Them's Fightin' Herds. Книга Знаний — Глава 6: Святая Лорен, у меня волосы не горят!

Mane6 наконец-таки выпустили последнюю главу из первой арки Книги Знаний: завершает предыстории персонажей полулошадь-полудракон Тяньхо в придачу с капелькой традиционной восточной философии
____________________________________________________________________________________________________________________________________

Высоко над облаками, на вершине величайшей из гор, раскинулась крохотная империя Хошань. Пусть она и мала, чудесам её нет предела. Её жители возвели свой дом прямо над зияющим жерлом действующего вулкана. Разумеется, жить в таких опасных условиях могут лишь исключительно удивительнейшие создания — полулошади-полудраконы, именуемые лунмами, каких в Фоэнуме не сыщешь более нигде. Хоть и существуют некоторые иные волшебные расы, только эти полукровки — единственные на целом свете, кто имеет в себе начало хищника и умеет летать. Они прекрасно знают о собственной исключительности, а посему немерено этим гордятся. Лунмы верят, что избавились от худших черт, какие были у их чистокровных предков, и воплощают в себе лишь самое лучшее: миролюбивые и надёжные, как травоядные, но бесстрашные и могучие, словно хищники. Пускай они и питаются растительной едой, их драконье начало восходит корнями к магии и древней истории, благородству и отваге, а Хошань — одна из немногих истинных монархий. Каждый подданный империи несёт воинскую повинность и клянётся защищать не только достопочтенную императрицу и свою вулканическую родину, но и сам Фоэнум. И пока лунмы хранят бдительность, ни один гнусный чистокровный хищник не посмеет пересечь завесу миров.



Клубы дыма и раскалённого пара вырываются из разломов в растрескавшейся земле, взвиваясь в небеса бесплотными завихрениями. Как и всегда в Хошане, сам воздух содрогается от низкого хтонического гула. В самой середине котловины шипит и пузыриться целое озеро лавы; на его берегу, на обрыве, в небо вздымается громада шпиля, искусно высеченного из вулканических пород. Императорский дворец.

У подножья высокой обсидиановой лестницы торжественно и недвижимо, шеренга за шеренгой, замерли хошаньские солдаты, закованные в церемониальную золочённую броню. Средь их чешуйчатых тел можно отыскать любой оттенок зелёного. Взвиваются «гривы» и «хвосты» — то пляшет жаркое пламя, но сильнее всего впечатляют пылающие крылья: рыжие языки огня лижут воздух, марево трепещет на ветру.

А на самой вершине блестящих чёрных лестниц, на богато украшенном красно-золотом троне, восседает Дочь Неба, её королевское высочество императрица Небольшого, но Могучего Царства Благородной Магмы, Лавы и Огня Хошань.

Вдруг она резко поворачивает голову и замечает пламенеющую комету, огненной полосой прочертившую небеса. Всё ближе, и ближе, и ближе… пока та не врезается в площадку, погружая царственную особу и трон в ревущую геенну.

Пекло расступается, являя взору Тяньхо, самого доблестного и добродетельного капитана Гвардии. Императрица, совершенно невредимая, восхищённо улыбается своей фаворитке. В знак почтения и уважения вся армия как один топает ногой, что гулким эхом проносится по котловине. После сегодняшней церемонии Тяньхо будет не просто самой знаменитой воительницей Хошаня — её нарекут Имперской Хранительницей Ключа, которой суждено спасти весь Фоэнум от угрозы; угрозы, коей лунмы не ведали долгие века.

Церемониймейстер вышагивает вперёд, чтобы начать посвящение. Он говорит велеречиво и витиевато, превознося достоинства лунм, и подробнейшим образом перечисляет, почему именно Тяньхо воплощает их гораздо ярче, нежели любой другой лунма. За исключением императрицы, разумеется.

Никто не видит, что капитан едва заметно вздрагивает, выслушивая поток цветастой лести. Снедаемая совестью, она припоминает, что не всегда было так…



В скоплении засыпанных золой и пеплом шлаковых конусов спряталась лунма-жеребёнок — она тужится что есть сил. Маленького роста, совсем ещё кроха; длинная шейка у неё гладка и совсем без пламени, а крыльев и в помине нет. Она напрягается ещё чуть-чуть:

— Ну же… давай… огонёчек… ну пожалуйста?..

