Prompt #1 закрыт. 7+1 работа
+92
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт26 сентября 2015, 02:13
Her Faithful Teacher by viwrastupr
Ну вот, медленно, но верно все рассказы появились на нашем тумблере. Пора и закрывающий пост на Табуне сделать.
Давайте вспомним, как звучала тема?
Она немного длинная, поэтому я спрятал её под спойлер.Тема: Учитель и ученик.
Описание темы: Так уж вышло, что в это замечательное сообщество нас объединил мультик не о чём-нибудь, а об уроках дружбы, и педагогический мотив прослеживается в нём с завидной регулярностью. Как и тема ученичества. Главная героиня сериала — самая верная ученица принцессы Селестии. Главный антагонист полнометражки Equestria Girls — Сансет Шиммер, первая ученица Её солнеликого Высочества. Своеобразным ментором и старшей сестрой стала для Скуталу Рэйнбоу Деш, Метконосцы регулярно наведываются к Принцессе Дружбы на “Twilight Time”, а у Рэрити в прошлом сезоне появилась вполне себе кобылка-подмастерье. Словом, создатели сериала эту разнообразную кухню стороной не обходят. Давайте и мы не будем от них оставать? Тем более, что поговорить тут есть о чём. Я ведь сейчас не только и не столько об учебном процессе — не про сидение за партой же истории писать — сколько об отношениях.
Следующий экспромт начнётся в субботу, 26 сентября, в 10:00 по московскому времени. Ждём всех-всех-всех. Приходите сами и приводите друзей;)
37 комментариев
***
Сон придал сил. Умылась, причесалась, разморозила и нарезала несколько овощей, заварила чай. Нашёлся даже сахар. Пройдя в ближайшую спальню, взяла подушку и одеяло, унеся их на уже знакомый всему телу диван. Внимательно осмотрела каждый шкаф – всё ещё пусты – и нерешительно подошла к пианино. Открыла кремовую крышку и опустила копыто на клавиши. Пронзительно-немузыкальный звук, от которого уши прижались к голове, пронёсся по подвалу. Вернулась на диван, теперь уже под одеяло. Свернулась клубком и зарылась носом в хвост, вскоре намокший от беззвучных слёз.
***
Слёзы иссякли. На смену им пришло горе. Оцепенев от холода, пропитавшего сердце, попробовала выть, но горло издало только хриплое бульканье. На негнущихся ногах подошла к пианино и вновь попробовала нажимать клавиши, теперь уже по одной. Если делать это медленно, давая одной ноте отзвучать перед призывом следующей, то выходит похоже на музыку. Чёрные клавиши отдавали фальшью, но белые звучали искренне. И чем слабее их нажимала, тем искреннее они звучали. Через какое-то время уже просто гладила инструмент, в замешательстве не знавший, какой отзвук дать этим ласкам.
Урчание живота заставило встать и навестить туалет. По возвращении подвинула диван ближе к пианино и, уже не вставая с мягкой красной обивки, нежно положила копыто на деревянную крышку.
– Холодно… Мне холодно… И очень-очень больно.
Пианино молчало. Гостиная погрузилась в тишину, почти не нарушаемую едва слышным поскуливанием, изредка доносившимся от бесформенного комка под одеялом. Голубовато-белые кристаллы лили мягкий свет на стены, на одной из которых был нарисован цветущий луг с муравейником и малюсеньким ручьём. Его застывшие волны ярко блестели, посылая лучи света неприкаянно блуждать по большой комнате. Казалось, прошло достаточно времени, чтобы волны на картине сместились, когда звуки на диване превратились в подрагивающее сопение.
***
Который час? Кристаллы бесстрастны и ровны в своём деле. Снова кухня. Теперь уже расписанная цветочным узором кипящая и вкусно пахнущая кастрюля вместо простых порезанных овощей. И снова поход по подвалу. Недолгий – здесь негде гулять. Уселась на диван и задумчиво посмотрела на спокойно стоящее пианино. Нажала клавишу. Потом другую. Хорошее сочетание. Ещё одну клавишу. Нет, слишком грубо. Копыто само стало брать одну ноту за другой, неумолимо уходя влево. Пара слезинок сорвалась с мордочки и упала на пол рядом с диваном. С каждым новым звуком холод становился всё ближе и явственней. Когда зазвучала грандоктава, в водах нарисованного ручья мелькнул силуэт вендиго. Чтобы не завалиться на левый бок, поставила правое копыто на клавиатуру. Прозвучав вместе с басом, оно родило светлый аккорд. Красивый аккорд, который сразу захотелось повторить. Но если бас был известен, то место, на которое упала правая нога, не было примечено. Попыталась ещё и ещё, нажимая разные клавиши третьей октавы. Получалось близко, но не то. И холод вернулся. На этот раз с памятью. И в комнате вновь стало тихо.
***
Вспомнила аккорд. Смогла повторить. И вызвала в память печальную весть. Но теперь в памяти было ещё кое-что: улыбка на запачканной мордочке. Светлая улыбка. Красивая улыбка. И холод стал чуточку мягче.
Приняла душ и, выходя из кабины, встретилась глазами со своим отражением в ростовом зеркале.
– Твои крылья совсем растрепались.
Отражение неловко улыбнулось.
Нашла тряпку. Тщательно протёрла пианино и аккуратно закрыла его крышку. Приглушила свет в гостиной, поудобнее легла, укрылась и провела передней ногой по полированному корпусу.
– Спокойной ночи.
***
Туалет. Кухня. Гостиная. Прошлое начинает покрываться рябью. Пока малозаметной, но всё же. Два дня назад помнила его голос. Без сомнения – помнила. Но сегодня подарило сомнение: а голос точно такой, или всё же чуточку выше?
Помнит ли пианино то, что звучало вчера?
Крышка поднята. Начала понимать, что с одними клавишами могут звучать лишь немногие другие. Попробовала поискать пару каждой ноте, но быстро сдалась, нетерпеливо возжелав мелодию.
– Для написания песни нужны две ноты. Одна из них «ля», а другая – не «ля». Где я это прочитала? Неважно. Так. Которая из вас «ля»?
Какофония пронзила комнату, изредка прерываемая мелодичными отрывками. Некоторые из них повторялись. Другие тонули в неровных и неопрятных переходах, стремясь смешаться с прошлым. Начало было составлено из крайностей – четвёртая и контроктава, но постепенно копыта сходились к середине клавиатуры, боясь оставаться в одиночестве и холоде противоположных краёв инструмента.
Наконец, всё смолкло. Завалилась на бок, распластавшись по дивану. Перед глазами оказалась разрисованная стена. И воспоминания. Они сдавили сердце, но теперь перемежались яркими вспышками былого счастья. И горе таяло, сжигая вместе с собой счастье. В конце концов, осталось тепло тех минут, когда жизнь просто шла, скользя по времени, не оставляя ни ужаса тьмы, ни слепящего света.
Вновь повернулась к пианино, приподнялась и поцеловала его гладкие клавиши, чуть подавшиеся вниз родив мягкий отзвук.
– Спасибо.
От автора:
1. Не Фоллаут, но классика.
2. Второе или третье лицо — по вкусу.
Итак, главная героиня оказалась на веки вечные заперта в подвале – безопасном, обеспеченным всем необходимым для выживания, но не более. Сразу веет чем-то постапокалиптичным, хотя напрямую автор не говорит ни о том, какие события вынудили её на такую изоляцию, ни о том, что же творится снаружи. Война? Эпидемия? А может в Эквестрии такие тюрьмы – комфортные, но с полной изоляцией от всего мира? Строго говоря, эти вопросы хоть и будоражат ум читателя, но реально без ответов на них можно спокойно обойтись, как и поступил автор. К чему грузить слушателей потоком ненужной информации? У нас не эпохальное произведение на семьдесят пять глав, в котором уместны пространные прологи (и в котором предысторию можно раскрыть по ходу действия, иными средствами).
И какие же действия она предпринимает, оказавшись в такой ситуации? Строго говоря, первое слово, которое приходит мне на ум – просто существует. Диван и кухня значатся основными путевыми точками её каждодневного маршрута. И тем сильнее получается контраст этой растительной жизни с той бурей чувств, которая рождается в душе героини, когда она прикасается к клавишам пианино.
