"Поня: Военное дело" Глава 6-я: Вторая волна освоения Дальнего Юга, "Война непонимания"

Оглавление и глоссарий
Доброго времени суток вам, мой дорогой читатель. Це снова я, местный графоманствующий параспрайт. И я снова приношу вам свои извинения — лежащий под катом текст снова (какая неожиданность!) не путняя аналитика, а очередная часть моего фанфика «Поня: Военное дело», у тому же писавшаяся, благодаря моей лени, чрезмерно долго. Но может быть простите меня в этот раз?А то через два дня у меня годовщина графоманствования на Табуне… а я опять не утерпел и статью раньше срока выложил...
Кстати, эта статьи имеет некоторые особенности, за которые меня могут линчевать паладины (если найдут)1) В историю вводится первая ОС-раса — химеры. Спасибо за них большое брони Nowhere.
2) В тексте мимоходом упоминаются алукорны. Нет-нет, это не аликорны! Интересно? Спросите Rishk'у — ей будет приятно (надеюсьтут должен был быть смайл Твай, опасливо выглядывающей из бетонного бункера, но что есть, то есть).
3) Опять в статье есть спойлер в спойлере.
4) Как всегда, нашлось в статье место и делам молестны) Перефразируя слова одной широко известной в узких панцерягельных кругах личности: «Паладины должны страдать.»
Ну да ладно, хватит болтовни — трэба уже и к делу перейти) Но! прежде чем вы заглянете пок кат, я обязан вас предупредить: Я описываю не пони классического Mlp! Я описываю пони того среза созданного нашим воображением спектра миров Эквестрии, который куда ближе к Земле и где пони приходиться бороться за свое существование. Можно сказать, что этот срез близок по положению к ФЭ. Так что читать или не читать мой фанфик и как к прочитанному относиться вы должны решить для себя сами. И еще одно, о чем меня уже давно просили предупреждать: Земнопони этого среза не имеют монополию на сельское хозяйство! Ибо иначе я бы не смог писать свой фанфик)

Вторая волна освоения Дальнего Юга, «Война непонимания»

С развитием цивилизации на равнинах зебр возник и обострился конфликт между молодым классовым обществом и традициями родоплеменного строя. Вновь возникшим классам было тесно в рамках варварского общества, объединяющего полосатых пони по признаку их крови. Но молодежь не желала более быть связанной с «тощехвостыми неудачницами» или «толстокрупыми зазнайками», даже если те были их кровной родней. Новые поколения хотели строить свое будущее заново, предварительно сломав старое. Это приводило в ужас более традиционных поняшек.
Для всех пони этот конфликт протекал по-разному. Трудолюбивые и упорные земнопони смирились с неизбежным и начали, сжав зубы, строить, свой новый, лучший мир. Гордые единороги тоже увидели в этом шанс изменить привычный миропорядок и погрузили свои земли в мутные воды анархии и непрекращающихся усобиц, стараясь вырвать для себя побольше власти и почета. А пегасогрифонья братия как всегда не нашла ни чего лучше, чем при помощи когтей и кортиков начать объяснять редискоголовому молодняку/старым курицам всю неправильность их позиции. Но зебры не были бы зебрами если бы не нашли другой путь. Причем, буквально. Отдельные поняшки, табуны, и целые рода стали сниматься с насиженных мест и уходить туда, где, как они считали, еще не было «безумия» цивилизации. Мощный поток беглянок устремился к Окраинным островам и на Западное побережье юга. Но эти места были не столь удаленны от исконных полосатых земель, а потому ненавистные беглянкам классовые отношения вскоре настигали их и там. Часть варварок смирялась с неизбежным, и оставалась в своем новом доме. Часть же, подпитываемая все еще мощным потоком беженок с исконного понячьего Юга, бросала обжитые лошадкам места и уходила на юг, в джунгли. Так началось заселение Дальнего Юга.
К 2800 году до Эры Гармонии полосатые варварки уже успели не только надежно обжить джунгли Понячьего, но и продвинулись по северному побережью континента Зеленый до реки Одиноко. Но вместе с распространением полосатых пони в джунгли потихоньку продвигалась и цивилизация — бежать от неотвратимых изменений было бессмысленно. Но зебры бежали. А за ними, на судах торговиц, в мастерстве ремесленниц и ковенных пони, в каждом здравом решении «матерей родов», гналась цивилизация, гнавшая полосатых вперед, как вожжа, попавшая под хвост. Так началась вторая волна освоения Зеленого зебрами.
Двигаться по побережью далее было не разумно, так как, как бы ни относились зебры-варварки к своим цивилизованным родственницам, но прожить без торговли с ними во влажных лесах Дальнего Юга они не могли. Устойчивых же сообщений дальше устья Одиноко не было, да и не планировалось в виду слабой заселенности восточной части Окраинных островов. Потому полосатые варварки двинулись вверх по этой реке, служившей превосходной магистралью как для продвижения вглубь континента, так и для сообщения с торговыми поселениями в ее устье. Подпитываемое миграцией с исконных зебрских земель, продвижение полосатых лошадок вдоль русла Одиноко шло стремительными темпами, достигнув к 2640-2600 годам до Э.Г. (точная дата, само собой, неизвестна) реки Неуси Мто (буквально «Черная Река» — воды Неуси Мто окрашены в темные цвета благодаря обилию в ней разлагающихся растений), где и состоялся первый контакт пони и химер, двигавшихся навстречу полосатым лошадкам.

