"Поня: Военное дело" Глава 6-я: Пони побережий морей Безрогих, Травульви и Окраинных островов в период с 2800 по 2552 годы до Э.Г. (окончание)

Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/science/68295.html

Пони побережий морей Безрогих, Травульви и Окраинных островов в период с 2800 по 2552 годы до Э.Г.
(окончание)

Военное дело Восточного побережья

Двойственность зебрского общества Восточного побережья отразилась и на их взглядах на военное дело: зебры активно вели завоевательные войны в интересах крестьянок и ковенов, но в то же время без пристального внимания полосатых корсаров не оставались и морская торговля конкуренток. Та же двойственность наблюдалась и в вопросах формирования армии: с одной стороны горожанки и селянки обладали каждый своими вооруженными силами, с другой же стороны идеи единства крови сплачивали их, гася противоречия и позволяя действовать как одно целое.

Как уже было сказано, армия государств Восточного побережья состояла из двух частей: армии землепашиц и ковенов и армии горожанок. Обе эти части могли использоваться как по отдельности, решая специфические задачи. Тогда ими командовал штаб из представителей сформировавшей их части населения и князя. Так могли они применяться и вместе, когда государству полосатых требовались все его силы. Тогда командование осуществлялось двумя штабами, которые управляли каждый своим войском, а по общим вопросам пытались вести переговоры друг между другом. И тут уже многое зависело от личностей командующих. Не зря ведь среди зебр до сих пор ходит пословица: «Упрямые воеводы страшнее любого врага».
Армия селянок и ковенов состояла из нескольких неравных частей: дружина, ополчение, ведьмы ковенов и наемники-«бродячие топоры». По большому счету эта часть вооруженных сил полосатых государств Восточного побережья была самой консервативной. Единственным новшеством в ней были отряды ковенных «ведьм», появившихся практически теми же путями, что и на Западном побережье. Подобная закоснелость армии селянок была вполне объяснима: цели этого воинства не изменились — захват чужих земель и защита своих территорий от подобного безобразия. Так что не было ни какого смысла менять сложившуюся и работающую военную машину.
Армия горожанок же использовались преимущественно для ведения боевых действий на море, а потому строилась по-другому. В ней были как традиционные элементы — дружина, ополчение, наемники-«бродячие топоры, так и новшества — »подлые гривы" и «городские гривы».
Прежде чем рассмотреть эти два новых элемента полосатого воинства Восточного побережья, надо сказать о том, почему они носят столь необычное название. Все дело было в том, что «подлые» и «городские гривы» были частью военно-морских сил зебрских государств. Ну а моряки-поняшки, в отличии от «сухопутных крольчих», называли друг друга «гривами», так как именно гриву первой различали вахтенные, будь ее владелица на палубе или в воде.
«Подлые гривы» — по факту, корсары, практически полностью аналогичные привентам Отрожьего. Единственное их отличие, кроме понитипа, от коллег-единорожек было то, что формирование пиратских банд шло не на основе терций мерценар (которых тут попросту не было), а на базе ватаг «беззаконных хвостов», что обусловливало гораздо большее содержание среди пиратов жеребцов, чем среди западных коллег (впрочем, доля кобыл все равно была существенно выше, чем в сухопутных ватагах «беззаконных хвостов», так как слабый пол переносил тяготы плавания обычно гораздо лучше своих кавалеров).
Кстати, тут же стоит упомянуть, чтобы не повторяться ниже, о, казалось бы, совершенно невоенном аспекте пиратства в морях Безрогих и Травульви. Когда местные пираты захватывали корабль, они его не топили и тем более не расправлялись с пленниками (пони жалостливы и мягкосердечны, даже если они пошли по кривой дорожке разбоя). Но и в рабство (кроме жеребцов) они плененных мореплавателей не обращали, как это было принято у единорогов, так как не было широкой практики рабовладения у безрогих. Вместо этого местные пираты, облегчив торговое судно, приклеивали ограбленных хвостами к палубе или друг к другу. Пока пострадавшие поньки приходили в себя и, ойкая от боли, пытались освободить украшения своих крупов от липких объятий клея, пираты успевали уйти достаточно далеко. Если же разбойникам приглянулся не только груз, но и корабль ограбляемых, то тех высаживали на берег, предварительно удостоверившись в его обитаемости и безопасности.
«Городскими гривами» называли личные миниармии богатых «ростков» горожанок.
Огромный грузопоток и не меньшее пиратство в морях Безрогих и Травульви вынудили «ростки» торговиц обзаводиться собственными боевыми кораблями, которые бы гоняли морских бандюков, а так же время от времени вредили конкуренткам. Но доверить это дело наемникам нельзя, так как в море те вряд ли будут точно придерживаться договора, предпочитая не ввязываться в неприятности, оным подразумеваемые, и, наоборот, создавая проблемы ни какими договорами не предусмотренные, если будут уверены в собственной безнаказанности. Отправлять же с «беззаконными хвостами» своего представителя тоже идея не из лучших — запугать оставшуюся посреди моря в компании головорезов поняшку ни чего не стоит даже для самих пони. В общем, вариант с наемниками отпадал. Зато, сильные своим единством, восточные зебры могли положиться друг на друга, так как общая кровь сплачивала их гораздо больше, чем разъединяла классовая борьба.
Таким образом, богатые «ростки» торговиц выделяли некоторых своих членов (обычно тех, кто был не слишком склонен к торговому промыслу, но имел храброе сердце и горячий нрав) для охраны своего дела, обеспечивая их битами для этого. Эти поняшки снаряжали корабли и набирали команду из бедных горожанок, тщательно следя за тем, чтобы ни одна чужачка в нее не затесалась, и их окружали только соплеменницы. Такие команды были очень сплочены, так как в это время землячество и кровные узы значили для восточных зебр даже больше, чем во времена варварства.
Боевой единицей «городских грив» был «вымпел» — корабль с командой, плавающий под собственным флагом снарядившего его «ростка». Как правило «росток» обладал одним или двумя «вымпелами» (не редким было и снаряжение «вымпела» вскладчину несколькими «ростками»), которые подчинялись непосредственно его матроне. При необходимости «ростки» торговиц передавали свои «вымпелы» под общее командование, в том числе и для ведения боевых действий на суше.

