«Поня: Военное дело». Глава 5-я: Значимые невоенные изменения мира пони в этот временной период

Оглавление и глоссарий
Доброго времени суток, мой дорогой читатель. Это опять я, местный графоманствующий параспрайт. Как того и следует ожидать, пришел я сюда не с путней аналитикой (надо будет анатомией перевертышей заняться), а с очередной (небольшой) частью своего фанфика «Поня: Военное дело» (народ, извините).
Кстати, пару предупреждений об опасности данной конкретной части фанфика. Прочитать то, что под спойлером очень рекомендую.1) Тутава есть 18+ в осуждаемой форме. Так что на свой страх и риск — я за коптящие паладинские хвосты отвечать не намерен.
2) В данной части фанфика очень много места посвящено плотам. Так что, если вы паладин, возможно, далее вам читать и не стоит.
3) В историю введен ОС — Пирос, дух Хаоса. Введен из соображений баланса: раз в Эру Гармонии правят две сестры, то почему бы в Эру Дисгармонии не быть у руля двум братьям. Пирос (или Пир, для друзей) во многом (далеко не во всем) является противоположностью Дискорду и смертных сторонится. В дальнейшем будет появляться в цитатах, где требуется в меру циничный и здравый взгляд на вещи, а так же доля ехидства. Возможно, «засветится» в легендах. К заточению в статуи, ссылки на небесные тела и распегасеванию не запланирован. Просто нелюдимый непонимый аликорн со своей философией и тараканам в голове, совершенно не интересующийся властью и возможностью вершить чьи-либо судьбы.

Ну да ладно, хватит болтологии. Раз вы до сего момента дочитали, значит пришли именно за моим фанфиком.
Кстати, раз уж так вышло. С 8-м Марта вас, дорогие дамы.
Но! сначала я обязан вас предупредить:Я описываю не пони классического Mlp! Я описываю пони того среза созданного нашим воображением спектра миров Эквестрии, который куда ближе к Земле и где пони приходиться бороться за свое существование. Можно сказать, что этот срез близок по положению к ФЭ. Так что читать или не читать мой фанфик и как к прочитанному относиться вы должны решить для себя сами. И еще одно, о чем меня уже давно просили предупреждать: Земнопони этого среза не имеют монополию на сельское хозяйство! Ибо иначе я бы не смог писать свой фанфик)

Значимые невоенные изменения мира пони в этот временной период

Теперь же немного отступим от основной направленности повествования и взглянем на поней в тех частей их мира, где военное дело все еще топталось на месте, но именно в это время мирными путями создавались условия для стремительного рывка в его развитии в будущем.

Единороги полуострова Отрожий

С самых древних времен единороги в поисках лучшей доли мигрировали на побережье морей и океанов — судьба добытчиц на отшибе единорожьего мира виделась части поняшек куда лучшей, чем место в самом центре кипящего страстями и противоречия мира земледелиц. В том числе заселялся и полуостров Отрожий — длинный ломоть вдающейся в океан суши на западе родного понячьего континента. Но заселение побережий длительное время шло весьма вяло — равнинницам-земледелицам товаров береговушек нужно было немного, а потому такого взрывного роста спроса на них, как это было с товарами лесовушек и горцев, не происходило. А потому не было и взрывного роста местного понинаселения и толп пришлых поней, желающих в этих местах поселится.
На западном побережье единорожьих земель, где было достаточно плодородных земель, эта проблема решилась сама собой — единорожки-береговушки просто возвращались на путь своих матерей и становились земледелицами, повторяя путь остальных равнинниц. На пустынном и неприветливом к земледельцу Отрожьем ситуация для пони была не такой радужной: их торговле (которая и так не процветала) постоянно угрожала конкуренция со стороны других береговушек, земель для ведения традиционного сельского хозяйства было откровенно мало, а сбор (а потом и выращивание) водорослей было все таки сильно не тем (пони скорее плодоядные, чем травоядные, и на водорослях им жилось голодно). Но, со временем, произошло событие, перевернувшее все с ног на голову и сделавшее Отрожий одним из важнейших центров цивилизации рогатых лошадок — произошло становление мореплавания и морской торговли.

