"Поня: Военное дело" Глава 5-я: Пони торгового пути "из земнопони в единороги" в этот временной период (окончание)
+75
ChaosCrash13в блоге Эквестрийский аналитический отдел6 января 2013, 15:25
Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/science/49982.html
«Поня: Военное дело» Глава 5-я: Пони торгового пути «из земнопони в единороги» в этот временной период
(окончание)
Располагавшиеся в основном на единорожьей части торгового пути, государства «табунных топоров» в этот временной период начали активную экспансию и на земнопонячий его отрезок, не забывая, тем не менее, о грабительских походах против лесовушек и равнинниц. Произошли изменения и в плане демографии: численность земнопони и единорогов, как кобылок, так и жеребцов, практически сравнялась в этих государствах. Так же углубились и социальные различия между кобылами, законнорожденными и незаконнорожденными жеребцами. Эти изменения привели к пересмотру структуры армии «табунных топоров».
Во-первых, произошло разделение дружины на «признанную дружину», состоящую из «табунных топоров» и «верных спутниц» (о них ниже), и «вольную дружину», состоящую из «вольных хвостов», бывшую той самой классической дружиной. При этом ватаги «беззаконных хвостов» данными изменениями затронуты не были, так как кроме платы и доли в добыче наемники других обязательств от нанимателя не требовали.
Во-вторых, в пределах «признанных дружин» появилось такое явление как «верные спутницы». «Верные спутницы» были избранницами «табунных топоров» из числа табунниц или «подстенниц», которые были настолько лояльны своим жеребцам, что им можно было доверить оружие (их лояльность так же поддерживалась и тем, что остальные кобылицы данного жеребца недолюбливали этих «прилипал» и всячески их третировали, когда их спутника не было рядом).
Появились подобные воительницы в практически полностью мускулинных армиях «табунных топоров» по одной единственной причине: им катастрофически нехватало застрельщиков. Будучи весьма малочисленны и превосходно обучены, жеребцы и кобылы всех трех элементов армии «табунных топоров» предпочитали идти в ближний бой, где их навыки и моральная стойкость давали им существенное преимущество над менее подготовленными бойцами. Так что численность «огородных дружин» в составе таких армий всегда была недостаточной для выполнения поставленных перед ними задач, что особенно чувствовалось во время набегов на единорожек-равнинниц.
Собственно, «верные спутницы» и стали застрельщицами, действующими в составе «признанной дружины»: «спутницы» обстреливали ряды противника до того, как в бой с ними вступят «табунные топоры», после чего отступали за спины жеребцов. Их вооружение было под стать этой роли на поле боя: единорожки несли с собой связку «волчьих дротиков», а кобылки-земнопоньки использовали пращи с пращевыми дротиками (которые наконец-то приобрели металлические наконечники, хотя все еще часто попадались и с каменными наконечниками, и с деревянными, и даже вовсе без таковых), при этом их вооружение для ближнего боя было минимальным (единорожки даже не имели при себе щитов!) либо отсутствовало совсем. В таком бедном их оснащении не было ничего странного — доверие законнорожденных жеребцов к своим «верным спутницам» было ограниченно, и приемам ближнего боя их никто обучать не собирался.
Основной формой войны для государств «табунных топоров» был грабительский набег, каковой велся по рекам. В связи с этим основным подразделением их армий была «лодка» — группа воинов, плывших совместно в одной лодье и имевших своего вожака. В свою очередь «лодки» разделялись на «надежные лодки» и «худые лодки». Первые из них комплектовались из самих «табунных топоров», их «верных спутниц» и «вольной дружины». Вторые же были представлены наемниками и союзниками. В наземном бою армии «табунных топоров» строились неплотными группками, имеющими значительные промежутки между собой, что делалось ради расширения возможностей маневра. В саму битву они вступали следующим образом: «огородная дружина» и специально оставленная для этого бойцы связывали часть сил противника боем и маневром, другая же их часть, будучи предварительно обстреляна «верными спутницами», с нескольких сторон подвергалась массированной копытопашной атаке основных сил «табунных топоров». Разбив атакованного противника, основные силы «табунных топоров» переключались на следующую часть вражьего воинства, а отвлекавшие его до этого бойцы усиливали свое внимание на оставшихся его силах. Так кусочек за кусочком враг оказывался полностью разбит. В бою дружинные вожди так же не брезговали засадами и глубокими обходами, могущими дать в нужный момент колоссальный моральный перевес над противником и спровоцировать его бегство. Такая тактика позволяла нивелировать хроническое численное отставание армий «табунных топоров» от большинства своих оппонентов.
Изменения в защитном снаряжении профессиональных воинов на пути «из земнопони в единороги»
Совершенствование военной организации как на торговом пути, так и на равнинах потребовала от профессиональных воинов-пони пересмотреть и свое защитное снаряжение — прежних матерчатых доспехов теперь было недостаточно для защиты от ставших более организованными застрельщиц и их аналогов.
Новые легкие доспехи представляли из себя плотно подогнанную к бойцу основу из прессованной ткани, закрывающую грудь, бока и круп, на которую крепились фигурные матерчатые полотна, свободно свисающие на бока, плечи с предплечьями и голени, а так же нагрудник и нашейник, которые могли быть совершенно разнообразным: от фигурных пластин из дерева, до металлического ламинара (смотря, что мог себе позволить боец). Полотна, не будучи плотно зафиксированы, деформировались при контакте с летящим дротиком, сбивая его с первоначальной траектории, а тканевая основа доспеха еще более изменяла его траекторию, делая удар скользящим и неопасным. Так же тканевая основа, на которую крепились полотна, часто усиливалась в наиболее уязвимых местах (бока, круп и, редко, живот и пах) дополнительными элементами: нашиванием кожаных вставок, мелкой чешуи, кольчужного полотна или мелкопластинчатого ламинара (последним жеребцы и кобылы иногда защищали свой пах и живот). Обязательным элементом доспеха были шлем-маска с наглазниками и приспособлениями для защиты ушей, а так же пришедшие с единорожьих равнин поножи на передние ноги. Само собой такой доспех мог защитить только от обстрела метательным оружием или магией, в ближнем же бою бойцы полагались на свои воинские навыки, а единороги еще и на малый круглый щит.
Изменению подвергся и тяжелый чешуйчатый доспех — его покрой стал напоминать таковой нового легкого доспеха. Его основа и свободносвисающие полотна выполнялась из недешевой кожи, стало обычным применение в одном доспехе чешуек разного калибра и комбинация чешуи с элементами доспеха другого тупа. Хотя покрой более дешевой деревянной чешуи остался тот же что и раньше, впрочем, теперь ее было сложно назвать чешуей — ее нашейник и нагрудник практически всегда выполнялся из прочного и недорогого деревянного ламинара.
Но кузнечное ремесло не стояло на месте — у чешуи появился серьезный потомок-конкурент. Им стал ламеллярный доспех или ламелляр. Ламелляр отличался от чешуи тем, что металлические пластинки не нашивались на гибкую основу, а связывались между собой шнуром, формируя единое металлическое полотно. Это обеспечивало доспеху куда большую жесткость и прочность (единорожье оружие оказывалось почти бессильным — приходилось прибегать к услугам земнопони или, сжав зубы, продолжать грызть кактус, стараясь «завалить» противника числом), но существенно ограничивало подвижность по сравнению с чешуей. Конечно, пони-кузнецы пытались решить эту проблему уменьшением размера пластин ламелляра, но тогда падали жесткость и прочность — приходилось идти по пути комбинации с элементами доспеха другого типа.
Кроме этого появились и еще два новых способа построения доспеха, которые использовались в различных элементах легкого тканевого, а так же тяжелых чешуйчатого и ламеллярного доспехов.
