«Поня: Военное дело». Глава 5-я: Пони равнин в ранний период эпохи цивилизации (окончание)

Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на: http://tabun.everypony.me/blog/science/47214.html

Ранний цивилизационный период на равнинах единорогов
(окончание)




Как и зачем велись войны?

Как и все старые традиции, война на равнинах единорогов со временем менялась мало: поняшки старались легко получить силой то, на что иначе пришлось бы долго горбатиться. Но менялась: хотя по-прежнему в чести был «малый набег» (хоть формой войны его считают только сами пони), но «большой набег» ушел в историю — слишком дорого теперь стоило ненароком разозлить соседа. Все так же во главе угла стояли завоевательные войны, в которых одно племе стремилось отхватить кусок пожирнее от владений другого. Но появились и новшества: за счет сил семей волшебниц и благодаря прогрессу фортификации и механики возросла мобильность войны и появилась практика воинских операций вне официального состояния войны — освобождение родственниц из плена силами племени и рейды по чужим территориям охотниц за рабынями. Так же, благодаря появлению институту «стражи семей», рогатые пони приобщились к науке о тактике ведения боя, а при «помощи» налетчиков с пути «из земнопони в единороги» освоили и ведение войн на воде.
Стоит так же отметить, что, несмотря на появление сил постоянной боеготовности («стража семей»), во время сельскохозяйственных сезонов «правильные» войны не велись. Это было обусловлено как небольшим числом стражниц и аукзил, так и тем, что военные действия в это время могли оставить единорожек с пустыми амбарами, каковая жестокость шла вразрез с незлобивой понячьей натурой (да и беспредельщики, скорее всего, получили бы по голове разом от всех соседей за такие дела).

Тактика и способы боя армии племенного государства единоргов, вооружение рогатых воительниц

Теперь перейдем к тактике ведения боя рогатыми равнинницами. Очевидно, что вышеописанные изменения в структуре социума и в способах комплектования армии, как и прогресс ремесел, не могли оставить неизменными способы ведения боя единорожками. Я опять отступлю от создавшейся традиции и буду вместе рассматривать тактику и вооружение рогатого воинства, так как теперь разновидностей войск стало больше, а схожего в них не прибавилось.

Полевое сражение

Полевое сражение сильно изменилось со времен варварства.
Развитие тактической науки и передача командования профессионалам привело к развитию и активного использованию различных тактических уловок, постановки манера войсками во главу угла военного дела, усложнению построения войск: теперь выстраивалось несколько фаланг копейщиц, часто расположенных эшелонами, оставлялись резервы и организовывалось прикрытие флангов легковооруженными войсками.

Бой, как и ранее, начинали застрельщицы, старающиеся нарушить целостность фаланги противника и не дать противнику сделать тоже самое со своими тяжеловооруженными соплеменницами. Правда, это были уже совсем не те застрельщицы. Быстроногие и умелые застрельщицы-варварки ушли в прошлое. Их место заняла неоднородная по своей физической кондиции и умениям сестрия цивилизованных понек, которая уже не могла показывать столь впечатляющих результатов на поле боя.
Но на этом этапе к бою теперь подключались и новички: легкие копейщицы, стражницы и аукзилы. Подробнее о них.

Легкие копейщицы
Легкие копейщицы набирались из беднейших слоев племенного общества и были соответствующе вооружены: в бой они несли с собой только короткое копье и малый круглый щит (дешевейший из доступных). В отличии от застрельщиц варварских времен, легких копейщиц никто специально к их роли на поле боя не подбирал, к тому же их мотивация была самой низкой среди всего единорожьего войска — их набирали из бедноты табунов, а потому ничего кроме ехидства и пренебрежения от своих соплеменниц они не видели. То есть качество и вооружение этих войск было ниже плинтуса, а потому и функции в полевом сражении у них были соответствующие: пугать и связывать ближним боем застрельщиц, стражниц и аукзил, стараясь задавить их числом или удержать до тех пор, пока ими не смогут заняться более стоящие войска легиона. В бою легкие копейщицы стоились врассыпную, что бы минимизировать потери от обстрела (доспехов-то нема). В целом, многие командиры-единорожки рассматривали легких копейщиц в полевом сражении как балласт, стараясь запихать их куда-нибудь туда, где они и не мешают остальным войскам, и не рискуют получить по шее (а если и пользу приносят, то совсем чудесно). Гораздо больше пользы от них было при осадных работах.