Единорожья легенда о появлении мореплавания

Согласно одной из популярных среди единорогов легенд, некогда в одном из табунов, чье поселение было расположено на восточном побережье полуострова Отрожий, близ впадения реки Картохи в море, обитала пятерка крайне непоседливых пустобоких жеребят. Эти юные непоседы сколотили свой небольшой клуб Меткоискателей, в составе какового и боролись со спокойной жизнью своей семьи (ну, в свободное от этого без сомнения нужного занятия время, еще и кьютимарки искали). Однажды пустобоким сорвиголовам пришла идея попробовать себя в плотогонном ремесле. Правда, узнав о такой задумке жеребят, взрослые кобылицы строго настрого запретили им даже приближаться к реке, подкрепив свои слова обещанием прутяной диеты. CMCки словам старших вняли (уж шибко часто их крупы знакомились с хворостиной), и идею погонять плот по реке отбросили.
Но ведь им запретили плавать по реке, а не на плотах. Так что пятерка сорвиголов втихаря натаскала различных материалов, сварганила плот и спустила его на гладь Полосатого моря, которое тогда еще полосатым не называлось. Плавание началось относительно благополучно, со скандала — при помощи крика и копыт решался насущный вопрос: «Куда и зачем плыть?» Пока пятерка жеребят выясняла эти архиважные вещи, течение, очень коварное у северных берегов Полосатого моря, оттащило их суденышко в сторону от известных CMCкам мест и понесло его вдоль побережья, мимо стены Картохского Вечносвободного леса. Решив свои насущные вопросы, помятые Меткоискатели наконец заметили сей неприятный факт, и, как тому и следует быть, ударились в панику.
Но не вечно же им плавать? Рано или поздно, но течение прибило маленький плот с пятеркой перепуганных жеребят к незнакомому берегу. На их счастье, вскоре на пятерых перепуганных и глубоко несчастных поняшек наткнулась травница-зебра, которая и сопроводила странных бесполосых и рогатых пустобочек в поселение своей семьи. Там CMCки как-то исхитрились объясниться и рассказать полосатым пони о том кто они и как сюда попали. Расчувствовавшиеся зебры взялись помочь юным сорвиголовам добраться домой.
Полосатые, по одной из версий, договорились с морскими поньками, которые с грехом пополам довели плот юных путешественников до более-менее известных тем мест, по другой же версии, зебры сами сопроводили CMCок до края известных полосатым земель, откуда жеребята уже добирались до дому своими копытами. Так или иначе, но пятерка пустобоких бедствий смогла вернуться в свой табун. Семья юных жеребят была несказанно рада возвращению пятерых Меткоискателей (хотя сидеть они потом не могли еще дня четыре). Но опыт сорванцов не пропал даром — взрослые пони заинтересовались рассказами о землях полосатых безрогих и сами попытались повторить плавание CMCок. И вскорости было налажено постоянное торговое сообщение между селениями рогатых и полосатых.
Так, согласно легенде, единороги открыли для себя мореплавание и морскую торговлю.

Началась торговля между единорогами Отрожьего полуострова и зебрами западного побережья Понячьего континента. Первые поселения рогатых пони, начавшие этот новый прибыльный промысел, были расположены в устье реки Картохи, по которой и доставлялась значительная часть товаров из лесов и предгорий на перепродажу. Позже, с развитием торговли между самими единорожьими табунами, к товарообмену с полосатыми подключились и другие поселения восточного побережья полуострова. Инициативной стороной тут выступали снаряжающие торговые экспедиции по Полосатому морю единороги, которые везли зебрам свои тонкие ремесленные изделия, древесину и товары предгорий, а возвращались домой груженые зебрскими зельями и медикаментами, южными специями и причудливыми ювелирными украшениями. Само собой, проложенный полосатыми пони через Картохский Вечносвободный лес сухопутный торговый путь не смог выдержать конкуренции с морскими торговцами и захирел.

