Ксана. Глава 5

История обычного человека, в жизни которого появилась необычная гостья.
ОглавлениеГлава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6


Основные персонажи:
Ксана — перевёртыш, попавшая под магический удар и оказавшаяся на Земле.
Александр (Алек) — человек, в квартире которого появилась Ксана.

АлександрВсё же я оказался прав — эти сны вызывает Ксана.
Как я узнал?
Она сама всё и сказала.
Причём прямо с утра — только я проснулся, а она уже сидит рядом и смотрит так, будто случилось что.
Слова Ксаны меня сначала напрягли.
Получается, она так каждую ночь «кормится».
Было малость неприятно.
Но, посмотрев на Ксану, я увидел, что ей самой было, мягко говоря, немного стыдно.
Вот стесняшка какая!
Так что я просто приобнял Ксану, и мы ещё некоторое время провалялись в кровати.
За это время я успел немного подумать.
Ночные «перекусы» Ксаны были причиной моих снов.
Эмоции, возникавшие благодаря снам, она впитывала и таким образом кормилась.
Действительно, натуральный симбиоз.
Вот только поцелуи Ксаны были необязательны и вообще стали случайностью.
Но, если подумать… мне это даже понравилось.
Конечно, это было странно, что меня целовала насекомоподобная поняшка, но эта самая поняшка — девушка.
Так что можно было назвать это нормальным.
Относительно.

Валяние в кровати было прервано урчанием живота Ксаны.
Когда она успела проголодаться?
Особенно после её «ночного дожора»?
Ну, тогда стоит сходить умыться, а потом придумать завтрак.
Ксана сначала идёт за мной, но потом сразу рысит на кухню.
Холодная вода помогает проснуться.
После умывания захожу на кухню.
И застаю Ксану за попытками приготовить завтрак.
Так как у неё копыта, она использует рот.
Выглядит смешно, но я вижу, что она старается.
Но Ксана всё же решает, что у меня получится лучше.
Что я и делаю.
Однако Ксана за старания получает свою награду — шоколадку и обнимашки.
Заслужила.

Мой отпуск только начался, а ощущение, будто прошла неделя или даже больше.
Видимо, потому, что обычно я проводил отпуск один.
Теперь я провожу отпуск в компании Ксаны.
Ей нравится находиться рядом со мной.
Особенно ей нравится сидеть на моих коленях.
Когда я сажусь за комп, Ксана тут же просится посидеть.
И я сажу её себе на колени. Придерживаю одной рукой, чтобы она не свалилась.
Ксанина мордашка совсем рядом.
Я поглядываю на неё и всё больше убеждаюсь, что она довольно симпатичная.
Смешно так говорить про насекомоподобную поняшку, но Ксана и впрямь милая.
В какой-то момент она замечает мои поглядывания и поворачивается ко мне.
Теперь я смотрю прямо в большие Ксанины глаза.
И ради шутки чмокаю её в нос.
Глаза Ксаны стали ещё больше.
Через несколько секунд уже она целует меня в нос.
Я начинаю смеяться. Она тоже.
Посмеявшись, мы продолжаем сидеть.

Хотя присутствие Ксаны я считаю нормальным, были в этом и минусы.
Теперь я не мог уединиться.
Любому мужику иногда нужно «снять напряжение».
Раньше я мог спокойно это сделать.
С появлением Ксаны с этим стало заметно сложнее.
Она постоянно старается быть поближе ко мне.
Даже если я нахожусь в ванной или туалете, она стоит за дверью и ждёт.
И когда я пытаюсь «снять напряжение», Ксана начинает скрестись в дверь.
Вот как тут уединиться?
Даже покрикивания не помогают — Ксана потом сидит с виноватой мордашкой, и приходится её успокаивать.
Я пробовал с ней поговорить. Сказал, что ей не надо всё время быть рядом.
Ксана понимающе соглашалась, но говорила, что её заставляет инстинкт.
Понимаю, что она такая, какая есть, но мне от такого её ответа легче не стало.
Вот и сейчас, сидя вдвоём за компом, я чувствую напряжение.
И Ксана, ёрзая своим крупом, способствует его росту.
Специально она так делает или нет, но мне становится неприятно.
Чувствую, что скоро пойду дальше поцелуйчиков.
Да, Ксана очень милая, но это не аргумент заходить так далеко.
И становиться любителем такой «экзотики» я не намерен.
Хотя… будь Ксана более похожей на человека… Может, что-нибудь и получилось бы...
Нет, хватит об этом думать!
Но как о таком не думать, когда на коленях сидит Ксана.
Может, ночью полегчает.
Если полегчает.