«Стражницы семей»
Элитные силы племени, сплошь состоящие из магесс средней силы. В их функции входило вести рейды по тылам противника, наносить удары по критически важным целям (магессы, командование, оголившиеся фланги и т.д.), бороться с аналогичными войсками противника и затыкать собою дыры в дружеских порядках. Чем-то из этого занимались и застрельщицы, но стражниц отличали высокая подготовка, отличные (для единорожек) физические данные, стойкость и универсальность (они могли вести бой как дистанционно, так и вкопытопашную). В бой стражницы могли вступать как врассыпную, так и в плотном строю, что зависело от ситуации (при этом они с легкостью перестраивались прямо на поле боя).
Этому соответствовало и их вооружение и снаряжение.
В бой стражницы несли с собой несколько пилумов/аскуторов/«щитных дротиков». Это оружие представляли из себя длинные (около 120-150см) тяжелые дротику, половину длинных которых составлял наконечник, а к тылу изготовлявшегося из тяжелых пород древесины древка крепилась веревочная петля для метания. Наконечник аскуторов имел особую конструкцию: он был длинным и узки и изготовлялся из мягкого железа без дополнительной проковки, но на самом конце расширялся в покрытое зазубринами и хорошо прокованное острие. Это было обусловлено целями, которым служил этот дротик. Сближаясь до дистанции примерно в 20-25 метров, стражницы метали пилумы в щиты вражеских фалангиток или сателл. Зазубренное острие дротика надежно застревали в щите противницы, а мягкий наконечник сгибался, несимметрично выставляя тяжелое древко и нарушая тем баланс щита. Противница уже не могла нормально пользоваться вдруг потяжелевшим и разбалансированным щитом, и потому была вынуждена либо бросить его, либо отказаться от маневра щитом, просто стараясь удерживать его неподвижно. И то, и то резко снижало ее защищенность, а второе еще и ограничивало возможность атаковать (т.к. приходилось немало внимания переключать на непослушный щит).
«Щитные дротики» были оружием дорогим и одноразовым, но эффективным. По каковой причине ими вооружались только стражницы и аукзилы: были и средства, и умения.
Лишив фалангиток щитов, стражницы любили подвергнуть их обстрелу боевой магией, которая получила еще большее развитие с варварских времен. Не брезговали стражницы поднапрячь рога и против других разновидностей вражеских войск, не несущих такой же мощной защиты, как фалангитки и сателлы.
Впрочем, на том же расстоянии, на котором метались аскуторы (20-25 метров), стражницы могли воспользоваться и другим вооружением дистанционного боя — «огненными кувшинами», представлявшими из себя полный аналог земного «коктейля Молотова»: глиняный легкобьющийся сосуд с узким горлышком, заправленный горючей смесью и заткнутый куском промасленной ткани. В бою единорожки брали «огненный кувшин» телекинезом, поджигали тряпку (стражницы пользовались для этого магией, аукзилы — тлеющим тряпичным жгутом или услугами своих однополчанок-стражниц) и бросали снаряд в противника. Разливающаяся из разбитого кувшина горящая жидкость не только ранила противниц, но и оказывала мощнейшее деморализующее действие, заставляя целые армии с визгом разбегаться кто куда. Стоимость «огненных кувшинов» не была копеечной, но и запредельной назвать ее никак нельзя. На пути у массового применения этих снарядов был чисто понячий фактор: никто из рогатых воительниц, кроме стражниц и аукзил, попросту не решался подойти так близко к фаланге. И, да, «огненные кувшины» еще были тяжелы и громоздки, так что часто их в бой и не брали. Впрочем, ради облегчения нагрузки, в лагере могли оставаться и аскуторы, если вступать в лобовой бой с фалангой не предполагалось.
Но стражницы могли драться и в копытопашную, для чего они несли с собой оружие ближнего боя и малый круглый щит хорошего качества. Какого-либо единства в вооружении для копытопашной не было, так что в одном унгулисе можно было наблюдать дичайшее разнообразие холодного оружия — воительницы вооружались исходя из собственных предпочтений, а не сообразуясь с общей манерой боя подразделения. Конечно, это несколько ограничивало для стражниц возможности копытопашной в плотном строю.
Наиболее распространенным оружием для копытопашной было копье, аналогичное таковому фалангиток, но не имевшее шипа для упора в землю. Впрочем, и короткое копье встречалось нередко.
С пути «из земнопони в единороги» к единорожкам мигрировал полулунный меч земнопони, и стремительно распространился по всем равнинам, очень понравившись рогатым воительницам. Сам меч практически не изменился (только в держало часто стали вставлять зачарованные драгоценности, облегчавшие «заякоревание» его телекинетической хваткой), но вот приемы владения им невероятно обогатились — сформировалось огромное множество совершенно различных школ владения полулунным мечем.
Полулунный меч настолько полюбился единорожкам, что они попробовали скрестить со своим любимейшим оружием — копьем. Итогом эти экспериментов стал «рогатый меч» (благодаря Мшауку Мсафири, известный так же как «единорожий меч» или «единорожья коса»), представлявший из себя 40-50сантиметровый прямой клинок с обоюдоострой заточкой, остроотточенным концом и небольшой поперечной перекладиной у основания, насаженный на 50-60сантиметровое древко. Это оружие предназначалось в основном для колющих ударов, не уступая по дистанции угрозы копью (правда, имея худший баланс), но могло применяться и для рубящих ударов, причем позволяя парировать вражеские выпады (этому способствовала перекладина у основания клинка). Оружие оказалось на редкость удачным и быстро набрало популярность среди стражниц и аукзил, а потому и встречалось на единорожьих равнинах практически повсеместно.
Превосходное оружие и не менее блестящие навыки владения им, отработанные пожизненной тренировкой, делали стражниц могучим средством нападения, но и им требовалась защита. Конечно, они носили с собой малый круглый щит, которым превосходно владели, но этого было маловато, а потому они облачались в доспехи. В этом лучшим воительницам единорожек помогли, как это ни странно, «беззаконные хвосты» земнопони: вместе с торговками и грабительскими походами изобретенная ими чешуя мигрировала на равнины рогатых понек, где и послужила материалом для создания легкого чешуйчатого доспеха, ставшего de facto стандартным снаряжением стражниц. Это снаряжение представляло из себя набор фигурновырезанных кожанных полотен (бизнес таки идет) с нашитыми на них мелкими железными пластинками-чешуйками. Полотна прикрывали шею, грудь, бока, плечи и круп пони, крепясь шнуровкой на кожаный (таки не бедствуем)поддоспешник, плотно подогнанный к воительнице и служащий дополнительной защитой для нее. Обычно доспех дополнительно снабжался зачарованными драгоценными камнями, призванными усилить его защитные свойства, облегчить нагрузку на носительницу или обладающие каким-либо стимулирующим действием. Интересным моментом было и то, что поньки очень часто рисовали на деталях доспеха прикрывавших круп фальшивые кьютимарки самого устрашающего содержания. Дополнялся комплект поножами и металлической маской с широкими вырезами для обзора, прикрытыми наглазниками из зачарованных драгоценных камней, и снабженный расположенной сверху планкой, на которую крепился разноцветный волосяной или матерчатый гребень, призванный облегчить воительницам опознание друг друга в бою. Понятное дело, что такой доспех стоил очень недешево и требовал для своего эффективного использования длительных тренировок, почему и являлся эксклюзивным снаряжением стражниц и сателл.