Корабли морей Безрогих и Травульви

В это время по берегам морей Безрогих и Травульви активно развивались мореплавание и судостроение.
Зебры, так и не отказавшиеся от тростниковых кораблей-плоскодонок, широко экспериментировали с движителями для своих судов.
Так они заменили крайне неудобные для безрогих матерчатые паруса на реечные, которые устанавливали на невысоких мачтах. Впрочем, это парусное новшество по-прежнему доставляло много проблем полосатым мореплавательницам, так что парусное вооружение можно было встретить только на судах морского класса, но не на многочисленных плетущихся у побережья посудинах.
Так же полосатым пони удалось наладить устойчивые деловые взаимоотношение с, обычно предпочитающими держаться подальше от своих дальних сухопутных родственников, морскими поньками. Что позволило нанимать жительниц водной стихии в бурлачки и лоцманы, тем существенно расширив возможности полосатых мореплавательниц.
Другие новшества в дело мореплавания и судостроения внесли ковены колдунов. С одной стороны, некоторые из колдуний Окраинных островов нашли подход к гигантским морским черепахам, частично приручая, частично заколдовывая их. Что дало зебрам еще один надежный (хоть и ОЧЕНЬ медленный) движитель для кораблей морского класса, а так же привело к формированию ковенов заводчиц и погонщиц морских черепах. С другой же стороны, многолетние наблюдения колдуний за небесами позволили сформироваться искусству навигации по небесным ориентирам, а так же инструментарию для его облегчения.
При всем при этом полосатые пони отнюдь не отказывались от традиционной бурлачной тяги и весел.

