Prompt #56 закрыт. 6 работ
+61
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт26 сентября 2016, 17:00
Dangerous Selfie by Hunternif
Тема прошедшего экспромтаТема: На грани.
Описание темы: Мы часто видели в сериале конфликты и даже подобие боевых действий между бизонами и эпплузцами или между Хуффилдами и МакКольтами. Но, если вдуматься, угрожало ли хоть что-то здоровью и жизни участнику такого конфликта? Нет. И это замечательно — для сериала.
Для литературного героя — напротив, угроза здоровью и жизни может стать отличным шансом раскрыться и проявить себя. И сегодня главное задание — поставить жизнь своего героя под угрозу и грамотно, осмысленно, без Всемогущей Авторской Воли провести героя через эту ситуацию. Выживет ли он? Останется цел? Если да — то как он себя проявит? Как изменится его поведение и мировоззрение? Творите, а мы прочтём.
Следующий экспромт начнётся в субботу, 1 октября, в 10:00 по московскому времени.
103 комментария
— Люблю дождь, — басистым голосом подметил бурый земнопони, следуя по коридору за своим соплеменником в полицейской униформе, — особенно по ночам.
— Это хорошо, — оптимистично подметил полицейский. — Не будешь ругаться, когда провалишься в очередную лужу… Так, мы пришли. Гардер, будь добра, ячейка А-96. Спасибо. Пока мы ждём твои вещи, расскажи: что будешь делать, когда вернёшься домой?
— Лягу спать, скорее всего. Но я не сразу пойду домой: прежде всего мне нужно кое-кого навестить.
— И кого же?
— Пони по имени Пампкин. Он живёт на Малиновом Бульваре, отсюда около получаса пешего ходу.
— Да, путь неблизкий. Я бы дал тебе пару денег на проезд, но сейчас дождь так льёт, Селестия не горюй. Всё стоит. Я не всегда понимаю, чем руководствуются погодные пегасы. Ладно, фермеры: полям и садам вода нужна. Но Мэйнхеттен-то?
— Не стоит задавать таких вопросов. Чем больше вопросов задаёшь, тем дольше стоишь на месте. Раздумья отвлекают. Просто прими это как факт и работай дальше.
— Но ведь интересно же! Жаль, я не пегас, и даже посетить погодную фабрику не могу. А знакомых погодных пегасов у меня нет. Что тут на земле делать? До работы в полиции, помню, я часто ездил по провинциальным городам и деревенькам. И каждый раз, когда я видел пегасов в…
— Оставь свои детские фантазии при себе.
— Прости, Коул. А этот Пампкин, которого ты намерен навестить… Это же тот самый, из-за которого ты сюда попал, да? — земнопони кивнул. — На целых… Сколько времени прошло?
— Когда считаешь секунды, то секундная стрелка замирает. Я не хочу об этом думать. Всё, что сейчас меня беспокоит — Пампкин. Я хочу прийти к нему, посмотреть прямо в глаза и сделать то, что должно.
— Да, ты рассказывал. Лично я считаю, что ты прав. Главное, чтобы он смирился с этим, а то некоторые с тобой не согласятся… — полицейский беззаботно улыбнулся. — Гардер, где ты?
— Уже иду!
— Отлично. Ты вроде неплохой парень, Коул. Давай на выходных, если погода устаканится, выпьем сидра? Здесь за углом весьма приличное заведение. Есть я бы там не стал, но пойло хорошее.
— Можно. Как-нибудь в обед я тебя навещу.
— Спасибо, а то все мои хорошие знакомые очень заняты в последнее время: работа, учёба, а в участке мало с кем удаётся общий язык найти. Я даже начинаю чувствовать себя одиноким. Так… Спасибо, дорогуша. Тут твоя сумка, в ней ключ, видимо, от квартиры… Пустая бутылка из-под сидра, билет в театр на “Байки Старсвирла”, записная книжка… и немного битсов. Вот, держи. Надеюсь, больше мне не придётся тебя видеть по ту сторону железных прутьев. Передавай привет Пампкину.
— Обязательно, — закинув сумку на бок и улыбнувшись, грузный земнопони прошёл через зал ожиданий и в шагнул на тёмные и холодные улицы Мэйнхеттена.
* * *
Дождь бестактно барабанил по оконному карнизу. Где-то внизу очередная повозка колесом провалилась в залитую водой яму. Сквозь помехи на радио с трудом пробивался голос молодой кобылки, которая сейчас рассуждала на тему погоды и растекалась в клятвах поставить подходящую песню. Небритый пони сидел на старом кресле и полупустым взглядом глядел то в окно, то на радиоприёмник. Иногда он закрывал глаза, но сон не шёл в голову. Рядом на маленьком столике лежала грязная посуда, кровать в углу уже была расстелена. Под креслом лежал том “Дэринг Ду и Альманах Старсвирла” с закладкой на предпоследней главе. Земнопони поднялся и прошёл до холодильника. Не найдя на полке искомого, он разочарованно вздохнул и громко захлопнул дверцу.
Звонок в дверь встряхнул его. Протерев глаза и убрав чёлку за уши, он поспешил её открыть.
— Здравствуй, Пампкин.
Сердце сжалось, а холодная дрожь сковало тело. Земнопони попытался закрыть дверь, но тщетно: Коул уже подставил ногу и распахнул дверь, что та чуть с петель не сошла. Жадно хватая ртом воздух и оглядываясь по сторонам, Пампкин попятился к дальней стене.
— Знаешь, сколько времени я жаждал тебя увидеть? — Коул задней ногой захлопнул дверь, не сводя тяжёлого взгляда с хозяина квартиры. — Каждый день я начинал с вопроса: что я тебе скажу, когда найду?
— Пожалуйста, не надо! — вскрикнул земнопони. — Я знаю, что это была ошибка! Прости! Я не хотел.
— Я знаю, что не хотел, — Коул подступил ближе, пнув пустую бутылку. Прижатый к стенке пони медленно зашагал в сторону распахнутого окна справа. — Не переживай, ведь…
— Нет, уйди! — вскрикнул Пампкин. Одним резким и неловким движением он выскочил на улицу.
— Пам! — Коул подбежал к окну. Раздались крик, звон и грохот. Внизу, пролетевший семь этажей земнопони неудачно приземлился в гору мусора, что его весь размело по переулку, а сам земнопони кое-как крутился на куче чёрных мешков в контейнере.
— Дурак! — Оглянувшись, гость подметил, что окно слева выходит на пожарную лестницу. Фыркнув, он не спеша спустился вниз по ней же. Пампкин пытался куда-то ползти, прежде чем ему не преградили путь.
— Прошу, не надо… — отчаянно прокряхтел он. — Мне жаль!
— Как был идиотом, так и остался… — земнопони сел на залитую водой землю и расслабленно улыбнулся. — Зато теперь ты никуда не денешься. Ты сказал, что ты не виноват. Ты оправдываешься. Просишь прощения. И поэтому… я пришёл простить тебя. После того случая на “Байках Старсвирла” на прошлых выходных я зря тебя винил, поскольку был не в себе. Давай, до медпункта полкилометра, может я тебя и дотащу.
«Дождь бестактно барабанил по лужам на мостовой.» — Кхм, как? Не неистово, не гулко, не звонко, не яростно… Бестактно? Ну причём это тут?..
В остальном — читается легко и гладко, на одном дыхании. К сюжету придраться негде — неспешное начало, горсть фактов, задающих нам фон «картины», и в центре — герой. Картина почти статична, но напряжение в ней нарастает с каждым предложением.
Следующая сцена резко обрывает этот накал ожиданий: Снова пейзажик, снова статика, какое-то радио и треклятый дождь.
И в эту тишину врывается Коул — ранее описанный герой. В сцене есть всё — динамика, эмоции, атмосфера. В одном я не уверен — после падения Пампкина с седьмого этажа, герой слишком уж хладнокровно реагирует — не бежит к выходу в панике, а оглядывается и находит лестницу. Впрочем, мы о нём не знаем ничего, да и такое падение для пони может быть менее опасно, чем для людей — мультяшные лошадки переживали и не такое.
А вот финал хорош — отменно ломает ожидания. Не без общей нелепости («может дотащу» — он ещё раздумывает?!), но как быстрая зарисовка — неплохо.
Перечитывать ещё раз, думаю, не стал бы, но на один раз — вполне приятное чтиво. Естественно, после вычитки. Вдохновения и успехов!
Бестактный — это своеобразная шутка. Как и некоторая апатичность Коула. Да и сама идея для рассказа была взята из одной юмористической мультипликационной зарисовки. Вообщем, шутка удалась. И я рад этому. Спасибо ещё раз, и отдельно за невероятно оперативное закрытие. Я уже было подготовился ждать до вторника-среды, как обычно, но не тут то было.
Рыбак.
Приём нагнетания атмосферы с развязкой прощения далеко не нов, но и не сказать, что часто используемый. Граф почти впечатлил меня, если бы история была чуточку подлиннее. К сожалению, больше по этому расксказу я ничего сказать не могу: к грамматике не придираюсь принципиально, с описаниями тут более менее все впорядке, а больше ничего и нет. Героям, к примеру, не хватило экранного времени, чтобы я их запомнил, но и абсолютно безликими их тоже не назовёшь. Возможно, стоило бы придать им какой-нибудь индивидуальный стиль речи, или хотя бы коронное слово-фразу — от этого зарисовка лишь бы выиграла.
А вот что могу…
Когда загадочный герой раз говорит что-то пфосное, это хорошо. Но когда герой плюётся пафосом в каждом втором предложении, это. Ну-у
А вот вам и награнь
А если по существу:
Стиль текта, кажется, в самом деле похорошел. А вот с персонажами всё ещё не слишком радужно.