КсанаСнова ночь.
Снова я лежу рядом с Алеком.
И снова этот горьковатый аромат недовольства.
Алеку стало неприятно моё присутствие.
Я заметила, что иногда от него исходит столь дурманящий аромат любви, что я теряю разум.
Инстинкт просто кричал вытянуть всю ту любовь, что исходила от Алека.
Мне приходилось тратить столько усилий, чтобы не сорваться.
Но это получалось не всегда.
Если я была рядом с Алеком, инстинкт удавалось немного подавить.
Но когда он закрывался в ванной или туалете, аромат становился настолько сильным, что сопротивляться становилось невозможным.
Я начинала пытаться добраться до источника этого аромата.
И каждый раз Алек начинал ругаться.
Горькое недовольство помогало подавить инстинкт.
Но потом появлялось горько-кислое чувство вины и стыда.
Алек потом говорил, что мне не нужно всё время быть рядом с ним.
Я понимала это, но сопротивляться инстинкту было сложно.
Любой перевёртыш не стал бы бороться с возможностью так насытиться.
Но перевёртышам не каждый раз везло оказаться там, где любовью можно объесться.

Тот аромат, который исходил от Алека, когда он уединялся, был мне знаком.
Такой аромат любви обычно исходит от пони, когда они хотят спариваться.
Жеребец, переполненный желанием. Кобыла, у которой началась охота.
Такие пони были самой лёгкой и самой сложной добычей.
Если жеребец и кобыла уединялись, от них исходило столько любви, что могло кормиться несколько перевёртышей.
В некоторых случаях перевёртыш мог сам принять облик жеребца либо кобылы и получать любовь, став партнёром для спаривания. Но на такое шли самые отчаянные.
Но такое поведение у пони было довольно редко. В остальное время они и так испускали много любви, но такой получить было нельзя.
У людей, как я узнала, в этом плане не как у пони.
Похоже, у них подобное длится постоянно.
И, кажется, Алек уединяется как раз для такого.
Но спариваться ему не с кем. Или он с этим как-то борется?
Я бы не стала ему мешать в этом, но инстинкт заставляет.
Может, мне попробовать помочь Алеку в этом?
К тому же, он называет меня милой. Ну, насколько милым может быть перевёртыш.
Но поцелуйчиками он меня подкармливает.
Я чувствую, как Алек напряжён. Я хочу ему помочь.
Но горьковатый привкус говорит, что ему не нравится.
Я делаю что-то не то?
Или Алек этого не хочет?
Но нельзя столько сопротивляться инстинкту — он всё равно победит.

Алек спит. И он всё ещё напряжён.
Ему нужно помочь.
Но я не могу. Прямо сейчас — не могу.
Много раз я видела, что пони выбирали партнёров среди себе подобных.
Были те, кто искал внутри своего племени, а межплеменные связи не одобрял.
Но таких было мало — большинство пони не обращало внимания на это.
А вот пони, выбиравших в качестве партнёров драконов, грифонов или ещё кого, воспринимали как ненормальных.
Не знаю, были ли пони, выбиравшие партнёрами перевёртышей. Таких я не встречала.
Тем не менее, поиск партнёров среди себе подобных характерен для всех.
Люди — не исключение.
Хотя я и видела на экране рисунки с другими существами — вымышленными для людей, — все эти существа были на людей похожи. Другие уши, другие глаза, хвосты, крылья, рога, мех, перья, чешуя, хитин — если партнёр был человекоподобен, подобные детали внешности лишь добавляли привлекательности.
Алек называл меня симпатичной. Если бы я была человекоподобной, он также называл бы меня симпатичной?
Стоило бы это проверить, но была проблема.
Перевёртыши обычно превращались в пони и старались маскироваться именно под пони.
Этому способствовало схожее между пони и перевёртышами телосложение.
Но люди устроены по-другому. Мне будет сложно принять облик того, кого я никогда раньше не видела.
Тем не менее, немного мне удалось узнать.
Если у меня всё получится, я стану первым человекоподобным перевёртышем.
Но это потребует много сил. Значит, мне нужно насытиться любовью.
Поворачиваюсь к Алеку. Ему снится что-то приятное.
Узнав, что я по ночам подкармливаюсь, он не сильно рассердился.
Так что я не боялась.
Лёгкий поцелуй — и вновь прямо в мой рот хлынул поток любви.
В этот раз в нём были горьковатые нотки недовольства.
Насытившись, я слезаю с кровати и тихо иду в ванную.
Спи, Алек. Я не дам тебе так мучиться. В этом есть немного моей вины, так что я так её искуплю.