Все эти нововведения (кроме черепах) переняли недавно объявившиеся в этих водах земнопони. И в свою очередь обогатили кораблестроение зебр своими изобретениями.
Поньгородцы начали строить суда из дерева, внахлест связывая доски канатами между собой, оснастили свои корабли килем и шпангоутами, что обеспечивало земнопонячьим кораблям повышенные мореходность и прочность. Деревянные корабли были, конечно же, не по карману полосатым южанкам, но вот киль и шпангоуты очень им приглянулись — зебры стали оснащать свои тростниковые суда этими земнопонячьими новшествами, тем улучшив их характеристики.
Вторым же изобретением стало «пони-в-колесе» — адаптация широко распространенного на земнопонячьих равнинах устройства для перекачки водя под морские нужды. Сей агрегат представлял из себя два расположенных по бортам колеса с лопатками или, появившееся несколько позже, расположенное за кормой единственное широкое колесо с лопатками, соединенное валом с меньшим, находящимся на палубе, колесом, в котором бегали поняшки-гребцы, тем приводя большое колесо, а соответственно и судно, в движение. Данный движитель был довольно сложен, хрупок и сильно ограничивал число гребцов, но давал возможность более экономно использовать их силы и существенно повышал маневренность судна. Что делало его любимым среди тех мореплавательниц, что предпочитали плыть вдоль берега. Устройство было перенято зебрами, внесшим в его конструкцию изменения в виде дополнительной химической обработки его элементов для повышения долговечности. Были и попытки создать схему с независимо вращающимися колесами, но она смогла прижиться только в портовых буксирах Поньгорода.

Военное дело Окраинных островов

Отсутствие сильной власти, раздробленность общества и защищенность морями сделали военное ремесло Окраинных островов весьма самобытным.
Основными формами ведения войн были пиратство и грабительские набеги на прибрежные поселения, а государственные армии отсутствовали как класс. Все вооруженные силы на окраинных островах были либо общинными, представленными ополчениями каждой отдельной общины-джами, либо ковенными «ведьмами», либо частными, нанимаемыми отдельными «ростками», кунди или находящимися «на самообеспечении» и представленные двумя большими, но часто с трудом различимыми типами: «беззаконными хвостами» и «свободными гривами».
Ополчения джами, в силу слабой сплоченности самих общин, не представляли из себя серьезной военной силы и существовали только ради самоуспокоения поселенок. Тем более что джами редко приходилось защищаться самим — любая община островных земледелиц находилась под покровительством или города, или очередной пиратской шайки. Так что войны за селянок происходили без их участия, и земледелицам лишь приходилось признавать нового своего покровителя и менять знаки на «площадном шесте». От грабежей более-менее сплоченной банды поняшки-селянки так же не могли защититься ополчением, предпочитая не сопротивляться грабежу, а взывать к помощи своим покровителям. Кстати, в отличии от излюбленного романистами образа, покровители земледелиц очень живо реагировали на их вопли о помощи, высылая войска и организуя засады против обнаглевших грабителей. И дело тут было даже не в экономическом ущербе от таких грабежей, сколько в принижении ими «крутости» поняшкиных покровителей. Да, среди зебр Окраинных островов вовсю процветало понятие «крутость», которое более привычно для живущих в Эру Гармонии видеть среди грифонов и пегасов. И островные зебры реагировали на ее уязвление ни чуть не более спокойно, чем современные пернатые жители Грифоньей империи.
«Ведьмы» как и на континенте были частью ковенов, подчиняясь их главам. В островных ковенах в «ведьмы» набирали тех учеников, которые не демонстрировали особых успехов в основном ковенном ремесле. Что касается тактики, манеры боя и вооружения «ведьм», то они были сходны с таковыми материковых коллег.
«Беззаконные хвосты» в этих местах были преимущественно пришлыми с континента пони и практически во всем были аналогичны своим коллегам на материке, отличаясь лишь в деталях: частым наличии плав.средств и гораздо более «кобыльим» составом. Впрочем, нередко «беззаконные хвосты» вливались в нестройные ряды «свободных грив».
«Свободные гривы» — «свободные пони, живущие свободными табунами по своему Закону», то есть авантюристки, не состоящие в табунных или каких-либо еще тесных родственных отношениях, и работающие только на себя в составе так называемых «свободных табунов». «Свободный табун» — банда «свободных грив», в рамках которой последние осуществляли свою профессиональную деятельность. «Свободные табуны» управлялись по принципам прямой демократии, а власть выбранной общим голосованием главаря держалась только на ее личной «крутости» и «Законе».
Не смотря на создавшиеся стереотипы, не стоит считать, что все «свободные гривы» были пиратками, хотя все они были авантюристками вполне определенного склада. Кроме пиратства обычным занятием «свободных грив» были торговля, найм на военную службу к богатым семьям Окраинных островов или к континентальным пони, организация колонизации островов («свободные гривы» закладывали портовое поселение, организовывали доставку колонисток, охрану и помощь им в освоение новых земель, за что те выплачивали своим покровительницам определенный оброк).

