Prompt #55 закрыт. 8 работ
+62
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт7 сентября 2016, 18:02
Home Sweet Home by LendABit
Тема прошедшего экспромтаТема: Вернуться.
Описание темы: Иногда жизнь разводит нас по разным дорогам, и может пройти немало времени, прежде чем друзья, любимые или родные наконец-то встретятся. Какой будет такая встреча? Насколько сильно изменятся они в глазах друг друга? Как вернуть прежнюю дружбу… и надо ли возвращать?
Следующий экспромт начнётся в субботу, 24 сентября, в 10:00 по московскому времени.
Да, серый пегас берет небольшой отпуск. К сожалению, проблема свободного времени пока что свою остроту не потеряла, а превращать сильные задержки закрывающих постов в тендецию нет ни малейшего желания. Надеюсь, что за это время все вы тоже отдохнете и зарядитесь вдохновением!
Впрочем, если у кого-то возникнет желание занять себя в этот период, отписывайтесь в комментариях.
Также напоминаю, что если у вас есть есть идея для темы, присылайте её на тумблер.
105 комментариев
В нем было мое детство, мои школьные юношеские годы. Свободные мысли, свободное тело и свободная любовь к кобылке с дурацким именем Вейк. Первая и единственная моя любовь. Она продлилась ровно до дня выпуска — тогда Вейк ушла с молодым сынком стражника, фыркнув мне на прощание. Сердце мое было разбито. О, как больно мне было смотреть на нее, уходящую на закате с другим. Я чувствовал себя главным героем фильма “Дороги Эквестрии”, в котором он постоянно подвозил на своем грузовике одну кобылку, а потом, когда пришла зима, она уехала куда-то на юг, и с тех пор он больше никогда ее не видел. Отвратительное чувство, словно ты выжат досуха. Именно таким я просыпался теперь каждый раз каждое утро — выжатым досуха.
Во сне она подходила ко мне, разговаривала, на что-то показывала, а я все твердил себе: “Ну брось! Она же тебя не любит! Хватит, отойди от нее!” Но уйти я не мог. Только я ее видел и сразу терял голову. Мне нравилось и ее дурацкое имя, и ее красный пушистый хвост, который она вплетала в шарик, и он всегда получался у нее похожим на солнце, и чуть длинноватые копыта, и маленькие зубки, и то, как она смешно растягивала тонкие губки, чему-то смеясь. О, как я ее любил! О, как мне было больно от этого голоса у себя в голове, все знающего уже наперед!
Я вспоминал, сколько насмешек вытерпел от одноклассников в то время. Они не любили ее, не любили именно за то, за что любил ее я: за маленькие глазки, за прыщи и веснушки, сияющие на ее открытом лице, за вечную взбудораженность. Как это было жутко и противно вспоминать. Ах, думал я, если бы только они не насмехались надо мною. Если бы только они оставались моими друзьями. Я бы распознал ее будущую неверность, ее лживые помыслы. Я бы смог ее забыть, если только у меня были бы друзья. Ах! Ах! Ах!
Как противно вспоминать о прошлом. Куда противнее, чем жить вовсе без воспоминаний. Я бы стер себе память, если бы мог, но нет такого заклинания на нашем свете. Вздохи, одни лишь вздохи и томящие страдания несли меня теперь по реке отведенного мне времени.
Я все раньше и раньше поднимался по утрам с постели, все позже и позже по вечерам в нее ложился. Зачастую я гулял по городским улицам после работы, чтобы немного развеяться и отдохнуть. В одну из таких прогулок я набрел на лавку старого единорога-фокусника.
Фокусов в распоряжении у хозяина лавки оказалось немного: волшебный тир, чтение мыслей, телепортация на небольшие расстояния, словом, обычный набор фокусов. Я пострелял немного в тире и решил уже было уходить, как вдруг единорог, будто стесняясь, спросил:
— А вы… не хотели бы… засвидетельствовать перемещение предметов во времени? Всего бит!
Мне стало интересно, и я согласился. Единорог достал из-под прилавка пустой цветочный горшок и поставил его на стол. Приготовившись, он прочел заклинание; его рог засиял ярким белым светом, таким же светом осветился и горшок. Последовала несильная вспышка света. Я зажмурился и сразу же раскрыл глаза. Горшок все так же стоял на столе.
— Ну и что? — спросил я.
— Я отослал его на тысячу лет в прошлое, — заявил единорог.
— Вот как? А что же он тогда сейчас стоит передо мной?
— Да, в этом все и дело! Это очень удивительный процесс. Тысячу лет назад этого горшка и в помине не было, а была только глина, которая лежала на холме за городом. Ближе к нашему дню эту глину откопали, слепили из нее горшок, обожгли и продали мне, чтобы сейчас, в эту самую микросекунду, я отправил этот горшок в прошлое. Обратите внимание: горшок стоит именно так, как стоял до отправки, то есть учитываются даже такие детали. Это разумно, ведь время неизменно и следит за всем на нашем свете.
— Как удивительно! — хоть я любил фокусы и всегда позволял себя обмануть ради красивого зрелища, надувательство здесь было более чем очевидно. — Знаете что?
— Что?
— Вы шарлатан, вот что.
Единорог, кажется, даже немного обиделся.
— Позвольте…
— Вы ведь просто подсветили горшок своей магией и все, а? Не могли придумать ничего более оригинального?
— Я сожалею… Вы неправильно поняли…
— Я все правильно понял. Верните мой бит, пока я не позвал гвардейцев.
— Да погодите! Я честно выполнил свое обещание — вы стали свидетелем перемещения предмета во времени. Я ведь не виноват, что время всегда остается таким как есть.
— Надуватели тоже остаются такими, какие они есть.
— Прекратите меня оскорблять! — единорог засердился. — Это заклинание — единственное в своем роде. Я прочел о нем в записках Старсвирла. Их даже в королевской библиотеке нет. Даже принцессы о нем не знают.
— Действительно, — сказал я, — для того, чтобы знать, что предметы остаются на своих местах, если их подсвещать магией, никаких особых заклинаний не нужно.
Единорог оскорбленно и вместе с тем униженно посмотрел на меня.
— Ах, уходите. Держите свой бит. Зря я вообще решил показать вам это чудо.
— Да уж, чудо. Будь у меня рог, я бы и сам мог подсвещать предметы.
— Будет вам! Уходите же, раз я вам так противен.
Мне показалось, словно он и правда чрезвычайно расстроен. Я решил немного задержаться.
— А вы сами понимаете, что все это похоже на пустозвонство?
— Я и без вас все понимаю.
— Чего тогда показали? Без доказательств этому даже жеребята не поверят. Да и вы сами-то верите, что это действительно перемещение во времени?
— Я верю! Старсвирл не мог просто так глумиться над магией.
— А может, он и сам попался на эту удочку.
Единорог горько засмеялся.
— Не Старсвирл. Он не мог, он был истинный гений волшебства. Если он так написал, то так оно и было.
Его горький, но вместе с тем уверенный тон, запавшие скорбные глаза, надутые толстые губы — он напоминал мне одного моего одноклассника, которого тоже часто обижали. И одновременно он напоминал мне еще и Вейк. Даже не знаю каким образом.
— В таком случае, вы можете отправить в прошлое что-нибудь еще?
— Что? Результат будет такой же. Вы мне все равно не поверите.
— Например, вы можете отправить в прошлое меня?
Единорог удивленно на меня посмотрел и тут же яростно закачал головой.
— Нет, нет, я на это не пойду. Кроме того, результат будет тем же самым, я же говорю.
— Вы думаете, что я как горшок? Я обладаю сознанием, собственной волей. Я не простою на одном месте все десять лет до нынешнего момента, как истукан.
— Десять лет? Вы собрались переместиться в прошлое на десять лет назад?! Поймите, это путешествие в один конец. Вам придется прожить эти десять лет с самого начала! Вы понимаете, что это вовсе непросто?
Когда он так воскликнул, я и сам невольно испугался этого своего намерения. Я что, действительно собираюсь вернуться туда? Не лучше ли попросту… И я сразу же решил, что не лучше. Я не хотел ни дня более просыпаться выжатым досуха. Мне опротивела эта мука. Я все равно живу мыслью об ушедших днях.
— Да, — ответил я, — я бы смог.
Единорог посмотрел на меня, а затем отвел глаза.
— Я… я уже сказал, но… но все же — горшок всегда возвращается тем же самым, каким я его отправлял в прошлое.
Я засмеялся.
— Говорю же вам, я не горшок. Я наверняка смогу что-нибудь сделать. — Единорог молчал. — Слушайте, вот, — я вытащил денежный мещочек. — Берите, сколько здесь. Битов пятьдесят, не меньше.
— Да разве в этом дело, — сказа он грустно. — Я опасаюсь худшего. Кто точно может сказать, что будет.
— Будет то, что будет, — я высыпал деньги на прилавок. — Считайте, что вы очень хороший фокусник. Я вам поверил. А теперь — к делу.
— Ладно, если вы решили, то будет по вашему. — Рог его засветился, меня окружил ярко-белый свет. — Представьте себя в то время, куда вы хотите отправиться. Сколько вам было лет, что вы чувствовали. Представьте себе то место, где вы хотите оказаться. Как там пахло, что там было. Представьте себе все до последней мелочи.
Я вспомнил свое грязное зеркало, которое висело в туалете. Я смотрел в него перед уроками, умывая копыта. Я запомнил каждый развод, который сидел на поблекшем стекле; я вспомнил белый кафель стены, который отражался на нем; я вспомнил свой сморщенный из-за непреходящего запаха мочи нос; я вспомнил свои маленькие глаза, свой узкий рот, свою черную гриву, свою сумку на боку, свои коричневые пятна на подбородке.
— Вы готовы? — услышал я сквозь пелену голос единорога.
— Да, — сказал я — но нет, не я это сказал. Это сказал тонкий кобылий голосок, какой бывает у жеребчиков, которым еще толком не возмужали. Все закрутилось, замешалось передо мной. Я зажмурился, вскрикнул и тут же раскрыл глаза. И увидел зеркало, испачканное разводами, с побитыми краями, в котором отражался некрасивый жеребчик, ростом чуть ниже самого зеркала. Из-за стены рядом доносился глухой шум. Раздались тяжелые шаги, и кто-то распахнул дверь позади меня. Я обернулся — и поток детских голосов, гвалта, смеха, слез и визга обрушился на меня словно лавина. Шла большая перемена.
***
Мне не стоило большого труда приноровиться к своему помолодевшему телу и бьющей по боку сумке. Спустя минуту я собрался с силами и вышел в длинный коридор. Это был второй этаж моей родной кантерлотской школы, а судя по тому, что все, кого я ни встречал, были одеты в нарядные костюмчики, сегодня был какой-то праздник. Я шел вперед, и таким реальным казалось мне все вокруг, что я стал было размышлять, не во сне ли привиделся мне тот фокусник и все следующие десять лет моей жизни.
Внезапно, будто из под земли, передо мной откуда-то выскочила Вейк.
— Ха, — воскликнула она и щелкнула мне по носу копытцем. Я не успел даже ответить, как вдруг вспомнил свои сны. Губы мои сразу же задрожали, копыта сделались словно ватными, а во рту стало сухо. Это тоже сон, пронеслось у меня в голове, это опять сон, опять она будет вести себя как обычно, а я буду знать, что будет потом. О, опять, опять…
— А, значит ты идешь на этот дурацкий выпускной? Послушай, у меня есть мысль — когда все возьмутся танцевать, ты схватишь меня за живот, я дам тебе по щеке, и нас выгонят за неприличное поведение. Тогда мы может идти хоть куда — хотя бы… Ну, придумай.
Что она говорит? Какой выпускной? В моих снах этого не было.
— У тебя плохое настроение, что ли? Ну тебя! — она исчезла, точно ее и не было. Только по лестнице слева раздались три звонких цока — она вприпрыжку сбегала вниз.
И тут я понял. Это был мой выпускной, последний школьный день. Сколько мне лет? Уже, наверное, порядком… Нет, это не сон! Все действительно вернулось на десять лет назад! И значит… И значит…
От волнения я не мог устоять на месте. Внизу слышался особенно сильный шум — там готовился зал для праздника. Сколько уже времени? Неизвестно, неизвестно… Как мне быть? Что мне делать?! Я силился вспомнить свой выпускной, но именно этот день почти полностью стерся из моей памяти. Я помнил только зал, танцы, гвалт. Надо мной смеялись, что я танцую с Вейк — больше с ней никто не хотел танцевать, потому что она постоянно несла околесицу, наступала на копыта. Кажется, она даже с кем-то подралась в туалете… Нет, этого не было, это я выдумываю. И танцев тоже не было, это было раньше… Но точно было вот что — точно был вечер, и солнце точно горело пламенем, и тогда Вейк точно уходила вперед с каким-то сынком стражника, говоря мне напоследок… что она мне говорила? Почему она ушла? Не помню, не помню…
Меня прервал раздавшийся откуда-то сверху голос. Даже среди всеобщего шума, он выделялся своей звонкостью и какой-то ребячливостью. Я его узнал сразу же — это был Китси.
— Пойдем в центр… Ну, мы пойдем в центр… Да, в центр, в центр… — он говорил с кем-то на площадке прямо над моей головой, но кто был с ним — этого я не слышал. Хотя догадывался: в последние учебные дни он якшался с жеребцами из параллельных классов. Виндзи, Гаубвил, Лорка — три имени, которые я сумел вспомнить. Именно эти трое измывались надо мной как только было можно.
Нет, вдруг снова подумалось мне, это не они над тобой издевались, это ты их заставлял так делать. Ты, именно ты, никто другой. Знаешь почему? Знаешь ведь, не притворяйся. Ты общался с ней, неверной Вейк, в то время как они, более сильные духом, сразу почувствовали ее вшивость, ее фальш и ложь. Они хотели, чтобы и ты тоже это увидел — но нет! Нет, ты был глухой дурак, развесивший уши. Что же им оставалось делать? Каким способом им удалось бы убедить…
Меня вдруг затошнило. В горле появился склизкий комок, и в груди неприятно защемило. Дрожа от озноба и странного отвращения, я приложился к стене. Это все не сон, говорил я про себя, это все взаправду. Ты здесь… Ты можешь! Ты можешь теперь, после десяти лет, что-то взаправду изменить! Подумай только! Подумай! Ведь это не сон!
Тут на меня натолкнулся мистер Хаувелл, учитель эквестрийского языка. Он был грузный, серый жеребец, с жесткой черной бородой и покладистым, спокойным, но теме не менее твердым голосом, как у храмовника. Боже мой, подумал я, я не видел его с самого выпускного.
— Ты что, решил дезертировать, — по его лицу никогда нельзя было сказать, шутит ли он или говорит всерьез. — Скоро уже начинается, бегом, бегом.
Я, чуть не задыхаясь от волнения, спустился вниз. Там, в большом зале, толпилась уже вся школа. Младшие, старшие, средние… Вон стоял Китси, толстый жеребец с белой короткой гривой на шее… А вон Саунд Грейзи — мой знакомый из другого класса; маленький, как карлик, но широкий в груди… Мистер Вауд, наш математик, в очках, с плешью в голове и глубокоими глазами над носом… Мисс Кари, учительница истории с рыжими волосами на груди и боках, словно в платье… И Корн Вайзи, и Лорка, и Стренг Доджснаут… Я стоял и смотрел на них всех, на свое прошлое, и так мне было больно и тяжело на душе, и тяжелее всего было то, что я все не понимал причину этой внезапной тоски, тисками меня сжимающей.
И тут я увидел Вейк. Она уйдет, сказал голос в моей голове — но зачем мне нужно было слушать его? Какая она красивая, с этими прыщиками на подбородке и на носу, с этим рыжим клубком вместо хвоста, с ярким криком и огнем в глазах.
Я вспомнил вдруг одну песню “Летающих в дыму” — “До свидания, милый мой четверг”, так она называлась. Она была про кобылку, которая любила все на свете, и поэтому была словно ветер. Один жеребец в нее влюбился, и четыре дня они провели вместе, счастливые и легкие, как облачка. А потом, в четверг, она ушла, и жеребец остался один. Но песня была не про то, как он остался один. Жеребец пел, что такие кобылки словно ветер, гуляющий по всему миру, словно солнце, сияющее по всему свету. Они любят все, они хотят быть всем, и не их вина, что из-за них страдают те, кто их любит, ведь это все равно что останавливать ветер, все равно что закрывать ото всех солнце. Это их судьба, никто в этом не виноват.
С моего сердца словно свалился огромный камень. Она должна была уйти, подумал я, ведь это так и есть. Все есть так, как и должно быть. Прав был старый фокусник — время течет непеременно.
Я встал с края переднего, выпускного ряда, но она все же заметила меня. Заметила и тут же подскочила, крепко сжимая тонкие губки.
— Ты будешь танцевать? Я думаю так — думаю, когда включат вальс, я буду танцевать буги-вуги, ха! — она говорила то медленно, протяжно, то быстро, почти скороговорками, и тогда нельзя было ничего разобрать.
— Нет, — я не решался посмотреть в ее глаза, — я, наверное, не буду. Я, наверное, поеду в центр.
— Хочешь в центр? Я не хочу в центр. Там сейчас полно разных кретинов.