ПУФ! Крошечный огонёк, не больше чем у свечи, вспыхивает у неё во лбу. Она расплывается в широкой улыбке, но столь же быстро, как и появилось, пламя затухает. Жеребёнок вздыхает.

— Бва-ха-ха!!! Гляньте-ка, парни, да у неё же извержение случилось! — раздаётся жестокий смех.

Беспламенную неожиданно окружают трое таких же юных лунм. Однако у них-то на месте грив и хвостов задорно колышутся рыжие язычки. А ещё, в отличие от неё, они большие. Она обречена — оказывается, за ней подглядывали.

Троица гогочет.

— Чего случилось? Газы свои выпустила? — острит второй, долговязый и с пятнами на спине.

— Чё, не поняла? Ну, газы? — переспрашивает третий, коренастый с тупоносой мордой. — Он говорит, ты бзднула из головы. Фу, мерзость какая!

Внезапно откуда-то с неба спускается ещё одна молоденькая лунма и приземляется аккурат между жеребёнком и задирами, перехватывая инициативу. Она гораздо выше и стройней, чем все остальные, а возможно, даже чуть старше. Но самое главное — у неё есть крылья.

— А вы, ребята, что, кроме детских обзывалок, ничего получше придумать не могли?

Жеребёнок облегчённо выдыхает.

— В смысле, извержения? Газы? Бзднула? Что, серьёзно? Да ладно, вы можете куда лучше, — полудраконица крепко лягает малышку под круп — та шлёпается лицом в землю. — Вот видите? Гораздо эффективнее, а?

Жеребёнок выплёвывает набившуюся в рот пыль и утирает копытом проступившую слезу.

— Тяньхо! — разражается приветственными окриками троица забияк.

— Ну-ка, братцы, — учительским тоном произносит лунма, — не забывайте, мы произошли от двух совершенно разных существ. И нам решать, кого в нас больше.

Она тыкает копытом в малышку.

— Лошади — добыча, жертвы. Сопливые, жалкие и слабые. Но вот драконы…

Тяньхо проходит перед троицей, точно командир перед солдатами.

— Мы — хищники. Могучие, бесстрашные… — она вдруг подскакивает к жеребёнку. — Безжалостные!

ПУФ! Вспышка бьёт у бедной перепуганной лунмы из зада.

Задиры валятся на землю, покатываясь со смеху. Само собой, это всего лишь хвост зажёгся на краткий миг, но для них-то всё выглядело несколько иначе. Униженная малышка убегает прочь.

Крайне довольная собой, Тяньхо хлопает крыльями и взмывает вверх, оставляя за собой вихрь кружащегося пепла. Она похихикивает от проделанной работы; дружки вторят ей, кашляя и хохоча одновременно.

Полудраконица парит в небе над колоссальным кратером Хошань; время от времени она то перевернётся через крыло пару раз, то сделает бочку — а вдруг кто смотрит? Неожиданно откуда ни возьмись налетает порыв ветра и бьёт её со сверхъестественной силой, точно некий кулак. Несколько сумасшедших кувырков — и, к её ужасу, пламя гаснет! Без крыльев она срывается вниз — всё ниже, и ниже, и ниже… Грузный удар выбивает из груди весь воздух, и мир погружается во тьму.



Тяньхо протяжно стонет, часто-часто моргая глазами. Встрепенувшись, дабы окончательно очнуться, она еле-еле поднимается на ноги. Узкая воронка, в которую её угораздило угодить, выглядит незнакомой. Стены высоки, без крыльев не выбраться — ловушка. Слышится чей-то утробный рык, столь грозный и мощный, что содрогаются сами каменные своды.

Вскинувшись, лунма оборачивается на звук. Пред ней застыло чудовище, циклопическое, но полупрозачное, сотканное из мглистой дымки, словно вырывающиеся из-под земли вулканические газы. И хотя их род сгинул тысячелетия тому назад, силуэт невозможно не узнать — драконица! Она обвивается вокруг Тяньхо; слюна капает из её пасти, будто кровь с обагрённого меча.

— Нет, погоди, прошу… — умоляет Тяньхо.

— Ты молишь о милосердии дракона, — хохочет дух, — маленькая ящерка?

Видение приподнимается и, словно змея, бросается на лунму. Тяньхо зажмуривается и уже готовится к неотвратимой смерти.

