Them's Fightin' Herds. Книга Знаний — Глава 5: Всё ладно в Овечьем государстве

Тем временем готово уже пятое обновление: сегодня с нами трусливая, но умеющая проявить характер овечка Пом и такого рода общество, после знакомства с которым слово «демократия» начинает наводить на определённые мысли
____________________________________________________________________________________________________________________________________

Кудрявые белые овцы из поколения в поколение обитают в крохотном городе-государстве под названием Луговина. Так и проходит вся их осёдлая жизнь; остальному миру они известны городком Бе-е-е-е, пасторальной деревушкой Бе-е-е-е и, конечно же, их исторической столицей Бе-е-е-е. Там овцы возвели свои жилища — старинные, но со вкусом выполненные домики-амбары. Благодатные места: лучезарное солнце сияет в голубых небесах, по которым плывут белые облака, а внизу колосятся моря зелёных трав — достаточно, чтобы целым поколениям здешних обитателей не было нужды переселяться в иное место. Что ж, тем же лучше для них, ибо в противном случае они бы безнадёжно заплутали и померли с голоду. Но видите ли, овцы — очень демократичный народ. Они следуют воле толпы — ну, или стада, если угодно. Проблема в том, что овцы голосуют за первую же мысль, кто бы её ни предложил. Да-да, эти парнокопытные пойдут за любым, кто решит вести — или не вести, что случается даже чаще.

Что не менее интересно, бок о бок с овцами живут овчарки. Вы, несомненно, удивитесь: как же так, хищники не просто остались в Фоэнуме, но ещё и мирно уживаются со своей добычей? По правде говоря, никто не знает, как именно это случилось. Самое распространённое предположение гласит, что собаки произошли от дружелюбных волков-омег, которым хватило безобидности спрятаться среди овец, тогда как весь остальной их род канул в небытие. Знали ли о том сами овцы — остаётся только догадываться. Во всяком случае, поколение за поколением охотничьи инстинкты волков сменились защитными. Ныне псы верой и правдой служат овцам, оберегая их от угроз… и собственной пустоголовости.

Так или иначе, всё это лишь домыслы. Сами овцы того не подтверждают. Да и вообще вряд ли понимают.



— Тишина! Тишина! Тишина в зале! — выкрикивает премьер-министр.

«Зале? Суда, что ли? — задаётся вопросом Пом. — А я думала, мы пришли в Палату общин голосовать».

Она оглядывается по сторонам в надежде понять, что намечается. Большое круглое здание построили всего пару поколений назад, когда овцы ещё только расселялись по Луговине — древесина уже потемнела от времени, но совсем чуть-чуть; стены выложены из бело-серого булыжника; потолок крыт соломой. Само собой, эти наблюдения помогли мало, однако Пом никогда прежде не бывала в Палате общин — её хотя бы разглядывать интересно. К несчастью, сородичи-овцы тоже помогают мало: они только блеют не пойми что в сторону премьер-министра, и ничего в их поведении не предвещает скорого наступления порядка.

«Ничегошеньки не понимаю. И зачем я только пришла? Мне здесь делать нечего».

Она — самая юная из всего стада, худосочная, с тощими ножками и тонким, только-только отросшим руном. Крохотный ягнёнок посредь тучных приземистых овец и баранов, что напоминают пушистые облака, особенно премьер-министр. Сильнее его завитых рогов впечатляет разве что только его же кудрявость — давненько ведь он не стригся! Пом хихикает в копыто, представляя, сколько же всяких вещиц он должен каждодневно терять в собственной шерсти.

— А теперь, — важным, напыщенным голосом обращается премьер-министр к собравшимся, — к первому вопросу на повестке дня.

Блеяние наконец утихает. Баран поправляет очки на длинном носе и зачитывает с листка текст:

— Касательно кормления овчарок. Голосуем?

«Ага, не ошиблась, всё-таки голосование. Но, — думает овечка, — почему он призывает к порядку в зале, когда мы в палате? Что-то тут не то. Ох, Пом, ну почему ты так медленно соображаешь?»