О самих химерах

О положении химер в систематике видов Эквестрии до сих пор нет единого мнения среди эквестрийских ученых, до хрипоты спорящих о том, можно ли причислять химер к лошадям или нужно выделить их в собственный род? Очевидно, что химеры приходятся дальними родственниками пони, но степень их родства с цветастыми лошадками однозначно оценить очень сложно. Так что гораздо проще будет их описать.
Химеры – крупные непарнокопытные всеядные млекопитающие, не несущие на своих крупах кьютимарок. По строеню тела и конечностей они практически идентичны земнопони, несколько уступая им в размерах и мышечной массе (но превосходя по выносливости) и отличаясь коротким мохнатым хвостом. Основные же внешние отличия химер от поняшек начинаются при взгляде на голову. Голова химеры имеет вполне понячьи формы, но обладает некоторыми особенностями:
1) Глаза зубастых понячьих родичей устроенны и расположенны так же как и у пони. Но из-за особенностей их разреза создается очень своеобразная иллюзия пристального, «химерьего», взгляда.
2) Во рту химер нашел себе место, подкрепленный мощной жевательной мускулатурой, универсальный набор зубов, позволяющий своим владельцам не только с аппетитом хрумкать фруктами, но и загрызть кого-нибудь, а потом набить им же свое брюшко. В нем особенно выделяется пара длинных, выдающихся из-под верхних губ, клыков на верхней челюсти, особенно развитая у жеребцов. Эта пара зубов изначально использовалась химерами при охоте, позволяя им наносить своим жертвам глубокие раны, добираясь до крупных сосудов и дыхательных путей.
3) Уши «зубастиков» гораздо больше и подвижнее чем аккуратные ушки поньков.
4) Венчает же голову химеры густая грива, начинающаяся широкой полосой от верхней границы лба и заканчивающаяся у основания шеи, часто недолго продолжаясь между лопатками. Впрочем, нередко кобылки-химерки могут похвастаться и вполне понячьими гривами, делающими их издали похожими на земнопони.
По своим физическим и магическим возможностям химеры близки к зебрам и земнопони, уступая им по силе, но превосходя по выносливости (собственно, изначально зубастые поняшкины родичи добывали себе пищу охотой, буквально загоняя своих жертв).
Половой диморфизм у химер выражен точно так же как и у пони, но разница в размерах между полами у химер несколько меньше, чем у дальних травоядных родственников. Так же как и у пони, у зубастых лошадок наблюдается неравенство полов по численности: на одного жеребца приходится девять-двенадцать кобылок.
Что касается рациона, то, в отличии от плодоядных поняшек, химеры являются настоящими всеядными, могущими питаться как растительной, так и животной пищей. Конечно, всеядность накладывает свои ограничения, и химера вряд ли будет уминать высококачественные сено и травы, как поняшка, или же протянут на чисто мясной диете, как это могут грифон. В целом, основа химерьего рациона растительная. Но животная пища для нормальной жизни зубастых лошадок, в отличии от других очень дальних всеядных понячьих родичей, перевертышей, необходима, хотя и не в таких больших количествах и не такая разнообразная как для тех же грифонов. В настоящее время проживающие на традиционно понячьих территориях химеры удовлетворяют эту потребность разнообразя свой рацион яйцами и молочными продуктами, чего им оказывается вполне достаточно (одного-два яйца или немного сыра в неделю хватает этим необычным пони для полноценной жизни и замечательного самочувствия).