Казалось бы, пианино и пианино. Многие люди и пони на чём-то играют. Но соль рассказа в том, что играть-то наша кобылка не умеет, совсем. Инструмент этот для неё – как незнакомое живое существо, логику и язык которого ещё предстоит понять. Без словаря и переводчика. И эти трогательные, робкие прикосновения, мучительные поиски сочетающихся клавиш, радость от редких успехов – согласитесь, чем-то это очень сильно напоминает отношения между людьми. Я не буду тут заниматься поиском синих штор (хотя очень хочется), но предположение о наличии аллюзии всё же выскажу.
Но, даже если этот рассказ исключительно о самообучении, а все параллели существуют только в сознании читателя – что же, это тоже неплохо. Тему автор определённо поднял интересную, и поразмышлять тут есть над чем.
Во всём этом есть, пожалуй, только один серьёзный недостаток. «Успокоение» — скорее рассказ-настроение, зарисовка, нежели полноценное произведение. Оно атмосферное, оно цепляет, задевает, вызывает интерес, заставляет сопереживать героине и ставить себя на её место. Но отсутствие полноценного сюжета, законченной мысли и чёткой идеи так и оставляют отличную задумку всего лишь мешаниной из чувств. Да, я с удовольствием прочитал этот рассказ, затем перечитал ещё раз и даже порекомендовал друзьям, но… не уверен, что после прочтения во мне осталось хоть что-то, кроме холода и боли, на которую жаловалась главная героиня. Горечь и тоска ещё, разве что.
Идею-то автора я понимаю. Трудно не понять при таком названии и после финального «спасибо». И зарисовка композиционно завершена. Но, если рассматривать её, как рассказ, то она сразу начинает выглядеть пустоватой. Так что, всё зависит от того, к чему вы стремились. Если потренироваться создавать атмосферу и цеплять душу читателя – вы преуспели, рассказом я проникся. Если рассказать историю – сюжета этой истории сильно не хватило.
Кстати, несказанно порадовал слог, которым рассказ написан. Приятный, с «красивостями» в нужных местах и без перегруженных предложений, где не надо. Особенно удалось то, что касается музыки, с душой говорите, с чувством.
Спасибо за участие. Приходите ещё, ждём вас снова. Вдохновения и творческих успехов!
Никто не знал, когда эта башня была там построена. Некоторые думали, она была там всё время. Для многих она была такой же вечной, как и пони, ведущий одинокую жизнь внутри неё. Обычно никто не замечал ни его, ни башни. Однако сейчас они привлекали любопытные взгляды почти всех, кто был рядом с башней. Яркий свет и громкие звуки, исходящие из башни, пугали и не давали сна жителям деревни неподалёку уже второй день. Не было сомнений, этот старый безумец что-то там творил. Но никто не осмеливался приблизиться к башне больше дозволенного. Слухи и сплетни твердили, что с тем, кто подойдёт к башне, случится ужасное. Никто, однако, не знал, что именно.
Башня была настольно старая, что её окна были без стёкол. Это были простые отверстия, ведущие во внешний мир. На самом верхнем этаже башни вследствие этого гулял жутко сильный ветер, колыхая страницы разбросанных по всей комнате книг. Беспорядок был такой, что, казалось, здесь прошла буря. Лишь колбы с разноцветной жидкостью стояли на столе в идеальном порядке, пронумерованные от первой до седьмой, деля место на столе с большим устройством, похожем на телескоп, но смотрящий вниз, на стекло с каким-то препаратом, и большой стопкой исписанных бумаг.
Пони, живущего внутри башни, звали Чолк. Лишь он один знал, что живёт в этой башне всего пару месяцев. Сразу после известия о смерти её прошлого хозяина, который и построил башню многие десятилетия назад. Всё то время, что Чолк здесь жил, он готовился к сегодняшнему событию. Всю свою жизнь он учился, набирался опыта, только ради этой секунды. Ведь сейчас Чолк проводит важнейший для него эксперимент, который, возможно, перевернёт мир науки. И его мир в том числе.
Бегая по комнате, он почти что дрожал от волнения. Ему необходимо было сосредоточиться на науке, однако он постоянно отвлекался. Он представлял себя, стоящего у трона Селестии и говоря речь, до краёв наполненную пафосом. Всей своей волей и душой он уже был там.
Спустя ещё пару десятков громких взрывов он начал сдаваться. Теория о том, что всё на свете состоит из мельчайших одинаковых частиц, начала рушиться в его копытах. Уже четвёртое уравнение. И четвёртая ошибка подряд. Он не мог доказать эту теорию. Уверенность, с которой он начинал свой эксперимент, спустя два дня начала испаряться. Ему необходим отдых.
«Нужно отвлечься от науки» — сказал голос у него в голове.
«Я не сдамся!» — ответил ему Чолк.
Спор со своим внутренним голосом, убеждающим его остановиться, ещё сильнее отвлекал от работы, поэтому он вынужден был с ним согласиться. Оставив всё оборудование, он медленно поплелся на балкон.
Жители деревни неподалеку, наконец, вздохнули с облегчением, и пошли спать.
Самого Чолка эти два дня измотали сильнее, чем вся жизнь вместе взятая. Монотонная головная боль эхом раздавалась по закоулкам его сознания, даже во время отдыха переполненного размышлениями. Он не мог отдыхать. Стоя на балконе, опёршись передними копытами об его перилла и устремив взгляд в покрытый тучами тёмный горизонт, он думал о только науке. Необходимо было на что-то отвлечься. Чолк вдохнул настолько глубоко, насколько ему позволяли лёгкие.
Внезапно в его голове возник образ самого близкого ему пони. Его отца. Того, кто построил эту башню. Кто учил его этой проклятой науке, буквально вдалбливая её в рассеянную голову Чолка. Чьё незаконченное дело он собирается завершить.
Отец Чолка, несмотря на всю свою строгость, возможно даже чрезмерную, был очень добрым пони. Когда необходима была поддержка, Чолк всегда мог обратиться к нему, какой бы не была проблема. Сейчас от него остались лишь воспоминания, греющие ему душу. Однако вместе с этим тёплым чувством приходили ностальгия и грусть. Ведь он ещё не до конца смирился с потерей своего отца. Казалось, он будет жить ещё очень долго. Ничто не будет настолько вечным как он и его башня. Но вот он, его собственный отец, лежит на полу самой верхней комнаты, вокруг него разбросаны книги и свитки, а сам он не дышит. Он пролежал так уже несколько месяцев, ведь все боялись подойти к башне и проверить её хозяина. К тому же, никого не заботила его судьба. Всем было плевать, что теперь он — разлагающийся труп, который нуждался в почётных похоронах. Именно так должны хоронить таких пони-ученых – с великим почётом. Однако про отца Чолка все забыли. Поэтому он сам провёл эти похороны. Всё, что осталось от его отца, кроме воспоминаний — кучка камней в паре метров от его родной башни.
Однажды Чолк, когда он был ещё совсем маленьким, возвращался домой после игр с другими жеребятами на улице. Он жил тогда вместе с матерью в деревне по соседству с башней, и мать, сильно поссорившаяся с отцом, не давала Чолку с ним видеться. Уже вечерело, вокруг была ночная тишина, которая бывает только зимой, и лишь хруст снега под его копытами нарушал всеобщий покой. Чолк был очень уставшим. В тот день он и его друзья хулиганили возле библиотеки, стараясь привлечь внимание всех вокруг. Они доставали из своих рюкзаков учебники и сжигали их в одной кучке посреди дороги. Это был его самый глупый и ужасный поступок, и он, даже спустя столько лет, до сих пор не смог себя простить. Однако они получили за это. Совсем скоро прохожим надоело всё это, и они решили наказать жеребят. Слава богам, Чолку удалось сбежать. Но он определённо не хотел идти домой без учебников. Его детский пыл утих, и его заменили страх и паника. Только сейчас он начал думать, и в его мыслях было одно – домой нельзя.
Он решил пойти в башню. Через тёмный зимний лес, прямиком к своему отцу.
Путь был страшен и опасен. Постоянные звуки вокруг — уханье сов, вой волков, треск веток за сего спиной – всё это пугало Чолка. Однако он дошёл до башни.
