"Поня: Военное дело" Глава 7-я: Дуроломный Разор и создание Закатного королевства (продолжение)
+37
ChaosCrash13в блоге Эквестрийский аналитический отдел26 ноября 2013, 17:02
Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/science/80046.html
Отделившись от Дуроломов Хитрокрупы пошли вниз по реке Змеиной грабя окружающие земли. Их добыча была велика, а сопротивление со стороны единорожек слабо. Но с пути «из земнопони в единороги» стали доходить плохие вести: плывущие оттуда пони говорили, что Лешие предали своих союзников и присвоили их земли и кобылок. Такие мерзкие новости заставили Здравомысла развернуть войска и пуститься в обратный путь.
Но не все были с ним согласны. Его средний сын Огнегрив в компании с большим числом молодых авантюристов из числа «табунных топоров» и «беззаконных хвостов» отделился от основных сил Хитрокрупов и продолжил поход на запад. Эти непоседливые сорвиголовы искали уже не грабежа, а земель под свою собственную страну, откуда они могли бы свободно совершать набеги на равнинниц. Стоит отметить, что Огнегрив помимо этой официальной цели имел еще и личный мотив уйти от старшего поколения: он умудрился влюбиться в собственную родную сестру и тайно принял ее в свой гарем, что вряд ли бы одобрил их отец.
Дальнейшая судьба этих двух групп после разделения сложилась совершенно по-разному.
Здравомыслу не удалось свободно пройти через разграбленные земли Эр — его войска были перехвачены легионами Вульпис Эквины и после двух тяжелых сражений оказались полностью разгромлены. Хитрокрупам пришлось просто бежать на торговый путь «из земнопони в единороги», где им очень сильно досталось от армий Лесных королевств, чьи поняшки были злы на варваров за их прошлые дела. В родные же земли их не пустили Лешие, теперь не желавшие и слышать о былых союзах. Хитрокрупам пришлось частично осесть на спорных землях, частично стать безземельными наемниками.
Войско же Огнегрива продолжило победоносное движение вниз по Змеиной. Добравшись зимой 2540 года до Э.Г. до океана, варвары поняли, что это и есть та самая земля, которую они искали.
Покорение местных племен рогатых не составило ни какого труда для орды развеселых молодцов, и к осени 2539 года до Э.Г. «табунные топоры» завершили захват обширных земель между рекой Соломенной (приток Змеиной реки) и побережьем океана. Но вот удержать их под своею властью было еще той задачей. Правда, большинство лесных жеребцов об этом не задумывались, считая, что «равнинным размазням» хватит одной лишь силы.
Огнегрив к большинству не относился. Молодой единорог превосходно видел, что покоренные аборигены просто мечтают вышвырнуть завоевателей из своих земель. И если бы они только мечтали, то это было только полбеды – рогатые интриганки все время усердно старались вбить побольше клиньев между захватчиками. По-старому их можно было только грабить, но не жить с ними бок о бок.
Так что, дабы легализовать свою власть и покончить наконец с партизанщиной единорожек, Огнегрив насильно заключил брачный союз с волшебницей Мун Шиммер из влиятельного рода местных магесс. Но союз этот был совершен на крайне необычных условиях: вождь варваров превосходно понимал, что загнав Мун в свой гарем они ничего не добьется от равнинниц, но и становиться бесправным «запретным жеребцом» он не собирался, а потому выдумал третий вариант и провозгласил союз равного с равной, клятвенно пообещав быть защитой и опорой своей кобылке, взамен требуя от нее покорность. А, дабы это сильнее врезалось в память пони, вместо обычного заключения устного договора при паре свидетелей лесной жеребец устроил пышное празднество, на которое было приглашено огромное число гостей, а договор был оформлен в виде витиеватой клятвы перед алтарем Создательницы (памятуя о склонности Молестии помогать слабому полу, Огнегрив с этим шаловливым божеством решил не связываться).
Конечно, лесной пройдоха не стал обижать себя, и текст клятвы содержал несколько больше прав для жеребца, чем для его кобылки. В частности, Огнегрив мог продолжить держать свой гарем, тогда как Мун оказывалась обязана оставаться верна своему мужу подобно грифине. Правда, надо отдать Огнегриву должное как жеребцу, сексуальная жизнь его жены была куда насыщенней, чем это обычно бывает у волшебниц, практически поголовно становившихся вынужденными шаловливками. Ну и, если верить дневнику чародейки, несмотря на распутный нрав своего лесного муженька, жили они душа в душу. Стоит также отметить, что рыжегривому интригану пришлось признать родство своих и Мун жеребят по матери, а так же законность только их прав на наследование власти, иначе вся затея теряла смысл.
Впрочем, только одной свадьбой вожак «табунных топоров» не ограничился: он заставил своих соратников на тех же условиях взять в спутницы местных понек из влиятельных семей магесс и магнаток. Этим Огнегрив обеспечил легитимность власти завоевателей и радикально изменил статус жеребцов в обществе рогатых понек. Теперь вождь варваров мог перейти к следующему шагу.