Имеются у химер и некоторые особенности в психо-эмоциональной сфере. Они, в отличии от поней, отнюдь не трусоваты, хотя столь же впечатлительны и легковерны. Помимо этого «зубастики» могут еще похвастаться наличием у себя в голове охотничьих инстинктов, которые беззастенчиво использует современная пегасья и грифонья молодежь для своих идиотских и весьма обидных шуток над зубастыми сверстниками. Платить за все это химерам приходится тем, что они, как и грифоны, не столь быстро восстанавливаются от эмоциональных потрясений и даже могут приобретать душевные недуги, являющиеся для их травоядных родичей редчайшей казуистикой. В остальном же мышление и эмоции химер идентичны таковым бескрылых поней. Чем и обусловлено довольно трудное налаживание ими отношений с грифонами и пегасами, при способности совершенно естественно общаться с бесперыми пони и алукорнами.
Ну и напоследок следует вспомнить о совместимости химер со своими дальними травоядными родичами.
Скрещивание химер и пони происходит не так уж и редко в местах совместного проживания — их психика и физиология очень схожи, что облегчает развитие дружеских отношений. Ну а взаимные симпатия и доверие часто вполне логичным образом ведут к делам молестным, периодически перерастающие в совсем другие, куда более нежные чувства. Ну а к чему молестины шалости приводят тут ни кому объяснять не надо)
Союз химеры и пони вполне плодотворен, ведя к зачатию, беременности и рождению жизнеспособного потомства, наследующего лучшие черты своих родителей. Подобные гибриды практически всегда нормально растут и развиваются, в положенный срок созревают и начинают демонстрировать здоровую тягу (вместе с возможностями) к противоположному полу, но, увы, совершенно бесплодны.
При этом стоит отметить, что проявление признаков химер у гибрида очень сильно зависит от того, к какому понитипу принадлежит родитель-пони. Наиболее ярко химерья природа проявляется у тех полукровок, один из родителей которого принадлежал к земному понитипу (земнопони, кристальный пони и зебры). Такие гибриды чаще всего выглядят как очень крупные, крепкие химеры с небольшими аккуратными ушками и пышными понячьими хвостами и гривами, чьи крупы несут на себе кьютимарки (каковых у самих химер никогда не бывает). Гораздо менее химерья природа проявляет себя у полупегасов, отличающихся весьма своеобразными, «хищными» формами (совершенно, правда, отличными от внешнего вида пегасов группы родов Миднайт). И менее всего кровь клыкастого родителя проявляется в тех случаях, когда полукровка был рожден от союза с пони единорожьего понитипа (единорога или алукорна): этих полукровок можно запросто спутать с обычным единорогом или алукорном, от которого его отличают только необычно крепкое телосложение и нехарактерный для поняшки набор зубов.