Тюремщик (или кто он там) действительно вызывает вопросы своим радушием и пофигизмом на намёки заключенного о расправе. С другой стороны, его дружелюбие, любознательность и восторженный лепет о пегасах всё-таки оживляет местный колорит.
А вот главный герой практически никакими отличительными признаками не наделён. Хмурый банальный и пафосный ноунейм, разумеется непонятый, оклеветанный и озлобленный. Да боже мой, сколько можно-то?(
— Свадьба уже закочилась? — пришел в себя Шайнинг, с ужасом оглядываясь вокруг.
— ВСЁ уже закончилось! — зловещий голос раздался у самого его уха. Облик возвышающейся над ним королевы чейнджлингов вселял в него некий особый, первозданный ужас, сковывающий движения и мысли. Жеребец просто замер на месте в немой панике, не в состоянии пошевелить ни мускулом, безвольно наблюдая за клыками Кризалис, медленно и неотвратимо приближавшейся к нему.
— Нет! — едва шептал он, отчаявшись вырваться. — У меня просто нет сил противостоять!
Острая боль пронзила его, захватывая власть над телом. Шайнинг пытался справится с ней, с холодным ощущением смерти, что медленно кралась к его сердцу. Как его учили в академии, он призвал себе на помощь все хорошие воспоминания из своего прошлого. Родители, что всё время были для него поддержкой и опорой. Любимая сестра, что была его отрадой все эти годы. Возлюбленная Кейденс, свет всей его жизни.
Впустую. Ничто не спасало от тяжелого копыта смерти, сдавливающего грудь жеребца, крушащего его сердце, уничтожающего грядущее. Мир сузился до единственной точки во мраке, одинокого лучика даже не надежды, а даже надежды на надежду. Отчаяние полностью захватило Шайнинга, заставляя наблюдать за всем этим со стороны. Всё происходило будто в плохом кинофильме: он наблюдал, как розовый аликорн вырвалась на свободу, отбросила в сторону большого хитинового монстра и заключила в объятия подозрительно знакомо выглядящего жеребца.
Следующие события были для капитана дворцовой стражи как в тумане: победа над чейнджлингами, свадьба с её клятвами и гостями, празднования с танцами и песнями. Действуя словно на автомате, Шайнинг не мог отделаться от одной навязчивой мысли. Что ты было не так. Он ощущал это всем своим телом, но пока не мог понять что именно.
***
Моя дорогая подруга Твайлайт.
Хотелось бы начать это письмо с хороших вестей, но, боюсь, не все так радужно. Дела в Кантерлоте пусть и налаживаются, но есть проблема, что тревожит меня уже какое-то время. Дело в моем супруге и твоем брате, Шайнинге. Боюсь, череда событий, предшествовавших нашей свадьбе, оставила на нем неизгладимый отпечаток. Шрам, я бы даже сказала.
Временами мне кажется, что я его не узнаю, что это не тот жеребец, за которого я так хотела выйти замуж. Он стал холоднее, молчаливее, отстраненнее. Часто у меня возникает ощущение, что он вовсе не рядом со мной, а где-то там, вдалеке, или наоборот, глубоко внутри себя. Может на нем так сказываются былые переживания? Может я могу что-то с этим сделать? Было ли нечто подобное с ним на твоей памяти?
Например, вчера я вошла к нему в ванную, и он просто стоял там, глядя в зеркало пустыми мертвыми глазами. Мне понадобилось какое-то время, чтобы привести его в чувство. Но Шайнинг просто сказал что всё в порядке и пошел спать. Это странно и это беспокоит меня, даже пугает, я бы сказала. Боюсь, с каждым днем ситуация становится все хуже и хуже. Мы уже почти не разговариваем, и не бываем близки. Даже простое объятие было бы за счастье, но увы.
Прости, что вынуждена вывалить всё это на тебя, но я в отчаянии. Пожалуйста, ответь как можно скорее.
Всегда твоя подруга, Кейденс.
***
День сорок первый. Сегодня, к счастью, без ухудшений. С момента тридцатого дня прогресс не наблюдается, хотя я не снижаю бдительность. Если мои расчеты верны, со дня на день должна наступить следующая стадия. В случае моей правоты, надеюсь, что этот дневник поможет другим пони справиться с подобной проблемой.
Сегодня Кейденс опять застала меня за наблюдением. Как бы я не хотел прерываться, она была слишком настойчива. Бедняжка не понимает, что, возможно, это последние наши недели вместе. Я не хочу слишком сближаться с ней, чтобы не травмировать её, когда меня не станет. Не хочу, что бы она обо всем догадалась раньше времени, чтобы переживала зря. Пусть живет в неведении, для своего же блага.
Я знаю, что я чувствовал, знаю, что это мне не кажется. Оно есть и, пусть найти явные доказательства пока не получается, я уверен, что не сумасшедший. Только не после подтверждения, что я получил на тридцатый день. Оно внутри и оно растет, питаясь нашими эмоциями. Именно поэтому я вынужден ограничивать себя, и добиваюсь того же от Кейденс. Надо выиграть лишь еще немного времени, чтобы я смог со всем разобраться.
По прежнему придерживаюсь гипотезы, что королева роя что-то подсадила в моё тело. Что то от себя, инородное, чужое, опасное. Что-то, способное навредить не только мне, но и пони вокруг. Я не могу этого допустить и приложу все усилия, чтобы этого не произошло. Пусть даже придется пожертвовать собственной жизнью.
Ночью мне опять снился тот роковой день. Не проходит ни часа, чтобы я не корил себя за это. Как мог быть я так слеп, не заметить подмену собственной супруги иноземным монстром, позволить ему дурачить меня, манипулировать. Пресвятая Селестия, я делил с “этим” ложе! Это всё моя вина. Будь я внимательнее, прозорливее, будь я лучше, ничего этого не было бы. Никто бы не пострадал, не было бы вторжения и эта тварь ни за что бы не совершила такое со мной.
Но уже поздно. Как бы я не корил себя за свои ошибки, былого не изменить. Что бы я не делал, нельзя повернуть время вспять. Но в моих силах не дать этой твари шанса. В день, когда она будет готово вырваться, я буду во всеоружии. Больше никто не пострадает по моей вине.
Есть ли за что эту работу критиковать? Нет. Три отрывка, из которых к финалу у читателя складывается цельная картина произошедшего. У читателя, но не у героев.
Меня не покидает ощущение, что этот фанфик — вступительная глава к чему-то большему, например — к фанфику-сценарию нового двухсерийника про Кризалис. Я б прочёл.
Впрочем, без логического продолжения этот рассказ оставляет ещё более гнетущее ощущение. А если фанфик отозвался внутри читателя — значит, автор — молодец. Вдохновения и успехов!
Собственно, что я могу сказать об этом рассказе? Немного. За основу был взят двухсерийник с хорошо известной Королевой
Клинков, желавшей поработить страну разноцветных поняш. Согласно задачам промпта, автор попытался поднять планку страха-жестокости-реализма. Получилось ли это? Спорный вопрос. Да, с одной стороны идея «паразита» явно в духе Криззи, но это уже становится штампом, который обыграть довольно сложно. И автору это не удалось. Больше всего меня удивляет отсутствие всякой реакции остальных на изменения Армора (и нет, дело не в тотальном игноре). Почему его не госпитализировали и не провели полномасштабное медицинское исследование? И это при том, что Эквестрия, согласно сериалу, мировой лидер в науке и магии. Или же это всего лишь психоз самого Армора? Боюсь, сам я так и не смог понять.В общем, я нашёл три смущающих момента:
1
— автор описывает состояние Шайнинга.
— Шайнинг описывает своё сотояние. Спустя строчку. Не привнося ничего нового. Вопрос: зачем?
2
Этот момент был не то, что печальным, а печально печальным. Ведь это в два раза более печально.
3
Первая половина сцены даёт общий вид, вторя происходит из головы Шайнинга. Кому как, а я от этого потерял контакт с рассказом. Давай уж либо одно, либо другое. Тем более на таком коротком промежутке.
В остальном же годная зарисовка. Мне так очень даже понравилось.
В остальном же спасибо за отзыв и критику =)
Увы, ты не Терри Пратчетт. Поплевать на правило получилось. Но вот только не иронично.
Прости, не увидел. Для раскрытия этой идеи нужно чуть больше времени и такта, я думаю. Тут переход от одного до другого происходит за три строчки и не отграничен ничем, кроме прямой речи.
Знал бы, как это сделать в точности, уже писал бы свои книги). Опять таки, моё мнение — если не идти в лоб, то нужно больше времени. Больше деталей, связанных с персонажем, отражающих его состояние, показывающих его реакцию. Описание его отрешенности после укуса, а не краткая заметка постскриптум. Но это всё отнимает слишком много времени для промта. А как это сделать быстрее, увы, я и сам пока не вывел.
Судя по возросшему количеству различного самиздата, написать собственную книгу не составляет никакой проблемы. Всякие полусотни оттенков вообще бестселлерами становятся, хотя с точки зрения литературной ценности этим творчеством стыдно подтереться. Синие зебры, радужная наркомания, — это только некоторые примеры. Главное желание, а уж качество, судя по всему, дело десятое. К тому же у многих печатных издательств весьма низкие планки качества, так что какое-нибудь ширпотребное подростковое фэнтези может выдавить из себя любой школьник. Как это было с десятками клонов Гарри Поттера и других «волшебных учебных заведений чего-то там». =)
Я думаю, ты понял, в любом случае, что я хотел сказать
Или кто-нибудь умный сказал бы, что рассказ приятно читать изза стиля подобного Пратчету и Желязни. Человек читает правильные книги, так что молодец.