Ламинарный доспех или ламинар — доспех из крупных поперечных полос, скреплявшихся одним из двух способов: 1) нашиванием на гибкую основу («равнинный ламинар») или 2) связыванием между собой шнуром наподобие лемелляра («лесной ламинар»). Первый способ был изобретен на равнинах единорогов, где относительно часто использовался в изготовлении нашейников для аукзил и наплечников для фалангиток, после чего мигрировал на путь «из земнопони в единороги». Второй же был придуман непосредственно на самом торговом пути, родившись как способ удешевления ламелляра. В целом, основными достоинствами ламинара были относительная дешевизна, а также прочность и жесткость, сравнимые с крупнопластинчатым ламелляром. Но и недостатки были существенны: ламинар сильно сковывал движения и мог иногда свободно пропускать колющие удары, направленные под углом (острие попросту проходило между пластинами). Собственно, с этим и связано то, что лесные пони и не помышляли изготовлять полностью ламинарные доспехи, используя это принцип лишь для таких элементов, как нашейники, нагрудники и наплечники (накрупники из них тоже не делали — слишком длинные пластину будут чрезмерно хорошо расходиться перед наконечником копья или дротика).
Кольчатый доспех — доспех, сплетенный из металлических колец. Собственно, это хорошо нам известная кольчуга. Появилась она на единорожьем отрезке пути «из земнопони в единороги», как попытка единорожек ответить на появление все большего числа мечников-единорогов в бандах авантюристов. Попытка эта, правда, провалилась — слишком дорога и требовательна к подготовке воительницы кольчуга, да и от ударов земнопонячьего вооружения практически не защищает (копья, надо заметить, держит тоже не очень). Но у кольчатого доспеха оказались и положительные стороны: высокая гибкость (выше, чем у чешуи), неплохая способность противостоять ударам по касательной, относительно небольшой вес и легкость в починке. В итоге кольчатый доспех использовался в тех элементах доспеха, где требовалась максимальная свобода движения, а естественные изгибы тела делали практически любой удар идущим по касательной: кольчуга конкурировала с мелкой чешуей за наплечники и накрупники доспеха, а так же была частым материалом для нагубников масок земнопони (гораздо более удобным, чем сплошная выступающая вперед пластинка). Кольчуга чаще всего применялась выходцами с единорожьей части торгового пути, где она плелась способом «1 в 4» (в 1 кольцо продевалось 4 соседних) из заваренных и незаваренных элементов (первоначально незаваренные кольца просто заклялись, но позже их стали заклепывать, что повысило прочность и цену кольчатых элементов доспеха). В связи с активной торговлей, кольчужные элементы доспеха не были редкостью и на земнопонячьем участке пути.
Стоит отметить и некоторые особенности вооружения профессиональных бойцов на пути «из земнопони в единороги».Во-первых, численное соотношение земнопони и единорогов среди них выровнялось, а потому единорожий арсенал теперь был для кузнецов и торговцев не менее важен, чем земнопонячий.
Во-вторых, следует отметить широчайшее разнообразие вооружения на пути «из земнопони в единороги». Фактически, сюда стекались оружейные идеи со всего понячьего мира — можно было увидеть единорога-дружинника даже с такой экзотикой как грифонье копье или зебрианские метательные снаряды. Что уж говорить о такой обыденности для дружинников как протазаны и «рогатые мечи».
В-третьих, полулунный меч и меч-коса вышли из употребления земнопони, став ассоциироваться с единорогами. Дело в том, что сила земнопони не была востребована этим оружием в полной мере, тогда как телекинез единорогов просто преображал его. Так что земнопони предпочли сосредоточится на той части своего арсенала, где они априори были вне конкуренции, оставив мечи на откуп своим рогатым родичам.
В-четвертых, среди рогатых профессиональных бойцов торгового пути стала практиковаться боевая магия, каковая мигрировала к ним с равнин вместе с беглыми «запретными жеребцами» и плененными магессами. Правда следует отметить, что она отличалась от таковой волшебниц равнинных государств: дружинники предпочитали заклинания, помогающие им в копытопашной, а способам дистанционного волшебного боя большего значения не придавали. Впрочем, уровень развития боевой магии среди бойцов-единорогов торгового пути по сравнению со «стражами семей» был весьма низок, что обуславливалось как обрывочностью полученных знаний, так и значительным отставание по времени начала самостоятельных изысканий.
Конунгаты единорожек и земнопони располагались ближе к центральным участкам торгового пути «из земнопони в единороги», часто гранича между собой и с государствами «табунных топоров». Для коннунгатов было характерно достаточно бесконфликтное сосуществование представителей различных понитипов и даже изредка случалось добровольное слияние изначально единорожьих родов с изначально земнопонячьими. Это было обусловлено тем, что допустив до себя дружинников-земнопони, единорожки стали приносить и безрогое потомство. Конечно, это породило конфликты между рогатыми и безрогими табунницами, но когда их число выровнялось, конфликты угасли сами собой, уступив место разделению обязанностей по принципу «кто что умеет лучше, тот то и делает». Позже, вследствие распространения в дружинах жеребцов-единорогов, аналогичный путь проделали и земнопони.
Как и остальные пони торгового пути, благодаря усилившейся активности различных авантюристов и государств «табунных топоров», поняшки конунгатов были довольно сильно вовлечены в различные военные действия. Но если на варварские королевства хоть с трудом, но можно натянуть одежды «белых и пушистых», то вот пони конунгатов очень быстро из жертв превращались в агрессоров. Противостоя экспансии «табунных топоров», они одновременно присоединялись к ней на правах союзников и даже вели ее самостоятельно. То же касалось и набегов: лодьи конунгатов, как и лодки «табунных топоров», несли разор не только на торговом пути, но и на равнины единорогов (где их называли «безрогой саранчой») и земнопони (звавших их «рогатыми волками»).
Тесные контакты воительниц конунгатов с бойцами «табунных топоров» делала их армии схожими в некоторых аспектах. Основной тактической единицей для конунгов была «лодка» — группа бойцов, плывших совместно в одной лодье и имевших своего командира. А костяком армии были отряды профессиональных воинов.
Но и отличий хватало, ибо социальная структура конунгатов немало отличалась от таковой государств «табунных топоров».
Во-первых, армии конунгатов состояли из двух частей: ополчения и дружины. В связи с чем тактические единицы были четырех, а не двух (как у «табунных топоров») видов: «дружинная лодка», комплектовавшаяся из дружинников, «сборная лодка», набиравшаяся из ополченок (по факту, «сборных лодок» было два типа: отряды единорожек-копейщиц и отряды земнопонек, но отдельных названий для них не было, командиры просто знали какая «лодка» из кого состоит и как ее использовать), «лесная лодка», представленная застрельщицами и бывшая более не боевой единицей, а средством разведки и пограничного дозора (кстати, в связи с небольшой численностью подходящих кандидаток и обычными способами ведения боя застрельщицами, «лесные лодки» были смешанными отрядами из земнопонек и единорожек, а их численность была значитально меньше других «лодок» и вместо лодьи им доставались более мелкие, но быстрые и малозаметные посудины), и «союзная лодка», представленная союзниками и наемниками.
Во-вторых, дружина частично набиралась из «вольных хвостов», частично из «детей конунга» — пони обоих полов, которые были призваны из табунов в дружину своими матерями-дружинницами, а потому имели кровное право претендовать на управленческие должности в войске. Такого явного, как у «табунных топоров», разделения дружинников по крови не было — единственным чувствительным различием между пришлым и законнорожденным воином было то, что право выбирать и избираться на должность командира было только у законнорожденных. Еще одним отличием от армий «табунных топоров» было то, что весомая часть дружины была представлена кобылами.