Чолк до сих пор помнит, какое впечатление на него произвела эта башня. Она не была высокой, однако и сам Чолк не отличался ростом. Чтобы заметить тусклый свет на самом последнем этаже башни, ему пришлось чуть ли не сломать шею.
На стене у самого входа в башню была выдолблена надпись:
«Будь осторожен, всяк входящий в эту башню. Ибо выхода из неё тебе не найти»
Чолк пренебрёг этим предупреждением и смело зашёл внутрь, толкнув дверь своим боком. Поднявшись на последний этаж, он увидел своего отца за работой. Он писал какую-то книгу. Подойдя ближе, Чолк попытался разобрать, что в ней написано, но ему не удалось. Вместо этого он привлёк внимание своего отца, и тот повернулся к нему. Его рог осветил дверь позади, и она закрылась. Уставшим и лишённым эмоций голосом он произнёс: «Сквозняк»
Лишь через несколько минут он осознал, что его гость – не кто иной, как его собственный сын. Бросив книгу, он побежал к Чолку и крепко его обнял. На мордочках обоих выросли почти одинаково широкие улыбки. Ведь эта встреча была их первой за последние несколько лет. Столько всего нужно было обсудить!
Если бы Чолк знал, чем обернётся этот разговор, он бы, возможно, не ходил к отцу в башню. Возможно, он пошёл бы ночевать к друзьям. Или, вопреки всем страхам, направился бы домой. Получил бы то, что заслужил. Но он этого не знал.
Поэтому его мать, увидев на следующее утро следы, ведущие глубоко в лес, упала без дыхания на землю. И больше не встала. Это было ужасно. И он не мог винить никого, кроме самого себя.
Следующие двадцать с чем-то лет Чолк провёл с отцом. Это были лучшие годы его жизни, несмотря на то, что ему пришлось трудиться в поте лица и размышлять над задачами, такими же сложными, как те, над которыми думал его отец. Вдвоём в башне они развивали науку Эквестрии, составляя, доказывая или опровергая все возможные научные теории. Больше половины всех свитков, лежащих в библиотеке Кантерлота, написаны ими в то время. Жаль только, оно пролетело слишком быстро и незаметно.
Чолку, тогда уже зрелому и умному пони, дали место среди Кантерлотских ученых, и он не смог отказаться. Попрощавшись с отцов и пообещав вернуться, Чолк отправился в столицу Эквестрии. Тогда наступила следующая стадия в его жизни. Всё, чему он учился у отца, подверглось жесткому испытанию. И он прошёл его. Чолку даже удалось однажды вживую увидеть Селестию. Зрелище было впечатляющее и незабываемое. Рядом с ней широко улыбался жеребёнок сиреневого цвета. Её торжественно принимали на место ученицы Селестии.
Погрузившись в свои воспоминания, Чолк не заметил, как на горизонте появилось солнце. Грозовые тучи уступили место голубому небу, так и не пролив на землю ни капли. Наступал новый день. Чолк вернулся вглубь башни. Он обязан доказать эту теорию. Это было делом его чести. И чести его отца.
На следующий день Чолка посетила, наконец, грандиозная идея. Найдя неопровержимое доказательство теории своего отца, он отправил его Селестии. На это мгновенно обратили внимание. Мечта Чолка сбылась. Совсем скоро он вновь собирал вещи для путешествия в Кантерлот. Ему предстояло говорить на публику. Озвучивать свои доказательства многим тысячам ученых пони. И среди них была сама Селестия.
Вступление. Вам выпал модификатор, требующий дать описание сцены, в которой происходит действие, и вы его честно выполнили. Проблема в том, что рекомендация, данная в описании модификатора, была написана не просто так. Любое пространное описание в тексте должно преследовать определённую цель. Когда в хорроре персонаж оказывается в комнате, темноту которой разгоняет только тусклый свет фонарика, ему в нос бьёт запах гнили и разложения, встречают его разжиревшие мухи, а уши режет невыносимая тишина – автор прописывает эти и многие другие подробности, чтобы настроить читателя на определённую атмосферу. Вызвать у него чувство тревоги. Когда мы читаем милую любовную историю, и главный герой впервые оказывается в гостях у своей несравненной, скорее всего автор постарается создать атмосферу уюта и тепла. Опишет милую кухню с душистым пирогом в печке, ласкового рыжего котика, встретившего людей у порога, и кремовые занавесочки в красный цветочек – опять же, чтобы вызвать у читателя определённую эмоцию, заставить его расслабиться и проникнуться трогательностью картины. Ваш рассказ – про торжество учёного, про его научный успех. Какие эмоции вы испытываете, когда занимаетесь научными экспериментами? Восторг? Азарт? Эйфорию? Что-то другое? Так или иначе, именно этими эмоциями вы должны постараться заразить своих читателей. Предположим, это азарт. Какие образы работают на эту эмоцию? Творческий хаос, исписанные формулами стены, красочные химические реакции и треск трансформаторов – в таком духе. А описание чёрной башни, которым вы начали рассказ, больше подошло бы мистической истории. Может и про учёного, но скорее про безумного, решившего захватить или уничтожить мир с помощью чудовищной Машины Судного Дня.
Едем дальше?
Вторая серьёзная проблема – повествование очень сильно болтает из стороны в сторону. Вот у нас идёт эксперимент, пони дрожит от волнения, и всё должно свершиться в эту самую секунду. И читатель ждёт этого – вот прямо сейчас. Не важно, успеха или огромного провала, который обернётся катастрофой (и из чёрного замка полезут зомби-пони, МУА-ХА-ХА!). Но автор бросает нас назад, описывая то сцену встречи с Селестией, разыгрывающуюся в воображении Чолка, то вовсе уходя далеко в прошлое.
Причём, учитывая, что тема экспромта – об отношениях учителя и ученика, то в вашем случае отношения Чолка с отцом являются центральным элементом, и рассказ о прошлом оправдан. Но тогда и композицию стоило строить иначе, не провоцируя читателя на ожидание эпичности, которой не будет. Пару историй из прошлого, пару разговоров с отцом, какой-нибудь совместный опыт – и только после этого кульминация – великий эксперимент в защиту чести отца.
Третья проблема – читателю рассказывают, как было дело, а не предлагают взглянуть на события самостоятельно. Такой формат допустим, и это не преступление против литературы, но когда видишь действие своими глазами, гораздо проще почувствовать себя внутри истории, слиться с главным героем. А раз так, то и шансы на то, что ваша история зацепит – куда выше.
Реально – лучше дать читателю одну, но яркую и запоминающуюся сцену, буквально о десяти минутах жизни главного героя, которую он прочувствует, как часть собственной жизни, чем скучной летописью поведать о полной биографии героя, которую читатель захочет поскорее промотать. Причём, самое печальное в том, что о грандиозной идее, посетившей персонажа, вы вскользь упомянули в самом конце, буквально в одном единственном абзаце. А читатель ждал, чем всё закончится. И ожидаемого не получил.
Попробуйте поработать хотя бы над последними двумя пунктами, и вы увидите, как произведения становятся ощутимо лучше. Тем более, что исправить ситуацию с ними не так уж сложно – нужно только немного изменить подход. Попробуете в субботу? Уверен, у вас получится.
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
Спойлер — Я была молодой и глупой, а он таким остроумным. В общем мы стали встречаться...(всхлипы)
— Успокойтесь. Все будет хорошо, вас тут никто не будет осуждать.
— А он… он оказался ученым. Я его конечно бросила, но уже было поздно.
— Никто ни хотел брать меня с сыном, тем более от ученого. НО ОН БЫЛ НОРМАЛЬНЫМ!11 Даже с мальчиками хулиганил. А потом...
— Теперь больше никто не посмеет перечить мне, — еле слышно прошептала оранжевая пони, магией положив книгу на стол. Включив один только бледный ночник, дрожащая от нетерпения и возбуждения Сансет открыла первую главу… и нахмурилась.
— «Сила Элементов Гармонии: краткий экскурс в историю каждого Элемента?» — в недоумении прочитала единорожка бледный заголовок. – А это точно та книга, которая мне нужна? Ладно, заглянем дальше.
