«Поня: Военное дело». Глава 4-я: Эпоха варварства, расцвет и разложение родоплеменного строя (единороги) (окончание)

Оглавление и глоссарий
Продолжение. Начало на:http://tabun.everypony.me/blog/science/41176.html

Единороги в период расцвета и разложения родоплеменного строя

(окончание)




Развитие фортификаций и борьба за них

В это время у единорожек, так же как и у их безрогих родственниц, происходит специализация укреплений по методам использования: они разделяются на дозорные заставы, городища, укрепленные поселения, печати и затворы. Но, в отличии от земнопони и зебр, у рогатых пони, ввиду ограниченности кампаний по времени, был немалый соблазн не выходить против нападающих в рискованное и затратное полевое сражение, а отсидеться за стенами поселений, пока тех не заставит снять осаду подбирающийся новый сельскохозяйственный сезон. Такое желание подстегнуло развитие фортификации, которое, в свою очередь, стало стимулом для развития осадного искусства и осадной техники. Стоит, правда, сказать, что все новейшие веяния и ухищрения в ремесле строительства защитных сооружений касались, прежде всего, крупных поселений, печатей и затворов, так как ни наблюдательные заставы, ни небольшие поселения защищать никто не собирался (смысла в этом не было — поням проще было уйти в городище), а на городище нападать последнее дело — их располагали в стороне от действительно важных объектов и стратегически выгодных позиций, на отшибе.

Наиболее ранним изменением в искусстве фортификации стало укрепление стенок рвов жердями и прутяной/лозяной плетенкой. Это предотвращало осыпание стенок рва, делая его долговечнее, а так же позволяя выкапывать его куда более широким при той же солидной глубине и отвесных стенках. Заодно такое нововведение позволило приблизить ров к стенам (правда, все еще не вплотную, что заставляло понек укреплять свою сторону рва кольями и/или колючим кустарником). В очень редких случаях дно рва усаживалось кольями, но такая мера была исключением из правил, так как падение в ров и так нейтрализовывало противницу на значительное время (даже после того как ее достанут, единорожке понадобится еще какое-то время для того что бы снова поверить в свои силы), и еще дополнительно калечить ее было ненужно (пони, в общем-то, существа не кровожадные).

Подверглись изменению и стены: таран с металлической рабочей частью стал ультимативным средством против старых тонких стен из необоженного кирпича, а потому последним пришлось утолщаться, а материалам совершенствоваться.
Камень был по прежнему редок при строительстве укреплений в виду свой дороговизны, а потому рогатым понькам пришлось искать более доступные материалы: сначала был открыт обжиг кирпича и началось его активное использование при любом мало-мальски крупном строительстве (но и необоженный никуда не делся, потому что был дешев), а позже, уже к самому концу эпохи варварства, был составлен цемент и освоена отливка из него блоков в опалубке.
Одновременно с совершенствованием материалов шло утолщение стен, толщина которых к концу эпохи варварства уже достигали 6 метров в основании при той же старой высоте в 2-2,5 метра. Это сделало бесполезными помостки для застрельщиц с внутренней стороны стены, а потому место для них переместилось на гребень новых широких стен (обычно оно было выстлано травяной плетенкой или досками из недорогой древесины, дабы воительницы могли надежнее держаться на своих копытах). Для защиты понек на гребне стена дополнительно оборудовалась крупными щитами из плетенки (наподобие осадных) или, если были на то средства и умение, зубцами из кирпича, за которыми воительницы и укрывались от вражеского огня. Правда стоит отметить, что толстые кирпичные стены были удовольствием не из дешевых, а потому весьма быстро им появилась альтернатива — земляные стены, представлявшие из себя несколько (чаще две) кирпичные стены, между которыми засыпалась вынутая при копке рва земля, а поверх настилалась боевая площадка как на цельнокирпичных сооружениях.
Заодно появилась и идея фланкировать огонь по осаждающим, для чего стену через определенные промежутки (соответствовавшие дистанции прицельного броска «волкобоя») и по углам утолщали и делали выступ кнаружи (а потом стали и чуть-чуть приподнимать над общим уровнем) — появились угловые и стенные башни (пока еще примитивные, но уже действенные). Эти башни еще не имели внутренних помещений, а потому первоначально доступ к ним осуществлялся со стен, но со временем новое изобретение само обзавелось скатами для подьема, а потом стало монополистом в обладании пути к подножию стены, что ограничило доступ в поселение уже со стен (хотя это не давало таких преимуществ как на Земле — рогатые поньки не имели таких уж широких возможностей к штурму грубня стены).
Изменился и вход в укрепленные поселения. Теперь он оснащался самыми настоящими воротами, створки которых изготовлялись из дорогого привозного дерева (за твердые породы древесины торговки не стеснялись драть с равнинниц по три шкуры), а по краям устанавливались башни. Как и прежде, вход в поселение этим не ограничивался, а стены еще какое-то время продолжались уже внутри поселения и заканчивались еще одними воротами и еще одной парой башен. Ноу-хау этого периода стало перебрасывание легких деревянных мостиков между стенами этого коридора, с которых было еще удобнее закидывать атакующих всякой гадостью. Все это делало вход в поселение редкой целью для штурма.