Что касается ополчения, то оно применялось конунгами только при обороне собственных владений либо в захватнической войне, если главы конунгата рассчитывали на ее молниеносное завершение. При этом набор ополчения в основном не имел каких-то особенностей — каждый табун рода выставлял определенное количество «лодок», в зависимости от своей численности и достатка. Главами «сборных лодок» назначались помощники вождя табунной дружины, что обеспечивало сносное управление ополченками. Несмотря на отсутствие значительных особенностей в сборе основной массе ополчения этот процесс в конунгатах имел некоторые особенности: существовали такие подразделения ополченок, как «остатки» с «лесными лодками», комплектование которых осуществлялось несколько другими путями. «Остатки» — подразделения, комплектовавшиеся из ополченок разных табунов, когда в воинстве имелось достаточное число лодей и ополченок нужного понитипа, но укомплектовать полноценное подразделение только из сотабунниц не получалось. Главой над таким подразделением конунг лично назначал/ла одного из своих помощников, что позволяло на корню погасить возмущения ополченок о том, что какому-то из табунов отдается предпочтения перед другими. Что касается «лесных лодей», то они всегда комплектовались из понек разных табунов, так как кобылок с подходящими способностями и опытом было не так уж и много. «Лесные лодьи», в отличие от остального ополчения, требовались лесовушкам постоянно, что заставляло поддерживать их функционирование постоянно. Это осуществлялось через периодический призыв подходящих понек в войско (за это им полагались различные поблажки внутри их табунов). Своих глав отряды застрельщиц выбирали самостоятельно.
Что касается тактики применения войск, то воинское искусство конунгатов было чем-то средним между таковым равнинных единорожек и государств «табунных топоров». Когда в их войске не было ополчения, конунги действовали один в один как «табунные топоры», когда же ополчение имелось, то фаланги единорожек использовалось как щит, прикрывавший маневры дружинников и обеспечивающий войску безопасный тыл, а ополченки-земнопоньки обстреливали противника и пытались зайти ему в тыл или фланг, чем воительницы напоминали равнинных фалангиток и застрельщиц, соответственно.
Легенда о дискордовой заботе
Вторжение в жизнь единорожек-собирательниц авантюристов-земнопони встретило со стороны лесовушек яростное социальное сопротивление. Эхом этого давнего протеста против насилия над единорожками, докотившемся до нашего времени, стала легенда «О дискордовой заботе».
Согласно этой легенде, один из табунов единорожек-собирательниц (имя табуна до наших дней не дошло) настолько устал от неспокойной пришлой братии земнопони, что бросил свои владения и ушел по одному из притоков реки Мисс Сури в неизученную глубину Вечносвободного леса. Но уйдя от насильников-земнопони единорожки отнюдь не избавились от своих страхов, а потому решили вообще отказаться от жеребцов. Вот только незадача — а как без них жеребят рожать? После длительных споров решено было обратиться с просьбой к Духу Раздора (хоть поньки и чуяли крупом, что ни к чему доброму это не приведет). Решено — сделано: жрица Молестии занялась необычным для себя делом — стала взывать к тому, к кому ни одна здравомыслящая понька никогда бы не обратилась. Но Дискорд в тот день то ли не с той лапы встал, то ли сладкой ватой траванулся, но стукнуло ему в одно место желание сделать что-то не для себя любимого, а для поней. Так что Один-из-Многих явился к жрице и без обиняков спросил у той, что ей надо? мол, я сегодня добрый — проси что хошь, и без всяких условий. Обалдевшая от такого поняшка выложила изменчивому духу все о своем табуне: и как поняшек налетчики-земнопони изводили, и как единорожки от них в лес ушли, и что жеребцов они теперь и в глаза видеть не хотят, и то, что рожать им все-таки надо, а как? Дух Дисгармонии выслушал ее и сказал, что эту понячью проблему решить ему пара пустяков: теперь поньки смогут беременеть и без помощи сильного пола — достаточно им потереться друг о друга мордочками. Злой Шутник щелкнул пальцами и исчез, а поньки в селении почувствовали, что что-то произошло с ними. Чуть позже, когда жрица более менее пришла в себя от пережитого, она собрала своих сотабунниц и поведала им о неслыханной щедрости Духа Дисгормонии.
Прошло какое-то время и все сказанное Дискордом оказалась правдой: стоило только понькам потереться друг о друга мордочками, как они тут же чудесным образом зачинали новую жизнь. Правда, жеребята после такого волшебного зачатия рождались странные — телом и характером как две капли воды похожие на свою мать, да и призвание с кьютимаркой их потом оказывались материнскими. Впрочем, поняшки даже радовались этому — какая же мать не хочет, что бы ее дитя было подобно ей?
Шли годы, поколение сменяло поколение. И табунчанкам опротивел дискордов дар — они устали друг от друга, от своей одинаковости, от того, что порою не могли с уверенностью сказать «Я это Я». Поняшки опять взмолились Духу Раздора, но на этот раз его ответ был не столь великодушен — посреди селения упала невесть откуда взявшаяся мраморная глыба и произнесла: «Скучно мне поням помогать. Не мое это. Сами разбирайтесь.» Единорожки перепугались, и долго еще не смели роптать на Дискорда.
На счастье измученных кобылок в те дебри забралась пара торговок-единорожек. Парочка, оказавшаяся сестрами, не шибко-то и удивилась целому табуну похожих друг на друга кобылок, но выслушав их историю, решила помочь. Младшая, оказавшаяся волшебницей, заявила, что сможет развеять колдовство Одного-из-Многих, на что старшая резонно возразила: А что, собственно, кобылки потом будут делать? Кобылки не знали — они уже и позабыли, что пони бывают двух полов. После недолгого совещания было решено, что кобылки все таки хотят избавиться от дискордова дара, а потому белой кобылице, старшей из двух сестер-торговок, понадобиться раздобыть где-то жеребцов и объяснить единорожкам, что с ними делать. На том и порешили: младшая из сестер стала готовить ритуал, а старшая отправилась подыскивать кобылкам кавалеров.
В итоге, заклятье было снято, а единорожки вновь познакомленны с противоположным полом. Сестры-торговицы еще три года навещали этот табун, закупая товары и смотря за тем, как устраиваются дела у облагодетельствованных их участием поняш. После чего они исчезли, видимо сменив свой торговый маршрут.
Согласно преданию, с тех пор среди пони и водится ритуал мордочкотыкания. Впрочем, если это и было так для лошадок торгового пути «из земнопони в единороги» (что сомнительно), то пони других местностей терлись мордочками, выражая друг другу свои теплые чувства, задолго до появления этой легенды. По всей видимости, это естественный для поняшек жест, появившийся вместе с ними.
Полевое сражение было немаловажной составляющей войн понек торгового пути, хоть часто и проводилось, хм, в «малых формах» небольших стычек. Но, тем не менее, не ему принадлежала основная роль в военном деле лесных пони. Основными формами ведения военных действий стали бой на воде и грабительский налет на незащищенные поселения. Понятно, что второе было неразрывно связанно с первым, так как лучше отбить атаку налетчиков еще на подступах, чем гонятся за ними уже после свершившегося грабежа.
Бой на реках
Бой на реках был неразрывно связан с грабительскими набегами «табунных топоров» и воинов конунгатов на своих соседей и на равнинных понек. Конечно, речное пиратство по-прежнему процветало на пути «из земнопони в единороги». Но! это, скажем так, было слишком мелко для родовых государств, которые, к тому же, очень быстро сориентировались пополнять свою казну поборами с торговцев за безопасность их пути во владениях рода (и действительно, пиратам-авантюристам со своими лодченками лучше было держаться подальше от охраняемого воителями рода торговца).
Основным боевым судном этого времени на пути «из земнопони в единороги» по-прежнему оставалась плоскодонная лодья — лодка достаточна крупная и надежная для перевозки войск и грузов на большие расстояния. Лодьями пользовались все, кто мог себе их позволить: торговцы, войска родовых государств, богатые шайки авантюристов, подразделения равнинниц. Деление лодей на боевые и торговые в это время было довольно условно, так как боевое судно отличалось от торгового только небольшим числом легковозводимых усовершенствований, а сами «торговцы» могли использоваться для полноценного боя и без переделок.