Об особенностях устройства общества химер-варваров

Контакт между зебрами и химерами произошел в очень удачное время и в очень удачном месте – полосатые варварки встретились с зубастыми варварами на очень далеких от понячьей цивилизации землях. Так что культурного шока ни для полосатых, ни для зубастых лошадок не было. Но что представляло из себя варварское общество химер? Чем оно отличалось от общества пони-варваров?
Во-первых, на самом базовом уровне, уровне семьи, химеры придерживались несколько иной философии чем пони, отрицая как матриархат бескрылых, так и патриархат пегасов. Впрочем, и назвать эти порядки равноправием полов, наподобие грифоньего, так же не получается. Скажем так, химеры придерживались мнения, что Молестия (древнейшее из их божеств) создала жеребцов и кобылок с совершенно разными целями и по разным лекалам, так что вопрос о равноправии для них был попросту глуп – как могут быть равными или неравными качественно разные существа?
На практике выражением такого подхода становилось характерное для химер этого периода полярное моносексуальное устройство табунов, в которых жеребцы и кобылки жили раздельно. Род зубастых лошадок состоял из табунов двух типов: табунов кобылок и табунов жеребцов, чье численное соотношение было примерно 10:1-14:1, причем родство каждой химеры считалось отдельно и по матери, и по отцу. Эти табуны различались не только по своему половому составу и участию в деле продолжения рода и воспитания потомства (воспитывались юные жеребчики и кобылки, после того, как прекращали сосать молоко, тоже в разных табунах), но были различны и в повседневном хозяйствовании рода, а так же в своем внутреннем устройстве и порядках.
Табуны химер-кобылок были основной производящей силой рода и племени, занимаясь земледелием и ремеслом. По внутреннему устройству и нравам они были практически идентичны традиционным табунам поняшек, за исключением того, что в них в принципе не было жеребцов, исключая временами останавливающихся загонщиков, чьи ватаги болтались по всей территории рода и племени, выполняя свои непосредственные обязанности.
Табуны же жеребцов мало что производили сами – их основной функцией в роду было защищать своих более слабых родственниц. Причем понятие «защита» у химер было довольно широко и не подразумевало под собой только непосредственную силовую защиту кобылок от хищников или врагов. Помимо этого жеребцы создавали на случай различных ЧС дополнительные запасы продовольствия, медикаментов и прочих товаров первой необходимости (сами, правда, почти ничего из них не производя), выполняли функции знахарей и жрецов (да-да, защита от болезней и потусторонних сил так же входила в обязанности сильного пола), вели дипломатические сношения с соседними племенами, занимались организацией, хм, «гражданской обороны» среди слабого пола (кобылки отнюдь не собирались с кем-то драться или сами противостоять стихиям, но везде ведь соломку не подстелишь…) и занимались еще целой кучей менее значимых дел, каковые, по мнению химер, способствовали более безопасной жизни рода.
Внутреннее устройство и нравы табунов сильного пола так же сильно отличались от внутреннего устройства и нравов табунов кобылок. В отличии от кобыльих табунов с их практически полным равенством и весьма вольными отношениями между варварками, социальная структура табунов сильного пола представляла из себя пирамиду с очень жестко заданной иерархией и принципами взаимоподчинения. Никаким неформальным кобыльим сестринством среди жеребцов и не пахло: каждый член табуна знал свое место в иерархии и должен был следовать очень жестко проговоренным нормам поведения как с теми, кто выше него в этой пирамиде, так и с теми, кто ниже. Какие-либо вольности допискались только с раными и с загонщиками (но они вообще были очень особыми членами химерьего общества, на которых не распространялись многие его правила). Отсюда происходили болезненное самолюбие жеребцов-химер с их черезмерной ответственностью и некоторым даже перфекционизмом, столь нехарактерные для сильного пола – продвигаться вверх (и не соскальзывать вниз) по социальной пирамиде табуна жеребец мог лишь за счет своих личных качеств и достижений, что заставляло его постоянно стремиться быть лучше своих товарищей, выполняя любое порученное ему дело на пределе своих возможностей.
Взаимоотношения между разнополыми табунами были строго регламентированы обычаем и свободного общения между их членами, кроме нескольких дней в году, посвященных Дискорду, не было. Кобылкам запрещалось самовольно приближаться к поселениям и временным лагерям жеребцов — нарушительниц отлавливали и с позором возвращали в их табуны, что, впрочем, отнюдь не пугало юных химерок, периодически устраивающих чуть ли не штурмы лагерей своих браьев и будущих женихов. Что касается жеребцов, то запреты на общение с противоположным полом у них были куда разнообразнее, а наказание — строже. По факту, сильный пол имел контакты с кобылками только с разрешения и под надзором вышестоящих в иерархии.
Кстати, зубастые пони довольно интересным образом выкручивались из проблемы, создаваемой такой вот несвободой полов: жеребцы, согласно обычаю, были обязаны переодически, к-хм, покрывать кобылок из других родов, что спасало химер от вырождения и укрепляло узы между родами внутри племени.
Во-вторых, у химер-варваров было очень интересным образом организовано управление делами рода и племени, что было связано с их взглядами на семью. Так как кобылки и жеребцы, в представлениях химер, были существами совершенно различными, непостижимыми друг для друга и созданными Молестией для совершенно разных дел, то ни о каком совместном управлении делами рода/племени или доминировании одного пола над другим и речи быть не могло. Поэтому все дела рода/племени у химер разделялись на мужские и женские, ни коим образом между собою не пересекающиеся и ума противоположного пола не касающиеся (даже если на деле это было не так). И для решения «своих» дел каждый пол создавал свой собственный совет представителей табунов/родов, который этими делами и занимался, не суя свою мордочку в проблемы противоположного пола. Периодически это создавало довольно глупые казусы, одним из которых была очень долго ставившая химер в тупик проблема: «Кому, кобылкам или жеребцам, должно вести дела с зебрами-табунницами, с ковенными зебрами и с зебрами-»вольными/беззаконными хвостами"?"