Общество «свободных грив»

Своим появлением на Окраинных островах «свободные гривы» обязаны царившим там безвластию и разобщенности.
Многие молодые поньки, прибывшие на острова или родившиеся тут же, не могли найти себя в работе на земле или ремесле. Авторитета же старших по кунди попросту не хватало на то, что бы наставить молодь на путь истинный (старшие кобылы сами отрицали любые авторитеты, тем показывая плохой пример молодняку, да и своеобразная система родства давала о себе знать). Отсутствие же сильной власти и общее беззаконие дарило наиболее авантюрным из полосатых кобылок надежду быстро «выбиться в пони» и «пожить как богини». Была и еще одна, весьма своеобразная, причина: на Окраинных островах катастрофически нехватало представителей сильного пола, а скользкая тропинка сулила молодым кобылкам столь желанной для них беременностью — разжиться семенем можно было как при помощи битов, так и силой принудив кого-то из жеребцов оказать поняшке «молестину услугу». Поэтому часть понек покидали свои семьи и устремлялись в различные сомнительные предприятия, сулившие им быстрое обогащение (а так же неприятности на молодой круп). Так возникли «свободные гривы».
Общество «свободных грив», являясь логичным продолжением социума Окраинных островов, было довольно необычно для мира пони.
Во-первых, в нем ни во что ставились родственные узы. Родство и даже понитип (были среди них и земнопоньки) «свободной гривы» не имел совершенно ни какого значения для ее «сестер» по «свободному табуну».
Во-вторых, мерилом успешности жизни пони провозглашался ее личный финансовый и женский успех. Конечно, в традиционном понячьем обществе с большим трепетом относились к вопросам продолжения рода и отнюдь не пренебрегали битами, но и счастливая мать и удачливая в делах кобылка на континенте рассматривали себя как часть своего «ростка» и табуна, видя свой успех в благополучии своей семьи и подруг. На Окраинных же островах «свободные гривы» воспринимали успешность как хорошо набитый собственный кошелек и удачи своих собственных жеребят, зачастую ни сколько не интересуясь судьбой других своих родственников и подруг. Такой довольно эгоистичный подход до крайности раздражал континентальных пони, считавших его противоречащим поняшности, а в самих островитянках видящих выродков, деграданток и развратниц.
В-третьих, среди «свободных грив» существовал так называемый «Закон», призванный удержать это общество эгоисток от распада. «Закон» — простой свод правил, регулирующий наиболее острые для индивидуалисток-«свободных грив» вопросы, которые им вряд ли бы удалось разрешить другими путями. Хотя «Закон» несколько разнился между различными группами «свободных грив», но в целом был един на всей территории Окраинных островов. Поддержание функционирования этого свода правил осуществлялось всеми «свободными гривами» и базировалось на банальном страхе кобылок-эгоисток перед тем, что они сами окажутся обделенными товарками, если не будут вовремя укорачивать их посредством «Закона». Из земных аналогов к «Закону» «свободных грив» ближе всего «понятия» преступного мира.
Кстати, именно «Закон» полосатых островитянок послужил единорогам-романистам прототипом для создания в своих произведениях ни когда не существовавшего «вольного закона» пираток Отрожьего. Только «Закон» был куда проще, практичнее и не содержал различного романтического бреда.
В-четвертых, необычно и отношение «свободных грив» к жеребцам, продиктованное весьма неудовлетворительной ситуацией с сильным полом на островах.