Стоит отметить, что боевые лодьи конунгатов и государств «табунных топоров» имели некоторые отличия от боевых лодей варварских королевств и единорожек-равнинниц:
1) Достаточно большое число как земнопони, так и единорогов в командах первых позволяло им одинаково успешно пользоваться как парусами, так и веслами, тогда как единорожкам больше приходилось полагаться на прямоугольный парус, расположенный на единственной невысокой мачте, а к веслам прибегать только в бою и то ненадолго. Потому обычно число уключин для весел на судах единорожек было невелико (значительно меньше, чем число весел пускавшихся при необходимости в ход), но на носу их судов имелся бушприт, поднимая на котором парус единорожки значительно улучшали маневренность своего судна.
2) На лодках, предназначенных для боя, единорожки всегда наращивали борта в высоту или набивали по их краям колья, что должно было мешать бойцам противника перепрыгивать на палубу их судна или устанавливать абордажные мостики. Для этих же целей нередко натягивали канаты или крупноячеистые сети от бортов лодьи к вершине ее мачты (правда, за них было очень удобно цеплять абордажные крюки).
3) Боевые лодьи единорожек могли иметь на носу специально оборудованную площадку для баллисты, каковое новшество было занесено на торговый путь с равнин. Впрочем, привнесенные равнинницами баллисты были усовершенствованы лесовушками под свои нужды: они «научили» новинку метать небольшие дротики целыми пачками. Точность и эффективная дальность огня резко упали, но зато теперь можно было буквально засыпать палубу вражеского корабля градом снарядов.
4) На боевых лодьях дружинников всегда имелся набор абордажных крючьев и багров для зацепления и подтягивания вражеского судна, абордажные топоры для разрушения бортовых укреплений и, иногда, абордажные мостики, каковыми соединяли корабля для удобства штурма.
В целом, речной бой был предельно прост. Лодки равнинниц и свободных лесовушек предпочитали держаться от противника подальше, засыпая его разнообразными метательными снарядами, а когда он ослабнет на столько, что не сможет сопротивляться, подходили борт к борту и брали его в плен. Профессиональные же бойцы торгового пути наоборот предпочитали сводить все к скоротечной схватке на палубе лодьи противника.
Грабительские набеги
Грабительские набеги были основной формой ведения боевых действий для государств «табунных топоров», конунгатов и разномастных шаек авантюристов.
Набеги совершались как на поселения внутри торгового пути, так и на владения равнинниц. Целью налетов становились заведомо неспособные к сопротивлению селения, после разграбления которых налетчики стремительно ретировались, не дожидаясь подхода к пострадавшим подкрепления. Впрочем, иногда налеты совершались и на относительно крупные поселения и даже на поселки единорожек-магесс, которые считались особо лакомыми кусками, так как пополняли ряды налетчиков тренированными в магии «запретными жеребцами», а добычей становились поньки-волшебницы, и сами ценившиеся как очень полезные «отработчицы», да еще и имеющие немалые знания в области заклинаний, потому (не добровольно, конечно) могущие обучить налетчиков чему-то новому в магических науках. Часто грабительские набеги совершались в рамках ведущихся между равнинницами войн, когда налетчики пользовались заварушкой между равнинницами и грабили одну из сторон конфликта под прикрытием другой. Что касается набегов на укрепленные поселения, то осадное искусство на торговом пути не менялось, так как и фортификационное искусство лесовушек так же вперед не двигалось вследствии его изначально высокого уровня и недостаточной пока организации лесных жительниц, на равнинах же выбирались неукрепленные или слабоукрепленные цели. Хотя периодически и предпринимались походы на крупные поселения равнинных единорожек, но они всегда проходили в рамках тайных договоренностей с другими равнинными государствами, так что налетчики пользовались услугами инженеров и магов равниннниц.
В результате налета захватывалась определенная добыча (вещественная и живая), после чего налетчики ретировались. Добравшись до более-менее спокойных мест, они начинали дележку добычи. Все награбленное складывалось в общий котел (укрывать что-то считалось недостойным и могло выйти боком для нечестного воина) и делилось главой воинства на две части: одна часть доставалась роду и его союзникам, между которыми потом и делилась их главами, а вторая же причиталась непосредственным участникам похода и делилась одним из двух способов: «поровну» или «по справедливости». При дележке «поровну» вся добыча попросту разделялась на равные части между участниками похода. Так происходило когда командиры не чувствовали прочной власти над своим воинством. При дележке «по справедливости» награбленное распределялось между воинами согласно их заслугам. При этом тех, кто укрывал часть добычи (обычно этим страдали наемники), вообще могли лишить их доли.
Участие налетчиков в работорговле на равнинах единорожекНалетчики с пути «из земнопони в единороги» не только грабили равнинных единорожек или участвовали в их войнах на правах союзников, но и были важной составляющей их экономики. Дело в том, что грабителей интересовала не только неживая добыча, не менее интересны им были и пленницы. Но поглотить всю ту прорву плененных единорожек экономика торгового пути просто не могла: «отработчиц» там требовалось немного, а земнопоням равнин рогатая дохлятина и даром была ненужна (тем более, что безрогие до сих пор практиковали классическую «отработку ущерба», которая налагала на покупательниц попросту невыполнимые по отношению к рогатым пленницам обязательства: по отработке срока они обязаны были отпускать понек восвояси). Другое дело равнины единорожек, чей рабовладельческий строй постоянно испытывал голод по рабочей силе. Так что неудивительно, что налетчики быстро сориентировались и влились в нестройные ряды торговцев живым товаром.
Лодки налетчиков часто швартовались у пристаней крупных единорожьих поселений, где и выставляли свой товар на продажу. Даже утвердился общепринятый условный знак, показывающий, что лодья везет рабынь для торга: на нос лодки вешалась крупное деревянное украшение в виде головы единорожки или на мачту натягивалось полотнище с аналогичным рисунком. Впрочем, торговки-кочевницы так же быстро разобрались в ситуации и начали основывать на островках и по берегам рек торговые посты, где скупали невольниц у налетчиков, а так же торговали с ними другими товарами. Со временем к таким торговым постам начинали стекаться и другие единорожки, предлагавшие гостям из Вечносвободного леса различные услуги: открывались трактиры и постоялые дворы, начинали работать ремесленные мастерские, втихую практиковали маги-самоучки, сюда же стягивалась различные возмутители единорожьего спокойствия, желающие примкнуть к вольной братии лесных пони.
Итак, подведем итоги.
Во-первых, социальные изменения в обществе пони торгового пути, слияние их воинских традиций и интенсификация контактов с равнинными единорожками привели к появлению в этих местах двух разных воинских культур: воинской культуры «табунных топоров» и воинской культуры варварских королевств, а так же своеобразной их синтетической формы — воинской культуры конунгатов.
Во-вторых, произошло разделение войск этих трех воинских культур на типу по их роли на поле боя, как это ранее произошло у равнинных единорожек. Довольно существенному развитию подверглась тактика применения войск на поле боя.
В-третьих, на пути «из земнопони в единороги», превратившемся в своеобразный аккумулятор оружейных идей, произошла очередная революция в деле бронников, а так же дальнейшему развитию подверглось вооружение пони. Так же в это время окончательно завершился переход полулунного меча из арсенала земнопони в арсенал единорогов.
В-четвертых, единороги торгового пути познакомились с боевой магией и начали самостоятельные изыскания в этой области.
В-пятых, значительно возросла роль речного боя.
P.S. Не так хорошо получилось, как хотелось бы. Так что я решил сгладить недостатки текста экспериментами с оформлением.
P.P.S. Если будет ощущение, что что-то в тексте 2пущенно или «выпало» — отписывайтесь. Я вполне мог это что-то пропустить при переносе статьи на Табун — прециденты были.
P.P.P.S. В связи с праздниками, давно на Табуне не был — больше 20 непросмотренных страниц накопилось. Надо будет потом глянуть, что там такого интересного понавыкладывали.