Из-за этого-то «вопроса» Пом сюда и пришла. У неё есть небольшая стая щенков, которых ей недавно выдали для защиты — впрочем, как выдают и всем. И с того момента она ещё ни разу не замечала, чтобы они брали в рот выращиваемую для них же траву. Овечка пробовала кормить их чем-то другим: сеном, листьями, да даже цветами — собаки и краем глаза не смотрели на дары природы. Но каким-то образом не голодали. Вознамерившаяся выяснить, почему, Пом совершила для себя удивительное открытие: овчарки охотятся на мышей, кроликов и прочих вредителей, губящих посевы. А вся зелень, которую суют псам, либо засыхает, либо сгнивает. Зелень, которую можно было бы отдать нуждающимся овцам. Вот потому-то Пом и здесь.

Деловитый баран тем временем продолжает:

— Да, как видите, мы кормим собак люцерной, но был поднят такой вопрос: возможно, вместо неё нам следует давать им клевер.

— Ну, я уже проб… — начинает Пом. Все взгляды тут же устремляются на неё — она умолкает.

«Я уже пробовала, — хочется выпалить ей, — они не едят!»

Но овечка никак не может собраться с силами, чтобы высказаться погромче.

— Тогда голосуем? Все «за»?

— БЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!! — блеют овцы разом.

Раз молотка у него нет, но зато есть рога, премьер-министр стучит по трибуне собственной головой, как бы подчёркивая окончательный вердикт. БАХ!

— Значит, решено! — провозглашает он.

«Что решено-то? Ничегошеньки не понимаю!»

Секретарша, овечка с тоненьким голоском, подымает голову:

— Так фначит, клефер, префьер-минифр?

— Да, — он осекается. — Э-э… нет. Ещё раз, за что мы там голосовали?

— Люферна или клефер? — поясняет овца.

— За собак! Ах, ну да, само собой. Благодарю. Так, голосуем? Все «за»?

— БЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!! — единодушное «за».

— Значит, решено! — БАХ!

— Поняла, люферна, — кивает секретарша.

— Да, — он осекается. Опять. — Э-э… нет. Нет, постойте. Давайте-ка ещё раз проголосуем, а то мало ли…

У премьер-министра уходит четыре часа на то, чтобы правильно выразить поставленный вопрос, и в конце концов все мнения сходятся на клевере. А у Пом всякий раз не хватает духа возразить.



Пом выходит из Палаты общин, совершенно сбитая с толку. Как всякий порядочный член стада, она следует за остальными овцами от городской площади Бе-е-е-е до самых предместий, а там дальше по протоптанным тропам с деревянными оградками, мимо изумрудных лугов. То и дело показываются скопления домиков с соломенными крышами, стены их увивает цветущая лоза. Куда ни глянь, везде расстилаются пологие травянистые холмы.

Постепенно стадо редеет, как овцы расходятся по родным деревенькам. В конце концов и Пом добирается до семейного пастбища, где её уже радостно поджидают Гав, Ррряф, Тяф и Паф.

«И зачем они только тратят столько времени на такую бессмыслицу?» — сокрушённо вздыхает овечка. Она-то знает, собаки ни за что не станут есть клевер, и вся зелень пропадёт впустую.

«Ну вот почему ты промолчала, а, дурёха?!»

Разочарованная в себе, Пом решает, что в следующий раз, когда кому-нибудь в голову опять взбредёт очередная дурная затея, она не станет мяться — она выскажется!

Но вдруг один щенок недовольно ворчит. У овечки тяжелеет внутри. Вздыбив шерсть и обнажив клыки, все четыре овчарки неотрывно смотрят в заросли на краю поляны. Пом дрожит, настолько скованная страхом, что даже не ищет, куда бы спрятаться.

Щенки бросаются в атаку! С рыком и лаем они рвутся вперёд. Кто-то уже испуганно вопит!

И овечка тоже вопит, когда из кустов неожиданно выпрыгивает… Вугамс, её старший брат! Она облегчённо вздыхает, и они заключают друг друга в объятия.