— Боишься? – тихо спрашивает у меня сидящий рядом щуплый пегас.
— А сам как считаешь? – я поправляю ремень винтовки и пытаюсь устроится по-удобнее.
— Боишься значит, — он ухмыляется и чешет небритую свою физиономию. – Ты давай не дрейфь, пятый день уже никаких активных действий. Авось пронесет.
— Вот то-то и оно, — я мрачно ухмыляюсь. – Затишье перед бурей. Не иначе.
Он замолкает и аккуратно выглядывает из нашего импровизированного окопа. Вся наша рота неделю готовила это ущелье к битве. Мы рыли глубокие и извилистые траншеи, выкапывали неглубокие окопы для дозорных, обустраивали старый, полуразвалившийся гарнизон у выхода из этого каньона. Мы думали, что всего этого хватит, чтобы остановить продвижение врага в этом направлении. Но мы ошиблись. За пару дней они продвинулись далеко вглубь ущелья, так что мы сидели в пяти метрах от врага. Наши линии обороны стали их пристанищем, а нам некуда было отступать.
Я выглянул из окопа. Мало что можно было разглядеть во тьме, ну разве что слабый блеск колючей проволоки в свете луны. Врага не было. Пять суток только вялые перестрелки и одна попытка атаки. Мы увязли в собственных же позициях, вынужденные ждать действий нашего врага.
— Эй там! – нас тихонько окликнул приближающийся союзный отряд.
— О, пересменка? – пегас хихикнул и положил на землю каску. – Какие вести?
— Никаких, — один из солдат недовольно буркнул. – Обещают роту коммандера Дэш подогнать, если не удержим ущелье. А так-то мы сами по себе.
— Ясно, — я кивнул. – Заступайте, у нас все спокойно.
— Как в склепе, — снова пошутил сосед.
— Тише! – одернул его дозорный. – Не накликай беду.
Он едва заметно ухмыльнулся и побрел в сторону гарнизона. Я поплелся за ним. Отступать больше было некуда, подкрепления ждать уже не стоило. Картина будущего нашей роты рисовалась мне в мрачных тонах.
Гарнизон встретил нас молчанием. Кто-то из солдат отсыпался, а кто-то только собирался заступать на дежурство. Легко кивнув дозорному, я начал спускаться в подвал, где располагалась местная казарма.
— Неплохо устроились, — пегас растянулся на своей койке. – Я-то думал что мне придется там ночевать.
— Ты можешь заткнуться? – огрызнулся я. – Хоть на пару минут.
— Да пшел ты, — фыркнул он и отвернулся к стенке. – Больно надо.
Я лег на свой настил и прикрыл глаза. Тяжелый и сырой воздух давил на грудь, мешал нормально дышать, но усталость взяла свое и вскоре я закрыл глаза. Дрема приняла меня в свои объятия и готовилась было переправить меня в царство Луны, как вдруг меня разбудил какой-то тихий, но постепенно усиливающийся свист. Спустя секунду, послышался шум далекого взрыва. Я распахнул глаза и вскочил на копыта. Вокруг царила полная неразбериха. Была объявлена тревога. Враг решил перейти в наступление. Я подхватил ружье и ринулся к выходу. От каждого взрыва с потолка осыпалась земля. Я бежал к выходу, не осознавая, что же не так. Почему не слышно выстрелов винтовок, криков солдат? Почему только артиллерия? И только потом я почуял. К запаху земли добавился какой-то резкий, чуждый аромат. От чего-то стало трудно дышать, а в глазах защипало. Я попытался вдохнуть, но тело мое скрутила сильная боль и я упал на землю. Меня сотрясали приступы кашля. Порой мне казалась, что я могу отхаркнуть свои же легкие. Коридор заполнил зеленоватый туман. Или же мне только так показалась. Я с трудом нащупал винтовку и начал пробираться к выходу. Нужно было увидеть, что произошло. Нужно было понять, что делать. Но я не смог.
На поверхности все было также. Туман. Едкий, зеленоватый туман до самого горизонта. Селестия, я же только сейчас заметил, что насупила утро. Неужели я потерял ход времени? Я опоздал? Мысли лихорадочно носятся в голове словно назойливые мухи. Я из последних сил пытаюсь брести в сторону окопов. Я слышу, как рядом со мной бредут такие же бойцы. Я не один!
Еще один приступ кашля скручивает меня пополам. Я уже почти ничего не вижу. Глаза слезятся, а из рта моего течет что-то теплое и густое. Я откашливаюсь и пытаюсь ползти дальше. Нужно ползти, иначе врага не остановить. Копыта загребают землю. Я не могу понять что с моим телом. Оно стало таким легким, невесомым. Копыта продолжают загребать землю, но ползу ли я? Или стою на месте? Дышать становится легче, глаза начинают слезиться меньше. Неужели это конец? Я приподнимаюсь. Туман почти рассеялся, я был один. Рядом со мной лежали мои однополчане. Мы все полегли в этом тумане, но враг. Враг понес большие потери. Я видел как они бежали. Падали и спотыкались. Попадали в свои же ловушки. Десять умирающих пони обратили в бегство воинов Сомбры.
Я падаю на спину. Мы не смогли отстоять ущелье, мы всего лишь оттянули врага. Я тихо улыбаюсь. В этой кутерьме мало кто мог поднять голову вверх. Я смог. И я понял. Когда стихнет буря, каждый увидит свое чистое небо. Я закрываю глаза и глубоко вздыхаю. Прости меня Селен. Я не смогу вернуться.
-Насколько извращён должен быть тот мир, чтобы цветные лошадки научились рыть окопы, строить винтовки и артиллерийские орудия?
-Насколько уместна война (трупы, калеки, кровь и внутривидовая грызня) в светлой и радужной Эквестрии?
Честно признаюсь, я без отвращения читаю натуралистичные описания военных сцен, но в фанфике про поняш это вымораживает до мурашек. И это — не комплимент автору.
И ксенофобический угар, в котором герой рассказа идёт в атаку, и умершие от удушья сослуживцы, и сцена, демонстрирующая «недостижимый самоконтроль и самообладание», — простой подъём головы: Во всём этом нет Эквестрии. Если автор заменит героев на людей — хуже не станет, смысл не потеряется. Даже наоборот, агрессивные и озверевшие человеки, сквозь морок и едкий газ идущие рвать чужую плоть, смотрятся куда лучше делающих то же самое пони. Это не фанфик по MLP:FiM, давайте признаем. Это обычная военная чернуха. С простецким полевым-фронтовым бытом, с патриотическим угаром атаки, с предсмертной мыслью о любимой женщине — всё «как надо», всё по канонам описания войны. Человеческой, между людьми. Пони тут не к месту.
Впрочем, формально — теме фанфик соответствует, герой действительно рискует собой и его мотив до читателя донесён. Помарки вроде «по-удобнее» и «насупила утро» — присутствуют в немалом количестве, пристальный корректорский взгляд этому фанфику необходим. И люди вместо поней — тогда будет совсем гармонично. Пусть и не для пони-экспромта. Вдохновения и успехов.
Подводя итог — стиль и язык описаний вроде бы неплохой, но когда пытаешься понять смысл — становится весьма печально.
P.S. После комментария Втыка становится понятно, на что это отсылка — но там всё было совсем не так.
Ощутив прилив сил, пегас усмехается и встает на ноги, не забыв подобрать копье. Это его первая битва и ее относительная простота пробудило в нём чувство азарта. Молодая и горячая пегасья кровь.
— Пусть бегут, а если они вернутся с дружками, то мы и их, хех, “поколотим”.
— Лучше бы им и вовсе не возвращаться, — ворчит маг. Ему досталось больше всего.
— Глядите в оба, — вмешивается лейтенант, постоянно оглядываясь по сторонам. — Эти ребята бьются до конца. Отступать не в их стиле.
Пегас пожимает плечами и идёт к другим пегасам-копьеносцам. Это тоже их первая битва, но они выглядят поникшими и огонька азарта в их глазах не видно. Этим пони тут не место.
— Ну как вы ребята? — улыбаясь, спрашивает их пони. — Чувствуйте стук сердца и эту приятную дрожь в копытах? Прямо как на соревнованиях?
— Нет, — отвечает один из пегасов. Он смотрит вниз и копает копытом землю. — Я расстроен. Все эти пони…
Но в этот момент его прерывает лейтенант:
— Вы двое, летите в центр деревни и разведайте там обстановку! — Три пегаса недоуменно переглянулись. Земнопони закатывает глаза. — Дисчардж остается здесь.
Пони отдают честь и лихо срываться с места. Названный же по имени усмехается — если марионетки Сомбры вернуться, то ему достанется больше славы.
Дисчардж всегда искал способ прославиться. Он старался преуспеть во всём: в спорте, в учебе, среди сверстников, а когда для войны с Узурпатором потребовалось больше солдат, он одним из первых записался добровольцем, в надежде на славу героя.
И вот он здесь. Стоит посреди некогда ухоженной улицы, горящих домов и павших безвольных противников, улыбаясь. Он в своей стихии. Диcчардж закрывает глаза и представиляет себе, как стоит перед ровными шеренгами пони-солдат, принцесса Селестия награждает его очередным орденом, а затем благодарит его за службу и ставит его в пример всем остальным.
Оглушительный грохот вырвал его из сладких грёз.
— Лейтенант! — истошно закричал маг.