Пару слов о том, как и на чем плавали единорожки-мореплавательницыВосточное побережье Отрожьего весьма обрывисто и мало годится для того, что бы к нему мог пристать корабль. Но в устье реки Картохи пригодное для этих нужд побережье имеется, а на юге полуострова встречается немало удобных бухт и прибрежных островов. При этом Полосатое море знаменито своими туманами, которые затрудняют навигацию в этом, если говорить напрямую, не очень широком заливе.
Подобные условия и достаточно слаборазвитые кораблестроение и мореплавание заставляли поней плыть вдоль берега, держась его на расстоянии непосредственной видимости. С одной стороны, это удлиняло плавание, с другой же стороны, давало возможность часть пути тащить судно бурлачным способом (в землях полосатых хилые торговцы-единороги часто нанимали для этой работы зебр).
Первоначально для плавания по Полосатому морю единорожками использовались крупные плоты и лодьи, перенятые от речных торговцев. Но то, что годилось для реки, мало подходило для моря. От плотов единороги практически полностью отказались, используя их лишь как способ перевозки больших объемов древесины на продажу. А суда усовершенствовали: протянули под днищем крупные канаты, заменявшие киль и увеличивавшие прочность судна, настелили палубу да нарастили борта. Передвижение таких судов осуществлялось при помощи единственного прямоугольного паруса на невысокой (что бы единорожки могли управляться с парусом не отрывая копыт от палубы) мачте, весел (каковыми пользовались с неохотой — рогатые пони быстро выдыхались) или бурлачным способом, когда команда на берегу впрягалась в специальную упряжь и тащила остававшийся на воде корабль (на территориях зебр для этого часто нанимали местных понек, которые были куда сильнее и выносливее хилых единорожек).

В итоге в устье реки Картохи и на юге полуострова появились и начали стремительно развиваться торговые мини-государства, которые со временем приобретали очень интересное социальное устройство.
Ко времени начала морской торговли береговушки полуострова Отрожьего уже успели сформировать и весьма основательно развить родоплеменной строй, что было обусловлено насущной необходимостью во взаимопомощи родственных табунов друг другу на этих не слишком плодородных землях. Торговлей же занялись не племена целиком, а только те их табуны, чьи поселения были расположены на немногочисленных удобных для кораблей участках побережья. Эти семьи начали стремительно богатеть, а их поселения увеличиваться как за счет естественного прироста понинаселения, так и за счет миграции наиболее умелых ремесленниц племени. При этом, как и на равнинах, начался распад табунной и формирование материнской семьи в этих разбогатевших табунах, а так же происходило их классовое расслоение. Одновременно с этим, шел отток ремесленниц из остальных табунов племен в эти торговые поселения, но других существенных изменений в обществе поняшек за пределами торговых поселений не происходило — они, по большому счету, оставались варварками.
С финансовым и ремесленным усилением торговых поселений, последние предъявляли свои права на содержание школ магов. Слабые и немногочисленные в этих местах, школы магов присоединялись к торговым поселениям и теряли всяческую самостоятельность, становясь неотъемлемой частью табунов торговцев. Но прием в них по-прежнему шел всех одаренных в магии понек племени, с одной только оговоркой: будущая магесса должна была отказаться от прежнего родства и признать себя названной родственницей одной из семей торговцев, каковое действие ритуализировалось и торжественно обставлялось.
Итогом этих преобразований был новый строй государства.
Такое государство было разделено на две части: торговый город, бывший центром финансовой и политической жизни, а так же обладавший монополией на волшебство и многие ремесла, и сельскохозяйственную периферию, обеспечивавшую горожан продовольствием (часто, не полностью) и неквалифицированной рабочей силой. Государство полностью управлялось из города небольшим числом его представителей, которые периодически избирались его жителями, соответствовавшими определенным финансовому и возрастному цензам (так называемыми гражданами).