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/science/49982.html
«Поня: Военное дело» Глава 5-я: Пони торгового пути «из земнопони в единороги» в этот временной период
(окончание)
Государства «табунных топоров»
Располагавшиеся в основном на единорожьей части торгового пути, государства «табунных топоров» в этот временной период начали активную экспансию и на земнопонячий его отрезок, не забывая, тем не менее, о грабительских походах против лесовушек и равнинниц. Произошли изменения и в плане демографии: численность земнопони и единорогов, как кобылок, так и жеребцов, практически сравнялась в этих государствах. Так же углубились и социальные различия между кобылами, законнорожденными и незаконнорожденными жеребцами. Эти изменения привели к пересмотру структуры армии «табунных топоров».
Во-первых, произошло разделение дружины на «признанную дружину», состоящую из «табунных топоров» и «верных спутниц» (о них ниже), и «вольную дружину», состоящую из «вольных хвостов», бывшую той самой классической дружиной. При этом ватаги «беззаконных хвостов» данными изменениями затронуты не были, так как кроме платы и доли в добыче наемники других обязательств от нанимателя не требовали.
Во-вторых, в пределах «признанных дружин» появилось такое явление как «верные спутницы». «Верные спутницы» были избранницами «табунных топоров» из числа табунниц или «подстенниц», которые были настолько лояльны своим жеребцам, что им можно было доверить оружие (их лояльность так же поддерживалась и тем, что остальные кобылицы данного жеребца недолюбливали этих «прилипал» и всячески их третировали, когда их спутника не было рядом).
Появились подобные воительницы в практически полностью мускулинных армиях «табунных топоров» по одной единственной причине: им катастрофически нехватало застрельщиков. Будучи весьма малочисленны и превосходно обучены, жеребцы и кобылы всех трех элементов армии «табунных топоров» предпочитали идти в ближний бой, где их навыки и моральная стойкость давали им существенное преимущество над менее подготовленными бойцами. Так что численность «огородных дружин» в составе таких армий всегда была недостаточной для выполнения поставленных перед ними задач, что особенно чувствовалось во время набегов на единорожек-равнинниц.
Собственно, «верные спутницы» и стали застрельщицами, действующими в составе «признанной дружины»: «спутницы» обстреливали ряды противника до того, как в бой с ними вступят «табунные топоры», после чего отступали за спины жеребцов. Их вооружение было под стать этой роли на поле боя: единорожки несли с собой связку «волчьих дротиков», а кобылки-земнопоньки использовали пращи с пращевыми дротиками (которые наконец-то приобрели металлические наконечники, хотя все еще часто попадались и с каменными наконечниками, и с деревянными, и даже вовсе без таковых), при этом их вооружение для ближнего боя было минимальным (единорожки даже не имели при себе щитов!) либо отсутствовало совсем. В таком бедном их оснащении не было ничего странного — доверие законнорожденных жеребцов к своим «верным спутницам» было ограниченно, и приемам ближнего боя их никто обучать не собирался.
Основной формой войны для государств «табунных топоров» был грабительский набег, каковой велся по рекам. В связи с этим основным подразделением их армий была «лодка» — группа воинов, плывших совместно в одной лодье и имевших своего вожака. В свою очередь «лодки» разделялись на «надежные лодки» и «худые лодки». Первые из них комплектовались из самих «табунных топоров», их «верных спутниц» и «вольной дружины». Вторые же были представлены наемниками и союзниками. В наземном бою армии «табунных топоров» строились неплотными группками, имеющими значительные промежутки между собой, что делалось ради расширения возможностей маневра. В саму битву они вступали следующим образом: «огородная дружина» и специально оставленная для этого бойцы связывали часть сил противника боем и маневром, другая же их часть, будучи предварительно обстреляна «верными спутницами», с нескольких сторон подвергалась массированной копытопашной атаке основных сил «табунных топоров». Разбив атакованного противника, основные силы «табунных топоров» переключались на следующую часть вражьего воинства, а отвлекавшие его до этого бойцы усиливали свое внимание на оставшихся его силах. Так кусочек за кусочком враг оказывался полностью разбит. В бою дружинные вожди так же не брезговали засадами и глубокими обходами, могущими дать в нужный момент колоссальный моральный перевес над противником и спровоцировать его бегство. Такая тактика позволяла нивелировать хроническое численное отставание армий «табунных топоров» от большинства своих оппонентов.
Изменения в защитном снаряжении профессиональных воинов на пути «из земнопони в единороги»
Совершенствование военной организации как на торговом пути, так и на равнинах потребовала от профессиональных воинов-пони пересмотреть и свое защитное снаряжение — прежних матерчатых доспехов теперь было недостаточно для защиты от ставших более организованными застрельщиц и их аналогов.
Новые легкие доспехи представляли из себя плотно подогнанную к бойцу основу из прессованной ткани, закрывающую грудь, бока и круп, на которую крепились фигурные матерчатые полотна, свободно свисающие на бока, плечи с предплечьями и голени, а так же нагрудник и нашейник, которые могли быть совершенно разнообразным: от фигурных пластин из дерева, до металлического ламинара (смотря, что мог себе позволить боец). Полотна, не будучи плотно зафиксированы, деформировались при контакте с летящим дротиком, сбивая его с первоначальной траектории, а тканевая основа доспеха еще более изменяла его траекторию, делая удар скользящим и неопасным. Так же тканевая основа, на которую крепились полотна, часто усиливалась в наиболее уязвимых местах (бока, круп и, редко, живот и пах) дополнительными элементами: нашиванием кожаных вставок, мелкой чешуи, кольчужного полотна или мелкопластинчатого ламинара (последним жеребцы и кобылы иногда защищали свой пах и живот). Обязательным элементом доспеха были шлем-маска с наглазниками и приспособлениями для защиты ушей, а так же пришедшие с единорожьих равнин поножи на передние ноги. Само собой такой доспех мог защитить только от обстрела метательным оружием или магией, в ближнем же бою бойцы полагались на свои воинские навыки, а единороги еще и на малый круглый щит.
Изменению подвергся и тяжелый чешуйчатый доспех — его покрой стал напоминать таковой нового легкого доспеха. Его основа и свободносвисающие полотна выполнялась из недешевой кожи, стало обычным применение в одном доспехе чешуек разного калибра и комбинация чешуи с элементами доспеха другого тупа. Хотя покрой более дешевой деревянной чешуи остался тот же что и раньше, впрочем, теперь ее было сложно назвать чешуей — ее нашейник и нагрудник практически всегда выполнялся из прочного и недорогого деревянного ламинара.
Но кузнечное ремесло не стояло на месте — у чешуи появился серьезный потомок-конкурент. Им стал ламеллярный доспех или ламелляр. Ламелляр отличался от чешуи тем, что металлические пластинки не нашивались на гибкую основу, а связывались между собой шнуром, формируя единое металлическое полотно. Это обеспечивало доспеху куда большую жесткость и прочность (единорожье оружие оказывалось почти бессильным — приходилось прибегать к услугам земнопони или, сжав зубы, продолжать грызть кактус, стараясь «завалить» противника числом), но существенно ограничивало подвижность по сравнению с чешуей. Конечно, пони-кузнецы пытались решить эту проблему уменьшением размера пластин ламелляра, но тогда падали жесткость и прочность — приходилось идти по пути комбинации с элементами доспеха другого типа.
Кроме этого появились и еще два новых способа построения доспеха, которые использовались в различных элементах легкого тканевого, а так же тяжелых чешуйчатого и ламеллярного доспехов.