Дисчардж смотрел на могучего земнопони. Тот начал медленно терять равновесие и падать. В его шлеме зияла дыра из которой текли алые ручейки. Сердце пегаса замерло. Ещё пару минут назад он видел, как этот могучий рыцарь с лёгкостью раскидывал рабов Сомбры, будто они ничего не весят, а теперь он лежит на земле, сраженный одним ударом. В голову к пегасу стали заползать леденящие душу образы, где вместо лейтенанта лежит он, сраженный наповал в одно мгновенье. Тишина и никаких геройских почестей. Только скрип доспехов.
— Что смотришь, прячься! — единорог телепортировался к пегасу и повалил его на землю, скрывая его и себя за остатками тележки.
Несколько ударов по щекам возвращают Дисчарджа к реальности.
— Что это было?
— Время болванчиков прошло, — произнес единорог формируя вокруг себя и пегаса магический щит. — Серьёзные дяди пожаловали…
Словно в подтверждение слов мага, пони услышали свистящий звук. Единорог среагировал немедленно. Со вспышкой магии они оказались в десяти шагах от несчастной тележки, которую, ударом меча, разрубил огромный темноперый грифон.
Узурпатор, в основном, набирал армию из пони-рабов, но были и те, кто шёл к нему на службу добровольно. Грифоны не были ни рабами, ни добровольцами. С ними Сомбра поступил хитрее и мерзостнее. Зная, что гордые птицельвы невосприимчивы к магии контроля, а рабству они предпочитают смерть, он стал ловить отдельных грифонов и извращать их души чёрной магией. Те, чьи души поддались тьме, сохраняли ясность мышления, но теряли моральный облик и жаждали только удовлетворения потребностей наживы. Пообещав им это, Узурпатор получил союзников. Умных, холодных, безжалостных и жадных хищников. Идеальное подспорье против армии миролюбивых пони.
Тёмный, как и его душа, грифон стоял на двух задних лапах и нависал над двумя пони, чувствующих инстинктивный страх перед огромным хищником. Медленно, бесшумно, птицелев наступал на своих жертв. Затем, он резко двинулся вперёд, но маг не успел среагировать. Зачарованный меч пронзил магический пузырь и создавшего его мага. Маг, тоже, умирает беззвучно. Единственный звук издаёт меч, который грифон вытаскивает из тела мага.
Пока грифон освобождает меч из плена плоти, он пристально смотрит на оставшегося в одиночестве пегаса, трясущегося от страха. Освободив оружие, птицелев начинает маниакально, по-хищнически, улыбаться пони.
— En Garde, — почти смеется он, приставляя меч к шее пегаса. — Ну давай!
В последний момент Дисчардж возвращает самообладание и инстинктивно отпархивает от взмаха меча, который бы заставил его распрощаться с головой. Дисчарджа захлестывает новое чувство, которое есть у каждого живого существа — желание выжить. Пегасу больше не хотелось славы, признания, орденов, полученных из копыт принцессы. Всё это меркло перед простым желанием выжить.
Очередной перекат и снова меч проходит в опасной близости от тела пегаса. Ещё один уворот и пегас ощущает отсутствие хвоста, которым он очень гордиться. Наконец один из ударов задевает бок пони и оставляет длинный и глубокий порез. Дисчардж кричит от резкой боли. Грифон же насмешливо клокочет. Алая река начинает сочиться из длинной борозды на правом боку пегаса. Дисчардж делает последнее усилие и уходит из под рубящего удара, падая на то место где раньше была тележка.
— Ну всё, поиграли и хватит, — замахиваясь мечом, пропевает грифон. — Пора и честь знать.
Но тут огромный грифон роняет свой меч и начинает захлебываться. Он так был увлечен “игрой с добычей”, что не заметил, как пегас приблизился к копью, подобрать его и пронзить им шею заигравшегося хищника. Птицелев сумел выдернуть копье из шеи, но чтобы лишь затем упасть и умереть. Но не в тишине, а под булькающие звуки в своём горле.
Когда движения грифона прекращаются, Дисчардж находит в себе силы подняться. Рану приходиться прикрывать крылом, но это лучше чем оставить ее открытой. Он бормочет про себя, что больше ни за что на свете не будет воевать и искать славу всеми правдами и неправдами. Этого дня ему достаточно. Он закрывает глаза и представляет, как возвращается домой, где его ждут родители, которым очень нужна помощь их единственного сына. Он вернется к ним. Так он и сделает.
Но очередной грохот вырывает его и из этого мира грёз. Но теперь, всё по другому. Он чувствует, как немеет всё его тело и как окружающий мир стремительно теряет краски. А ещё резкая боль в голове, но на мгновенье. Он падет. Падает рядом с лейтенантом. Беззвучно. На этот раз совсем.
Тысячи воспоминаний проносятся в его пробитой навылет голове, но одно из них коварно не желает уходить. Оно о том, что грифоны никогда не ходят в одиночку. Они всегда в парах. Воспоминания насмехаются над умирающим пегасом.
В последнее мгновение, перед тем как его глаза заволокла тьма, он видит сверкание линзы в окне дома в конце улицы.
— Хитрец…
А потом улицу накрыла гробовая тишина.
От автора: Мне выпал модификатор №3… Я постарался остаться при SFW, но пришлось немного выйти за рамки.
Слов: 1161
Время: 3 часа
В самой работе рассказывается об обычном пегасе, который пошел на войну ради славы и почестей, а в итоге лишь осознал всю её неприглядную суть. Несмотря на малый размер, автор дает каждому персонажу достаточно характеристик, чтобы те выглядели живыми, и за это я хотел бы его похвалить.
А вот за что стоит пожурить, так это за техническое исполнение. Автор, вы отметили что писали эту работу три часа. При этом в тексте присутствуют местами бросающиеся в глаза опечатки. При таком затраченном на работу времени, странно видеть, что в неё просочились такие явные косяки. Также присутствуют повторы одного и того же слова — в будущем обратите больше внимания на это.
Вдохновения и удачи вам!
Да, тема заезжена, но модификатор просто благовил ей.
Спасибо за отзыв!
Затем на невозможное количество запятых где нужно и где нет. Слишком много, чтобы указывать на каждую. Советую ознакомиться с правилами вводных слов, причастных и деепричастных оборотов.
Повторения, тучи их. Нехорошо, не надо так. Сам текст читается плохо, спотыкаешься о рваные предложения, иногда теряешься в неоправданно длинных и при этом пустых перечислениях действий. Фраза «Алая река начинает сочиться» вообще образовала на лице синяк в форме руки. Эх…
Ладно, надо что и хорошее сказать. Тема выполнена, спору нет. Несколько очевидно и банально, но сойдет. Главного героя убили, ну и ладно, не вызывает сопереживания отчего-то, не удалось автору достучаться до черствого сердца, уж простите. Вот странно, вроде концовка схожая с рассказом товарища DoctorMax'а, но ей не удается произвести подобного впечатления. Могу посоветовать автору обратить внимание на рассказ «Застава» и провести сравнение. Сюжет вполне на уровне, тут придираться не буду. Если отчистить глаза от песка ошибок и повторов, перераспределить запятые и еще некоторые моменты шлифануть, выйдет вполне неплохая военная зарисовка, с совершенно бесцельной смертью в конце. «Смерть персонажа вовсе не обязательна!» Можно было нанести жуткую травму, пленить, совратить его душу, но убивать-то было зачем? Злые авторы пошли, ужасть просто. =)
Где-то тут должен был быть лимит :/
Титаническое всевидящее око вновь окинуло раскинувшиеся внизу угодья взглядом. Его холодный родственник неспешно освобождал эти просторы от своего невидимого льда, который не таял, и неощутимой вьюги, которая не несла никакого снега. Таинственный, тихий и спокойный период уступал другому, яркому и живому, полному эмоций. Делал он это так же, как делал каждый раз, когда проходила одна тридцатая от одной тридцатой его прогулки.
Сверху – песчинки, а снизу – сооружения, с наступлением дня они уже не могли прятаться и раскрывали свою настоящую природу. Кляксы, брошенные луной им под ноги, теряли жуткие очертания и приобретали оттенок намного светлее. Загадочные и настораживающие очертания превращались в грубые, искривленные, но свежие и энергичные деревья. Гонимые вечной жаждой животворящего сока, они уходили своей основой глубоко под землю. Этим они вновь становились близки и понятны. Они тоже были живыми душами, которые искали помощи у щедрой и добронравной матери-земли. Земли, которая принадлежала им. Земли, которая принадлежала ей.
Перевернув свое тело, зебра оперлась копытами на суглинистую почву и поднялась. Одной из передних ног она принялась соскребать прилипшие к боку зеленые травинки. Они были оторваны от земли и уже не могли, как зебра, вдыхать прохладный воздух поляны в джунглях, принесенный едва ощутимым ветром.
Полосатая лошадь оглядела свое растительное окружение, не изменившееся с прошлого вечера.
После этого она поддела передней ногой ручку лежавших на земле коричневых седельных сумок и подняла их. Привычным движением зебра наклонила голову, аккуратно пронесла над ней сумки, слегка задев ровную полоску волос, и опустила на спину. Продолжая свое путешествие, она ушла с гостеприимной поляны в чащу джунглей.
