"Поня: Военное дело" Глава 8-я: Королевство Рит Поингири - Во времена "Империи Спаркл"
+41
ChaosCrash13в блоге Пони-писатели5 февраля 2015, 16:11
Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/stories/122708.html
Королевство Рит Поингири
(окончание)
«Империя Спаркл», как помнит читатель, началась с двойного переворота: Сначала путчистки из трех родов-основателей и их союзницы через похищение дочери императрицы и шантаж свергли Сулузу Секунду. После чего их силой оружия изгнали из страны семьи Спаркл и Старсверл, формально унаследовавшие власть от лишенной единорожьего естества Секунды.
Эти события немало взволновали правившую в то время Рит Поингири королеву Рит Иору, поначалу воспринявшую возвышение семей Спаркл и Старсверл как реставрацию Республики, к коей лесовушки особых симпатий не питали. Так что, ожидая скорого похолодания отношений с Эр, лесная королева, как ранее поступила ее мать, предоставила убежище еще трем беглым родам-основателям Эр: Сцинтилла, Колубер и Калайбис. Заодно это позволило продвинуть сферу влияния королевского дома Рит еще глубже в Спорные земли: беглецам королева щедро дарила не принадлежащие ей земли местных лесовушек. Это, конечно, не вызывало особой радости у племен Леших, которые уже начали опасаться ползучей экспансии западных соседок. Но, не желая открытой конфронтации с Рит Т'акс, лесные варвары стали действовать интригами.
В 2413 году до Э.Г. сын верховного вождя Леших Мха «Долговязого» Лис «Змеиный Язык» во время своей «торговой экспедиции» во владения Народа Ночи пригласил саррозийскую молодь править в восточной части Спорных земель. При этом расчет лесных жеребцов был прост, но не лишен коварства: Жительницы востока Спорных земель были готовы на любую власть (кроме исходящей от их западных и восточных соседей), лишь бы она гарантировала им порядок. Ну а лояльность новой лесной элиты из числа ночных пони обеспечивалась тем, что в Рит Поингири очень не любили фестралов. Саррозийцы же в то время интенсивно расширялись в сторону Рит Поингири, что не было секретом для варваров. Как не было для них тайной и то, что теперь ночные пони постоянно сталкивавшиеся на этом направлении с открытой враждебностью растущего им навстречу государства лесных единорожек. В общем, у «Змеиного Языка» были все основания рассчитывать на то, что мохноухие полукровки с радостью ухватятся за предложенное им новое направление экспансии и в ближайшее время делом изъявят свое согласие взять под контроль еще не захваченную эрчанками-изгнанницами часть Спорных земель.
Первые «драконоглазые володетели» прибыли в смежные с владениями Леших «ничейные» земли уже весной 2412 года (используя, как это ни смешно звучит, лодьи рит-поингирок). Получив заверения в «вечной» дружбе со стороны варваров и практически восторженный прием со стороны лесовушек Спорных земель (надеявшихся, что теперь хотя бы Лешие перестанут их грабить) «дети Повелительницы Звезд» приступили к освоению предложенных им территорий.
Правда, при этом ночных единорожек и мышекрылых пегасов на месте встретила довольно печальная картина: в Спорных землях творился форменный бардак, в котором самым непосредственным образом участвовали пригласившие ночных пони Лешие. Попытки вразумить формального союзника, не смотря на его искренние заверения в дружбе, ни чего новым хозяевам страны не дали. У самих лесных варваров была еще та вольница, а потому заключенные с главами варварских племен соглашения отнюдь не означали, что лесные молодцы не наплюют на решения своих вождей и не пойдут в разорительный поход на союзника, коли у того будет чем поживиться. Одновременно с этим в новообъявленных землях Сумеречных заимок резко активизировался Орден Полной Луны: верпони от души гадили мышекрылам. Помимо этого сам Вечносвободный лес был не самым уютным местом для крылатых пони, да и вообще был непривычен для саррозийцев.
С другой стороны, Сумеречные заимки были изрядно обезпоненны западными и восточными охотниками за рабами, так что места для ночных переселенок хватало. Ну а те жительницы, что тут все же остались, относились к негаданно нагрянувшим клыкастым и мохноухим сородичам очень неплохо: они принесли с собой хоть какую-то защиту от произвола варваров, рит-поингирских «предпринимательниц» и эрских работорговок, которые хоть теперь и редко охотились на потерявших в цене лесных единорожек, но мимоходом обобрать их или просто пошпынять не брезговали. К тому же полный опасностей и вызовов чародейский лес как магнит тянул к себе бесшабашных мышекрылых пегасов, готовых ради приключений и славы безоглядно рисковать своею головой. В купе с выгодным географическим положением, фантастическими природными богатствами, большим количеством свободной (хоть и небезопасной) магии для песенного волшебства и все более интенсивными трениями с рит-поингирками на северо-западном фронтире это делало Сумеречные заимки весьма привлекательным местом для ночных переселенок. В общем, начиная с 2410 года до Э.Г. мохноухие единороги и полукровые фестралы стали переезжать из Саррозии на восток Спорных земель в заметных количествах. Что, как это ни странно, только радовало рит-поингирок: переезд саррозиек на восток означало замедление их экспансии на северо-запад, а, значит, у лесных поселенок на границе двух стран уменьшалось число конкуренток за хорошую землю.
С другой стороны Спорных земель, в так называемой Слэ'А Поингири, ставшей настоящим прибежищем для всех тех, кто не желал жить в «Империи Спаркл» (их ручеек все еще тек из Эр в чародейские леса), ситуация отличалась не очень сильно: не желающие поступаться своим принципом государственного строительства по племенному родству лошадки Рит Поингири не спешили присоединять к королевству занятые для них бывшими эрчанками «ничейные» земли. Зато западные единорожки с небывалым энтузиазмом регулярно «кидали» своих восточных союзниц на поприще торговли, политики и борьбы со всевозможными бандюками и клыкасто-когтисто-монструозными созданиями Вечносвободного леса. Что действовало угнетающе на бывших равнинниц и заставляло их сближаться с взятыми под защиту местными лесовушками, которым, в отличии от пони Рит Поингири, они могли доверять. Само собой, влияние куда более развитых культурно эрчанок изменяло бывших дикарок, а навыки и взгляды последних, как необходимые для выживания, перенимались утерявшими связь с Родиной магессами и «просторожками». Началось формирование нового народа, отличного как от некогда населявших Спорные земли дикарок, так и от жительниц Рит Поингири и Империи Эр. Но пока этот народ не имел того, что позволило бы ему самоидентифицировать себя.
В общем, что ни говори, а жизнь в Спорных землях этого времени была тяжела: Лихие поня были не в восторге от новоприбывших наводителей порядка (что бывших равнинниц, что обладательниц мохнатых ушей и темных шкурок), а потому стычки между бандюками всех мастей и фестралами Сумеречных заимок или патрулями Слэ'А были повседневной обыденностью. Патроны переселенок, королевство Рит Поингири и племена Леших, вели на нейтральных землях агентурные игры друг против друга, часто как разменную монету в них используя благополучие своих незадачливых союзниц. А волкопони и удалые лесные молодцы сводили свои личные счеты с «ночными кровососами» и «эрскими ствологрелками», соответственно. Подобный бардак, когда доверять можно было только древоволкам (уж те всегда были готовы поняшу схарчить), привел к весьма неожиданным для прочих жителей лесов результатам.
Не имея возможности доверять своим официальным союзникам и не имея ни какой иной помощи бывшие равнинницы начали сближаться с покинувшими Саррозию ночными переселенками. Сначала это были лишь совместная охрана общих троп, настороженная торговля друг с другом и операции по поиску потерявшихся в лесу пони (или того, что от них осталось — обычно лесовушек в Вечносвободном лесу «теряли» волки, мантикоры или крокодилы). Но с течением времени жительницы Спорных земель все больше убеждались, что «гладкоухам»/«кошачьим глазам» вполне можно доверять. Более того, им становилось понятно, что, не смотря на различия, общего между пони Сумеречных заимок и Слэ'А Поингири гораздо больше, чем между ними же и их патронами, ни в какую не желающими признавать бывших равнинниц/жительниц холмов за своих. Так что с течением времени сотрудничество между дневными и ночными лесовушками все расширялось: союзом жить было гораздо легче, чем по отдельности.
Все более тесное сотрудничество между обитательницами Сумеречных заимок и Слэ'А Поингири неизбежно вело к культурному обмену между ними. В каковом на первый план выступила вера ночных жителей. Дело в том, что прочим лесным пони этого необычного союза было просто нечего противопоставить учению Саррозийского Храма Ночи: Бывшие эрчанки считали свое приспособление к жизни в лесу изменой равнинным богиням, а потому на мистическом поприще чувствовали себя крайне неуютно. Им в срочном порядке требовалась новая божественная покровительница, так как взывать к Светилу, Искре или (в меньшей степени) Молестии они теперь считали подлостью со своей стороны. Что касается лесовушек-аборигенок, то ранее они веровали в лесных духов, каковых по отношению к разноцветным лошадкам можно условно разделить на 1) злобных и жестоких, и 2) просто жестоких, а потому идея божества-покровителя пони для них была крайне соблазнительна. В общем, дневные жительницы Сумеречных заимок и Слэ'А Поингири были готовы уверовать в нелогичное, основанное на чувствах, вере в Чудо и убежденности в равенстве и важности всего и вся сущего («лунный дух»), учение Саррозийского Храма Ночи.
Ночные пони Зеленой Саррозии
Зеленая/Сумеречная Саррозия — область на севере современной Саррозии, располагающаяся в Мисс-Сурском Вечносвободном лесу на месте государств бывшего торгового пути «из земнопони в единороги». Эта страна со времен Инцидента Вечной Ночи и изгнания Найтмер Мун известна как место странное и пугающее, окруженное множеством слухов и домыслов, согласно которым тут живут жуткие монстры, таинственные верпони и фестралы, творят свои сомнительные делишки «малефики» и прочяя, и прочяя. В последнее время, с воссоединением Народа Ночи со своими дневными родичами, суеверный туман над жизнью мохноухих ночных обитателей стал, к великому огорчению кантерлотских магов, потихоньку рассеиваться. Что позволяет нам немного приподнять завесу тайны над обитателями Зеленой Саррозии.
Зеленая Саррозия, как и тысячи лет назад, населена как Народом Ночи (все три понитипа), так и Народом Дня (преимущественно единороги и земнопони). На данный момент времени отчуждение между ними, вызванное Инцидентом Вечной Ночи, в целом, преодолено и лесные саррозийцы опять едины, чего не скажешь об их братьях и сестрах с холмов Голубой/Ночной Саррозии, которые пока находятся только в начале этого пути. Но хватит общих слов. Давайте взглянем на некоторые особенности и обычаи этих пони, чьи предки некогда называли свои земли Рит Поингири, Великий Лес, Слэ'А Поингири или Сумеречные заимки.