Так же у поселений единорогов появился и новый тип укреплений, не имеющий аналога у безрогих пони, — печать. Введение школ магов в обществе единорожек значительно расширило применение магии и спектр решаемых ею задач, что не преминуло сказаться и на осадном деле: магессами было освоено искусство массовой телепортации, когда одна опытная волшебница могла переносить с собой сразу несколько своих не обученных магии товарок. Правда, только в пределах прямой видимости. Вот эта-та оговорка и легла в основу нового типа укреплений. Поньки и раньше старались или селиться подальше от возвышенностей или срывать все, что господствовало над их поселением. Но не всегда возможно поселиться на самом высоком месте (особенно если поселение уже построилось до того, как огородницам пришла в голову эта светлая мысль) или избавиться от соседних холмиков. И для того что бы сделать эти потенциально опасные точки безопаснее, поселенки закладывали на них укрепления — печати. Фортификации печатей были идентичны (или даже мощнее) таковым основавшего их поселения, но в отличии от оного печати несли исключительно военные функции, а потому имели минимум внутренних построек и часто не были обременены нормальным входом, который заменялся узким хорошопростреливаемым лазом между двумя стенами, запиравшимся на прочные двери (впрочем, некоторые особо ушлые единорожки избавлялись и от него, выкапывая в печать подземный ход). Постоянного гарнизона у этих прообразов крепостей обычно не было и в мирное время они стояли пустыми (но всегда с запасом провианта и дротиков), а во время войны укомплектовывались специально назначаемыми ополченками.
В дальнейшем печати стали строиться не только на угрожающих поселению высотах, но и на различных важных точках вдали от крупных поселений (на перекрестках дорог, мостах, и тд.) и обзавелись небольшим постоянным гарнизоном дозорных (2-4 поньки, как на дозорных заставах). Такие укрепления носили название затворов и отличались тем, что их гарнизон в военное время комплектовался из ополченок удаленных от самого укрепления поселений.



Укрепления стали еще неприступнее, а времени на боевые действия у единорожек не прибавилось, долго осаждать противниц все еще не было никакой возможности. А потому в это время и происходило стремительное совершенствование осадного искусства.

