"Поня: Военное дело" Глава 7-я: Дуроломный Разор и создание Закатного королевства (начало)

Оглавление и глоссарий
Доброго времени суток вам, мой дорогой читатель. Это опять я, местный графоманствующий параспрайт. Я снова тут. И снова без путней аналитики. Но вы ведь сами решили не гнать меня из ЭАО) Правда, получилось на этот раз как-то позорненько. Впрочем, если вам интересно, вот ссылка на начало «идейного предшественника» этой статьи.
Под спойлером благодарностиПриношу свою огромную благодарность бронями Irbis и Tomty, что выдумали кисточковых единорогов и разрешили использовать свои творения в одном немаловажном эпизоде моего фанфика (вообще-то, разрешения я спрашивал только у Irbis'а, и то конфуз вышел...). А так же брони Gedzerath за его замечательный, вдохновляющий меня на всякие извращения), фанфик про Мелкую Пятнистую Поганку (см. «Стальные крылья» и «Стальные крылья: Рождение легиона»).
Но давайте перейдем к собственно фанфику (кстати, в этой статье полно R34). Правда, перед прочтением я обязан вас предупредить: Я описываю не пони классического Mlp! Я описываю пони того среза созданного нашим воображением спектра миров Эквестрии, который куда ближе к Земле и где пони приходиться бороться за свое существование. Можно сказать, что этот срез близок по положению к ФЭ. Так что читать или не читать мой фанфик и как к прочитанному относиться вы должны решить для себя сами. И еще одно, о чем меня уже давно просили предупреждать: Земнопони этого среза не имеют монополию на сельское хозяйство! Ибо иначе я бы не смог писать свой фанфик)

Дуроломный разор

К началу Первой Гражданской войны в Эр силы Восточного союза вели на редкость удачную кампанию против лесных варваров. Объединенные силы Республики и Лесных королевств громили разобщенные силы «табунных топоров», гоняя этих любителей поживиться за единорожий счет в хвост и в гриву. Но бунт консула Купиды Фельдспар, развязавшей Первую Гражданскую войну, заставил эрчанок отозвать свои легионы с торгового пути «из земнопони в единороги». Без грозной эрской понилерии рогатым лесовушкам пришлось остановить наступление, а потом и оставить часть отбитых у варваров территорий.
Само собой, этим не преминула воспользоваться противоположная сторона. В оставленную единорожьими войсками страну снова пришли «табунные топоры».
Но теперь ситуация изменилась. Единорожки в течении предыдущей кампании выбили немало варварских родов из ныне спорных земель, освобождая от их власти большое число принадлежавших им семей рогатых и безрогих кобылок. Неудачливые противники Восточного союза частично погибли от оружия рогатых воительниц и зубов живности Вечносвободного леса, частично были угнаны в рабство на единорожьи равнины, частично разбежались. И теперь занимать оставленные без хозяев поселения лесовушек пришли уже совсем другие семьи «табунных топоров».
Племен этих пришлых пони было достаточно немного: Дуроломы, Хитрокрупы и Лешие. Но все они были крупными и сильными, так как иные бы и не отважились расширять свои владения за счет пограничных Восточному союзу земель. Причем, в этот раз «табунных топоров» от взаимной грызни удерживал заключенный их главами союзный договор — лесные жеребцы превосходно понимали, что в одиночку им против сил западных соседей не выстоять. То же, что Республика Эр была погружена в хаос гражданской войны, и прийти на помощь своим лесным союзницам
не могла, варварам пока известно не было.
Первые поселения в спорных землях были захвачены восточными варварами уже летом 2551 года до Э.Г. Это пока еще были пробные вылазки, прощупывание границ дозволенного.
Как это ни странно, ни какой реакции со стороны самого восточного из Лесных королевств, королевства Рит Поингири, не последовало. Рит-поингирские поньки в это время были заняты встраиванием в свое общество и укреплением тех отбитых у варваров семей, что были родственны им. А потому даже и не пытались тратить ресурсы на поддержание порядка в спорных землях. Эта ситуация очень понравилась пришельцам, которые весной следующего года продолжили присоединение брошенных на произвол судьбы поселений лесовуше уже совсем не таясь.
К осени 2550 года до Э.Г. варвары снова вышли к границам Лесных королевств. Стоит сказать, такое их стремительное продвижение обусловлено не силой оружия, а только недальновидностью королевы Рит Поингири. Освобожденные от самодурной власти «табунных топоров» лесные поняшки были брошены королевскими войсками на произвол судьбы сразу же, как только эрчанки отозвали свои легионы. Но лесовушки попросту привыкли, что их всегда кто-то защищает, что рядом постоянно есть вооруженный жеребец, готовый вломить любому посмевшему обидеть кобылку. Теперь же лесным понькам доставалось ото всех: и от лесной живности, и от вольной братии «беззаконных хвостов», и от рогатых работорговиц, и от изредка залетающих в эти места с предгорий Грифоньих гор крылатых авантюристов. Так что вольные ныне кобылки пересмотрели свои взгляды на власть «табунных топоров», более не казавшуюся им такой уж плохой, и сами открывали ворота поселений перед отрядами восточных родов, надеясь, что те согласятся взять их под свою защиту. В пользу такого, довольно низенького по меркам
современных землян, решения играло еще и то, что лесовушки все еще во многом сохраняли дикарское сознание, не позволявшее разным семьям объединить усилия и хоть так, с грехом пополам, защитить себя от напастей.

