса отнюдь не недооценивала своих оппоненток, отлично представляя то, каким страшным врагом являются эрские легионеры сами по себе, а ее армия за прошедший год успела изрядно укрепиться и освоиться на захваченных землях.



Закатная принцесса не стала встречать армию Сената в честном бою. Вместо этого она выслала навстречу эрчанкам двух проверенных командиров Лайонпрауда Кэйвлайта и Сворд Кристаллсфер во главе небольших отрядов опытных бойцов, а сама с основными силами отошла к Мелодико Рушелло, оставив во Флорентесе мощный пегасий гарнизон под началом командующего Иглхарта из клана Скай Фесзе.
Отряды Лайонпрауда и Сворд, пользуясь преимуществом в воздушной разведке (войска республиканок обладали весьма малым числом пегасов, лояльность которых к тому же оставляла желать много лучшего — Сенат уже успел рассориться с крылатыми эрчанами), смело двинулись навстречу сенатским легионам. Командование последних, будучи предвзято настроено к своим оппоненткам, рассорилось между собой и, совершенно не думая о последствиях, прямо с марша бросило войска в бой против давших обнаружить себя закатных пони. Последние боя не приняли и, развернувшись, стали отступать к Флорентису, попеременно показывая то отряд Лайонпрауда, то отряд Сворд, тем создавая у сенатских волшебниц иллюзию того, что перед ними главные силы Мун Шиммер. Ветераны Шэдоу Спаркл раскусили уловку закатных пони, но фактически взявшие командование в свои копыта молодые и жадные до славы «легаты милостью тети» (увы, Двенадцать родов восстановили старую республиканскую традицию кумовства, каковая была строго противопоказана имперской военной машине) Пульвера Сцинтила и Альтера Тенебра к их предостережениям не прислушались и устроили между собою гонку, желая вперед соперницы разгромить «немытых западных нахалок» и тем единолично заполучить всю славу за освобождение провинции. Вполне ожидаемо, сенатское войско чересчур растянуло свои порядки и утеряло связь между своими частями. Что, собственно, и нужно было закатной принцессе, организовавшей эту западню.
Атака на республиканское войско управлялась при помощи крылатых посыльных, что обеспечило высокую согласованность действий между отрядами Закатного королевства. Первым подвергся удару отставший от основных сил обоз: радужногривые пегасы внезапно покинули Флорентис и атаковали тыловые части эрчанок стеклянными флешеттами, разбив их, стащив легионное добро и создав своими хрупкими снарядами недолговечное, но весьма действенное противопоньское заграждение на путях возможного отступления республиканок. Одновременно с этим Мелодико Рушелло покинул отряд самой Мун Шиммер, направившийся наперерез силам Сцинтилы.
Последнюю закатной принцессе удалось застать врасплох и сходу разбить. Однако старая легионная гвардия, несмотря на пленение своего легата, смогла под предводительством эквитарии прима Кэндл Спаркл оперативно перегруппироваться, перейти к обороне и обозначить угрозу тылу Мун Шиммер. Что задержало закатную принцессу, вынужденную активно маневрировать силами, до тех пор, пока командующая ее оппоненток не удостоверилась в отходе всех оставшихся от отряда Сцинтилы частей, и сама вместе со своими ветеранами не покинула поле возможного боя. Это дало возможность эрчанкам оповестить о случившемся Альтеру Тенебра. Последняя не на шутку всполошилась от таких нехороших известий, наконец-то поняв истинную суть маневров «убегавших» закатных рыцарей, и попыталась отойти из-под стен Флорентиса, куда загнала отряды Лайонпрауда и Сворд. Это совершенно не понравилось закатным лордам, которые попытались задержать эрчанок при помощи бомбардировки их «облачными флешеттами» (стеклянные и трофейные железные снаряды уже были израсходованы, а потому закатные погодники принялись поливать порядки эрчанок острыми ледяными осколками из туч). В какой-то мере задуманное у них получилось: Мун Шиммер со своими рыцарями подоспела до того, как Альтера успела вывести легионеров из ловушки.