Шаги отдавались негромким цокотом, слегка шелестящим от приминаемых травинок. Временами из глубины растительного лабиринта освобождались приглушенные крики зверей и звуки воздушных струн, на которых играли крыльями стаи птиц. В остальном в джунглях царила тишина. В такой атмосфере легко было ощутить щекотку страха от осознания своего одиночества на чужой земле. Но для Зекоры эта земля не была чужой. Сотни, тысячи лет назад здесь обитало не одно поколение ее народа. Сколько жеребят было здесь рождено, сколько нового узнано и сколько счастливых и горестных мгновений пережито… Но земля со временем потеряла плодородие, и бесчисленным племенам зебр пришлось кочевать. Однако эти джунгли не могли просто так забыть целый народ, которому они так долго служили домом. До сих пор здесь таились следы жизни предков лошади, уже давно откочевавших не только из леса, но и из мира. Для пони ароматы растений, которые тоже сменили тут не одно поколение, были детьми химических элементов – не более. Но для зебры в запахах остроносых листьев банана, гибискуса или манго хранилось настоящее осознание своих предков, едва уловимое в физической реальности. Позволив себе хорошо принюхаться, иная полосатая лошадь могла открыть себе ворота в глубокий транс. Увидеть то, что видели ее предки. Услышать то, что слышали ее предки. Стать с ними единым целым, плоть к плоти, кровь к крови, полоска к полоске как часть всеобщего зебриного племени. Даже не делая этого, Зекора ощущала бестелесное присутствие памяти своих предков в этом тропическом краю. Оттого это был и ее край. Кроны деревьев на которые глядело солнечное око, рисовали на земле тени, хаотично раскрашивая ее в светлые и темные полоски. Полосатый край. Край, навсегда отмеченный зебрами.
Еще на поляне Зекора думала о том, чтобы вытащить из сумки карту и проверить направление, но в конце концов решила положиться на внутреннее чутье. Компас на грани сознательного и бессознательного. Это ощущение, точно магический радар, подсказывало ей, где был искомый объект, принадлежащий зебриному народу. Объект, в котором сейчас нуждалась Эквестрия.
Солнечное око успело охватить еще больше своих угодий, когда зебра вышла из очередного густого участка. Последнего на ее пути. Искомый предмет должен был быть прямо здесь. Перед Зекорой раскинулась широкая местность, породившая не гигантские деревья, а лишь мелкую зелень. Тут и там лежали осколки прошлого. Древние артефакты и Каменные руины одного из старых зданий, разрушенного давным-давно. В травяном ковре на земле зияла дыра, обнажавшая гнилую коричневую почву. Скорее всего, там был вход в подземную часть строения, который кто-то неаккуратно разрыл. Недалеко от входа располагался золотой трон, покрывшийся грязными пятнами. Снизу растительностью он не порос, значит, был поставлен сюда недавно. На троне в вальяжной позе лежало причудливое создание. Чудовищная гигантская помесь кошки с собакой, покрытая гладким темно-синим мехом, с ярко выраженной голубой шерстью на брюхе. Одна задняя собачья лапа была закинута на другую, а передние конечности с ладонями – сложены за головой. Голову венчали высокие острые уши. Два впалых глаза с мохнатыми бровями находились уже в самом конце длинной морды, прямо над ноздрями. По телу были развешаны золотые драгоценности – ожерелье на груди, браслеты на руках и кольцо на ухе. Существо лежало с широко открытой зубастой пастью и вылизывало большим языком, державшимся на липких ниточках слюны, шерсть на третьей ладони, которая росла из тонкого длинного хвоста. И тем не менее, это было не чудовище. Зекора ощущала его сердцебиение и слышала в нем не сердцебиение монстра, а сердцебиение бывшего собрата. Оно лишь выглядело как древнее могучее создание, но носило в себе душу обычной зебры. Душу, которая плавала в чем-то темном и не до конца понятном.
Услышав шелест деревьев, чудовище повернуло голову и удивленно взглянуло на потревожившую его серую полосатую лошадь с сумками на спине и кольцами на шее. Оно тут же захлопнуло пасть и широко улыбнулось своими кривыми зубами.
— Должен признаться, даже я не ожидал визита от простой смертной зебры в этих джунглях! Но, видимо, я все же оказался не одинок! Говори же, с какой целью ты пришла к Великому АУИТЦОТЛЮ? – зычно произнес зверь и драматично вытянул одну из ладоней вверх.
На морде зебры не дрогнул ни один мускул. Приветствие ее не впечатлило. Она откашлялась и открыла рот, как всегда, складывая мысли в голове в стройную гармонию:
— Себя ты именем нарек
Могучего созданья,
Но ложь и хитрость – твой порок.
Скажу я без гаданья.
Ты самозванец. Тот, кого
Позорить ты решился,
Из мира нашего ушел,
Когда ты не родился.
Несколько мгновений Ауитцотль молча хлопал широко раскрытыми глазами. Потом он щелкнул пальцами на одной из рук, снова улыбнулся и сказал:
— А! Ты из тех, которые рифмуют! Интересно познакомиться, я таких почти не встречал! Но не будешь ли ты так любезна повторить, что ты там сказала про самозванца? – на последних словах зверя улыбка превратилась в легкий оскал.
Зебра так же невозмутимо продолжила:
— Не должно мне, да и противно
С тобою время убивать.
Лекарство мне необходимо
С земли этой сейчас достать.
Вдали отсюда, в Понивилле
Кобылка так занемогла,
Что врач любой тут стал бессилен:
Болезнь редчайшая была…
— Б-г-г… — скривился Ауитцотль, не дав ей договорить, — времени со мной говорить у тебя нет, но время читать длинные стихи всегда найдется… Нельзя ли покороче как-нибудь?
На этот раз зебра слегка нахмурила брови.
— Проблема в том, что пони эта
Одна из стражей шестерых,
Судьбу всего живого света
Они хранят от козней злых.
И коль умрет один хранитель,
Их сила будет неполна…
Зекора увидела, как ее собеседник глубоко вдохнул, перестал скалиться, а потом и вовсе спрятал зубы. Ауитцотль вспомнил строчку про лекарство и понял, о чем она говорила эта зебра. Слишком хорошо понял. На земле, вокруг трона, были раскиданы реликвии и просто древние предметы, которые он достал из остатков подземного строения. Амулеты, шлемы, бриллианты, холодное оружие – но посреди этой груды ближе всего к трону лежали две крепко закупоренных бутыли из глины. На наждой была красиво выгравирована древним шрифтом буква — «V» на первой, и «M» на второй. Жидкость из одной, по легенде, могла спасти любого умирающего и восстановить его жизненные силы. Жидкость из другой же могла быстро, но мучительно убить любого изначально смертного врага.
— …Атаку зла не отразить им –
Эквестрия обречена, — закончила зебра.
— Какая жалость, что так сильно
Мне наплевать! Ну и беда! – издевательски продолжил зверь, наскоро придумав рифму. На самом деле он тянул время, понимая, что эта лошадь от него просто так не отстанет. Когда он пришел в эти джунгли в поисках того самого эликсира жизни и других сокровищ, он был убежден, что все, с кем ему придется сражаться – это дикие звери. Но вдруг появился некто, тоже претендовавший на найденную им бутыль.
Зекора покачала головой. Отчасти от того, что не оценила рифму Ауитцотля, отчасти от того, насколько глупым и неуместным ей казалось его бахвальство в этой ситуации.
— Неужто ты всерьез считаешь,
Что сможешь отсидеться тут?
Одержит верх коль сила злая,
То дальше ведь они пойдут.
Ты не спасешься от Дискорда,
И Тиреку ты не ровня,
И чейнджлингов голодных орды
Сметут в мгновение тебя.
— А! Так ты считаешь, что я беззащитен? – как можно более непринужденно постарался сказать Ауитцотль, снова выставив вперед руку, — Пфф! Я давным-давно нашел и выпил это драгоценное лекарство. Если оно может спасти смертельно больного, то что же оно сделает со здоровым? – глаза зверя сверкнули, — с его энергией я неостановим!
— Все это блеф. Такой, как ТЫ,
Бутыль вовек не откупорит.
Быть помыслы должны чисты
И тело явно не чужое, — на лице Зекоры появилась слабая ухмылка, когда она увидела, что собеседник был этим уязвлен.
— Эти рифмоплеты что, насквозь видят? Никакой приватности… Ну вот откуда ей знать, что я, ради того, чтоб стать страшным и уважаемым преступником, темным заклинанием изменил свое хлипкое тело зебры на тело древнего чудовища? — размышлял Ауитцотль, потирая подбородок, — И что она мне это в вину ставит? Кто ж знал, что у некоторых древних артифактов предусмотрена защита от страшных и уважаемых преступников…
Минуту они оба смотрели друг на друга. Каждый знал, о чем думает другой, потому что думали они об одном. Им нужно было одно и то же, но для разных целей. И кому-то это было получить легче, чем другому. Противники понимали, во что такое противоречие должно вылиться. Вновь подул прохладный ветер. Деревья сзади что-то прошелестели.