Первое, что бросается в глаза непредвзятому туристу при посещении Лесной Саррозии это то, что Народы Дня и Ночи живут тут бок о бок. Собственно, Лесная Саррозия в этом плане очень напоминает Двоекрылые Земли, где браки между дневными и ночными грифонами и смешанные пегасо-фестральи семьи являются общепринятой нормой. С той только разницей, что «двоекрылые» не считают себя ни созданиями Дня, ни созданиями Ночи, тогда как лесные саррозийцы от такого разделения не отказались и сочтут кощунствоем, если вы им предложите это сделать. Только реализовано оно у них донельзя странно. Дело в том, что перемешав за прошедшие столетия свою кровь, лесные саррозийцы определяют свою принадлежность к Народу Дня или Народу Ночи исключительно по тому, какую из двух сестер, Селестию или Луну, они более почитают. То есть вопрос это строго религиозный, а потому в Зеленой Саррозии вполне можно встретить фестрала или псевдоединорога, утверждающего, что он — дневной пони, или причисляющую себя к ночному племени яркошкурую земнопоньку. Так же вполне обычным является то, что разные члены одной и той же семьи считают себя принадлежащими к разным народам, что совершенно не сказывается отрицательным образом на их взаимоотношениях. Возможно, именно такое отношение к вопросу самоидентификации привел к тому, что Сумеречная Саррозия куда легче остальных частей Эквестрии пришла в себя после удара, нанесенного Инцидентом Вечной Ночи. По крайней мере после поражения Найтмер Мун и обнародования части ее планов Зеленую Саррозию, в отличии от расколовшейся на два непримиримых лагеря Голубой Саррозии, не терзал гражданский раздрай, а паладинам Ордена селестианцев ночные и дневные лесные жители совместно дали недвусмысленный ответ, выставив их за пределы страны и закрыв границы ото всех, кроме родственников-холмовых саррозийцев. Хотя, конечно, для имиджа страны это деяние лесных саррозийцев имело самые плачевные последствия: в отмеску селестианцы объявили Зеленую Саррозию краем убежденных приверженцев Вечной Ночи, разнообразных чудовищ и лишенных права заниматься профессиональной деятельностью волшебников, дантистов и клоунов, каковую легенду стараются поддерживать до сих пор.
Второе, что заметит путешественник, это, конечно же, легендарная лесная прижимистость и нелюбовь к чужакам. Собственно, этим двум чертам лесных жителей среди Народа Ночи посвящено множество шуток. Так, согласно некоторым из них, «отмеченные Лесом» на ночь останавливают реки волшебством, чтобы те не стирали берег, лесные саррозийки торгуются со Смертью, чтобы умереть подешевле, а принцессу Луну, якобы, некогда в одной из деревушек за право передневать выставили в поле пугать кроликов и прочих полевых вредителей, ибо Ночная Богиня не из местных, а потому нечего ей задарма понячий тюфяк пролеживать. Конечно, все это преувеличение, но не в местные гостиницы лучше въезжать со своими постельным бельем, посудой и полотенцами. За прошедшие столетия Вечносвободный лес действительно привил местным пони такие черты как бережливость и недоверчивость.
Третье, что вряд ли пропустит внимательный турист, это то, что практически все жители Зеленой Саррозии — полукровки. И это касается отнюдь не только того, что дневные и ночные пони в этом краю перемешались между собой до полной неразличимости. Дело в том, что в Зеленой Саррозии в принципе не соблюдается столь характерная для других частей Эквестрии добровольная сегрегация по понитипам. А потому вполне обычно для саррозийской семьи включать в свой состав и пегасов, и единорогов, и пони земного понитипа. Исторически столь необычное для мира маленьких лошадок явление обусловлено тем, что в чародейском лесу не слишком выгодно делать ставку лишь на магию или на одни только телесные таланты (кисточковые единороги — исключение, так как они фактически приспособились встраиваться в магическую суть леса, что за его пределами создает для них определенные ограничения), а куда лучше иметь и развитое тело, и какие-то волшебные таланты, позволяющие ощущать изменения в чародейском рисунке Вечносвободного леса и, либо использовать эти изменения себе на пользу, либо убираться с дороги тех, кто их спровоцировал (по крайней мере, «чувствовать» древоволком умеют многие из лесных саррозийцев). Так что жеребята от союза родителей разных понитипов были куда приспособленней к жизни в этих местах, чем чистокровые фестралы, единороги или земнопони. И это наложило определенный отпечаток на самих пони Зеленой саррозии и их быт.
Как правило, саррозийцы-северяне ощутимо мельче своих холмовых родичей, но при том сбиты куда более крепко и отличаются необычной для пегасов и единорогов силой и выносливостью за счет примеси земнопонячьей крови. Хотя местные земнопони среди более чистокровых сородичей считаются довольно слабыми и хилыми. Лесные фестралы обычно имеют небольшие крылья и, в целом, являются неважными летунами, зато способны совершать в воздухе мощные броски на короткие дистанции, существенно обгоняя в это время других пегасов, а так же отличаются высокой маневренностью в воздухи, телесной гибкостью и ловкостью, невероятной реакцией, а так же очень сильным и цепким хвостом. Лесные единороги не блещут магической силой, но зато отлично чувствуют магию и умеют очень тонко ею манипулировать, чем во многом компенсируют свою волшебную слабость. Для примера: во время Всеночного соревнования ювелиров Сильверлив выиграла финальное состязание у Бриллиант Ай благодаря тому, что там, где ее предгорная конкурентка просто накачивала драгоценный металл магией, лесная понька тщательно изучила магический рисунок полученного слитка серебра и стала «вытягивать» заготовку в украшение согласуясь с ее природной структурой, чем смогла опередить Бриллиант и при прочих равных оценках выиграть за счет дополнительного балла за скорость работы. Что касается лесных земнопони, то о них ходит множество разнообразных слухов, подтверждающих высокие для их понитипа магические способности. Конечно, вряд ли стоит верить в не подтвержденные ни одним авторитетным источником рассказы о земнопони-оборотнях. Но огромное число умеющих «слышать Лес» безрого-бескрылых лошадок и высокий уровень развития в купе с практически обыденным применением ритуальной магии, более характерные для обладающих весьма серьезными чародейскими институтами зебр, чем для земнопони, указывают на то, что природная способность ощущать волшебство у местных представителей земного понитипа крайне развита.
Помимо чисто биологических особенностей совместное проживание пони разных понитипов породило и ряд интересных культурно-бытовых феноменов Зеленой Саррозии. В частности, такое интересное явление как двуярусность жизненного пространства в домах лесных жителей. Единороги и земнопони лесной семьи обычно занимают в доме первый и, если есть, второй этажи, где они чувствуют себя вольготно. Фестралы же проживают на чердаке, что дало им так же название «чердачных пони/пегасов/фестралов». Чердак, как правило, благоустроен в непритязательном вкусе небесного племени и соединен с нижними этажами лестницей (а нередко и дополнительным люком для полета), которая позволяет крылатым и бескрылым пони семьи свободно общаться даже в непогоду. Но, не смотря на это и на то, что фестралов ни кто с нижних этажей не гонит, они добровольно днюют или ночуют на чердаке, так как там гораздо лучше слышны внешние звуки, можно ни кому не мешая натаскать облака и чувствуется ветер (для этого на чердаках лесные поняшки помимо обычных для небесного племени окон-дверей обустраивают специальные вентиляционные окошечки со ставеньками, которые ночные пегасы могут открывать и закрывать по своей надобности), а так же крылатые пони ни кого не беспокоят своими постоянными отлетами и прилетами и нередкими ночными бдениями на крышах.
Так же весьма интересным является то, что лесные фестралы, как и живущие в южных землях «мангопони», спят в довольно необычной для пони позе: зацепившись за выступающие части конструкции дома хвостом и свисая вниз головой. Похоже, что изначально такая манера сна была обусловленна экономией места в тесных домиках лесовушек (технологии строительства не враз достигли современного уровня), а так же необходимостью отпугивать от запасенных на чердаке припасов разнообразных вредителей: грызуны весьма не любят запах фестралов, а особенно их острые зубы. Сейчас же сон вниз головой просто стал традицией, отказываться от которой лесные пегасы не видят ни какого смысла.
Не менее занимательной традицией является ритуальная ругань между фестралами и верпони, оставшаяся еще с тех времен, когда между ними действительно имела место быть реальная вражда. При встрече друг с другом лесной фестрал и пони-оборотень начинают беседу с обмена взаимными оскорблениями, пытаясь выдумать их повычурнее и позамысловатее, после чего продолжают разговор как ни в чем ни бывало. Примечательно, что многие из единорогов-оборотней и мышекрылых пегасов состоят в родстве друг с другом, что им превосходно известно, но делает состязание в неизящной словестности между родственниками только более жарким и азартным.
Интересны так же и чародейские обычаи Зеленой Саррозии, пронизывающие всю жизнь мохноухих лесных обитателей. Мало где в Эквестрии можно встретишь такое огромное число волшебников среди пони: Зеленая Саррозия является родиной для оборотней-верпони, в ее лесах беспрепятственно творят свои простоватые ритуалы лесные земнопони, она известна умелыми, хоть и очень тихими Поющими-в-Ночи (в Первую Ночь именно их каждый год Саррозия выставляет на чародейскую часть состязания Поющих-в-Ночи, над чем уже давно не смеют насмехаться ни голосистыежительницы холмов, ни чистокровые фестралки Старспайра), а так же тут в избытке алхимиков и магов-единорогов, правда, ни чем особенным не прославившихся, кроме своих числа и умения взять два бита там, где зебра бы обошлась одним. Вся эта разношерстная братия объединена в огромное число разнообразных «стай», «чародейских кругов», «знахарских союзов» и прочего. Особняком стоят Поющие-в-Ночи, как и в Голубой Саррозии объединенные в Сестренство Певиц Ночи (саррозийки придерживаются того мнения, что подчинение Поющих-в-Ночи ментатам противоречит «лунному духу», а потому готовят ночных певиц-заклинательниц по цеховому принципу), и Саррозийская коллегия ментатов, которая хоть в этих местах и не имеет прямого отношения к мышекрылым волшебницам, зато волею принцессы ночи объединяет всю это разношерстное чародейское сборище и как-то регулирует его деятельность.