В-третьих, была у химер и внетабунная часть общества, считавшаяся двуполой или бесполой (в зависимости от взгляда жрецов на образ Молестии), а потому пользовавшаяся широкой свободой внутри племен, но отстраненная от любого управления их делами.
Не секрет, что химеры всеядны, причем, они не просто могут есть животную пищу (пони тоже не против умять яичницу или выпить молока), но нуждаются в ней для полноценной жизни. Эта нужда не так велика как у грифонов, и пары куриных яиц или кусочков сыра в неделю химере вполне хватит для того, что бы превосходно себя чувствовать и радоваться жизни. Но вот только была в те времена незадача: приручить зубастые лошадки ни кого так и не сумели (да и приручать, по чести, им было некого). А потому для выживания у них был лишь один путь: брать у природы животную пищу точно так же, как это делали их предки. То есть охотой, рыбной ловлей и собирательством. Но таким путем действительно много пищи не добудешь, а ее источник разоришь очень быстро. Для того, чтобы и свои табуны этой пищей справедливо обеспечить, и не лишиться ее источника, химеры в незапамятные времена создали в своем обществе внетабунный институт загонщиков.
Загонщики были призваны обеспечивать табуны химер животной пищей, для чего им давалось исключительное право ее добывать (табунных химер, застигнутых за охотой или рыбалкой, ждало очень неприятное и позорное наказание от сородичей), распределять между табунами и следить за тем, чтбы ее источники не истощались. Причем, сами загонщики к табунам не принадлежали, что было обусловленно как вполне прагматическими целями непредвзятости при добыче и распределении животной пищи между табунами, так и религиозными догмами. Считалось, что божественное предназначение кобылок это давать жизнь, рождая и вскармливая жеребят. Божественным предназначением жеребцов, по мнению химер, было служение смерти через охрану своих подруг. А загонщики, как считали жрецы, служат Молестии сразу в обоих ее проявлениях: и как жизни, обеспечивая сородичей так нужным им животным белком, и как смерти, защищая их от болезней, вызываемых исключительно растительной диетой. Раз же они служат Молестии, бывшей в верованиях химер божеством или обоеполым, или бесполым, в обеих ее ипостасях, то и сами они обоеполы, или бесполы. А потому делать им в табунах нечего.
Кстати, насчет Молестии. Хотя химеры и называли ее двуполой или бесполой, но считали, что их божество более предпочитает свою женскую ипостась, с чем и связано практически повсеместное ее изображение в виде кобылы.
Источником пополнения для загонщиков, само собой, служили табуны. Каждая юная химера, вне зависимости от пола, могла попроситься в обучение к загонщикам. Если те соглашались ее взять, то для юной зубастой поньки начиналось время ученичества вдали от родного табуна, к которому он/а продолжал/а принадлежать. Время обучения не было ограниченно волей табунчан или обычаем («бесполым» табунные обычаи были неуказ), а определялось только самими учителями. По окончанию обучения, если соискатель/ница не вылетел/а до того, следовала церемония посвящения (о которой речь пойдет чуть ниже), выдержав которое, юная химера становился/ась полноправным/ой загонщиком/цей.
Загонщики жили относительно небольшими ватагами, кочуя между разными табунами своего племени и своими привычными стоянками. На каждом новом месте они разворачивали кипучую деятельность, охотясь, ловя рыбу или выискивая яйца птиц, заготавливая из всего этого долго не портящуюся снедь и передавая ее табунам для их нужд и на хранение. При этом фуражные группы загонщиков были на полном обеспечении приютившего их табуна: изгнаные из родной семьи «двуполые» попросту не имели права прокормить себя сами и возможности обеспечить самих себя необходимыми изделиями, да и «двуполыми» они были только в верованиях химер, по прежнему оставаясь обычными смертными жеребцами и кобылками. Очень лакомыми для любого табуна смертными — загонщиками умудрялись стать только лучшие из лучших. Так что из желающих понести от их жеребцов кобылок можно было выстраивать длинные очереди, а в табунах жеребцов каждый почитал за честь покрыть кобылку-загонщицу, зная, что «безтабунной» в положеный срок придется отдать своего жеребенка на удочерение/усыновления его сестрам, усилив тем род.
Несмотря на то, что судьба изгнанного из семьи «бесполого» может показаться стороннему наблюдателю ужасной, сами химеры придерживались строго противоположного мнения — число желающих пройти обучение юных «зубастиков» всегда существенно превышало реальную нужду племен в загонщиках. И это не смотря на тяготы ученичества вдали от родного табуна, жуткую церемонию инициации и неизбежное изгнание из семьи в случае успешного преодоления всех испытаний. Почему так было?
Во многом это было обусловленно тем, что «двуполые» были освобождены от гнета многих традиций, особенно драконовского в табунах жеребцов (не зря же сильный пол составлял половину всех «бесполых», при том что его доля в племенах обычно была менее десяти процентов). Но не меньший вклад приносило и всеобщее уважение к «бесполым». Да, загонщиков изгоняли из родного табуна, но не от неприязни к ним, а только под давлением верований и обычая. При этом сами изгнанники пользовались большим уважением и в своем родном табуне, который они время от времени навещали, и в других табунах своего (а нередко и не своего) племени. Ну и были некоторые неофициальные «подарки» этим бродягам со стороны табунной братии либо сестрии, на которые верхушка табунов с пониманием закрывала глаза.