Но бойцы закатной принцессы были измотаны как физически, так и морально недавними маневрами эрских ветеранов и галопирующим маршем наперерез второму отряду республиканок. К тому же, теперь уже их порядки были перерастянуты, а былая координация утеряна. Эрчанки были вымотаны не меньше, но во время сидения под стенами города успели снова наладить нормальные связь и взаимодействие между эквитиями, к тому же сумели собраться в единый ударный кулак. Молодая легат, собственнокопытно загнавшая свое войско в ловушку, в этот раз смогла правильно оценить расклад сил, и повела легионеров на прорыв.
Бой был непрост для обеих сторон. Закатные пони даже задействовали давешние отряды-приманки и крылатых пони, не могущих более подвергать врага бомбардировкам с воздуха (как из-за отсутствия флешетт, так и из-за опасения накрыть ледяными осколками союзников), для того, чтобы не дать республиканкам сбежать. Но все было напрасно: порядки бойцов Мун Шиммер были слишком рыхлы, а потому легионеры смогли пробить себе дорогу сквозь них и выйти на свободу.
Армия Сената, хоть и с ощутимыми потерями (включая пленение одной из легатов), спаслась из западни. Но продолжать войну уже не могла: ввиду потери обоза и низкого боевого духа республиканским воительницам пришлось возвращаться в Эр на переформирование. В столице же их встретили весьма несладко, сняв с должностей и Альтеру Тенебра, и фиктивную командующую Флюктую Магнезия и с позором прогнав обеих по улицам Эр.

О «поднятии» солнца единорогами Закатного королевства

Если вы когда-либо бывали в Королевстве Эквестрия во время празднования Дня Согревающего очага, то наверняка слышали легенду о том, как были изгнаны пони из Закатного королевства, как скитались по свету и как нашли плодородную страну, где и основали то, что впоследствии стало Королевством Эквестрия. В этой поучительной легенде есть один интереснейший момент, который до сих пор вызывает ожесточеннейшие споры между представителями эквестрийской науки и рядом религиозных культов Королевства Эквестрия, среди которых особенной непримиримостью отличаются ортодоксальные селестианцы и клаудсдейлские неонебопоклонники. Это история о том, что раньше светилами Эквестрии управляли закатные единороги. Да, это именно легенда, но давайте не будем впадать в крайность и пытаться подгонять Эквестрию под лекала Земли.
Как мы могли убедиться на собственном опыте, мир магии сильно отличается от мира материи и то, что справедливо для нашего мира, не обязательно будет таковым для Эквестрии. В частности, Солнце нашего мира и солнце мира маленьких лошадок не тождественны. Если наше светило это гигантская газовая махина, своими чудовищной гравитацией и интенсивным излучением управляющее всей массивной системой из множества планет, лун и тел поменьше (в том числе дающая жизнь нам), то солнце Эквестрии это относительно небольшой, но мощный подвижный источник слабоорганизованной магии, управляемый аликорном. Нам так и не удалось толком изучить небеса Эквестрии выше уровня газовых островов Старспайра, так что в этом тексте воздержимся от критики наиболее популярных среди эквестрийцев астрономических теорий «эфирного моря» и «небесной тверди» и поддержки теории «небесного бильярда». Вполне возможно, что за пределами атмосферы Эквестрия устроена совсем не так, как наш мир. Члены экспедиции уже совершали подобные ошибки, несколько раз выставив себя круглыми дураками перед эквестрийцами. По крайней мере, первоначальное отрицание качественной магии, безосновательное утверждение о неспособности пегасов подняться в воздух, ошибки при использовании высокоэнергетического инструмента, оказавшегося в Эквестрии не таким уж и высокоэнергетическим (лазерный дальномер, испарявший лед со старспайрских скал был весьма неприятным сюрпризом) это совсем не то, чем может гордиться исследователь. Так что, давайте не будем делать каких-то скоропалительных выводов и просто взглянем на легенду о “солнцерогих” со стороны науки истории.