И вот я стою в ванной. Смотрю на себя в зеркало. Передними ногами упираюсь в раковину.
Зеркало высоко для меня. Приходится помогать крыльями.
В отражении я вижу обычного перевёртыша.
Перевёртыша, задумавшего невероятное.
Кризалис не раз говорила: «Перевёртыш может измениться внешне, но никогда не изменится внутренне».
А для того, что я задумала, мне нужно измениться именно изнутри.
Залезаю в ванну — не хочу испачкать пол.
Сил у меня накоплено достаточно. По крайней мере, я так думаю.
Делаю глубокий вдох.
И начинаю превращение.
Зелёное пламя покрыло моё тело, но не разгоралось, а втягивалось внутрь.
Это оказалось очень больно.
И я правильно решила залезть в ванну.
Меня крутило и разрывало.
Все мои внутренности сжимались, вытягивались и словно хотели вырваться наружу.
Ноги начали удлиняться и рваться.
Это было очень больно. Настолько, что хотелось кричать.
Но я молчала.
Сжав зубы, я лежала в ванне и думала только о своём превращении.
Когда всё закончилось, мне показалось, что прошла вечность.
Хорошо, что показалось.
Я попыталась поднять передние ноги.
Как я и думала, они изменились.
Теперь они походили на человеческие руки — вместо копыт ладони с пальцами.
Попробовала пошевелить пальцами.
Получилось.
Ощущалось это необычно, но приятно.
Кое-как смогла оглядеть своё тело.
Оно стало больше.
Задние ноги тоже стали длиннее, но всё ещё оканчивались копытами.
Попыталась встать и вылезти из ванны.
Всё же непросто тому, кто всегда ходил на четырёх ногах, начать ходить на двух.
Но у меня получилось.
Теперь я стояла на полу только на задних ногах.
К тому же я стала выше, и зеркало было на удобной высоте.
В отражении я увидела необыкновенное создание.
Моё лицо почти не изменилось, став более плоским.
Широкие плечи. Плоский живот. Упругие фланки.
Помимо этого, появилась длинная грива, удлинился хвост и вырос рог на лбу.
Мне начинает нравиться мой новый облик.
Вновь смотрю на свои руки.
Потом заглядываю в ванну.
Она испачкана слизью, оставшейся после моего превращения.
Я помню, как Алек использовал душ, чтобы смыть из ванны грязь.
Пробую сама, с помощью рук.
Это оказывается так удобно!
У пони есть столько вещей, неудобных для использования копытами.
Единороги пользуются магией, пегасы — крыльями, а земнопони вынуждены использовать только зубы и копыта. А, и иногда хвосты, если умеют.
Грифонам и драконам легче — их лапы лучше справляются благодаря пальцам.
А сейчас я держу лейку душа не магией, не зубами, не копытами, а руками.
Смыв слизь, вновь залезаю в ванну и обмываю водой из душа себя.
Ощущения великолепные!
Закончив, я выключаю воду и вновь вылезаю из ванны.
Копыта немного скользят, но я всё же удержалась.
Смотрю на своё отражение и задумываюсь.
Кризалис внешне заметно отличалась от остальных перевёртышей.
Может, она когда-то превратилась также, как и я сейчас?
Но я не хочу вспоминать о королеве.
Теперь я могу помочь Алеку, сделав ему ночь более приятной.
А ещё я сильно проголодалась — всё же превращение потребовало много сил.