Небывалое еще на торговом пути присоединение спорных земель потребовало значительных материальных ресурсов, практически истощив финансовые возможности варваров. Одновременно с этим их племена начали испытывать нехватку собственных членов, которые были распределены по большому числу недавно взятых под крыло поселений. Решение же обеих этих проблем, как считали «табунные топоры», лежало прямо под боком — Лесные королевства.
Первые пробные налеты начались еще в 2550 году до Э.Г., когда самовольная молодь принялась «щипать» пограничные поселения Рит Поингири. Именно тогда лесные жеребцы убедились, что Восточный союз не так силен, как раньше, и его земли вполне можно грабить, не опасаясь внушительного ответного удара. Так что в течении 2550-2548 годов до Э.Г. земли Лесных королевств, особенно Рит Поингири, подверглись целой волне грабительских набегов, которые встречали крайне недостаточное сопротивление со стороны деморализованных королевских армий. Королевам даже пришлось обращаться к ослабленной гражданской войной Эрской Республике с просьбой предоставить им военную помощь и закрыть проход на торговый путь для работорговцев (так они рассчитывали минимизировать ущерб от налетов: нет возможности продать понек в рабство — нет их угона в плен). На помощь лесовушкам из Эр был выслан неполный легион под командованием консула Люкс Арканы, позже усиленный еще двумя эквитиями хастулаток и несколькими набранными на месте (за эрские биты) эквитиями сельваток. Впрочем, попортив восточным грабителям немало крови, эти силы, не сыграли решающей роли в прекращении набегов.
Рекой полившиеся в сундуки варварских родов богатства лесовушек не смогли решить основную проблему пришельцев — собственную малочисленность. Принятие в рода новых членов со стороны, на что рассчитывали их главы, не помогло: названные родственники были верны роду лишь тогда, когда их тщательно и придирчиво отбирали из очень и очень многих, но массовый приток новоиспеченных членов привел к крупному бунту и бегству с добычей этих «родственничков» во время одного из крупных грабительских походов. После этого случая варвары вернулись к старому, очень выборочному, приему новых членов в семьи. Но проблема оставалась — соседние племена «табунных топоров» и конунгаты начали алчно заглядываться на обширные и богатые земли своих удачливых соседей. Это уже не говоря о том, что военная конфронтация с Республикой Эр, чьих союзников весьма ощутимо пограбили лесные жеребцы, теперь стала лишь вопросом времени. Так что, дабы избежать нападения со стороны соседей-варваров и подготовиться к будущему столкновению с эрчанками, в 2547 году до Э.Г. союзу трех племен пришлось прекратить регулярные набеги на земли Лесных королевств и пересмотреть военный договор между собой в пользу еще большего сближения.

Социальные перестройки в племенах Дуроломов, Хитрокрупов и Леших, вызванные нехваткой лояльной военной силы

Общество «табунных топоров», занявших оставленные Восточными королевствами территории, было вполне традиционно для этих мест. На вершине социальной пирамиды стояли законнорожденные жеребцы, бывшие костяком общества и выполнявшие роль воинов и управленцев. Им были подчинены поземельнозависимые табунницы и личнозависимые «подстенницы», все еще разобщенные и нуждающиеся в жеребцах-воинах для собственной защиты. А на правах наемников и тем и другим предоставляли услуги небольшое число чужеродных пони, чья лояльность нанимателям оставляла много вопросов.
В целом, такое положение дел устраивало всех членов государств «табунных топоров»: сами «табунные топоры» имели мало чем ограниченную власть, хоть за это им и приходилось платить железной внутренней дисциплиной, угнетаемые ими кобылки отчаянно нуждались в сильном плече и остром топоре для собственной защиты, а наемных работников интересовали только биты, которых у племенной верхушки было в избытке. Но по мере присоединения оставленных Лесными королевствами поселений остро встал вопрос нехватки законнорожденных жеребцов-воинов, тех самых «табунных топоров». То есть под вопрос были поставлены сами существование племенных государств и самостоятельность родов.
Первоначально главам варварских родов решение проблемы виделось в принятии в семью новых членов со стороны. Но на практике это обернулось катастрофой: после одного крупного налета на единорожьи владения сплоченная группа недавно названных родственниками рубак подняла бунт, напала на своих товарищей и забрав львиную долю добычи дала деру в неизвестном направлении. После этой истории «табунные топоры» решили воздержаться от массового приема в род жеребцов-«беззаконных хвостов». Но угрозу со стороны соседей ни кто не снимал.
Выход из затруднительной ситуации был найден весьма неожиданный.
После вышеописанного инцидента верховный вождь племени Хитрокрупов Здравомысл произвел свою старшую рогатую дочь в почти полноправные члены воинского братства «табунных топоров». Его примеру последовали остальные дружинные вожди племени (скорее всего, имел место быть сговор). Это вызвало немалое возмущение среди законнорожденных жеребцов, привыкших рассматривать кобыл либо как собственность рода, либо как почти бесправных арендаторов родовой земли.
Но «табунным топорам» пришлось умерить свое недовольство. Как гласят предания, когда толпа горящих праведным гневом вооруженных жеребцов потребовала от дружинных вождей объяснений, Здравомысл вышел к ним, выведя с собой сторожевую собаку и недавно пойманного волка, после чего спросил у собрания: «Воины, кто из них сильнее?» Сбитые с толку жеребцы не нашли ничего более умного, кроме как ответить вождю: «Волк!» «А кому из них вы доверите охранять селение?» — спросил Здравомысл. И не дожидаясь воинов сам ответил: «Собаке.» «А теперь подумайте сами, кому умнее довериться в походе: „беззаконным хвостам“, которые от волков только копытами отличаются, или собственным дочерям?» — продолжил свою мысль верховный вождь Хитрокрупов. Жеребцы замялись, теперь уже не столь уверенные в своей правоте. «У меня есть дочь, которая, к моему великому позору, не родилась сыном,» — вдруг не без гордости прервал затянувшуюся паузу Здравомысл: «Неужто, ни кто из вас, воины, не сделал ни одного жеребенка, о котором готов сказать то же? Выродилось что ли наше племя?» Пристыженные жеребцы отложили претензии к вождям, и начали вспоминать о том, в каких родах есть кобылки совсем не кобыльего нрава, кто из воинов втихаря учил своих дочерей воинской науке, да кто из них на этом попался. В итоге всем воинским сходом Хитрокрупы решили почин вождей поддержать, и принять часть кобылок в воинское братство, правда, не на полных правах. Так появились «табунные копья».
Вышеприведенная легенда очень соответствует духу тех времен, так что многие эквестрийские историки считают изложенное в ней историческим фактом. Так это или нет, но волевым решение племенных вождей в одночасье вся социальная система «табунных топоров» была поставлена с ног на головы — на вершину общественной пирамиды были допущены кобылы. Впрочем, своей цели эти неизвестные деятели добились — военные силы союза трех племен резко выросли, сняв вопрос о возможном посягательстве на их земли со стороны других варваров.