Деградация социальной роли оказавшегося в тепличных условиях сильного пола в жизни островитянок привела к пересмотру частью кобыл своего к нему отношения. Жеребцов, за исключением ощетинившихся оружием «беззаконных хвостов», «свободные гривы» считали существами никчемными, не заслуживающими право самим определять свою жизнь. Среди этой вольной сестрии были распространены взгляды на жеребцов как на половые органы с ножками, которым по какому-то недоразумению богини дали дар речи. Считалось, что сильный пол обделен мозгами, а потому за него должны все решать кобылы. На эти взгляды дополнительно накладывался хронический недочпок «вольных грив» (да и вообще всех островитянок), что порождало теорию о «единственном предназначении» сильного пола, который, по мнению «вольных грив», выражался в их обязанности делать кобылкам жеребят по первому же желанию слабого пола и не возмущаться. Под чем de facto скрывалось право владения жеребцами. То есть натуральное право собственности одних пони над другими, осуществляемое по половому признаку и только ради единственной, не связанной с обогащением (хотя пройдохи нашли чем поживиться и тут), области жизни пони.
С одной стороны это приводило к конфликтам «свободных грив» и селянок за жеребцов. Селянки в целом поддерживали взгляды своих более активных сестер, но признание этого означало потерю доступа к сильному полу — эгоистичные «свободные гривы» не стали бы делиться «своими» жеребцами с землепашицами и горожанками. Поэтому обычным было прятать «своих», как сыр в масле катавшихся, поней от прохиндеек-«свободных грив» или даже драться с авантюристками (защита жеребца была одним из тех немногих случаев, когда селянки отваживались сопротивляться разнообразным лихим пони), что делало сильный пол только еще трусливее, безинициативнее и похожее на придаток к кобылам. Что опять же еще раз подтверждало правильность взглядов на них островитянок вообще и «вольных грив» в частности.
С другой же стороны жеребцы становились отличным средством к обогащению. Да, именно так, немногочисленные пони сильного пола превращались в товар, востребованный на Окраинных островах даже больше, чем создавшие благосостояние Миста и Экв рабыни-зебры на единорожьих равнинах. Многочисленные мореплавательницы-«свободные гривы» ни когда не пропускали возможности отловить одинокого жеребца, так как даже самый плюгавый из них стоил на Окраинных островах весьма немало. Собственно, ради такого товара периодически организовывались рискованные набеги на Восточное побережье и владения Поньгорода, где отхватить подкрупников от достаточно сильных государств можно было много проще, чем на Западном побережье Юга от разобщенных племенных союзов.
Но одной пониторговлей дело не ограничивалось — островные горожанки быстро смекнули, что из сложившегося неправильного соотношения полов можно извлечь дополнительные прибыли. В портовых городах стали появляться «пузатые загончики», где за биты любая кобылка могла купить себе немного мужского внимания (уж нашли горожанки способ подзаработать на рабах-жеребцах, так нашли). Само собой, эта практика понимания среди остальных пони не вызвала, а служители Молестии вообще называли «пузатые загончики» кощунством, а кобылок ими пользующихся — «безбожной пародией на пони» и «дискордовыми дочерьми». Впрочем, континентальные лошадки все равно ни чего не могли сделать с островитянками, у которых эта практика вызвала самый настоящий восторг и стала пользоваться широчайшей поддержкой.
В-пятых, среди «свободных грив», как и среди пегасов с грифонами, огромное значение придавалось «крутости» — личному влиянию и власти, основанным на уважении к конкретной пони. Так что авантюрные зебры, подобно своим пернатым родственникам, придерживались очень запутанного неписанного кодекса поведения, малейшее отступление от которого могло привести к уменьшению их «крутости» или даже к ее потере, что было равносильно исключению из общества «свободных грив».
В-шестых, довольно интересной была практика «сестринской заботы», когда «свободный табун» заботился о своих раненых или забеременевших/недавно ожеребившихся членах, содержа их во время потери ими трудоспособности. Подобная практика опять же регулировалась «Законом» и была вызвана не какими-либо чувствами единства или родства, а только опасениями за собственное будущее, неизбежно ждущее любую из «свободных грив» (по крайней мере, каждая поняшка надеялась, что рано или поздно ей удастся стать матерью).