Во время разорения Лесных королевств Огнегрив занимался не только грабежом, насилием и пьянством, как большинство «табунных топоров», но наблюдал, запоминал и учился. Молодого единорога интересовало все: ремесла, быт и обычаи лесовушек, приемы эрских легионеров, планировка поселений и многое другое. Но более всего Огнегриву было интересно государственное устройство западных соседей — он просто влюбился в монархию! дающую правителю власть несравнимую с сомнительными полномочиями верховного вождя варваров.
Так что летом 2538 года до Э.Г., сразу после своей свадьбы, рыжегривый жеребец объявил себя королем, а свою спутницу Мун Шиммер — королевой образованного на покоренных землях Закатного королевства. Дабы эти титулы не были просто громкими словами, Огнегрив раздал часть захваченных владений, по обычаю «табунных топоров» считавшихся собственностью племени, наиболее преданным из своих сподвижников, теперь называвшимся лордами, оставив за собою право забрать пожалованное назад по своему собственному усмотрению. Кстати, тут Огнегрив подпустил хорошую шпильку единорожкам, уравновесив право наследования по матери преимуществом в наследовании потомством мужского пола: даже будучи младшим в семье сын имел больше прав на наследство, чем старшая дочь, это уж не говоря о том, что только жеребцы могли носить полный титул отца (в частности, дочь самого Огнегрива так и не решилась взять титул королевы, оставаясь даже на троне принцессой). То есть право короля на власть держалось не только на авторитете семей магесс и магнаток, которых насильно заставили породниться с варварами, но было подкреплено топорами и мечами новых землевладельцев, которых в одночасье развелось тьма тьмущая: лорды по примеру короля так же стали в обмен на клятву верности раздавать свои наделы верным жеребцам-воякам, названным баронами, ну а бароны еще раз проворачивали тот же фокус, беря на содержание так называемых рыцарей (землей с ними ни кто не делился, но быть на довольствии у барона это тоже не кисло). Так в истории пони появилась феодальная система, чьи отголоски в виде обычаев и устойчивых языковых конструкций слышны до сих пор.
Подобные преобразования больно ударили по свободным земледелицам, которых теперь начали сгонять с их наделов новоиспеченные феодалы, заменяя на завозимых с юга полосатых рабынь. Это резко повысило напряженность в отношениях коренных и пришлых пони Закатного королевства. Дабы избежать взрыва Огнегрив объявил о самостоятельности крупных городов от лордов, выделил им изрядные земли на правах королевских вассалов, разрешил открыто изучать и практиковать магию, в обмен обязав принять и как-то устроить всю эту толпу обездоленных единорожек. Тем в королевстве был достигнут шаткий мир между завоевателями и местными поньками.
Но в 2534 году до Э.Г. случилось непредвиденное: Викта Эквина Секунда, императрица эрская, захватила город-государство Эквы. Тут же поток полосатого товара для Закатного королевства иссяк — Эр, пользуясь контролем над Двурогим портом Экв, заставил Мист перенаправить свои невольничьи караваны на обслуживание здорового аппетита Империи. Это поставило в, мягко говоря, очень трудное положение землевладельцев Закатного королевства — других источников рабов у них не было (единорожьи города заранее подсуетились и выбили из короля запрет на обращение рогатых в рабство, тем обезопасив себя от возможных поползновений со стороны прочих его вассалов). Для того чтобы привлечь новых работниц феодалы попытались нанять сбежавших в города единорожек, но городские нищегривки не горели желанием работать на них, не без основания подозревая вчерашних варваров в желании лишить доверчивых работниц свободы.
Решение проблемы подсказала Мун Шиммер, предложившая Огнегриву поискать работников на Родине. Впрочем, на пути «из земнопони в единороги» их явно не было, так что король кинул кличь на равнины земнопони, заманивая простоватых безрогих посулами свободной земли. На этот зов откликнулось огромное число нищегривок-земнопонек, всегда мечтавших о собственном хозяйстве, и через весь континент потянулись караваны переселенок. Что примечательно, ни кто им не мешал: конунгаты, племена Леших и Лесные королевства с удовольствие зарабатывали на переселенках, а Империя Эр пока не видела в них угрозы для себя. На месте же безрогих простушек ждало несколько иное, чем было обещано: кабальные условия аренды принадлежащей феодалам земли и враждебное отношение живущих под боком единорожек, которые не собирались искать различия между варварами-завоевателями и обманутыми ими переселенками.