Что из себя представляли «табунные копья»?
«Табунными копьями» становились те кобылки, которых выбирали на эту роль «табунные топоры». Отличало их от остальных поняшек слабого пола то, что:
Во-первых, они не могли быть чьей-либо собственностью — принятие в воины «подстенницы» или рабыни автоматически освобождало ее.
Во-вторых, они, как и законнорожденные жеребцы, становились собственницами родовой земли, что ставило их над свободными товарками.
В-третьих, воительницы получали право избирать военных вождей, но сами претендовать на эту роль не могли.
В-четвертых, «табунные копья» не могли передавать свой статус по наследству. Новых воительниц могли отбирать только «табунные топоры».

Собственно, само название «табунные копья» указывало на некоторую неполноту прав — копье, с точки зрения варваров, было оружием неполноценным.
Впрочем, «табунными копьями» становились не только кобылы. Как только был создан этот институт, так сразу же «табунные топоры» взяли в оборот незаконнорожденных жеребцов своих племен. Ранее бастарды, которых делали местным кобылкам заезжие поня (хозяева племени не были против — это обогащало генофонд), либо присоединялись к родовой дружине на правах «вольных хвостов», либо уходили куда глаза глядят как «беззаконные хвосты». Лояльность первых напрямую зависела от силы рода, тогда как вторые вообще были «отрезанными ломтями».
Теперь же подающим надежды жеребчикам предлагалось стать «табунными копьями». Для большинства из них такое предложение выглядело более чем заманчиво: вполне определенное будущее с гарантированным доступом к кобылкам и неплохим доходом, весьма либеральный (не то, что у «табунных топоров», так как генетически бастарды — новая кровь) контроль за степенью родства при выборе партнерш, отсутствие необходимости расставаться с законнорожденными товарищами, с которыми «дети случая» нередко сдруживались. Ну а то, что «табунные копья» не могли претендовать на власть, было весьма небольшой платой за все эти блага. Что же касается полной зависимости статуса собственного потомства от воли «табунных топоров», что было основной причиной столкновений кобылиц с родовой верхушкой, то жеребцов-бастардов этот вопрос не волновал совершенно. Увы, кроме крылатых, сильный пол пони к вопросам продолжения рода всегда относился донельзя легкомысленно.

Какова была роль «табунных копий» на поле боя?
Единственной причиной появления этого общественного института среди лесных поней была катастрофическая ситуация с численностью бойцов в армиях союза трех варварских племен. То есть «табунные копья» изначально возникли как служилые пони и вся их жизнь была тесно связана с несением военной службы.
По вооружению и функциям они делились на три большие группы:
1) Жеребцы-бастарды становились тяжелой копытопашной понилерией, действующей в одном строю с «табунными топорами». Они несли точно такие же тяжелые доспехи и вооружение, а их ролью на поле боя было быть бронированным тараном, пробивающим и рассеивающим ряды противника.
2) Единорожки-воительницы становились легковооруженными мечницами. Будучи легкой понилерией с сильно повышенными ударными возможностями они осуществляли непосредственную поддержку союзной тяжелой понилерии. Разведка так же была на их совести.
3) Земные же поньки становились застрельщицами. Основным их оружием была праща с дротиками, а для шибко вумных имелось что-нибудь копытопашное из земнопонячьего арсенала. Так же земнопони-«табунные копья» занимались разведкой.
Кстати, не смотря на появление застрельщиц-«табунных копий», «верные спутницы» из варварских армий не исчезли. Они были дешевы (да и не давали своим жеребцам «заскучать» в походе), а потому эти бледно смотрящиеся на фоне настоящих воительниц поньки даже увеличились в числе. Ведь «табунные топоры» в последнее время немало воевали с Лесными королевствами, а против их легковооруженных воительниц плотность залпа имела значение.