— Я, наверное, поеду один… Или, может, с ребятами, — я не сказал с кем. Вейк навострила уши.
— А что же чаепития? Поминки наши, ха!
— Гм… мне не хочется. Да и… ну, не хочется. В центре съем что-нибудь.
— Ха! — еще сильнее хохотнула Вейк, но теперь она казалась как будто беспокойнее. Я тем временем слушал речь нашего директора. Он говорил про наше будущее, про новые горизонты, про надежды и стремления. На душе моей, однако, было очень скверно. Мне казалось, что я делаю что-то неправильное, неестественное. Так надо, оборвал я себя, так надо — и все тут. Вспомни свои сны, вспомни презрение в ее голосе… Оно было или я его выдумал?.. Было, все было. Не дай себя одурачить.
Вейк, тем временем, начала бить меня по копыту.
— Прекрати, — сказал я, заметив, что позади меня стоит Лорка и что-то неразборчиво шепелявя говорит то ли мне, то ли Вейк. — Прекрати. Не веди себя как дура.
— Что-о? — это она чуть не вскричала. С другой стороны на нас зашикали. — Как это — я дура? Ты сам кретин, ха!
— Ты дура, вот как. Все время бесишься, несешь чепуху… Не хочу я танцевать, — сказал я наконец, но уже тише и слабее. — Я поеду в центр… С ребятами. — Лорка позади меня снова что-то сказал и засмеялся. На меня пахнуло из его гнилого рта.
Вейк стояла молча, наклонив голову набок, и смешно перебирая губками. Наконец она как-то странно тряхнула головой и отвернулась в сторону. До самого конца выпускного я простоял, не сказав больше не единого слова.
После праздника и чаепития, когда солнце ярко голело на склоне небосвода, и все сходили со школьного крыльца, разбредаясь в разные стороны, я чувствовал себя словно вывернутым наизнанку. Снова этот выпускной, снова это прощание… Кто-то плакал… А, все бред, все бред. Не хочу даже вспоминать. Мимо меня прошел, покачивая своим толстым пузом Китси.
— Эй, — остановил я его, — эй, вы едете в центр?
Он посмотрел на меня презрительно и надменно. Конечно, ведь он не знает еще, что и я, и я тоже увидел ее гнусность, ее вранье.
— У меня есть деньги, я куплю сидра, — дополнил я тут же. Китси вдруг просиял и заявил:
— Ну, а ты не такой дурак, как мы думали. Идем, все собираются на остановке.
Я кивнул и пошел рядом. Наконец, думал я, я понимаю их, я понимаю себя. Теперь все как надо. Вейк… Вейк уже, наверное, нашла этого жеребца… Еще до самого выпускного, наверное…
Мы спустились с крыльца вниз, и здесь я снова увидел Вейк. Она стояла метрах в десяти от меня, и заходящее солнце обагряло ее хвост, свернутый в клубок. Она не качалась на своих длинных ногах, как обычно, но держалась прямо и ровно, и это мне тоже показалось очень красивым. Рядом с ней стоял Милки Костл — я знал его, его папаша только получил место где-то в гвардии… Вот оно, подумал я, вот с кем она ушла тогда. Вот так она меня предала. Как же больно, больно смотреть!.. Она повернула голову и увидела меня, а увидев, сжала губки и фыркнула, после чего развернулась в сторону.
Все у меня в груди разломилось и померкло. Кажется, я даже немного заплакал, но по пути на извозчичью остановку, слезы успели высохнуть. Остаток того дня я уже не запомнил. Помнил я только то, что солнце было багровым.
***
С того дня прошло десять лет. Я успел забыть свой выпускной, своего директора, и мистера Хаувелла, и мистера Ваута, и Стренга Доджснаута. Год назад мы втроем — я, Китси и Лорка — устроились на завод по производству конвертов. Работа была не трудная, но слишком уж утомительная. Полгода назад Лорка переехал в Мейнхеттен. Потом он писал нам, что устроился там фонарщиком, а потом до нас дошли слухи, что он будто одним вечером разлил горючую жидкость и погорел прямо на дороге. Китси же до сих пор стоял на ленте через два места после меня. Он наклеивал липкую бумажку на бумажный язычок.
Я оставался доволен таки положением дел, пока однажды один по-особенному яркий закат не напомнил мне о чем-то далеком. Я не понял, что это такое было, но с тех пор каждую ночь я почему-то неизменно вижу один и тот же сон. Сон, в котором ко мне возвращаются мои школьные юношеские дни, и лучи солнца за окном, и свободные мысли, и свободное тело, и свободная любовь к кобылке с длинными ногами, узкими губками, прыщавым лицом, хвостом как рыжий шар и дурацким именем Вейк.
Не пойми не правильно: идея не в том, чтоб ты выпил яду. А в том, чтобы после короткой зарисовки у людей ещё оставались силы указать на ошибки, а не сидеть выжатыми досуха, словно с начала рассказа утекло уже десять лет.
Окей. Давай начнём с самого простого. Местоимения. Если тыкнуть тебя иголочкой за каждый раз, как твой персонаж произносит “Я”, “мне” и “моя”, ты, скорее всего, умрёшь от потери крови. Сколько можно? Герой в принципе настолько сконцентрирован на себе, что мир за пределами выглядит как унылая декорация, мимо которой он проходит с презрительным “фыр”. Ему вообще не нужно указывать на принадлежноть ни действий, ни мыслей, ни чувств, ни жизни — итак понятно, что сволочь думает только о себе.
Дальше. Понимаю, возможно замкнутость персонажа — не баг, а фича. Это он так ушёл в себя после разрыва, окей. Ну а что ты хотел сказать, постоянно концентрируя своё внимание на запахе мочи, цвете прыщей и гнилом дыхании друзей глав героя? Это должно создать какую-то нужную атмосферу? Дополнить повествование? Стать метафорой? Не знаю, как другие, а я лично воспринял это как гниль самого рассказа. Видимо, с моим визуализатором метафор что-то не так и в моче я вижу мочу и ничто иное.
Хотя и замкнутость героя, я бы сказал, скорее баг.
По сюжету тоже не всё гладко. Я бы ещё понял, если б ГГ не помнил выпускной, потому что в этот день совершил перемещение во времени. Вспоминаем фильм “Эффект бабочки”, но считаем это годной отсылкой.
Но потом оказалось, что ГГ попал во временную петлю. И каким образом, в таком случае, он забывает скачёк во времени на десять лет назад? Как умудряется раз за разом забывать самый важный день в своей жизни? Глупенький совсем, чтоли?
Зато теперь это выходит отсылка к “бесконечной восьмёрке”. Харуфаги в восторге.
Ну и под конец. Он сам отшивает её потому что… Ему вспомнилась какая-то глупая песня. Он десять лет ждал, получил чудо из рук Господних и… Ему вспомнилась… песня? Э-э-э…
Она пытается провести с ней время, а он гонит её, игнорирует и обзывает? Сын мой, разве ты не знал?
В итоге, с этого рассказа я просто в ужасе. Пожалуйста, автор. Пиши коротко. И лучше в Мехлит.
А я так понял, что он десять лет ждал, чтобы как раз отшить её. То есть в оригинальной версии истории она отшила его, а теперь он сам её отошьёт и станет сразу крутым, выкусите-ка! Правда, в итоге оказалось, что проблема не совсем в этом…
А он забыл? Я из текста этого не понял. Тут всё обрывается на моменте, когда он может пойти искать того фокусника, чтобы переиграть ещё раз… а может попробовать сперва найти адресок подруги и проверить, как она тут, в настоящем.
Автор, между прочим, уже в «Эквестрийских историях» публиковался :/
Прямым текстом сказано, что забыл. В обоих случаях.
Все любят временные петли, воронки… как кому удобнее короче. Наверное, суть этого рассказа в том, что мы не никогда не будет до конца удовлетворены своим выбором. Всегда будем оборачиваться назад и думать о том, как надо было бы поступить.
Соответствует ли текст теме? И да и нет. Впрочем, всё зависит от восприятия темы.
Грамматическая составляющая в целом alright. Можно придраться к злоупотреблению (небольшому) личностных местоимений и опечаткам.
Удачи в дальнейших боях на писательском поприще!
Так, не отвлекаемся, не отвлекаемся, читаем… Так, кто у нас главный герой? Хиккан без образования, с фетишем на прыщи, и нытик впридачу. Обнадёживает, да?
Впрочем, прочитав другой отзыв, я ожидал худшего. В принципе, рассказ совсем не так плох — просто это гротескно-жалкая история гротескно-жалкого персонажа. Сюжет вполне нормальный и завершённый, атмосфера тоже передана в достаточной мере. Есть всякие косяки с неправильно построенными предложениями и ошибками в тексте — да что там, даже гуглдок, в котором находится этот текст в промежуточном состоянии, весь пестрит красным — но это исправимо.
Краткое резюме: подправить ошибки, подровнять — и будет неплохая, крепкая работа, хоть и в весьма специфической нише для особого любителя — всё-таки чтобы читать про задротские прыщи и получать от этого удовольствие нужен особый навык.
Бельчонок смиренно мотнул головой.
— Но не забывай, что если Флорин будет делиться с тобой, то он тоже что-нибудь захочет. Если ты будешь постоянно брать его еду, то вы не сможете подружиться… Давай знаешь как сделаем: иди сейчас к нему, и предложи вместе пойти за орешками. Соберите… хотя бы небольшую корзинку, разделите поровну, и я для вас приготовлю кое-что особенное. Хорошо?
В ответ маленький зверёк уверенно закивал и пискнул что-то на своём.
— Умница! Иди, потом обязательно расскажешь, как всё прошло.
Плавным движением бельчонок запрыгнул на подоконник, оттуда — в травку, и через минуту окончательно скрылся в тени деревьев.
До обеда оставалось несколько часов, а Флаттершай до сих пор не смогла насладиться горячим завтраком, поскольку всё утро ушло на разрешение споров между её подопечными. Некогда тёплые и душистые вафли уже остыли. С грустью, но без обид, пегаска ткнула в них вилкой. Вроде бы, ещё вполне съедобны… Она выглянула в окно — никого. Все питомцы либо спят, либо гуляют. Даже её любимый кролик предпочёл не донимать свою хозяйку, а довольно раскинуться на пуховой подушке. Закрыв окно, Флаттершай вернулась за стол.
Не прошло и нескольких минут, как что-то постучалось в окно. Не тратя лишнего времени на испорченный завтрак, пегаска встала и отворила дверцу, дабы узнать, кому вновь понадобилась её помощь.
Звонко щебеча, в комнату влетела маленькая птичка. Сделав несколько кругов по гостиной, ни на секунду не умолкая, она вернулась к окну и села на подоконник.
— Простите, разве мы знакомы? — робко спросила Флаттершай, не привыкшая к подобного рода вторжениям. — Хотя… подождите. Прекрасная жёлто-оранжевая грудь, синие голова и перья… и очень счастливый вид. Сильвестр, неужто это ты?
Соловей довольно запел в ответ.
— Поверить не могу, что ты решил навестить меня спустя столько времени. Я так рада, что ты в полном порядке. Может, составишь мне компанию за завтраком?
Получив утвердительный ответ, пегаска маленькими шажками прошла на кухню, взяла со стола маленький мешочек и вернулась к столу.
— Прошу, — она высыпала на блюдце жменьку зерна, — только не жадничай. Ты ведь помнишь, что ты не один здесь? Помню, ты очень не любил делиться… Как у тебя дела? С тех пор, как ты улетел, почти три месяца прошло.
Склевав пару зёрнышек, соловей вновь запел и сел на жёрдочку под потолком.
— Белохвостый лес? — восторженно повторила Флаттершай. — Это так удивительно! Я много слышала об этом месте, и сама не прочь там побывать. Я уверена, что там живёт множество удивительных животных, с которыми можно будет подружиться. С трудом вериться, что ты за такое малое время почти всю Эквестрию повидал. Если быть честной, я даже немножко завидую. Конечно, я тоже иногда путешествую, но с ответственными поручениями. Я ведь помогаю своей подруге, Твайлайт. С новым титулом у неё столько обязанностей… Нет-нет, мне не тяжело. Ведь мы помогаем другим пони. В одной деревне мы вернули жителям их кьютимарки, а в другой помирили две враждующие семьи. Иногда было страшно, и мы даже не знали, что делать… но всегда всё заканчивалось хорошо. Сильвестр, куда ты собираешься теперь? Или хочешь снова жить у нас?
От дальнейшей трели соловья улыбка на мордочке пони постепенно угасала.
— А, у вас уже своё гнездо есть… — Флаттершай с грустью заглянула в полупустую чашку остывшего чая. — И ты летел столько времени, только чтобы навестить меня? Это так трогательно, Сильвестр. И я рада, что ты меня не забываешь. Как скоро ты собираешься обратно? Может, ты успеешь ещё что-нибудь мне рассказать?
Соловьиная трель сама по себе очень мила и мелодична. Флаттершай же была одной из немногих, кто мог оценить её в полной мере. Ведь помимо красивой песни, соловей подарил ей истории о жарком Фронтире далеко на юге, красоте и жизни западных лесов, и даже об экзотике далёких джунглей, где водятся невиданные животные и растут причудливые растения. Пегаска с упоением слушала, боясь вздохнуть лишний раз и тем смутить певца-рассказчика. Когда-же он закончил, то вернулся на подоконник.
— С трудом вериться, что ты столько всего пережил, — пегаска встала и подошла к окну. — Как хочется расспросить обо всём в подробностях, но тебе пора возвращаться. Надеюсь, когда-нибудь я побываю в Белохвостом лесу и мы встретимся снова. Познакомишь со своей семьей… Да, думаю они мне тоже понравятся.
Красногрудый соловей подпрыгнул, взмахнул крыльями и полетел через поле к горизонту. Флаттершай взглядом провожала своего гостя, пока статная птица не превратилась в чёрную точку, а вскоре и вовсе исчезла. Когда же пегаска закрыло окно и вернулась за стол, в её голове промелькнул тот день, когда она впервые увидела эту птицу. День, когда маленький и беспомощный птенчик вылупился из яйца у неё на глазах. От этих воспоминаний что-то сверкнуло у неё на щёчке.
Честно говоря, рассказ не оставил у меня целостного впечатления. А потому разберу его по частям.
Стиль текста:
В основном хороший. Опять таки, если смотреть в пределах одного абзаца, то всё очень даже красиво. Но вот если читать подряд, то выходит как-то неровно. То из ниоткуда попрёт опять любимый виконтом пафос “пегаска встала и отворила дверцу, дабы узнать, кому вновь понадобилась её помощь”. То быстрая живая речь внезапно сменяется отвлечёнными размышлениями о красоте соловьиной речи.
Там же, странно читать, как соловей пересказывает целую историю жизни за один короткий абзац. Мы не слышим ни слова, времени прошло — три строки от начала истории. А Флаттершай уже и не сравнивает свои приключения с путешествием Сильвестра. Может стоило бы сделать так, чтобы птичий язык для пересказа такой истории требовал б чуть больше времени?
Идея:
Есть. Наверно? Честно, это сложно установить, учитывая, что я-то от соловья не услышал ни слова. Так что это выглядело так, будто рандомная птичка залетела в окошко, быстро что-то рассказала, и сразу улетела. Должно быть трогательно, но как-то не выходит.
В итоге, как-то и сказать-то по существу нечего. Критичных косяков не вижу. Но и идею не могу прочувствовать. Посмотрим, что скажут другие читатели.
Технически, тема выполнена, ну разве что последняя часть либо размыта или отсутствует. В реальности, такой теме нужно посвятить больше текста и времени, ибо масштаб такой, да.
По поводу текста: я знаю, что Флаттершай может говорить с божьими тварями, но желательно было бы показать, что говорила птица, а не давать информацию как постфактум разговора. Сам текст читается легко (я сложные предложения спокойно глотаю).
Ошибки? Ну может пунктуация, хотя я не увидел кикимор в тексте. Вроде всё в порядке.
Желаю дальнейших успехов и опусов магна!
Кстати, я наткнулся на незнакомое для меня слово — жменька. Интересно, сколько это — жменька зерна в мире пони? Имеется в виду человеческая горсть? Но не слишком ли это много будет для соловья? Или у пони как-то изгибаются копыта, что позволяет им набирать зерно в одно копыто, как люди набирают его в руку?
Интересно, кстати, как далеко находится этот белохвостый лес? Сколько у маленькой птицы занимает перелёт до него, и сколько он займёт у пегаса? Если он очень далеко и долго — почему соловей прилетает всего на пару часов?
В целом рассказ оставляет довольно тёплое впечатление. Флаттершай тут похожа на Флаттершай(ну, разве что за исключением случая, когда пегаска закрыло окно), но в это верится. Пафос тут в рассказе хоть и есть, меня он не особо раздражает. Но диалог всё равно смотрится коротковатым. По сути главное, что проявила в нём Флатти — это зависть и желание собственничества, когда вздыхает с грустью по тому, что у соловья есть гнездо. Да, птичье пение оставляет широчайший простор для додумывания — но в то же время нужно же что-то додумывать. Например, мне бы казалось, что если вставить сюда восторг Флатти по поводу мисс Сильвестр и её расспросы — это сделало бы рассказ только лучше. Но в целом рассказ неплох, да.