В 2528 году до Э.Г. молодое королевство постигла новая беда — отряды неких злоумышленников начали нападать на владения королевских вассалов, освобождать рабынь и уводить их за границы страны. Сельское хозяйство Закатного королевства получило мощный удар под дых. К этому времени до равнин земнопони уже дошел слух об истинном положении дел у переселенок, так что из бурного потока этот источник рабочей силы превратился в жиденький ручеек. Более того, безрогие работницы проявляли искреннею симпатию к неизвестным налетчикам, на деле помогая им сведениями и убежищем от королевских войск — появилась угроза присоединения крестьянок-земнопони к этим неизвестным и начала мятежа. Решить проблему силой бывшие варвары не могли.
Дабы разрядить ситуацию и подготовиться к будущей буре (рыжегривый жеребец подозревал, чьих это копыт дело) король заставил вассалов смягчить драконьи договоры с батрачками до вполне понячьих, что популярности среди землевладельцев ему не прибавило. А для того чтобы хоть как-то решить проблему с нехваткой работниц на полях, Огнегрив заключил вассальный договор с главами пегасьего рода Скай Фесзе, прячущегося в землях Закатного королевства от своих кровных врагов грифонов Квил. Король отдал крылатым пони небо своей страны, в обмен обязав их помогать бескрылым с погодой, нести военную службу и увеличивать свое число всеми доступными способами. Работники из пегасов, конечно, аховые, но их умение эффективно и дешево манипулировать погодой должно было компенсировать нехватку крестьянок. Крылатое племя приняло феод от короля, но далее дробить его не стало. Вместо этого Скай Фесзе сохранили свое клановое общество, объявив небо Закатного королевства общей собственностью новопровозглашенного Закатного племени, и начали на правах дочерних родов вбирать в себя равнинных пегасов (как бы горцы ни презирали равнинников, но третье условие Огнегрив сформулировал четко — увеличивайте свое число какими хотите способами).
Ранней весной 2526 года до Э.Г. во владения Закатного королевство со стороны Империи Эр под народноосвободительные лозунги вторглось войско бывших рабынь. Полосатые воительницы громили дома феодалов, уничтожая бумаги на землю, и провозглашали владелицами наделов работниц-земнопони. Это обеспечивало армии зебр широкую поддержку со стороны безрогих крестьянок.
Навстречу силам недавних невольниц выступило феодальное войско Огнегрива, но завязать с южанками «правильный» бой не смогло — зебры разделились на множество мелких отрядов и разбежались по стране. Король посчитал такой маневр противниц уловкой, и не стал в ответ дробить свою армию, вместо этого впервые в истории королевства созвав местные ополчения, которым и поручил отлавливать полосатых. Как оказалось, он был прав — к концу весны этого же года на Закатное королевства повела свои легионы Викта Эквина Секунда.
Первый бой с легионерами состоялся у местечка Миллет Филдс, где королевская армия чуть не была разгромлена и чудом смогла сбежать. Но этот бой, как это ни странно, больнее ударил по эрчанкам, чем по закатным поням — он продемонстрировал серьезность намерений Империи. Но единорожьи города, сами ставшие феодалами, и крылатые лошадки, имевшие старые счеты к союзникам Эр грифонам Квил, имперской власти над собою не желали, а потому провозгласили о своей полной поддержке королю и выслали ему на помощь немалые силы.
Огнегрив был рад подкреплению, но его испугало случившееся: единорожье племя и пегасы были за короля, а земнопони, наоборот, категорически против него — произошел раскол страны по понитипам, что ни чем хорошим Закатному королевству не светило. Дабы хоть как-то выкрутиться из сложившейся ситуации, рыжегривый монарх стал менять социальную систему прямо в военное время.
Во-первых, он перераспределил феоды между своими вассалами так, чтобы единороги властвовали над единорогами, а земнопони управляли земнопони. Популярность Огнегрива среди лордов и баронов от этого еще раз упала.
Во-вторых, он провозгласил Закатное королевство союзом трех племен: единорогов, пегасов и земнопони. И предписал этим племенам жить раздельно, не скрещиваясь между собой и отдавая потомство другого понитипа на удочерение/усыновление своим соседям (король понимал, что тот веселый коктель из крови всех понитипов, что течет его жилах и жилах остальных бывших «табунных топоров» еще долго будет давать о себе знать).
В-третьих, всем трем племенам было подарено право на самоуправление. Но земля королевства по-прежнему оставалась в собственности монарха, тем возвышая единорогов над остальными.
В-четвертых, Огнегрив даровал племенам исключительные монополии на некоторые области деятельности: крестьянский труд отныне был исключительной прерогативой земнопони, магия и многие (но не все!) ремесла отошли к единорогам, а погода стала вотчиной пегасов.
Эти изменения притушили внутренние конфликты, сделали эрское господство не столь желанным для земнопони и вернули королю расположение подданных. Но пока Огнегрив занимался всей этой политикой беременная эрчанка успела захватить две третьи страны и теперь угрожала совсем покончить с Закатным королевством.