В исторических документах западного побережья равнин рогатых пони миф о поднятии солнца единорогами впервые упоминается задолго до короля Огнегрива. В “Онионской летописи”, датируемой 2617-2611 годами до Э.Г., местные семьи магесс называются “огнерогие дочери Светила”, а среди их многочисленных функций летописицей особо отмечается “помогать Светлоокой небесный огонь по небу в облачном мешке таскать, дабы не сгинуло живое в Эквестрии”. В документе того же временного периода “Зарубка обрядов в помощь Богиням и для умиротворения злых сил, коих в Эквестрии немало”, написанной неизвестной жрицей Светила, подробно расписывается ритуал принесения в жертву солнцу части волшебства магесс, проводимый чародейками ежедневно и долженствующий поддержать светило в его дневном путешествии по небосклону. При этом стоит отметить, что именно на западном побережье равнин единорогов право магесс на светскую власть издавна мотивировалось именно их мистической связью с солнцем и жертвой ему в виде части своих магических сил. Это существенно отличало место волшебниц западного побережья в обществе от такового чародеек прочих единорожьих земель: в Эр это было место сильнейшего, взявшего власть своевольно, а среди картохских и медных племен чародейки занимали высокое положение в социуме благодаря своим незаменимым в понячьем хозяйстве колдовским навыкам (преимущественно, это были погодные чары и чародейское ремесленничество). Само собой, при таких взаимоотношениях сословия чародеек и одного из важнейших божеств понячьего пантеона клир последнего на территории племен, в будущем образовавших Закатное королевство, набирался почти сплошь из волшебниц. В какой-то степени власть магесс западного побережья в дозакатный период можно назвать теократической.
Позже пришедшие с Огнегривом варвары так же имели свои верования, связанные с дневным светилом: Огнепрядка или Огнегрожка была для лесных жителей одним из немногих безусловно положительно настроенных к пони духов Леса, прогоняющим ночную тьму и вместе с нею хищных лесных созданий. Божество солнца было уважаемо среди «табунных топоров» и, не смотря на то, что было оно женского пола, поклониться Огнепрядке не считал зазорным для себя ни один из лесных жеребцов. Умный, хитрый и властолюбивый вождь пришельцев не мог не воспользоваться такой удачной оказией, и после свадьбы с Мун Шиммер объявил о том, что Светило нуждается в силе единорогов для совершения своего ежедневного путь по небосклону. Ну а род волшебниц Шиммер (и, соответственно, себя) Огнегрив провозгласил доверенным божества, которому Светило поручила сбор столь нужной ему магии чародеев. Для придания веса своим словам новоиспеченный король устроил зрелищное празднество в день летнего солнцестояние, на котором запуганные захватчиком-полукровкой жрицы Светила припонно подтвердили, что их богиня распространило свою особую благодать на семью Шиммер, сделав ее своим верховным представителем среди смертных. Таким образом Огнегрив смог стать легитимным правителем новообразованного Закатного королевства не только в глазах аборигенок, вынужденных признать то, что насильственный брак с чародейкой Шиммер дает наглому пришельцу право называть себя правителем захваченных земель, но и в глазах собственных соратников, не потерпевших бы притязания одного из них на королевское верховенство, но не осмеливающихся оспорить волю солнечного божества.
В последующем, когда после смерти Огнегрива трон унаследовала его дочь принцесса Сильвер Шиммер, не чувствовавшая за собой такую же силу, что ее прославленный отец, полномочия по «сбору сути единорожьей для всемилостивой Светила» были распределены между королевскими вассалами по принципу их феодального взаимоподчинения. Начиная с этого времени бароны начали организовывать ежедневные ритуалы для своих рыцарей, лорды и городские главы проводили ежемесячные ритуалы «помощи Светилу» с участием вассалов-баронов и горожан соответственно, а принцесса четырежды в год, на дни летнего и зимнего солнцестояния и весеннего и осеннего равноденствия, призывала для торжественной церемонии лордов и городских глав. Подобное распределение “божественной благодати”, с одной стороны, ослабило власть королевского дома Шиммер, но, с другой стороны, существенно укрепило авторитет единорожьего понитипа, сделав единорогов по умолчанию существенно “равнее” двух других народов Закатного королевства. Кстати, стоит немного сказать об отношении к этому такой известной фигуры того времени как Старсверл Бородатый. Как можно судить из его дневников, прославленный маг считал “помощь Светилу” чистой воды надувательством, но относился к нему положительно, так как не видел ни чего плохого в обмане невежд и рассматривал донорство магических сил как отличную тренировку чародейской выносливости волшебниц.