Аукзилы
Бок о бок со стражницами шли аукзилы, в чьи обязанности входило защищать боевых магесс своего унгулиса от посягательств застрельщиц или другой легкой понилерии и помогать им в их начинаниях.
Для решения этих задач аукзилы нагружались широчайшим ассортиментом метательного оружия: «волчьи дротики», «отвесы», аскутумы, «рога», «огненные кувшины». Конечно, не все это добро разом они тащили на своем хребте, а подбирали оружие под предполагаемые задачи.
Наиглавнейшими из этого разнообразия были «волчьи дротики» и «рога», которыми аукзилы отгоняли ополченок-застрельщиц и легких копейщиц, а так же настырных стражниц и аукзил противника (правда, тех отгони попробуй — умение с доспехами в наличии).
«Отвесы», аскутумы и «огненные кувшины» были заготовлены против фалангиток и сателл. Причем, на самом деле, первыми метали свое оружие в копейщиц именно аукзилы, позволяя более ценным стражницам не рисковать собою раньше времени.
Для защиты от вражеского обстрела воительницы несли с собой малые круглые щиты отличного качества, маски, какие носили стражницы (но без богатой декоративной отделки), поножи, чешуйчатый нашейник и доспех из плотной кожи, усиленный по бокам и на плечах мелкой железной чешуей (ребра-то у поньки не повсюду). Как и стражницы, аукзилы рисовали на своих доспехах фальшивые кьютимарки, должные показать их опасность и кровожадность (в конце-то концов, разве это прилично воительнице сверкать катушкой ниток или свирелью на крупе? лучше уж нарисовать понячий череп или окровавленное копье — сразу враг зауважает, а там, глядишь, и самооценка поднимется).
Годились аукзилы и для копытопашной, приемам которой они были обучены не хуже стражниц (да и вооружение было идентично). Но более слабое защитное снаряжение и отсутствие магической подготовки (волшебство было серьезным козырем стражниц при близком контакте с противником) заставляли аукзил отступать за спины своих покровительниц, когда дело доходило до ближнего боя с противником в плотном строю (с фалангитками и сателлами, впрочем, и унгулисы могли сформировать плотное построение). Конечно, они не грели свои крупы, пока стражницы дрались — помогали как могли.