Ламинарный доспех или ламинар — доспех из крупных поперечных полос, скреплявшихся одним из двух способов: 1) нашиванием на гибкую основу («равнинный ламинар») или 2) связыванием между собой шнуром наподобие лемелляра («лесной ламинар»). Первый способ был изобретен на равнинах единорогов, где относительно часто использовался в изготовлении нашейников для аукзил и наплечников для фалангиток, после чего мигрировал на путь «из земнопони в единороги». Второй же был придуман непосредственно на самом торговом пути, родившись как способ удешевления ламелляра. В целом, основными достоинствами ламинара были относительная дешевизна, а также прочность и жесткость, сравнимые с крупнопластинчатым ламелляром. Но и недостатки были существенны: ламинар сильно сковывал движения и мог иногда свободно пропускать колющие удары, направленные под углом (острие попросту проходило между пластинами). Собственно, с этим и связано то, что лесные пони и не помышляли изготовлять полностью ламинарные доспехи, используя это принцип лишь для таких элементов, как нашейники, нагрудники и наплечники (накрупники из них тоже не делали — слишком длинные пластину будут чрезмерно хорошо расходиться перед наконечником копья или дротика).
Кольчатый доспех — доспех, сплетенный из металлических колец. Собственно, это хорошо нам известная кольчуга. Появилась она на единорожьем отрезке пути «из земнопони в единороги», как попытка единорожек ответить на появление все большего числа мечников-единорогов в бандах авантюристов. Попытка эта, правда, провалилась — слишком дорога и требовательна к подготовке воительницы кольчуга, да и от ударов земнопонячьего вооружения практически не защищает (копья, надо заметить, держит тоже не очень). Но у кольчатого доспеха оказались и положительные стороны: высокая гибкость (выше, чем у чешуи), неплохая способность противостоять ударам по касательной, относительно небольшой вес и легкость в починке. В итоге кольчатый доспех использовался в тех элементах доспеха, где требовалась максимальная свобода движения, а естественные изгибы тела делали практически любой удар идущим по касательной: кольчуга конкурировала с мелкой чешуей за наплечники и накрупники доспеха, а так же была частым материалом для нагубников масок земнопони (гораздо более удобным, чем сплошная выступающая вперед пластинка). Кольчуга чаще всего применялась выходцами с единорожьей части торгового пути, где она плелась способом «1 в 4» (в 1 кольцо продевалось 4 соседних) из заваренных и незаваренных элементов (первоначально незаваренные кольца просто заклялись, но позже их стали заклепывать, что повысило прочность и цену кольчатых элементов доспеха). В связи с активной торговлей, кольчужные элементы доспеха не были редкостью и на земнопонячьем участке пути.
Стоит отметить и некоторые особенности вооружения профессиональных бойцов на пути «из земнопони в единороги».Во-первых, численное соотношение земнопони и единорогов среди них выровнялось, а потому единорожий арсенал теперь был для кузнецов и торговцев не менее важен, чем земнопонячий.
Во-вторых, следует отметить широчайшее разнообразие вооружения на пути «из земнопони в единороги». Фактически, сюда стекались оружейные идеи со всего понячьего мира — можно было увидеть единорога-дружинника даже с такой экзотикой как грифонье копье или зебрианские метательные снаряды. Что уж говорить о такой обыденности для дружинников как протазаны и «рогатые мечи».
В-третьих, полулунный меч и меч-коса вышли из употребления земнопони, став ассоциироваться с единорогами. Дело в том, что сила земнопони не была востребована этим оружием в полной мере, тогда как телекинез единорогов просто преображал его. Так что земнопони предпочли сосредоточится на той части своего арсенала, где они априори были вне конкуренции, оставив мечи на откуп своим рогатым родичам.
В-четвертых, среди рогатых профессиональных бойцов торгового пути стала практиковаться боевая магия, каковая мигрировала к ним с равнин вместе с беглыми «запретными жеребцами» и плененными магессами. Правда следует отметить, что она отличалась от таковой волшебниц равнинных государств: дружинники предпочитали заклинания, помогающие им в копытопашной, а способам дистанционного волшебного боя большего значения не придавали. Впрочем, уровень развития боевой магии среди бойцов-единорогов торгового пути по сравнению со «стражами семей» был весьма низок, что обуславливалось как обрывочностью полученных знаний, так и значительным отставание по времени начала самостоятельных изысканий.
Конунгаты единорожек и земнопони
Конунгаты единорожек и земнопони располагались ближе к центральным участкам торгового пути «из земнопони в единороги», часто гранича между собой и с государствами «табунных топоров». Для коннунгатов было характерно достаточно бесконфликтное сосуществование представителей различных понитипов и даже изредка случалось добровольное слияние изначально единорожьих родов с изначально земнопонячьими. Это было обусловлено тем, что допустив до себя дружинников-земнопони, единорожки стали приносить и безрогое потомство. Конечно, это породило конфликты между рогатыми и безрогими табунницами, но когда их число выровнялось, конфликты угасли сами собой, уступив место разделению обязанностей по принципу «кто что умеет лучше, тот то и делает». Позже, вследствие распространения в дружинах жеребцов-единорогов, аналогичный путь проделали и земнопони.
Как и остальные пони торгового пути, благодаря усилившейся активности различных авантюристов и государств «табунных топоров», поняшки конунгатов были довольно сильно вовлечены в различные военные действия. Но если на варварские королевства хоть с трудом, но можно натянуть одежды «белых и пушистых», то вот пони конунгатов очень быстро из жертв превращались в агрессоров. Противостоя экспансии «табунных топоров», они одновременно присоединялись к ней на правах союзников и даже вели ее самостоятельно. То же касалось и набегов: лодьи конунгатов, как и лодки «табунных топоров», несли разор не только на торговом пути, но и на равнины единорогов (где их называли «безрогой саранчой») и земнопони (звавших их «рогатыми волками»).
Тесные контакты воительниц конунгатов с бойцами «табунных топоров» делала их армии схожими в некоторых аспектах. Основной тактической единицей для конунгов была «лодка» — группа бойцов, плывших совместно в одной лодье и имевших своего командира. А костяком армии были отряды профессиональных воинов.
Но и отличий хватало, ибо социальная структура конунгатов немало отличалась от таковой государств «табунных топоров».
Во-первых, армии конунгатов состояли из двух частей: ополчения и дружины. В связи с чем тактические единицы были четырех, а не двух (как у «табунных топоров») видов: «дружинная лодка», комплектовавшаяся из дружинников, «сборная лодка», набиравшаяся из ополченок (по факту, «сборных лодок» было два типа: отряды единорожек-копейщиц и отряды земнопонек, но отдельных названий для них не было, командиры просто знали какая «лодка» из кого состоит и как ее использовать), «лесная лодка», представленная застрельщицами и бывшая более не боевой единицей, а средством разведки и пограничного дозора (кстати, в связи с небольшой численностью подходящих кандидаток и обычными способами ведения боя застрельщицами, «лесные лодки» были смешанными отрядами из земнопонек и единорожек, а их численность была значитально меньше других «лодок» и вместо лодьи им доставались более мелкие, но быстрые и малозаметные посудины), и «союзная лодка», представленная союзниками и наемниками.
Во-вторых, дружина частично набиралась из «вольных хвостов», частично из «детей конунга» — пони обоих полов, которые были призваны из табунов в дружину своими матерями-дружинницами, а потому имели кровное право претендовать на управленческие должности в войске. Такого явного, как у «табунных топоров», разделения дружинников по крови не было — единственным чувствительным различием между пришлым и законнорожденным воином было то, что право выбирать и избираться на должность командира было только у законнорожденных. Еще одним отличием от армий «табунных топоров» было то, что весомая часть дружины была представлена кобылами.