Зекора подтолкнула сумки задним правым копытом. Они медленно сползли налево и упали на землю. Тут же Ауитотль соскочил с трона и набросился на зебру. Она успела отпрыгнуть вправо, после чего лягнула монстра задными копытами в морду. Ее бывший собрат вновь оскалился, сжал третью ладонь в кулак и мгновенно, точно хлыст, метнул хвост с этой ладонью в челюсть Зекоре. Второй раз такой же удар у него провести не получилось, так как зебра смогла вцепиться зубами в палец на руке. Ауитцотль завизжал и тоже открыл пасть, но Зекора успела отпустить палец и уйти от его клыков. Она знала, что на ее пути, возможно, кто-то будет стоять, поэтому приготовилась. Она чувствовала, что с ней духи предков, которые помогут ей прогнать злодея с этой земли, почти могла услышать их голоса. Подбежав к сумке, лошадь быстро схватила ртом дымовой шарик из открытого кармашка спереди. Взмахнув головой, зебра кинула оружие под ноги противнику, который уже несся на нее. Все вокруг тут же заполонил дым. Ауитцотль закашлялся. Зекора задержала дыхание и ударила монстра копытами в грудь, от чего он подался назад. Затем она ненадолго отступила, после чего снова лягнула его в челюсть, выбив зуб. Противник тяжело дышал. Зебра ощущала мир за пределами ощущений простой телесной оболочки. Она умела задерживать дыхание надолго, поэтому рассчитывала закидывать противника шарами, и, пока он ничего не видит, избивать до потери сознания. Но полосатая лошадь не рассчитала, что существо габаритов Ауитцотля может позволить себе просто размахивать кулаками вслепую, в надежде попасть по менее крупному противнику. Один из таких ударов пришелся по морде Зекоры, от чего она потеряла равновесие и упала на землю. Раздался довольный крик «Ага!». Зебра почувствовала сильный удар в солнечное сплетение, после чего невольно выдохнула. Она попыталась встать, но очередная атака кулаком снова повалила зебру. Далекое тихое эхо голосов предков исчезло. Тут же мощной рукой зверь схватил Зекору за загривок и бросил к трону. Лошадь ударилась затылком и тут же ощутила глухую боль. Одним прыжком противник добрался до нее, одной рукой взял бутыль «V», а другой поймал голову Зекоры и впечатал ее в подлокотник. Зебра почувствовала, как изо рта течет тонкая струйка крови.
— Ну что? Как там наши чистые помыслы? Не хотят открыть бутыль? – крикнул Ауитцотль, не отпуская голову врага и поднося к ней сосуд.
Зекора тяжело дышала. Она дернулась попыталась вырваться из хватки монстра, но не получилось. Тогда она, кое-как развернувшись к противнику, плюнула ему в длинную узкую морду. Сразу же после этого она почувствовала еще один удар о трон. Пара зубов во рту, казалось, едва держались.
— А где же рифмы?! Кончились? – вытирая третьей ладонью слюну со лба, спросил Ауитцотль. Ответа он не получил.
— Можешь плеваться сколько хочешь, но я намерен делать тебе очень больно, пока ты не откроешь бутылку! – снова рявкнул он и вновь поднес сосуд к морде зебры, — Эй! — вдруг оскалился он, — А ведь это твой шанс освободиться! Как насчет попробовать вытащить эту пробку ртом? Может, ты сможешь хоть немного оттуда выпить и освободиться от меня?
Зекора продолжала угрюмо, стиснув зубы, глядеть на монстра и не говорила ни слова.
— Да ты вообще знаешь, кто я такой?! – Ауитцотль все никак не мог успокоиться после драки, — я отрезаю кьютимарки пони, которые меня предают! И твою тоже могу отрезать! Уверен, среди этих безделушек, — он оглядел разбросанные рядом с троном артефакты, — где-то был клинок!
— Сколько угодно можешь мне угрожать…
— Замолчи! А, к Дискорду клинок! – бывший жеребец улыбнулся, — у меня есть идея получше!
Он протянул хвост к бутылке «M», с легкостью вытащил оттуда пробку и взял сосуд в ладонь. Воздух внезапно наполнил смрадный запах. Зекора не удивилась. Она знала, что разрушать всегда легче, чем созидать, поэтому открыть смертоносный эликсир было намного легче, чем животворящий.
— Раз не хочешь открывать добровольно – придется тебя вынудить! – хвостом Ауитцотль поднес сосуд к зебре. Она забилась пуще прежнего, но хватка зверя все еще была крепкой. Он насильно разжал ей зубы пальцами и влил в рот несколько вязких, почти твердых, капель смертоносного эликсира.
Зекора дернулась еще раз. Но теперь это было инстинктивное дерганье, неосознанное. Даже Ауитцотль не ожидал такого и отпустил ее. Зебра упала на землю и хотела встать, но вновь дернулась. Внутри будто что-то громко лопнуло, и в потяжелевшую в несколько раз голову вторглась дичайшая боль. Зрачки расширились. Окружающий мир стал двоиться. Теперь над Зекорой стояло два, четыре, восемь Ауитцотлей. И каждый тыкал ей в лицо бутылкой и кричал: «Открой пробку!». И крики эти ей казались безумно громкими, поглощавшими все остальные звуки вокруг. Зебра, которая могла ощущать за рамками простых ощущений физического тела, поняла, что никуда не может деться от этих же простых ощущений. Она забыла, кто она, где она находится и что надо делать. Она знала лишь мучения, опутавшие все тело. Она начала кричать сама. Сердце забилось со скоростью пегаса, исполнявшего Соник Рэйнбум. Кольца на шее начали ее душить. Внутренности точно кто-то перекрутил и натянул как струны. «Струны воздуха…» — пронеслось в тяжелой голове Зекоры. «Струны воздуха… Птицы… Звуки птиц… Птицы воздуха… Больно… Птицы… Звуки земли… Ужас… Струны земли… Нет, нет, нет… Я не выдержу… Струны земли… Их земли… Нет… Нашей земли».
Зебра вновь ощутила краем уха, за какофонией из криков Ауитцотля, едва различимое эхо предков. Внезапно освободившимся кусочком сознания она, сквозь невероятную боль, воззвала к ним, к тем, кто передал ей и всем чистым нравом зебрам по наследству эту землю. Ко всем сотням зебр, которые были на этом месте, ходили по нему, рожали жеребят, узнавали новое, переживали радостные и горестные моменты. В ее мыслях мгновенно промелькнул каждый из них, и каждый поддерживал ее. В ее глазах появились солнце и луна, окрасившие джунгли в полоски, связавшие бело-темным узором всех зебр. Плоть к плоти, кровь к крови, полоска к полоске, Зекора ощутила в себе энергию всех предков. Энергию дикую, кипящую, буйную, взрывающуюся черно-белыми протуберанцами у нее внутри и всех сил противостоявшую заразе, которая поражала тело. Зебра издала еще один крик, но не мучительный, а боевой. С этим криком она оторвалась от земли и исторгла из себя мерзкий яд.
— Эй! Мое ожерелье! – Ауитцотль скривился и принялся руками стряхивать рвоту со своей драгоценности. Тут же он почувствовал глухой удар копытами и, лишившись, еще одного зуба, выронил обе бутылки. Смертоносный эликсир приземлился на золотой трон, начал растекаться и дымиться. Животворящий эликсир, все еще закупоренный, упал на землю. Зебра, тяжело дыша, тут же схватила пробку зубами, выдернула ее и отпила такую же вязкую жидкость. Запах ее она определить не успела, так как тут же снова закупорила сосуд. По зебре вновь пробежала энергия, теперь уже ощущаемая и телом, и сознанием. Кольца наконец-то отпустили шею. Ясность зрения окончательно вернулась. Звуки снова стали простыми и понятными. Голова очистилась. Зекора чувствовала себя так, будто родилась заново. Развернувшись к Ауитцотлю, она зычно произнесла:
— …Но победу тебе не одержать!
— Что? – одновременно злобно и непонятливо крикнул зверь. Он посмотрел на врага, грозно зашипел и уже готов был кинуться на зебру еще раз. Но что-то в виде стоящей перед ним полосатой лошади с ровной короткой гривой, развеваемой ветром, с ее боевой стойкой и выгнутым загривком, с ее наглой улыбкой и энергичным огнем в глазах… Что-то в этой картине остановило бывшего жеребца. И что-то в подлой, все еще зебриной душе Ауитцотля екнуло и наполнилось страхом, и он понял, что в этой драке ему не победить. Стиснув зубы и опять зашипев, как кот, увидевший угрозу, он медленно начал отходить назад, пока не развернулся и не прыгнул в чащу.
Полосатая лошадь оглядела свое растительное окружение, так сильно изменившееся с прошлого вечера.
Она была жива как никогда. И носительница Элемента Гармонии тоже будет жива. Аккуратно положив бутыль в одну из сумок и снова накинув их на себя, Зекора вышла тем же путем, каким пришла.
— Зебра не умрет, пока не закончит свою рифму…
Работа в целом излишне растянута из-за многословности автора; после редактуры, корректуры и всех правок, думаю, она бы скукожилась вдвое без потери содержания. В случае абзацев с боёвкой — даже втрое.
К слову, о боёвке. Мне знаком соблазн автора расписать каждый жест, каждый удар, выпад или уклонение. Беда в том, что динамику и смыслонаполненность текста это снижает почти до нуля. «Живые» секунды растягиваются в «печатные» минуты описаний. Для сценария — технического руководства — это замечательно. В фанфике — нечитабельно.
Про излишний пафос, который хлещет из каждого абзаца перед дракой и в самом конце, я промолчу — в атмосферу приключений Деринг Ду он укладывается. Даже если главная героиня бескрыла и полосата.
Что в итоге? Тяжеловесно, для рассказа про приключенцев и охотников за артефактами — медленно и поначалу даже затянуто, но с неплохим сюжетом и выполненным заданием на этот промт. Будь оно динамичнее — захвалил бы. Вдохновения и успехов!
Так в этом же вся суть, какой смысл в пафосе, если он не хлещет? ;)
Фанфик первый чуть ли не за полгода простоя, поэтому графоманство, наверное, отсюда идет. Ну и хотелось надавить на атмосферную составляющую, оттого и пафос, и «тяжелые» описания. От чего стоит избавиться в первую очередь?
Тут вроде не на табуне ломается, а зависит от того, лень будет оргам дополнительно проставлять её руками при копировании с тумблера или нет. Вроде иногда проставляют.