Пока шли разборки легкой понилерии, фаланги постепенно сближались, расширяя безопасный тыл для своих легковооруженных союзниц и приближая неизбежный финал сражения, когда одна из сторон потеряет надежный якорь в виде рядов копейщиц и ее легковооруженным воительницам придется очень нелегко — скорее всего, среди трусоватых понек начнется паника. Для того чтобы покончить с неопределенностью и склонить чашу весов на свою сторону, единорожки выдвигали на поле боя корнусы — временные, специально сформированные для этого боя подразделения, основой которых были квалифицированные магессы.



Корнусы
Корнусы состояли из двух основных частей: квалифицированных волшебниц и охранявших их сателл под предводительством их командира, витулы
Волшебницы
Волшебницы, вокруг которых и строилось все подразделение, не были воительницами, они были просто одаренными в магии поньками, потратившими немало времени на тренировку и оттачивание своего таланта. А потому могли показать противнику нечто поинтереснее простого, хоть и мощного, «пиу-пиу-пиу», на что и делали ставку рогатые командиры: сама по себе неопределенность угрозы со стороны корнуса давила на противниц, а неожиданная и, часто, необычная его магия могла оказывать просто шокирующее действие на слабенькие понячьи нервишки, даже если эту магию человеку вообще сложно назвать боевой — внезапногрянувший фейерверк с музыкальным сопровождением, скоростное выращивание усов на мордочках противниц или придание глазам союзниц зловещего красноватого свечения среди единороже считались довольно серьезными примерами боевого колдунства. Впрочем, при необходимости, магессы могли подвергнуть вражин и простому магическому обстрелу (правда, тут мощь способных волшебниц компенсировалась их плохой обученностью военному делу, почему их залпы были не намного эффективней магических атак стражниц).
Основное средство боя единорожек-волшебниц находилось у них во лбу, но с собой они так же таскали копья и, не всегда, малые круглые щиты (ими тоже надо уметь пользоваться). Такое простецкое вооружение богатеньких магесс объяснялось довольно просто: 1) худо-бедно пользоваться копьем можно научиться за несколько часов упражнений, и 2) в копытопашную волшебницы, собственно, не собирались, а копья им требовались для того, чтобы не так сильно дрожал хвост.
Гораздо больше внимания уделялось доспехам волшебниц, ибо их жизни стоили очень дорого для племени.
Чаще всего магесс облачали в лучшие образцы фалангиального доспеха из доступных семьям, что давало им очень неплохую защиту, особенно с учетом сателл, закрывающих своих одаренных сестер собственными телами. Впрочем, находились перестраховщицы, наряжавшие субтильных кобылок-единорожек в облегченные (а иногда и в оригинальные) варианты тяжелой чешуи земнопони (и под конец боя сателлам приходилось пузить вусмерть вымученных несусветной тяжестью магесс на собственных спинах). Легкие чешуйчатые доспехи стражниц магессами не использовались, так как те требовали для своего действенного использования длительной подготовки (чешуя земнопони тоже, но в ее случае подготовка требовалась в основном для того, что бы не протянуть копыта под тяжестью металла, а доспехи единорожек требовали умения подставлять чешую под правильными углами чтобы сдержать удар).
Сателлы
Элита из элит — самые умелые и ответственные стражницы, которым доверили защиту драгоценных для племени жизней одаренных в магии волшебниц. Эта была главная и единственная функция сателл, для выполнения которой они формировали плотный строй вокруг своих подопечных.
Снаряжение сателл полностью соответствовало их функции.
Они не несли с собой никакого метательного снаряжения, полагаясь в деле отражения атак застрельщиц на свои рога. Вооружение для ближнего боя у них было идентично остальным стражницам (хотя любительницам полулунного меча в большинстве племен в обязательном порядке предписывалось иметь с собой и короткое копье), как и доспехи. Но вместо малого круглого щита сателлы несли большой круглый щит, которым было удобно прикрывать как товарок в монолитном защитном строю, так и своих подопечных-волшебниц при наступлении опасной ситуации.

Фаланга
В начале эпохи цивилизации фаланга, по большому счету, осталось той же. Даже выбегальщицы и магессы из нее не исчезли: первые набирались из молодых и быстроногих застрельщиц и легких копейщиц, которым фалангитки готовы были чуток приплатить за сохранение своих ненаглядных крупов, а вторыми были присылаемые семьями волшебниц молодые кобылки, которым только предстояло стать стражницами.
Незначительно изменилось и снаряжение копейщиц-фалангиток: появился и стал популярен (но так и не вытеснил матерчатую ширму) сплошной нагрудник с наплечниками из металла, прессованной кожи или ткани (родственник, кстати, ранее появившегося таранного нагрудника единорожек).