Основу военных сил различных пиратских и торговых республик Окраинных островов составляли «свободные гривы», остальные же типы вооруженных формирований сильно отставали от них либо по численности («беззаконные хвосты» и «ведьмы»), либо по боеспособности (ополчение).
Вооруженные силы на Окраинных островах рассматривались в первую очередь как флот, что обусловило обычную для этих мест их организацию: основными тактическими единицами были «лодка» (судно прибрежного класса с командой") и «вымпел» (судно морского класса с командой), объединяемые в «компании подруг» — подразделения непостоянной численности, находящиеся под командованием одного главаря. При необходимости «компании подруг» могли объединяться в более крупные флоты, где управление осуществлялось по примеру «свободных табунов», то есть демократическим путем через прямые выборы вожака главами «компаний подруг» и в согласии с «Законом». В основе морского боя лежал абордаж (копытный лук еще не добрался до этих мест).
Сухопутный бой рассматривался как второстепенный, а, соответственно, воительницы без собственного судна расценивались как второсортные.
Бойцов Окраинных островов можно рассматривать как легкую понилерию ближнего боя. Но стоит упомянуть несколько новшеств в их арсенале, продиктованных преимущественным ведением боя на воде.
Бой островным зебрам приходилось вести в очень стесненных условиях, так что из их арсенала исчезли чеканы, клевцы и мечи, а топоры значительно уменьшились в размерах, превратившись в абордажные топорики. Зато на палубы стали активно перекочевывать «ковенные ножи», несколько укоротившись (до 40-45 сантиметров), утратив дополнительные ребра жесткости и приобретя острый кончик — родился абордажный нож, которым в бою можно было как рубить, так и колоть (но гораздо хуже). Следующим шагом стало появление «палубного жала» — короткого (до 30-40 сантиметров) обоюдоострого клинка с остро отточенным концом, которым в бою наносили колющие удары. Этот арсенал дополнялся наплечными и назапястными шипами, крепившимися к телу при помощи матерчатых лент. В тесноте палубной свалки у поньки появлялась возможность поранить соперника просто навалившись на него плечом или пнув передними ногами. Доспехи же совершенно вышли из обихода, так как на палубе только мешали, а в стремительных грабительских набегах на побережье их наличие не было критично.
Стоит отметить, что данные оружейные нововведения не были эксклюзивными для островитянок и широко использовались континентальными мореплавательницами, в том числе земнопони. Но именно в арсенале пони Окраинных островов они полностью вытеснили традиционное вооружение, которым по-прежнему активно пользовались жители континента.