— Пом! — стойко терпя нападки собак, ласково облизывающих его ноги, он вытягивает из шерсти свиток и поспешно объясняется. — У меня тут важное посланьице от наших братишек, полукровок с Кайманавской гряды. Говорят, это вопрос жизни и смерти!

— Жизни и смерти? — внутри у Пом опять всё сворачивается, колени подгибаются. Наконец, она кое-как выдавливает. — Ну-у, и что там?

— А, да кто его знает, я не читал.

— Не читал? А почему?

Он замолкает на полуслове. Это же очевидно, нет?

— Нельзя. М-мы ещё не проголосовали.

Пом вздыхает.

«Ну вот, обратно в Палату общин».



— Тишина! Тишина! Тишина в зале! — взывает премьер-министр, ритмично долбясь головой о кафедру. — Следующий вопрос на повестке дня! Итак, читаем срочное, жизни-и-смерти-вопросное послание от лошадей? Все «за»?

— БЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!! — единогласно.

— Великолепно! — объявляет он.

Пом с замиранием сердца следит, как баран разворачивает свиток и громко зачитывает его вслух. Овцы слушают разинув рты: в сообщении говорится о скором возвращении хищников, угрозе для всего мира, опасности очутиться у кого-то в брюхе и поисках чемпиона, который всё это предовратит.

В воздухе повисает потрясённое молчание.

Но мгновением спустя… ПАНИКА! Пом едва удерживается от того, чтобы броситься наутёк; остальное же стадо носится по всему помещению и скачет друг через друга с беспорядочным блеянием.

— Тишина в зале, говорю! — вопит баран и колотит рогами по трибуне. БАХ! БАХ! БАХ!

Гомон утихает достаточно, чтобы стали слышны его призывы к новому голосованию.

— Итак, мы помогаем Фоэнуму и всем его обитателям? Будет от Луговины чемпион? Все «за»?

Пом уже мысленно готовится к закладывающему уши «БЕ-Е-Е-Е-Е!!!», но не раздаётся ни звука. Глухая тишина. Овцы неловко переступают с ноги на ногу и, низко опустив глаза, что-то невнятно лопочут.

«Вот трусы! Блеять «за» всегда горазды, а как над миром угроза нависла, так молчат!»

Тут в голове у овечки всплывает недавно данное обещание. Она выпрямляет подрагивающие колени, глубоко-глубоко вдыхает, собирает всю свою силу в копыто и что есть силы выпаливает:

— НУ КОНЕЧНО «ЗА»!

— Наша чемпионка — Пом! Все «за»? — вырывается у премьер-министра.

— БЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е!!!

«Погодите, чего?!»

Всё стадо набрасывается на неё и буквально подбрасывает в воздух!

— Да здравствует чемпион Луговины! Бе-е-е! Бе-е-е!

— Нет-нет, постойте, — запинаясь, бормочет Пом. — Я не то имела в виду! То есть, нет, «против»! В смысле, это дурацкая затея!

Но никто её не слышит.

— Такая храбрость! — выкрикивают они. — Такая сила! — скандируют они. — Только у самой могучей из нас есть собственное мнение!

В ином положении Пом непременно подивилась бы странности происходящего, однако сейчас ей немного не до того: она проклинает свой болтливый язык и в ужасе трепещет при мысли о том, что ей предстоит.



Пом и её щенки стоят на самой границе Луговины — впереди стелется огромный, неизведанный и совершенно жуткий мир.

В голове крутятся последние наставления. Какой-такой ключ ей надо найти? Что ещё за чудовище она встретит?

«Как я вообще во всё это ввязалась? Глупая, глупая дурочка Пом! Вот чем ты думала?»

Страх перед неизвестностью полностью сковывает её тело.

Собаки подталкивают овечку вперёд. Кто знает, что творится в умах овчарок, но, быть может, на сей раз они не такие безмозглые, как ей кажется. То-то будет удивления, если она всё-таки каким-то чудом не рухнет в беспамятстве.

Следующее обновление — Святая Лорен, у меня волосы горят!

Предыдущий пост. Them's Fightin' Herds. Книга Знаний — Глава 4: Чудачка

Оригинальный текст