Штурм и защита укреплений

Долговременные укрепления по-прежнему играли важную роль в войнах единорожек, что способствовало дальнейшему развитию фортификации и механики.
В первую очередь стоит сказать, что появился качественно новый тип укреплений — крепость. Конечно, в плане материально-технической своей базы крепость ничем не отличалась от печатей и затворов (собственно, немалая часть затворов просто превращалась в крепости и обратно), но были кардинально другими в стратегическом смысле и в аспекте комплектации гарнизоном. Если целью затворов было не допустить захвата противником некой стратегически важной точки, то смыслом крепости был активный контроль значительной территории вокруг себя и создание недопустимовысокой угрозы для противника на этой территории. С этим были связанны различия в способах комплектации гарнизона: крепость была либо постоянным местом дислокации унгулиса семьи волшебниц, либо там на постоянной основе находилась «дорожная стража» крупного поселения.

«Дорожная стража»Крупные торговые поселения нуждались в постоянной охране дорог, по которым путешествовали торговки. Но в землях единорожек институт «вольных хвостов» так и не сформировался, а значит не было дружин, которые можно нанять на это дело. Для охраны торговых путей единорожкам приходилось формировать небольшое постояннодействующее ополчение — «дорожную стражу». Службу в «дорожной страже» должны были по очереди нести все военнообязанные кобылки поселения, что обеспечивало страже постоянную численность. Стоит, правда, заметить, что поньки богатых «ростков» часто эту повинность не несли: во многих поселениях практиковался наем бедных сотабунниц или «нищегривок» с временной передачей им своего снаряжения для несения очередной службы — считалось, что состоятельные поньки несут, таким образом, повинность материально. Такая практика приветствовалась и бедняками — многие аукзилы в прошлом постоянно служили в «дорожной страже» за богатых понек, оттачивая свои воинские умения и готовя себя к службе семьям волшебниц.
Отряды «дорожной стражи» базировались в крепостях на важных участках торговых путей, которые они постоянно патрулировали. Вооружение дорожных стражниц было довольно свободным — служили с тем, что могли себе позволить. Но тяжелый доспех фалангитки не таскали с собой в дозоры даже поньки самых богатых и высокомерных «ростков», предпочитая демонстрировать свое положение различными украшениями (согласно имеющимся данным, среди небедных кобылок особенно популярны были импортные зебрианские спиралевидные украшения, крепившиеся на репицу хвоста или вплетавшиеся в хвост и гриву). То есть, «дорожная стража» была представленна легкой понилерией, что полностью соответствовало ее функциям: патрулирование и охрана от налетчиков торговых путей и границ табунных владений, защита своей крепости и создание постоянной угрозы из нее каналам снабжения сил вторжения.

Способы строительства укреплений так же претерпели некоторые изменения.
Во-перых, с внешней стороны к стенам пристраивались более низкие стены-уступы (обычно 1-2 узких стены), призванные как добавить работы таранам, так и усложнить атаку на гребень посредством штурмового трапа. Практическая невозможность пони передвигаться по вертикали делала эти, бесполезные на Земле, ухищрения достаточно действенными.
Во-вторых, башни, еще более возвысившись над уровнем стен, приобрели боевой пояс на их уровне. Делалось это так: башня строилась вровень со стенами, а на готовую башню достраивалась меньшая в поперечнике надстройка с боевой площадкой. На, образовавшемся в результате этого маневра строителей, узком боевом поясе могли размещаться поньки-защитницы, но штурмовать его трапом или наметом было сложно, так как узость пояса и возможность атаки с нависающей над ним основной боевой площадки делало выход с него на основные стены и башенные спуски внутрь укреплений делом крайне сложным. К тому же часто на башни не жалели дорогих хорошовыдержанных бревен, которые горизонтально укладывали в основании боевого пояса так, что они на значительную длину выдавались вовне от башни, мешая установке штурмового трапа.
В-третьих, строительство башен из двух частей (базиса с боевым поясом и надстройки с основной боевой площадкой) позволило делать их верхнюю часть (надстройку) полой и размещать в ней склад для различного воинского имущества — упростилось снабжение защитниц (теперь не надо было за дротиками и прочим барахлом спускаться со стен).
В-четвертых, с совершенствованием методов строительства исчезли настенные щиты из дерева и плетенки, будучи полностью вытеснены кирпичными зубцами.