Зебры Восточного побережья

Нечто похожее происходило и среди полосатых пони восточного побережья Южных земель. Первоначально к этому побережью подавались немногие авантюрные молодые табуны, ищущие судьбы добытчиц. Но торговля дарами моря, не в пример делу лесовушек и горянок, оказывалось делом маловыгодным, а вот земля в этих местах была хороша. В итоге пришлые поньки разбивали на новом месте поля и сады и начинали жить как обычные земледелицы. Со временем зебры начинали использовать различные плав. средства для облегчения себе перемещений между селениями. И тут-то оказывалось, что местные прибрежные воды — просто великолепная транспортная магистраль, которая соединяла между собой все полосатые племена Восточного побережья, позволяла быстро и относительно безопасно добраться до небольшой прибрежной зоны владений земнопони, а так же доплыть до ранее неизвестных, но очень приветливых к земледелицам островов. Само собой, сразу же за этим открытием последовал настоящий торговый бум: восточное побережье зебрских земель превратилось в оживленный торговый перекресток, где принимались товары из различных концов владений полосатых и однотонных безрогих и отправлялись в любые их другие концы морем или караванами. Началось освоение Окраинных островов полосатыми пони.
Под воздействием этих перемен менялось и общество прибрежных и островных зебр. С одной стороны, резко усиливались торговые поселения, которые, подобно своим единорожьим аналогам на Отрожьем, через морскую торговлю накапливали богатства и становились центрами ремесла своего племени. С другой же стороны, среди сельских пони формировался противовес им – в обществе зебр присутствовал мощный институт ковенов, который отнюдь не намеривался подчиняться горожанам.
В отличие от единорожек Отрожьего, восточное побережье земель зебр заселялось очень активно (этому способствовало плодородие его земель), что позволило его полосатым племенам войти в эру морской торговли уже очень развитыми, с полностью сформировавшимися хозяйством и социальной структурой. А в них-то одну из ключевых позиций занимали ковены травниц, знахарей и колдунов. При этом сами ковены крайне зависели от земледелиц — эти профессиональные объединения нуждались в постоянном притоке пополнения (ведь, в отличии от единорожьих школ магов, ковены были лишь профессиональными, а не родственными объединениями), а ресурсы, необходимые для их профессиональной деятельности были в основном «дарами природы». Само собой, ничего этого в должном количестве горожане дать колдуньям, знахарям и травницам не могли, зато всем этим были богаты поселенки-земледелицы. Да и основными потребителями услуг «сведущих пони» были все те же «рыхлящие землю от Солнца до Луны».
Таким образом, ковены оставались привязаны к земледелицам, и, со временем, становились выразителем их интересов в племени, уравновешивая стремление горожан-торговцев к получению особых прав на управление делами племени. Правда, грызться между собой ковены от этого не переставали.
Благодаря водительству ковенов, горожанам не удавалось замедлить экономическое и социальное развитие своих сестер-земледелиц, и те так же вступали в эпоху классовых отношений. Как это ни пародоксально, но результатом было то, что происходило укрепление родственных уз между полосатыми пони. Зебры Восточного побережья начинали рассуждать примерно так: «Они (горожане или земледелицы) добились многого, не меньше чем мы — они чего-то да стоят. А почему они добились не меньшего, чем мы? Что у них такого же „правильного“, что позволило нам процветать? Блин! Да мы же родственницы! Так значит это наша кровь дает и нам, и им успех. Значит мы гораздо больше и ближе, чем просто дальняя родня друг другу.» В итоге, полосатые пони прибрежных земель укреплялись в своей вере в мистическое могущество крови и важности кровного родства, а их отношения с соплеменниками становились гораздо теплее и ближе.
Изменялись и способы управления племенем, а значит и государством. Старая система с советом вожачек табунов или представителей родов исчезала. На ее место приходили два новых властных органа: совет земель, бывший регулярным собранием полосатых земледелиц, где вожачки табунов и мастера ковенов решали проблемы «возделывающих злаки», и городской совет, так же являвшийся регулярным собранием, но уже пони-горожан, подходящих под определенный возрастной и имущественный цензы. Делами «сеящих и жнужих» занимался первый, а проблемами «прикрывающих кьютимарки торговцев» ведал второй. Делами же племени как целого оба совета управляли совместно через переговоры друг с другом (порою очень длительные).