В течение передышке длившейся до 2544 года до Э.Г. племенной союз Дуроломов, Хитрокрупов и Леших провел некоторые довольно радикальные перестройки своего общества, позволившие значительно увеличить армию в размерах без каких-либо потерь в ее качестве. Это дало варварам возможность возобновить очень выгодный грабеж земель Лесных королевств. Но теперь этого было мало — перед глазами племенной верхушки маячил призрак богатых единорожьих равнин, населенных мягкими и трусливыми рогатыми поньками. Добыча так и просилась в копыта лесных молодцов! Оставалось устранить лишь одно небольшое препятствие — Эр. А вот для этого силенок у «табунных топоров» не было.
В 2544 году до Э.Г. верховный вождь племени Дуроломов на весь торговый путь и добрую половину земнопонячьих равнин озвучил решение совета дружинных вождей союза: все лихие поня, что готовы своим топором заработать на вольготную жизнь — милости просим, союз трех сильнейших племен собирается по-крупному грабить рогатых. Одновременно с этим оставшимся племенам «табунных топоров» и конунгатам было ненавязчиво предложено присоединиться к готовящемуся предприятию добровольно, дабы не быть присоединенными к нему силой.
Далеко не все варвары решили примкнуть к почину Дуроломов, так что в том же году началось и длилось вплоть до 2541 года до Э.Г. приведение наглецов к порядку. Каковое немало повлияло на равнины земнопони: «беззаконные хвосты» и прочие авантюристы вновь, как и сотни лет назад, мутным потоком устремились на торговый путь «из земнопони в единороги», освобождая от своей беспокойной компании безрогих поняшек.
К концу 2541 года до Э.Г. в варварский союз добровольно или силой были включены все племена центра торгового пути и часть племен его востока. Впрочем, пробиться через сплотившиеся против общего врага восточные конунгаты, к тому же поддержанные безрогими равнинницами, лесные жеребцы не смогли, а потому их грабительский порыв не был израсходован на земли земнопони. Дополнительно алчность и самоуверенность этого разношерстного собрания грабителей подогревались тем, что в него в избытке влились авантюристы с земнопонячьих равнин, алчущие кобыл и битов, да побольше!
Зимой 2541-2540 годов до Э.Г. вся эта неспокойная братия была поднята верховным вождем Дуроломов Дрыном «Широкомордым» на грабительский набег против Лесных королевств и ранней весной 2540 года подобно тарану ударила по королевству Рит Поингири.
В течении считанных дней объединенные королевский армии и союзные силы эрчанок, развернутые на границе еще с прошлого года, были смяты, разгромлены и рассеяны по лесам. Воодушевленные легкой победой варвары занялись грабежами беззащитных лесовушек и веселыми кутежами на награбленное. Армия, по факту, распалась.
Но это не входило в планы организаторов похода, мечтавших о богатствах единорожьих равнин. Так что практически сразу на разудалом гулянии победителей стали появляться роскошно одетые воины, которые на все стороны сорили битами и без устали хвастались своими гаремами из статных пленниц-магесс. На все расспросы о том, откуда взялись все эти богатства, эти поня отвечали лишь одно: «С равнин.» Само собой, это не оставляло окружающих авантюристов равнодушными: алчные начинали стыдиться тех грошей, что ранее казались им хорошей
добычей, сластолюбцы мечтали о равнинных красавицах, теперь презирая дикую красоту лесных кобылиц, а сорвиголовы жили предвкушением подвигов и славы, которые они, без сомнения, найдут на равнинах. Орда грабителей, искателей приключений и просто безбашенных авантюристов снова была готова собираться в поход. Что и надо было вожакам Дуроломов и Хитрокрупов, заславших на варварский праздник жизни провокаторов.



В конце весны 2540 года до Э.Г. с торгового пути «из земнопони в единороги» против Республики Эр выступали огромные силы варваров, во главе которых стояли племена Дуроломов и Хитрокрупов. Племя же Леших на равнины не пошло, вернувшись с богатой добычей в свои владения, хоть как-то облегчив участь эрчанок.
Первое столкновение налетчиков с силами Эр произошло у укрепленного города Урбем Люпа, который обороняла изрядно известная среди «табунных топоров» Люкс Аркана, в то время опять назначенная Сенатом на должность консула. Опытная в военном деле единорожка мобилизовала все боеспособное население города и его окрестностей, присоединив получившееся ополчение к своим легиону и трем гарнизонным эквитиям хастулаток. Одновременно, понимая, что расклад сил отнюдь не в пользу эрчанок, она поручила своей младшей сестре Неквитии собрать и вывести всех тех, кто не мог встать на защиту Республики: жеребят, стариков, малодушных неграждан (все храбрецы уже успели записаться в солдаты), безрогих и жеребцов.
Встреча войск Люкс с авангардом лесных грабителей обернулась катастрофой: орда варваров, существенно превосходившая худшие ожидания консула, легко прошибла щит из хастулаток, одновременно хитрым маневром по лесу зайдя в тыл к фаланге скутариев. Легкая понилерия ополченок осталась без прикрытия и каких либо шансов противостоять лесным жеребцам. Для того, что бы спасти армию, Аркане пришлось бросить против легкой понилерии противника обе имевшихся у нее эквитии стражниц. На их счастье варвары в то время все еще находились под впечатлением от рассказов хитрокруповских провокаторов, так что вместо ведения нормального боя пытались наловить себе боевых волшебниц целыми и невредимыми. Благодаря этой глупости врага стражницы дали Люкс время увести к городу все оставшиеся силы, а потом еще многие из волшебниц смогли убежать и сами. Впрочем, это было самое настоящее поражение: агрессор не только вошел в земли Эр, но и запер вышедшую ему навстречу армию за городскими стенами.
Окружившие город Дуроломы с союзниками предложили единорожкам сдаться, на что те ответили отказом. Но оставлять у себя в тылу вражеское войско варвары не собирались, а времени и настроения на осаду у них не было. Так что город подвергся штурму, который стоил агрессорам довольно дорого. За штурмом последовали ожесточенные уличные бои, в которых эрчанки показали себя так же очень неплохо. Финалом, приведшим захватчиков в весьма недоброе расположение духа, стало отсутствие сколько-либо значимой добычи — Неквития по приказу своей сестры не только вывела непригодных к службе жителей, но и вывезла или уничтожила все более-менее ценное.
Ответить за это пришлось Люкс и ее воительницам.
Бойцы Дуроломов нашли консула в храме Молестии, где та забаррикадировалась вместе с несколькими стражницами. Рисковать и соваться к троице вооруженных волшебниц варвары желанием не горели, так что вместо этого организовали у входя в алтарное помещение небольшой костерчик, на котором начали жечь найденные тут же афродезиаки (Молестия это все таки божество продолжения жизни). Через какое-то время, услышав долгожданные звуки возни и сопения, пироманы-любители ворвались в убежище магесс, где и увидели троицу кобылок, занятых друг другом как заправские шаловливки (да они ими и были — жесткая сексуальная дисциплина в семьях властительниц Эр касалась не только «запретных жеребцов», но и самих волшебниц). Не долго думая разгоряченные сладкими испарениями «табунные топоры» обезоружили и покрыли увлеченных друг другом поняшек. После чего вытащили за гривы верещащих от боли и возбуждения эрчанок на улицу, где передали своим вожакам. Те, узнав кто это такой знакомый попал им в копыта, пустили Люкс по кругу, позже отдав единорожку на потеху всей своей армии (по терминологии того времени «сделали общей кобылой»).