По прежнему в ходу были осадные щиты и сооружение намета. Но последний, в виду появления башен, сильно порастерял в популярности. А вот копье-праща, из-за утолщения стен, вообще приказало долго жить.
И по прежнему «на поне» был таран. Хотя ему и пришлось немало измениться, подстраиваясь под новые реалии штурма: сам таран, то есть бревно с металлическим наконечником, остался тот же, но «оброс» немалым числом полезных приспособлений.
В первую очередь, из-за возросшего объема работ (стена-то стала толще), таран перестали использовать навесу, теперь он всегда устанавливался на козлы. Но сооружать козлы под обстрелом противниц очень и очень неудобно (даже несмотря на наличие осадных щитов), а потому их стали готовить еще до штурма, под стеной подвешивая к ним лишь сам таран. Но это тоже было неудобно. Единорожки пытались таскать свое стенобитное орудие уже в полностью собранном виде, но это было немногим удобнее, так как не слишком сильным телекинезом поньки весьма неуверенно тащили такую тяжелую и громоздкую дуру, поминутно раскачивая конструкцию и сбиваясь с прямого пути. И тут кто-то додумался приспособить к козлам колеса и упоры для груди, на которых уже можно было осадный инструмент и дотолкать до стен (поминутно оглашая округу упоминаниями Дискорда и жалобами Молестии на то, что приходится стирать нежную шкурку об абы как обструганный агрегат).
Правда, расчет этого сооружения был весьма уязвим для дротиков и кипятка (не шибко популярного, но все же используемого средства: хоть реальный его эффект на поньку был как-то не очень («прокладка» из шерсти и покатая форма доспехов неплохо защищали), но реакция, почувствовавшей на крупе что-то обжигающе горячее, поньки была отнюдь не человеческой — не бросится на землю и сбросить с себя эту гадость, а дать стрекоча куда глаза глядят), да и небольшая высота стен позволяла особо гибким копейщицам достать копошащихся внизу оппоненток своим оружием. Сначала единорожки попросту прикрывали тараны магическими щитами и таскали за ними телекинезом осадные щиты. Но достаточно быстро они пришли к куда более логичному решению — стали обшивать козлы тарана осадными щитами, получив таким образом достаточно надежную крышу и борта, под прикрытием которых стенобитный расчет мог спокойно работать. Правда плетенка довольно неплохо горит, что находящегося прямо под скопищем весьма рассерженных кобылок-телекинетиков тарана критично (а таскаться за тараном с ведрами воды глупо). Потому плетенка уступает место дощатой обшивке, которую еще для верности оббивают хорошо впитывающей воду тканью или привезенными из предгорий войлоком и кожей, не забывая, ясен пень, перед использованием хорошенько окатить водой.
Рушить утолщившиеся стены долго, а потому приходится периодически менять расчет тарана. Но это еще полбеды: теперь при разрушении стены образуется столько обломков, что просто растащить их становится нереально. Но и эта проблема решается — появляется такое осадное орудие как штурмовые помостки, которые представляют из себя полотно из толстых досок длинной около 1,5-2 метров и шириной по размерам предполагаемого пролома. Помостки укладывались прямо на обломки одни за другими, таким образом сглаживая перепады высоты и позволяя копейщицам уверенно двигаться в проломе, так как будто они сначала взбираются на небольшой пригорочек, а потом спускаются с него. Само собой, защитницы стремятся прекратить это безобразие, а потому пытаются закидать помостки камнями и глиной или (если стены земляные или из кирпичя-сырца) залить водой, превратив проход в небольшое болото — увы, по неровной местности четвероногие поняшки передвигаются с большим трудом, да и грязь месят не лучше.

Не смотря на все ухищрения единорожек, атака на основание стены все равно оставалась делом весьма тяжелым и чреватым достаточно большими потерями, так как основная часть сил физических и умственных обороняющихся была пущена как раз на борьбу с такой атакой: начиная от особенностей самих укреплений и арсенала защитниц и заканчивая укреплением атакованного участка стены с обратной стороны уже во время боя или наваливанием на его гребень большого количества мусора, который при обрушении стены неровно заваливал проход и тем сильно затруднял установку штурмовых помостков. Само собой взгляды единорожек устремлялись от основания стен к их слабоукрепленным гребням, тем более что опыт их штурма при помощи сооружения наметов уже был. Но строительство штурмовых насыпей и раньше было сопряжено с большими потерями, а теперь, в связи с фланкированием обстрела башнями, они возросли еще более (что и поубавило этому способу штурма популярности). Правда, понячьи стены, в связи с особенностями строения понек (не могут они двигаться по вертикали и все тут), были невысоки, так что у некоторых горячих голов появлялся соблазн попросту взгромоздить на них положенный поперек штурмовой помосток и взбежать как на гору. Но такие авантюры, если они не давились в зародыше более мудрыми родственницами сорвиголов, исключительно редко заканчивались добром: 1) установить такую неуклюжую длинномерную фигнатень на стену довольно сложно, 2) без опоры на грунт помосток не мог долго выдерживать понек и быстро ломался, а потому много воительниц по нему не пробежит, 3) столкнуть его со стены ничего не стоило, 4) и просто взбегать-то под таким углом по раскачивающимся доскам поньке неудобно, а ведь еще и сражаться на них придется… Но что-то в этой идее было…
А было в этой идее два сильных пункта: 1) штурм можно закончить быстро, избежав многих ненужных потерь и опасности подхода подкрепления к осажденным, и 2) гребень слабо укреплен, на нем можно установить от силы всего один ряд копейщиц, тогда как то, сколько своих воительниц введут в бой атакующие зависит лишь от ширины и уклона организованного на стену подъема. Со временем, благодаря развитию торговли и ремесел, данная идея вышла за пределы фантазий сорвиголов и получила материальное воплощение. Им стали штурмовые трапы. Эти достаточно сложные осадные сооружения действительно отдаленно напоминали самолетные трапы, используемые на Земле, и представляли собой деревянную раму с боковиной в виде прямоугольного треугольника, которую ставили на колеса, а со стороны «гипотенузы» приделывали достаточно пологий деревянный настил, загибавшийся и несколько выступавший над верхним углом всей конструкции. Как и тараны, эти конструкции обивали тканью или импортными войлоком и кожами и смачивали водой, дабы снизить их пожароопасность, а по верхнему краю устанавливали осадные щиты, дабы защитить поднимающихся по трапу копейщиц от обстрела. Применялись штурмовые трапы довольно просто: их подкатывали вровень к стенам, подкладывали под колеса каменные или деревянные бруски (что бы сами не укатились или их не оттолкнули защитницы), после чего фаланга воительниц поднималась по ним на гребень. В целом, при сопоставимой стоимости с тараном, штурмовой трап обеспечивал куда более быструю, малокровную и надежную победу. Но только при условии достаточно ровной местности (это были громоздкие сооружения) и отсутствии у обороняющихся метательных машин, для которых он был просто превосходной мишенью.