Кобылка вздохнула и начала быстро перелистывать страницы, окидывая текст на них беглым взглядом. Книга оказалась чем-то вроде очень скучного и донельзя подробного учебника истории с мельчайшими крупицами действительно интересных и свежих для Сансет фактов. Ничего такого, что могло бы вознести её на тот уровень, который она хотела покорить. Не долистав и до половины, пони недовольно закрыла том.
— Я совсем не этого ожидала, — зло сказала она фолианту, несильно пнув его копытцем.
— Я, кстати говоря, тоже, — зазвенел за спиной кобылки мелодичный голос.
Вздрогнув всем телом, Сансет медленно повернула голову, молясь, что бы это была не… Но чёрная высокая фигура в дверном проёме – и почему я не заметила, как открывается дверь? — была слишком знакомой, равно как и её голос.
— Э-это не то, о ч-чём вы подумали, С-селестия, — заикаясь, воскликнула юная волшебница, но богиня жестом остановила её и подошла к столу.
— Не оправдывайся, моя маленькая пони. А, «Книга Найтмер Мун», — будничным тоном сказала аликорн, телекинезом поднимая фолиант на уровень глаз. – Ну как, интересно?
— И… эта книга сделала из вашей сестры Луну Кошмаров? — тихо спросила Сансет. Селестия с интересом глянула на неё.
— А что, ты хотела ей стать? – поинтересовалась правительница. Единорожка бешено замотала головой, но аликорн даже не обратила на это внимание.
— Знаешь ли, я не люблю всякие сказки, додумки, искажения правды… Моя Луна стала такой, потому что хотела ей стать, ничего больше. Итак, Сансет Шиммер, — проговорила принцесса, спокойно глядя прямо в глаза своей ученицы. – Который раз ты уже пытаешься подчинить себе не ту силу?
— Э-это было в-всего лишь один раз, я… я клянусь, — торопливо забормотала пони, покрываясь ярким румянцем. Селестия изогнула бровь.
— Да? Тогда не ты ли, моя верная ученица, позавчера обыскала весь библиотечный отдел с копытописями средневековых некромантов? Не ты ли четыре дня назад попыталась призвать демона, чтобы он помог тебе на контрольной по магической химии? Не ты ли на прошлой неделе…
— Так, всё, хватит! – разъярилась Сансет, спрыгивая со стула и тыкая копытом прямо в нос наставнице. Тем не менее, принцесса оставалась абсолютно невозмутимой. – Мне это всё надоело! Почему я, будущий Аликорн и Принцесса Эквестрии, не могу учить то, что действительно пригодится мне? Почему вы не хотите, чтобы я знала всё? Возможно, я совершила ошибку…
— Я тоже совершила ошибку, — внезапно прервала её гневную тираду богиня. Голос Селестии изменился: стал твёрже и холоднее, но оставался бесстрастным. – Спокойной ночи, Сансет Шиммер.
Сансет не сразу осознала последние слова принцессы, а когда поняла, в комнате всё так же были лишь она, книга и горящий матовым светом ночник. Дверь была закрыта, будто повелительница и не навещала свою протеже этим вечером. Подойдя к своей сумке с учебниками, морковного цвета кобылка брезгливо вытащила оттуда книжку с улыбающимися рожицами – «Волшебства всяческого сборник для отроков младых» за авторством некоего С. С. Бородатого. Поморщившись, пони бросила учебник в угол – она уже наизусть знала все эти старые задачи.
Чувствуя, как в груди набухает обида, единорожка решила выйти на балкон проветриться. Была полная луна, и весь серебристый спутник с силуэтом кобылицы был хорошо виден. Смахнув слезинку, пони с тоской уставилась на сияющий шар, мечтая оказаться там, в одиночестве и тишине, где она будет сама себе господином. Правда, там есть ещё и Найтмер Мун, но разве может какая-то дряхлая кобыла победить молодую сильную чародейку с арсеналом новых современных заклинаний?..
И всё-таки, когда начался наш разлад, спросила сама себя Сансет, положив голову на копыта, а передние ноги – на перила. Давно ли она начала не учиться и познавать, а зубрить всё подряд без разбору, в тщетной надежде превзойти всех и вся? Давно ли начала видеть себя не наравне с принцессой, а выше неё? Давно ли разочаровалась в своём пути, в самой себе…
Давно ли Селестия разочаровалась во мне?
Всхлипнув, единорожка поёжилась: ставилось холодно. Вернувшись в комнату, Сансет взглянула на фолиант – всё равно ей спать не хотелось, а чтение никогда лишним не бывает… Слеветировав книгу, пони открыла её на случайной странице… И все мысли о спокойном чтении перед сном испарились из её головы. Красивым, но слегка поблёкшим шрифтом в самом верху страницы было напечатано:
«Зеркальный портал: Кантерлот, Новый Дворец».
Быстро прочитав несколько страничек, ученица Селестии медленно обвела комнату пристальным взглядом и остановилась на мирно лежащей седельной сумке. План возник моментально, и Сансет Шиммер приняла его.
***
— Принцесса, принцесса!
Идущая по коридору белоснежная кобылица обернулась, услышав свой титул, – за ней поспевала, семеня мелкими ножками, одна из учительниц её Академии. Всем своим видом старая земнопони высказывала тревогу, и Селестия прекрасно знала, что она скажет в следующий момент.
— Принцесса, сегодня Сансет Шиммер не пришла на занятия, — сказала наконец-то нагнавшая правительницу пони. Она тяжело дышала, пот тёк по её нежно-розовой шее. – Мы подумали, что вы…
— Сансет больше никогда не придёт на ваши занятия, миссис Стардэш. Извините, что забыла предупредить.
— Не придёт? – удивилась миссис Стардэш, прижимая копыто к подбородку. – Жаль, очень жаль, а ведь такая способная девочка… – видя, что старая кобыла вот-вот расплачется (она была крайне чувствительной), солнечная богиня решила переменить тему:
— Ну, не стоит так переживать, моя дорогая. Это её выбор, и я ничего не могу изменить. Рано или поздно, это всё равно случилось бы. Зачитайте-ка мне лучше список тех, кто придёт на вступительные экзамены через два дня – он же у вас с собой?
— О, точно, — расцвела миссис Стардэш, мигом позабыв о исчезновении Сансет.– Столько новых маленький умничек! Лемон Хартс, Тинни Клауд, Мун Дэнсер, Тандер Гласс, Твайлайт Спаркл…
— Твайлайт Спаркл? – переспросила Селестия, сразу же заинтересовавшись добродушной болтовнёй старушки. Миссис Стардэш кивнула.
— Агась. Та самая пони, за которой вы доброй половине гвардии приказали следи…
— Миссис Стардэш, — внезапно речь принцессы стала суровее, сама она выпрямилась и свела брови. Старая же пони замерла на месте, соображая, где же она что сказала не так. – Немедленно пишите письмо драконам. Мне нужно одно драконье яйцо, в целости и сохранности, как раз к началу экзамена. Делайте что хотите, хоть высылайте вторую добрую половину гвардии, но оно должно быть у вас. Это приказ. Если что, я дам все нужные бумаги и соглашусь на все условия.
— Но погодите, принцесса, это же не значит, что вы… – озадаченно проговорила Стардэш, и тут к ней пришло понимание. – Принцесса Селестия, но это задание уже не даётся на экзаменах уже тысячу лет! Поймите меня правильно, он… или она… просто не справится, понима…
— Миссис Стардэш, — опять прервала её аликорн, смотря на учительницу с тёплой улыбкой. – Поверьте мне, она справится. Пишите письмо.
— Ох… ох, ну ладно, — не стала спорить пожилая пони. – Я напишу. Надеюсь, вы знаете, что делаете.
Селестия подождала, когда она уйдёт, а затем весело взглянула на рассветное небо, где слабо мерцала последняя утренняя звезда.
— Твайлайт Спаркл, — промурлыкала себе под нос богиня Дня, мимоходом подправив движение солнца и дружелюбно подмигнув звёздочке: маленькая искорка уже начинала тонуть в его прозрачных лучах. – Скоро ты засияешь на небосводе…
От автора: 1293. Самый большой объём слов (вроде бы), который я когда-либо писала на экспромт. Приятно начинать новые промты с вот такого маленького триумфа С:
Модификаторы, по старой-доброй традиции, перевраны: “На одной волне” и “Самое. Ужасное. Событие”.