Отдельно стоит остановиться на «отмеченных Лесом», так как сами жители Зеленой Саррозии уделяют им особое внимание, а их деятельность в составе Саррозийской коллегии ментатов делает их немаловажной частью общественной жизни всей Саррозии. Фактически «отмеченные Лесом» это те же псевдоединороги, что обитают на Старспайре, где их называют «ментатами». То есть это бескрылые, но рогатые фестралы, преимущественно мужского пола. Их магические силы несколько превосходят силы прочих единорогов и настолько же они уступают им физически (обычным для псевдоединорогов является пегасье сложение, довольно хлипкое по меркам прочих понитипов). Согласно мнению эквестрийских иппологов, появились «отмеченные Лесом» точно таким же образом, как и старспайрские «ментаты». То есть под воздействием естественной неорганизованной магии. При этом лесные псевдоединороги столь же нестойки в поколениях, как и их кузены с летающих островов: жеребята рогатых фестралов редко наследуют парадоксальный понитип своих родителей, а новые «отмеченные Лесом» спорадически рождаются у совершенно обычных пони (доля псевдоединорогов составляет менее 1% от всего понинаселения Зеленой Саррозии). Правда, магия Вечносвободного леса несколько отличается от магии Старспайра, так что «подарками» в виде кожистых гребней вместо грив некоторым из обитателей Зеленой Саррозии не приходится расплачиваться за волшебные силы «отмеченных Лесом». Вместо этого многие из лесных единорогов (включая и самих псевдоединорогов) могут похвастаться раздвоенными копытами, каковых у прочих пони не встречается. Но парнокопытными они от этого не становятся: строение конечностей у рогатых лесных саррозийцев остается точно таким же, как и у прочих пони, только на роговой части копыт появляются глубокие борозды, создающие иллюзию их раздвоенности.
Правда, среди эквестрийских ученых на самом деле нет такого единства взглядов на саррозийских рогатых фестралов, как было изложено выше. Дело в том, что, в отличии от псевдоединорогов Старспайра, «отмеченные Лесом» не являются чистокровными ночными пегасами. Что дает возможность некоторым иппологам отрицать общность их происхождения, утверждая, что «отмеченные Лесом», как и алукорны, это переход от единорога к пегасу, а не наоборот. В общем, принадлежность саррозийских псевдоединорогов к пегасьему понитипу оспаривается. Что, впрочем, не помешало в свое время принцессе ночи использовать их как ядро для организации Саррозийской коллегии ментатов, официально подчиненной Старспайрской коллегии ментатов. Другое дело, что данное подчинение на данный момент времени скорее формальность и две организации сотрудничают на правах равных партнеров. Чему в немалой степени способствует близость «отмеченных Лесом» с волкопони (многие из псевдоединорогов сами являются оборотнями и принадлежат к той или иной «стае»), до сих пор ревнующих свою принцессу к мышекрылым сородичам, а так же то, что Саррозийская коллегия ментатов выполняет несколько иные функции, чем ее старспайрская тезка. Если на Старспайре одной из важнейших задач Коллегии является подготовка Поющих-в-Ночи, то в Саррозии такая идея ни кому и в голову не придет: «отмеченные Леса» живут сами по себе, а Поющие-в-Ночи — сами по себе, подготавливая новые кадры по цеховому принципу. Вместо этого Саррозийская коллегия ментатов служит координационным органом и центром объединения для прочих саррозийских магов, чью деятельность, в виду их огромного количества и крайней разношерстности, просто необходимо как-то регулировать.
Поклонение Ночной Кобылице быстро набрало популярность среди жительниц Сумеречных заимок и Слэ'А Поингири. Смешиваясь с верой лесовушек в лесных духов и органично занимая место в эрском пантеоне, Ночная Богиня стала новой покровительницей пони Спорных земель. Чему в немалой степени способствовала тесная связь рогатого рода с магией: надеяться на рациональную Светило в иррациональном Вечносвободном лесу было довольно глупо, тогда как странные силы Ночи вселяли в сердца единорожек уверенность в то, что их новая богиня не оставит своих детей и в этом любимом Дискордом месте. Так что к 2376 году до Э.Г., если верить летописцам, поклонение Повелительнице Звезд уже было повсеместным явлением в Спорных землях, представляя основную часть религиозной жизни местных обитательниц. Этим стремились пользоваться все игроки данного региона: Лешии старались использовать факт инакости веры жительниц Спорных земель для того, чтобы настроить их против Рит Поингири (не без успехов, надо заметить). Королевский род Рит не менее активно пытался привить рогатым последовательницам культа Ночной Богини чувства превосходства и презрения к безрогим, что, по мнению лесной королевы, должно было стать весьма неприятным репьем под хвостом для Леших и Саррозии. Правда, получалось это у западных пони не очень: униженные когда-то эрчанки порастеряли изрядную часть своего единорожьей гордыни, что вместе с наличием у фестралов-полукровок песенного волшебства и кровного родства с ночными единорожками не давало дневным рогатым снова вздернуть нос и начать их презирать. Империя Эр тайно искала выгодные выходы на Саррозийский Храм Ночи: у Спаркл и Старсверл были свои планы на пегасьи земли. Саррозийский и Старспайрский Храмы Ночи грызлись за паству (второй отчетливо эту битву проигрывал, но смириться с сим фактом не желал). К чему стремились Ночные Кошмары не известно, но они так же участвовали в этой подковерной возне.
Отдельно стоит сказать об участии в этом Рит Поингири, так как для королевства лесных единорожек этот момент истории стал поворотным, обусловив позже присоединение страны к Саррозии. Королевство Рит Поингири при помощи Ордена Полной Луны активно вмешивалось в религиозную жизнь Спорных земель, стараясь направить ее по выгодному лесовушкам пути. Но и само не оставалось неизменным: учение фестралов, как это ни глупо звучит, очень понравилось граничницам и волшебникам-волкопони, нашедшим в Ночной Кобылице ту самую силу, которую они давно искали, не находя полного удовлетворения в поклонении духам Леса. Поклонение Владычице Ночи стало вполне обычным на границах страны и внутри Ордена, который даже стал отсылать некоторых своих членов в Саррозию для обучения и посвящения в священнослужители Ночной Кобылицы. Последнее, конечно, делалось тайно: волкопони ни когда бы не признались, что приняли хоть что-то от «тряпкокрылых поганищь». Что, впрочем, не отменяло факта того, что верпони признали богиню фестралов своей матерью, тем непроизвольно расписываясь в родстве со своими мышекрылыми неприятелями (ночные пегасы считали себя детьми Владычицы Ночи). Согласно легендам верпони, на заре времен Ночная Кобылица была соблазнена Волком, которому подарила дюжину отпрысков. Первые двенадцать волкопони еще не умели выходить из волчьего облика, но, в отличии от своих завистливых, трусливых и подлых старших сестер и братьев фестралов, обладали завидными душевными качествами и сильными телами, за что и пользовались заслуженной любовью среди прочих ветвей поньского рода. А потому, в отличии от своих гадких мышекрылых родичей, смешали свою кровь с прочими пони, отчего ныне в груди многих копытных эквестрийцев бьется волчье сердце, которое может дать бесстрашному и старательному магу его истинный облик полупони-полуволка. Фестралы, конечно, эту легенду либо не признают, либо рассказывают совершенно иначе.
Уже с 2373 года до Э.Г. в восстановленной Переплетом «Книжице королевских начинаний и денежных памяток» упоминается введение «побора на ночные бдения», каковой был направлен против верующих в Ночную Кобылицу. В том же источнике можно найти запись, датируемую 2356 годом до Э.Г., согласно которой члены Ордена Полной Луны именуются как «Ночи Народ, что волкам уподобляется, а потому надобно ему биты на разведение зайцев выделить, чтобы не было больше у своры королевской предлога добрым поселенкам шкодить». Именно через волкопони и восточных граничниц началось приобщение рит-поингирок к фестральей вере, в итоге сделавшей их частью Народа Ночи (хоть и недолюбливающей самих фестралов). В середине же столетия поклонение Ночной Кобылице и философия «лунного духа» вышли за пределы Ордена Полной Луны и граничных табунов и распространились по Рит Поингири (западным лесовушкам тоже хотелось иметь заступницу среди сонма далеко не самым дружелюбным образом настроенных к пони лесных духов). А в 2315 году до Э.Г. веру в фестралью богиню официально приняла королева Рит Релта, ее дочери и около трети остальных членов королевского рода, что фактически означало признание пони Рит Поингири себя частью Народа Ночи. В этом же году страна лесных единорожек окончательно отменила все ограничения для верующих в Ночную Кобылицу и официально пригласила Саррозийский Храм Ночи для правильной организации своей религиозной жизни. Что, однако, не значило, что кто-то в лесной стране вдруг изменил свое мнение о фестралах или Старспайрском Храме Ночи: на образных воротах Рит Поингири для мышекрылов по-прежнему висела табличка «Добро проваливать!» Лесовушки были рады видеть у себя мохноухих единорожек, но не крылатую нечисть: даже Поющим-в-Ночи, прибывшим по каким-нибудь делам Храма, в Рит Поингири приходилось носить особую сбрую, большую часть времени стягивающую им крылья и мордочку (лесовушки и правда верили, что фестралы пьют кровь других пони), а так же терпеть постоянное присутствие верпони, ревностно выполнявших свои обязанности по охране крылатых гостий и надзору за ними.
Что же касается Спорных земель, то, формально будучи разделены на зоны влияния между Лешими и Рит Поингири, реально Слэ'А Поингири и Сумеречные заимки объединялись в нечто третье, до странного напоминающее будущее Королевство Саррозию. По факту, именно с 2376 по 2310 годы до Э.Г. в Спорных землях оформился новый народ, что позже послужил очень полезным инструментом «Ордену Ночи» для обновления общества самой Саррозии и объединения «сумеречной» части Народа Ночи (в древние времена крылатые ночные эквестрийцы не были столь тактичны и называли их просто «дневные ублюдки»).
В итоге рассказа о Рит Поингири этого времени можно выделить несколько пунктов, суммирующих итог развития его ВС:
1) Рит Поингири приобщилось к идее регулярной армии, тем не менее, не отказавшись от идеи, как назвали бы это современные военные, «воюющего народа»: каждая пони королевства по-прежнему оставалась военнообязанной и в душе чувствовала себя воительницей.
2) Были созданы подчиняющиеся непосредственно королеве силы постоянной готовности в виде Копий Рит.
3) Был основан Орден Полной Луны — организация, объединяющая в себе функции внешней разведки, контрразведки, войсковой разведки и войск специального назначения.
Achtung! Под спойлером троллинг, провокация и непотребство! Читать на свой страх и риск.