Про корабли зебрПервыми судами, использовавшимися зебрами восточного побережья для мореплавания, были плоты из папируса. Эти простые, но хрупкие и ненадежные конструкции не могли длительное время оставаться на плаву, нуждаясь в частых остановках с проведением ремонта или даже замены судна, что далеко не в полной мере отвечало требованиям полосатых торговиц. Впоследствии плоты были заменены папирусными лодками с протянутым под кормой за место киля канатом и короткой мачтой с единственным маленьким квадратным или прямоугольным парусом. На этом развитие зебрского морского транспорта не остановилось — появились, но не вытеснили классические, папирусные лодки с дополнительным стабилизирующим поплавком по одному или по обоим бортам. Подобные лодки активно использовались для сообщения между материком и Окраинными островами. Позже были изобретены и настоящие катамараны, но из-за своих недостатков (высокая нагрузка на соединительный мостик и дороговизна конструкции) данные суда были не слишком сильно популярны среди торговцев, оставаясь привилегией лишь богатых семей, ведущих свои дела в достаточно спокойных прибрежных водах.

Миграция зебр в джунгли Дальнего Юга

Крушение старого порядка и приход новой эры на большинстве владений бескрылых пони протекали далеко не безболезненно. Где пони смирялись с неизбежным, где бушевали войны между защитниками традиций и поборниками нового мира, а вот зебры пошли своим путем: табуны, рода и даже целые племена варварок снимались с насиженных мест и уходили от «непомнящих родства безумиц» на юг, в джунгли. Так бурно началась миграция полосатых лошадок в земли Дальнего Юга, по направлению к реке Одиноко. Стоит правда сказать, что осваивать джунгли неприспособленным для этого зебрам было тяжеловато, так что этот процесс шел не так быстро, как того можно было бы ожидать. Тем более, что этому было и экономическое препятствие — чем дальше полосатые пони уходили в непролазные чащи, тем сложнее им было осуществлять торговлю с равнинницами. Таким образом, освоение территорий
Зеленого континента шло довольно неравномерно: зебры-варварки высокими темпами заселяли северное его побережье, где с легкостью налаживали морские торговые связи с цивилизованными родственницами Юга, тогда как глубины континента оставались практически нетронутыми.

Несколько слов о культе Молестии, как оказавшем наибольшее влияние на историю пони

Одним из древнейших и наиболее устойчивых культов, распространенных среди жителей Эквестрии, является культ Молестии. Установить место возникновения верований в Молестию на данный момент времени не представляется возможным даже приблизительно — слишком они стары. Но какие бы изменения ни происходили в обществе эквестрийцев, какие бы потрясения не случались и какие бы новые религиозные течения ни возникали, но вера в Молестию и поклонение ей всегда имело место быть среди жителей Эквестрии. Но и сами эти верования отнюдь не оставались неизменными, а развивались вместе с обществом исповедующих их пони и непони. Менялись даже вид, пол и имя божества, но преемственность в верованиях прослеживалась четко.

Наиболее близким к первоначальным верованиям из дошедших до наших дней является культ Молестии, распространенный среди зебр и химер (ввиду объективных причин правители этих народов никогда не осмеливались пытаться перестроить веру в Молестию под себя). Согласно этим верованиям Молестия является божеством-творцом, создавшим Эквестрию и следящим за тем, что бы никакая злонамеренная воля из вне не смогла навредить ее миру. Так же Молестия считается покровителей родов, рожениц и новорожденных. В этом прослеживается общий для культур зебр и химер взгляд на мир как на некое гигантское одушевленное существо, где все его части необходимы, гармонично взаимосвязаны и нуждаются друг в друге для дальнейшего своего существования.
Среди химер Молестию принято изображать как белую кобылу-аликорну с темно-красными гривой и хвостом. Что, кстати, весьма странно и занимательно, ввиду непохожести божества на самих химер. Причем влияние пони в данном случае можно исключить — было найдено множество подобных изображений Молестии в виде статуэток и резьбы по кости, датируемых гораздо более ранними сроками, чем состоялся контакт химер и зебр. Изображение Молестии зебрами практически идентично таковому химер: в виде бело-красной зебры-аликорны.
Кстати, на самом деле имя божества зебр и химер до сих пор неизвестно, так как оно считается тайным и священным, а потому называется лишь полностью посвященным в культ. Используемые же в повседневной жизни имена Молестия (зебры; предположительно, заимствовано у единорогов) и Перо (химеры) является лишь псевдонимами божества, призванные оградить его от каких бы то ни было вредоносных влияний со стороны злопыхателей.

