Them's Fightin' Herds. Книга Знаний — Глава 4: Чудачка

Вот и подоспело четвёртое обновление: сегодня Mane6 представят нам непоседливую и беззаботную альпаку Паприку, от объятий которой нет спасения
____________________________________________________________________________________________________________________________________

Тот, кто путешествует по Фоэнуму, наверняка осведомлён, сколь впечатляющего уровня развития достигли его обители. Всюду, из одного края мира в другой, копытные научились возводить строения, рыть оросительные каналы и даже собирать грубые механизмы. Но существуют также и народы, что живут жизнью давно минувших эпох, что ни толику не изменились с тех самых пор, как научились добывать огонь. Одно из таких племён — аль-паке из Уакайских гор. Аль-паке — или альпаки, как они больше известны — живут так же, как и жили их предки многие тысячелетия назад, на негостеприимных засушливых землях горного хребта Уакайа, который простирается по всей территории Высоких Равнин. Они — странствующие кочевники, и следуют туда, куда велит им растущая трава. Альпаки всегда в движении, а потому должны идти налегке и быть готовыми в поисках пищи карабкаться на очередную неумолимую вершину. Их бытие просто: они используют лишь то, что способны дать им Высокие Равнины. Будь то высокая трава — они плетут корзины, плоды ползучей горлянки — они мастерят бутыли для воды, глина и минералы — и они замешивают краску. А из своей необычайно мягкой шерсти альпаки даже прядут одеяла и палатки. Они находчивы, рассудительны, толстокожи и не склонны к шуткам. Они живут, чтобы выживать. Что бы ни встало у них на пути, альпаки с упорством проложат себе дорогу, точно как и их предки сотни лет назад.



Моё имя — Адобо. Родом я из места, что известно тебе и твоему племени как Высокие Равнины. Вы зовёте нас альпаками — красивым, но немного обидным искажением нашего настоящего имени: аль-паке из Уакайи. Из поколения в поколение мой народ жил в этих суровых пустошах. И столь многие поколения сменились, что мы уже потеряли им счёт, но до сих пор память наших предков живёт в нас, ибо им удавалось самое труднейшее, что есть в Высоких Равнинах — выживать.

Равнины не благосклонны к нам. Они холодны. Столь холодны, что лёд сковывает землю, и лишь немногая съедобная зелень пробивается к солнцу. Они беспрестанно овевают нас ветром: его дыхание промораживает до костей и сбивает с ног. Временами они одаривают нас мелкими пресными озёрцами, но в иной раз обманывают и подбрасывают лишь воду, горькую от соли, насмехаясь над нашей жаждой. Столь безрадостны они, что редко когда обретают цвет, отличный от бурого и серого.

Но, по крайней мере, Равнины неизменны. И лишь самые стойкие и крепкие из наших предков приняли их вызов, благодаря чему мы, их потомки, смогли продолжить род. Наши предки были сильны, а потому сильны и мы. Наши предки были несгибаемы, а потому несгибаемы и мы. Наши предки были осторожны и благоразумны, а потому осторожны и благоразумны мы.

Однако одна из нас не такая. Она не закалена, не вынослива — но мягка, жизнерадостна и неутомима; она не ищет способов выжить, но стремится одарить весь мир любовью, которой мы лишены с самого дня сотворения.

Её имя — Паприка. И она погибель нам всем.

Однажды земля вокруг нашей деревни обесплодела, а водопой пересох — тогда мы взвалили пожитки на натруженные спины и отправились на поиски нового места. Чтобы без опаски карабкаться по голым скалам Уакайи, мы привязали себя друг к другу, и если кто внезапно оступится, то те, кто взбираются выше, удержат неудачливого от смертельного падения. Но чудачке не нужна верёвка. Она взлетела по склону горы с целой горой своих ненужных вещей. К нашему ужасу, она замирала у каждого аль-паке, пристально вглядывалась ему в глаза и заключала его в крепкие объятия! Один за другим мы срывались в бездну, пока на самой вершине не остался лишь я один, удерживающий на верёвке целое племя от неминуемого падения. Паприка смиловалась надо мной — и каждым из нас — она только поцеловала меня в щёку и чудовищно захихикала, прежде чем поскакала дальше, напевая жуткую песенку, которую невозможно забыть. Чудо, что мы не погибли.

В другой раз высокогорные ветры серьёзно потрепали наши палатки. Приближалась песчаная буря, и мы уже отчаялись залатать зияющие дыры. Как и много раз прежде, нам пришлось пожертвовать собственной шерстью, дабы заштопать ткань до того, как ветер жгучий песок поглотит нас. Время истекало, а посему мы доверились самой быстрой ткачихе из нас — Паприке. Приходилось изо всех сил зажмуривать глаза, ибо песчинки уже начали хлестать наши шкуры. Пряди шерсти тянулись длинными путаными нитями с наших тел, словно из клубков пряжи, прямо в неистовые копыта чудачки. Оставшись же совершенно голыми, мы обратили взгляды на нашу «спасительницу», ожидая увидеть сплетённые полотнища, однако обнаружили лишь свитера. Свитера «Я люблю Паприку» с сердцами. Чудо, что мы пережили тот день.

А затем приключилось наводнение. Нас бы смыло, если бы не громадное рухнувшее дерево, за которое ухватилось всё моё крохотное племя. Нам пришлось прильнуть и вцепиться друг в друга, дабы не пойти ко дну. Даже чудачку. Ещё никогда я не видел её столь счастливой. Чудо, что мы выжили тогда.

Паприка — ходячее бедствие; к такому предки нас не готовили. Наконец аль-паке встретили то, от чего нет спасения. Мы были обречены и смирились с этим, готовые принять объятия смерти, что приходят вместе с ней. Объятия, что способны вывернуть кости.

Но в один прекрасный день судьба ответила на зов нашего отчаяния. Утреннее солнце озарило его очертания — это герой вернулся с неизвестной войны

— Сын мой! — вскричал я, когда он показался у обрыва плато. — Я боялся, что больше уже никогда не увижу тебя!

— Отец, — произнёс он. — Я принёс вести из города.

Он поведал, что скоро вернутся Хищники, а Фоэнуну нужен новый чемпион.

— Вожаки проводят в столице состязание, — пояснил мой сын. — Они считают, что из их народа достоин лишь один. И, отец, — он положил копыто мне на плечо, — Высокие Равнины они сочли частью этого народа.

Его настойчивые слова поразили наши сердца. Больше нам нет нужды бояться неотвратимого вымирания! Прошло время нашего уединения от внешнего мира: мы отправимся в город и ответим на зов. Это единственная надежда выжить!

Путь наш лежал через горы. Связав чудачку и взвалив её на спины, дабы она не помешала нам в сём опаснейшем путешествии, мы выдвинулись — мы пересекали необъятные солончаки, коим нет конца; храбро встречали шипящие гейзеры и ошпаривающую грязь; взбирались в горы столь высоко, что становилось трудно дышать.

И вот, наконец, цивилизация. Мой сын привёл нас к колоссальной арене, месту, где избранница Высоких Равнин сразится с другими и докажет своё право спасти мир.

Вот оно, наше судьбоносное мгновение — мгновение, когда аль-паке Уакайи обеспечат выживание всей нашей расы. Пришло время, и пусть предки будут горды за нас.

Мы бросили чудачку у подножия арены и скрылись из виду как можно скорее.

Чудо, если Хищники останутся в живых.

Следующее обновление — БЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е

Предыдущий пост. Them's Fightin' Herds. Книга Знаний — Глава 3: Договор

Оригинальный текст