О церемонии инициации загонщиков

Обучение будущего загонщика логичным образом заканчивалось с церемонией инициации, которая определяла: быть ему полноправным «двуполым» или вернуться обратно в свой табун. Сама церимония проходила вдалеке от глаз табунного населения, обычно на одной из стоянок загонщиков. Церемония носила очень неформальный характер, практически не имея ритуальной части. Основным действом была операция, которой подвергался рот претендента. Будущемо загонщику осторожно рассекали кожу и мимические мышцы в углах рта, как бы продлевая его кзади. При этом тупо оттесняя жевательные мышцы, если из-за особенностей строения кандидата они оказывались в области операции. Сама операция была довольно длительной из-за опасения ненароком повредить жевательные мышцы и проводилась без какой-либо анестезии, хотя методики медикаментозного обезболивания уже были известны химерам и широко применялись. Химера, стойко перенесшая это истязание и не попросившая милосердия, становилась полноправным загонщиком. Подобное издевательство над претендентами имело под собой практический смысл, позволяя сразу отсеять негодных при помощи страха и, уже после обучения, тех, кто чуть-чуть недотягивал до требуемого среди загонщиков уровня (по малейшей просьбе претендента операция останавливалась, а рана зашивалась, но это автоматически означало провал испытания и возвращение его обратно в свой табун). Кроме отсева претендентов такое издевательство над собственным ртом помогало загонщикам и в их повседневной работе.
Дело в том, что загонщики не зря назывались так, как они назывались. Одним из важнейшим источником животной пищи была охота, при которой химеры попросту загоняли менее выносливую лесную живность. Но, будучи изначально существами равнинными (теорию их происхождения из тех же мест, что и зебры уже практически ни кто не отрицает), химеры-охотники предпочитали перестраховываться и убивать свою жертву пораньше. Для чего ее валили на землю и перегрызали горло. И для того и для другого жертву требовалось сначало ухватить зубами, чему сильно способствовал ставший более глубоким благодаря перенесенной операции укус загонщика.
Конечно, подобное «продление» рта было действом очень болезненным, а изувеченные в его результате щеки создавала потом химере проблемы на всю жизнь с пережевыванием пищи. Но зубастые родственники пони были готовы все это терпеть ради своего нового, почетного места в роду.

Первые контакты протекали достаточно немирно: химеры, ранее не знакомые с другими разумными эквестрийцами, восприняли зебр как очень удачно подвернувшуюся им крупную добычу, начав охотиться на полосатых лошадок. Впрочем, зебры-варварки были не понаслышке знакомы с военным делом, а потому очень быстро организовывали сопротивление зубастым родичам, тем разрешив недоразумение. Кратковременный период так называемой «Войны непонимания» между химерами и зебрами сменился взаимовыгодными торговлей и сотрудничеством, изредка омрачаемым вспышками насилия между некоторыми непримиримыми табунами полосатых лошадок и их зубастых родственников.