Как произошло изменение культа Молестии с освоением земледелия наглядно можно проследить на примере современных верований сельских земнопони, а так же взглянув на ее культ среди грифонов Грифоньей империи.
Среди земнопони-земледельцев современной Эквестрии по-прежнему распространенно почитание Молестии как божества-покровителя земледелия и семьи, отвечающего за рост растений, погоду (что просто бесит пегасов), спокойствие семейного очага и благополучие жеребят. При этом Молестию принято изображать как огромного размера кобылицы-земнопони или аликорны с радужной или розовой магической гривой и кьютимаркой в виде солнца. В целом, культ Молестии среди земнопони в Эру Гармонии настолько слился с культом принцессы Селестии, что это заметно осложняет исследование истории их верований. На наше счастье ничего подобного не произошло с верованиями грифонов.
Поклонение Молестии, по всей видимости, было перенято грифонами у предков пегасов, когда те пришли в неприветливые горы. К сожалению, на эти верования в их первоначальном виде мы взглянуть не можем, так как бурные события периода «Возвращения на пики» истерли большинство следов культуры грифонов их родины. Но те давние события совершенно не затронули культ Молестии среди грифонов предгорий. Так что мы можем достаточно детально изучить верования общества грифонов-пастухов, земледельцев и добытчиков.
Молестия, известная среди грифонов как Небесная или Дневная Охотница, выглядит как гигантская гриффина, окрашенная в белый и темно-красный цвета. Она считается покровительницей скотоводства, земледелия, слабого пола, деторождения и семьи, а так же божеством оборонительной войны («войны за гнезда») и защитницей Эквестрии от потусторонних сил. Небесная Охотница в верованиях грифонов является супругой Небесного или Ночного Охотника, верховного божества грифоньего пантеона, ведающего дикими животными и сотворяющего облака, а так же покровительствующего сильному полу, охотникам, шахтерам, кузнецам, воинам, грабителям и королевской власти.

Грифонья легенда о сотворении Эквестрии Согласно грифоньей легенде о сотворении мира, в начале было Великое Ничто, где властвовали могучие духи Зла, а Добро было представлено лишь ничтожными искорками немногих слабых духов. Но духи Зла со временем стали тяготиться однообразием Великого Ничто, их более не прельщали собственные могущество и власть, но одолевала скука. И что бы как-то скрасить однообразие они решили собрать лучшие свои стороны и создать из них больше Добра, что бы оно развеяло их непреходящую скуку. Так они и поступили — собрали все лучшее, что было в них, и сотворили Нечто. Но Нечто не делало ничего. Духам Зла опять стало скучно. И они уже хотели разрушить Нечто, но тут вмешался один из них, самый хитрый, не пожертвовавший на сотворение Нечто ни частички себя, Дискорд. Он сказал остальным духам Зла, что Нечто лишено воли и разума, а потому недвижно, и для того, что бы оно начало веселить духов надо, поймать и посадить в него слабых духов Добра, которые и расшевелят Нечто. Так и было сделано: духи Зла поймали и заточили в Нечто духов Добра, сделав их рабами Нечто. Но Нечто не стало веселить духов Зла — оно по-прежнему было недвижно. Духи уже опять хотели разорвать Нечто на части, но теперь уже не хватало их сил — с духами Добра в качестве рабов Нечто стало слишком могучим для духов Зла. И тут опять вмешался Дискорд. Он вызвался проникнуть в Нечто и заставить духов Добра повеселить духов Зла. Только ему нужна была небольшая помощь со стороны своих товарищей. Изнывающие от скуки духи Зла согласились помочь Дискорду в этом начинании, и, соединив свои силы, протолкнули Духа Дисгармонии в Нечто. Проходя через прочные границы Нечто, Дискорд потерял немало своей силы и большую часть своего Зла, но оказался внутри. Внутри Нечто было местом все еще очень пустынным, но куда более интересным, чем Великое Ничто. Да и духи Добра уже успели сделать в нем кое-что, что делало Нечто еще более интересным местом для Дискорда. Дискорду внутри Нечто понравилось. Хоть и ослабший, но все еще могучий дух Дисгармонии подозвал к себе духов Добра и спросил им: Нравится ли им в Нечто? Забитым духам Добра нравилось в спокойном Нечто. Это порадовало Духа Дисгармонии и он предложил свою помощь духам Добра в обустройстве Нечто в обмен на то, что бы они следили за его целостностью и не допустили его исчезновения. Духи Добра с радостью приняли помощь Дискорда. Духа Хаоса порадовало это, и он дал одному из духов Добра власть над Нечто, а его жене право назвать Нечто так, как ей заблагорассудится. И обоим дал право дать имена всему в Нечто. И Нечто было названо Эквестрией, и всему в нем были даны имена, и править им стали его рабы-владыки духи Добра. Когда все в Эквестрии было названо, Дискорд спросил у новых короля и королевы как теперь ему к ним обращаться. Король и королева сконфуженно переглянулись — они забыли дать имена самим себе! Это очень повеселило Духа Дисгармонии, и ради шутки он нарек их Ночным Охотником и Дневной Охотницей, что и не имена вовсе.
Духи же Зла, уставшие ждать у границ Эквестрии, поняли, что Дискорд обманул их и теперь сам развлекается внутри, оставив их скучать в Великом Ничто. Разъяренные, они теперь пытаются проникнуть в Эквестрию, что бы схватить Дискорда, утащить его обратно в Великое Ничто и там примерно наказать. И это может у них получиться, так как творя Эквестрию из своих лучших частей они не могли не оставить в ней и частичек Зла, которые отщипывали от себя вместе с Добром. Эти частички иногда оказываются в душах грифонов и других жителей Эквестрии. Вот через них то духи Зла, теперь забывшие о скуке, и пытаются пролезть в Эквестрию, а Дневная Охотница отгоняет их от своих детей (ибо все сущее в Эквестрии — ее дети).