Что касается меня, то я писал в примечании, и повторю вновь: я искренне, всей душой ненавижу этот рассказ. Процесс написания и перенаписания походил на самоистязание. Дело не в куцом диалоге или завистливых чувствах Флатти. Дело в самом сюжете, персонажах и смысле самой истории, если её таковой можно назвать. Те, кто знает меня, понимает, что я терпеть не могу Флаттершай, животных, сопли, Флаттершай… Я попытался вырвать пафос из своего стиля, да только не вышло. Но ничего. Будут следующие промты, будут новые возможности вогнать себя в состояние психоза. Спасибо ещё раз. Хоть я сегодня в полумёртвом состоянии, всё-же попытаюсь взглянуть на ваши труды.
Лишь шелест крыльев кремовой пегаски нарушал тишину хранилища. Она ещё раз посмотрела на гигрометр и угрюмо полетела за окно за очередным облаком. Селестия явно соскучилась по лету и невыносимо жаркий июль Кантерлота давил на привыкшую к ветрам Клаудсдейла пони. С трудом поймав невесть как оказавшуюся поблизости тучку, она выжала слабенький дождь посреди хранилища и через пару минут вновь измерила влажность. Вроде, уже достаточно. Сейчас только разогнать эту влагу по её отделу архива и можно будет спуститься в прохладу подвала. Сноу Клауд вздохнула, вспомнив о своих мечтах тех времён, когда она только училась на погодного пегаса. Что поделать: кто-то формует бури, а кто-то следит, чтобы древние свитки не ссохлись или отсырели. Она вновь вздохнула, нагнала слабый ветер своими мягкими плотными крыльями и поспешила вниз, пока её не заметил старший архивариус – старый полуслепой единорог, очень злящийся, видя своих подчинённых без дела.
В подвале было ещё одно хранилище – для дел, которые вряд ли когда-нибудь кому-то потребуются. Большая часть даже стояла просто в коробах – не отсортированная и без наклеенных индексов. Просто ярлыки с датой принятия и номерком приёма. У Клауд был здесь импровизированный диванчик, собранный из восьми коробов с погашенными долговыми расписками и двух вишнёвых пледов. Она прилегла и достала из-под нижнего пледа дешёвый исторический детектив, но почувствовала сладковатый запах от одного из коробов, на котором лежала. Она поспешно открыла его – так и есть, следы книжных червей. Пока немного. Пегаска вполголоса попросила маму Дискорда о милосердии и оттащила короб в сторону – позже она отнесёт в лабораторию, чтобы там его почистили и протравили. Но сейчас ей надо на чём-то лежать. Она взлетела над стеллажами. Узкие оконца у потолка давали мало света – всё же, располагались они у самой земли, но даже в сумраке подвала Клауд различала ярлыки на коробах. Она медленно полетела вдоль рядов, выискивая короб пыльный, но крепкий на вид – тот, на который не придёт запроса в ближайшее время. Вскоре она нашла что-то, что показалось ей подходящим. Даже ярлык неправильный – без номера приёма. Просто кривоватая надпись – «1056 г. Сентябрь». Не так уж и давно это было: тогда она пошла на свой последний учебный год на погодном факультете. Пегаска принесла короб к своему уютному местечку. Интересно, что в нём? Явно не что-то важное – тогда бы его сюда не спустили. Она понюхала короб – нет ли запаха плесени или жучков? Но он пах лишь прелыми листьями и подсыхающей морковью. Клауд открыла крышку и буквально нырнула внутрь – несмотря на вес, он оказался почти пустым – всего пара тетрадей без опознавательных надписей. В помещении стало светлее, и кобыла в испуге вскинула голову – не спустился ли в кои-то веки сюда кто-то ещё?
Тяжёлые облака вальяжно плелись над её головой, готовясь омыть сквер у водохранилища хлёстким осенним дождём. В паре взмахов крыльев от Сноу Клауд коренастый пегас с выпадающими маховыми рассказывал группе студентов про особенности учёта изменения давления во время проектирования затяжных дождей. Она как сейчас помнила эту лекцию – не её содержание, но то, что именно тогда она впервые поняла, насколько ей нравится её будущий супруг. Она присмотрелась к группе – нет, её там не было. Вот Вайлд Винд, вот Блу Бриз, а её не было. Ах, да, она ведь отбилась от группы и убивала время, рисуя в тетрадях. Она ещё раз посмотрела в короб. Да, это её тетради. Она перестала их подписывать сразу, как поступила в институт, пользуясь тем, что на проверку их не собирали. Сквер смазался и вновь сменился хранилищем, которое, впрочем, теперь освещалось не только узкими оконцами, но и рогом старшего архивариуса, закрывающего коробку сентября.
– Перенумерация восемьдесят второй описи. Восемь тысяч листов. Эти короба разобрать по местам. Вечером ко мне.
Единорог развернулся и быстро похромал к лестнице, не давая времени ответить пегаске. Хотя, запоздало подумала Клауд, оно и к лучшему: с её-то языком и характером старика нумеровать пришлось бы все десять тысяч. Она тихо-тихо выругалась, предвкушая вечерний скандал – сцены ревности Блу Бриза в последнее время были всё чаще и громче. И уж тем, что задержится на работе, она явно даст прекрасный повод к ещё одной. Клауд расставила короба по подвалу, кроме одного. Короб сентября она, следя, чтобы никто не заметил, перенесла в верхнее хранилище, поставив под свой рабочий стол. Старый демон выдал ей опись родословных, так что к концу рабочего дня пегаска была вымотана до предела, а оставалась ещё тысяча листов. Но сначала ей надо зайти в кабинет седого единорога. Впрочем, сейчас её больше заботило другое. Она прислушалась – не слышны ли чьи-нибудь шаги, и спряталась под стол. Вновь она открыла коробку и оказалась на давно прошедшей лекции. Ей надо было кое-что проверить.
Через пару минут она вернулась в архив. Клауд слегка мутило, но откладывать визит к старшему архивариусу было нельзя. Робко постучав в дверь, она вошла, не дожидаясь ответа – уж в этом единорог был абсолютно демократичен – любой пони в любой момент мог свободно зайти в его кабинет и получить ответ на почти любой вопрос об архиве. И выйти нагруженным заданиями на месяц вперёд, которые надо сделать до конца недели. Но, сделав шаг вперёд, кобыла оказалась в роскошном цветущем саду. На резной скамейке с позолоченными металлическими боковинами сидел молодой жеребец, обнимающий открытый короб с надписью «1007 г. Май»
– Садись, Клауд. – он указал жестом на свободную половину скамейки. Пегаска примостилась на самом краешке. Напряжённая, готовая в любой момент взлететь. Он посмотрел на неё и мягко засмеялся.
– Как тебе твой новый муж?
– То есть? Я всегда была с Вайлд Виндом.
Старик… Хотя какой старик – пожалуй, здесь он был младше её… Старший архивариус засмеялся громче.
– Было бы всё так просто с любым прошлым – мне было бы впору плакать. Такая наглость, недисциплинированность и безрассудство.
Пегаска нахмурилась, пытаясь понять, что она могла сделать в сентябре. За сознание зацепился вопрос – она же так долго планировала… Почему она подошла к другому? Её голова вновь закружилась, теперь уже от простой догадки. И от открывающихся возможностей.
– Не сможешь.
Она испуганно взлетела на пару метров и повисла в воздухе.
– Вы можете читать мысли?
– Нет, просто каждый думает в этот момент об одном. Но уйти из архива ты не сможешь.
– То есть?
Он снисходительно и терпеливо продолжил:
– Не попав в архив, ты не найдёшь этот короб. А не найдя этот короб – не изменишь прошлое. А значит попадёшь в архив. Детали жизни изменить можешь. Если они произошли в сентябре, конечно. А вот главную линию – нет. Ну да ладно. Как всё прошло?
Клауд раскрыла рот, но запуталась, даже не начав говорить. Прошло – это в коробке, это в прошлом, или в появившемся у неё жеребёнке? Воспоминания захлестнули её. Но они не чувствовались принадлежащими ей – какая-то другая студентка подошла к Вайлд Винду и понравилась ему. Какая-то другая кобыла не прошла собеседование на погодную фабрику Мэйнхеттена. Какая-то другая кобылка любила фантастические новеллы. Она вновь присела на скамью.
– Ты можешь в любой момент вернуть всё на свои места.
Она нервно кивнула и заёрзала на сидении.
– Однако я буду теперь чаще проверять нижнее хранилище. И не дай Селестия увижу тебя вновь разгильдяйничающей…
– Нет, нет, нет! Такого не повторится!
Единорог снова засмеялся:
– Ну-ну. Ладно, ты явно не могла управиться с моим заданием. Закончи. Потом можешь быть свободна.
Он закрыл коробку и вновь поседел. Жара за окном кабинета слегка спала, но всё ещё была весьма неприятной. Клауд кивнула и вернулась к работе. Впрочем, погрузиться в неё она так и не смогла. Винда она не видела с самого выпуска – лет пять уже. А сегодня она придёт домой гораздо позже, чем он с дежурства в погодном патруле. Она ведь жила с ним последние пять с лишним лет. Или не жила… Как он отреагирует на то, что работал с самого раннего утра, а она не успела ничего приготовить к вечеру? Каким тоном он спросит, почему так поздно вернулась? Пегаска прекрасно знала ответы на эти вопросы, но ответы были чужими. Словно слышала, как ей это рассказывала подруга, но лично ни разу не испытывала. Она неплотно закрыла крышку короба и задние ноги обдувал прохладный осенний ветерок. Быть может, ей стоит погрузиться в прошлое ещё раз? Архив ведь как раз для этого и существует… Быть может… Она подняла голову и посмотрела на небольшую табличку на староэквестрийском, висевшую над её дверью. Эта надпись была в каждой комнате архива. А в некоторых и не по разу.
– Прошлое неизбежно, – вслух прочитала кобыла. Улыбнулась, поправила крышку на коробе и начала собираться домой.
Нет, не надо утрировать. Понятно, что коробка как-то переносила в прошлое… И что-то там про дохрена мудрого архивариуса. Но етить-колотить, всё время, пока читал вообще не мог сориентироваться — кто, куда, когда и почему попадает. Кто о чём говорит? Что конкретно происходит?
Скажи честно, автор, ты был укурен, когда писал это?
Она неплотно закрыла крышку короба и задние ноги обдувал прохладный осенний ветерок.
Что??
Серьёзно, для меня этот рассказ стал просто калейдоскопом разрозненных образов, практически никак не связанных друг с другом. Ни мотивов персонажей, ни их переживаний из текста выделить не удалось. Блджад, я даже не понял, кто и за кем был замужем.
Да, конечно, поняв, что время совершает рывок сразу после открытия коробки, можно попробовать перечитать и выцепить хоть сколько-то конкретики… Но знаешь, тут как бы абзацы по двадцать строчек, нарушения фокала и злоупотребление местоимениями почти такое же запущенное, как в первом тексте. Так что прости, что мне не хочется.
В общем, постарайся выжать из текста лишние “Я”, “мне”, “моё”, “его” и так далее. Особенно когда у тебя один персонаж — не нужно указывать на него в принципе. Просто напиши небольшой рассказ от первого лица в стол, поработай с ним и сам увидишь — почти в любом случае действие само может указать на персонажа. Ему не нужны уточнения.
В остальном — постарайся быть последовательнее, а текст строить чуть проще. И тогда вполне вероятно, что читатель увидит в тексте неплохую задумку. Наверно…
Кстати, я вообще не понял, при чём здесь встреча старых друзей. Хотя. может это побочный эффект путаницы в рассказе.
Но если серьёзно, то скажите мне, автор: я понял, что произошло, но как мне понять кому это «произошло» принадлежит. С именами брутальная чехарда. Это может быть фичей, но не до такой же степени!
Не скажу, что плохо написано. Да, много личных местоимений. Да, неправильные приставки у глаголов. Да, странные сложные предложения. Но в принципе это можно читать (правда при повторных попытках хочется схватиться за голову от смысловой чехарды).
За идею — пятёрка. За исполнение — тройка.
Итог: Всё меняется, а потом наоборот.
Удачи, успехов и меньше мозгоплавительных хитросплетений в сложнофилоских темах.
Итог: мелкие детали, вроде того же выжимания облака в архиве, улыбнули. Сцены по отдельности написаны неплохо. Но что же до основной идеи… Я не знаю, как описать этот сюжет. Он не слишком оригинальный для ваншота, он не изобилует яркими поворотами или персонажами, не вызывает никаких чувств… ну подменили мужа и подменили. Тот кричал что с жеребцами встречается, этот кричит что жрать не готовит. И что с того? От этого автора я ожидал большего.
Хех, я и впрямь облажался :-)
Обещаю, что не буду больше так мудрить в рассказах. Во всяком случае, до субботы.
Потому что в этот раз я перемудрил сам себя — надо было лепить совсем другую середину.
Зато таки уложился в положенные два часа. Правда, вычитку не делал. За что и поплатился кучей местоимений. Самому из-за них перечитывать было не слишком приятно.
Не дай Дискорд вам на собственной шкуре почувствовать, что такое перенумерация фонда в госархиве: когда какой-то балбес кладёт листочек не туда, откуда взял, или не кладёт его обратно вовсе — дескать, понадобилось изъять, или, Селестия упаси, добавляет — приходится вручную (а в бумажном архиве иначе никак) ставить новые номера на десятках, а то и сотнях тысяч листов. Поэтому все архивариусы ненавидят любителей составлять родословные — они особенно часто этим грешат.
И, похоже, стоит ограничиваться одной страницей. Потому что я из тех извращенцев, которые любят слегка напрячь читателя мелкими деталями, а запомнить все детали с трёх страниц, увы, тяжело. Исправлюсь :-)
— Да это же сама Рейнбоу Дэш, не иначе! — раздался пронзительный крик. — Ого, какая встреча!
Пегаска поморщилась, как от зубной боли.
— Автограф? Давайте сюда, я распишусь.
— Охохонюшки, Дэши, ты что, не помнишь меня? Это же я, твоя старая подруга!
Рейнбоу устало выдохнула. Подобную фразу ей приходилось слышать по нескольку раз в неделю. Последний раз это была сестра жены её лечащего зубного врача. Эй, это же был просто зубной врач, он и словом с ней не обмолвился во время осмотра, так почему та пони называла себя чуть ли не лучшей подругой?
— Просто скажите, как подписать, мисс. — она вымученно улыбнулась.
— Дэш, ты что? Это же я, Пинки Пай! — розовая кобылка запрыгала перед лицом пегаски. — Мы же столько времени были вместе в Понивилле, неужели ты это всё забыла? Все те вечеринки, что я устраивала, все те умосмешительные розыгрыши, что мы с тобой вместе проводили? Боже мой, ну и давнишно же это было? Неужели ты не помнишь?
Пегаска в смущении почесала голову.
— Да, я прожила несколько лет в Понивилле, но сколько всего с той поры произошло! Пинки, так?
— Ну конечно же, глупышка! Мы тогда отпадно веселились, мы вместе убирали зиму, вместе ездили в Эпплузу, а ещё мы вместе стали элементами Гармонии и победили Найтмер Мун, а ещё вместе ходили на королевское Гала…
— Элементы Гармонии… Ну точно, как я могла забыть! — Дэш шлёпнула саму себя копытом по лбу. — Точно же, это было просто потрясно! Взрывы, и радуга, и радуга со взрывами! А ещё мы вместе ходили к дракону, и прогнали его. Стой, тут что-то не то. Ты покрасилась?
— Эм… нет? С чего бы? Розовый это мой естественный цвет!
— Странно, мне казалось что у тебя была жёлтая шёрстка с розовой гривой.
— Вот глупышка, — хихикнула Пинки, — ты всё перепутала. Это же у Флатти такое было. Ну, ты же помнишь Флаттершай? — Увидев непонимание на лице давней подруги, она уточнила — ну, ту маленькую застенчивую пегаску?
— Разве? Я думала, что она была фиолетовой и жила в библиотеке.
— Нет, опять не угадала. В библиотеке жила Твайлайт! Ты же не забыла её? И наших остальных друзей? Рэрити и Эпплджек?
— Эпплджек? Что-то знакомое, знакомое… погоди, это была земнопони!
— Бинго! — розовая пони подпрыгнула от восторга, — я знала, что уж что-что, а её не забудешь!
— Да уж, весело мы в своё время скакали вдвоём, кобылка-что-надо она была. А что, кстати, с ней?
— А что с ней сделается? Всё так же, продолжает своё дело на ферме, тянет в одиночку лямку. Женихов к ней полно сватается, да только не идёт она пока, ищет говорит, нужного. Сестра её в город уехала, бизнесом занимается. А ты вот как? Как жизнь в Вондерболтах? Мы всем-всем Понивиллем смотрим твои выступления, честное пинкаминское! И гордимся, и болеем за тебя каждый раз, всё же, хоть ты и не живёшь там больше, всё равно нашей кобылкой будешь!
— Правда? Круто! — пегаска улыбнулась, и на этот раз уже настоящей, искренней улыбкой. — А знаешь, что? Надо бы собраться как-нибудь, вспомнить былые времена. Зайти куда-нибудь, выпить по кружечке сидра, посидеть, повспоминать былые деньки и приключения… Ты как?