В течении Раздора Трех Народов, предшествовавшего Зиме Вендиго, и Великого Переселения закатных пони на территорию нынешнего Королевства Эквестрия верования в помощь единорогов солнцу пережили еще одну перестройку. Боящиеся того, что земнопони и пегасы договорятся между собой и бросят рогатых родственниц в одиночку влачить жалкое существование, королевская семья и лорды бывшего Закатного королевства объявили о том, что Вендиго сильно ослабили Светило и теперь божество поручило поднимать и опускать солнце рогатому племени. Само собой, такое утверждение было встречено со стороны безрогих в штыки. Но Последняя Стужа, которую большинство переселенцев восприняли как повторное пришествие вендиго, и ее завершение, совпавшее с установлением нового союза между единорогами, пегасами и земнопони, послужили своеобразными доказательствами правдивости слов рогатых волшебников. Так что земному и небесному племени волей-неволей пришлось принять слова принцессы и ее приближенных на веру. С тех пор и вплоть до воцарения аликорнов на территории Королевства Эквестрия функционировал солнечный культ, позже трансформировавшийся в селестианскую церковь, во главе которого стояли высшие представители сословия рогатых чародеев. Что же касается ритуалов “возведения небесного огня”, ранее ежедневных, то на нынешний день напоминанием о них осталась пышная церемония поднятия светила принцессой Селестией в день летнего солнцестояния (и луны принцессой Луной в Первую Ночь, проводящуюся в ночь зимнего солнцестояния).

Сенат сохранил армию, но отнюдь не извлек из своего поражения никаких уроков. Летом 2338 года до Э.Г. республиканками был начат новый поход по освобождению Цветочной провинции. Как и прошлый раз, во главе войска передравшиеся между собой Двенадцать родов поставили совершенно негодную к военному делу пони: престарелую «домашнюю волшебницу» Рубин Старсверл. Более того, на правах «помощниц» прикомандировали к ней всю свою «подающую надежды» молодь, каждый рассчитывая, что уж их-то дочка сможет перехватить власть у «рассыпающейся коробки для свитков» и тем укрепить позиции своей семьи в самом Эр. На счастье республиканских легионеров, рогатые интриганки сильно ошиблись в Рубин, и старая «домашняя волшебница», привыкшая иметь дело с самыми непутевыми и неуправляемыми ученицами, не только не уступила ни копыта власти над войском своим «помощницам», но и смогла раскусить их нрав и приструнить, приставив к полезному делу. Так что глупость предыдущей кампании не повторилась: понимая свою некомпетентность в военном деле и низкую боеспособность армии, престарелая чародейка просто встала лагерем на границе с Цветочной провинцией и принялась подыскивать себе замену и тренировать войска.
Само собой, закатная принцесса в это время тоже не предавалась праздности. Мун Шиммер не только худо-бедно организовала жизнь в захваченной провинции, но и установила тайную крылатую слежку за всей западной половиной Провинции Эр (у Сената, рассорившегося с крылатыми, попросту не было пегасов и грифонов для перехвата). А потому, в отличии от Рубин Старсверл, оказалась вовремя предупреждена о состоявшемся зимою 2337 года до Э.Г. внезапном марш-броске имперок под предводительством Сулузы Секунды и осаде Эр. Мун, довольно низко оценивавшая Сенат, не сомневалась, что это и есть последние аккорды гражданской войны эрчанок, а потому закатным пони нужно срочно выгребать из провинции все, что только возможно и «рвать когти» – воевать с вновь объединенной Империей западные рыцари не смогут. Начались так называемые «Три дня разбоя», в течение которых закатные воители безжалостно грабили цветочных жительниц. На счастье последних, Сулуза Секунда имела несколько иные планы на Закатное королевство, а потому в инициативном порядке связалась с принцессой Мун Шиммер, предложив той союзные отношения. Самозваная императрица была готова снять с Закатного королевства все наложенные Эквинами санкции и передать тому под удобным для обеих сторон предлогом на три года Цветочную провинцию «в безвозмездное пользование», в обмен на что требовала от Шиммер связать войска сенатской пони Рубин на три недели. Предложение наиболее вероятной победительницы в гражданской войне выглядело заманчиво, так что закатная принцесса согласилась и заключила договор с Сулузой, тем остановив «Три дня разбоя».