«Война непонимания»

До прихода полосатых пони военное дело у химер было развито, хм, довольно слабо. Оружие зубастые родичи поней не использовали, полностью полагаясь на свои зубы. Земли друг у друга не отбирали, предпочитая осваивать новые незанятые территории, которых хватало. А основной формой ведения войн (кроме малого набега, который химеры, как и пони, почему-то считали формой войны) были грабительские набеги. Которые, к тому же, осложнялись своеобразной половой детерминацией бойцов: в набегах участвовали только жеребцы и «бесполые», что не давало армии достигнуть хоть сколько-либо внушительного размера. Нет, кобылки в боях тоже участвовали, но только как защищающиеся кто во что горазд жертвы, а потому как боевую силу их можно и не учитывать — слишком плохо подготовленные и совершенно неорганизованные химерки серьезной угрозы ни для кого не представляли.
С началом контакта с очень дальней полосатой родней химерам пришлось изменить свои взгляды на военную науку.

При самых первых контактах химеры-загонщики, идущие впереди своих родичей-первопроходцев, чувствовали себя вольготно, без особых проблем отлавливая небольшие группки полосатых пони и совершая дерзкие налеты на только начинавшиеся строиться деревеньки переселенок. Табуны химер оказались обеспечены понячьим мясом даже с избытком, начав торговать копченой пониной с оставшимися ниже по течению Неуси Мто родичами. Но иллюзия о невероятной удаче на благословенных, населенных крупными и трусливыми «полосатыми шкурками», землями быстро кончилась.
Нападения неизвестных крайне умных и хитрых хищников заставили зебр-переселенок начать осторожничать, сбиваться в достаточно крупные группы и постоянно поддерживать сообщение между родственными и просто дружественными табунами, но не остановило их продвижение по Неуси Мто. Эти меры дали свои результаты, существенно снизив потери от страшных «собакопони», как прозвали их зебры. Более того, это позволило полосатым лошадкам разобраться в природе угрозы, поняв что их атакуют какие-то другие разумные эквестрийцы, у которых есть и жилища, и сады, и, что самое главное, есть любимые и жеребята. Это осознание определило всю дальнейшую стратегию зебр, выразившуюся в ряде кампаний против пониядных незнакомцев.
Племена полосатых пони активно нанимали авантюристов-«беззаконных хвостов», поручая им поиск поселений химер. Находя которые, пони атаковали их при помощи дружин, все тех же «беззаконных хвостов» и ополчения. Внушительные удары зебр по беззащитным по факту химеркам заставляли последних убегать от недавно столь лакомых «полосатых шкурок», оставляя тем свои дома и сады. Причем их кавалеры ни как не могли защитить своих возлюбленных. Не понаслышке знакомые с воинским ремеслом дружинники и «беззаконные хвосты» были попросту не по зубам жеребцам-химерам, ни когда до этого не сталкивавшимся с профессиональными бойцами и не ведших настоящих завоевательных войн. А потому и понятия не имевших как противодействовать вторгшемуся противнику, который совершенно не хочет просто пограбить и сделать ноги, а желает вышвырнуть их подруг из собственных же домов. Впрочем, химеры практически везде пытались противодействовать, ставшей вдруг такой страшной, добыче копируя, как казалось самим химерам, зебрячью тактику: зубастые жеребцы старались нападать на табуны зебр, думая так вынудить дружинников отступить и оставить их семьи в покое. Но и тут химер ждало жестокое и кровавое разочарование — зебры-поселенки в своих взглядах на войны мало походили на кобылок-химер, а потому зубастых жеребцов и загонщиков ждали не беззащитные поселение с могущими лишь убегать или кое-как защищаться химерками, а разъяренные потерями близких полосатые ополченки, превосходно знавшие с какого конца браться за топор или духовую трубку. Новый подход полностью оправдал себя: вышвыривая химер пони делали окружающие земли много безопасней для себя.

О судьбе пленных химер

Удачный ход кампаний привел к тому, что в копыта к зебрам стало попадать большое количество пленных химер. Первые месяцы «Войны непонимания» их всех убивали как опасных хищников. Но пони отнюдь не жестоки или кровожадны, а потому, когда первый страх и боль от потерь притупились, зебры увидели, что воюют они с точно такими же (ну может и не с точно), как и они существами: попавшие в плен испуганные химерки плакали и жались друг к дружке, всячески стараясь спрятать от страшных полосатых своих жеребят, тогда как химеры-жеребцы пытались их защитить даже в такой невыгодной для зубастых ситуации. Теперь зебры видели в пленных самих себя, и у них уже не могло подняться копыто вот просто так прикончить свой вчерашний страх, теперь ставший жалким, испуганным и молящим о милосердии. Но и отпустить пленников было нельзя — зебры превосходно понимали, что ни чем хорошим это не кончится.
На химерье счастье у полосатых уже давно существовала практика «отработки ущерба» и был широкий фронт работ для пленников: маленькие лошадки только-только начинали осваивать эти территории, а потому копать, строить и очищать землю под поля и сады нужно было немало. Вот на всю эту тяжелую, грязную и неблагодарную работу зебры и определяли плененных химер.
Развернутая работа по благоустройству своих новых владений сильно затормозила продвижение полосатых пони, дав химерам не только время на выработку контрмер развитому военному делу зебр, но и позволило «собакопони» наладить контакт и начать успешные переговоры с полосатыми лошадками о возвращении свободы их родственникам. Так, через переговоры о выкупе из плена своих сестер и братьев, начались регулярные торговые контакты между химерами и зебрами.