Что касается ополчения, то оно применялось конунгами только при обороне собственных владений либо в захватнической войне, если главы конунгата рассчитывали на ее молниеносное завершение. При этом набор ополчения в основном не имел каких-то особенностей — каждый табун рода выставлял определенное количество «лодок», в зависимости от своей численности и достатка. Главами «сборных лодок» назначались помощники вождя табунной дружины, что обеспечивало сносное управление ополченками. Несмотря на отсутствие значительных особенностей в сборе основной массе ополчения этот процесс в конунгатах имел некоторые особенности: существовали такие подразделения ополченок, как «остатки» с «лесными лодками», комплектование которых осуществлялось несколько другими путями. «Остатки» — подразделения, комплектовавшиеся из ополченок разных табунов, когда в воинстве имелось достаточное число лодей и ополченок нужного понитипа, но укомплектовать полноценное подразделение только из сотабунниц не получалось. Главой над таким подразделением конунг лично назначал/ла одного из своих помощников, что позволяло на корню погасить возмущения ополченок о том, что какому-то из табунов отдается предпочтения перед другими. Что касается «лесных лодей», то они всегда комплектовались из понек разных табунов, так как кобылок с подходящими способностями и опытом было не так уж и много. «Лесные лодьи», в отличие от остального ополчения, требовались лесовушкам постоянно, что заставляло поддерживать их функционирование постоянно. Это осуществлялось через периодический призыв подходящих понек в войско (за это им полагались различные поблажки внутри их табунов). Своих глав отряды застрельщиц выбирали самостоятельно.
Что касается тактики применения войск, то воинское искусство конунгатов было чем-то средним между таковым равнинных единорожек и государств «табунных топоров». Когда в их войске не было ополчения, конунги действовали один в один как «табунные топоры», когда же ополчение имелось, то фаланги единорожек использовалось как щит, прикрывавший маневры дружинников и обеспечивающий войску безопасный тыл, а ополченки-земнопоньки обстреливали противника и пытались зайти ему в тыл или фланг, чем воительницы напоминали равнинных фалангиток и застрельщиц, соответственно.
Легенда о дискордовой заботе
Вторжение в жизнь единорожек-собирательниц авантюристов-земнопони встретило со стороны лесовушек яростное социальное сопротивление. Эхом этого давнего протеста против насилия над единорожками, докотившемся до нашего времени, стала легенда «О дискордовой заботе».
Согласно этой легенде, один из табунов единорожек-собирательниц (имя табуна до наших дней не дошло) настолько устал от неспокойной пришлой братии земнопони, что бросил свои владения и ушел по одному из притоков реки Мисс Сури в неизученную глубину Вечносвободного леса. Но уйдя от насильников-земнопони единорожки отнюдь не избавились от своих страхов, а потому решили вообще отказаться от жеребцов. Вот только незадача — а как без них жеребят рожать? После длительных споров решено было обратиться с просьбой к Духу Раздора (хоть поньки и чуяли крупом, что ни к чему доброму это не приведет). Решено — сделано: жрица Молестии занялась необычным для себя делом — стала взывать к тому, к кому ни одна здравомыслящая понька никогда бы не обратилась. Но Дискорд в тот день то ли не с той лапы встал, то ли сладкой ватой траванулся, но стукнуло ему в одно место желание сделать что-то не для себя любимого, а для поней. Так что Один-из-Многих явился к жрице и без обиняков спросил у той, что ей надо? мол, я сегодня добрый — проси что хошь, и без всяких условий. Обалдевшая от такого поняшка выложила изменчивому духу все о своем табуне: и как поняшек налетчики-земнопони изводили, и как единорожки от них в лес ушли, и что жеребцов они теперь и в глаза видеть не хотят, и то, что рожать им все-таки надо, а как? Дух Дисгармонии выслушал ее и сказал, что эту понячью проблему решить ему пара пустяков: теперь поньки смогут беременеть и без помощи сильного пола — достаточно им потереться друг о друга мордочками. Злой Шутник щелкнул пальцами и исчез, а поньки в селении почувствовали, что что-то произошло с ними. Чуть позже, когда жрица более менее пришла в себя от пережитого, она собрала своих сотабунниц и поведала им о неслыханной щедрости Духа Дисгормонии.
Прошло какое-то время и все сказанное Дискордом оказалась правдой: стоило только понькам потереться друг о друга мордочками, как они тут же чудесным образом зачинали новую жизнь. Правда, жеребята после такого волшебного зачатия рождались странные — телом и характером как две капли воды похожие на свою мать, да и призвание с кьютимаркой их потом оказывались материнскими. Впрочем, поняшки даже радовались этому — какая же мать не хочет, что бы ее дитя было подобно ей?
Шли годы, поколение сменяло поколение. И табунчанкам опротивел дискордов дар — они устали друг от друга, от своей одинаковости, от того, что порою не могли с уверенностью сказать «Я это Я». Поняшки опять взмолились Духу Раздора, но на этот раз его ответ был не столь великодушен — посреди селения упала невесть откуда взявшаяся мраморная глыба и произнесла: «Скучно мне поням помогать. Не мое это. Сами разбирайтесь.» Единорожки перепугались, и долго еще не смели роптать на Дискорда.
На счастье измученных кобылок в те дебри забралась пара торговок-единорожек. Парочка, оказавшаяся сестрами, не шибко-то и удивилась целому табуну похожих друг на друга кобылок, но выслушав их историю, решила помочь. Младшая, оказавшаяся волшебницей, заявила, что сможет развеять колдовство Одного-из-Многих, на что старшая резонно возразила: А что, собственно, кобылки потом будут делать? Кобылки не знали — они уже и позабыли, что пони бывают двух полов. После недолгого совещания было решено, что кобылки все таки хотят избавиться от дискордова дара, а потому белой кобылице, старшей из двух сестер-торговок, понадобиться раздобыть где-то жеребцов и объяснить единорожкам, что с ними делать. На том и порешили: младшая из сестер стала готовить ритуал, а старшая отправилась подыскивать кобылкам кавалеров.
В итоге, заклятье было снято, а единорожки вновь познакомленны с противоположным полом. Сестры-торговицы еще три года навещали этот табун, закупая товары и смотря за тем, как устраиваются дела у облагодетельствованных их участием поняш. После чего они исчезли, видимо сменив свой торговый маршрут.
Согласно преданию, с тех пор среди пони и водится ритуал мордочкотыкания. Впрочем, если это и было так для лошадок торгового пути «из земнопони в единороги» (что сомнительно), то пони других местностей терлись мордочками, выражая друг другу свои теплые чувства, задолго до появления этой легенды. По всей видимости, это естественный для поняшек жест, появившийся вместе с ними.
Полевое сражение было немаловажной составляющей войн понек торгового пути, хоть часто и проводилось, хм, в «малых формах» небольших стычек. Но, тем не менее, не ему принадлежала основная роль в военном деле лесных пони. Основными формами ведения военных действий стали бой на воде и грабительский налет на незащищенные поселения. Понятно, что второе было неразрывно связанно с первым, так как лучше отбить атаку налетчиков еще на подступах, чем гонятся за ними уже после свершившегося грабежа.
Бой на реках
Бой на реках был неразрывно связан с грабительскими набегами «табунных топоров» и воинов конунгатов на своих соседей и на равнинных понек. Конечно, речное пиратство по-прежнему процветало на пути «из земнопони в единороги». Но! это, скажем так, было слишком мелко для родовых государств, которые, к тому же, очень быстро сориентировались пополнять свою казну поборами с торговцев за безопасность их пути во владениях рода (и действительно, пиратам-авантюристам со своими лодченками лучше было держаться подальше от охраняемого воителями рода торговца).
Основным боевым судном этого времени на пути «из земнопони в единороги» по-прежнему оставалась плоскодонная лодья — лодка достаточна крупная и надежная для перевозки войск и грузов на большие расстояния. Лодьями пользовались все, кто мог себе их позволить: торговцы, войска родовых государств, богатые шайки авантюристов, подразделения равнинниц. Деление лодей на боевые и торговые в это время было довольно условно, так как боевое судно отличалось от торгового только небольшим числом легковозводимых усовершенствований, а сами «торговцы» могли использоваться для полноценного боя и без переделок.