Весь период варварства на равнинах проходил под знаком бурного развития ирригационного земледелия, сопровождавшегося не менее бурным развитием строительного ремесла и механики. Само собой, достижения этих областей знаний неизбежно оказались задействованы и в военном деле.

Первыми достижениями этих ремесел воспользовались защищающиеся, перестроив укрепления своих поселений на новый лад и начав изредка применять против нападающих кипяток (который готовился в установленных под стенами или прямо на башнях котлах, правда эффект против понек был как-то не очень...).
Но гораздо больший интерес представляют метательные машины, появившиеся ради разрушения осадных орудий штурмующих: осадных щитов, трапов, передвижных рам таранов и других метательных машин.

Но сначала стоит внести некоторую ясность в используемую терминологию.Далее пойдет речь о метательных машинах, в основе которых лежат два разных принципа, позволяющих отправить что-либо в полет. Вот ясность в понимание этих принципов я и хочу внести.
В тенсионных машинах используется сила согнутого рычага, который разгибаясь посылает снаряд вперед. Наглядным примером может служить лук, ну, или линейка, которой ученики мечут друг в друга жеваную бумагу .
Достоинством таких машин служит их небольшие вес и размеры, недостатком — слишком быстрое падение упругости рычага с увеличением его в размерах (т.е. крупную установку на основе этого принципа построить сложно).
В торсионных машинах используется сила скрученного материала, который, при исчезновении препятствия к восстановлению формы, так же посылает снаряд вперед. Наглядным примером могут служить закрученная резинка для волос или часовая пружина.
Достоинством таких машин является куда большие возможности воплощения в больших формах, а недостатком — большая, по сравнению с тенсионными, сложность конструкции и достаточно длительное приведение в состояние готовности.


Первыми метательными машинами стали тенсионные (наподобие земного эспрингаля) и торсионные (на подобие земного онагра) катапульты. Появились эти орудия в разных точках единорожьего мира почти одновременно и быстро распространились по всем равнинам рогатых понек. Кстати, из-за этого катапульты в Эквестрии, как и на Земле, никогда не носили одного общепринятого названия, именуясь в разных местах совершенно по-разному, в зависимости от фантазии и испорченности местных единорожек.
В случае с тенсионной катапультой имелся упругий рычаг, который изгибался воротом, после чего распрямлявшийся рычаг швырял снаряд. Торсионная катапульта была устроена несколько иначе: рычаг прикреплялся к оси, вокруг которой были туго накручены веревки; далее при помощи ворота тянули рычаг вниз, еще более скручивая веревки; после, рычаг отпускали, и сила раскручивающихся веревок отправляла снаряд в полет. При этом оба типа машин в своей конструкции обычно использовали веревочную пращу или плетеную корзину, а огонь вели глиняными ядрами, стоившими недорого и обеспечивавшими (за счет своей более-менее правильной формы) неплохую точность и дальность броска.
Основными целями катапульт были осадные щиты (тут была предпочтительнее тенсионные машины, из-за своей скорострельности и быстрого наведения), а так же тараны и осадные трапы (тут уже себя лучше чувствовало более мощное торсионные устройства). Для удобства поражения данных целей катапульты устанавливались на башни (достаточно места и возможность вести перекрестный огонь), причем сначала они просто монтировались на легких рамах, которые было относительно легко ворочать «вкопытную», но позже такой способ установки был вытеснен поворотными станками для метательных машин.

С некоторой задержкой метательные машины были взяты на вооружение и штурмующими, для которых немалой головной болью были щиты и зубцы на гребне стен, мешавшие поражать защитниц дротиками.