Но гораздо более интересные изменения в дело защиты и штурма крепостей принесла механика.
Ее развитие привело к совершенствованию механизма баллисты, появлению поворотного станка для нее и началу использованию баллистных дротиков. Новые, мощные, простые в управлении и достаточно скорострельные баллисты, стали стремительно вытеснять с башен катапульты, которые оставлялись в небольшом количестве только в тех местах, где было обычным одновременное применение большого числа хорошозащищенных стенобитных орудий. Приспособление части баллист обороняющихся к метанию дротиков заставляло штурмующих использовать для подготовки путей штурма легких копейщиц, а более ценные войска до времени придерживать — произошло окончательное разделение штурма на фазы подготовки и собственно штурма.
Штурмующие же напротив стали постепенно отказываться от недальнобойных баллист, предпочитая им громоздкие, дорогие и не слишком точные, но гораздо более дальнобойные и мощные катапульты, позволявшие относительно безнаказанно обстреливать обороняющихся. Впрочем, такое эконом-решение как камнемет по прежнему было крайне популярно и повсеместно использовалось вместе с более сложными катапультами.
Немаловажным, хоть и не связанным с механикой непосредственно, стало изобретение «огненных кувшинов». Во время боя за укрепления это не отличающееся дешевизной оружие теряло основной свой недостаток — трусливость понек. Обороняющиеся могли швырять их в штурмующих со стен, где они чувствовали себя в безопасности, тогда как у штурмующих были для этого катапульты. Непосредственный ущерб от понячьих «коктелей Молотова» был относительно невелик — штурмующих защищали крыша тарана, «покрышки», волшебные щиты магесс, а обороняющихся — стены и несовершенство катапульт. К тому же шерстка поньки давала ей время на то, что бы сбросить с себя горящую жидкость. Но психологический эффект был колоссален: попавшая в зону поражения «огненного кувшина» понька зачастую еще многие недели не могла спокойно смотреть на огонь (и это при феноменально восстановимости понячьей психики), а начинавшиеся в результате обстрела пожары не только уничтожали имущество единорожек, но и подавляли их волю к победе.
Конечно, прогрессировала и магия, которую активно использовали обе стороны, но ничего принципиально нового, заставляющего пересматривать старые взгляды на фортификации и их штурм, в это время она не предоставила.

В целом, усиление защищенности долговременных укреплений привело к дальнейшему развитию стратегии и увеличению мобильности ведения войн — единорожкам отнюдь не улыбалось терять сестер во время сложных и опасных штурмов твердынь своих противниц.



Речной бой
Уже длительное время реки верой и правдой служили единорожкам как транспортные магистрали, помогая им доставлять грузы и соединяя удаленные друг от друга племена. Но, с освоением единорожьей части пути «из земнопони в единороги» безрогими конкистадорами, реки стали нести единорожкам не только благо — приплывающие из Вечносвободного леса лодьи безрогих налетчиков стали наводить ужас на живущих по берегам рек рогатых пони. Причем, реки позволяли авантюристам-земнопони проникать далеко вглубь равнин единорогов, а потом быстро и безопасно ретироваться. Наносимый, плюющими на все обычаи рогатых поняшек, конкистадорами ущерб был колоссален: они совершали налеты во время сельскохозяйственных сезонов, когда рогатые поньки были практически беззащитны, грабили их, бесчестили… В общем, с безрогими говнюками что-то надо было делать.
Для противодействия налетчикам семьи магесс стали снаряжать собственные боевые лодьи и обязывать табуны своего племени ставить по берегам рек наблюдательные заставы, снабжавшие войска волшебниц информацией.
Командой корабля был унгулис стражниц вместе с приписанными к нему аукзилами. Боевые лодьи единорожек были похоже на своих торговых собратьев, которыми пользовались торговцы и налетчики, но имели ряд конструктивных особенностей: по бортам имелось деревянное/прутяное ограждение с бойницами или торчащие во вне колья, мешавшие земнопони перепрыгивать на палубу (единорожкам, хоть и стражницам, отнюдь не улыбалось встретиться лицом к лицу с превосходящим их размерами в 1,5-2 раза разъяренным жеребцом-налетчиком), а на носу лодки оборудовалась площадка для баллисты — серьезного аргумента на реке.
Бой команды рогатых воительниц предпочитали вести на расстоянии, где земнопони им было практически нечем ответить: метательных машин лодки налетчиков не несли, а численность «огородной дружины» была невелика (да и снарядов с собой брали немного — экономили место для добычи). При сближении лодей единорожки пытались оттолкнуть судно противника шестами, а арканы и веревки абордажных крюков перерубать специально заготовленными для этого тесаками. Если же безрогим налетчикам удавалось надежно «заякорить» и подтянуть к борту судно стражниц, то они пытались разрушить их бортовые укрепления тяжелыми абордажными топорами на длинном древке, после чего перекидывали абордажные мостики (если были) или просто перепрыгивали на палубу лодьи оппоненток. При таком развитии событий единорожкам приходилось очень туго: тренированные не хуже их и гораздо более крупные и привычные к копытопашной жеребцы земнопони и единороги попросту сминали боевых магесс и аукзил.