Но вскоре, из-за исчезновения угрозы и начавшегося широкомасштабного обустройства своего нового дома, военные кампании зебр сошли на нет. Этим не могли не воспользоваться химеры, начавшие активно вырабатывать способы противодействия зебрам, результатом чего стало появление тактики внезапных ударов по войскам полосатых с последующим стремительным отходом. Сила воинства зебр была в единстве, боевых умениях и числе. Но, отрываясь в преследовании зубастых налетчиков от своих, полосатые воины теряли два из этих преимуществ. Зато для химер это создавало просто превосходные условия: более храбрые, снабженные вселяющими в поняшек страх длинными клыками и отлично чувствующие себя в роли охотников «собакопони» становились вдали от основных зебрячьих сил грозным противником даже для бывалых дружинников. Дальнейшее продвижение зебр вскоре стало попросту слишком опасным для полосатых поняшек.
Но и сами химеры отнюдь не остались неизменны — среди них произошел раскол. Немало зубастых лошадок, чья родня была убита или покалечена зебрами в ходе кампаний, хотели драться с двутонными пришельцами, возвращая отнятые земли и мстя травоядным убийцам. Но не меньше было и тех, кто увидел в «полосатых шкурках» не просто опасного противника, но свое собственное отражение, свою, может и дальнюю, но родню, живущую теми же заботами, страхами и радостями что и сами химеры. Химеры разделились на тех, чьи табуны продолжили войну против травоядных. И на тех, кто признал свои ошибки и предложил полосатым вместо нападений и засад торговлю и сотрудничество. Так, примерно к 2560-2540 годам до Э.Г. завершилась «Война непонимания», за которой последовало постепенное, сначала очень недоверчивое, взаимопроникновение народов зебр и химер.

В итоге статьи можно сказать, что «Война непонимания» была первым в истории пони действительно крупным вооруженным конфликтом, наложившим неизгладимый отпечаток на дальнейшее развитие всей Эквестрии.

P.S. Вот и еще одна статья выложенаСамое веселое это то, что она получилась совсем не такой, какой я ее видел в самом начале написания
P.P.S. Пожалуй, я как-то слишком вольно обошелся с чужими ОС-расами… очень надеюсь, что их авторы за это бить меня ногами не будут…
P.P.P.S. Понятия не имею как потом оружие химерам прикручивать: не перенять его у зебр они не могут, а вот отказываться при этом от укусов как-то не очень умно — кроме храбрости и зубов ни каких преимуществ перед земным понитипом у них нет, а по физической кондиции химеры от него хоть и немного, но отстают.
P.P.P.P.S. И избавиться от них теперь точно не удастся — будет из химер да зебр такая же дружная братия как и та, что в грифоньих горах окопалась и теперь бескрылых тиранит) Чувствую, интересно будет Дальний Юг в дальнейшем развивать)
P.P.P.P.P.S. Извиняюсь, если кого появление ОС-рас разочаровало, но уж слишком химеры с ..., г-хм, неважно,… интересными у их создателей вышли. Не удержался) Зато теперь у меня самый настоящий фанфик: ОС'ы, отсутствие внятного сюжета, клоп-клоп-клоп, кровь-кишки-Пинки, попаданцы, аликорны und Дискорд. А теперь еще и ОС-расы завелись
P.P.P.P.P.P.P.S. Теперь чуток отдохну, занимаясь подновлением гайдов по СУ-85Б и FCM36 PaK40 в WoT, раз уж я на днях таки отбил у ворья свой аккаунт. А то я совсем эти минигайдики забросил. Кстати, если случится чудо и тутава появится наш насяльника, то ВОССТАНОВИВИТЕ МЕНЯ В MLP-C!!!!!Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста,..