Принцесса закатных пони не стала тянуть с выполнением своей части сделки, и уже через два дня войско республиканок, вставшее лагерем на границе, стали беспокоить налеты пегасов, а еще через трое суток к ним присоединились и земнопони с единорогами. Мун Шиммер, не заинтересованная в разгроме войска республиканок, могущему стать для нее пирровой победой, в «правильный» бой с сенатским легионами не вступала, но и не давала ему никакого покоя: солдаты Закатного королевства внезапно налетали на плохо защищенные коммуникации легионеров и столь же стремительно отступали, всячески избегая боя с солдатами Сената. Рубин старалась организовать вооруженный отпор обнаглевшим королевским войскам, но получалось это у нее плохо: большую часть времени эквитии просто бестолково бегали между республиканскими лагерями, пытаясь поймать противника, которого уже и след простыл.
Одновременно с этим Мун Шиммер, при помощи своих крылатых подданных, продолжала пристально следить за осадой Эр. Так что от нее не укрылось ни предательство трех из Двенадцати родов, ни грандиозный пожар, уничтоживший город, ни то плачевное положение, в котором оказалась победительница в гражданской войне. Так что закатная принцесса решила повысить ставки и в одностороннем порядке выдвинула дополнительный счет Сулузе Секунде за свои услуги в гражданской войне. Шантажируя новоявленную императрицу тем, что даст сенатской армии снова собраться с силами и выпустит ее на Эр, Мун Шиммер добилась от Секунды обещания довольно солидных выплат в казну закатной короны и предоставления доступа к некоторым наработкам эрчанок в области боевой магии. Удовлетворившись этим, закатная принцесса продержала армию Рубин Старсверл в осаде еще две недели сверх оговоренного срока, пока она не сложила оружие и не сдалась на милость новой императрице. Последняя с удовольствием приняла республиканок под свое крыло и перевела в состав новосформированных цветочных легионов, что крайне не понравилось Шиммер. Впрочем, это не помешало двум властным пони договориться о крайне выгодных для Закатного королевства условиях возвращения Империи Цветочной провинции: закатные пони должны были вывести свои войска из провинции в течение трех лет, за что получали имперские гарантии отсутствия любых торговых ограничений на срок в двенадцать лет.



Помимо этих не слишком популярных среди эрчанок договоренностей, Мун Шиммер и Сулуза Секунда заключили еще одну, тайную, сделку, в которой против своей воли оказались вовлечены семья Эквина, грифоны Квил и пегасы Скай Фесзе. Императрица Секунда превосходно понимала, что с разгромом республиканок и разгоном Сената эрская междоусобица отнюдь не закончилась. Требовалось вернуть в лоно Империи Медную и Восточную провинции, которые хоть официально из состава страны не выходили, но на деле уже жили самостоятельной жизнью и под власть Эр возвращаться добровольно не намеревались. Также необходимо было положить конец вольнице Миста и Экв, открыто отделившихся от Эр и теперь активно грызшихся с полосатыми южанами. Увы, все это требовало огромных финансовых средств, войск и, что главное, нового масштабного кровопролития, от которого пони откровенно устали.
Но у Сулузы Секунды был план того, как и восстановить Империю, и обойтись малой кровью. План был авантюрен, но все же мог сработать: новая эрская императрица замыслила молниеносную войну. Идея была довольно проста: внезапно напасть на Отрожский союз, быстро захватить Эквы и, пользуясь впечатлением от военной победы, начать диктовать свою волю сепаратисткам, заставив отколовшиеся провинции вернуться обратно в состав Империи Эр. Само собой, провернуть подобный фокус с имеющейся армией было совершенно невозможно, из-за чего подобный план кампании даже не мог прийти в головы противницам императрицы. Для него требовался «секретный ингредиент».
Уже в конце 2437 года до Э.Г. состоялась первая посвященная будущей кампании встреча между закатной принцессой и императрицей эрской. Официально на встрече во Флорентесе обсуждались вопросы вывода королевских войск из провинции и компенсации ее жительницам нанесенного за время оккупации ущерба. Неофициально же Сулуза Секунда потребовала от Мун Шиммер предоставить ей пернатые войска для наведения порядка на равнинах единорогов. Закатная принцесса почувствовала в этом огромные выгоды для своей страны, а потому начала отчаянный торг, заведший переговоры в тупик. Что, впрочем, не означало, что вопрос был закрыт: императрица нуждалась в крылатых солдатах, а принцесса – в товарах и технологиях. Так что переговоры вскоре были возобновлены.