Военное дело Поньгорода

Что касается военного дела Поньского Града, то из-за своего особого положения Поньгород имел как бы две, мало похожих друг на друга, его стороны. С одной стороны поньгородцы активно участвовали в политических игрищах своих равнинных родственниц, что заставляло их время от времени вступать в разборки на равнинах (чего они, впрочем, всеми силами избегали). С другой же стороны торговки-поньгородки самым непосредственным образом сталкивались с пиратством и торговыми войнами полосатых в Море Безрогих. В связи с этим и вооруженные силы, и военное искусство поньгородцев оказывались разделены на две части: традиционную континентальную и новую морскую. И если сухопутные силы Поньгорода вполне укладывались в стандарты равнинной земнопонячьей армии (о ней мы поговорим в другой статье), то вот на морскую составляющую ВС Поньского Града надо взглянуть отдельно.
Цели и средства ведения морских войн у земнопони были теми же самыми, что и у зебр. То есть целью было вытеснить конкуренток с рынка, нанеся им ощутимый финансовый ущерб грабежем, и защитить своих торговиц от такой же участи. А средствами служили пиратство, как средство нападения, и организация конвоев и карательных рейдов против морских разбойниц, как средство защиты.
Для организации «правильного» морского разбоя поньгородцы пользовались проверенным средством — корсарами, называемыми тут «охочими хвостами». Формирование «охочих хвостов» было до безобразия простым: «ростки» поньгородских торговиц попросту снабжали средствами и заверениями в покровительстве любых проходимцев, которые клялись защищать их интересы на море. Таким путем в Море Безрогих появлялось множество корсарских банд, активно грабивших полосатых торговиц (кстати, самих зебр в этих бандах так же хватало — «свободных грив» интересовали только биты, и совершенно не волновало то, что они вредят сородичам в пользу земнопони).
Но это наступательные средства, а как дело обстояло с обороной?
Первейшими средствами защиты от полосатого (и не только) пиратства были нахождение охраны непосредственно на торговых кораблях и организация конвоев. И тут были новшества. Помимо «беззаконных хвостов» на поньгородских торговцах появились и дружины. Это было обусловлено изменением социального статуса семей торговиц: теперь они были не кочевницами без роду и племени, а крупными родами, костяк того Поньгорода и формирующими. Так что теперь торгашки могли с полным правом нанимать надежных и верных дружинников.
Но для эффективного противодействия пиратам требовались еще и военные флоты. Которых в Поньском Граде было аж две разновидности: республиканские и личные.
Личные флоты поньгородских торговиц были представлены «городскими гривами», обычай формировать которых земнопони переняли у зебр Восточного побережья.
А вот республиканские флоты, которых было два, формировались поньгородским князем на специально на это выделенные Поньгородом и поселениями под его покровительством средства (для пополнения этих средств существовали специальный «морской оброк», который был обязан платить каждый «росток» на землях республики, а так же «входная подать», которую выплачивали все не принадлежащие к ВС Поньгорода суда, входящие в речные или морские порты самого города и подвластных ему поселений).
Как уже было сказано, республиканских флотов было два — Поньгородский и Апельсиновый, которые базировались, соответственно, в самом Поньгороде и в Цветочной Бухте, на полуострове Апельсиновый. Разбиение на два флота было обусловленно двумя же причинами: 1) удаленностью Апельсинового от Поньгорода, и 2) необходимостью поддерживать поньгородские порядки на вновь осваиваемой земле. Флотами командовали два помощника князя — «корабельные воеводы». Каждый из воевод управлял одним флотом, название которого прибавлялось к званию. Главнокомандующим над флотами был князь. Личный состав республиканских флотов набирался из дружинников («корабельная дружина») и нанимался на обычных дружинных условиях, но с более высокой оплатой, так как морская служба считалась тяжелее сухопутной. При этом Апельсиновый флот обладал меньшим числом кораблей, чем Поньгородский, и к боевым операциям на море привлекался не часто, но по численности бойцов был вполне сопоставим со своим старшим братом, так как его «корабельная дружина» активно использовалась для несения полицейской службы и наведения порядка на полуострове.
В плане вооружения «корабельная дружина» была легкой понилерией, ориентированной на ближний бой на корабельных палубах. Но, в отличии от «свободных грив», дружинники не зацикливались на абордажном бое, а потому специально для сухопутных операций имели и полноценное земнопонячье вооружение, которым превосходно умели пользоваться
В целом, действия поньгородских республиканских флотов этого временного периода можно оценить как эффективные — большую часть времени земнопони удавалось держать пираток у северного побережья Моря Безрогих в рамках приличий.

Подводя итоги статьи, можно сказать что, не смотря на различия проживающих по берегам морей Безрогих и Травульви пони, в развитии их военного дела можно проследить ряд общих черт.
Во-первых, все народы этого региона придавали огромное значение торговым войнам, ведшихся посредством корсаров, и пиратству.
Во-вторых, существенно упало значение завоевательных войн.
В-третьих, основная часть военных действий переместилась с суши на море.
В-четвертых, в регионе сформировался хронический очаг нестабильности, каковым стали Окраинные острова.

Кстати, вот ссылка на предыдущую часть этой статьи.

P.S. Ну как-то так… даже сказать в «посленаписаном» нечего...
P.P.S. Ну раз такое дело, то я под спойлер засуну пару веселых роликов, которые очень помогли мне в процессе написания статьи.
Тута эти ролики)

А вот этот почему-то не хочет отображаться. Так что я добавлю его ссылкой)