Короля спасло чудо: зимой 2525 года до Э.Г. Глория Эквина ожеребилась третьей крылатой дочерью. Это событие не было понято в Эр, и на императрицу началась настоящая травля. Третьей кампании по поношению своего имени единорожка не выдержала и отреклась от власти в пользу младшей сестры. Но для того чтобы передать императорский венец Домине Глория была вынуждена покинуть войска и уехать в Эр. Командование же над армией бывшей императрице пришлось передать не слишком выдающемуся легату Медиокрите Эксспес (увы, лучшая подруга Глории и очень неглупая полководица пегаска Гаст Луламун так же подверглась опале со стороны эрчанок). Но новая командующая, вместо того чтобы добить Закатное королевство, заняла выжидательную позицию, считая что с наступлением можно подождать до возвращения Эквины.
Этой передышкой не преминул воспользоваться Огнегрив. Он практически опустошил казну королевства набрав огромное количество все еще в изобилии водившихся на единорожьих равнинах мерценар, и начал наносить удары по опорным пунктам легионеров. Медиокрита же убоялась выйти с войском против варварского королька и заперлась в городе Неббиа. Легионеры на это роптали: «Да пусть лучше императрица от крылатых подхвостников жеребиться, чем нами эта трусливая крольчиха командует!»
Глория Эквина была задержана в Эр разбирательством ее «беспримерного распутства и непомерной похоти» до следующего года, а потому трусоватая легат так и не дождалась свою спасительницу и была вынуждена действовать самостоятельно. Город Неббиа из-за нарастающих антиимперских настроений ей пришлось покинуть, после чего Медиокрита оказалась просто вынуждена вступить в полевое сражение с Огнегривом. Исход этого боя можно охарактеризовать словами одного земного политика: «Ни победы, ни поражения» — легионы Эр смогли скомпенсировать гораздо меньший полководческий талант своего командира собственным качеством и свести сражение к ничьей, когда ни одна из сторон не смогла оставить за собой поле боя. Но это подкосило и так небольшую уверенность в себе легата. Эксспес отвела войска к Эрской границе и отозвала диверсанток-зебр, чем окончательно подорвала боевой дух армии.
Вернувшись из Эр летом 2524 года до Э.Г. Глория застала весьма печальную картину: Огнегрив восстановил свое королевство в прежних границах, а ее легионеры были полностью деморализованы. Бывшей императрице пришлось начинать все заново.
Наступление 2524 года было практически полным повторением успеха 2526 года — к зиме Глория контролировала более половины территории Закатного королевства. Королю не помогли даже пегасы, нивелировавшие наличие у эрчанок быстрой крылатой связи. Так что армии противников разошлись на зимовку с совершенно разным настроем: легионеры Эр с нетерпением ждали весну, предвкушая скорую победу, а королевские войска занимали зимние квартиры с тяжелым сердцем, проклиная своего неудачливого монарха.
Зимой против Эквины подняли «белый бунт» легионеры-волшебницы: когда напряжение боев спало магессы опять припомнили Глории трех ее пернатых дочерей. Эта мстительность волшебниц подтачивала армию и нервы полководицы, доводя ее чуть ли не до истерик.
Весной 2523 года до Э.Г. кампания была возобновлена. Первая битва этого года случилась у деревеньки Роузбуш, где отчаявшийся король попытался разделаться с эрской полководицей. Бросив на прорыв всю имевшуюся в распоряжении тяжелую понилерию феодалов, Огнегрив таки прорвался через ряды легионеров к штабу Глории Эквины. Но убить зловредную эрчанку не смог — бывшая императрица и пятеро стражниц оказались отнюдь не такой мягкотелой добычей, как представлял себе рыжегривый жеребец: боевая магия и клинки эрчанок лишили жизни его старшего сына, а самого Огнегрива оставили хромым на обе передние ноги до конца жизни. Армия Закатного королевства была разгромлена, а король опозорен бегством.
И опять Удача улыбнулась хромоногому монарху: летом 2523 года до Э.Г. от зубов древоволков погибла Гаст Луламун. Глория Эквина тяжело переживала утрату подруги — с ней случился нервный срыв, причем, не обычный для поней скоротечный, длящийся считанные минуты, а настоящая «дискорднутость», могущая мучить поньку неделями. Командовать армией единорожка более не могла, а потому была отправлена в Эр на излечение. Потеря любимого (хоть и не всегда одобряемого) командира тяжело отразилась на эрских легионерах: в армии начались скандалы и ссоры. Простые солдаты обвиняли волшебниц в травле Глории, приведшей ее ум в лапы Дискорда, тогда как магессы шипели, что не разврати «просторогие» императрицу своей распущенностью, то не спуталась бы она с крылатыми подхвостниками. В общем, ситуация была напряженной, а армия небоеспособной.
На фоне таких проблем императрица эрская Домина Эквина предпочла заключить мир с Закатным королевством, вернувший территории двух государств к довоенным границам. Впрочем, давать Огнегриву спокойно восстанавливать страну она не собиралась, а потому установила тотальную экономическую блокаду, разместив на границах непроницаемые кордоны из легионеров и поселений лимитанок.