Во время второй встречи, проходившей уже в Опинио Марии, Секунда стала более сговорчивой, но и Шиммер, напуганная восстановлением императрицей цветочных легионов, умерила свои аппетиты. Эти переговоры закончились куда более удачно: заключением тайного соглашения, согласно которому Закатное королевство передает в распоряжении императрицы эрской часть своих крылатых бойцов вплоть до захвата тою бывшей Отрожской провинции, а Империя в ответ обязуется предоставить закатным пони доступ к ряду своих разработок в области магических искусств (преимущественно к боевым чарам и наработкам в области зачарования драгоценных камней) и ежесезонно выплачивать солидную арендную плату за пользование закатными пегасами.
Обе стороны были довольны заключенным соглашением, но внезапно всплыла непредвиденная помеха к его исполнению: радужногривые пегасы Скай Фезсе не подчинились распоряжению своей принцессы и открыто отказались встать под эрские знамена. Свой поступок они объясняли тем, что их кровные враги грифоны Квил, служащие Империи, не упустят свой шанс и будут безнаказанно убивать, калечить и унижать крылатых подданных Закатной короны, имевших несчастье попасть в переданные эрчанкам подразделения. Попытка Мун Шиммер убедить своих крылатых воинов в полной беспочвенности их страхов благополучно провалилась. Специально приглашенные для этого закатной принцессой грифоны Квил с каменными мордами заверили радужногривых пегасов, что не будут покушаться на их жизни и здоровье, так как это противоречит имперским законам, но вот унижений и издевательств они хлебнут с лихвой. Закатной принцессе, хоть это и было расценено многими из ее вассалов как недопустимое для правительницы проявление слабости и, возможно, покорности воле Эр, пришлось обратиться за помощью к императрице эрской. Впрочем, приструнить грифонов не вышло и у нее: Квил и не думали преступать имперские законы, отлично умея превращать жизнь не понравившегося им пони или птицельва в кромешный кошмар и без нарушения записанных правил Империи. Так что Секунда сама оказалась вынуждена привлечь к делу решения этого щекотливого вопроса семью Эквина, которую уважали оба враждующих пернатых рода.
Эквины, считавшие Закатное королевство естественным врагом Империи и открыто осуждавшие совместные предприятия Сулузы с закатными пони, пришли в откровенный ужас после того как императрица изложила им свои соображения по поводу тайной сделки. Крылатые волшебницы отнюдь не желали становиться заложницами семьи Шиммер, накопившей уже немало обид на основательниц Империи, да еще и ради такой сделки, которая позорила честь Эр и унижала само звание эрской магессы! Сулуза, как раз и бывшая магессой весьма традиционных взглядов, это и сама отлично понимала, как и понимала то, что этим предложением наносит неизгладимую обиду самому влиятельному среди безрогих роду волшебниц. Но поделать уже ничего не могла: раз вступив на скользкую дорожку сотрудничества с закатными пони, она была вынуждена поддерживать и укреплять эту связь. Так что для убеждения в правильности своего начинания императрица задействовала все доступные ей средства давления на Эквин, фактически загнав их в Полосатую провинцию, откуда крылатые чародейки теперь даже носа боялись показать.
В итоге, главе семьи Лавендуле Эквине пришлось согласиться с требованиями императрицы и отправить семерых подающих надежды дочерей рода Эквина в Закатное королевство в качестве заложниц. Но в ответ, поймав принцессу Мун на неосторожно сказанном слове, Эквина вытребовала заложниц и для себя: дочери закатной принцессы молодые волшебницы Кэндл и Старлайт Шиммер отправились «гостить» во владения семьи крылатых чародеек вплоть до того момента, как сами молодые Эквины не вернутся в семью целыми и невредимыми. Это было достаточно сильным ударом для закатной принцессы, униженно выпросившей у Эквин права оставить подле себя хотя бы одну из своих дочерей. Эрская магесса, то ли чувствуя тут будущие политические выгоды, то ли проникнувшись сочувствием к потерявшей голову от прощания с детьми матери, великодушно согласилась оставить Мун ее младшую дочь Голди.