Вариант первый – коварная Селестия, которая давно разочаровалась в Сансет и только и искала повода от неё избавиться и взять в ученицы Твайлайт. Если так, то с поставленной целью вы, в общем-то, справились. Селестия ничего не делает, чтобы предотвратить падение своей ученицы, не устраивает с ней разговор по душам, а просто ждёт, когда та оступится достаточно серьёзно. При этом и не изгоняет Сансет с позором, ей даже выгодно, если та исчезнет по своей инициативе. Но, если так, то разговор с директором должен бы выглядеть более спланированным. Да и в целом, для Селестии было бы логичнее сначала найти Сансет замену, а уже потом избавляться от ученицы. Иначе это как-то слишком недальновидно для коварного тирана.
Кроме того, в отличие от официального комикса, в котором Селестия просто сглупила с этим дурацким зеркалом, а так-то она Сансет любила, наша гипотетическая Коварная Селестия должна выбрать для отказа от ученицы Самый. Веский. Повод. И озвученные в самом рассказе призывы демона и изучение некромантии тут подходят как-то удачнее, нежели чтение книги о Найтмэр Мун. А в идеале ей бы и вовсе вломиться к Сансет в самом разгаре какого-нибудь тёмного ритуала. Совершенно случайно, разумеется!;)
Вариант второй – Селестия разочаровалась в Сансет за её проступки, но ученицу любит, замену искать не хочет, просто она растеряна от всего происходящего и не знает, что делать. И вся эта размолвка – всего лишь печальное стечение обстоятельств. Если ситуация такова, то… Какое самое логичное решение в сложившейся ситуации? Как мне кажется – поговорить с ученицей по душам. Честно и открыто. Для заданной на экспромте темы это был бы отличный сюжетный ход, в котором можно было бы прекрасно показать, как должны строиться отношения учителя и ученика. Доверительно. Вот этого тут очень не хватает.
Кстати, вполне может быть, что именно с этой целью она в этом рассказе к Сансет и пришла. Но, если так, то разговор слишком резко оборвался. Даже если они должны были поссориться, беседа тут напрашивается посодержательнее.
Так или иначе, делает ли это рассказ плохим? На самом деле, нет. В жизни подобные ситуации вполне себе бывают, дорожки людей расходятся, и только в сказках всё всегда заканчивается хорошо. Если вы хотели показать именно это, то с задачей вы справились. Нужно только сделать происходящее более правдоподобным, чтобы у читателя вроде меня не возникала мысль «Вроде история классная, но я в неё не верю». Как – я постарался расписать выше. Старайся думать о мотивации персонажей, о том, как именно они принимают то или иное решение
В любом случае, спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
На самом деле, никакой Коварнолестии и в помине не было, но мне нравится эта идея)
Агась, это уже ближе к моей задумке (а Твайлайт — как запасной вариант на всякий случай),
Хорошая мысль, но вряд ли бы это сработало. Сансет (особенно с её готовностью пойти на всё ради собственной цели) не стала бы и слушать. Или послушала и продолжила делать все свои нехорошие делишки, только на этот раз осторожнее.
И кстати, Тык, а почему ты меня то на «ты», то на «вы» называешь?)
Вот и в тот день жеребята с последним звонком рванули прочь из школы, громко крича и бурно обсуждая прошедший учебный день. И потоки воды с неба их нисколько не заботили. Напротив, малышня принялась скакать по лужам, своими маленькими копытцами поднимая тучу брызг с веселым звонким хохотом. На фоне всей этой суматохи один единственный жеребенок, медленно плетущийся позади, остался совсем не замеченным.
Эта маленькая кобылка оранжевого окраса, понуро опустив голову, плелась прочь от школы. От дождя грива ее слиплась и уныло повисла, возводя печальность образа в квадрат. Путь жеребенка пролегал через игровую площадку на территории школы, совсем пустую под таким дождем, ну или казавшуюся таковой.
— Ну и погодка, а? — внезапно, словно из ниоткуда раздался приятный глубокий голос, немного хрипловатый, словно его владелец привык к длительным речам, но это ему даже шло.
Малышка настороженно замерла и принялась медленно оглядываться, боясь того, что может там увидеть. Привычное «не разговаривай с незнакомцами», раз за разом повторяемое учительницей, внезапно отчетливо всплыло в голове, предупреждая о возможной опасности. Вся настороже, напряженная до самого последнего перышка, оранжевая пегаска, наконец, встретилась глазами с говорившим.
Им оказался немолодой ухоженный джентльпони в клетчатой жилетке. Даже стоя под проливным дождем, он создавал впечатление спокойного, уверенного в себе жеребца. Пони широко и приветливо улыбался, всем своим видом показывая, что не представляет для кобылки никакой опасности. Напротив, он словно светился дружелюбием и желанием помочь. Словно в подтверждение сему наблюдению, он улыбнулся еще шире и задал самый банальный вопрос, что только можно было вообразить:
— Что такая малышка делает одна посреди пустой игровой площадки под проливным дождем?
— Я тут не одна, — резонно ответила кобылка, с подозрением присматриваясь к жеребцу. — Тот же вопрос: что такой пони как вы делает один на детской площадке?
— Тот же ответ, — лукаво усмехнулся тот, но, сжалившись над малышкой, поспешил объясниться. — Когда-то я был учителем в этой школе. С тех пор никак не могу пройти мимо грустящей ученицы. Я же вижу, что у тебя что-то на душе. Может, расскажешь?
— Может, и расскажу, — огрызнулась пегаска, недоверчиво косясь по сторонам. Слишком это все было странно. Остальные жеребята уже давно разбежались по домам, и ей тоже стоило бы поспешить, но внезапная возможность выговориться манила ее. Взвесив все за и против, кобылка излила душу совершенно незнакомому пони, прямо там, на детской площадке, насквозь мокрая от набирающего силу ливня. Рассказала все: об одиночестве, отсутствии метки, неспособности летать и желании подружиться хоть с кем-то. Буквально выпалила все, что накопилось в ее голове. Закончив, пегаска чувствовала лишь легкость и опустошение.
— Понятно, — наконец подал голос незнакомец. — Я прекрасно тебя понимаю, малышка, и сам был на твоем месте, и насмотрелся на тебе подобных. И знаешь, что я тебе скажу?
Пегаска отрешенно помотала головой.
— Все у тебя наладится, все у тебя еще впереди. Совсем скоро ты встретишь и настоящих друзей, и получишь вместе с ними свою метку, — утешающе проговорил жеребец в жилетке своим глубоким успокаивающим голосом. — Не удивлюсь, если вас ждет множество приключений, и вы влипнете в кучу историй. Но все это при одном условии: ты никогда не позволишь себе перестать быть потрясной.
Пегаска удивленно подняла на него глаза. Уж что-что, а такое услышать от незнакомца она не ожидала. Тот ей подмигнул и продолжил:
— Открою один секрет: мир кажется таким, каким ты его видишь. При должном желании даже в самый пасмурный день можно увидеть лучик солнца, — с этими словами он воздел взгляд к небу. Пегаске на миг показалось, что было бы очень круто, если бы облака действительно расступились перед ним. Но, к ее сожалению, небо по прежнему было затянуто серой завесой. Хотя стоит отметить, что пони перед ней выглядел весьма довольным.
— Эм, спасибо вам, мистер, — пятясь, вежливо пробормотала кобылка. — Вы мне очень помогли, наверное. Приятно было с вами поговорить.
С этими словами малышка развернулась и пустилась наутек, лишь только брызги летели во все стороны. А незнакомец лишь проводил ее довольным взглядом и скрылся за струями дождя.
***
В классе царил обычный для школы гомон, быстро прекратившийся при первом появлении мисс Чирили. Как только все расселись по своим местам под ее добрым, но настойчивым взглядом, она начала занятия. Оранжевая пегаска слушала в пол уха, посматривая в окно, возле которого так удобно сидела.