Самыми первыми (и крайне распространенными даже в начале цивилизационной эпохи) были простейшие тенсионные камнеметы, часто называемые «лягалы»/«брыкалки». Кстати, «камнеметы» это лишь название, используемое мной для нашего с вами удобства, т.к., из-за дефецита камня на единорожьих равнинах, снарядами в них обычно служили ядра из высушенной на солнце или обожженой на огне глины.
Сей агрегат представлял из себя упругий шест, на четверть длины вертикально вкопанный в землю, к свободному концу которого прикреплялась праща или корзина для ядра (позже уже земнопони стали прикреплять и веревки для натяжения). Перед шестом вкапывался ограничительный брус (чтобы первый не смещался кпереди), а сзади ставился опорный столб, к вершине которого приделывались «шоры» (не дававшие шесту «гулять» вправо-влево). В бою расчет телекинезом отклонял шест назад, укладывая его на опорный столб между шорами, вкладывал в корзину глиняное ядро, после чего шест отпускался, и снаряд отправлялся в полет. Наведение на цель осуществлялось изменением степени сгибания шеста или переносом орудия на новую позицию.
«Лягалы» применялись всегда массово (по крайней мере, у штурмующих их никогда не было менее 4-х), так как мощность и точность этих устройств оставляли желать. Достоинствами же были крайняя дешевизна, быстрое развертывание в боевое положение, простота в обращении, высокая скорострельность и отсутствие достойных целей для чего-нибудь помощнее. Основными их целями были плетенные или деревянные щиты на стенах, за которыми прятались вражеские застрельщицы (кирпичные зубцы были все же редкостью) и метательные орудия обороняющихся — и то и то весьма посредственно противостояло камнеметам. Стрельба по самим защитницам не практиковалась (если только ситуация для последних не была совсем уж плохой и единорожки-осаждающие не начинали пулять по ним попросту из-за отсутствия других целей), так как точности «брыкалок» было недостаточно для стрельбы по понькам (хотя сломать ребро или, при удаче, сбросить со стены неудачливую поняшу они могли).
Иногда атакующие применяли и полноценные катапульты, но их большая, чем у камнеметов стоимость, сложность транспортировки и отсутствие стоящих целей делали такое их применение большой редкостью.

Другой метательной машиной осаждающих, появившейся уже под конец эпохи варварства, стала торсионная баллиста. Это устройство представляло из себя деревянный прямоугольный сквозной короб, к которому крепились два плеча-рычага и скрученные вокруг них веревки, короб в свою очередь устанавливался на прямоугольный брус-направляющую, имеющий на своей рабочей части канавчатую выемку для ядра и ворот для взведения орудия. На поле боя на заранее подготовленную площадку укладывался специально для этого изготовленный деревянный настил («постель), на который потом укладывали и саму баллисту. У ее задней части и по бокам в грунт вбивались колья-ограничители, не дававшие орудию смещаться (горизонтальная наводка без перебивания кольев осуществлялась в очень небольших пределах), а передняя ее часть приподнималась при помощи специального деревянного клина, который можно было перемещать вперед-назад по „постели“ (вертикальная наводка осуществлялась изменением угла наклона орудия). Вела огонь баллиста глиняными ядрами, а ее приоритетными целями становились метательные орудия обороняющихся (щитами могли заняться и камнеметы). Обычно баллисту транспортировали в разобранном виде, реже сооружали для нее специальную телегу (но огонь все равно вели с земли).
Основным достоинством баллисты была высокая точность стрельбы и весьма недурственный ее темп, позволявшие достаточно быстро разрушать метательные машины осажденных. Недостатком служили плохая транспортабельность, высокая стоимость и уязвимость для ответного огня сложной и содержащей немало металлических частей и хорошего дерева машины, что обуславливало небольшое их число у атакующих (исключительно редко баллист было более одной) и крайне бережное с ними обращение.