Это еще не конец этой статьи, а только ее вторая часть.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/science/80046.html
Создание закатного королевства
Отделившись от Дуроломов Хитрокрупы пошли вниз по реке Змеиной грабя окружающие земли. Их добыча была велика, а сопротивление со стороны единорожек слабо. Но с пути «из земнопони в единороги» стали доходить плохие вести: плывущие оттуда пони говорили, что Лешие предали своих союзников и присвоили их земли и кобылок. Такие мерзкие новости заставили Здравомысла развернуть войска и пуститься в обратный путь.
Но не все были с ним согласны. Его средний сын Огнегрив в компании с большим числом молодых авантюристов из числа «табунных топоров» и «беззаконных хвостов» отделился от основных сил Хитрокрупов и продолжил поход на запад. Эти непоседливые сорвиголовы искали уже не грабежа, а земель под свою собственную страну, откуда они могли бы свободно совершать набеги на равнинниц. Стоит отметить, что Огнегрив помимо этой официальной цели имел еще и личный мотив уйти от старшего поколения: он умудрился влюбиться в собственную родную сестру и тайно принял ее в свой гарем, что вряд ли бы одобрил их отец.
Дальнейшая судьба этих двух групп после разделения сложилась совершенно по-разному.
Здравомыслу не удалось свободно пройти через разграбленные земли Эр — его войска были перехвачены легионами Вульпис Эквины и после двух тяжелых сражений оказались полностью разгромлены. Хитрокрупам пришлось просто бежать на торговый путь «из земнопони в единороги», где им очень сильно досталось от армий Лесных королевств, чьи поняшки были злы на варваров за их прошлые дела. В родные же земли их не пустили Лешие, теперь не желавшие и слышать о былых союзах. Хитрокрупам пришлось частично осесть на спорных землях, частично стать безземельными наемниками.
Войско же Огнегрива продолжило победоносное движение вниз по Змеиной. Добравшись зимой 2540 года до Э.Г. до океана, варвары поняли, что это и есть та самая земля, которую они искали.
Покорение местных племен рогатых не составило ни какого труда для орды развеселых молодцов, и к осени 2539 года до Э.Г. «табунные топоры» завершили захват обширных земель между рекой Соломенной (приток Змеиной реки) и побережьем океана. Но вот удержать их под своею властью было еще той задачей. Правда, большинство лесных жеребцов об этом не задумывались, считая, что «равнинным размазням» хватит одной лишь силы.
Огнегрив к большинству не относился. Молодой единорог превосходно видел, что покоренные аборигены просто мечтают вышвырнуть завоевателей из своих земель. И если бы они только мечтали, то это было только полбеды – рогатые интриганки все время усердно старались вбить побольше клиньев между захватчиками. По-старому их можно было только грабить, но не жить с ними бок о бок.
Так что, дабы легализовать свою власть и покончить наконец с партизанщиной единорожек, Огнегрив насильно заключил брачный союз с волшебницей Мун Шиммер из влиятельного рода местных магесс. Но союз этот был совершен на крайне необычных условиях: вождь варваров превосходно понимал, что загнав Мун в свой гарем они ничего не добьется от равнинниц, но и становиться бесправным «запретным жеребцом» он не собирался, а потому выдумал третий вариант и провозгласил союз равного с равной, клятвенно пообещав быть защитой и опорой своей кобылке, взамен требуя от нее покорность. А, дабы это сильнее врезалось в память пони, вместо обычного заключения устного договора при паре свидетелей лесной жеребец устроил пышное празднество, на которое было приглашено огромное число гостей, а договор был оформлен в виде витиеватой клятвы перед алтарем Создательницы (памятуя о склонности Молестии помогать слабому полу, Огнегрив с этим шаловливым божеством решил не связываться).
Конечно, лесной пройдоха не стал обижать себя, и текст клятвы содержал несколько больше прав для жеребца, чем для его кобылки. В частности, Огнегрив мог продолжить держать свой гарем, тогда как Мун оказывалась обязана оставаться верна своему мужу подобно грифине. Правда, надо отдать Огнегриву должное как жеребцу, сексуальная жизнь его жены была куда насыщенней, чем это обычно бывает у волшебниц, практически поголовно становившихся вынужденными шаловливками. Ну и, если верить дневнику чародейки, несмотря на распутный нрав своего лесного муженька, жили они душа в душу. Стоит также отметить, что рыжегривому интригану пришлось признать родство своих и Мун жеребят по матери, а так же законность только их прав на наследование власти, иначе вся затея теряла смысл.
Впрочем, только одной свадьбой вожак «табунных топоров» не ограничился: он заставил своих соратников на тех же условиях взять в спутницы местных понек из влиятельных семей магесс и магнаток. Этим Огнегрив обеспечил легитимность власти завоевателей и радикально изменил статус жеребцов в обществе рогатых понек. Теперь вождь варваров мог перейти к следующему шагу.