Неквития Аркана, участие в Дуроломном разоре

Неквития Аркана, волшебница, прославившаяся как разжигательница Второй Гражданской войны в Эр, самым активным образом участвовала в борьбе с вторгнувшимися в пределы Республики варварами, что во многом определило ее дальнейшую роль в судьбе эрского государства.
Серогривая светло-коричневая единорожка тонкого сложения с кьютимаркой в виде черного цвета карнавальной маски, Неквития Аркана, была младшей из четырех дочерей Игнис Арканы. Будучи физически слаба от рождения, но имея магический дар потрясающей силы, Неквития должна была стать одной из ведущих «домашних» волшебниц рода Аркана, что несказанно радовало ее мать. Но из-за влияния своей старшей сестры Люкс Арканы юная единорожка всерьез увлеклась политикой, которая в Эр была тесно сопряжена с военной службой. С 12 лет серогривая понька стала посещать тренировки стражниц семьи, где вместе со старшей сестрой училась искусству мечевого боя и боевой магии. Но из-за не выдающихся физических данных успехи Неквитии на тренировочной площадке были невелики: она быстро уставала, с трудом носила доспехи стражницы, к тому же была очень чувствительна к боли (и несколько трусовата). В добавок, родственницы-стражницы, видя как юное дарование закапывает свой талант в землю, всячески уговаривали ее прекратить издеваться над собой и наконец начать заниматься сложной магией, к которой у Неквитии был талант. Впрочем, волшебница не слушала их, а сжав зубы продолжала тренироваться: она приучила себя терпеть боль и смогла побороть свою природную трусость, но слабое тельце ни как не хотело подчиняться воле Арканы, по-прежнему валясь с ног от шуточных по меркам стражниц нагрузок. Видя отчаяние младшей сестренки, ей на помощь пришла Люкс, обратившая внимание кобылки на боевые заклинания. Старшая сестра доходчиво объяснила Неквитии, что не только от мечей и слабенькой магии стражниц есть прок на поле боя — действительно сильная волшебница обученная боевым заклинаниям запросто может стоить целого унгулиса, если не двух. Так что, по мнению Люкс, Неквитии не обязательно из-за тщедушного тела отказываться от планов на военную и политическую карьеру, а нужно всего лишь перенести свое внимание с копытопашного боя на колдовство. В конце-то концов, если по этому пути удалось пройти бессменной сопернице самой Люкс Хасте Эквине, бывшей уже эквулой стражниц, то почему бы ее младшей сестренке не добиться успеха на этом поприще, утерев нос давним противницам-конкуренткам ее семьи?
На поприще боевого колдовства Неквития добилась немалых успехов, и уже в 14 лет, под неодобрение матери, ушла с легионом в поход против восточных варваров как подопечная стражницы Люкс Арканы. В боях с «табунными топорами» юная единорожка продемонстрировала себя как отличный боевой маг, заслужив производства в полноправные легионеры при эквитии венефика (конечно же, называть столь сильную волшебницу стражницей ни кто не собирался). В дальнейшем она часто участвовала в эрских кампаниях, где неизменно отличалась.
В 16 лет молодая Аркана уже командовала эквитией сельваток, приняв под началом Спирит Спаркл самое непосредственное участие в Первой Гражданской войне. По ее окончании волшебницу ждала еще одна кампания: ее эквития была отправлена вместе с легионом Люкс Арканы, ставшей теперь консулом, на помощь Лесным королевствам. Вновь встретившись с варварами уже не на их территории, а на земле союзниц, где «табунные топоры» во всю грабили лесовушек, Неквития изменила свое мнение о них: былое восхищение свободолюбием и боевым мастерством противника сменилось ужасом от того, как они обращались с непокорными единорожками («кобыла» и «самостоятельность» были антонимы для «табунных топоров»). Впрочем, это были еще цветочки.
Ранней весной 2540 года до Э.Г. на Лесные королевства обрушился действительно мощный удар со стороны варваров: объединенные силы эрчанок и лесовушек были смяты за считанные дни. Благодаря помощи королевского рода Сильвана, традиционно державшем наготове запасные селения и тайные тропы, разбитым эрским легионерам удалось сбежать обратно в земли Республики. Во время этого бегства слабой Неквитии пришлось очень плохо — если бы не старшая сестра, половину пути тащившая волшебницу на собственной спине, то единорожка наверняка сгинула в дебрях Вечносвободного леса.