Легенда о Гуд Интеншенс и появлении Элементов Гармонии

Довольно интересен единорожий цикл легенд о Гуд Интеншнс и ее друзьях. Впрочем, места для рассмотрения всего этого объемного цикла у нас нет, так что ограничимся кратким обзором сквозной его сюжетной линии, так как это позволяет несколько лучше увидеть жизнь и верования, сложившиеся в те времена на равнинах единорогов.
Гуд Интеншенс была угольно-черной одаренной единорожкой-магессой одной из семей волшебниц могущественного племенного государства (ни имя семьи, ни название государства достоверно не известно — сказители, стараясь угодить властям, выводили ее родословную от семей местных правителей). Добившись высокого положения среди остальных волшебниц, она всегда считала своей обязанностью заботится о всех своих соплеменницах и делать их жизнь лучше, вне зависимости от их магических способностей и положения в обществе. Ее сильно ранила творящаяся вокруг несправедливость и страдания других пони. Будучи весьма умна и получив всестороннее магическое образование (а так же будучи перфекционисткой), Гуд Интеншенс в определенный момент времени пришла к выводу, что беды разноцветных лошадок имеют начало отнюдь не в них самих, а в природе мира Эквестрии, и потому, если понять в чем именно состоит этот дефект мира, можно его исправить и сделать счастливыми сразу всех пони. Это сподвигло единорожку на магические изыскания, в результате которых она сделала несколько интересных магических открытий, приобрела огромную магическую мощь и увеличилась в размерах, изменив в процессе общения с волшебством свое тело, но, самое главное, нашла, как она считала, тот самый дефект мира: по мнению волшебницы, все проблемы пони Эквестрии проистекали из того, что над миром властвовал Дискорд — дух дисгармонии, а значит в мире пони балом правила дисгармония. Для изменения такого положения вещей, как считала Гуд Интеншенс, следует призвать в мир иные силы, которые бы сместили Дискорда и освободили Эквестрию от верховодства его стихии. Но как это сделать?
На счастье (или несчастье) Гуд Интеншенс, во время, когда она уже заканчивала свои исследования, ей встретилась одаренная понька-магесса из каких-то ее очень-очень дальних родственников, которую звали Фэн Буллщит. Фэн заинтересовалась исследованиями своей высокопоставленной родственницы и вызвалась помогать ей. Гуд Интеншенс была польщена таким вниманием к своим изысканиям и не возражала против этого, вскорости сдружившись с юной волшебницей. С приходом одаренной и крайне осведомленной Фэн исследования Гуд пошли семимильными шагами, и вскоре она выяснила, что изначально мир Эквестрии базировался на чем-то, что было противоположно дисгармонии и что можно было призвать в мир при помощи неких шести добродетелей, которыми были наделены поняшки. Непоседливая Фэн уговорила и так подумывавшую об этом волшебницу на то, что бы пуститься в странствия на поиски пони с требуемыми добродетелями. Обзаведясь шестью мраморными шарами-будущими магическими манифестантами добродетелей (один из которых тут же создал на своей поверхности рисунок и стал магически отзываться на присутствие Гуд), приведя свои дела в племени в порядок и нагрузившись всем необходимым для дальней дороги парочка отправилась в путешествие.
Большая часть легенд цикла описывает странствия Гуд Интеншенс и ее друзей: то, как она их повстречала и сдружилась, их приключения и дела, где каждый из них демонстрировал свою натуру. Но у нас нет места для пересказа всего этого огромного вороха легенд и сказаний. Будем краткими.
Первым из встретившихся Гуд носителем добродетелей оказался странный жеребец без рога, но с перепончатыми крыльями, одно из которых оказалось основательно прокушено. Отбив его от стаи собак, волшебницы узнали, что Стаббон Миднайт (так звали жеребца) прибыл на равнины издалека — он отправился в добровольное пожизненное изгнание с далеких предгорий, так как этого требовала верность слову и родному клану. Приведя жеребца в более-менее понячий вид и попытавшись попрощаться, единорожки оказались в трудной ситуации — странный жеребец наотрез отказался покидать их, уверяя, что он обязан отплатить им за спасение его жизни. Волшебницам так и не удалось отвязаться от Миднайта, а через некоторое время мраморный шар в его присутствии самостоятельно создал на своей поверхности рисунок, немало напугав пегаса, и стал магически реагировать на него.
Позже к компании Гуд Интеншенс присоединились гиперактивна и вечнохохочущая дочка понек-земледелец Джойфул Фрэкл, которой хотелось посмотреть на все-все ярмарки в мире, не менее жизнерадостный и говорящий всегда только правду земнопони-сказитель Рапсодище, который и сам толком не понимал, как его занесло в единорожьи земли, и потерявшая часть рога, но не своей деятельной натуры, бывшая стражница Хаста Венефика, не пожелавшая прозябать на тихой должности портовой чиновницы, которую ей предоставила ее семья, считая, что она еще многое сможет дать другим единорожкам. Все они сдруживались между собой, и на всех них реагировали волшебные мраморные шары Гуд. Последний из них прореагировал на Фэн Буллщит, которая с сияющей мордочкой продемонстрировала узор на камне своим товарищам наутро после одной особо ненастной ночи, когда из-за несусветной темени и яростной бури не было видно ни зги.
После того, как все шесть шаров обрели узоры, компания друзей направилась в родные земли Гуд Интеншенс, намериваясь там призвать те странные силы, что должны положить предел несчастьям понек. Добравшись до своей семьи и какое-то время просто отдохнув среди с детства знакомых пони, Гуд начала готовить ритуал.
Во время ритуала, на котором пожелали присутствовать не только магессы племени, но и их соседи, на зов шестерых друзей действительно начало отзываться нечто, невероятная мощь которого стала изливаться, почему-то, не из шаров, которые исправно светились, а из самих поняш-друзей. Из всех, кроме одной — Фэн Буллщит, шар которой мигнул и пропал, а сама она стояла все время ритуала с ехидным выражением на мордочке. Нечто не пришло.
Друзья были расстроены, особенно Гуд Интеншенс. Зато Фэн пребывала в приподнятом настроении, и даже шутила. Когда к ее совести попробовала воззвать Хаста, Фэн вдруг подлетела в воздух и исчезла в яркой вспышке, ослепившей на мгновение поняш. На месте юной волшебницы оказался Дискорд собственной персоной, который стремительно метнулся к Гуд Интеншенс и прикоснулся пальцем своей лапы к ее голове — голова волшебницы рассыпалась в прах, а сама гигантская единорожка так и осталась стоять. После чего Один-из-Многих исчез, оставив после себя глиняную табличку.
Друзья подбежали к, как они думали, мертвой Гуд. Но та вдруг встрепенулась, и заговорила с друзьями, расспрашивая их о том, что тут произошло? Пони не на шутку перепугались — нечасто с тобой разговаривает безголовое тело. Но, придя в себя, заметили, что рана на шее у Гуд затянулась, как будто ее и не было, а поведением волшебница на труп походила мало.
Через какое-то время кто-то заметил валяющуюся на земле табличку и передал ее друзьям. Согласно сказанием, ее содержание было примерно таково:

«Новая ачивка достигнута: Без башни!
Гуд, поздравляю, теперь у тебя есть возможность дождаться своей ненаглядной Гармонии! — я дарю тебе бессмертие и маленько дискорднутости.
Если настанет эта скучная Гармония, вернешь мне мои цацки, а я тебе — твою голову.
Люблю, целую, чмоки-чмоки. Твой Фэн Буллщит
P.S. Передавай от меня приветы двум дурочкам.»

Несмотря на такие странные события, Гуд Интеншенс осталась жива и не потеряла своих магических сил, а ее авторитет среди сородичей вырос настолько, что сразу несколько табунов предложили принять ее друзей. В целом, казалось, что все обернулось к лучшему.
Но достаточно скоро и окружающие, и Гуд, ставшая теперь известной как Хэдлесс Хорс, стали замечать, что с теми, кто окружает ее, происходят различные несчастья: пони получают травмы на ровном месте, в семьях разгораются скандалы из ничего, урожай начинает сохнуть при обилии дождей, птицы падают с неба и даже кроликов оставляет аппетит. То есть, волшебница сама стала тем источником несчастий, с которым старалась бороться. Придя к такому выводу, Гуд втайне ото всех сбежала в Вечносвободный лес, где она уже никому из пони не сможет навредить. Ее друзья искали и звали ее, пытаясь вернуть, но волшебница так и осталась среди чудовищ волшебного леса, сторонясь остальных поняш.
Согласно единорожьим поверьям, Хэдлесс Хорс, или Гуд Интеншенс, как она была названа при рождении, будет бродить по Вечносвободному лесу, избегая пони, до тех пор, пока правлению Дискорда над Эквестрией не будет положен конец, и она вновь не обретет свои голову и смертность. А любого повстречавшего ее ждет большое несчастье.


Ну что ж, пришло время подводить итог. С приходом на равнины единорогов классовых отношений изменилось и их военное дело:
Во-первых, появилась профессиональная армия.
Во-вторых, ополчение теперь формировалось не исходя из склонностей и умений понек, а по материальному положению семей воительниц.
В-третьих, тактика боя сформировалась как наука, а командование над армиями было передано профессионалам.
В-четвертых, окончательно оформилась концепция крепости.
В-пятых, единорожки пришли к, ранее им неизвестному, бою на воде.
В-шестых, магия пришла на поле боя как равноправная часть арсенала рогатых пони.
В-седьмых, произошло массовое заимствование из арсенала земнопони.

Кстати, вот ссылка на предыдущую часть этой главы.

P.S. Интересно, когда меня из ЭАО выгонят?
P.P.S. Извиняюсь за полный швах с картинками: сам я не художник, а картинки «не по теме» (в том числе фентезийные и фурные) уже не приспособишь — уж очень пони необычные существа
P.P.P.S. Не откажусь от критики и дельных советов — самому фантазии не всегда хватает.