Во время разорения Лесных королевств Огнегрив занимался не только грабежом, насилием и пьянством, как большинство «табунных топоров», но наблюдал, запоминал и учился. Молодого единорога интересовало все: ремесла, быт и обычаи лесовушек, приемы эрских легионеров, планировка поселений и многое другое. Но более всего Огнегриву было интересно государственное устройство западных соседей — он просто влюбился в монархию! дающую правителю власть несравнимую с сомнительными полномочиями верховного вождя варваров.
Так что летом 2538 года до Э.Г., сразу после своей свадьбы, рыжегривый жеребец объявил себя королем, а свою спутницу Мун Шиммер — королевой образованного на покоренных землях Закатного королевства. Дабы эти титулы не были просто громкими словами, Огнегрив раздал часть захваченных владений, по обычаю «табунных топоров» считавшихся собственностью племени, наиболее преданным из своих сподвижников, теперь называвшимся лордами, оставив за собою право забрать пожалованное назад по своему собственному усмотрению. Кстати, тут Огнегрив подпустил хорошую шпильку единорожкам, уравновесив право наследования по матери преимуществом в наследовании потомством мужского пола: даже будучи младшим в семье сын имел больше прав на наследство, чем старшая дочь, это уж не говоря о том, что только жеребцы могли носить полный титул отца (в частности, дочь самого Огнегрива так и не решилась взять титул королевы, оставаясь даже на троне принцессой). То есть право короля на власть держалось не только на авторитете семей магесс и магнаток, которых насильно заставили породниться с варварами, но было подкреплено топорами и мечами новых землевладельцев, которых в одночасье развелось тьма тьмущая: лорды по примеру короля так же стали в обмен на клятву верности раздавать свои наделы верным жеребцам-воякам, названным баронами, ну а бароны еще раз проворачивали тот же фокус, беря на содержание так называемых рыцарей (землей с ними ни кто не делился, но быть на довольствии у барона это тоже не кисло). Так в истории пони появилась феодальная система, чьи отголоски в виде обычаев и устойчивых языковых конструкций слышны до сих пор.
Подобные преобразования больно ударили по свободным земледелицам, которых теперь начали сгонять с их наделов новоиспеченные феодалы, заменяя на завозимых с юга полосатых рабынь. Это резко повысило напряженность в отношениях коренных и пришлых пони Закатного королевства. Дабы избежать взрыва Огнегрив объявил о самостоятельности крупных городов от лордов, выделил им изрядные земли на правах королевских вассалов, разрешил открыто изучать и практиковать магию, в обмен обязав принять и как-то устроить всю эту толпу обездоленных единорожек. Тем в королевстве был достигнут шаткий мир между завоевателями и местными поньками.
Но в 2534 году до Э.Г. случилось непредвиденное: Викта Эквина Секунда, императрица эрская, захватила город-государство Эквы. Тут же поток полосатого товара для Закатного королевства иссяк — Эр, пользуясь контролем над Двурогим портом Экв, заставил Мист перенаправить свои невольничьи караваны на обслуживание здорового аппетита Империи. Это поставило в, мягко говоря, очень трудное положение землевладельцев Закатного королевства — других источников рабов у них не было (единорожьи города заранее подсуетились и выбили из короля запрет на обращение рогатых в рабство, тем обезопасив себя от возможных поползновений со стороны прочих его вассалов). Для того чтобы привлечь новых работниц феодалы попытались нанять сбежавших в города единорожек, но городские нищегривки не горели желанием работать на них, не без основания подозревая вчерашних варваров в желании лишить доверчивых работниц свободы.
Решение проблемы подсказала Мун Шиммер, предложившая Огнегриву поискать работников на Родине. Впрочем, на пути «из земнопони в единороги» их явно не было, так что король кинул кличь на равнины земнопони, заманивая простоватых безрогих посулами свободной земли. На этот зов откликнулось огромное число нищегривок-земнопонек, всегда мечтавших о собственном хозяйстве, и через весь континент потянулись караваны переселенок. Что примечательно, ни кто им не мешал: конунгаты, племена Леших и Лесные королевства с удовольствие зарабатывали на переселенках, а Империя Эр пока не видела в них угрозы для себя. На месте же безрогих простушек ждало несколько иное, чем было обещано: кабальные условия аренды принадлежащей феодалам земли и враждебное отношение живущих под боком единорожек, которые не собирались искать различия между варварами-завоевателями и обманутыми ими переселенками.
В 2528 году до Э.Г. молодое королевство постигла новая беда — отряды неких злоумышленников начали нападать на владения королевских вассалов, освобождать рабынь и уводить их за границы страны. Сельское хозяйство Закатного королевства получило мощный удар под дых. К этому времени до равнин земнопони уже дошел слух об истинном положении дел у переселенок, так что из бурного потока этот источник рабочей силы превратился в жиденький ручеек. Более того, безрогие работницы проявляли искреннею симпатию к неизвестным налетчикам, на деле помогая им сведениями и убежищем от королевских войск — появилась угроза присоединения крестьянок-земнопони к этим неизвестным и начала мятежа. Решить проблему силой бывшие варвары не могли.