— Ох, это будет просто супер-восхитительно! Я непременно должна буду собрать всех подруг! Эйджей будет рада этой затее, да и Флаттершай как-нибудь вытащу… не знаю только насчёт Рэрити, она всё же работает с утра до вечера, бедняжка. Так, дай подумать… Может, в понидельник?
— Не, только не в понидельник, у нас весь день тренировочный марафон. Надо постоянно поддерживать себя в форме, маленькая цена за такую крутость, ну ты понимаешь? Как насчёт выходных на следующей неделе?
— Звучит неплохо, только там наверняка не сможет придти Флаттершай, она отправляется на весеннюю миграцию бабочек.
— Весеннюю миграцию бабочек? Ого. Слушай, а знаешь что?
— Нет. Это игра в угадайку? Я должна угадывать? Сколько у меня попыток?
— Давай тогда просто потом спишемся по почте, и обговорим время встречи, когда всем будет удобно, хорошо?
— Оки-доки-локи! Я тогда спрошу у всех наших и напишу тебе.
— Ага, а ещё лучше я напишу. Круто что встретились, прямо столько воспоминаний нахлынуло. — тут пегаска взглянула на зажатую под мышкой книгу — Мне тут бежать надо, хорошо? Но надо будет ещё непременно всем встретится, вот потрясно-то будет. Ладно, давай, пока!
— Удачи! — проговорила земнопони радуге, оставшейся от рванувшей вертикально в небо пегаской. — Только… ты всё ещё помнишь мой адрес, правда?
От резкого толчка корзина воздушного шара закачалась из стороны в сторону.
— Осторожней, Пинки, лягать тебя копытом!
— Рейнбоу Дэш… нет… она забыла нас…
— Пинки, Дэши в академии всего три дня. За это время она физически не могла забыть нас всех, не считая, конечно случаев заклинания потери памяти, но я не думаю что подобное могло откуда-то появится у пегасов. Я не знаю, что это за очередные Пинки-странности, но прошу, прекрати раскачивать корзину, пока нас всех не угробило!
И пятеро пони продолжили своё путешествие.
Идея, как мне кажется, тоже очень удачно подобрана. Этот розыгрыш от Дэш с такими серьёзными щами, что даже я поверил. Заломать такую комедию на пустом месте — в самом деле в духе этих двоих пони. Смешно и талантливо.
И, самое приятное в этом рассказе — собственно выбор героев при их ситуации. Встреча двух старых друзей. Взять кого-то из М6 в прямо сериальное время — идея настолько очевидная, что я бы, например, никогда б не додумался. А ведь всё гениальное просто.
В общем, одни положительные эмоции. Вообще говоря, когда Стыдоба пишет, он оставляет очень сильное впечатление, и выходить за его рамки совсем не хочется. И если на прошлой неделе хотелось просто наорать и не пытаться искать в тексте какие-то плюсы, то в этот раз — обратная ситуация. Всё настолько нравится, что не могу заставить себя искать косяки.
Добра и обнимашек автору.
Это, определённо, весьма и весьма недурно! Идея и тема, насколько это возможно, были переданы читателю. Придерусь только, наверное, к последнему абзацу, который вроде и проясняет ситуацию, но в то же время выглядит не к месту (может он просто не был закончен, не знаю).
Текст читается очень легко и это несомненный плюс автору.
С грамматикой тоже всё на уровне, как мне показалось.
Добра и новых успехов вам, автор!
Как вы знаете, совсем недавно в моем доме гостили бризи. Удивительные создания, крохотные и легкие, такие хрупкие, что даже разговаривать с ними надо негромко. И когда настало их время уходить, один этого совсем не захотел, о нет. Он спрятался под лепестком ромашки и его не заметили. А когда все ушли он выбрался и задумался и очень расстроился. Так часто бывает когда делаешь что-то не подумав.
Оставшись один одинешенек, этот хитрец, назовем его Стиллбриз, решил самостоятельно вернуться домой. Но поскольку для бризи небезопасно в нашем большом и страшном мире, он решил добраться до портала домой на своих четырех. Это было бы не так опасно, если бы этот малютка был отважным воином или обладал хоть какой-то магией. Но увы, он был всего лишь музыкантом, что извлекал звуки из своей маленькой лютенки. К слову сделана была из крохотного листочка и горсти волосинок из гривы пони, склеенных воедино древесной смолой. А играл просто удивительно, у малыша был самый настоящий талант.
И вот кроха Стиллбриз выбрался из моего домика и пошуршал миж травинок в сторону, как ему казалось дома. Огромный лес лужайки был для него непроходимыми дебрями, но он отважно шел вперед, вздрагивая от каждого шороха. Однако добраться до конца лужайки ему было не суждено. Среди зеленых стволов он наткнулся на огромное мохнатое многолапое чудище! Сразу куча глаз уставилась на кроху, оценивая, насколько вкусным он будет, жвалы на месте рта, хищно задергались, зашевелились, источая смертоносный яд. Паук подошел вплотную к бризи, нависая над ним тенью самой смерти.
— Ну привет тебе, кроха, — вежливо поздоровался Фрэнсис. Этот воспитанный членистоногий давненько живет у меня под крышей и часто спасал меня от назойливых невоспитанных мошек.
— З-здравствуйте, мистер, — напуганно выдавил из себя Стиллбриз, боясь пошевелиться.
— Ой, не стоит бояться моего внешнего вида, парень, — отмахнулся одной из ног паук, улыбаясь всеми своими жвалами. Для неподготовленного зрителя это может показаться ужасающим зрелищем. — Как тебя сюда занесло?
— Д-домой иду, — заикаясь, пробормотал бризи.
— В ту сторону? — очередная лапка паука указала направление. Малыш неуверенно кивнул. — Ну, в таком случае я с радостью подкину тебя докуда смогу. Запрыгивай на спину!
Стиллбриз не веря своей храбрости, вскарабкался по волоскам на ножке паука и взгромоздился к тому на спину. К удивлению крохи, там оказалось довольно удобно.
— Я видел у тебя что-то вроде лютни, — донеслись до него слова Фрэнсиса. — не сыграешь что пока мы идем? Я не очень хороший собеседник, а с музыкой всяко веселее.
“Вот он, мой звездный час!” — решил для себя бризи и стал играть. Это была лучшая песня что он мог вспомнить и исполнял он её от всего сердца, словно от этого зависела его жизнь. А паук все шел и шел, уже миновав лужайку, и даже кусочек леса. Снизу все выглядит не так, как обычно и перемена местности стала очевидна лишь когда вместо лежащих травинок пришлось перебираться через опавшие листья. И тут паук остановился.
— Дальше ходу мне нет, — виновато признался Фрэнсис. — Болото. Вода и лягушки. Мы не очень ладим.
— Почему так? — осмелев от своего пения, спросил Стиллбриз.
— Да была одна старая история про лягушку, которая возила на себе пауков, пока какой-то невоспитанный вредина её не укусил. С тех пор лягушки с нами не дружат, — бризи ощутил, как Фрэнсис под ним грустно вздохнул.
— Это просто чудовищно, — воскликнул он в праведном негодовании. — Всего из-за одного случая разрывать многолетнюю дружбу! Я этого так не оставлю!
Стиллбриз был хоть и трусливым, но очень хорошим другом. Чувство благодарности и справедливости было в нем выше инстинкта самосохранения. Не успел он дойти до края воды, как огромная хладнокровная склизкая туша приземлилась перед ним, едва не сбив с ног.
— Кто такой будешь? — пророкотала лягушка, важно раздувая свой горловой мешок.
— Я Стиллбриз, и я хочу поговорить о вашей старой дружбе с пауками, — крохе от страха показалось, что у него отнялись ноги. Но сказанного было не вернуть, так что придется идти до конца. А вот лягушка замолкла. Прошли томительные минуты, пока земноводное, наконец, не решило что-то для себя.
— Ты будешь говорить с Советом, — коротко квакнула она. В следующий миг Стиллбриз очутился у нее прямо в пасти. Мысленно прощаясь с жизнью, она чувствовал, как слизь обволакивает его, холодная, липкая и противная. Мир сорвался с места и куда-то улетел, оставив желудок бризи и его содержимое где-то там, позади. Малыша здорово укачало, но он отчаянно сдерживался, веря, что мертвым плохо не бывает. Наконец все замерло, а через несколько мгновений он вновь увидел свет.
— Уважаемые члены лягушачьего совета, позвольте мне представить вашему вниманию это существо, — деловито, с несколько занудными нотками пророкотала его лягушка. — Объявляю одна тысяча семисот первый сбор этого года открытым. Ква!
Весь мир наполнился дружным кваканьем. Оттираясь от слизи, Стиллбриз увидел, что находится на небольшой кочке посреди болота, окруженный десятками огромных и важно выглядящих земноводных. Все они важно поквакивали, дуя в свои горловые мешки.
— Говори, существо, — обратился к бризи кто-то из толпы. — В чем цель твоего визита.
И Стиллбриз сказал. А потом спел. Затем еще много говорил, иногда подпевая. Под конец снова пел, на этот раз хором с Советом лягушек. Ну и на бис они снова поговорили о дружбе и взаимовыручке. Хорошие ребята эти лягушки оказались, вот только слух у них был не очень, ведь ушей у них нет, но это не мешало им наслаждаться песней. Жаль только, что их кваканье не столь мелодично, как требоньканье крошечной лютни да голосок малютки бризи.
Это был грандиозный успех. Стиллбриз покорил хладнокровные сердца народа лягушек, наполнив их теплом и любовью, склонив их к дружбе и взаимопониманию. Они даже согласились подвезти его до самого портала домой, если он по дороге им еще споет. И, конечно же, лягушки вновь заключили мир с пауками. Теперь на лесной и травяной опушке снова мир и Фрэнсис сможет ходить на болото сколько ему вздумается.
Стиллбриз был доволен собой. Не только он вернется домой, так еще завел новых друзей, помог им закончить многолетнюю вражду и даже снискал популярность среди перепончатолапого народа. Единственное, что во всем этом его удручало, так это возвращение домой. Хоть он и скучал по своему народу, тут ему тоже очень понравилось и он совсем не хотел покидать своих друзей. Так что входил в портал кроха бризи со слезами на глазах, прощаясь с Фрэнсисом, мистером Лягухом Четвертым и его племянником Квакшей. Не скоро он их еще увидит.
Забавно, что Стиллбриз оказался дома гораздо раньше чем все остальные товарищи из его группы. Когда мы прибыли на место и Твайлайт превратила нас в малюток, он уже встречал нас, извиняясь за свой поступок. Именно тогда он поведал эту удивительную историю. Так что если вы когда-нибудь услышите, как поет лягушка, знайте, что это наверняка тот маленький отважный герой их научил.
А сейчас, когда уже всё какао выпито и зефирки съедены, а ваши головы наполнены милыми образами Фрэнсиса и мистера Лягуха со Стиллбризом в пасти, можете спокойно засыпать. Уверена, вам приснится что-нибудь чудесное. Сладких снов.
Дело в том, что мне искренне нравится задумка рассказа. Попытка сделать повествователем Флаттершай, рассказывающую сказку, это уже сам по себе вин. Я бы даже сходил б за какао для антуражности, но увы, уже попивал из кружки кефир.
Сюжет тоже очень удачно подобран. На удивление, он одновременно и в лучших традициях добрых детских сказок, чуть сюрреалистичный, простой, доходчивый и полный красивых ярких образов. Но, в то же время, это то, что, в общем-то могло бы случиться в мире маленьких пони. Поэтому ещё плюс бал за грамотно подобранную тему.
И ещё один за пение лягушек. Красиво и круто.
Но всегда есть какое-то “но”. И, в данном случае, это “но” — исполнение.
Нет, не было абзацев по 20 строк, не было по четыре личных местоимения за одно предложение. Написано оно, вроде, неплохим языком. Мне кажется, тут дело в том, что автору просто не хватило времени. И исходно хороший эскиз при дальнейшей проработке вышел неаккуратно и не выглядит целым. И мне правда жаль, что так вышло.
А причины. Ну, допустим, Флаттершай на себя не очень похожа. И несвойственные ей обороты, вроде паука, нависающего тенью самой смерти и нелепые вставки в сказку терминов типа инстинкта самосохранения. Но самое печальное, что мне просто не удалось представить Флатти. У неё просто другая манера речи, другие приоритеты при пересказе истории. Она говорила бы более мягко, более длинно, иногда внося поправки, чтоб её слова не звучали двусмысленно и не смогли бы кого-то обидеть. Она бы никого не назвала вредителями, в конце-концов.
Допустим, поведение ГГ ещё можно объяснить. Но паукан вызвался помогать совершенно ни с хрена. Да и любой конфликт решался моментальны, слишком быстро, чтоб оставить впечатление, слишком долго, чтоб можно было не заметить натянутость событий. Создалось впечатление, что бризи таки не смог совладать с суровой реальностью Эквестрии и беднягу подхватило ветром сюжета, да так и протащило по рассказу, не дав ему и секунды на отдых. Он даже до конечного пункта добрался раньше Флаттершай.
Ну и, допустим, лейтмотив произведения — встреча старых друзей по сути осталась за кадром. Решение конфликта навязано извне, а момент примирения вообще не показан в рассказе. Он просто случился где-то за пределами.
В итоге, кажется, затея оказалась слишком масштабной для двух часов работы. Но я бы с удовольствием прочитал полную версию, если автор решиться её доделать. Правда, хочется хеппиэнда для этого фика. Но, в любом случае, спасибо автору за работу.
Основной элемент рассказа — это его стиль, его атмосфера. Тут у автора в принципе получилось стилизовать под детскую сказку. Под сказку, рассказанную именно Флаттершай — уже не очень подходит, хотя местами фрагменты похожи. Ещё детская сказка должна быть простой, она должна быть описана простыми словами, понятными даже двухлетнему. Все сложные выражения, типа «на бис», «инстинкт самосохранения», «праведный гнев» — в топку. Если ими злоупотреблять, мамы жеребят, замученные ненужными вопросами, будут очень и очень вами недовольны.
Ну и обращения к читателям, по типу «пусть вам приснится мистер Лягух со Стиллбризом в холодной, липкой и противной пасти» — это совсем не то, что мне бы хотелось видеть ночью во сне. Можно было показать животных с точки зрения Флатти — милых и маленьких — но слово «противный» в описании в таком случае явно не стоило бы употреблять.
Суммируя: уровень пройден на сложности easy, врагов убито 6/20, секретов открыто 0/2. Какое-то такое впечатление остаётся; тематика одновременно является плюсом, и минусом рассказа в данном случае: можно было вложить значительно больше сил и умения — но итоговый рассказ не стал бы существенно лучше. Как-то так.
У хорошей сказки много задач и довольно спецефичные требования. Мало просто снабдить текст моралью и сюжет (хотя и то и другое обязательно), надо ещё снабдить каким-то мощным образом, который заставит помнить простенькую историю до конца(!) жизни. И именно это сделал автор, когда добавил поворот о том, что лягушки поют на болотах, потому что их научил Глав. Герой, маленький бризи музыкант. Ребёнку это запомнится на десятилетия. Он будет вспоминать об этом каждый раз, как услышит кваканье. А в месте с тем и мораль истории. Для этого ведь сказки и пишутся — направлять и воспитывать.
Другое дело, что составляющие не сложились. Но это не оттого, что автор не старался, а от того, что сложность хард, а не изи.
Нет, не обязательно. Вы не в ту категорию смотрите. Надо сравнивать не с эпическими сказками с сюжетом и моралью, а с похожими по структуре рассказами. Вот, например, возьмите «Приключения Муравьишки». Что из вашей критики будет относится к рассказу Бианки? Натянутость событий, слишком лёгкое решение конфликта, «паукан вызвался помогать совершенно ни с хрена», нету морали — всю эту вашу критику можно легко перенести без малейших изменений. А теперь скажите мне, разве Виталий Валентинович от этого становится плохим писателем?
Не-не-не-не-не. Это немного не так работает. У сказки есть своя задача. Степень их выразительности зависит от идеи, которая в неё вложена, от времени, когда она написана и от возраста читателя, на который она рассчитана. Вспомни старые традиционные сказки. Они дикие, мистические и зачастую очень жесткие. Именно потому, что для того времени требовалось предельно ясное, внушительное наставление, как жить надо и как не надо.
В наше время выжить намного проще и свобод намного больше. А также есть наука, которая может объяснить природные явления. Так что современная сказка для карапузов сейчас и полноценная средневековая — вообще не одно и то же по исполнению.
Почитайте «Сказки Барда Бидла» от Роулинг. Выпущенна отдельной книгой для малышей.
Там есть сюжет?
Прикиньте? Даже в самой, казалось бы, бессюжетной зарисовке есть сюжет.
И замолкнет голос войны
Тогда каждый скажет, что он узнал
Насколько они были равны
— Понивилль! – сидящий на переднем сидении, единорог в полевой форме повернулся и постучал по сидению. – Живее там! Нам еще ваши тушки по всему побережью развозить!