— Сегодня дети, я хочу вам рассказать про учителя, что работал тут до меня. Это был замечательный пони, добрый и отзывчивый, не без чувства стиля, смею отметить, — мисс Чирили смущено хихикнула. — Помню, он никогда не мог пройти мимо грустящего ученика или ученицы, всегда участливо расспрашивая о том, что их печалит. А потом прилагал все усилия, чтобы развеять нависшую над ними тоску. Золотой был пони.
На этом моменте голос ее дрогнул. Не оставалось никаких сомнений, в участи, постигшей этого жеребца. Стараясь прогнать грустные мысли, пегаска вновь выглянула в окно. Ее взгляд наткнулся на знакомую клетчатую жилетку и ее обладателя. Тот приветливо подмигнул малышке и улыбнулся. Внезапная догадка посетила ее обычно витающую в облаках голову, она протерла глаза и удивленно уставилась на то место где только что видела своего недавнего собеседника.
— Пс-ст, — раздалось у нее из-за спины. — Ты что там увидела?
Обернувшись, пегаска наткнулась на пару огромных зеленых глаз и беленькую единорожку: их владелицу.
— Д-да так, ничего, — нервно оглядываясь, запнулась оранжевая пегаска.
— Ты выглядишь подозрительно, — нахмурилась единорожка, но затем ее выражение мордочки вновь стало беззаботным. — Мне нравится! Я Свити Белль. А как тебя звать?
— Скуталу… — неуверенно ответила та.
— Вот и отлично! Мы с тобой будем друзьями! — жизнерадостный тон единорожки мог заразить кого угодно.
—Йу-ху! — уже куда увереннее поддержала ее новоиспеченная подруга.
Что первая, что вторая сюжетные части взяты как будто с потолка и притянуты за уши в угоду авторскому желанию, что вызывает ряд вопросов уже к логике повествования и построении рассказа в целом.
Тема экспромта — наставничество по сути своей — тоже раскрыта в рассказе довольно поверхностно, отношения “ученик-учитель” не показаны в динамике, по сути читателю предлагается смириться с неким заданным фактом.
Итого — потенциал был огромный, но работа нуждается в значительном углублении и переработке.
Резким взмахом пегасьих крыльев Стар Винд уклонилась от несущегося в её сторону снежного заряда. Затем она камнем кинулась вниз. Набрав достаточную скорость, она резко распахнула крылья и взмыла вверх, отскочив от воздушного потока, словно стальной шарик от гранитной плиты. Уже через десяток секунд серокрылая пегаска пробила плотный облачный слой и устремилась к скалистым горам, ледяные шапки которых поблёскивали в лунном свете.
Она работала крыльями, выкладываясь на пределе возможностей, но всё было бесполезно. Спасительные горные цепи словно убегали всё дальше и дальше, если лететь в их сторону. Стар Винд делала уже пятую попытку. Раз за разом она терпела неудачу. Вот и теперь, вконец выбившись из сил, она камнем рухнула вниз.
В каких-то десятках метрах над верхушками деревьев, лихая пегаска сумела выйти из пике и перейти в планирующий полёт. Отчаяние ледяными когтями сжимало горло. Всё повторялось снова: какая-то пара минут полёта в обратную сторону, и она оказалось невдалеке от того места, откуда вылетела несколько часов назад. Вот только теперь сил на ещё одну попытку у неё не оставалось.
Затормозив с заносом пегаска, споткнулась о тело погибшего товарища и покатилась по земле. Резкая вспышка боли, дала понять, что ранено крыло. Ушиб, вывих, возможно перелом – без разницы, это конец. Сзади уже послышался кошмарный смех.
– Моя маленькая глупышка, разве тебе никогда не снились кошмары, когда ты бежишь-бежишь, но всё равно остаёшься на месте?
Пегаска со стоном приподнялась на копытах и перевалилась на бок. Над ней уже нависла тень кошмарной кобылицы, чёрной даже на фоне ночного неба. Её доспехи поблёскивали отсветами пожара, а эфирная полупрозрачная грива струилась на призрачном ветру. Сознание Стар Винд медленно угасало.
– Дурацкие пегасы, – пробормотала раненая кобылка. – Роуз, пожалуйста помоги!
– Никто тебе не поможет, – прокаркала Найтмер Мун.
– Ч-что?.. – Пегаска уставилась на свои копыта, как будто видела их впервые в жизни, затем, позабыв боль и усталость, вскочила на ноги и развернулась лицом к Найтммер Мун. – Т-ты… не настоящая!
На лице повелительницы ночных кошмаров промелькнуло удивление, но через секунду она уже задрала голову, чтобы разразится ещё одним приступом жуткого хохота. И… она застыла на месте. Всё вокруг застыло и языки пламени, и бегущие облака, и серая пегаска, осмелившаяся бросить вызов самой повелительнице ночи.
Так, Чилли, ты молодец, ты смогла заморозить эту проекцию, теперь думай как отсюда выбраться. Дискорд меня раздери, ну почему я оказалась в пегаске?! Что я опять сделала не так?
Спокойно, спокойно…
Пегаска приподняла переднюю ногу, Найтмер Мун резко дёрнулась в её сторону.
ОЙ! Нет! Стоп. Так не выйдет. Если бы у меня только был рог…
Так, а если попытаться представить, что он у меня есть, вспомнить как нужно колдовать. Всего одно простое-простое заклинание! Роуз, пожалуйста, я выполню все твои задания, но только пожалуйста, помоги.
Мир вокруг снова ожил: в ноздри ударил запах гари, повреждённое крыло отозвалось жуткой болью.
– Чилли, я не знаю как будет выглядеть твоя метка, но чтобы так искажать все более или менее сложные заклинания, нужен особый талант. – Это был всё тот же самый жуткий голос Найтмер Мун, но звучал он теперь совсем по другому.
– Р-роуз, это т-ты? – пролепетала пегаска, уставившись на чёрную кобылицу.
– В этой сцене не так много персонажей, способных стать аватарами, – Кобылица, указала копытом на мертвого пегаса с оторванным крылом. – Сцена боя отряда Стар Винд с Найтмер Мун, я полагаю?
Пегаска кинулась к чёрной кобылице и повисла на ней, крепко обхватив за шею передними копытами. Бывшая Найтмер Мун села и обняла рыдающую пегаску в ответ, причём не только ногами, но и крыльями.
– Роуз, пожалуйста… пожалуйста, прекрати эту проекцию. Я… я не могу, – проговорила пегаска между всхлипами.
– Чилли, милая, ты опять что-то напутала и вместо ментальной проекции наколдовала что-то совершенно другое.
– Ч-что?.. – Пегаска отстранилась и подняла взгляд.
– Я не знаю. Я никогда с таким не сталкивалась. – Роуз, захватившая тело Натмер Мун, пожала плечами. Она встала и взмахнув пару раз крыльями приподнялась над землей, затем расправив крылья в парящей позиции, облетела площадку по кругу и приземлилась на том же месте где взлетела. – Похоже, ты превратила свой рисунок во что-то вроде маленького закрытого мирка. Но что хуже всего, – она приобняла пегаску крылом, – ты сама себя заточила здесь. Понимаешь, если я прекращу проекцию, ты навсегда останешься нарисованной пегаской.
– Я не понимаю. – холодея от ужаса прошептала Чилли.
– Тебя нигде не могут найти уже третий день. Твой отец рвёт и мечет. Сначала он думал, что ты сбежала, потом, что тебя похитили. Теперь собирается объявить войну, правда, ещё не знает кому. Так что нет, оставлять тебя здесь я не могу никак. Я уже больше суток бьюсь над этим твоим рисунком. Стихийно созданное заклинание, это боль.
Больше всего в этом рассказе меня порадовало то, как вы описываете действия персонажей. Хороший баланс между вниманием к «мелкой моторике» и отсутствием перегруженных и скучных описаний. Первый абзац очень сильно подкупает именно этим – картинка прекрасно представляется, главная героиня стремительна и пластична. При этом, автор не забывает добавить красивостей – «…и взмыла вверх, отскочив от воздушного потока, словно стальной шарик от гранитной плиты…»
Главное, не увлекайтесь подобным, а то, если в динамичной сцене будут сплошные эпитеты, произведение получится в лучшем случае пафосным, а в худшем – его захочется проматывать.