Дабы разрядить ситуацию и подготовиться к будущей буре (рыжегривый жеребец подозревал, чьих это копыт дело) король заставил вассалов смягчить драконьи договоры с батрачками до вполне понячьих, что популярности среди землевладельцев ему не прибавило. А для того чтобы хоть как-то решить проблему с нехваткой работниц на полях, Огнегрив заключил вассальный договор с главами пегасьего рода Скай Фесзе, прячущегося в землях Закатного королевства от своих кровных врагов грифонов Квил. Король отдал крылатым пони небо своей страны, в обмен обязав их помогать бескрылым с погодой, нести военную службу и увеличивать свое число всеми доступными способами. Работники из пегасов, конечно, аховые, но их умение эффективно и дешево манипулировать погодой должно было компенсировать нехватку крестьянок. Крылатое племя приняло феод от короля, но далее дробить его не стало. Вместо этого Скай Фесзе сохранили свое клановое общество, объявив небо Закатного королевства общей собственностью новопровозглашенного Закатного племени, и начали на правах дочерних родов вбирать в себя равнинных пегасов (как бы горцы ни презирали равнинников, но третье условие Огнегрив сформулировал четко — увеличивайте свое число какими хотите способами).
Ранней весной 2526 года до Э.Г. во владения Закатного королевство со стороны Империи Эр под народноосвободительные лозунги вторглось войско бывших рабынь. Полосатые воительницы громили дома феодалов, уничтожая бумаги на землю, и провозглашали владелицами наделов работниц-земнопони. Это обеспечивало армии зебр широкую поддержку со стороны безрогих крестьянок.
Навстречу силам недавних невольниц выступило феодальное войско Огнегрива, но завязать с южанками «правильный» бой не смогло — зебры разделились на множество мелких отрядов и разбежались по стране. Король посчитал такой маневр противниц уловкой, и не стал в ответ дробить свою армию, вместо этого впервые в истории королевства созвав местные ополчения, которым и поручил отлавливать полосатых. Как оказалось, он был прав — к концу весны этого же года на Закатное королевства повела свои легионы Викта Эквина Секунда.
Первый бой с легионерами состоялся у местечка Миллет Филдс, где королевская армия чуть не была разгромлена и чудом смогла сбежать. Но этот бой, как это ни странно, больнее ударил по эрчанкам, чем по закатным поням — он продемонстрировал серьезность намерений Империи. Но единорожьи города, сами ставшие феодалами, и крылатые лошадки, имевшие старые счеты к союзникам Эр грифонам Квил, имперской власти над собою не желали, а потому провозгласили о своей полной поддержке королю и выслали ему на помощь немалые силы.
Огнегрив был рад подкреплению, но его испугало случившееся: единорожье племя и пегасы были за короля, а земнопони, наоборот, категорически против него — произошел раскол страны по понитипам, что ни чем хорошим Закатному королевству не светило. Дабы хоть как-то выкрутиться из сложившейся ситуации, рыжегривый монарх стал менять социальную систему прямо в военное время.
Во-первых, он перераспределил феоды между своими вассалами так, чтобы единороги властвовали над единорогами, а земнопони управляли земнопони. Популярность Огнегрива среди лордов и баронов от этого еще раз упала.
Во-вторых, он провозгласил Закатное королевство союзом трех племен: единорогов, пегасов и земнопони. И предписал этим племенам жить раздельно, не скрещиваясь между собой и отдавая потомство другого понитипа на удочерение/усыновление своим соседям (король понимал, что тот веселый коктель из крови всех понитипов, что течет его жилах и жилах остальных бывших «табунных топоров» еще долго будет давать о себе знать).
В-третьих, всем трем племенам было подарено право на самоуправление. Но земля королевства по-прежнему оставалась в собственности монарха, тем возвышая единорогов над остальными.
В-четвертых, Огнегрив даровал племенам исключительные монополии на некоторые области деятельности: крестьянский труд отныне был исключительной прерогативой земнопони, магия и многие (но не все!) ремесла отошли к единорогам, а погода стала вотчиной пегасов.
Эти изменения притушили внутренние конфликты, сделали эрское господство не столь желанным для земнопони и вернули королю расположение подданных. Но пока Огнегрив занимался всей этой политикой беременная эрчанка успела захватить две третьи страны и теперь угрожала совсем покончить с Закатным королевством.