Под гогот единорога, два пони выскочили из кузова грузовика и закинули на спину рюкзаки. Первый был суховат, форма на нем висела как на вешалке, а лямки рюкзака не удерживались на его плечах. Шерсть была грязно-серой, а длинная, спутанная грива была сальной и темно-янтарной. Второй же был чуть крупнее и, в отличии от первого пони, что был земным, являлся пегасом. Его шерсть имела светло-песчаный цвет, а короткая растрепанная грива была темно-красной.
— Вот и все, — первый провалил взглядом уезжающий грузовик. – Мы дома.
— Жаль что не все мы, — пегас обвел глазами город. – Сколько теперь здесь пустых домов?
— Сотни, — земной глубоко вдохнул. – За семь лет отсюда уехало не мало народу.
— Семь лет, Шелл, — второй усмехнулся. – Ты подумай сколько мы мотались по чужим странам, что нас здесь ждет теперь?
— Не знаю, Нерд, — Шелл потер закрытый повязкой глаз. – Это мы уже узнаем сами, — он протянул напарнику копыто. – Давай, может мы свидимся скоро.
— Удачи, — задумчиво произнес Нерд и огляделся вокруг.
Город изменился не в самую лучшую сторону. Дома потеряли былой лоск и местами обшарпались. Конечно же это можно было бы назвать последствиями войны, если б только город не начал загибаться еще за долго до начала конфликта.
Нерд вздохнул и, поправивши сумку, пошел вниз по улице. Дорога к дому вела его назад, в прошлое. В его детство.
***
Тогда небо было еще безоблачным. Его еще не затянуло дымом от многочисленных пожаров и пылью от постоянных бомбежек. Но небо было далеко от нас. Ему никогда не было дела до пони, которые бегали по земле и пытались собраться с силами дабы признать, что их мирная жизнь кончилась. Там, внизу, бегал он. Еще не уставший от жизни пони, едва кончивший школу и верящий, что вся эта суета скоро закончится.
— Нерд! Догоняй! – бегущий по земле впереди него пони ускорился и запрыгнул в тележку. – Или ты у нас летающий бочонок?
— Хей! Вы оба тормозы, — из-под завала высунулась веснушчатая голова одного из друзей. – Кыш отседа. Моя тележка.
— Сам ща пойдешь, — земной улыбнулся и с боевым криком повалил веснушчатого.
Нерд наблюдал за их шуточной борьбой и смеялся. Боевой дух его друзей был на высоте. Он прибавил шагу и в тот момент, когда он был готов запрыгнуть к друзьям, что-то привлекло его взгляд. Хрупкая кобылка с печалью смотрела на него из подворотни.
— Лили, — он приблизился к ней. – Почему ты здесь?
— Тебя пришла проводить, — она тяжко вздохнула. – Отец говорит, что это надолго. Что ты покинешь нас навсегда.
— Ты сама в это веришь-то?
— Мне просто, мне очень не спокойно на душе, — она опустила голову и копытом поддела цветок. – Держи, — Лили вложила его в копыто Нерда. – Держи, когда ты вернешься. Я буду тебя ждать.
— Но он…
— Нет, не завянет. Особые чары, — она улыбнулась и отвела взгляд. – Не забудь. Седьмой дом.
Сказав это, она быстро отступила вглубь переулка и скрылась из виду, оставив озадаченно взирающего Нерда. Пони вернулся на дорогу и увидел как один из солдат отчитывал трех друзей, что были в тележке с припасами. Решив, что сейчас от него не будет толку, Нерд развернулся и приготовился уходить, как вдруг перед ним возник небритый единорог в зеленой футболке.
— А! Еще одна тушка! – он схватил его за плечо и потащил к остальной троице. – Глянь-ка, Реф! Пополнение.
— И? – отчитывавший солдат пожал плечами.
— Что и? Он в нашем отделении.
— Значит просто отведи его к пункту сбора.
— Но это трио бакланов тоже у меня.
— Дискорд тебя подери, Крэп! – Раф со злостью сплюнул на землю. – Тогда забирай их и сам им лекции читай.
Единорог лишь хмыкнул и, подозвав к себе четверых жеребят, жестом приказал им следовать за ним, в сторону огромного грузовика.
***
— Куда ты прешь? – грубый голос выдернул Нерда из паутины воспоминаний.
— Э… Седьмой дом на Кантерлотской улице? – Нерд заозирался по сторонам и увидел сидящего у калитки пегаса, что пытался трясущимися копытами собрать рассыпную по земле мелочь.
— В богадельню что ли? – бездомный небрежно посмотрел на пегаса. – В калитку тебе.
Нерд смолчал и, быстро пройдя мимо попрошайки, толкнул калитку. Пред его взором предстал обветшалый двухэтажный особняк. Сад перед ним был запущен, тропинка едва угадывалась среди густых кустов. Аккуратно пробираясь ко входу, пегас видел, что стало с некогда роскошным домом. Краска на стенах полопалась, кое-какие окна были без стекол, двери на балконы – забиты досками, а парадная дверь отсутствовала. Тихонько зайдя внутрь, он огляделся. Внутри было еще хуже. Доски в полу погнили и опасно поскрипывали, а стены представляли из себя рассадник тараканов и клопов, что нашли себе приют под древними обоями. В воздухе витало амбре из старой еды и нечистот.
— Вы кого-то ищете, молодой жеребец? – старческий голос настиг его когда он собирался идти дальше по коридору.
— Д-да, вроде, — Нерд обернулся и прищурился, ища источник голоса. Им оказалась старушка, что сидела в неосвещенном углу коридора. – Лили, она должна работать или жить здесь.
— А, Ли значит ищите, — старушка закрыла глаза и поправила очки. – Она сейчас на обходе. Подождите в коридоре.
Пегас пожал плечами и двинулся в сторону ближайшей свободной лавки. Она оказалась далеко от входа, поскольку на остальных лежали, сидели или дремали многочисленные обитатели этого места.
— Стоять! – в очередной раз окрикнули его.
— Кто там еще? – Нерд обернулся и замер. У косяка двери стоял, державшись за стену, земной пони. Веснушки его всё так же сияли на щеках, но вот глаза. Глаза были закрыты повязкой.
— Нерд… – слепой махнул копытом, приглашая зайти. – Нужно поговорить.
— Висел, — Нерд на негнущихся ногах пошел за ним. – Я…
— Не находишь слов? – земной уселся на стул возле окна и усмехнулся. – Таки я жду.
— Чего?
— Извинений.
— Но…
— Не надо очередных отговорок, Нерд, — слепой рассмеялся, разбудив всех кто задремал в этой палате. – Мы были хорошими друзьями, пока ты не лишил меня зрения.
— Это был не я, — его слова утонули в шуме восьми пони, что жили здесь.
— Конечно же не ты, — Висл еще раз гоготнул и поправил короткую синюю гриву. – Знаешь ли, всегда во всем виноваты были все, но не ты. И то, что я был помещен сюда. К калекам. Тоже не твоя вина, не так ли?
— Я предупреждал о светошумовых. Ты сам начал разглядывать неразорвавшиеся снаряды вблизи.
— А ты должен был предупредить меня.
— Я предупредил, а ты не внял этому, — Нерд повернулся на месте и нацелился к выходу.
— Стой, — Висел поднял копыто. – Я шесть лет уже слепой и вижу в прямом смысле ушами, — он вздохнул. – Я хотел просто поболтать о том дне. Возможно я не так начал разговор…
— Но он уже закончен, — Нерд вернулся в коридор и обернулся. – Шесть лет назад мы уже разговаривали. Ты проклинал меня и отрекся от нашей дружбы. О чем еще нам говорить?
— Я надеялся…
— Нет. Все что сделано тобой только твоя вина. И начав меня вновь винить ты ничего не исправишь.
Нерд вышел из комнаты и поплелся дальше по коридору. Несправедливые обвинения только разбередили старые раны и теперь приходилось вновь успокаивать их. Война всегда была жестокой. Она перемалывала жизни и судьбы. Тех кто выжил в этом конфликте, но был недостаточно крепким, остался здесь. Слепые, хромые, калеки. Они жили здесь. Забытые страной, ради которой они страдали. Конечно, многое изменится когда верхи оценят ущерб и начнут восстанавливать страну. Тогда о них и вспомнят. Но до тех пор, они вынуждены скитаться, забытые и одинокие, по старым коридорам этой богадельни.
За своими мыслями пегас сам не заметил как вышел на задний дворик. В отличии от основного сада, он был более менее ухожен. Был даже небольшой фонтанчик, у которого стояла все такая же хрупкая кобылка с бежевой шерсткой и светло-русой длинной гривой.
— Лили, — Нерд подошел к ней. – Я вернулся.
— Привет, — она всё так же смотрела в воду. – Я давно ждала тебя. Я думала ты не вернешься сюда.
— Я обещал, — Нерд улыбнулся и вытащил из кармана немного помятый цветок. – Это тебе. Я сохранил его, как ты и просила.
— Нер? – она все также стояла к нему спиной. – Я очень хочу кое-что тебе сказать, то, что я побоялась сказать тогда и корила себя все эти годы.
— Но?
— Но примешь ли ты меня теперь? – она повернулась.
Она осталось все такой де красивой. Прямые черты лица, мягкий взгляд и голубые глаза. Единственное что выбивалась из ее облика – длинный шрам через всю щеку.
— Конечно же я тебя приму! – Нерд аккуратно взял ее за плечи. –'Не сомневайся даже.
— Правда? – она улыбнулась и рассеяно кивнула головой. – Просто тогда я хотела сказать, чтобы ты скорее вернулся, чтобы берег себя. Из твоих друзей Виссел стал слепым, а Сплит пропал без вести. Я боялась что что-то подобное случится с тобой, — она опустила голову. – Ты мне нравишься Нерд. Пускай война и калечит тела и души, но ей не перемолоть эмоции, — она прижалась к нему.
— Знаю, Ли, — он погладил ее по гриве. – Теперь все хорошо. Теперь я дома.
Я наконец-то, по настоящему дома.
А вообще говоря, если подытожить, о чём этот рассказ? Есть в нём какая-то мораль, какой-то сюжет или что-то вроде? Или это чисто атмосферная зарисовка? Попробуем выяснить.
Сюжет? Незаявленный ОС ушёл на неизвестную войну из города, который очевидно не был каноничным Поннивилим. Ибо я не видел в сериале следов описанного упадка. Попутно он общается с никак не раскрытыми ОСами, которые никак не проливают свет на ситуацию. Окей, значит это не о сюжете.
Мораль? Души можно искалечить, а чувства. почему-то нет. То, что искалеченная душа вполне вероятно будет проявлять свои чувства в такой форме, что лучше б не проявляла их вовсе — это пофиг. При этом дружбу можно переломать войной, а любовь — нет. Ну а качества характера, которые и выводят нашу пару в хеппи энд, когда остальные скатились в содом… А, да, точно, у нас ведь не заявлен ни сюжет, ни характеры. Так что это тайна, покрытая мраком. Выходит, и мораль вывести не из чего.
Атмосферность? Ну, разве что только атмосфера упадка и разрухи после войны. Потому что именно на это была потрачена большая часть текста. Все же попытки героев общаться друг с другом нещадно пресекались злобным автором, который либо обрывал контакт вовсе, либо мгновенно доводил до логического конца.
Так выходит это фик о том, что война, е$$ть её, никогда не меняется? Автор, ты понимаешь, как мы уже устали в фендоме от всего этого фоллаута?
В итоге, читается оно, вроде и норм, если по стилю письма. Но если по содержанию, то я опять вижу гниль ради гнили. Только теперь тут клопы, вши и калеки вместо мочи и прыщей. Что не так? Почему? Астрологи объявили неделю дарка и ангста? Ну так сделайте хоть это по-хорошему, а не вываливайте на головы безликих героев бестолковые временные парадоксы и неведомо откуда взявшиеся войны.
У меня всё.
Поправивши. Подобные слова несут определённую стилизацию и их следует использовать с осторожностью. Мне кажется, что если тут идёт авторская речь, простого «поправив» было бы более чем достаточно.
Что же до самого сюжета — простите, что? Кобылка долгие годы сдерживалась, и, наконец, хочет сказать уже вернувшемуся жеребцу, чтобы он поскорее возвращался? А это «примешь ли ты меня теперь, ой, я такая же красивая, но у меня теперь модный шрам на щеке?» больше похоже на какое-то кокетство, чем на реальную проблему. А ржущий слепой и шум восьми проснувшихся пони? Эта часть прописана чуть лучше, но опять-таки, я вижу слова, но не вижу образа персонажа за ними, не вижу что тут скрыто за схемой — шесть лет назад послал нафиг — сейчас смеётся — потом вздыхает. Мне кажется, эту тему вполне можно было бы развить куда больше, чем она показана тут, и ей бы это пошло только на пользу.
А ещё в рассказе мало пони и много небритой человечатины в футболках. Вот.
Вердикт — рассказ мне видится, как некая стрельба из пушки по воробьям. Задействована куча тяжёлой артиллерии, война, калеки, произвол правительства… а в конечном счёте конечная-то цель на этом фоне кажется просто смешной.
Единорог Майнд поморщился и отхлебнул из походной фляги. Последние несколько часов тишину нарушает только звуки пения магов-менталистов. Волшебная песня, пока еще работающая только в десятую часть силу, буквально ввинчивается в мозг, прогоняя усталость и заставляя шагать все дальше и дальше. А ведь слышащий его дружественный солдат, если активировать в полную мощность, способен несколько минут сражаться даже с пробитым сердцем!
Agitatis Equestria milites!
Dominitis Equestria milites!
Non praestatis Equestria milites!
Nobilitis Equestria milites!
— Chaos Innumeratis! – подпевают отдельные отряды. — Chaos vobis apportatis!
Сверху армия Эквестрийской Империи напоминает скопище управляемых общим сознанием насекомых. Общий костяк составляют пони, однако есть и другие виды: закованы в тяжелые латы алмазные псы, одетые в легкую кожаную броню грифоны. Из-за плохой видимости они спустились с небес и сейчас мерно шагают вместе со своим извечными соперниками – пегасами.
Майнд перевел взгляд вперед. Почти прямо перед ним вышагивает та, чья кьютимарка – шестиконечная звезда с пятью звёздочками по кругу – вот уже почти семьсот лет стала гербом его родины. Высокая, с длинной фиолетовой гривой, рогом и огромными крыльями, Твайлайт Спаркл не нуждается даже в минимальной металлической защите. Именно она сочинила строчки магического гимна. Именно она сконструировала древесных волков-автоматов из лучшей зачарованной стали. Именно она объединила все народы под одним знаменем. Ну, по крайней мере, большую часть…
— Стоп.
Единорог тут же мысленно продублировал приказ своим подчиненным-телепатам, а те – всему войску.
Перед застывшей, словно изящная скульптура, принцессой появилась каменная стена, уходящая на многие метры вверх. Значит, они дошли уже до центра острова…
Тем временем принцесса медленно начертила в воздухе сияющую руну, и Майнд почувствовал, как зашевелились волосы в его гриве. По куску скалы протянулась тоненькая трещинка, вторая… вот их уже целая сеть… и, наконец, часть стены просто осыпалась мелкой крошкой.
— Ждать команды.
В глубине новообразованной пещеры было темно. Видимо, раньше тут пролегал крюкообразный коридор, причем заваленный в одном из туннелей.
Майнд даже не попытался просканировать пространство с помощью телепатии. Последние, кто на это отважился, сейчас находятся на кораблях Эквестрийской Флотилии. Причем двое вернутся в прямоугольных ящиках метр на полтора, а третий – в состоянии овоща.
Первый Помощник сосредоточился. Конечно, магический дар тут не помощник, но другие чувства…
Глаза пришлось отбросить почти сразу. Уже через десять шагов коридор изгибается, уходя в неизвестность. Судя по обонянию, тут по-настоящему хорошие запасы серы – воняет так, что хочется выть. А если прибавить слух, то можно узнать, что где-то далеко капает вода и слышится ещё один непонятный звук. Не то шелест листьев… не то хлопанье сотен крыльев?
«Повелитель Майнд! — пришло мысленное послание от заместителя, оставшегося на корабле, — Повелитель Майнд, драконы!»
«Что “драконы”? – рыкнул Первый Помощник. – Не мямли! Нападение?!»
«Никак нет, сэр! Они… Они бегут! В смысле, летят!»
«Оставайтесь на месте, — ворвался в их ментальный диалог холодный голос принцессы. – Это касается всех»
Уже не обращая никакого внимания на судорожно сглотнувшего Помощника, Твайлайт молчаливо ступила во тьму.
***
Идти пришлось долго. Сама Твайлайт нисколько не устала, однако ради интереса все же замерила время. По сему вышло, что почти час. И это с аккуратными разрушениями стен в проходах, уводящих в сторону. Вообще, потухший вулкан Острова Несбывшихся Надежд своим строением очень напоминал исполинский муравейник: огромная гора была буквально пронизана ходами и лазами. И не единого лучика света – приходилось использовать рог. Впрочем, на подобное колдовство способны даже жеребята.
Одна из дорог наконец вывела её в жерло, освещаемое солнцем через кратер. Повсюду валяются остатки вулканической серы со следами острых зубов. Неудивительно, для драконов она – один из самых быстрых методов пополнения горючих газов.