Некоторые духи леса из верований пони-лесовушек
Кол-о-Бок — в верованиях лошадок Рит Поингири, один из малых духов Леса, выглядящий как сдобный кругляш, источающий кружащий поняшам голову хлебный запах. Согласно повериям, из пакосности заманивает пони в различные гиблые места (особенной его любовью пользуются болота). Считается врагом следующих лесных духов: Зайца, Волка и Медведя. По одной из легенд, некогда был обманут и побежден Лисой, отчего ныне злобствует и в отместку вредит пони, так как саму Лису боится. Согласно другой легенде, Кол-о-Бок был некогда испечен фестралами во вред лесным жительницам. В этой версии легенды Ночная Кобылица, ужаснувшись деянию своих крылатых детей, прокляла их быть желанной добычей для мантикор, чтобы мышекрылые пони больше не смели соваться в леса и вредить лесным единорожкам. Данная версия не одобрялась королевским домом Рит, утверждавшим, что это их волшебством лесные мантикоры полюбили фестралятину. При этом интересно то, что именно она распространена среди фестралов современной Зеленой Саррозии, с той только поправкой, что творцам Кол-о-Бка по их версии являются ночные пегасы Старспайра.
Мак Аревич — по повериям пони Рит Поингири, завистливый лесной дух, сеющий среди пони неуверенность в своих силах, злую неудовлетворенность достигнутым и неуважение к предкам. Изображается как ободранный жеребец-волкопонь с истыканой иголками мордой, чьи седельные сумки забиты тушками ежей. Согласно легендам, Мак Аревич некогда был сильным и талантливым верпони, известным среди лесного племени своею доблестью, песенным умением и поварским искусством, но его сгубили собственные завистливость и гордыня, превратив в одного из зловредных духов Леса.
По преданию, однажды Клыки Рит поспорили с волками кто из них лучший охотник. Спор привлек к себе внимание Волчицы и Ночи, попросивших Волка помочь смертным решить их спор. Один из самых могущественных лесных духов крайне развеселился горячности своих детей и в полнолуние явился и волкам, и верпони, объявив состязание и обещав знатный пир для победителей. Само собой, для обоих народов было честью принять вызов. Так что в назначенный срок на условленное место явились лучшие из охотников волков и оборотней. Был среди них и Мак Аревич. На месте зубастых спорщиков ожидал Волк и Ночная Кобылица с Волчицей, пришедшие поболеть за своих детей (иные лесные духи и небесные божества посмотреть на состязание почему-то не захотели). Охотники жарко приветствовали общего отца и своих матерей, обещая впечатлить их и хвастая друг перед другом. Когда же его дети вдоволь нахвалились и накрасовались, Волк показал им полную шаколопов обширную поляну, что еле-еле мог обежать за два четырехночия самый быстроногий пони, и приказал наловить мяса для пира: кто больше тушек принесет — того и победа. Ровно луну длилась славная охота, во время которой не зная усталости ловили волки и верпони шаколопов, навалив две равно огромные горы добычи у ног своих родителей. Когда же пришло время считать добычу выяснилось, что поймано ее славными охотниками было ровно: ни на тушку не уступили друг другу верпони и волки. На что Волк рассмеялся и сказал: радуют его его дети, равнодостойные и равнославные, хоть и рожденные от разных матерей. А потому пировать они будут вместе, как братья, отметя глупые споры. Рады такой похвале были и верпони, и волки. И пировали под гордыми взорами своих бессмертных родителей они вместе еще целую луну. А после Владычица Ночи своею властью оставила эти две луны за пределами года, чтобы славные охотники вернулись к своим родственникам в тот же день, что и ушли.
Но не был рад решению Волка заносчивый Мак Аревич. Не пировал он вместе с остальными, а, преисполнившись обидой на отца за то, что не назвал тот лучшего, решил добыть еще дичи сверх добытого и тем получить звание первого охотника только для себя одного. И ушел он втайне на поляну шаколопов. Но не нашел там ни какой дичи: переловили да распугали охотники всю живность за прошедшую луну. Остались на поляне одни ежи, которых только с голоду волки едят, а верпони так и вообще брезгуют. Но упрям был Мак Аревич в своем честолюбии, а потому стал ловить и душить ежей, думая, что и они сгодятся. Так и быть бы ему осмеянным духами и охотниками по возвращению на пир, но попался ему на глаза необычный синий еж с белыми передними и красными задними лапками. Решил Мак Аревич, что такая добыча понравится Волку и прославит самого охотника, и погнался за колючим зверьком. Но синий еж оказался непрост: полторы луны он убегал от верпони, обгоняя сам ветер, пока не споткнулся о невесть откуда взявшееся простое золотое колечко. Тогда нагнал Мак Аревич быстроногую добычу, разорвал и со злости со всеми потрохами и колючками проглотил. Поплохело тогда верпоню от синей ежатины с иголками. Но делать нечего: пришлось тщеславному оборотню с перекошенной мордой свою добычу на суд Волку нести. Да кончился уж к тому времени пир и разошлись по своим стаям охотники, а Владычица Ночи спрятала те две луны, что охота с празднеством длились, в царство снов. Остался Мак Аревич один в иллюзорном мире, где нет ни чего прочного и надежного, кроме воли Ночной Богини, которой и дела нет до неблагодарных гордецов. Перепугался оборотень и стал взывать о помощи к Волку и Ночи, но, явившись истыканному иголками охотнику и выслушав его историю, сочли божества его недостойным никаких милостей и оставили самостоятельно искать выход. Тогда решил охотник не прогибаться под изменчивый мир сновидений, а обратить на себя внимание Дискорда пакостями эквестрийцам. Вот с тех пор и бродит исхудавший, запаршивевший и мучимый все ни как не могущими выйти естественным путем ежиными иголками Мак Аревич тенью в сновидениях пони и портит им сон мерзкими словами. Плохую он славу этим заслужил, да только не интересен он Дискорду хоть тресни! А то, что когда-то был он одним из лучших в стае Клыков Рит никто уже и не помнит: настолько новая слава Мак Аревича сильнее прежней оказалась.
Зай-Зай — злокозненный, но трусоватый второстепенный лесной дух в мифологии лесовушек. Согласно легендам, некогда Зай-Зай был кровожадным, но очень трусливым фестралом. А потому постоянно ходил голодным: выходить на охоту ночью он боялся, а днем лесные поньки без труда замечали мышекрылого кровососа и легко убегали от его зубов. Другие мышекрылы смеялись над ним, а кобылицы этого недостойного быть детьми Ночной Богини племени игнорировали столь никчемного фестрала. Но однажды такое положение дел надоело крылатому жеребцу и он решился воззвать к Дискорду. И Злой Шутник ответил ему. Явившийся на закате Один-из-многих вручил перепугавшемуся кровососу зловещего вида косу, могущую с одного взмаха рассечь хоть что на свете, и сказал Зай-Заю, что обретет тот бесстрашие, если в самый жуткий час, когда не видно ни света солнца, ни сияния луны, накосит на полянке у злодубов полную охапку дрын-травы, соорудит из нее яркий костер и три раза задом-наперед спляшет вокруг него во славу Изменчивого Духа, распевая о том, чьими детьми является его народ. Фестралу это предложение Дискорда понравилось и, поблагодарив Кочегара Эквестрийских Крупов, Зай-Зай стал готовиться к предстоящему предприятию. Но когда настало новолуние трусливый мышекрыл насилу заставил себя высунуться из своей непонячьей берлоги. Отчаяно боялся фестрал, когда освещая себе путь светлячками искал полянку, что злодубы бы окружали, сердце его пряталось в копыта, когда начал он косить дрын-траву, слыша в ночи волчий вой, но окончательно он потерял всякое подобие храбрости, когда кусты вокруг полянки зашевелились и спросили: «Привет. Ты кто?» «Зай… Зай...» — только и смог вымолвить покрывшийся холодным потом страха жеребец, за чем по-кобыльи пискнул и скрылся в дубах. После того, как крылатый силует растаял в ночи из кустлв раздалось торжествующее: «YAY! СМСки — победительницы брандашмыга!» И на полянку высыпала четверка проказливых жеребят.
Все это видели другие фестралы, специально полетевшие за Зай-Заем, чтобы посмеяться над его трусостью. Но это было уже слишком: ночной охотник, ужас ночи, омерзительный для всего живого кровосос перепугался четверки жеребят? В ту же ночь Зай-Зай был выставлен своим нечестивым народом из логовища мышекрылов, а возвращаться к неотражающимся в воде ему было запрещено до тех пор, пока в его трусливом сердце не появится хоть толика храбрости. Вот с тех пор Зай-Зай и косит каждое новолуние дрын-траву в Вечносвободном лесу, надеясь на обещанное Дискордом бесстрашие. Но каждый раз не может довести свое дело до конца: прознавшие об этом лесовушки и верпони теперь каждую безлунную ночь устраивают ночные гулянья с трещетками, колотушками и веселым воем, чего трусливый фестрал очень боится.
Немая кобылица — один из немногих положительно настроенных к пони духов в мифологии лесовушек. Немая кобылица, согласно преданиям, это душа умершей от голода кобылки, которая лишилась рта и не смогла больше есть, случайно забредя на полянку с ядовитой шуткой. Желание поняшки предупредить своих родственниц о ядовитом растении оказалось настолько сильно, что Смерть сжалилась и разрешила лошадке остаться бесплотным духом в мире живых. С тех пор Немая кобылица, являясь к пони в виде предчувствий, предупреждает сородичей об опасностях Вечносвободного леса. В благодарность же за это лесовушки в конце осени устраивают в ее честь праздник, во время которого сжигают на кострах различную пищу (считается, что безротая призрак сможет через ноздри вдохнуть понячьи явства и так наесться), а так же не забывают угощаться сами. О понитипе Немой кобылици единого мнения среди лесных жителей нет и не было: каждый представляет ее подобной себе, а потому встречаются изображения данного мифологического персонажа как в виде единорожки, так и в виде земнопоньки или фестралки.
Хе'Расим — в верованиях лесных жительниц, злобный речной дух, ненавидящий волков и верпони и при случае пытающийся их утопить. И если насчет волков лесовушки считают, что «так им и надо!», то оборотней им жаль. По отношению к прочим эквестрийским лошадкам Хе'Расим настроен индифферентно и пакостит не в большей мере, чем прочие лесные духи.
Это еще не конец этой статьи, но конец той части, что посвящена лесным пони вообще и оборотням в частности.
Следующая часть, где рассказывается о Закатном королевстве, Старсверле, Сиренах, братьях Тиреке и Скорпане и давнем бодании бело-коричневых грифонов Квил с радужногривыми пегасами Скай Фесзе, сейчас находится в процессе редактирования и дописывания. Так что, если ни чего непредвиденного не случится, будет опубликована позже.