Расставание закатной принцессы с дочерьми, за время которого она заметно сдала, продлилось до конца 2431 года до Э.Г. Вместе с пернатыми солдатами в Закатное королевство вернулись и дочери принцессы, принеся с собой новые впечатления и суждения. За время пребывания в Эр Кэндл и Старлайт пропитались духом Эквин, став в немалой степени эрчанками, а потому многое в своей стране им теперь не нравилось, и у обеих кобылок так и чесались рога заняться реформаторством. Так что вассалы потребовали от Шиммер лишить старших дочерей Мун права наследовать власть в стране. Королевская семья пошла им навстречу лишь отчасти, взяв с молодых принцесс слово уступить место правящей принцессы младшей сестре. Но подсластила эту горькую пилюлю для феодалов тем, что правительница страны смогла вытребовать с Сулузы Секунды продление права беспрепятственной торговли еще на три года сверх оговоренного срока. С другой стороны, этот ограничительный шаг по отношению к старшим дочерям Мун имел и кое-какие положительные последствия для королевства: принцесса Кэндл, очарованная эрским подходом к волшебству, попыталась организовать закатных чародеев по образу и подобию научного сообщества Империи. Конечно же, ничего у нее не вышло, но результатом ее трудов стало то, что ранее разрозненные знания разных волшебниц теперь стали собираться в библиотеке королевской семьи, что было немалым достижением по сравнению с прежними временами.
Помимо этого сами гости-заложницы Эквины смогли немало повлиять на закатных пони. Смотря на эрских магесс, ни на день не оставлявших своих упражнений в чародействе и активно интересовавшихся новостями колдовского искусства, даже находясь, практически, в плену, закатные маги благородного и простого происхождения сами стали гораздо больше внимания уделять волшебным наукам. Фактически, благодаря эрским заложницам, закатным волшебникам удалось преодолеть сначала комплекс «Золотого века», когда все великие магические свершения считались оставшимися в прошлом. А потом и подготовиться к ожидающей их с приходом Старсверла Бородатого борьбе против собственного комплекса неполноценности перед эрчанками.
Кроме того, возвращение пегасов с эрской службы также внесло немало сумятицы в жизнь королевства. С одной стороны, Скай Фесзе вдруг стали лучше относиться к своим противникам грифонам Квил, признав за теми право на сохранение чести и быструю смерть. Что не могло не радовать остальных закатных пони, которым было совершенно не по себе от издевательств радужногривых пегасов над пленными грифонами, как и эрчанкам от таких же мучений, устраиваемых по ту сторону границы грифонами Квил плененным Скай Фесзе. В общем, и закатные пони, и жительницы Эр были довольны тем, что два кровожадных и люто ненавидящих друг друга рода сделали хотя бы один шажок по направлению к поняшности и примирению.
С другой стороны, Скай Фесзе принесли на земли Закатного королевства рассказы о сказочных богатствах Империи, увиденных ими за время службы императрице. Конечно, закатные пони и раньше подозревали, что эрчанки живут гораздо лучше закатниц и даже наблюдали это собственными глазами во время оккупации Цветочной провинции. Но рассказы пернатых от пересказа к пересказу становились все богаче и богаче, а осознание того, что Флорентис в Империи не один такой, набитый товаром и волшебными знаниями, город, разжигали зависть и алчность в понячьих сердцах. Впрочем, пока выгоды от беспрепятственной торговли удерживали закатных феодалов от слишком уж настойчивых понуканий правящей принцессы к набегу на соседей. Проблема была в том, что эти недостойные чувства попали на благодатную почву (у закатниц были давние счеты к эрчанкам) и получили столь большую силу в сердцах закатных пони, что сам Дискорд явился к ним. Не на шутку всполошенный Дух Дисгармонии появился прямо из воздуха на празднестве в честь очередной годовщины воцарения Шиммер на закатном троне, проходившем близ города Неббиа. Изменчивый Дух, предварительно вызвав немалый переполох, предупредил пони о том, что, хотя ему их чувства весьма импонируют, лучше бы закатным лошадкам становиться более скучным и дружелюбным народцем, дабы не накликать беду на свои головы и «безголосых возмутительниц беспокойства» на голову Злого Шутника. Явление лично Одного-из-многих немало напугало закатных пони и заставило их до поры до времени как-то бороться со своею завистью к эрчанкам.

Это еще не конец этой статьи, а только ее начало.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.