— Ты все-таки приш-ш-шла…
Твайлайт никак не показала, что удивлена, хотя внутри её грызла досада. Конечно, за прошедшие столетия он тоже научился скрывать свою ауру, но не заметить такую махину…
Тем временем поднявшийся из пепла огромный дракон отряхнулся. Солнечные блики скользнули по его фиолетовой чешуе и перекинулись на зеленную грудь. Точнее, на рванный шрам, пересекающий её.
Пару минут Спайк и Твайлайт сверлили друг друга взглядами.
— Я до последнего думал, что ты нарушишь свое обещание, — первым сдался дракон. – Но я солгу, если скажу, что не верил тебе.
— В данный момент драконы не угрожают моей стране, а значит я могу пойти на некоторые… уступки. К тому же, мое предложение все ещё в силе, Спайк.
— Ты гонялась за мной четыреста лет только за тем, чтобы повторить те слова? – после минутной паузы поинтересовался дракон.
— Я никуда не спешу, — холодно ответила Спаркл, — в конце концов, к чему торопится тому, у кого впереди вечность?
— Мы – драконы, — посмотрел на неё прямым взглядом Спайк. – Мы никогда ни перед кем не склоняемся. Даже сейчас мое правление лишь номинально – я делаю все, чтобы мой вид не исчез с лица земли.
— Когда-то ты обещал, что будешь всегда помогать мне.
— Я обещал это принцессе Дружбы и Хранительнице Элемента Магии, а не Императрице Эквестрии.
— Это всего лишь титулы. Карьерный рост. В Эквестрии до сих пор царит мир и взаимопонимание.
— А тех, кто не согласен с этим, милочка, ты предаешь забвению?
Из-за хвоста действующего Лорда Драконов выступила высокая, не уступающая в росте Твайлайт, кобылка. В отличие от принцессы аликорна, её ноги покрыты дырами, а крылья больше напоминают стрекозиные.
— Лети, малыш, — обратилась Кризалис к Спайку. – Сделка есть сделка. Просто помни, о чем мы говорили.
Дракон сумрачно кивнул и расправил крылья. Оттолкнувшись от пола, он взмыл из грота, чуть-чуть царапнув стенку кратера. Сказалась боль от его шрама.
— Ну-с, что хорошего скажешь? – лениво спросила королева оборотней, проводив Спайка взглядом.
— С твоей стороны благородно было пожертвовать собой ради его народа. Но ты ведь понимаешь, что это бесполезно?
— Да ну?
— В моей империи больше не заходит солнце. И это не потому, что небесные тела перестали двигаться.
— А гонору-то сколько, лучшая ученица Селестии, — фыркнула Кризалис, принимаясь полировать копытце с помощью напильника. – Оно того стоило?
— Более чем. Я привела к покорности алмазных псов и грифонов. Усмирила яков Якистана. Вернула Мустангию в лоно Эквестрии. Объединила народы пони и зебр. Я сделала гораздо больше, чем Селестия за тысячи лет правления.
— А ценой этому стали чейнджлинги, горгульи и кентавры, — тихо прервала её бывшая королева. — Остатки минотавров ещё сражаются, но и их дни сочтены.
— Не бывает войн без жертв, — пожала плечами Твайлайт.
— Не бывает войн с гармонией.
Принцесса-аликорн поморщилась. Некоторые пони категорически не желают идти на конструктивный диалог.
— Так или иначе, — подбавила она ещё больше в голос холода, — я спрошу тебя только один раз: Кризалис, ты сдашься по доброй воле?
— Глупый вопрос, малышка.
— Я это предвидела.
Кризалис лишь усмехнулась, анализируя ауру противницы. Здесь им точно никто не помешает.
— Тысяча сыновей, — коротко произнесла она, легонько хлопая копытцами.
Воздух заколебался, и из него начали появляться чейнджлинги, вооруженные арбалетами. Конечно же, это были просто доппели, магические плотные иллюзии. Но даже иллюзии способны убивать. Яростно зашипев, они сразу дали залп по Твайлайт.
Аликорн дернула бровью. Вокруг неё вспыхнула мыльная пленка защитного поля. Та сразу пошла частыми разводами – перевертыши содют сильно и с небывалой частотой. Пока один выстрелит, другой уже успевает перезарядиться.
Не мешкая, Спаркл сразу активировала заклятье Разъяренного Дикобраза. Большинство оборотней сразу пропало, пораженные крошечными иголками. Самые примитивные двойники лопаются как мыльные шарики, даже если повредить одежду.
Добив оставшихся точечными ударами, Твайлайт сразу поняла, что те были лишь отвлекающим маневром. Мимо лица просвистел напильник, оставивший на щеке легкий порез. Сама королева уселась на круп и принялась плавно сплетать передние ноги в разных фигурах. Те изгибались так, как будто у неё вообще не было скелета.
— Иди ко мне… — зазвучал в голове Спаркл чарующий голос, — Будь рядом со мной… Иди ко мне… Будь рядом, будь рядом…
Твайлайт застонала. Ментальные щупальца Кризалис лезут в её разум, почти полностью игнорируя все защитные барьеры. Они не бьют тараном, но стремительно просачиваются, заставляя забыть о цели. Все больше и больше хочется лечь и поспать…
— Вис… — с трудом прохрипела Твайлайт, пытаясь сконцентрироваться на битве. Перед глазами уже плывут разноцветные круги, — Вис… хела… Висхела…
Все прекратилось. Моргнув, Твайлайт уставилась на, застывшую статуей, Кризалис. Та, с трудом изогнув губы в ухмылке, выдавила:
— Неплохо… малышка Твайли…
Твайлайт не ответила. Да, её козырь – истинное имя Кризалис – оказался для той сюрпризом. Будь на её месте обычный магистр магии – тут бы и бою конец. Узнавший Истинное Имя чароплет способен вертеть своей жертвой как хочет, при условии, что его магическая сила выше.
Но Кризалис – не обычный маг. За прошедшие года её уровень поднялся до архимага, причем по специализации иллюзий и обмана, а значит она имеет невероятную силу воли. К тому же, несмотря на познания Твайлайт, её достижения на этой отрасли крайне малы для битвы такого уровня. Ей хватило сил лишь парализовать противницу, но через десять минут она наверняка освободится, а Спаркл останется практически полностью обезмаженной.
«Майнд!»
Посреди пещеры открылся портал, из которого вышли пятеро пони с ящиками. Четверо из них принялись быстро разбирать инвентарь, сам же Майнд помог подняться своей госпоже на ноги.
На ногах Кризалис защелкнулись кандалы из хладного железа, блокирующего любое волшебство. Глаза завязали черной повязкой, рот заткнули кляпом в виде черного шарика с дырочками для дыхания.
— Доставите в пыточную, — холодно приказала Твайлайт, делая глоток восстанавливающего зелья. — И не смотрите ей на хвост, круп и дырки.
К сожалению, из-за разлитых в воздухе чар, следующий портал раскрылся в сотне шагов от пони. Глядя на, покорно шагающую, Кризалис, Твайлайт не могла отделаться от мысли, что что-то упускает. Да, Истинное Имя оказалось козырем, но все равно бой прошел гораздо легче, чем она планировала.
Не выдержав, Спаркл перешла на Истинное Зрение, пристально изучая ауру королевы. Кандалы надежно блокирую выход маны, не позволяя создать иллюзию, какую-нибудь молнию… Но та почему-то тоже и не думает циркулировать по телу. Вместо этого она продолжает скапливаться в правом глазу и около сердца. Более того, там словно объявилась красная звёздочка – возможно, какой-то вживленный артефакт…
В следующую секунду произошло несколько разных действий. Кризалис споткнулась, один из стражников ругнулся, единорог Майнд чихнул, Твайлайт Спаркл бросилась на землю, активируя кокон Абсолютной Защиты, а потухший вулкан острова, больше похожего своими размерами на небольшой материк, перестал существовать.
К небу взметнулся столб зеленного пламени.
Летящий Спайк скрипнул зубами, стараясь выровнять полет.
— Прости, Твайлайт, — с горечью прошептал он, взмахивая крыльями, — но ты не богиня…
— Мы слишком давно не виделись, Спайк, — раздался у него за спиной холодный голос.
Второе — есть некоторая корявость в предложениях. Каким именно образом этот же солдат слышит мозг? Кого автивировать в полную мощность — мозг или солдата? Мда, косяк на косяке. Про то, что же древесного в волках из стали, я и спрашивать не хочу.
Ладно, перестанем размениваться на мелочи. Что имеем в итоге: Твайлайт-тиран без тирании, Кризалис-Ви, Спайк-Иви, и немного экшона с летающими напильниками. Больше всего он похож на сюжет одного выпуска какого-то длинного комикса, в котором подразумевается, что читатель знает, что же такого в шраме Спайка и в дырках Кризалис.
И ООС-ность. Проблема в том, что мне не хочется болеть ни за одного из описанных персонажей — я их тупо не знаю. В таком экшоне читатель должен же болеть за какого-то персонажа, правда? Должен ли я болеть за императорицу Эквестрии? Это какая-то абсолютно незнакомая мне пони. Да, по цвету шерсти она совпадает с Твайлайт, но по характеру очевидно, что это не она. А какая она? Где это показано, где это раскрыто? А в общем-то, толком и нигде, если не читать предыдущих выпусков этого комикса.
Резюмируя всё вышесказанное — читается легко и просто, но не цепляет совершенно. К тому же советую автору покопаться в наборе инструментов художественного рассказа, он отличается от набора инструментов для комикса и позволяет делать всякие хитрые штуки, куда более сложные, чем описание внешнего вида или действий.
Серьезно? Я бы ещё понял, если б написал «дружественные юниты» (хотя, вообще-то, юниты — единицы).
Дарк не писатель, Дарк — пейсатель.
Э? Там написано «буквально ввинчивается в мозг» и это, между прочим, реальное словосочетание в художественной литературе, применяемое к звукам. Следующее предложение, пожалуй, перегружено.
Тащем-та древесный волк — название биологического вида, так что он вполне может быть и из стали (керамический лабрадор).
Мда, пожалуй, нужно было не халтурить, а писать больше… В том числе и пересказать тансформацию Твайлайт. Хотя бы парой слов. Правда, за за года она вполне могла поменятся.
Угу, а в следующем предложении — «слышащий его солдат». "Его" по умолчанию применяется к последнему упомянутому слову мужского рода, значит, к мозгу.
Есть эпик, война, армии, но нет гнили, вшей, калек и прыщей? Ну просто от души!
А потом появляются стальные древесные волки, колдовство бровью, заклинание Разъярённого Дикобраза, Кризалис, апнувшая Архимага? Брат, ну серьёзно, твой экшн нуждается в срочном апгрейде. На данный момент это больше похоже на пересказ серии Наруты своими словами.
А потом… Они затыкают ей рот шариком с дырочкой и Твай просит стражей не засматриваться на её дыры? У этого промта какие-то проблемы, или я пропустил, как мерзкие фетиши вошли в моду?
Хотя, конечно, возможно, что я просто слишком устал от подобного и надо было оставить отзыв на утро. По крайней мере, такой момент там всего один и будем считать, что Рон просто не понял шутку.
А вот теперь о серьёзном. Об ООС-ах.
Ну в самом деле, зачем? Дарк, нет смысла брать рандомных персонажей и надевать на них костюм каноничных. Нет смысла брать явно левую фентезийную вселенную и называть её Эквестрией. Это не хорошо. Это абсурдно. Ну не хочешь ты знать канон, ну не нравится тебе, ну так найди, что понравится и не насилуй поняшек. А если уж взялся описывать войну с участием Твайлайт, постарайся сделать так, чтобы именно Твайлайт была в главной роли, окей?
Ну и, собственно, по теме промта. Понимаешь, это исходит из предыдущего пункта. Раз уж ты решился на такую подмену характеров, не стоит рассчитывать, будто имена что-то скажут о твоих персонажах. Нет, это не Твай и Спайк. И потому здесь нет встречи старых друзей — это встреча двух твоих осов, сюжетных болванчиков, о которых нам ничего не известно. Причём встреча весьма скоретечная — ведь нужно ещё успеть описать силу боевых гимнов, устойчивость иллюзий, уровни архимага и заклинания Дикобраза.
В результате тебя безвозвратно унесло в дешёвый экшон. Что печально, учитывая, насколько хорошо ты мог бы писать, если б держался темы.
Учитывая то, что ты не любишь экшн и тому подобное? Вполне могу представить.
Извращенец. У чейнджлингов дырки не только там, где ты подумал.
Я выгорел, походу…
Я люблю экшн. Когда он к месту и годный.
Так что будем считать, что я не понял шутку.
Не имеет отношения.
Не имеет отношения.
Хэдканон.
Хэдканон.
Реакцию персонажей должны показывать персонажи. Вкусовщина.
Вполне применяется в реальной литературе. Так что, вкусовщина.
Либо крестик снимите…
Нет. Половинна вкусовщина, половинна не имеет отношения к делу. Приведите примеры хороших боевых сцен в МЛП.
«Ого, а такого я раньше никогда не видела! У него преимущество в размере и физической силе, есть доспех и огроменный меч, он летает и владеет разрушительной магической силой».
А моим преимуществом было то, что я была слишком пьяна, чтобы меня это заботило.
Между нами встала Персефона.
— Вызов был брошен. Поединок будет длиться до тех пор, пока один из вас не признает своего поражения, либо пока претендент не будет убит, или не сможет дальше сражаться. Блекджек, чего ты хочешь в случае своей победы? — спросила меня Персефона, с прохладцей, она была явно не рада видеть меня сейчас.
— Я хочу его теневую талисмановую магохреноштуковину, которая отправит меня домой. Здесь есть какие-нибудь правила? Например, «не кастрировать»? — Услышав мой вопрос, он моргнул. — А что? Я сделала это лишь одна… эм… дважды! Вроде бы. Возможно трижды…
— Я буду крайне признательна, если этого ты делать не будешь, — с прохладцей произнесла бледная ночная пони. — Мы пытаемся сделать третьего.
Аид покраснел и что-то невнятно буркнул, а Персефона улыбнулась и слегка кивнула.
— А что скажет мой муж? Чего хочешь ты?
Этот вопрос встряхнул его, выводя из смущения.
— Её жизнь! — произнёс жеребец, театрально указывая на меня мечом.
Персефона вздохнула и покачала головой, затем посмотрела на меня.
— Пожелания сторон озвучены. Ты согласна?
Я кивнула. В данный момент, у меня не осталось ничего, что можно было бы потерять. Персефона кивнула и пошла к зрителям. Она закрыла глаза и в центре тронного зала возникло белое сияющее поле, образовавшее огромный, похожий на колодец, цилиндр, внутри которого находились мы с Аидом.
— Любой, кто покинет круг лунного света, будет считаться сдавшимся. Начинайте.
Аид действовал без промедления. Я наблюдала за тем, как он, зажав меч обоими захватами, подобно сотканной из тьмы комете, ринулся на меня, ревя боевой клич.
«Проклятье, а ведь Голденблад был прав. Ему следовало бы просто уничтожить меня, воспользовавшись своей магией, но, судя по всему, он хотел устроить из этого представление.»
Король приближался, как воплощение чистого уничтожения, огромный меч вне всяких сомнений должен был порубить меня на кусочки. Уверена, многие пони нашли бы это ужасающим, но в моём затуманенном алкоголем сознании всё это выглядело, смазано, а в голове была лишь одна мысль: «О, Богини, он же медленный».
У меня было достаточно времени, чтобы наполнить рот виски, и повернуть копьё так, чтобы заблокировать его вертикальный рубящий удар, подняв передние ноги и воспользовавшись магией для удержания древка. Я не была специалистом боя на копьях, но блокирование казалось мне достаточно простым. Удар прорубил древко на три четверти, и Аид насмешливо произнёс:
— Ты пожалеешь о своей глупости и самонаде…
Я выплюнула находящийся во рту виски прямо ему в глаза. Вот жалость-то для него какая, что у его шлема не было забрала. Корона может и выглядит потрясно, но она не слишком-то пригодна для боя. И когда он отлетел назад, я переломила копьё о ногу, в том месте, где он его надрубил. Затем, когда он восстановился, отбросила деревяшку с наконечником в сторону, левитируя двухфутовый обрубок с гораздо большей лёгкостью. Теперь, у меня была дубинка, увенчанная милым металлическим набалдашником.
— Чудненько. Потанцуем, Королёк!
— Ах ты, пришлая блудница! Я тебя… — начал он, величественно, но я не собиралась катать вату, ожидая окончания его речи. В мгновение ока, я оказалась там, где его оружие было мне не страшно, возле него. Этот меч может и был огромным, неправдоподобно острым и, скорее всего, вдобавок ещё и магическим, но он стал чертовски бесполезным, когда я, подскочив к нему, принялась охаживать его дубинкой по голове, подобно барабанщице. Он отцепил ногу и поднял её, чтобы защитить лицо от моих ударов.
— Ах ты, трусливая холопка… — начал было он, но затем я телепортировалась и, возникнув с другого бока, огрела его по голове дубинкой с этой стороны. Сейчас он не мог даже отцепить свой огроменный меч.
— Прекрати! — проревел он от боли и досады, летя вверх и прочь от меня.