Немного интересного о появлении баллистыПоявление данного устройства многие древние источники (»Сказания" Херопон из Экв, «Механика и о должном искусстве архитектора» Флаин Брик) связывают с именем полумифической единорожки-поэтессы Кифары, опираясь в своем суждении на изустные предания.
Согласно им, появлением баллисты пони обязаны постоянным насмешкам, которым подвергали служительницы Молестии не вполне нормальную Кифару за ее одержимость «пятью копытами на одной ноге» (хотя это более похоже только на повод, так как во всех произведениях, приписываемых Кифаре («Пониада», «Дискордея», «Антропология»), ставится под сомнение существование Молестии). Однажды, не выдержав таки издевательств жриц, поэтесса пригрозила им сломать храмовый ритуальный столб, если те не прекратят насмехаться над ней. Служительницы храма вполне ожидаемо припонно высмеяли Кифару, сказав, что они не будут ей мешать в этом глупом начинании и если уж она «только передними ногами», как она любит петь в своих песнях, сможет хотя бы сбить его верхушку, то и никакого наказания за это не понесет. Эксцентричная единорожка довольно самонадеянно приняла вызов, пообещав, в случае если у нее ничего не выйдет, «отдать свой рог в пользу богини» (что бы это ни значило). В том, сколько времени было выделено на подготовку к окончательному разрешению пари, разные версии устного предания расходятся (как и древние авторы, на них ссылающиеся — похоже, и тогда сказители уже переврали многое). Через какое-то, время Кифара появилась в храмовом дворе для выполнения обещанного, притащив заодно еще и изрядную толпу понек, желающих поглазеть на очередное чудачество поэтессы и на то, как кто-нибудь припонно сядет в лужу. В целом, никто из присутствующих не сомневался в том, кто именно расположиться в неглубоком водоеме («спорили единорожки о том, сколько масла потратят жрицы») и, соответственно, не придал значения телеге, которую прикатила с собой спорщица. Кифара же сняла с телеги какие-то детали и собрала из них необычную метательную машину. Далее, пользуясь, как и было уговорено, только передними ногами, она несколькими выстрелами разрушила ритуальный столб (описанное в сказаниях орудие вообще больше похоже на античный палинтон, чем на раннюю единорожью баллисту). В разных версиях легенды реакция служительниц Молестии разнится от признания случившегося волею богини до попыток намять наглячке бока, но все варианты сказания сходятся в том, что для Кифары эта авантюра закончилась хорошо, а умения делать баллисты расползлось по единорожьим равнинам.

Итак, подведем итог рассмотренных изменений военного дела рогатых понек в период расцвета и последующего упадка родоплеменных отношений и взглянем на то, чем оно отличалось от такового у земнопони и зебр.
Во-первых, произошло с первого взгляда невидимое, но невероятно важное изменение в мотивации ведения войн: войны теперь начинались не ради интересов всего понячьего общества, но только ради выгод его небольшой части (стоящих на данный момент времени «у руля» семей магесс).
Во-вторых, войны рогатых пони приобрели циклическое затяжное течение, стихая на время сельскохозяйственных работ и начинаясь с новой силой по их окончании.
В-третьих, из-за циклического характера войн единорожки в своем стратегическом видении отошли от концепции генерального сражения и выработали концепцию борьбы за стратегически важные точки, а полевое сражение не смогло отодвинуть на задний план идею укрепления и обороны этих самых точек.
В-четвертых, появилась идея крепости, хотя пока еще и не доведенная до своего окончательного вида.
В-пятых, благодаря отсутствию в обществе единорогов прослойки профессиональных бойцов, тактика ведения боя так и не оформилась как наука, что на практике выливалось в крайний тактический примитивизм единорожьих сражений.
В-шестых, произошло разделение войск на типы по их роли на поле боя (застрельщицы и копейщицы). У земнопони же и зебр деление войск происходило по степени обученности и боевому опыту (дружина и ополчение).
В-седьмых, было изобретено фалангиальное построение.
В-восьмых, значительное развитие получили фортификация и осадное дело.
В-девятых, были изобретены и стали широко использоваться метательные машины.
В-десятых, к ведению войн стали активно привлекаться волшебницы, выполнявшие ряд специфических задач как во время полевого сражения, так и во время штурма/обороны укреплений, а так же игравшие роль своеобразного туза в рукаве, обеспечивающего элемент непредсказуемости для противника (это было обусловлено, хм, отсутствием какой-либо стандартности в области магии-по-призванию).

Кстати, вот ссылка на предыдущую часть этой главы.

P.S. Мои извинения, если мой фанфик мешает читателям аналитического отдела. Если шурните — ничего против иметь не буду.
P.P.S. И еще раз извиняюсь за дикую задержку в выкладывании новой статьи перед теми, кому они интересны. Простоя — ленивая жопа.
P.P.P.S. Народ, кому эта писанина интересна, если есть идеи о дальнейшем развитии этого издевательства над понями — делитесь, пжста. А то у меня, сознаюсь, их часто нехватает.
P.P.P.P.S. Скоро прикручу оглавление)
P.P.P.P.P.S. Охото 3-й сезон…