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/stories/122708.html
Королевство Рит Поингири
(окончание)
Рит Поингири во времена «Империи Спаркл»
«Империя Спаркл», как помнит читатель, началась с двойного переворота: Сначала путчистки из трех родов-основателей и их союзницы через похищение дочери императрицы и шантаж свергли Сулузу Секунду. После чего их силой оружия изгнали из страны семьи Спаркл и Старсверл, формально унаследовавшие власть от лишенной единорожьего естества Секунды.
Эти события немало взволновали правившую в то время Рит Поингири королеву Рит Иору, поначалу воспринявшую возвышение семей Спаркл и Старсверл как реставрацию Республики, к коей лесовушки особых симпатий не питали. Так что, ожидая скорого похолодания отношений с Эр, лесная королева, как ранее поступила ее мать, предоставила убежище еще трем беглым родам-основателям Эр: Сцинтилла, Колубер и Калайбис. Заодно это позволило продвинуть сферу влияния королевского дома Рит еще глубже в Спорные земли: беглецам королева щедро дарила не принадлежащие ей земли местных лесовушек. Это, конечно, не вызывало особой радости у племен Леших, которые уже начали опасаться ползучей экспансии западных соседок. Но, не желая открытой конфронтации с Рит Т'акс, лесные варвары стали действовать интригами.
В 2413 году до Э.Г. сын верховного вождя Леших Мха «Долговязого» Лис «Змеиный Язык» во время своей «торговой экспедиции» во владения Народа Ночи пригласил саррозийскую молодь править в восточной части Спорных земель. При этом расчет лесных жеребцов был прост, но не лишен коварства: Жительницы востока Спорных земель были готовы на любую власть (кроме исходящей от их западных и восточных соседей), лишь бы она гарантировала им порядок. Ну а лояльность новой лесной элиты из числа ночных пони обеспечивалась тем, что в Рит Поингири очень не любили фестралов. Саррозийцы же в то время интенсивно расширялись в сторону Рит Поингири, что не было секретом для варваров. Как не было для них тайной и то, что теперь ночные пони постоянно сталкивавшиеся на этом направлении с открытой враждебностью растущего им навстречу государства лесных единорожек. В общем, у «Змеиного Языка» были все основания рассчитывать на то, что мохноухие полукровки с радостью ухватятся за предложенное им новое направление экспансии и в ближайшее время делом изъявят свое согласие взять под контроль еще не захваченную эрчанками-изгнанницами часть Спорных земель.
Первые «драконоглазые володетели» прибыли в смежные с владениями Леших «ничейные» земли уже весной 2412 года (используя, как это ни смешно звучит, лодьи рит-поингирок). Получив заверения в «вечной» дружбе со стороны варваров и практически восторженный прием со стороны лесовушек Спорных земель (надеявшихся, что теперь хотя бы Лешие перестанут их грабить) «дети Повелительницы Звезд» приступили к освоению предложенных им территорий.
Правда, при этом ночных единорожек и мышекрылых пегасов на месте встретила довольно печальная картина: в Спорных землях творился форменный бардак, в котором самым непосредственным образом участвовали пригласившие ночных пони Лешие. Попытки вразумить формального союзника, не смотря на его искренние заверения в дружбе, ни чего новым хозяевам страны не дали. У самих лесных варваров была еще та вольница, а потому заключенные с главами варварских племен соглашения отнюдь не означали, что лесные молодцы не наплюют на решения своих вождей и не пойдут в разорительный поход на союзника, коли у того будет чем поживиться. Одновременно с этим в новообъявленных землях Сумеречных заимок резко активизировался Орден Полной Луны: верпони от души гадили мышекрылам. Помимо этого сам Вечносвободный лес был не самым уютным местом для крылатых пони, да и вообще был непривычен для саррозийцев.
С другой стороны, Сумеречные заимки были изрядно обезпоненны западными и восточными охотниками за рабами, так что места для ночных переселенок хватало. Ну а те жительницы, что тут все же остались, относились к негаданно нагрянувшим клыкастым и мохноухим сородичам очень неплохо: они принесли с собой хоть какую-то защиту от произвола варваров, рит-поингирских «предпринимательниц» и эрских работорговок, которые хоть теперь и редко охотились на потерявших в цене лесных единорожек, но мимоходом обобрать их или просто пошпынять не брезговали. К тому же полный опасностей и вызовов чародейский лес как магнит тянул к себе бесшабашных мышекрылых пегасов, готовых ради приключений и славы безоглядно рисковать своею головой. В купе с выгодным географическим положением, фантастическими природными богатствами, большим количеством свободной (хоть и небезопасной) магии для песенного волшебства и все более интенсивными трениями с рит-поингирками на северо-западном фронтире это делало Сумеречные заимки весьма привлекательным местом для ночных переселенок. В общем, начиная с 2410 года до Э.Г. мохноухие единороги и полукровые фестралы стали переезжать из Саррозии на восток Спорных земель в заметных количествах. Что, как это ни странно, только радовало рит-поингирок: переезд саррозиек на восток означало замедление их экспансии на северо-запад, а, значит, у лесных поселенок на границе двух стран уменьшалось число конкуренток за хорошую землю.
С другой стороны Спорных земель, в так называемой Слэ'А Поингири, ставшей настоящим прибежищем для всех тех, кто не желал жить в «Империи Спаркл» (их ручеек все еще тек из Эр в чародейские леса), ситуация отличалась не очень сильно: не желающие поступаться своим принципом государственного строительства по племенному родству лошадки Рит Поингири не спешили присоединять к королевству занятые для них бывшими эрчанками «ничейные» земли. Зато западные единорожки с небывалым энтузиазмом регулярно «кидали» своих восточных союзниц на поприще торговли, политики и борьбы со всевозможными бандюками и клыкасто-когтисто-монструозными созданиями Вечносвободного леса. Что действовало угнетающе на бывших равнинниц и заставляло их сближаться с взятыми под защиту местными лесовушками, которым, в отличии от пони Рит Поингири, они могли доверять. Само собой, влияние куда более развитых культурно эрчанок изменяло бывших дикарок, а навыки и взгляды последних, как необходимые для выживания, перенимались утерявшими связь с Родиной магессами и «просторожками». Началось формирование нового народа, отличного как от некогда населявших Спорные земли дикарок, так и от жительниц Рит Поингири и Империи Эр. Но пока этот народ не имел того, что позволило бы ему самоидентифицировать себя.
В общем, что ни говори, а жизнь в Спорных землях этого времени была тяжела: Лихие поня были не в восторге от новоприбывших наводителей порядка (что бывших равнинниц, что обладательниц мохнатых ушей и темных шкурок), а потому стычки между бандюками всех мастей и фестралами Сумеречных заимок или патрулями Слэ'А были повседневной обыденностью. Патроны переселенок, королевство Рит Поингири и племена Леших, вели на нейтральных землях агентурные игры друг против друга, часто как разменную монету в них используя благополучие своих незадачливых союзниц. А волкопони и удалые лесные молодцы сводили свои личные счеты с «ночными кровососами» и «эрскими ствологрелками», соответственно. Подобный бардак, когда доверять можно было только древоволкам (уж те всегда были готовы поняшу схарчить), привел к весьма неожиданным для прочих жителей лесов результатам.
Не имея возможности доверять своим официальным союзникам и не имея ни какой иной помощи бывшие равнинницы начали сближаться с покинувшими Саррозию ночными переселенками. Сначала это были лишь совместная охрана общих троп, настороженная торговля друг с другом и операции по поиску потерявшихся в лесу пони (или того, что от них осталось — обычно лесовушек в Вечносвободном лесу «теряли» волки, мантикоры или крокодилы). Но с течением времени жительницы Спорных земель все больше убеждались, что «гладкоухам»/«кошачьим глазам» вполне можно доверять. Более того, им становилось понятно, что, не смотря на различия, общего между пони Сумеречных заимок и Слэ'А Поингири гораздо больше, чем между ними же и их патронами, ни в какую не желающими признавать бывших равнинниц/жительниц холмов за своих. Так что с течением времени сотрудничество между дневными и ночными лесовушками все расширялось: союзом жить было гораздо легче, чем по отдельности.
Все более тесное сотрудничество между обитательницами Сумеречных заимок и Слэ'А Поингири неизбежно вело к культурному обмену между ними. В каковом на первый план выступила вера ночных жителей. Дело в том, что прочим лесным пони этого необычного союза было просто нечего противопоставить учению Саррозийского Храма Ночи: Бывшие эрчанки считали свое приспособление к жизни в лесу изменой равнинным богиням, а потому на мистическом поприще чувствовали себя крайне неуютно. Им в срочном порядке требовалась новая божественная покровительница, так как взывать к Светилу, Искре или (в меньшей степени) Молестии они теперь считали подлостью со своей стороны. Что касается лесовушек-аборигенок, то ранее они веровали в лесных духов, каковых по отношению к разноцветным лошадкам можно условно разделить на 1) злобных и жестоких, и 2) просто жестоких, а потому идея божества-покровителя пони для них была крайне соблазнительна. В общем, дневные жительницы Сумеречных заимок и Слэ'А Поингири были готовы уверовать в нелогичное, основанное на чувствах, вере в Чудо и убежденности в равенстве и важности всего и вся сущего («лунный дух»), учение Саррозийского Храма Ночи.
Ночные пони Зеленой Саррозии
Зеленая/Сумеречная Саррозия — область на севере современной Саррозии, располагающаяся в Мисс-Сурском Вечносвободном лесу на месте государств бывшего торгового пути «из земнопони в единороги». Эта страна со времен Инцидента Вечной Ночи и изгнания Найтмер Мун известна как место странное и пугающее, окруженное множеством слухов и домыслов, согласно которым тут живут жуткие монстры, таинственные верпони и фестралы, творят свои сомнительные делишки «малефики» и прочяя, и прочяя. В последнее время, с воссоединением Народа Ночи со своими дневными родичами, суеверный туман над жизнью мохноухих ночных обитателей стал, к великому огорчению кантерлотских магов, потихоньку рассеиваться. Что позволяет нам немного приподнять завесу тайны над обитателями Зеленой Саррозии.
Зеленая Саррозия, как и тысячи лет назад, населена как Народом Ночи (все три понитипа), так и Народом Дня (преимущественно единороги и земнопони). На данный момент времени отчуждение между ними, вызванное Инцидентом Вечной Ночи, в целом, преодолено и лесные саррозийцы опять едины, чего не скажешь об их братьях и сестрах с холмов Голубой/Ночной Саррозии, которые пока находятся только в начале этого пути. Но хватит общих слов. Давайте взглянем на некоторые особенности и обычаи этих пони, чьи предки некогда называли свои земли Рит Поингири, Великий Лес, Слэ'А Поингири или Сумеречные заимки.