До тех пор, пока я не телепортировалась ему на спину и не сбила корону с его головы.
— А те явно любо болтать во время боя. Йи-хо! — радостно кричала я, нанося ему удар за ударом.
Мне действительно следовало быть более осмотрительной. Вместо того, чтобы продолжать меня оскорблять, называя трусихой, Аид взмыл вверх и впечатал меня в крышу. А вот теперь, мне действительно стало не хватать той фиолетовой брони! Выпивка в значительной степени притупила боль, но мне точно не хотелось бы испытать подобное ещё раз. Он снова взревел и я телепортировалась обратно на пол.
— Довольно! — проревел Аид и я почувствовала, как внутри меня что-то ёкнуло, когда начала зарождаться сфера тьмы. Она не причиняла боль… определённо не причиняла… но я вновь телепортировалась на несколько футов в сторону и вовремя. Я наблюдала, как разрушается чёрный базальтовый пол. Сфера дробила камень, превращая его в щебень, щебень становился пылью, а пыль становилась… тем, во что превращается пыль, когда измельчаешь её ещё сильнее.
«Забвение! Ясненько. Не...» — Вокруг меня начала потрескивать ещё одна сфера тьмы. — «От дерьмо».
Я опять телепортировалась из неё и его магия вновь охватила лишь пол и пустой воздух. И снова. С тех пор, как я лишилась своей бронированной оболочки, телепортироваться стало намного легче… но из-за этих постоянных телепортаций мой рог начинал побаливать. Да и он вспотел от собственных магических потуг, но если моя магия исчезала безвозвратно, как только я её тратила, то его сферы тьмы оставались там, где он их сотворял. А у меня уже начало заканчиваться пространство для телепортации. А что ещё хуже, он парил вокруг меня как… ну… как летучая мышь переросток! Я вновь телепортировалась ему на спину, но он на этот раз перевернулся вверх тормашками и я вцепилась в его доспех, чтобы удержаться, а уж о какой атаке тут могла идти речь.
«Забавно. А у меня в голове всё это выглядело совершенно по-другому. Я бросаю вызов. Побеждаю его. Возвращаюсь домой. Почему этого не произошло?»
Я выстрелила в него поток магических пуль, но они смогли лишь разбиться о тыльную часть его шлема. Полдюжины зарядов спустя я чувствовала, что веду себя к выгоранию.
«Проклятье. Почему я не обладаю сверхгромадным рогом, как у ЛитлПип? Прямо сейчас он был бы весьма полезен!»
К счастью, на его вычурной броне было достаточно украшений, за которые я могла бы схватиться, так что я вцепилась в его спину как клещ, левитируя бутылку и дубинку. «Он же не может отзабвенить сам себя, ведь так?» И теперь, впившись в его круп, я поднесла к нему дубинку и отвела её назад, чтобы попытаться нанести по-настоящему подлый удар! Тяжелый набалдашник устремился вниз… и лязгнул обо что-то металлическое, зазвеневшее подобно колоколу.
— Ой, да ладно! Никто и ни когда не бронирует их!
— Беспринципная потаскуха! Ужель ты полагаешь, что будешь первой настолько малодушной? — произнёс летящий вверх тормашками ночной пони… а затем прервал полёт. Мы рухнули между двумя сферами тьмы и он упал на меня как целый арсенал. Я слышала, как в моей груди похрустывают несколько… чего-то там, и даже с виски я чувствовала себя так, будто в мою грудь попал заряд дроби двенадцатого калибра. — Из пьянчуг никудышные бойцы.
Аид поднялся с меня и вновь взлетел, пока я упорно пыталась сфокусировать взгляд. «Он хочет позлорадствовать? Прекрасно.» Я потянулась магией и подобрала его корону, после чего водрузила её на свою голову.
— Так-то! Изничточегототамещё меня теперь, мудила! — «Ох. Говорить больно. Дышать больно. Ох, это не к добру.»
К моему глубочайшему удивлению, он не стал этого делать. Полагаю, ему нравится эта корона.
— Ты желаешь быть расчленённой? Да будет так! — И он вновь взмыл в воздух, а я с трудом поднялась на ноги и начала пятиться средь залитых тьмою сфер.
«Почему бы ему просто не избавиться от них? Уверена, после этого летать ему станет намного проще… если только, он не может сделать этого! Возможно, эти тёмные сферы подобны огню: единожды зажегши их, он не может их просто взять и погасить. Полагаю, они, в конце концов, исчезнут сами по себе, иначе ему понадобится новый тронный зал. »
Прикреплённый к его передним копытам меч раз за разом обрушивался на меня сверху. Я ощущала вкус крови при каждом вздохе.
«Этот бой скоро для меня закончится. Мне нужно… Мне...»
— Ууу, дерьмо… — пробормотала я. Это будет подло. — Прости меня за это.
— Никакие извинения тебя уже не спасут! — прорычал он, пикируя на меня, в очередной раз замахиваясь мечом.
Я вздохнула, подняла дубинку, а затем бросила ему прямо в лицо другое своё оружие. Светящаяся бутылка виски полетела именно так, как надо. Разумеется, бутылка, даже если она наполовину наполнена жидким блаженством, не нанесла бы ему значительного урона. Она могла бы даже и не разбиться. Он мог бы отклонить её в сторону… но он не стал этого делать. Нет, он разбил вращающуюся бутылку своим мечом. Время казалось, замедлило свой ход, почти до полной остановки, когда она раскололась на десятки блестящих стеклянных осколков. Светящихся осколков…
Которые я направила прямо ему в глаза.
Вырвавшийся из глотки Аида, наполненный мукой, вопль, отразился от стен тронного зала и я заблаговременно бросилась в сторону, чтобы избежать такой неприятности, как он, врезавшийся в меня. Он бродил, пошатываясь, хромой и ослепший. С закреплённым на его копыте мечом, он не мог даже нормально стоять. Взмыв в воздух, он с грохотом врезался в потолок.
— Да потеряй же сознание, ослепший ты кретин! — прокричала я ему. Однако, вместо этого, он рухнул прямо на меня, вопя от ярости, унижения и сильнейшей боли.
— Сдайся! Этот бой окончен, любимый! — взмолилась Персефона.
— Отец, пожалуйста! — прокричала Тенебра.
— Нет! — проревел король. — Я лучше умру, но не сдамся!
Я могла бы убить его, просто оставаясь на месте и позволяя ему забрести в одну из забвеньевые сфер. Остальные члены королевского двора тоже пытались его остановить, но он впал в бешенство, нанося неистовые удары мечом по каждому, кто приближался к нему. Ярящийся и ослеплённый, он покинул круг лунного света, и я победила. Но это было уже не важно.
— Все назад! — крикнула я, поднимая магией обрубок своего копья с наконечником, в то время как он размахивал во все стороны мечом, половина которого обратилась в прах, пройдя сквозь сферу тьмы. Вспышка и я оказалась на его спине, когда он вновь взлетел.
Полудюжина уколов копьём превратили его крылья в лохмотья, и мы рухнули на пол, в последний раз. Большинству этого было бы уже достаточно, но в нём всё ещё оставался боевой задор. Я, обхватив передними ногами, сжала его шею, в то время как он продолжал отбиваться.
— Держите его! — завопила я, в то время как мои ребра разрывала боль.
Виспер, в мгновение ока, оказалась рядом с ним и схватила его сзади.
— Я по-твоему кто, земная пони? — пропыхтела она, пытаясь не допустить его погружения в сферу из тёмной энергии. Стигиус и Тенебра тоже пытались направить его в другую сторону, при этом мышекрылая кобыла больше боролась со своими собственными дёрганными движениями.
Мне это, в конечном итоге, надоело. При помощи магии я расстегнула пряжки на ремешках шлема и сорвала его с головы Аида. Пора всё это заканчивать. Подняв дубинку, я принялась охаживать его ею по голове.
— Тебе. Следовало. Позволить. Мне. Спокойно. Уйти! — шипела я, при каждом ударе. На шестом, он наконец-то, наконец-то рухнул. Его голова представляла собой кровавое месиво, но он по-прежнему дышал. Я, в свою очередь, повалилась рядом с ним, и, откинувшись назад, закашляла кровью.
— Ох. Но ты можешь забрать обратно свою вещь, — произнесла я, и, небрежно сняв корону, бросила её ему в копыта. Обруч приземлился на ребро, и, подскакивая, покатился прочь от нас обоих. Я, повернувшись, улыбнулась Персефоне. — Где находятся талисман и ближайший врач?
Но ни один ночной пони на меня не смотрел. Все они широко раскрыв глаза пялились на корону. Тенебра билась в судорогах, но Стигиус и ещё пятеро пони, устроили на полу драку за катящуюся корону. Символ власти отскочил от одного пони, затем от другого, потом от колоны, после чего исчез в сфере из чёрной энергии. Я отрешенно наблюдала за тем, как она, казалось, начала увеличиваться, а затем лопнула, осыпав нас золотом и драгоценными камнями. Воздух наполнила оглушающая тишина.
— Ух… алло? — отупело, спросила я. — Талисман?
Персефона с ужасом таращилась на меня, словно видя впервые в жизни.
— Он был… частью короны.
Да, причём твой.
перечисление действий — суть не экшн, а конспект.
Да, если это манга по наруте. Да и то там о заклинаниях расказывают персонажи, а не голос за кадром.
Почему я должен? И почему ты возвращаешься к этому, если сам же разговор и увёл?
Нет. Я попросил привести годные экшн сцены из фанфиков. Не перевирайте.
Нет, книги Рудазова, цикл «Путь демона».
Потому что ты обвиняешь меня в некомпетентности, но сам при этом отказываешься предоставить эталон. Звучит это так:
— Так не правильно!
— А как?
— Хуй его знает!
И кого ты надеялся обмануть?
Звучит это примерно как
— Сер, у вас говно на губе.
— У нас тут все ходят с говном на губе. Не вытру.
Где здесь вопрос о «к месту» или «не к месту»?
Вы подразумеваете, что ГОДНЫХ сцен нет. Про УМЕСТНОСТЬ разговора нет.
Исходя из этого, косяк подразумевает ГОДНОСТЬ, а не УМЕСТНОСТЬ.
Нет. Звучит это так: Если Креол заявляет, что небо красное, это значит лишь то, что человечество страдает острой формой дальтонизма. Вы Господь Бог? Покажите удостоверение, что достаточно квалифицированны судить о «годноте».
Ничего подобного я не подразумевал. Я подразумевал, что общий уровень по сторису тебе не оправдание.
Косяк подразумевает, что что-то было сделано неверно. Например действие или вся сцена пришлись не к месту.
Для тебя, детка, буду кем угодно)
В данном случае он лишь подразумевает, насколько красочно расписанны боевые сцены. Называть их не годными только из-за уместности — моветон. И то, я бы поспорил.
Про общий уровень, уже понятно, сколько кто прочитал. И фанфиков, и обычной фантастики.
Не тем, кто может не предвзято оценить экшн сцены.
К тому же, всего два предложения. Так что далеко не критично.
– Аккуратнее с грузом, Тартар вас подери! Простите, Мисс Вей, эти полосатые дьяволы совершенно не чувствуют ответственности.
– Главное, что они смогли выполнить свою работу.
Капитан смерил единорожку взглядом. Однако та вряд ли вообще замечала возвышавшегося перед ней одноглазого жеребца. Всё её внимание с самого начала было адресовано только посылке. Удивительно, что она не сорвалась с места и не пыталась заглянуть внутрь.
– Всё же, – рискнул продолжить капитан, – боюсь, его способности не оправдают ваших ожиданий. Он…
– Не думайте об этом, дорогой мистер Паммел. Я улучшу его.
– Улучшите?..
– А она здесь что делает?!
Жеребец недоумённо оглянулся, лишь для того, чтобы увидеть ещё одну единорожку, примкнувшую к зебрам. Розен Долли, вопреки своему имени была монотонно серой, от носа до кончика хвоста. Но всё равно как-то умудрялась выделяться из толпы.
– О… Это, скажем, наш деловой партнёр. Мы выполняем множество курьерских поручений для мисс Долли, и без её разрешения не выходим в море.
– Вам теперь нужно разрешение, чтоб выйти в море?
– Мисс поручает задания часто и платит щедро. Для нас выгодно полагаться друг на друга. Но в этот раз она неожиданно запросто дала добро. Кажется, как только услышала ваше имя. Выходит, вы знакомы?
– Хм…
Тем временем Розен, наконец, приметила капитана и его собеседницу. Её улыбка была совсем не такой энергичной и уверенной, какой ожидал её увидеть Паммел. Даже походка кобылки стала менее прыткой. Но, всё же, она двинулась в их сторону. И, как и Вей, она сразу сбросила жеребца со счетов.
– Доброго вечера, капитан. Здравствуй, Энни.
…
– Вот это – вместо катода. Но работает исправно. Потери незначительны, хотя приходится чаще менять соляной раствор. Я долго думала насчёт источника энергии: механический или магический? Но ты же знаешь, что я выбрала, верно?
Единорожка, цвета охры носилась по запылившимся помещениям, стараясь указать каждую деталь в нагромождении аппаратуры, которой она захламила здание. После очередного описания устройства, она включила тяжелый шнур в розетку. Магические кристаллы генератора тускло замерзали, а от конденсата в воздух медленно отлетела пара бледных голубоватых огоньков. Через несколько секунд машина заглохла и откуда-то из-под полы повалил едкий чёрный дым.
– Впечатляет… И… Это то, чем ты занимаешься?
– О чём ты?
Вей сгребла с пол сотни проводов и открыла дверцу, ведущую в подвал, куда и сбежала через секунду.
– Ну, можно и так сказать, – послышалось снизу, – не бог весть что, но хватает. Нет, серьёзно! Только поломки, вот, сильно тормозят процесс…
– Процесс?
Перемазанная в саже голова показалась из отверстия. А вслед за ней оттуда вывалилось ещё одно облако дыма.
– Да! Я на пороге серьёзного прорыва.
– Как-то я сомневаюсь, что ты сможешь совершить какой-либо прорыв, сидя здесь.
– Сомневаться – это так типично для вас. Ну а где мне ещё сидеть, после того, как меня выгнали из школы одарённых единорогов.
– Ты ушла сама.
– В самом деле. Никто ведь не думал, в самом деле, что дочка Старсвирла не потянет программу. Однако всё не так однозначно, когда речь зашла о том инциденте.
– Никто не думал на тебя! У тебя не было никакого резона делать что-то подобное…
– Но появился бы, если б я узнала, что он выбрал тебя, верно?
Серая единорожка лишь молча поджала губы. Вскоре она попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Её собеседница вновь нырнула под половицы, чинить неисправный механизм.
– Думаешь, я не догадывалась об этом? Думаешь, не понимала, почему ты перестала общаться со мной, избегала моего присутствие?
– Энни, я…
Металл ударил по металлу. Машины вновь плавно загудели, но Вей тут же обрубила систему и генератор стал работать в холостую.
– Я… Я тоже догадывалась, что ты знаешь… Но не хотела делать тебе больно.
Но и генератор также заглох, когда Энни вылезла наверх и переключила рубильник.
– А мне было больно. Но не только оттого, что он меня отверг. Гораздо больнее было оттого, что моя лучшая подруга оставила меня одну в такое тяжёлое время… Ты хоть представляешь, каково это?
– Энни…
– Да, куда тебе представить. Ты была центом вселенной в то время. Умная и красивая. Из приличной, обеспеченной семьи. Жеребцы ходили вокруг тебя табунами… А кто была я? Серая мышка на твоём фоне. Замкнутая единорожка, без гроша в кармане, брошенная легендарным отцом. Мне не так просто было заводить друзей в рядах знати.
– Прости. Я не знала…
– Ты прекрасно знала меня, Долли.
– Но я никогда не пыталась сделать тебе больно, Энии! Я защищала тебя, как могла. Всегда помогала тебе! И Ансвера я не уводила – он сам выбрал меня.
– Но ты, однако, не слишком противилась, так?
– В любом случае, он сделал свой выбор. Я не могла заставить его передумать и влюбиться в тебя.
– Ха!
Энни подходила к подруге медленно. Но когда она замахнулась гаечным ключом, её движения были слишком быстры, чтобы Розен успела отреагировать. Только сжаться в ожидании удара.
С громким лязгом инструмент упал на пол у самых её ног. Единорожка с трудом смогла заставить себя вновь поднять глаза на подругу. Она ожидала увидеть Вей в слезах или в гневе, но в действительности дочка Старсвирла была больше спокойна.
По крайней мере, внешне.
– Ансвер разбил мне сердце. Ты разбила мою веру в дружбу…
– Энни, послушай…
– И когда Ансвер… Исчез… Всё угрожало стать ещё хуже. Они ещё не знали, про вашу интрижку. А когда узнали, это бы отбросило тень на твоё доброе имя и разрушило твою карьеру…
– Выходит, ты понимала даже это…
– И поэтому я ушла. Чтобы они подумали на меня. Всё равно доказательств не было. А мне тогда казалось, что жизнь кончилась. И я не хотела, чтобы ты прошла через что-то подобное.
– А ты думаешь, мне стало лучше от этого? Я итак взяла у тебя слишком много. А ты отдала мне последнее? И теперь, думаешь, я могу жить и не вспоминать, кто ради меня потерял всё, что имел?