Стоит отметить, что боевые лодьи конунгатов и государств «табунных топоров» имели некоторые отличия от боевых лодей варварских королевств и единорожек-равнинниц:
1) Достаточно большое число как земнопони, так и единорогов в командах первых позволяло им одинаково успешно пользоваться как парусами, так и веслами, тогда как единорожкам больше приходилось полагаться на прямоугольный парус, расположенный на единственной невысокой мачте, а к веслам прибегать только в бою и то ненадолго. Потому обычно число уключин для весел на судах единорожек было невелико (значительно меньше, чем число весел пускавшихся при необходимости в ход), но на носу их судов имелся бушприт, поднимая на котором парус единорожки значительно улучшали маневренность своего судна.
2) На лодках, предназначенных для боя, единорожки всегда наращивали борта в высоту или набивали по их краям колья, что должно было мешать бойцам противника перепрыгивать на палубу их судна или устанавливать абордажные мостики. Для этих же целей нередко натягивали канаты или крупноячеистые сети от бортов лодьи к вершине ее мачты (правда, за них было очень удобно цеплять абордажные крюки).
3) Боевые лодьи единорожек могли иметь на носу специально оборудованную площадку для баллисты, каковое новшество было занесено на торговый путь с равнин. Впрочем, привнесенные равнинницами баллисты были усовершенствованы лесовушками под свои нужды: они «научили» новинку метать небольшие дротики целыми пачками. Точность и эффективная дальность огня резко упали, но зато теперь можно было буквально засыпать палубу вражеского корабля градом снарядов.
4) На боевых лодьях дружинников всегда имелся набор абордажных крючьев и багров для зацепления и подтягивания вражеского судна, абордажные топоры для разрушения бортовых укреплений и, иногда, абордажные мостики, каковыми соединяли корабля для удобства штурма.
В целом, речной бой был предельно прост. Лодки равнинниц и свободных лесовушек предпочитали держаться от противника подальше, засыпая его разнообразными метательными снарядами, а когда он ослабнет на столько, что не сможет сопротивляться, подходили борт к борту и брали его в плен. Профессиональные же бойцы торгового пути наоборот предпочитали сводить все к скоротечной схватке на палубе лодьи противника.
Грабительские набеги
Грабительские набеги были основной формой ведения боевых действий для государств «табунных топоров», конунгатов и разномастных шаек авантюристов.
Набеги совершались как на поселения внутри торгового пути, так и на владения равнинниц. Целью налетов становились заведомо неспособные к сопротивлению селения, после разграбления которых налетчики стремительно ретировались, не дожидаясь подхода к пострадавшим подкрепления. Впрочем, иногда налеты совершались и на относительно крупные поселения и даже на поселки единорожек-магесс, которые считались особо лакомыми кусками, так как пополняли ряды налетчиков тренированными в магии «запретными жеребцами», а добычей становились поньки-волшебницы, и сами ценившиеся как очень полезные «отработчицы», да еще и имеющие немалые знания в области заклинаний, потому (не добровольно, конечно) могущие обучить налетчиков чему-то новому в магических науках. Часто грабительские набеги совершались в рамках ведущихся между равнинницами войн, когда налетчики пользовались заварушкой между равнинницами и грабили одну из сторон конфликта под прикрытием другой. Что касается набегов на укрепленные поселения, то осадное искусство на торговом пути не менялось, так как и фортификационное искусство лесовушек так же вперед не двигалось вследствии его изначально высокого уровня и недостаточной пока организации лесных жительниц, на равнинах же выбирались неукрепленные или слабоукрепленные цели. Хотя периодически и предпринимались походы на крупные поселения равнинных единорожек, но они всегда проходили в рамках тайных договоренностей с другими равнинными государствами, так что налетчики пользовались услугами инженеров и магов равниннниц.
В результате налета захватывалась определенная добыча (вещественная и живая), после чего налетчики ретировались. Добравшись до более-менее спокойных мест, они начинали дележку добычи. Все награбленное складывалось в общий котел (укрывать что-то считалось недостойным и могло выйти боком для нечестного воина) и делилось главой воинства на две части: одна часть доставалась роду и его союзникам, между которыми потом и делилась их главами, а вторая же причиталась непосредственным участникам похода и делилась одним из двух способов: «поровну» или «по справедливости». При дележке «поровну» вся добыча попросту разделялась на равные части между участниками похода. Так происходило когда командиры не чувствовали прочной власти над своим воинством. При дележке «по справедливости» награбленное распределялось между воинами согласно их заслугам. При этом тех, кто укрывал часть добычи (обычно этим страдали наемники), вообще могли лишить их доли.
Участие налетчиков в работорговле на равнинах единорожекНалетчики с пути «из земнопони в единороги» не только грабили равнинных единорожек или участвовали в их войнах на правах союзников, но и были важной составляющей их экономики. Дело в том, что грабителей интересовала не только неживая добыча, не менее интересны им были и пленницы. Но поглотить всю ту прорву плененных единорожек экономика торгового пути просто не могла: «отработчиц» там требовалось немного, а земнопоням равнин рогатая дохлятина и даром была ненужна (тем более, что безрогие до сих пор практиковали классическую «отработку ущерба», которая налагала на покупательниц попросту невыполнимые по отношению к рогатым пленницам обязательства: по отработке срока они обязаны были отпускать понек восвояси). Другое дело равнины единорожек, чей рабовладельческий строй постоянно испытывал голод по рабочей силе. Так что неудивительно, что налетчики быстро сориентировались и влились в нестройные ряды торговцев живым товаром.
Лодки налетчиков часто швартовались у пристаней крупных единорожьих поселений, где и выставляли свой товар на продажу. Даже утвердился общепринятый условный знак, показывающий, что лодья везет рабынь для торга: на нос лодки вешалась крупное деревянное украшение в виде головы единорожки или на мачту натягивалось полотнище с аналогичным рисунком. Впрочем, торговки-кочевницы так же быстро разобрались в ситуации и начали основывать на островках и по берегам рек торговые посты, где скупали невольниц у налетчиков, а так же торговали с ними другими товарами. Со временем к таким торговым постам начинали стекаться и другие единорожки, предлагавшие гостям из Вечносвободного леса различные услуги: открывались трактиры и постоялые дворы, начинали работать ремесленные мастерские, втихую практиковали маги-самоучки, сюда же стягивалась различные возмутители единорожьего спокойствия, желающие примкнуть к вольной братии лесных пони.
Итак, подведем итоги.
Во-первых, социальные изменения в обществе пони торгового пути, слияние их воинских традиций и интенсификация контактов с равнинными единорожками привели к появлению в этих местах двух разных воинских культур: воинской культуры «табунных топоров» и воинской культуры варварских королевств, а так же своеобразной их синтетической формы — воинской культуры конунгатов.
Во-вторых, произошло разделение войск этих трех воинских культур на типу по их роли на поле боя, как это ранее произошло у равнинных единорожек. Довольно существенному развитию подверглась тактика применения войск на поле боя.
В-третьих, на пути «из земнопони в единороги», превратившемся в своеобразный аккумулятор оружейных идей, произошла очередная революция в деле бронников, а так же дальнейшему развитию подверглось вооружение пони. Так же в это время окончательно завершился переход полулунного меча из арсенала земнопони в арсенал единорогов.
В-четвертых, единороги торгового пути познакомились с боевой магией и начали самостоятельные изыскания в этой области.
В-пятых, значительно возросла роль речного боя.
P.S. Не так хорошо получилось, как хотелось бы. Так что я решил сгладить недостатки текста экспериментами с оформлением.
P.P.S. Если будет ощущение, что что-то в тексте 2пущенно или «выпало» — отписывайтесь. Я вполне мог это что-то пропустить при переносе статьи на Табун — прециденты были.
P.P.P.S. В связи с праздниками, давно на Табуне не был — больше 20 непросмотренных страниц накопилось. Надо будет потом глянуть, что там такого интересного понавыкладывали.
4 комментария