Первое, что бросается в глаза непредвзятому туристу при посещении Лесной Саррозии это то, что Народы Дня и Ночи живут тут бок о бок. Собственно, Лесная Саррозия в этом плане очень напоминает Двоекрылые Земли, где браки между дневными и ночными грифонами и смешанные пегасо-фестральи семьи являются общепринятой нормой. С той только разницей, что «двоекрылые» не считают себя ни созданиями Дня, ни созданиями Ночи, тогда как лесные саррозийцы от такого разделения не отказались и сочтут кощунствоем, если вы им предложите это сделать. Только реализовано оно у них донельзя странно. Дело в том, что перемешав за прошедшие столетия свою кровь, лесные саррозийцы определяют свою принадлежность к Народу Дня или Народу Ночи исключительно по тому, какую из двух сестер, Селестию или Луну, они более почитают. То есть вопрос это строго религиозный, а потому в Зеленой Саррозии вполне можно встретить фестрала или псевдоединорога, утверждающего, что он — дневной пони, или причисляющую себя к ночному племени яркошкурую земнопоньку. Так же вполне обычным является то, что разные члены одной и той же семьи считают себя принадлежащими к разным народам, что совершенно не сказывается отрицательным образом на их взаимоотношениях. Возможно, именно такое отношение к вопросу самоидентификации привел к тому, что Сумеречная Саррозия куда легче остальных частей Эквестрии пришла в себя после удара, нанесенного Инцидентом Вечной Ночи. По крайней мере после поражения Найтмер Мун и обнародования части ее планов Зеленую Саррозию, в отличии от расколовшейся на два непримиримых лагеря Голубой Саррозии, не терзал гражданский раздрай, а паладинам Ордена селестианцев ночные и дневные лесные жители совместно дали недвусмысленный ответ, выставив их за пределы страны и закрыв границы ото всех, кроме родственников-холмовых саррозийцев. Хотя, конечно, для имиджа страны это деяние лесных саррозийцев имело самые плачевные последствия: в отмеску селестианцы объявили Зеленую Саррозию краем убежденных приверженцев Вечной Ночи, разнообразных чудовищ и лишенных права заниматься профессиональной деятельностью волшебников, дантистов и клоунов, каковую легенду стараются поддерживать до сих пор.
Второе, что заметит путешественник, это, конечно же, легендарная лесная прижимистость и нелюбовь к чужакам. Собственно, этим двум чертам лесных жителей среди Народа Ночи посвящено множество шуток. Так, согласно некоторым из них, «отмеченные Лесом» на ночь останавливают реки волшебством, чтобы те не стирали берег, лесные саррозийки торгуются со Смертью, чтобы умереть подешевле, а принцессу Луну, якобы, некогда в одной из деревушек за право передневать выставили в поле пугать кроликов и прочих полевых вредителей, ибо Ночная Богиня не из местных, а потому нечего ей задарма понячий тюфяк пролеживать. Конечно, все это преувеличение, но не в местные гостиницы лучше въезжать со своими постельным бельем, посудой и полотенцами. За прошедшие столетия Вечносвободный лес действительно привил местным пони такие черты как бережливость и недоверчивость.
Третье, что вряд ли пропустит внимательный турист, это то, что практически все жители Зеленой Саррозии — полукровки. И это касается отнюдь не только того, что дневные и ночные пони в этом краю перемешались между собой до полной неразличимости. Дело в том, что в Зеленой Саррозии в принципе не соблюдается столь характерная для других частей Эквестрии добровольная сегрегация по понитипам. А потому вполне обычно для саррозийской семьи включать в свой состав и пегасов, и единорогов, и пони земного понитипа. Исторически столь необычное для мира маленьких лошадок явление обусловлено тем, что в чародейском лесу не слишком выгодно делать ставку лишь на магию или на одни только телесные таланты (кисточковые единороги — исключение, так как они фактически приспособились встраиваться в магическую суть леса, что за его пределами создает для них определенные ограничения), а куда лучше иметь и развитое тело, и какие-то волшебные таланты, позволяющие ощущать изменения в чародейском рисунке Вечносвободного леса и, либо использовать эти изменения себе на пользу, либо убираться с дороги тех, кто их спровоцировал (по крайней мере, «чувствовать» древоволком умеют многие из лесных саррозийцев). Так что жеребята от союза родителей разных понитипов были куда приспособленней к жизни в этих местах, чем чистокровые фестралы, единороги или земнопони. И это наложило определенный отпечаток на самих пони Зеленой саррозии и их быт.
Как правило, саррозийцы-северяне ощутимо мельче своих холмовых родичей, но при том сбиты куда более крепко и отличаются необычной для пегасов и единорогов силой и выносливостью за счет примеси земнопонячьей крови. Хотя местные земнопони среди более чистокровых сородичей считаются довольно слабыми и хилыми. Лесные фестралы обычно имеют небольшие крылья и, в целом, являются неважными летунами, зато способны совершать в воздухе мощные броски на короткие дистанции, существенно обгоняя в это время других пегасов, а так же отличаются высокой маневренностью в воздухи, телесной гибкостью и ловкостью, невероятной реакцией, а так же очень сильным и цепким хвостом. Лесные единороги не блещут магической силой, но зато отлично чувствуют магию и умеют очень тонко ею манипулировать, чем во многом компенсируют свою волшебную слабость. Для примера: во время Всеночного соревнования ювелиров Сильверлив выиграла финальное состязание у Бриллиант Ай благодаря тому, что там, где ее предгорная конкурентка просто накачивала драгоценный металл магией, лесная понька тщательно изучила магический рисунок полученного слитка серебра и стала «вытягивать» заготовку в украшение согласуясь с ее природной структурой, чем смогла опередить Бриллиант и при прочих равных оценках выиграть за счет дополнительного балла за скорость работы. Что касается лесных земнопони, то о них ходит множество разнообразных слухов, подтверждающих высокие для их понитипа магические способности. Конечно, вряд ли стоит верить в не подтвержденные ни одним авторитетным источником рассказы о земнопони-оборотнях. Но огромное число умеющих «слышать Лес» безрого-бескрылых лошадок и высокий уровень развития в купе с практически обыденным применением ритуальной магии, более характерные для обладающих весьма серьезными чародейскими институтами зебр, чем для земнопони, указывают на то, что природная способность ощущать волшебство у местных представителей земного понитипа крайне развита.
Помимо чисто биологических особенностей совместное проживание пони разных понитипов породило и ряд интересных культурно-бытовых феноменов Зеленой Саррозии. В частности, такое интересное явление как двуярусность жизненного пространства в домах лесных жителей. Единороги и земнопони лесной семьи обычно занимают в доме первый и, если есть, второй этажи, где они чувствуют себя вольготно. Фестралы же проживают на чердаке, что дало им так же название «чердачных пони/пегасов/фестралов». Чердак, как правило, благоустроен в непритязательном вкусе небесного племени и соединен с нижними этажами лестницей (а нередко и дополнительным люком для полета), которая позволяет крылатым и бескрылым пони семьи свободно общаться даже в непогоду. Но, не смотря на это и на то, что фестралов ни кто с нижних этажей не гонит, они добровольно днюют или ночуют на чердаке, так как там гораздо лучше слышны внешние звуки, можно ни кому не мешая натаскать облака и чувствуется ветер (для этого на чердаках лесные поняшки помимо обычных для небесного племени окон-дверей обустраивают специальные вентиляционные окошечки со ставеньками, которые ночные пегасы могут открывать и закрывать по своей надобности), а так же крылатые пони ни кого не беспокоят своими постоянными отлетами и прилетами и нередкими ночными бдениями на крышах.
Так же весьма интересным является то, что лесные фестралы, как и живущие в южных землях «мангопони», спят в довольно необычной для пони позе: зацепившись за выступающие части конструкции дома хвостом и свисая вниз головой. Похоже, что изначально такая манера сна была обусловленна экономией места в тесных домиках лесовушек (технологии строительства не враз достигли современного уровня), а так же необходимостью отпугивать от запасенных на чердаке припасов разнообразных вредителей: грызуны весьма не любят запах фестралов, а особенно их острые зубы. Сейчас же сон вниз головой просто стал традицией, отказываться от которой лесные пегасы не видят ни какого смысла.
Не менее занимательной традицией является ритуальная ругань между фестралами и верпони, оставшаяся еще с тех времен, когда между ними действительно имела место быть реальная вражда. При встрече друг с другом лесной фестрал и пони-оборотень начинают беседу с обмена взаимными оскорблениями, пытаясь выдумать их повычурнее и позамысловатее, после чего продолжают разговор как ни в чем ни бывало. Примечательно, что многие из единорогов-оборотней и мышекрылых пегасов состоят в родстве друг с другом, что им превосходно известно, но делает состязание в неизящной словестности между родственниками только более жарким и азартным.
Интересны так же и чародейские обычаи Зеленой Саррозии, пронизывающие всю жизнь мохноухих лесных обитателей. Мало где в Эквестрии можно встретишь такое огромное число волшебников среди пони: Зеленая Саррозия является родиной для оборотней-верпони, в ее лесах беспрепятственно творят свои простоватые ритуалы лесные земнопони, она известна умелыми, хоть и очень тихими Поющими-в-Ночи (в Первую Ночь именно их каждый год Саррозия выставляет на чародейскую часть состязания Поющих-в-Ночи, над чем уже давно не смеют насмехаться ни голосистыежительницы холмов, ни чистокровые фестралки Старспайра), а так же тут в избытке алхимиков и магов-единорогов, правда, ни чем особенным не прославившихся, кроме своих числа и умения взять два бита там, где зебра бы обошлась одним. Вся эта разношерстная братия объединена в огромное число разнообразных «стай», «чародейских кругов», «знахарских союзов» и прочего. Особняком стоят Поющие-в-Ночи, как и в Голубой Саррозии объединенные в Сестренство Певиц Ночи (саррозийки придерживаются того мнения, что подчинение Поющих-в-Ночи ментатам противоречит «лунному духу», а потому готовят ночных певиц-заклинательниц по цеховому принципу), и Саррозийская коллегия ментатов, которая хоть в этих местах и не имеет прямого отношения к мышекрылым волшебницам, зато волею принцессы ночи объединяет всю это разношерстное чародейское сборище и как-то регулирует его деятельность.