А избавляться от комбинации. Или динамичный экшон, или тяжелые описания, пафос же можно смешивать и с тем, и с другим.
P.S. Ох, не надо разносить и дальше эту ошибку какого-то горе пересказчика, что «мёртвая вода» это тупо яд, в оригинале там всё куда веселее и в паре флакончики шли совсем неспроста.
Ну нинад…
Отличная история, описания восхитительны)
Типичное Индийское кино.
Во-первых, я готов пожать автору руку за достоверность в реализации Зекоры как персонажа — специально продумывать стихотворения, это заслуживает уважения. Во-вторых, боевая сцена. Она получилась несколько затянутой, но вполне достойной в рамках промпта. Все же, как говорил Втык, не следует перегибать с описаниями. Вы не Сапковский. А так вполне неплохая зарисовка, хоть и несколько перегружена. Персонажи узнаваемые, тема с идеей ясна, есть немного юмора. Для промпта очень даже неплохо.
Поезд замедлил свой ход, а потом и вовсе остановился возле какой-то маленькой станции, очертания которой смутно проглядывали в снежном буране. Двери тамбура открылись и в вагон вошёл статный подтянутый жеребец в плотной теплой офицерской шинели, под которой с трудом угадывались очертания крыльев. Он был вежлив и учтив, и самым изысканным тоном объявил, что поезд, к его глубочайшему сожалению, задержан на неопределённое время до выяснения обстоятельств ввиду чрезвычайных происшествий. А в петлице на его груди сиял маленький алый значок с двухконечным пламенем — символ разразившегося в столице переворота. Наконец, он распрощался с графом, сказал парочку комплиментов графине с подругами, улыбнулся служанке одной из дам, поклонился и ушёл назад в бурлящий хаос.
Поезд стоял. В вагоне была тишина, нарушаемая только завываниями ветра снаружи, да стуком стеклянной бутылки о стакан, зажатой в дрожащих копытах графа. Наконец, после третьей бутылки, он принял решение, подозвал жестом к себе жену и зашептал ей на ухо. Та послушно кивнула, поманила своих подруг, и они вместе прошли в дальний конец вагона, где сидела служанка, и уселись рядом с ней.
Служанка не отличалось красотой. Она была простой, тощей земной пони коричневого окраса с острой мордочкой и впалыми глазами. Широкие оттопыренные уши и маленькие белые пятнышки на её боках выдавали, что кто-то из её предков был неравнодушен к оленям. Она не была образована; ей платили сорок медяков в месяц за то, что та убирала по дому, взбивала подушки, вычищала копыта своей хозяйки, готовила ей чай с ложечкой рома и занималась прочей подобной рутиной. И сейчас она с опаской и непониманием смотрела на окруживших её знатных кобыл.
И подруги заговорили. Нет, они не обращались непосредственно к простой служанке, они ничего не просили и не приказывали — нет, они говорили между собой. Они разговаривали о добродетелях пони, о верности и отваге, о смирении и доброте, и о самопожертвовании. Отточенные в салонных посиделках навыки изящной речи сейчас применялись на полную, свивая слова в цепочку и застёгивая эту цепочку на шее жертвы. Они применяли иносказания, приличные выражения, но вкладывая в них одну только идею. Медленно, плавно и непринуждённо щебеча, читая мордочку как открытую книгу, они орудовали словами так, как матёрый взломщик орудует отмычками, один за другим взламывая слои её обороны, убеждая в том, что так нужно, так правильно и она это должна сделать. Вскоре защита пала, и пони, тщетно пытаясь прижать свои лопоухие уши к голове, в своём тонком, совсем не защищающем от холода наряде, вышла из вагона.
Когда поезд тронулся, настроение у пассажиров улучшилось. А когда они наконец-то выехали из бурана и вдалеке на облаках с потоками стекающей радуги показались очертания самого северного города их новой страны, граф даже открыл на радостях тщательно сберегаемую бутылку шампанского, налил себе и спутницам и произнёс тост, выразив надежду, что справедливые правительницы непременно разберутся с узурпатором и вернут честным пони всё, что те потеряли по вине тирана.
А в углу вагона, свернувшись в клубочек и закутавшись в шинель, тихо плакала бурая пони.
Когда бежишь, опасаясь за свою жизнь, со смутной надеждой, что в новом доме дела пойдут лучше, становишься готов пойти на многое. Особенно если раньше ты был представителем высшего класса. Действительно, какое дело до чувств обычной служанки, если это обеспечит беспрепятственное бегство?
Несмотря на подробности, достаточные для портретизации основных действующих лиц, общая картина происходящего не полна. Действительно ли свергнутая власть была доброй и ей на смену пришел тиран или все было наоборот? Справедливо ли желание аристократов на возвращение справедливости или все что их волнует — возвращение своих богатств и статуса?
С другой стороны, какое до всех этих вопросов дело обычной бурой пони, что плачет в углу? Для неё это все равно ничего не изменит.
Вдохновения и удачи!
Стена текста. Да, в этой ситуации оно смотрится вполне читабельно, но лучше таким не злоупотреблять. Даже такие потоки возможно разбавить отрывистыми монологами либо диалогами между беженцами. А что касается второго, на мой взгляд, косяка… Это рассказ не о пони. И не в том смысле, что он не подходит по формату. При желаннии можно создать хороший сеттинг даже с пушками и некромантами. Нет, дело в другом. Здесь нет никаких характерно выраженных особенностей народов Эквестрии. К примеру, можно было бы упомянуть о попытках пегасов ускользнуть по воздуху, либо о помощи наемников-алмазных псов, роющих свою «Подземную Дорогу». А так, имеем что имеем.
Большие габариты и отсутствие благородства… Как будто это предложение описывает само себя.
И это претензия вообще ко всей первой половине текста. Стыд, брат, я же знаю, что ты умеешь обращаться со словами. Так в чём тогда смысл этих бесконтрольно перегруженных предложений? Зачем ты ставил запятые там, где нужно было ставить точку? Зачем все эти деепричастия, неприятные текучие конструкции. Если в этом была какая-то идея, я хочу знать, какая именно. Неизветсность не даёт мне заснуть.
Во второй половине ситуация пошла на лад (или просто у меня поднялась толерантность?). Ситуация со служанкой и аристократов, плетущих цепи словами и сама по себе хороша и передана здорово. И я бы даже простил за неё зафейленный старт… Если б понял, что вообще случилось. Но увы.
Мне пришлось перечитать текст в поисках подсазок по два-три раза. Но всё равно суть ускользает от меня, как суета от взгляда Будды. Буран. Революция. Чистая аристократия и оленья полукровка. Солдатская шинель… Я… Не понимаю.
Их преследовали? От них хотел взятки офицер? В сестринской Эквестрии не любят оленей?
Поезд остановили из-за служанки? Из-за графа? Просто так?
Зачем служанка ушла и почему вернулась? Почему в шинели?
Единственное, что я смог придумать и что не показалось мне возможным хотябы в бреду, так это то, что солдатня пустила бедняжку по кругу. Но если в этом суть идея рассказа, то хер знает вообще, что можно сказать об этом
В общем, такой вот отзыв. Не могу сказать, что я прям ненавижу этот рассказ. Но я смотрю в него через сцену одурманивания служанки, словно в бездну. Смотрю в пустоту. И она смотрит в меня.
Итак, синие занавески означают...Если внимательно приглядеться, по слабым намёкам можно предположить, что дело происходило в Кристальной Империи, и что к концу рассказа поезд приближается к Клаудсдейлу. Можно догадаться и о зачинщике переворота с двухконечной символикой. Другое дело, что на суть рассказа это не влияет абсолютно никак.
Поправьте меня, что из следующего стоило расписать подробнее в рассказе:
— Итак, переворот у нас означает потенциальную опасность для графа и графини.
— Пегас в форме является представителем местной новой власти, и он на самом деле принимает решение, задержать поезд, пропустить дальше или вообще сдать этого графа с потрохами в столицу.
— Служанка является в чистой форме представителем пролетариата. Для неё такой большой опасности и риска для жизни, как для графа, не стоит. Всем на неё пофиг.
— Граф, по сути, даёт взятку пегасу. Служанка пытается спасти графа с графиней, хотя вообще не обязана это делать. Не то чтобы ей за это платили или что-то вроде того.
— Та же самая шинель при этом символизирует, что левый пегас, которого эта служанка видит первый раз в жизни, и то больше заботится о ней и её здоровье, чем те, кого она пошла спасать.
— Тем не менее, судя по тому, что поезд трогается и супружеская чета цела и невредима — пегас в том или ином виде принимает взятку, а не решает «расстрелять буржуев, спасти бедную деву».
— И судя по тому, что служанка внутри вагона — по каким-то причинам она продолжает оставаться с теми, кто так её использовал и так к ней относится.
Остальные же моменты, было ли там что у них на станции, не было, какая мораль этой истории, это исключительное поведение или типичное, о чём он на самом деле думал — додумывайте сами на ваш вкус.
Причина, по которой большая часть пунктов не выводится читателем (по моему мнению, по крайней мере):
Исходя из этого я просто не предполагал наличие текущей власти и, тем более, её представителей.
Ну и просто очень уж много всего в одном маленьком отрывке. Множество деталей, часть из которых лишняя. Не знаешь, как из этого набора собрать мозаику. Тут либо чуть очевиднее, либо чуть конкретнее.
И ещё один вопрос: двухконечная символика. Я всё ещё не понял.
Мда, согласен, надо было это почётче расписать… Как бы натренироваться такие вещи без беты замечать.