Вернувшись на Родину Люкс Аркана предупредила Сенат о надвигающейся на Эр опасности и начала готовиться к обороне. По мере сил ей помогала младшая сестра, следившая со своей эквитией сельваток за действиями противника.
Вскоре стало ясно, что варвары отнюдь не насытились разграблением Лесных королевств и вскоре попробуют вторгнуться во владения Республики. Старшая из Аркан приказала Неквитии свернуть разведывательную деятельность до минимума и заняться эвакуацией негодного к военной службе населения, а сама принялась за сбор резервистов и ополченок. Серогривой волшебнице, рвавшейся в бой, это совершенно не понравилось, но подчиниться пришлось. Она отозвала с торгового пути большую часть своих легионеров-лесовушек и с их помощью начала сбор и эвакуацию эрских понек, одновременно самовольно начав вывоз или уничтожение всего представляющего для налетчиков интерес имущества.
На момент штурма Урбем Люпа Неквитии не было в городе — она вместе со своими сельватками находилась в поле и, согласно полученному непосредственно от Сената приказу, следила за войском варваров. Так что она своими глазами видела, как после штурма расположившиеся лагерем у городских стен лесные жеребцы с энтузиазмом насилуют ее плененную сестру, до этого немало попортившую варварам крови. Несмотря на переполнявшие ее эмоции, волшебница удержалась от необдуманных действий, продолжив наблюдение.