Вей недоумённо оглянулась.
– Потерял всё, что имел? О чём ты? У меня всё налаживается… Роскошная лаборатория. И я на грани прорыва…
– Энни…
– Ты просто… Не видишь всей картины. Я бы… Может, я бы показала тебе, к чему всё идёт?
В наступающей тьме было уже почти невозможно рассмотреть что-то в мастерской. Холодный вечерний ветер пробивался через щели, выветривая запахи гари и машинного масла. И в этой грязной полутьме лицо единорожки сияло почти фанатичной верой. Это, каким-то образом, была самая сильная из эмоций, которую изобретательница выразила за весь вечер.
– Все эти годы ты только и делала, что сидела здесь взаперти и мастерила заклинания?
– За нас обеих. Ты ведь стала настоящей придворной леди, сколько мне известно.
Долли медленно выдохнула, но взгляд её стал твёрже.
– Зря ты пришла, Роуз. Я не держу на тебя обиды. И ты не должна чувствовать вины.
Серая единорожка продолжала молчать.
– Я на пороге открытия, которое перевернёт жизнь в Эквестрии. Я счастлива, делая то, что делаю. Не надо меня отговаривать.
Приблизившись к изобретательнице ещё на шаг, Долли потянула вперёд переднюю ногу. Однако не решилась коснуться подруги и развернулась к выходу.
– Прощай Энни. И прости, за всё.
– И ты прощай, Долли. Я… Была рада тебя увидеть.
…
Силовые кристаллы налились магическим светом и пустили ток по проводам. Огромные лопасти турбин медленно пришли в движение, пластины конденсатов завибрировали, когда сила стала скапливаться на полюсах.
В воздух стали отлетать невесомые сияющие всплески манны. Уже почти утонувшая во мраке мастерская постепенно просветлела. А вскоре засияла всеми цветами радуги, когда магия заполнила всё кругом, когда разноцветные пятна манны под потолком скопились и закрутились вслед за потоками воздуха, словно маленькое созвездие.
Энни Вей закупорила предохранители и отошла в дальний угол, посмотреть на свою работу. Она знала каждый винтик в конструкции. Видела, как охлаждающая жидкость испаряется на силовых пластинах. Но всё выглядело иначе в этот момент, когда зарево волшебства отражалось в изгибах подржавелых котлов и западающих поршней.
Из ящика, вмонтированного прямо в испытательную камеру, послышался тихий шорох. До него было не так далеко, и единорожка решилась подойти ближе. Тогда она, наконец, заглянула внутрь. А после тихо заговорила с заключенным там существом.
– Вряд ли ты сейчас способен меня понять. Но не волнуйся, всё то, что ты видишь, разрабатывалось долгие годы, чтобы сделать тебя полноценным… У нас с тобой ещё много работы. Но однажды ты станешь полностью разумным. Ты будешь умным, послушным и идеальным. И, если ты спросишь, что знаю точно, кем ты будешь. Да ты и сам скоро поймёшь, ответ убийственно очевиден.
Крупное насекомое, отдалённо похожее на пони, внутри испуганно глядело на свою пленительницу. Хитиновые пластины отчаянно мерцали и меняли цвет, пытаясь сымитировать каскад красок, разлившихся всюду.
– Да, пока не слишком густо. Но мы справимся. Я изменю тебя. И тогда ты сам сможешь меняться… Пусть тебе не стать оригиналом, но идеальной заменой…
Существо оскалилось и Вей приметила его острые зубы.
– Меняться… Замена… Хм, а знаешь что? Я придумала, как назову вид, который в итоге получится.
Глубокого смысла тут нету. Просто небольшая история про встречу двух старых знакомых и появление жуко-пони. Обыкновенная повседневность.
Если к теме и самому тексту я не имею вопросов, то к грамматике так уж точно. Много опечаток, наличие прикольных мест (Удар ударил) и, возможно, проблемы со знаками препинания.
Остается только пожелать автору удачи и внимания при редакции текста. Ну и времени побольше, дабы не торопиться.
Второй вопрос — зачем столько персонажей за первый абзац, без их вводного описания? Вы думаете, я как читатель запомнил, кто есть кто? Долли, Вей, Паммел, Энни… ну вот нафига это всё? И дальше их количество только множится. Ансвер, Роуз… У меня просто отключается мозг, следить за этим.
Энни Вей. Энни Вей. Грёбанная Энни Вей. Автор, прошу вас, сделайте следующее: поднимите правую руку, левую положите на библию или любую другую значимую книгу по вкусу и повторяйте за мной(с заменой шаблонов): Я, %имяавтора%, клянусь именем %вставить название крайне значимой фигуры%, никогда больше не употреблять в своих рассказах два разных слова из двойного или более имени персонажа по отдельности раньше, чем употреблю их вместе; а если нарушу — то пусть меня лишат зрения путём втыкания выпечки в оба глаза. Произнесли? Вот и хорошо.
Каким образом связана машина, разбрасывающая еду в воздух, и чейджлинги, для меня тоже осталось загадкой, равно как покупательная способность вселенского цента и многое другое.
В общем, подводя итоги: читать это сложно; много, очень много косяков и отвлекающих факторов от чтения. Перечитывать и этот рассказ по четыре раза, чтобы понять в точности, что там произошло у двух кобыл с жеребцом — нет, спасибо, мне коробки с сентябрём уже хватило за глаза, ещё и на этот запоздалый рассказ у меня сил нету. Идея с чейджлингом как искусственно созданной заменой любимого пони — достаточно банальная и встречается часто(да что там, даже у меня самого где-то была работа, где это было использовано). Так что увы, рассказ не зацепил ничем.
Чё?
О чём ты говоришь? Где вообще в рассказе ты увидел тележку? И уж тем более её цвет? Что ты знаешь о моём фике, чего не знаю я?
Брат… В первом абзаце всего два персонажа. Во всей истории — четыре. Из них один отписался после первых же звёздочек, а другой присутсвовал только как предмет разговора и лично не появлялся. Не думал, что это станет такой проблемой.
Нарф, тут ты почти наверняка загоняешь. Исходя из предыдущего пункта: в открывающей сцене было три персонажа — Розен Долли, Паммел и Вей. И когда Долли подходит к Паммелу и Вей и называет одного Паммелом, а другого — Энни, пазл, кажется, должен складываться сам собой.
Но, в любом случае, я согласен, что тут повествование сильно портит Долли. Её имя вправду не несёт никакой нагрузки и только даёт лишнее слово информации. Проще было бы назвать её просто «Долли» и облегчить текст. Но, с другой стороны, большая часть моих знакомых имеет тройное имя и как-то живём).
Опять таки, я надеялся, что Долли запомнится именно из-за контраста имени и цвета. Но увы, это мне аукнулось не лучшим образом. Делаем вывод о том, как небольшая ошибка плодит цепь последующих. Жалко, что так вышло, будет мне уроком.
Но и ты, всё-таки загоняешь.
Лол, ват? Бро, куда тебя понесло. Дьявол — это чейнджлинг. Еда дьявола — это Энни. название как бы намекает на итог эксперимента и последствиям, к которым приведёт создание копии Ансвера. При том, что дьявола создала именно та, кто и станет его едой, я думал это будет выглядеть как достаточно ироничный ход. А вот то, что кто-то решит захавать разлитую по машинерии ману я как-то вот ну совсем не подумал. Ладно, в следующий раз опишу свет не так аппетитно.
Чё?
А вот об этом я никогда не слышал.
В общем, не буду врать — я сам несколько раз терял мысль, и согласен, что местами повествование сбивалось с ритма. И да, вероятно, порог очевидности для некоторых вещей стоило бы повысить. Но, блин, ман, в данном случае, кажется, ты сам тоже не слишком-то вчитывался.
В любом случае, спасибо за отзыв. Будет мне пищей для размышлений.
Муки Сердца, к примеру?
А читателю-то это откуда знать? Вы там описали битком набитый порт с моряками, прохожими и прочим. Думаете, мне после пачки предыдущих рассказов легко следить, о каком именно капитане со спутницей идёт речь? И кто такая Роуз?
Мана — то, чем кастуют маги. Манна — то, чем питались евреи. Вы систематически путаете эти вещи между собой.
Просто так добавить букву «р» чувство юмора не позволяет?
Это было указание на то, что различных опечаток и ошибок в тексте чуть более чем дофига. Некоторые из них забавные, многие нет.
*Сарказм мод он*
Но это ж не моя проблема, что ты устал. Или решил, что к одному из моряков из массовки обращаются на «капитан» или «мисс».
Ага, теперь вижу. Не путаю. Но описка. Не оправдываюсь, но и ты мог бы и догадаться.
И ты воспринял это буквально?
Не dollen, а dolly. И слово rozen вообще в английском языке нет.
Признатся, я тоже так решил. Капитан — моряк.
Ну так и героиню зовут Долли. А вот Розен — да, вообще ни к чему. Хоть бы Роуз — не знаю, о чём я думал.
Тогда, вероятно, это всё-таки мой косяк.
Что понравилось – нигде не озвучивается прямым текстом Великий План главгероини. Но читатели вполне могут догадаться о всём сами. Поменьше разжёвываний, йей!
Что не понравилось? Неясно, что же там случилось с коварным возлюбленным Ансвером. Его использовали как сырьё для магических экспериментов? Или он сам подался в чёрные маги? А то непонятно, почему его исчезновение бросило бы на кого-то там тень.
Ну и Роуз, которая так спокойно смотрит на всю эту машинерию. Понятно, что она пришла вовсе не интересоваться успехами (бывшей) подруги, но всё же — после учёбы в ШОЕ она всё равно не может понять, что тут на её глазах происходит? Спросила бы, хоть для приличия, в какой успех так фанатично верит Энни.
Ещё досадные опечатки, затуманивающие смысл, но тут ничего не поделаешь. Ещё – уже из области личных головопушек – берёт меня сомнение, что вскоре после объединения Эквестрии уровень техники был настолько, по-паропанковски, высок.
В целом – неплохой рассказ с достаточно неожиданной развязкой. Не зря ждали.
Ну а вот тут согласен не полностью. Конечно, стоило бы чуть подробнее расписать реакцию Роуз (но не хватило времени). Но, с другой стороны, кажется, ты недооцениваешь с каким фанатичным неверием люди могут относиться к тем, кто опустился на дно.
Возможно. Но это нечто, которое нам не дано знать).
Спасибо за отзыв, Мистер Лягух.
"Замороженное в веках"Недописанное.Он быстро шел по серому льду, толстой корой покрывавшей гладь широкой реки. Дул легкий ветер, в котором танцевали снежинки, что так и цеплялись за его бороду и короткую гриву, но олень быстро сбрасывал их, встряхивая пару раз крыльями и головой, вновь отправляя крошечные звезды зимы в полет. Изредка он обращал взор на седые кучи облаков, медленно летящих прямо сюда, к нему, к берегу, неся бураны и вьюгу, но пока просто что-то шепчущие в легком ветерке. То и дело цервиду казалось, что среди этого надвигающегося шторма летит крылатый силуэт, а в голосе ветра слышен чей-то напев, напоминающий рык… однако, вновь тряхнув головой, он отогнал от себя эти ощущения, а вместе с ними и новые снежинки.
— Так, он говорил где? — низко пробубнил про себя рогатый бородач и помотал головой вокруг, пытаясь вспомнить содержания письма, которое и привело его сюда, подальше от горячих городов и хрустального льда и поближе к суровой, холодной, жестокой, настоящей природе его владений. — Река Индрии, у Рыбьих Льдин, через… м, нашел, — с этими словами он уверенно пошел по направлению к одной из скал, в которой виднелся не слишком заметный проход, из которого выглядывали носы лодок.
Примерно через десять минут, олень ступил под своды ледяного убежища, в котором его уже кто-то ждал.
— Мой херрен, — склонившись в уважении, произнес стоявший в пещере красно-бурый нордир, терпеливо ожидавший своего господина — небольшой костер с котелком и спальник были тому доказательством.
— Кхм, друг, я прилетел сюда из самой Конкорды вовсе не для того, чтобы увидеть, как мне, Монтему, готовы кланяться здесь, в далеких от цивилизации местах, — немного удивленно произнес тот, вновь отряхивась от снега и перелетая со льда на мерзлую землю пещеры. — Редкор, верно?
— Да, мой… ммхкххм, — замялся красный норд, поднимаясь на ноги. — Честно говоря, я и не думал, что вы и в самом деле придете сюда. Тем более одни.
— А я вовсе не думал, что ты останешься здесь, в ледяной пустоши, — с недоумением ответил ему эйкеррен. — Мало кто сюда добирается и еще меньше — остается.
— Арсарийцы, мой херрен, — дрожа, проговорил Редкор, поднимая свой взгляд на своего царя, который был больше него чуть ли не в два раза. — Это их склад, они живут неподалеку отсюда…
— По порядку, — прервал его серый олень, ровно ступая по холодному коридору. — Итак, твое письмо пришло вместе с… совой, и ты упоминал в нем, что ты — молодой странствующий исследователь, рискнувший что-то найти на самом краю страны, подальше от изведанных пространств. В одиночку. И как я понял, без достаточного опыта. Однако, безрассудно и… глупо, не находишь? — прокомментировал Монтем, оглядывая коридор пещеры. — Затем, ты говорил, что нашел что-то, что может прояснить некоторые моменты нашей истории…
— Н-н-нет, не прояснить… — все больше дрожа, — скорее всего, от напряжения — ответил нордир. — В лучшем случае — п-полностью п-переделать историю пред-к-кервидерийского времени. Это… это…
— Даже так? — произнес Монтем, обратив невероятно скептичный взгляд на Редкора. — Хорошо, предположим, что ты что-то нашел. Что-то поистинне великое, свзяанное не только с нордирами, но и с некоторыми так называемыми «линунгами» и «аврорианами», как ты указал в своем письме. Но почему? — с этими словами на лице царя возникло недоумение, смешанное с раздражением. — Почему именно мне было в первую очередь послано письмо? Почему не Археологической Коллегии или университету, скажем, Мисталла? Да, я очень сильно интересуюсь историей оленьего народа, но помимо этого я еще и правитель, решающий множество вопросов государственной важности. Что такого интересного ты мог найти, чтобы…
Коридор кончился и два оленя вышли в небольшой и достаточно высокий зал, чтобы увидеть то, что стояло внутри него. Несколько бочек с рыбой, раставленные сети, веревки, неводы, колья, топоры, огромная грубая одежда, та же рыба, но посыпанная солью… и несколько больших льдин с царапинами от когтей, внутри которых в разных позах находились олени, спящие в анабиозе. Кто-то прижимал копыта к себе, кто-то наоборот — выставил руки вперед, словно пытаясь за что-то зацепиться, кто-то даже имел крылья, устремленные вверх, будто падая. Каждый из них имел рога, независимо от своего пола, у пары из них они были где-то обломаны…
Так и не закончив, Монтем, постояв несколько секунд в ошеломлении, медленно и осторожно подошел к одной из ледяных узников и узниц. Сине-зеленая, напоминавшая мох, шерстка, закрытые глаза, свободно раскинутые копыта, на которых были словно надеты какие-то металлические накопытники, от которых шли прямые узоры, вверх по ногам, на шее — ожерелье с двумя черными треугольниками в центре. Серый эйкеррен подошел еще ближе и прижал свое копыто к поверхности льда. Такое же, будто одетое в металлическую «обувь», с золотым узором, идущим по ноге.
— Софтмосс… — закрыв глаза, прошептал про себя Монтем и через пару мгновений обернулся к Редкору. — Как… где… каким образом ты их смог найти?
— Н-ну, если честно, это те медведи нашли их, на дне реки — р-разве что чуть помогал им с этим… — произнес красный нордир. — Я-я сам был в таком же шоке, к-когда взглянул на них… — он указал на замороженных оленей. — … поближе.
— Это все, что они нашли? — произнес эйкеррен.
— Там, внизу, п-подо льдом, их еще больше… и возможно, не только здесь, я считаю, — добавил Редкор, подходя поближе к льдинам, тоже решив рассмотреть их.
Эйкеррен Монтем прибывает в далекий заснеженный край, заинтригованный и смятенный письмом некого молодого исследователя. По прибытии он обнаруживает, что исследователь «нашел» замороженных линунгов(нордиры-витранги) и аврорианов(нордиры-перитоны), считавшимися давным-давно вымершими подвидами северных оленей.
Но верно. Я недописал рассказ, оставшееся написано плохо, а потому нельзя понять, что где занимает место. Кровь, Р'кона, я и в самом деле разучился…
Тут дело в том, как ввёл. У тебя просто и внезапно оказалось, что персонаж — эйкеррен. Что, как, откуда? Почему существо такого уровня в одиночку отправляется на край света? Для меня это было шоком.
— Да, именно в этом мои проблемы. Все должно было проясниться по ходу сюжета. Должна была быть еще и история, в которой пояснялось, куда делись линунги(привет Берсерку) с аврорианами, оставив нордиров, а также рассказывала о том, откуда взялись Верналис и Монтем.
Почему отправляется? Лес/Горы — 3 к 1. Он интересуется археологией, чтобы понять, что случилось с народом гор — то есть, нордирами и остальными.