Имелась в виду подобное:
Что это за фиговина изображена — пусть каждый пони решает для себя
За час доДверь громко хлопнула, когда пони проскочила в избушку. Вместе с ветром на пол упал снег. Упал и не растаял.
— Есть кто дома?
Ни звука из темноты. Сноудроп посмотрела в сторону окон. Крохотные полоски света пробивались между занавесок; бежали через комнату. Лампу уже не разжечь — только если камин. А занавески нужны, чтобы не видеть эту бесконечную вьюгу.
Кобылка подтёрла копытом текущий нос и поморщилась, поняв, что в шерсти застряли сосульки.
— А я смотрю, — прошептала она, — вы уже привыкли, да? Ну а я ещё нет. Мне холодно.
Снег захрустел под её ногами. В темноте изба не казалась такой маленькой. Выбравшись на ощупь из прихожей, кобылка наткнулась на что-то твёрдое и острое. На секунду она испугалась, но вскоре поймала знакомый взгляд. Холодный и твёрдый.
— Ах, это ты. Ты напугал меня, папа… Чего ты здесь стоишь?
Жеребец ничего не ответил. Только молча хмурился куда-то за спину дочери. Сноудроп вздохнула и развернулась, чтоб поприветствовать ещё одну кобылу, скрытую в тени. Лицо той скривилось в презрении.
— И тебе привет, мама. Прости, что так надолго вас оставила. Но ты знаешь, так трудно сейчас нарубить дров… Деревья замёрзли, словно каменные…
Ни один мускул не дрогнул на лице её матери.
— Ну да, пожалуй, ты права. Я просто неумёха, да и сил мне не хватает. Но я стараюсь, ты же видишь!
Оба родителя продолжали хранить молчание. Кобылка обиженно шмыгнула носом и продолжила пробираться вглубь дома.
— Это жестоко. Даже для вас… Могли бы хоть огонь помочь развести…
Но они не помогли.
Молодая земнопони добралась до камина и сняла варежки. Даже в темноте было видно, как истощали её ноги, как испортилась шерстка, побелевшая от застрявших в ней снежинок.
Прошло больше получаса, прежде чем огонь неохотно облизнул холодные поленья.
— Наши вожди всё ещё спорят. Канцлер говорит, что зиму за собой привели пегасы. А пегасы отвечают, что это магия единорогов. И никто не хочет уступить. Всё ещё.
Молчание.
— Не хотите говорить, да? Могу вас понять. С такой-то непутёвой дочерью… Я и сама удивляюсь, как вы только меня терпите.
Ветер с силой ударил в ставни, но окно не поддалось. Сноудроп поплотнее укуталась в шубу и повернулась к колыбели, заваленной одеялами.
— И всё равно это слишком жестоко. Даже для вас.
Ребёнок вёл себя на удивление тихо, когда Сноудроп перетаскивала его кроватку ближе к огню. Можно было подумать, что он спит. Но когда кобылка отрыла его под шерстью и пухом, на лице дочки она увидела сплошь недовольство. Ни намёка на дрёму.
— Привет, Эги. Ты не спишь? Что-то случилось, сокровище моё?
Ребёнок продолжал молча сердиться. Сноудроп подняла недовольное чадо и крепко прижала к груди, не обращая внимания на холод.
— Ты тоже думаешь, что твоя мама неумёха, да?
Огонь слабо покачнулся, когда морозный воздух нырнул в трубу дымохода. Молодая кобылка покачивалась вместе с ребёнком, пыталась его успокоить.
— Ну-ну, дорогая. Не слушай бабушку с дедушкой. Поверь, я делаю всё, что в моих силах, чтобы стало теплее.
Ребёнок молчал.
— Я ведь и вправду неумёха. Но я научилась заботится о нас. Даже в такую метель я выхожу на улицу за хворостом, водой и едой…
Мать и отец Сноудроп также не проронили ни звука.
— Мы бежали от зимы. Но она пошла за нами. И я бежала от холода в самый тёплый дом в деревне. Даже несмотря на то, что его хозяева не могли ни минуты прожить без ссор.
Лишь метель пела за окном свою песню.
— Ради тебя я всё это терпела. Ради тебя слушала, как они грызутся. Как ругают меня… Слушала и молчала…
Сноудроп нежно провела по холодной щеке, наблюдая, как с неё спадает иней. Обмёрзшее лицо крохи было твёрдым, словно застывшая гневная маска.
Тёплая солёная капля влаги упала на охладевшее тело.
— А тебе не нужно слушать их… Тебе не нужно больше ни с кем ссориться. Не на кого сердиться.
Всё такие же рассерженные мать и отец Сноудроп всё так же сверлили друг друга глазами в прихожей.
— Зима скоро кончится, дорогая… Племена объединятся… И ты вырастишь в тёплом, счастливом мире.
Даже через шубу кобылка чувствовала холод от тела крохи.
— Зима кончится… Кончится… И ты вечно будешь там, где тепло.
Ещё пара слёз сорвалась вниз. Но в этот раз они замёрзли до того, как упали на лицо маленькой Эги.
Четыре ледяные статуи освещал слабый огонь очага.
Если бы интрига сохранялась до конца, рассказ может и мог бы меня зацепить, но — первым делом в образе пони подаётся что она сошла с ума и ворчит на мёртвых родителей, что автоматически даёт большой минус к симпатии и эмпатии к персонажу, и, соответственно, жалеть его уже становится сложно.
Оно замёрзло уже таким. Эквестрия времён Вендиго не могла похвастаться добродушием своих жителей.
Таки, если верить легенде, через час дружба победила и все растаяли. так что не такие уж и мёртвые.
На тот момент не замёрзших пони в округе уже просто не осталось. Мало кто в такой ситуации остался бы в здравом уме. Особенно если оледеневшие друзья, семья и соседи стоят с вечными масками гнева на лице. Возможно самый жуткий образ в каноничном МЛП, я считаю.
ИМХО стоило бы написать «застыло» или типа того. Скривилось — это всё-таки подразумевает непродолжительное действие. Ну да это уже тонкие материи.
Кстати, где это было?
Возможно, но как по мне, лучше рассказ с этого не начинать.
Не знаю, это надо смотреть каноничный МЛП. Например момент, когда Твайлайт выбирает друзей и расстреливает не нравящихся ей, тоже по мне ещё тот.
Все пони ненавидили друг друга и замерзали насмерть со злобными оскалами на лице. Я попытался представить, как это выглядело от лица простой пони. До того, как всё чудесным образом вернулось в норму.
Кстати, потому и Глав Героиню зовут «подснежник». В этот раз я чуть получше подумал, прежде чем дать герою имя.
Да, это была та ещё жесть. Я надолго присел, когда увидел в сериале про пони что-то подобное.
Одна из самых смущающих и любимых серий.
В самом деле, почему именно он заварил кашу аж в половине рассказов? Что, других злодеев нету?
Хотел, как раньше, взять и прочитать каждый рассказ тут, чтоб написать короткий отзыв, но пока руки не доходят.
Иногда читаю местные рассказы, реже начинаю писать к ним отзывы — коротко не получается, многое требует внимания — а потом задумываюсь «чего ради?», затем удаляю разбор.
Вряд ли у прочих участников-читателей дела обстоят так же, но вот в итоге, как в видно по содержанию постов, мы приходим к единому мнению: «зачем?»
Вот вам хорошая критика и не мешает — её же попросту нет, да и откуда ей тут взяться.
Урезоньте, в чём выгода? И я с радостью возьмусь за прочтение вашего рассказа, каким бы он ни был, а затем и за взвешенную критику в его адрес.
А рассказ мой выше, писал в спешке. Чувствую, например, косяки в построении и сцеплении фраз — а правильно формализовать, в чём именно ошибка, не могу; а от Тыка про это ни слова нету. Так и живём.
Мне казалось, что вы более рассудительны. Быть может всему виной мой тон, или…, впрочем, уже неважно.
«За спасибо, что бы мне сделали разбор». Честно.
Не знакомы, так и не утруждайте себя случайными думами на мой счёт.
Если написанное выше правда, то получается что каждый «мимокрокодил» это потенциальный автор и читатель, возможно тот, что и напишет желаемый вами разбор.
Просто я не понял вашего , про чью выгоду вы говорили.
Вполне возможно. Но шансы того, что мимокрокодил-сноб станет потенциальным автором/читателем значительно меньше, чем у просто мимокрокодила.
Ваша аудитория так велика, что вы можете себе позволить пренебрегать малейшей возможностью привлечь новых участников, возможно.
Сейчас в промте не участвуют полюбившиеся авторы за творчеством которых было бы интересно наблюдать, а работы критиковать и обсуждать.
Вполне возможно, но я не думаю, что если в нём сидеть и причитать в стиле «раньше было лучше», то они от этого вернутся или что это привлечёт, а не отпугнёт новых. А вы с этим не согласны, или же вы намеренно хотите отпугнуть новых участников?
Ваши тезисы в корне ошибочны: трясётесь как бы не стало хуже, вешаете ярлыки, отвергаете действительность.
Я слишком давно наблюдаю за промтом что бы наивно хотеть чего-либо в его пределах -малейшее достижение требует усилий. Совместных, во благо проекта.
Стиль работы мне показался хорошо работающим на её атмосферу, поэтому я ничего и не отметил.
Я помню единичный случай когда от вас поступил подробный разбор по одной работе, вот только, как оказалось, что бы получить такой надо «задействовать связи».
Если у организатора нет желания выполнять взятые на себя обязательства, а участники зациклены на себе, то откуда же взяться вышеперечисленным вещам?