Впрочем, вскоре она сама попала в не лучший переплет.
Хитрокрупы, тогда еще не отделившиеся от сил Дуроломов, начали прочесывать местность в поисках тайников с имуществом эрчанок и возможного затаившегося противника, так что разведчицам пришлось спешно отступать из контролируемых варварами земель. Но вот их командиру не повезло — ее группа была загнана в угол отрядом авантюристов. Неквития сумела телепортировать двоих своих спутниц и пару прибившихся к разведчицам беженок, тем спася их свободу, но сама попала в плен.
Захватившие ее не были «табунными топорами», а являлись обычной шайкой «беззаконных хвостов», так что, вместо того, чтобы доставить пленницу целой и невредимой дружинному вождю, на одном из привалов эти раздолбаи решили «попробовать» редкую добычу. Кончилась эта затея весьма юмористично: Неквития умудрилась как-то не по-понячьи извернуться и цапнуть насильника за то, за что жеребцов кусать нельзя. Не ожидавший такого «кавалер» дико заорал, взбрыкнул передними ногами и выпустил из-под себя волшебницу, которая тут же дала стрекоча, не дожидаясь пока пленители окажут помощь покусанному и разберутся что почем.
Спрятавшись и немного придя в себя, беглая волшебница решила осмотреться, чтобы узнать как выйти к своим. К ее беде она уже находилась в глубоком тылу катящейся по эрским землям лесной орды. Бежать ей было некуда, а прятаться не позволяли обида на варваров и желание расквитаться за сестру. Так что Неквития разработала и начала осуществлять весьма подлый план.
Волшебница выследила крупный отряд захватчиков и сдалась ему, ведя себя до невозможности кротко, но не скрывая своего статуса. Само собой, пленной кобылой тут же заинтересовался дружинный вождь, всегда бывший не против пополнить свой гарем какой-нибудь редкой поняшкой, которая бы еще раз подчеркнула его высокий статус. Красивая (хоть и слабенькая) и смирная (в отличии от остальных магесс) волшебница приглянулась властному жеребцу, который забрал ее себе как причитающуюся вождю часть добычи. Впрочем, радовался варвар недолго: как только он попытался уединиться со своей пленницей, так сразу же Неквития сбросила маску покорности и атаковала жеребца вредоносными чарами, убив его, после чего сбежала.
Подобный фокус Аркане удалось провернуть еще один раз, но на третьем варварском вожде она попалась. Поймавший ее Дуболом узнал кобылку, после ночи с которой его товарищи уходили на Небесные Луга, так что, не мудрствуя лукаво, он заковал волшебницу в трофейные антимагические оков. Но сделать своею наложницей все-таки не побоялся.
Пробыла наложницей Дуболома серогривая недолго, но «галантное» обращение жеребца со слабосильной убийцей, если верить дневнику Неквитии, окончательно настроило ее против всех безрогих. К счастью для волшебницы, забеременеть от пленителя у нее не вышло. А уже в середине лета Аркана вновь обрела свободу.
В случившемся под Опинио Марии сражении Дуболом был убит, его войска разгромлены, а все пленники перешли к победившим эрчанкам.
Первыми в лагерь побежденного противника ворвались зебры-«резервные легионеры», которые и обнаружили посреди лагеря стреноженную и привязанную к колышку серогривую волшебницу. При виде же их Неквития перепугалась до потери сознания, подумав, что это очередная затея Дуболома, обожавшего припонно унижать и насиловать пленную магессу.
Очнулась Аркана уже в палатке Вульпис Эквины, посчитавшей, что негоже помещать волшебницу, хоть и из враждебного рода, вместе с простородными поняшками. Первой, кого дождалась серогривая, была зебра-помощник офицера, искавшая консула для доклада. Неквития тут же атаковала безрогую, твердо решив, что в этот раз лучше умереть, чем вновь подвергаться позору в копытах варваров.
С визгом вылетевшая из палатки консула зебра, за которой со светящимся рогом гналась волшебница, всполошила весь военный лагерь, а пара легионеров изловили и скрутили Неквитию, старавшуюся боевыми заклинаниями подпалить полосатой хвост.
Когда эту парочку представили на разбирательство Вульпис, Аркана, уже просвещенная легионерами насчет нынешнего положения безрогих в армии, потребовала от Эквины избавиться от зебр, с жаром доказывая той всю гнусность и мерзость безрогого племени. Консул же, не без основания посчитав, что только недавно освобожденная из варварского плена волшебница не может рассуждать трезво, попыталась ее успокоить, уверив в том, что ни кто ее, Вульпис Эквину, не обманывает, зебрам можно доверять, а самой Неквитии не о чем беспокоиться. Успокаивающие слова не помогли и неприязнь серогривой к безрогим не рассеялась, но Аркана заверила свою спасительницу, что будет беспрекословно выполнять ее приказы (в том числе будет терпеть присутствие «безрогих волчиц») и хоть сейчас готова встать в строй. Вульпис, отчаянно нуждавшаяся в толковых волшебницах, определила Неквитию в по сусекам собранный корнус, который сама и возглавляла. В его составе Аркана участвовала в боях с варварами, покрыв себя немалой славой. В том числе ей довелось освободить из плена собственную старшую сестру, сильно пострадавшую от «табунных топоров». В 2539 года до Э.Г., Неквития была отозвана из войск Сенатом, задумавшим избавиться от Вульпис Эквины. Это событие многими историками считается началом Второй Гражданской войны в Эр.
Если еще раз обратиться к дневнику героини этого отступления, то можно узнать, что первоначально Неквития считала Вульпис жертвой зебрских манипуляций, искренне сочувствуя волшебнице. Но позже, когда Эквина приняла в легион пегасов и начала их обучать военному делу, Аркана изменила свое мнение, постепенно придя к мысли о том, что Эквина — бессовестная интриганка, мечтающая узурпировать власть любой ценой, в том числе отдав своих сестер-единорожек на потеху безрогим, которых Неквития теперь мерила по мучавшим и обесчестившим ее с сестрой варварам. Так что нет ни чего удивительного в том, что Аркана согласилась помогать Сенату в его интригах против консула и даже зашла гораздо дальше, чем могли предположить прожженные столичные политиканки.
Кстати, судя по все тому же личному дневнику, Неквития так и не раскаялась в своем подлом предательстве по отношению к Вульпис, сделавшим последнюю калекой. Аркана была благодарна Эквине за свободу, но, как она сама считала, предала и лишила рога свою спасительницу она ради свободы всех рогатых пони, что хоть и не оправдывало саму Неквитию, но делало ее дело необходимым и угодным богиням. В желании Вульпис узурпировать власть Неквития до конца своей жизни так и не разуверилась, считая уничтожение Республики ее старшей дочерью Глорией Эквиной окончательным доказательством антиреспубликанских намерений прославленной полководици. Кстати, при всем при этом Неквития Аркана не испытывала обычной для ее семьи неприязни к Эквинам, и даже умудрилась сдружиться с Доминой Эквиной, которая очень ценила умную и хитрую волшебницу, хотя была виновата в декорнификации Неквитии не меньше чем правившая в то время Глория. Став императрицей младшая из сестер-Эквин отменила домашнее изгнание Арканы и ее подруг, что было сильно по-разному воспринято в обеих семьях волшебниц: Глория Эквина рвала и метала, обзывая Домину беспамятной, ее мать, давно уже смирившаяся со случившимся, восприняла произошедшее спокойно, родственницы Неквитии были откровенно счастливы, а между семьями Аркана и Эквина началось постепенное сближение, положившее конец их давнему соперничеству.