Вторая положительная сторона – сеттинг. О нём, конечно, рановато судить, но у нас не так много историй о буднях начинающих волшебников, да ещё и практикующих не самые распространённые виды магии. Чем-то максофрайским повеяло, пожалуй. Единственное, что меня в этом напрягло – «пафосно» звучащие термины. Проекция, аватара… Я понимаю, что в описании магии без терминологии обойтись тяжело, но тут они слишком уж претенциозны.
Если говорить о явных недостатках рассказа – это однозначно сюжетная составляющая. Скорее всего, будь произведение закончено, всё это смотрелось бы совершенно иначе, но в нынешнем виде – слишком много вопросов и убийственно мало ответов на них. Причём, это не те вопросы, которые можно оставлять без ответа – рассказ слишком сильно начинает провисать в воздухе.
Так или иначе, спасибо за участие. Вдохновения, творческих успехов, ждём вас снова!
На самом деле эти герои со своими историями и своей версией Эквестрии сидят у меня в голове уже без малого года два. Я бы многое хотел бы о них рассказать, если б не проклятые барьеры в которые постоянно упираюсь при попытке написать что-нибудь связное.
Тут ведь как… Для героев естественно и понятно походя упоминать такие вещи, так что какое-нибудь иносказание и описательное определение смотрелись бы в их устах неестественно. С другой стороны «аватар» у нас уже чуть ли не из каждого утюга прозвучал в разных контекстах и по разным поводам, так что более или менее со значением этого слова публика знакома. А с «проекцией» такая штука, что весь рассказ вроде как иллюстрация, как это должно было бы быть. В общем, принцип показывай, а не рассказывай.
Да, дописать я это хочу. В прошлы раз я докончил огрызок через пару дней, раздув его при этом до 3 с половиной кило слов. Тут должно выйти короче — середина уже пройдена и нужно разворачивать на кульминацию и развязку. Правда, внезапная работа… так что дело может несколько затянуться.
Оказывается, в рассказе больше трёх тысяч слов, в комментарий он не влезает. Поэтому ссылкой.
«Вдоль побережья ютились в основном одноэтажные, домишки портовых строений, они были серыми или коричневыми, невзрачными, город удаляясь на сушу от воды как бы вырастал в вышину, увеличивая этажность своих строений и расцвечиваясь яркими пестрыми красками»
…вызывают желание спрятаться и тихонько дрожать, пока это страшное нагромождение синтаксических конструкций не уйдёт.
Я шучу, конечно, но читать и правда тяжеловато.
Зато образ учительницы несказанно порадовал. Сразу вызвал глубокую симпатию. Отчасти, конечно, из профессиональной солидарности, но вы действительно продумали её внешний облик до мелочей. И эти детали наполнены смыслом.
Рэд Веллхув тоже удался, но вот его проблема с обучением морскому делу выглядит немного надуманной. Хорошо, может быть руль действительно неудобно держать телекинезом, а копыта у единорога слабоваты, но неужели магией не сподручнее (или сподкопытнее?) затягивать узлы?
Чудесно получились диалоги. Вот, правда. Сразу видно человека с богатым жизненным опытом и богатым опытом общения – в то, как разговаривают ваши герои, веришь сразу. Они живые, не какие-нибудь марионетки в руках кукловода.
А вот эволюция персонажей… Не знаю даже. Что вы сами думаете о финале рассказа? Мог ли жеребёнок измениться благодаря одному единственному диалогу? Лично я в такие вещи очень слабо верю. Да, правильные слова могут дать мощный импульс к переменам, но, даже поймав этот импульс, и направив его силу в правильное русло, всё равно очень часто оступаешься, а сомнения неумолимо одолевают и тянут назад. А тут прямо полная позитивная реморализация за десять минут произошла.
Конечно, вы и не говорите, что персонаж именно изменился, что эта трансформация свершилась. Герой только что прошёл перепутье, принял решение, и ему предстоит долгая дорога. Но финальный абзац написал с таким бравым настроем и уверенностью в успехе, что воспринимается он именно как окончательная победа.
В остальном, рассказ было читать одно удовольствие, а за отсылку к книжке про зебр-пиратов – отдельное вам «гран мерси». Спасибо за участие, вдохновения и творческих успехов! И приходите снова!
Шаркая ножкой, краснея — уходит со сцены…
Спасибо тебе — Тык, прошу извинить, если покажусь чересчур назойливым :)
А если серьезно, то вот все-таки:
Вот авторские комментарии, это не попытка оправдаться, или что-то исправить. Это констатация фактов и попытка понять себя.Комментарии по написанному.
Мне сообщили,
что я не Пушкин —
и я ужасно расстроился.
Знал ли Пушкин,
что он — не я,
наукой не установлено.
А то погоревали бы вместе.
© В. Ланцберг
Текст может показаться, очень странным, то что он не вычитывался, видно сразу, за это прошу простить. Мне важно было донести саму идею — »А что будет если боятся оба, но у каждого свой страх?" И вообще страх это нормальное состояние, и нормально если умеешь его осознать и преодолеть, не можешь сам обратись за помощью в этом нет ничего постыдного, не боятся только дураки…
Сразу скажу, на счет проблем с мореходством, а может быть такое, что с магией у Рэда проблемы, ну владеет он магией ниже среднего, да так, что физически ему проще чем магией, но и физических данных у него не заложено изначально но он по идее должен был развивать, то что развито сильнее, стремясь к своей мечте… Странная ситуация, понимаю, но возможная… Время на раскрытии этого хода не было достаточно, ведь очень часто бывает, когда мечта настолько сильна, что ради нее способны преодолеть даже собственную слабость…
«Вставайте граф, вас ждут великие дела...»
Изначальный план рассказа, был следующим, существует конфликт 2-х персонажей ученика и учителя, и никто не решается, сделать первый шаг, появляется третий персонаж, который дает каждому в руки ключ, к его замочку, открыв который, каждый из персонажей избавляется от своего страха… Конечно это должен был быть мудрый, добрый и опытный герой…. Но вот обломитесь, времени на введение третьего персонажа не хватило… Я к сожалению, все рассказы пишу только в свободное от работы время, как на зло до 17-00 весь день был занят работой, оторваться от которой не мог. И обдумывать идею начал уже в конце дня. Я не умею быстро думать, где писателю нужно 2 часа, мне нужно целый день не меньше ;)
Вот первая идея была как описана выше, но поняв, что времени на 3-его персонажа у меня нет, и лимит слов тем более не переживет рождение третьего персонажа, оставить мне его пришлось в своей фантазии. (Скажем так, это был бывалый моряк, списанный с корабля, Рэд должен был найти его в таверне, куда вообще зашел случайно прячась от дождя, ибо жеребятам нечего делать в портовых тавернах даже из-за любопытства, скажем так он будучи поглощенным своими переживаниями, без церемоний сядет за столик к этому одиноко скучающему и покуривающему трубку, доброму старому пони-моряку, с кьютимаркой в виде якоря, у них должен был состояться диалог, в котором Рэд находит свой ключ к пониманию цели учебы и путь поисках себя. Изначально сцены с застенчивостью Рэда в рассказе не было, это уже переложение истории на канву из 2-х персонажей, вместо трех. Потом по плану с этим же пони-моряком должна была встретиться и учительница Рэда, мисс Сюзи и он, провожая ее от школы до дома, неся ее тяжелые учительские седельные сумки:
— Кирпичей, вы туда наложили, что ли? Явно тренируетесь на родео тяжеловозов? (это слова несущего сумки пони-моряка, типа должен быть юмор). По итогу в ходе диалога, подход и цель находит и учительница… В конце у всех все хорошо… Не хватило, я видимо недостаточно мудрый пони, да и якоря у меня нигде нет (смеется ха-ха)) Собственно, мудрые слова, и решение конфликта пришлось переложить на плечи учителя… Так что получилось избито и шаблонно…. И даже не сказочно совсем. А хотелось поверить в сказку. Вообще для меня идея с кабинетом, и столами, как отражения изменения сознания персонажа, пришла внезапно. И в начальном варианте тоже не было двух столов и разговора в кабинете… Ха вот сейчас говорю, в начальном варианте, как будто он вообще был… Тут правильнее говорить хотел, но не написал… У меня и на один вариант времени не хватило полностью…
Если говорить о героях рассказа, то в этом рассказе не стоит искать автора, его там нет, но есть другой вполне реально существующий персонаж, собственно рассказ больше является ответом, на его личное обращение ко мне (это история даже не здесь произошла, просто попросили совета и поделились проблемой, а тема промта уж очень близко подошла и я решил написать, я даже не по каждой теме готов написать) … Вот я и попытался представить, как я бы решал проблемы, ведь я тоже когда-то решал подобные проблемы, мне нужно было, как и всем нам найти цель в жизни понять, для кого и зачем я должен учиться, понять, что учителя они тоже живые люди, а не каменные истуканы… Эти этапы я тоже проходил на своей шкуре можно сказать, и не всегда мне везло с учителями, но и я был не подарок, скажем прямо и честно. И уже точно я не мог тогда представить, что я сам буду кого-то учить… Вот теперь только бы не забыть все…
Вот как в песне В. Ланцберга:
«Извини, старина, захотелось немного излиться.» © В. Ланцберг «Ртутное солнце».