Отдельно стоит остановиться на «отмеченных Лесом», так как сами жители Зеленой Саррозии уделяют им особое внимание, а их деятельность в составе Саррозийской коллегии ментатов делает их немаловажной частью общественной жизни всей Саррозии. Фактически «отмеченные Лесом» это те же псевдоединороги, что обитают на Старспайре, где их называют «ментатами». То есть это бескрылые, но рогатые фестралы, преимущественно мужского пола. Их магические силы несколько превосходят силы прочих единорогов и настолько же они уступают им физически (обычным для псевдоединорогов является пегасье сложение, довольно хлипкое по меркам прочих понитипов). Согласно мнению эквестрийских иппологов, появились «отмеченные Лесом» точно таким же образом, как и старспайрские «ментаты». То есть под воздействием естественной неорганизованной магии. При этом лесные псевдоединороги столь же нестойки в поколениях, как и их кузены с летающих островов: жеребята рогатых фестралов редко наследуют парадоксальный понитип своих родителей, а новые «отмеченные Лесом» спорадически рождаются у совершенно обычных пони (доля псевдоединорогов составляет менее 1% от всего понинаселения Зеленой Саррозии). Правда, магия Вечносвободного леса несколько отличается от магии Старспайра, так что «подарками» в виде кожистых гребней вместо грив некоторым из обитателей Зеленой Саррозии не приходится расплачиваться за волшебные силы «отмеченных Лесом». Вместо этого многие из лесных единорогов (включая и самих псевдоединорогов) могут похвастаться раздвоенными копытами, каковых у прочих пони не встречается. Но парнокопытными они от этого не становятся: строение конечностей у рогатых лесных саррозийцев остается точно таким же, как и у прочих пони, только на роговой части копыт появляются глубокие борозды, создающие иллюзию их раздвоенности.
Правда, среди эквестрийских ученых на самом деле нет такого единства взглядов на саррозийских рогатых фестралов, как было изложено выше. Дело в том, что, в отличии от псевдоединорогов Старспайра, «отмеченные Лесом» не являются чистокровными ночными пегасами. Что дает возможность некоторым иппологам отрицать общность их происхождения, утверждая, что «отмеченные Лесом», как и алукорны, это переход от единорога к пегасу, а не наоборот. В общем, принадлежность саррозийских псевдоединорогов к пегасьему понитипу оспаривается. Что, впрочем, не помешало в свое время принцессе ночи использовать их как ядро для организации Саррозийской коллегии ментатов, официально подчиненной Старспайрской коллегии ментатов. Другое дело, что данное подчинение на данный момент времени скорее формальность и две организации сотрудничают на правах равных партнеров. Чему в немалой степени способствует близость «отмеченных Лесом» с волкопони (многие из псевдоединорогов сами являются оборотнями и принадлежат к той или иной «стае»), до сих пор ревнующих свою принцессу к мышекрылым сородичам, а так же то, что Саррозийская коллегия ментатов выполняет несколько иные функции, чем ее старспайрская тезка. Если на Старспайре одной из важнейших задач Коллегии является подготовка Поющих-в-Ночи, то в Саррозии такая идея ни кому и в голову не придет: «отмеченные Леса» живут сами по себе, а Поющие-в-Ночи — сами по себе, подготавливая новые кадры по цеховому принципу. Вместо этого Саррозийская коллегия ментатов служит координационным органом и центром объединения для прочих саррозийских магов, чью деятельность, в виду их огромного количества и крайней разношерстности, просто необходимо как-то регулировать.
Поклонение Ночной Кобылице быстро набрало популярность среди жительниц Сумеречных заимок и Слэ'А Поингири. Смешиваясь с верой лесовушек в лесных духов и органично занимая место в эрском пантеоне, Ночная Богиня стала новой покровительницей пони Спорных земель. Чему в немалой степени способствовала тесная связь рогатого рода с магией: надеяться на рациональную Светило в иррациональном Вечносвободном лесу было довольно глупо, тогда как странные силы Ночи вселяли в сердца единорожек уверенность в то, что их новая богиня не оставит своих детей и в этом любимом Дискордом месте. Так что к 2376 году до Э.Г., если верить летописцам, поклонение Повелительнице Звезд уже было повсеместным явлением в Спорных землях, представляя основную часть религиозной жизни местных обитательниц. Этим стремились пользоваться все игроки данного региона: Лешии старались использовать факт инакости веры жительниц Спорных земель для того, чтобы настроить их против Рит Поингири (не без успехов, надо заметить). Королевский род Рит не менее активно пытался привить рогатым последовательницам культа Ночной Богини чувства превосходства и презрения к безрогим, что, по мнению лесной королевы, должно было стать весьма неприятным репьем под хвостом для Леших и Саррозии. Правда, получалось это у западных пони не очень: униженные когда-то эрчанки порастеряли изрядную часть своего единорожьей гордыни, что вместе с наличием у фестралов-полукровок песенного волшебства и кровного родства с ночными единорожками не давало дневным рогатым снова вздернуть нос и начать их презирать. Империя Эр тайно искала выгодные выходы на Саррозийский Храм Ночи: у Спаркл и Старсверл были свои планы на пегасьи земли. Саррозийский и Старспайрский Храмы Ночи грызлись за паству (второй отчетливо эту битву проигрывал, но смириться с сим фактом не желал). К чему стремились Ночные Кошмары не известно, но они так же участвовали в этой подковерной возне.
Отдельно стоит сказать об участии в этом Рит Поингири, так как для королевства лесных единорожек этот момент истории стал поворотным, обусловив позже присоединение страны к Саррозии. Королевство Рит Поингири при помощи Ордена Полной Луны активно вмешивалось в религиозную жизнь Спорных земель, стараясь направить ее по выгодному лесовушкам пути. Но и само не оставалось неизменным: учение фестралов, как это ни глупо звучит, очень понравилось граничницам и волшебникам-волкопони, нашедшим в Ночной Кобылице ту самую силу, которую они давно искали, не находя полного удовлетворения в поклонении духам Леса. Поклонение Владычице Ночи стало вполне обычным на границах страны и внутри Ордена, который даже стал отсылать некоторых своих членов в Саррозию для обучения и посвящения в священнослужители Ночной Кобылицы. Последнее, конечно, делалось тайно: волкопони ни когда бы не признались, что приняли хоть что-то от «тряпкокрылых поганищь». Что, впрочем, не отменяло факта того, что верпони признали богиню фестралов своей матерью, тем непроизвольно расписываясь в родстве со своими мышекрылыми неприятелями (ночные пегасы считали себя детьми Владычицы Ночи). Согласно легендам верпони, на заре времен Ночная Кобылица была соблазнена Волком, которому подарила дюжину отпрысков. Первые двенадцать волкопони еще не умели выходить из волчьего облика, но, в отличии от своих завистливых, трусливых и подлых старших сестер и братьев фестралов, обладали завидными душевными качествами и сильными телами, за что и пользовались заслуженной любовью среди прочих ветвей поньского рода. А потому, в отличии от своих гадких мышекрылых родичей, смешали свою кровь с прочими пони, отчего ныне в груди многих копытных эквестрийцев бьется волчье сердце, которое может дать бесстрашному и старательному магу его истинный облик полупони-полуволка. Фестралы, конечно, эту легенду либо не признают, либо рассказывают совершенно иначе.
Уже с 2373 года до Э.Г. в восстановленной Переплетом «Книжице королевских начинаний и денежных памяток» упоминается введение «побора на ночные бдения», каковой был направлен против верующих в Ночную Кобылицу. В том же источнике можно найти запись, датируемую 2356 годом до Э.Г., согласно которой члены Ордена Полной Луны именуются как «Ночи Народ, что волкам уподобляется, а потому надобно ему биты на разведение зайцев выделить, чтобы не было больше у своры королевской предлога добрым поселенкам шкодить». Именно через волкопони и восточных граничниц началось приобщение рит-поингирок к фестральей вере, в итоге сделавшей их частью Народа Ночи (хоть и недолюбливающей самих фестралов). В середине же столетия поклонение Ночной Кобылице и философия «лунного духа» вышли за пределы Ордена Полной Луны и граничных табунов и распространились по Рит Поингири (западным лесовушкам тоже хотелось иметь заступницу среди сонма далеко не самым дружелюбным образом настроенных к пони лесных духов). А в 2315 году до Э.Г. веру в фестралью богиню официально приняла королева Рит Релта, ее дочери и около трети остальных членов королевского рода, что фактически означало признание пони Рит Поингири себя частью Народа Ночи. В этом же году страна лесных единорожек окончательно отменила все ограничения для верующих в Ночную Кобылицу и официально пригласила Саррозийский Храм Ночи для правильной организации своей религиозной жизни. Что, однако, не значило, что кто-то в лесной стране вдруг изменил свое мнение о фестралах или Старспайрском Храме Ночи: на образных воротах Рит Поингири для мышекрылов по-прежнему висела табличка «Добро проваливать!» Лесовушки были рады видеть у себя мохноухих единорожек, но не крылатую нечисть: даже Поющим-в-Ночи, прибывшим по каким-нибудь делам Храма, в Рит Поингири приходилось носить особую сбрую, большую часть времени стягивающую им крылья и мордочку (лесовушки и правда верили, что фестралы пьют кровь других пони), а так же терпеть постоянное присутствие верпони, ревностно выполнявших свои обязанности по охране крылатых гостий и надзору за ними.
Что же касается Спорных земель, то, формально будучи разделены на зоны влияния между Лешими и Рит Поингири, реально Слэ'А Поингири и Сумеречные заимки объединялись в нечто третье, до странного напоминающее будущее Королевство Саррозию. По факту, именно с 2376 по 2310 годы до Э.Г. в Спорных землях оформился новый народ, что позже послужил очень полезным инструментом «Ордену Ночи» для обновления общества самой Саррозии и объединения «сумеречной» части Народа Ночи (в древние времена крылатые ночные эквестрийцы не были столь тактичны и называли их просто «дневные ублюдки»).
В итоге рассказа о Рит Поингири этого времени можно выделить несколько пунктов, суммирующих итог развития его ВС:
1) Рит Поингири приобщилось к идее регулярной армии, тем не менее, не отказавшись от идеи, как назвали бы это современные военные, «воюющего народа»: каждая пони королевства по-прежнему оставалась военнообязанной и в душе чувствовала себя воительницей.
2) Были созданы подчиняющиеся непосредственно королеве силы постоянной готовности в виде Копий Рит.
3) Был основан Орден Полной Луны — организация, объединяющая в себе функции внешней разведки, контрразведки, войсковой разведки и войск специального назначения.
Achtung! Под спойлером троллинг, провокация и непотребство! Читать на свой страх и риск.