После взятия Урбем Люпа добыча варваров была просто смехотворна, так что часть из них, ругая на чем свет стоит свою доверчивость, вернулись на торговый путь «из земнопони в единороги» не солоно хлебавши, остальные же в поисках наживы двинулись на Эр. Эрские магессы под предводительством свеженазначенной диктатора Спирит Спаркл даже и не пытались встретить эту орду в поле — свою положительную роль сыграла собранная Неквитией информация. Вместо этого рогатые воительницы спешно эвакуировали центральную часть страны на запад и юг, а сами заперлись в столице, готовясь ждать за ее стенами подкрепления из провинций.
Войдя в центральную часть республиканских земель, армия лесных жеребцов опять обнаружила, что эрчанки оставили их с носом — большая часть населения либо ушла в другие части страны, либо заперлась в укрепленных городах, забрав с собой или уничтожив свое имущество. Это было огромным разочарованием, породившим раскол среди варваров: Дуроломы намеривались поживиться за счет богатств местных городов, включая сам Эр, Хитрокрупы же возражали им в том духе, что хорошо укрепленные города равнинниц им не по зубам, и лучше пойти на запад, где наверняка полно более легкой добычи. В итоге, расскандалившие главы племен повели свои армии каждый своим путем. При этом от варварской орды откололось и расползлось по равнинам солидное число банд «беззаконных хвостов» помельче, которые более не желали подчиняться повздорившим между собой «табунным топорам».
В середине лета этого же года к городку Опинио Марии, осажденному дружинным вождем Дуболомом, подошло столь ожидаемое эрчанками подкрепление из провинций: два полноценных и один «негритянский» картохских легиона, один легион Луцийской провинции и три провинциальных легиона с запада страны. Возглавила эти внушительные силы прославившаяся покорением южных племен Вульпис Эквина.
После объединения легионов в единую армию рогатая полководица поспешила на помощь осажденному городу. Подоспела она как раз вовремя — Дуроломы были заняты штурмом городских стен (укрепления Опинио Марии оставляли желать), а потому удар им в спины со стороны эрчанок оказался сокрушительным. Зажатые между стеной и наседающими легионерами лесные жеребцы быстро потеряли присутствие духа и попытались разбежаться. Для того чтобы вновь сплотить свои силы и как-то выйти из окружения их вождь Дуболом лично возглавил атаку на ряды эрских стражниц. Но справиться с ними не смог и сам погиб от шквала боевых заклинаний.
Этот успех имел большое значение для эрчанок: во-первых, первая крупная победа над варварами после целой череды сокрушительных поражений вернула единорожкам веру в себя, во-вторых же, в лагере Дуболома было освобождено и влилось в легион большое число пегасов, которых этот дружинный вождь собирал еще со времен грабительского набега на Лесные королевства, надеясь на единорожьих землях создать собственное мини-государство.
Собрав в округе все возможные силы, Вульпис двинулась на Эр, который был так же осажден Дуроломами, в дым разграбившими окрестности города.
Под стенами столицы Эквина встретилась с войсками самого верховного вождя Дуроломов Дрына «Широкомордого». В результате длительной и напряженной битвы, где немалую роль сыграли зебры «негритянского легиона» и внезапный удар вышедших из города волшебниц, силы варваров были разбиты и обращены в бегство, а сам Дрын попал в плен к эрчанкам.
Впоследствии «табунные топоры» дважды собирали свои силы и пытались выбить Эквину из-под Эр, но все эти попытки провалились. К середине осени войска Вульпис смогли более-менее прийти в себя после трех тяжелых битв и уже сами перешли в наступление на варваров, которые не только изрядно истощили свои силы, но и умудрились, ввиду потери многих законных претендентов, перегрызться между собой за место верховного вождя. В итоге, теперь уже Дуроломы терпели поражение за поражением от легионов Республики, что вынудило «табунных топоров» бежать обратно на торговый путь «из земнопони в единороги», где, впрочем, благодаря предательству Леших места им уже не было.

Племя Леших во время Дуроломного разора

Племя Леших, крепко приложившее копыто к грабежу Лесных королевств, в Дуроломном разоре не участвовало. Их вожди посчитали добычу с лесовушек вполне достаточной, а риски войны с Эр чрезмерными, а потому отказались от похода на запад.
Но, вернувшись в свои владения, Лешие начали пристально следить за ситуацией на равнинах и в разграбленных Лесных королевствах, получая много информации от торговцев и «беззаконных хвостов». И вести эти были весьма интересны: в Эр равнинницы оставили варваров без добычи, что породило конфликты и ссоры внутри лесной орды, а обобранные до нитки Лесные королевства с уходом «табунных топоров» начали потихоньку возрождаться, выбивая со своих земель немногих оставшихся самопровозглашенных царьков и восстанавливая порушенное вторжением хозяйство. Складывалась такая ситуация, когда получение Дуроломами и Хитрокрупами по ушам становилось неизбежным, а вот их возвращение в родные земли — крайне затруднительным. Ситуацией надо было пользоваться.
В середине лета 2540 года до Э.Г. Лешие объявили об объединении всех союзных племен «табунных топоров» под своим безусловным верховенством. Эта вопиющая наглость была, по факту, попыткой аннексии земель бывших союзников. И она блестяще удалась: основные силы бывших союзников воевали где-то у Дискорда на куличках, тогда как армия Леших была в полном составе тут, прямо у твоих границ. При этом пилюля еще была замечательно подслащена обещанием названного родства покорившимся, что означало сохранением за ними общего права собственности на земли. Так что большая часть племен не раздумывая влилась в семью наглецов, сопротивление же было незначительным и оказалось быстро подавлено.
Присоединив к своим владениям земли большей части племен «табунных топоров» на пути «из земнопони в единороги», Лешие не только создали крупнейшее в этих местах племенное государство, но и лишились возможности контролировать ранее занятые земли на границе с королевством Рит Поингири — для этого не хватало бойцов. Это заставило варваров начать переговоры с Лесными королевствами, результатом которых стало признание достаточно обширных территорий между владениями королевств и Леших ничейной демилетаризованой зоной. По факту, это не только создавало буфер между двумя недружественными союзами, но и ввергало эти земли в хаос анархии, превращая их в замечательное место для авантюристов всех мастей. Зато теперь Лешие имели прочную западную границу и могли надежно защитить вновь созданное государство как от единорожек, когда те восстановятся после набега и начнут подумывать о мести, так и от возвращающихся после похода на равнины «табунных топоров», которых они так ловко предали.

Это еще не конец этой статьи, а только ее начало.
Если вам хочется прочитать продолжение моей графоманской писанины, то вот ссылка на следующую часть этой статьи и, по совместительству, главы.