Своеобразной трансформации подвергся культ Молестии среди пегасов, где не только был сменен пол божества (Молестон или Молестий), но и изменились его функции. Впервые именно у пегасов Молестия начинает отвечать за удовольствие, сопровождающее дела продолжения рода. У пегасов было принято изображать это божество как гигантского жеребца-пегаса (часто весьма отдаленно напоминающего пони), чей окрас и кьютимарка варьировались от изображения к изображению. Кстати, как предполагается, непостоянство с окрасом и кьютимаркой Молестона были связаны с обычной для пегасов практикой переделки посторонних изображений в кумиры пегасьего Молестия.

Пример пегасьих переделок

В плане пегасьих переделок изображений наиболее показателен случай злоключений статуи Табуняши (божества достаточно широко распространенного культа), организованные силами пары крылатых скульпторов-церретелистов Орхидиусом и Ко, произошедший уже во времена правления Сестер.
История случилась в Филлидельфии, во время странного происшествия с параспрайтами (злые языки утверждают, что в этом была замешана принцесса Твайлайт). Выполнив заказ на статую Табуняши, оба скульптора отправились за сидром. В их отсутствие в мастерскую залетел параспрайт и понадкусывал уже готовую статую. Вернувшие пегасы увидели, что их труды испорчены, но не растерялись и решили по-быстрому переделать Табуняшу в Молестия (слухи утверждают, что скульпторы были навеселе). Получилось достаточно, хм, интересно. Правда, впоследствии, под давлением заказчика (злопыхатели перешептываются, что у пегасов просто закончился сидр), статуя подверглась еще одной переделке, теперь уже обратно в Табуняшу.

Но на этом преображения культа Молестии не остановилось. Следующий этап его развития можно увидеть среди ныне живущих единорогов небольших городков и среди кристальных пони. Взглянув на их верования, можно увидеть, что Молестия в них окончательно утеряла функции «матери всего сущего» и свою прежнюю связь с землей и земледелием. Теперь она выступает только как покровительница слабого пола, материнства, родов и жеребят, а так же как дарительница любви, плотских наслаждений и хранительница семьи, привязывающая любовными узами и приносимым близостью удовольствием жеребцов к их кобылкам (так знаменитый трактат наставлений для кобылиц «Понисутра» среди кристальных пони приписывается именно перу Молестии). Что касается изображения Молестии в этой разновидности ее культа, то ранее она изображалась как облаченная в пышные одежды (символ тайны) и диадему (символ власти) красивая (по меркам художника) единорожка или земнопони обычных размеров, сопровождаемая свитой из пони противоположного пола, что должно было подчеркнуть ее способность управляться со своевольными жеребцами. С приходом Эры Гармонии Молестию начинают изображать в виде аликорны, хотя остальные ее атрибуты (одежды, диадема и свита из жеребцов) остаются на месте. До недавнего времени влияние культа принцесс на культ Молестии кристальных пони и провинциальных единорогов было невелико, но после недавних событий начало происходить стремительное его слияние с образом принцессы Каденции.