Возвращаюсь в комнату. Алек всё ещё спит.
Ложусь рядом. Теперь я выше и почти одного роста с ним.
Ощущаю лёгкую дрожь. А если не получится?
Целую Алека. Поглощаю льющийся мне в рот поток любви.
Мне не страшно от того, что Алек может проснуться. Будет даже хорошо, если он проснётся. Наверное.
Поэтому продолжаю его целовать.
Уже не ради утоления голода.
Просто мне это понравилось.
Стали ощущаться горькие нотки недовольства. Но я не останавливаюсь.
И всё-таки Алек проснулся.
— Тьфу! — воскликнул он, отплёвываясь. — Ксана, какого хрена! Ты меня высосать досуха захотела?!
Хотя в комнате было темно, но мой новый облик Алек всё же разглядел.
— Ксана? Это… как ты...
— Тебе нравится? — спросила я, убрав упавшую на моё лицо прядь из гривы.
Прозвучало глупо, но я сказала первое, что пришло в голову.
Алек протянул руку и начал ощупывать моё тело.
Его прикосновения были довольно приятными.
— Надо же, — произнёс Алек. — Но… зачем ты так… изменилась?
— Я чувствовала, что тебе не нравится, когда я рядом с тобой, — ответила я.
— С чего ты это взяла?
— Но ты постоянно ругался на меня, когда уединялся, а я пыталась попасть к тебе.
— Ксана, я уже сто раз говорил, что мне иногда нужно уединяться. И ты мне не перестала нравиться, просто...
— Тебе нужна помощь. В «этом».
— Не думаю, что нужна, но...
— Я приняла такой облик, чтобы тебе стало легче и приятнее. Я хочу тебе помочь.
— Спасибо, но залезать на меня было необязательно.
Только сейчас я увидела, что сижу на животе Алека и упиралась руками в его грудь.
И ощутила, как что-то твёрдое упёрлось мне в круп.
— Извини, я… не заметила, — попыталась я оправдаться.
На мои фланки легли ладони Алека.
— Может, это прозвучит странно, — произнёс он, — но ты мне нравилась и прежней. А теперь...
— А теперь? — переспросила я.
— Теперь я тебя просто хочу.
— В каком смысле хочешь?
— Можем пойти дальше поцелуев.
Ладони Алека поднялись выше по моей спине и притянули меня к нему.
Теперь мы были очень близко.
— Я готова, — произнесла я.
— Тогда начнём, — сказал Алек.
И вновь мы поцеловались. Вновь поток любви потёк мне в рот.
Но теперь этот поток был сладким и густым, приятно липнувшим к языку.
Похоже, теперь я нравилась Алеку по-настоящему.
Он даже сунул свой язык в мой рот и коснулся им моего языка.
Тем временем его ладони гладили моё тело. Особенно мой круп.
В какой-то момент Алек прекратил поцелуй и спросил:
— Ты правда хочешь, чтобы мы зашли дальше поцелуев?
— Если тебе это поможет, то да, — ответила я.
— Тогда продолжим.
Мы поменялись местами — теперь я лежала, а Алек был на мне, при этом он раздвинул мои ноги.
Он именно про «это» говорил «пойти дальше поцелуев»?
Хотя мне не приходилось получать любовь от жеребцов, искавших кобылок, но я видела тех перевёртышей, которые шли на такое.
Выглядели они ужасно.
А Алек в этом оказался побольше тех жеребцов.
С другой стороны, я сама стала крупнее. Так что мне бояться было нечего.
Но я побаивалась.
— Мы ещё можем остановиться, — сказал Алек.
— Лучше продолжим, — произнесла я.
— Тогда не молчи, если будет больно.
Через секунду я почувствовала.
И ощущение было неприятным.
Но я не хотела говорить, что мне больно, чтобы не расстроить Алека.
Он продолжал двигаться. С каждым толчком я вздрагивала.
Очень быстро боль ушла. Вместо неё возникло желание.
Я хотела, чтобы Алек не останавливался.
Аромат любви, сладкий, терпкий, со множеством ноток других эмоций, окружил Алека, а с ним и меня.
Едва вдохнув его, я тут же начала жадно его поглощать.
Алек продолжал двигаться. Я продолжала питаться.
Обычно перевёртыш не может собрать много любви. Всё собранное забирала королева, оставляя немного, чтобы собравший не умер от голода.
Но я съедала столько любви, что могла объесться.
Алек задвигался быстрее — похоже, он скоро достигнет пика.
Аромат стал плотнее и слаще — я потеряла голову и ела как не в себя.
И почти сразу завопил инстинкт, о котором я раньше не знала.
Инстинкт, вопивший, что я съела настолько много любви, что могу лопнуть.
И именно в этот момент Алек замер — он достиг пика.
Аромат мгновенно стал дурманящим.
Но инстинкт не утихал.
— Всё, хватит, — кое-как выдохнула я.
— Я тоже всё, — сказал Алек и вдруг спросил. — Ксана, ты как?
— Никогда в своей жизни я не получала столько любви.
— Наверное, я малость перестарался.
— Нет, всё хорошо. Я хотела тебе помочь, а получилось, что нам обоим понравилось. Но… я съела больше, чем рассчитывала.
Доказательством моих слов стал мой ставший огромным живот, тускло светившийся от съеденной любви.
Алек его тоже увидел и был удивлён.
— Тебе не больно? — спросил он.
— Нет. Просто непривычно — ни один перевёртыш не наедался настолько.
— Выходит, ты первая.
— Ты прав.
Алек лёг рядом со мной и погладил мой живот.
— Ты выглядишь как беременная. Может, так и есть?
— Не думаю. Размножаться могли только королева и её приближённые. Я была обычной.
— Понятно. И теперь ты всегда будешь такой очеловеченной?
— Не знаю. Хотя хотелось бы такой остаться.
— Понравилось?
— Очень. Ты меня так хорошо накормил.
— Тогда спокойной ночи.
Алек чмокнул меня в губы и вскоре уснул.
Я ещё некоторое время лежала, гладя свой живот и думая над случившимся.
Возможно, я действительно первый перевёртыш, сумевший съесть столько любви, что можно было лопнуть.
Столько даже королева не получала, даже если смогла бы заполучить любовь всех пони, включая принцесс.
А мне эта любовь досталась добровольно. И накормивший меня любит такой, какая я есть.

Завидуй, Кризалис!

Предыдущая
Следующая