Некоторые духи леса из верований пони-лесовушек
Кол-о-Бок — в верованиях лошадок Рит Поингири, один из малых духов Леса, выглядящий как сдобный кругляш, источающий кружащий поняшам голову хлебный запах. Согласно повериям, из пакосности заманивает пони в различные гиблые места (особенной его любовью пользуются болота). Считается врагом следующих лесных духов: Зайца, Волка и Медведя. По одной из легенд, некогда был обманут и побежден Лисой, отчего ныне злобствует и в отместку вредит пони, так как саму Лису боится. Согласно другой легенде, Кол-о-Бок был некогда испечен фестралами во вред лесным жительницам. В этой версии легенды Ночная Кобылица, ужаснувшись деянию своих крылатых детей, прокляла их быть желанной добычей для мантикор, чтобы мышекрылые пони больше не смели соваться в леса и вредить лесным единорожкам. Данная версия не одобрялась королевским домом Рит, утверждавшим, что это их волшебством лесные мантикоры полюбили фестралятину. При этом интересно то, что именно она распространена среди фестралов современной Зеленой Саррозии, с той только поправкой, что творцам Кол-о-Бка по их версии являются ночные пегасы Старспайра.
Мак Аревич — по повериям пони Рит Поингири, завистливый лесной дух, сеющий среди пони неуверенность в своих силах, злую неудовлетворенность достигнутым и неуважение к предкам. Изображается как ободранный жеребец-волкопонь с истыканой иголками мордой, чьи седельные сумки забиты тушками ежей. Согласно легендам, Мак Аревич некогда был сильным и талантливым верпони, известным среди лесного племени своею доблестью, песенным умением и поварским искусством, но его сгубили собственные завистливость и гордыня, превратив в одного из зловредных духов Леса.
По преданию, однажды Клыки Рит поспорили с волками кто из них лучший охотник. Спор привлек к себе внимание Волчицы и Ночи, попросивших Волка помочь смертным решить их спор. Один из самых могущественных лесных духов крайне развеселился горячности своих детей и в полнолуние явился и волкам, и верпони, объявив состязание и обещав знатный пир для победителей. Само собой, для обоих народов было честью принять вызов. Так что в назначенный срок на условленное место явились лучшие из охотников волков и оборотней. Был среди них и Мак Аревич. На месте зубастых спорщиков ожидал Волк и Ночная Кобылица с Волчицей, пришедшие поболеть за своих детей (иные лесные духи и небесные божества посмотреть на состязание почему-то не захотели). Охотники жарко приветствовали общего отца и своих матерей, обещая впечатлить их и хвастая друг перед другом. Когда же его дети вдоволь нахвалились и накрасовались, Волк показал им полную шаколопов обширную поляну, что еле-еле мог обежать за два четырехночия самый быстроногий пони, и приказал наловить мяса для пира: кто больше тушек принесет — того и победа. Ровно луну длилась славная охота, во время которой не зная усталости ловили волки и верпони шаколопов, навалив две равно огромные горы добычи у ног своих родителей. Когда же пришло время считать добычу выяснилось, что поймано ее славными охотниками было ровно: ни на тушку не уступили друг другу верпони и волки. На что Волк рассмеялся и сказал: радуют его его дети, равнодостойные и равнославные, хоть и рожденные от разных матерей. А потому пировать они будут вместе, как братья, отметя глупые споры. Рады такой похвале были и верпони, и волки. И пировали под гордыми взорами своих бессмертных родителей они вместе еще целую луну. А после Владычица Ночи своею властью оставила эти две луны за пределами года, чтобы славные охотники вернулись к своим родственникам в тот же день, что и ушли.
Но не был рад решению Волка заносчивый Мак Аревич. Не пировал он вместе с остальными, а, преисполнившись обидой на отца за то, что не назвал тот лучшего, решил добыть еще дичи сверх добытого и тем получить звание первого охотника только для себя одного. И ушел он втайне на поляну шаколопов. Но не нашел там ни какой дичи: переловили да распугали охотники всю живность за прошедшую луну. Остались на поляне одни ежи, которых только с голоду волки едят, а верпони так и вообще брезгуют. Но упрям был Мак Аревич в своем честолюбии, а потому стал ловить и душить ежей, думая, что и они сгодятся. Так и быть бы ему осмеянным духами и охотниками по возвращению на пир, но попался ему на глаза необычный синий еж с белыми передними и красными задними лапками. Решил Мак Аревич, что такая добыча понравится Волку и прославит самого охотника, и погнался за колючим зверьком. Но синий еж оказался непрост: полторы луны он убегал от верпони, обгоняя сам ветер, пока не споткнулся о невесть откуда взявшееся простое золотое колечко. Тогда нагнал Мак Аревич быстроногую добычу, разорвал и со злости со всеми потрохами и колючками проглотил. Поплохело тогда верпоню от синей ежатины с иголками. Но делать нечего: пришлось тщеславному оборотню с перекошенной мордой свою добычу на суд Волку нести. Да кончился уж к тому времени пир и разошлись по своим стаям охотники, а Владычица Ночи спрятала те две луны, что охота с празднеством длились, в царство снов. Остался Мак Аревич один в иллюзорном мире, где нет ни чего прочного и надежного, кроме воли Ночной Богини, которой и дела нет до неблагодарных гордецов. Перепугался оборотень и стал взывать о помощи к Волку и Ночи, но, явившись истыканному иголками охотнику и выслушав его историю, сочли божества его недостойным никаких милостей и оставили самостоятельно искать выход. Тогда решил охотник не прогибаться под изменчивый мир сновидений, а обратить на себя внимание Дискорда пакостями эквестрийцам. Вот с тех пор и бродит исхудавший, запаршивевший и мучимый все ни как не могущими выйти естественным путем ежиными иголками Мак Аревич тенью в сновидениях пони и портит им сон мерзкими словами. Плохую он славу этим заслужил, да только не интересен он Дискорду хоть тресни! А то, что когда-то был он одним из лучших в стае Клыков Рит никто уже и не помнит: настолько новая слава Мак Аревича сильнее прежней оказалась.
Зай-Зай — злокозненный, но трусоватый второстепенный лесной дух в мифологии лесовушек. Согласно легендам, некогда Зай-Зай был кровожадным, но очень трусливым фестралом. А потому постоянно ходил голодным: выходить на охоту ночью он боялся, а днем лесные поньки без труда замечали мышекрылого кровососа и легко убегали от его зубов. Другие мышекрылы смеялись над ним, а кобылицы этого недостойного быть детьми Ночной Богини племени игнорировали столь никчемного фестрала. Но однажды такое положение дел надоело крылатому жеребцу и он решился воззвать к Дискорду. И Злой Шутник ответил ему. Явившийся на закате Один-из-многих вручил перепугавшемуся кровососу зловещего вида косу, могущую с одного взмаха рассечь хоть что на свете, и сказал Зай-Заю, что обретет тот бесстрашие, если в самый жуткий час, когда не видно ни света солнца, ни сияния луны, накосит на полянке у злодубов полную охапку дрын-травы, соорудит из нее яркий костер и три раза задом-наперед спляшет вокруг него во славу Изменчивого Духа, распевая о том, чьими детьми является его народ. Фестралу это предложение Дискорда понравилось и, поблагодарив Кочегара Эквестрийских Крупов, Зай-Зай стал готовиться к предстоящему предприятию. Но когда настало новолуние трусливый мышекрыл насилу заставил себя высунуться из своей непонячьей берлоги. Отчаяно боялся фестрал, когда освещая себе путь светлячками искал полянку, что злодубы бы окружали, сердце его пряталось в копыта, когда начал он косить дрын-траву, слыша в ночи волчий вой, но окончательно он потерял всякое подобие храбрости, когда кусты вокруг полянки зашевелились и спросили: «Привет. Ты кто?» «Зай… Зай...» — только и смог вымолвить покрывшийся холодным потом страха жеребец, за чем по-кобыльи пискнул и скрылся в дубах. После того, как крылатый силует растаял в ночи из кустлв раздалось торжествующее: «YAY! СМСки — победительницы брандашмыга!» И на полянку высыпала четверка проказливых жеребят.
Все это видели другие фестралы, специально полетевшие за Зай-Заем, чтобы посмеяться над его трусостью. Но это было уже слишком: ночной охотник, ужас ночи, омерзительный для всего живого кровосос перепугался четверки жеребят? В ту же ночь Зай-Зай был выставлен своим нечестивым народом из логовища мышекрылов, а возвращаться к неотражающимся в воде ему было запрещено до тех пор, пока в его трусливом сердце не появится хоть толика храбрости. Вот с тех пор Зай-Зай и косит каждое новолуние дрын-траву в Вечносвободном лесу, надеясь на обещанное Дискордом бесстрашие. Но каждый раз не может довести свое дело до конца: прознавшие об этом лесовушки и верпони теперь каждую безлунную ночь устраивают ночные гулянья с трещетками, колотушками и веселым воем, чего трусливый фестрал очень боится.
Немая кобылица — один из немногих положительно настроенных к пони духов в мифологии лесовушек. Немая кобылица, согласно преданиям, это душа умершей от голода кобылки, которая лишилась рта и не смогла больше есть, случайно забредя на полянку с ядовитой шуткой. Желание поняшки предупредить своих родственниц о ядовитом растении оказалось настолько сильно, что Смерть сжалилась и разрешила лошадке остаться бесплотным духом в мире живых. С тех пор Немая кобылица, являясь к пони в виде предчувствий, предупреждает сородичей об опасностях Вечносвободного леса. В благодарность же за это лесовушки в конце осени устраивают в ее честь праздник, во время которого сжигают на кострах различную пищу (считается, что безротая призрак сможет через ноздри вдохнуть понячьи явства и так наесться), а так же не забывают угощаться сами. О понитипе Немой кобылици единого мнения среди лесных жителей нет и не было: каждый представляет ее подобной себе, а потому встречаются изображения данного мифологического персонажа как в виде единорожки, так и в виде земнопоньки или фестралки.
Хе'Расим — в верованиях лесных жительниц, злобный речной дух, ненавидящий волков и верпони и при случае пытающийся их утопить. И если насчет волков лесовушки считают, что «так им и надо!», то оборотней им жаль. По отношению к прочим эквестрийским лошадкам Хе'Расим настроен индифферентно и пакостит не в большей мере, чем прочие лесные духи.
Это еще не конец этой статьи, но конец той части, что посвящена лесным пони вообще и оборотням в частности.
Следующая часть, где рассказывается о Закатном королевстве, Старсверле, Сиренах, братьях Тиреке и Скорпане и давнем бодании бело-коричневых грифонов Квил с радужногривыми пегасами Скай Фесзе, сейчас находится в процессе редактирования и дописывания. Так что, если ни чего непредвиденного не случится, будет опубликована позже.
2 комментария