Совсем другой образ Молестии можно увидеть в верованиях представителей высшего класса больших городов Королевства Эквестрия (преимущественно среди единорогов), каковой образ, по всей видимости, возник наиболее поздно и подвергся значительному влиянию культа принцесс, будучи своеобразным протестом против наступления Эпохи Гармонии. Так в этой разновидности своего культа Молестия теряет связь со слабым полом, семьей и любовью, представая как многоликое божество плотских удовольствий: чпока (Молестия), злословного самовозвеличивания (Троллестия), власти над другими (Тиранестия), пития (Алкоголестия), чревоугодия (Тортестия) и др. Теперь Молестия выступает как деструктивная сила, представляясь божеством-эгоистом, проповедующим откровенно гедонистические идеи. Изображается она при этом в виде принцессы Селестии, грива и хвост которой иногда делаются однотонными розовыми, а не многоцветными. Судя по всему, подобная манера изображения данного, довольно неприятного, божества в свое время была вызвана обидой власть имущих пони на Сестер (особенно на Солнечную Принцессу), завершивших Эру Дисгармонии и тем лишивших их реальной власти. Собственно, до сих пор в изображения Молестии пони высшего класса вкладывают крайне обидный для принцессы Селестии смысл: этот образ стал символом реальных (весьма немногочисленных) и мнимых (этого добра хватает) недостатков власти аликорнов.
Впрочем, выше описанный образ Молестии как божества-гедониста, не слишком популярен на данный момент времени и в основном ограничен узким кругом наследников властных элиты Эпохи Дисгармонии, то есть различной аристократией. Куда более популярен среди городских пони и непони другой образ Молестии, родившийся как ответ и дальнейшее развитие образа того самого божества-гедониста. В этом, наиболее молодом, образе Молестия предстает как некое озорное божество-покровитель веселья, которое знает и уважает выбор эквестрийцев и не пытается навязывать им свои взгляды, а просто помогает жить веселее. Этот популярный образ Молестии в настоящее время (после возвращения принцессы Луны) стал сближаться с образом Ночной Принцессой и на данный момент времени тесно связан с поклонением ей. Собственно, многие религиозные общества, такие как Братство Ночников (не путать с Орденом Вечной Ночи или Детьми Найтмер!), Клоп-клоп-клан (довольно расистская организация, требующая обязательного наличия копыт у желающих в нее вступить) или Отсиженные Крупы считают принцессу Луну и Молестию одним лицом и поклоняются ей. Впрочем, изредка, встречается и отождествление данного образа Молестии с принцессой Селестией.

Вот такой вот интересный путь проделал культ Молестии в истории пони: от божества-творца, через покровительницу земледелия, семьи и кобылок, к веселой помощнице поней, делающей им жизнь ярче. Возможно, такой путь образа божества может показаться грустным, но, с другой стороны, множество вселенски могучих и архиважных божеств забыты, а Молестия до сих пор на слуху и весьма популярна.

На этой, отнюдь не военной, статье я завершаю рассказ о военном деле эквестрийских пони в раннецивилизационный период их истории. Но тапками, пожалуйста, не кидайтесь — следующая глава уже будет посвящена дальнейшему развитию понячьего военного дела/

P.S. Звиняюсь за качество и сроки. Просто я — ленивый круп, который еще даже статьи по понячьей анатомии, воинам за Кристальный Трон и раннему варварству не поправил (и глоссарий никак не пополняет).
P.P.S. Вот так дикая отсебятина и превращается в дичайшую отсебятину)
P.P.P.S. До чего же Табун разросся — по 7-8 страниц постов ежедневно. Аж читать не успеваю. Это радует)
P.P.P.P.S. И еще одно извинение: кажись не рассчитал с размерами заставочной картинки и вступительным текстом.