Но ничего не происходит. Она распахивает глаза. Дракон обменивается ударами с не менее громадным, будто сотканным из тумана жеребцом. Слышно ржание! Щёлкают зубы! Мелькают копыта и лапы!

Силы равны, но кто же одержит верх? Гигантский конь бьётся с такой силой и отвагой, неожиданной для существа, которого боится разве что травинка в поле. Лунма вся сжимается, когда драконья лапа полосует бок жеребца. Однако столь же стремительно и внезапно его задние ноги лягают противницу в морду и сворачивают той челюсть набок. Лунма не верит своим глазам.

Конь отпрыгивает и, точно живой щит, загораживает собой Тяньхо от беснующегося зверя. Драконица, чей взор пылает гневом, осторожно поглаживает перекошенную челюсть. Она испускает разрывающий уши рёв и взвивается вверх — победа за жеребцом.

Дух лошади расслабляется. Он осторожно тыкается мордой в крохотную по сравнению с ним лунму.

— Прости Почтенную Матерь, дитя. Что ж, ты видела, она и впрямь могуча и бесстрашна. Пусть свирепость её не знает границ, сердце её глухо к мольбам, заковано в камень. Ей не ведома сила, что исходит от общности, от защиты слабых. Не ведома сила, что исходит от любви.

Конь отступает на несколько шагов и напоследок оборачивается; ветер слегка треплет его туманную гриву.

— Её кровь и кровь меня течёт в твоих жилах, моя дочерь. Ты и только ты решаешь, когда обратиться к ней, а когда — воззвать ко мне.

Он подскакивает и галопом уносится в незримые, неведомые небесные дали. Там его ожидает дух дракона. Вдвоём они начинают кружить вокруг друг друга, ускоряясь всё быстрей и быстрей, пока не сливаются в символ; жеребец и драконица, столь разные, но единые.

Тяньхо приходит в себя. На шее, боках и у хвоста ощущается знакомое, родное тепло. На мгновение она замирает — сон ли это ей привиделся? — но вскоре, полыхнув на прощанье огнём, взмывает из расселины в небо.



Проносясь над Хошанем, лунма изо всех сил старается успокоиться и привести спутанные мысли с порядок. Но образ духов, бесконечно кружащих друг вокруг друга, не покидает её головы. Что это значит? Но прежде, чем успевают зародиться хоть какие-то догадки, она замечает, что далеко внизу троица её дружков опять загнали беспламенного жеребёнка в угол. В их глаз пылает бесжалостный, неутолимый голод, что сквозил и во взгляде драконицы.

Воспоминание о пережитом страхе на миг поражает Тяньхо с такой силой, что едва не сбивает с полета. Она всегда была самой сильной, самой храброй, сколько вообще себя помнила. Лунма даже и не подозревала, каково это — ощущать себя такой маленькой и беспомощной. В жизни она не испытывала ничего ужаснее.

Одна лишь мысль о том, что сейчас ощущает та кроха, пробуждает в Тяньхо совершенно новое чувство — чувство, не испытываемое ранее. Сострадание. Быстро и без предупреждения праведность Почтенного Отца захлестывает сердце полудраконицы. А ярость Почтенной Матери, к удивлению, лишь укрепляет её намерения!

Сложив крылья, лунма в крутом пике устремляется к земле — полностью объятая пламенем, пылающая звезда на небосводе. Она проносится сквозь троицу и расшвыривает обидчиков в разные стороны. Мгновение — и они, повскакивая из грязи, с испугом и непониманием бросаются наутёк.

Тело остывает. Тяньхо подходит к взволнованной малышке.

— Сможешь ли простить меня, маленькая сестрица? — тихо спрашивает она и замирает в смиренном поклоне.

Жеребёнок лишь беззвучно разевает рот, в воздухе повисает неловкое молчание. Но тут, не произнося ни слова, она касается носами с Тяньхо — то жест прощения. Лунма, преисполненная облегчения и благодарности, улыбается. Малышка улыбается в ответ, и ПУФ! …её грива, хвост и пара крошечных крылышек вспыхивают огнём.

Непременно, думает Тяньхо, вот теперь Почтенный Отец будет горд за неё. А сердцем чувствует, что и Почтенная Матерь тоже.

Конец

первой части Книги знаний

Предыдущий пост. Them's Fightin' Herds. Книга Знаний — Глава 5: Всё ладно в Овечьем государстве

Оригинальный текст