Короля спасло чудо: зимой 2525 года до Э.Г. Глория Эквина ожеребилась третьей крылатой дочерью. Это событие не было понято в Эр, и на императрицу началась настоящая травля. Третьей кампании по поношению своего имени единорожка не выдержала и отреклась от власти в пользу младшей сестры. Но для того чтобы передать императорский венец Домине Глория была вынуждена покинуть войска и уехать в Эр. Командование же над армией бывшей императрице пришлось передать не слишком выдающемуся легату Медиокрите Эксспес (увы, лучшая подруга Глории и очень неглупая полководица пегаска Гаст Луламун так же подверглась опале со стороны эрчанок). Но новая командующая, вместо того чтобы добить Закатное королевство, заняла выжидательную позицию, считая что с наступлением можно подождать до возвращения Эквины.
Этой передышкой не преминул воспользоваться Огнегрив. Он практически опустошил казну королевства набрав огромное количество все еще в изобилии водившихся на единорожьих равнинах мерценар, и начал наносить удары по опорным пунктам легионеров. Медиокрита же убоялась выйти с войском против варварского королька и заперлась в городе Неббиа. Легионеры на это роптали: «Да пусть лучше императрица от крылатых подхвостников жеребиться, чем нами эта трусливая крольчиха командует!»
Глория Эквина была задержана в Эр разбирательством ее «беспримерного распутства и непомерной похоти» до следующего года, а потому трусоватая легат так и не дождалась свою спасительницу и была вынуждена действовать самостоятельно. Город Неббиа из-за нарастающих антиимперских настроений ей пришлось покинуть, после чего Медиокрита оказалась просто вынуждена вступить в полевое сражение с Огнегривом. Исход этого боя можно охарактеризовать словами одного земного политика: «Ни победы, ни поражения» — легионы Эр смогли скомпенсировать гораздо меньший полководческий талант своего командира собственным качеством и свести сражение к ничьей, когда ни одна из сторон не смогла оставить за собой поле боя. Но это подкосило и так небольшую уверенность в себе легата. Эксспес отвела войска к Эрской границе и отозвала диверсанток-зебр, чем окончательно подорвала боевой дух армии.
Вернувшись из Эр летом 2524 года до Э.Г. Глория застала весьма печальную картину: Огнегрив восстановил свое королевство в прежних границах, а ее легионеры были полностью деморализованы. Бывшей императрице пришлось начинать все заново.
Наступление 2524 года было практически полным повторением успеха 2526 года — к зиме Глория контролировала более половины территории Закатного королевства. Королю не помогли даже пегасы, нивелировавшие наличие у эрчанок быстрой крылатой связи. Так что армии противников разошлись на зимовку с совершенно разным настроем: легионеры Эр с нетерпением ждали весну, предвкушая скорую победу, а королевские войска занимали зимние квартиры с тяжелым сердцем, проклиная своего неудачливого монарха.
Зимой против Эквины подняли «белый бунт» легионеры-волшебницы: когда напряжение боев спало магессы опять припомнили Глории трех ее пернатых дочерей. Эта мстительность волшебниц подтачивала армию и нервы полководицы, доводя ее чуть ли не до истерик.
Весной 2523 года до Э.Г. кампания была возобновлена. Первая битва этого года случилась у деревеньки Роузбуш, где отчаявшийся король попытался разделаться с эрской полководицей. Бросив на прорыв всю имевшуюся в распоряжении тяжелую понилерию феодалов, Огнегрив таки прорвался через ряды легионеров к штабу Глории Эквины. Но убить зловредную эрчанку не смог — бывшая императрица и пятеро стражниц оказались отнюдь не такой мягкотелой добычей, как представлял себе рыжегривый жеребец: боевая магия и клинки эрчанок лишили жизни его старшего сына, а самого Огнегрива оставили хромым на обе передние ноги до конца жизни. Армия Закатного королевства была разгромлена, а король опозорен бегством.
И опять Удача улыбнулась хромоногому монарху: летом 2523 года до Э.Г. от зубов древоволков погибла Гаст Луламун. Глория Эквина тяжело переживала утрату подруги — с ней случился нервный срыв, причем, не обычный для поней скоротечный, длящийся считанные минуты, а настоящая «дискорднутость», могущая мучить поньку неделями. Командовать армией единорожка более не могла, а потому была отправлена в Эр на излечение. Потеря любимого (хоть и не всегда одобряемого) командира тяжело отразилась на эрских легионерах: в армии начались скандалы и ссоры. Простые солдаты обвиняли волшебниц в травле Глории, приведшей ее ум в лапы Дискорда, тогда как магессы шипели, что не разврати «просторогие» императрицу своей распущенностью, то не спуталась бы она с крылатыми подхвостниками. В общем, ситуация была напряженной, а армия небоеспособной.
На фоне таких проблем императрица эрская Домина Эквина предпочла заключить мир с Закатным королевством, вернувший территории двух государств к довоенным границам. Впрочем, давать Огнегриву спокойно восстанавливать страну она не собиралась, а потому установила тотальную экономическую блокаду, разместив на границах непроницаемые кордоны из легионеров и поселений лимитанок.
Это еще не конец этой статьи, а только ее вторая часть.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.
3 комментария