P.S. Я прочитал и очень полюбил «Приключения капитана Себрастиана», я очень жду когда будет продолжение. 13 глава… Это не конец… я знаю.
Сокровенный вопрос:Вот можно спросить?.. В своем творчестве каждый один на один с собой… Но все-таки…
Но вот у меня как получается, когда я сажусь писать, я еще не знаю целиком всю историю, бывает сложно вообще начать. По ходу начав писать одно, я могу уже к середине понять, что это не то и начать писать заново, или сменить сюжет… Я не знаю, хороша эта непоследовательность или плоха? А может это часть творческого процесса? Может я от природы хаотичен? Ну всегда у меня все складывается из кусочков, как мозаика. Я могу взяться за работу не имея окончательного плана, но по ходу я начинаю видеть, что где должно быть.
Я тут нахожусь в ситуации Рэдрика Шухарда из «Пикника на обочине»:
«И сразу такой озноб по коже. Каждый раз у меня этот озноб, и до сих пор я не знаю, то ли это так Зона меня встречает, то ли нервишки у сталкера шалят. Каждый раз думаю: вернусь и спрошу, у других бывает то же самое или нет, и каждый раз забываю.» © А и Б. Стругацкие.
За ответ и конечно за программку…
Я только не имел ввиду буквально начинать с нуля, удалив текст написанный мной… Я имел в виду, что начинал новый листок или файлик, у меня уже целая папка образовалась с написанным и не дописанным…
Иногда думаю, — Боже мой, что за дурью за занимаюсь… Пишу не понятно что…
И тут же замечаю, сам себе:
— Дурью, ты любезный, начал заниматься — когда начал смотреть своих пони… А теперь как говориться — «Читай и плач»… Вернее «Пиши и плач»… (конечно при этих словах я должен сам себе хитро улыбаться и подмигивать, если это вообще возможно)…
Хе-хе Каламбур…
на его могиле было написано: «Он знал на что шел...» (какой-то юмор у меня сегодня черный)…
Как жалко, что я не узнаю, что будет в 10-00, в 10-00 прибывает пригородный поезд на станцию «Чащинский», станция вполне соответствует своему названию, там нет ничего кроме леса, чащи леса, много леса, один лес…
На выходные я туда выбираюсь отдыхать от цивилизации, при чем всеми возможными способами.
Иногда это бывает даже интересно. И все там хорошо, славно — тепло и уютно по домашнему…
Но там нет связи и интернета, а значит «БАЦ — Вторая смена, прощай любимые учителя»...
До понедельника… Кстати правильнее будет писать слово — «ПОНИдельник» :) (шутка...)
Агась, до понидельника:)
А на комментарий по поводу рассказа я всё же отвечу завтра. Честно говоря, в нашей маленькой «редакции» полным ходом идёт подготовка в завтрашнему экспромту.
Учту на будущее, спасибо.
— Рив, не тронь! — шёпотом скомандовал облачённый полностью в чёрное земнопони своему напарнику. — Нас здесь нет и не было.
— Всё одно выльют, — рыжеватый пегас не стеснялся доедать то, что оставляют после себя другие, — не пропадать же добру.
— Лучше ищи офис Доупа, — чёрный костюм с плащом и маской полностью скрывали истинное лицо земнопони, и во тьме он зачастую пропадал из поля зрения своего спутника. — Они могут вернуться в любой момент, и нужно быть наготове.
— Может, он этажом выше? — спросил Риверс, в темноте разглядывая надписи на дверях. Следовало взять с собой фонарики, но это было бы весьма опрометчиво: не весь участок пустовал. На первом этаже остались дежурные и гражданские, а потому двое жеребцов пробрались внутрь через окно третьего этажа. Риверс чудом пролез в полуоткрытую форточку, после чего открыл дорогу для пони в чёрном.
Благо ещё, что ночь над Мэйнхеттеном стояла безоблачная, и лунный свет способствовал незваным гостям.
— Сначала здесь всё обыщем, — холодно ответил земнопони, — не торопи события, пока не будешь знать наверняка.
— Может, стоило разделиться? Не думаешь, Бойл?
— Это риск, а я в тебе не ещё уверен. Глянь, это он?
— Ф… Фюнел Доуп, да, — кивнул Риверс, разглядывая надпись на двери кабинета, после чего достал отмычку и начал ковыряться в замке. — Что значит “не уверен”?
— Когда научишься думать наперёд, тогда и поговорим. А пока — глаз да глаз.
— Ты уже позабыл, с каких трущоб Мэйна меня вытащил, да? — несколько повысив тон возмутился Риверс, и Бойл приложил копыто к его рту.
— Тихо! Нас могут услышать.
— Да, прости, — сглотнул пегас. Замок щёлкнул, дверь отворилась и двое пони резво зашли в кабинет шефа полиции. — Всю жизнь я крутился среди хулиганов и проныр, и там я научился не только вскрывать замки, но и…
— Ищи папку, — сохраняя безразличный тон сказал земнопони, осматривая стол Доупа, расположенный аккурат посреди кабинета.
— Эм… а как она выглядит? Большая, маленькая? — Риверс предпочитал знать наперёд, что именно они ищут. В ответ Бойл нескллько секундо сверлил пегаса холодным взглядом.
— Большая, коричневая, моё дело, — Бойл попытался ящики в столе, но большинство из них были заперты, — категория “Б”, Бойл Браун. Будь добр, осмотри стол, пока я проверю всё остальное.
— Без проблем, босс, — в темноте замки были плохо видны, но пегасу не составило труда их отыскать, — а сами не можете?
— Это не по моей части, — Бойл осматривал книжные шкафы и угловые столы, в отчаянной попытке отыскать необходимое. Время от времени он возвращался к главному столу, и перепроверял каждый лист бумаги, что на нём лежал.
— Рив, как тебе это удалось?
— Как я тебе объясню, если ты в жизни не держал отмычку в копытах?
— Нет, я про копов. Ты мне так и не рассказал, в чём заключается твой план.
— Помнишь, я попросил дать мне два дня? — Риверс вскрыл один замок, но даже не открыл ящик стола, а сразу принялся вскрывать следующий. — Их мне с головой хватило, чтобы столкнуть “Чёрных Грив” и “Лихачей” у Слоновой Кости.
— Столкнуть кого? — удивился Бойл, после чего прекратил поиски и встал возле напарника, одетого в лимонный жилет и алый плащ. — Ведь…
— Не бойся, всё продумано, — Риверс не отводил взгляда от замка, который уже почти поддался. — “Лихачи” просто выглядят крутыми, серьёзно никого не покалечат. “Чёрные Гривы” вообще мелкие воротилы… Но шуму от них должно быть столько, что вся полиция города съехалась к Башне Слоновой Кости. Как видишь — я не ошибся. Пара пущенных слухов, небольшая подтасовка — и результат налицо.
— Это довольно безрассудно, — хладнокровно ответил Бойл. — Наше дело довольно важное, но оно того не стоит. Они могут поубивать друг друга.
— Я их лучше знаю, поверь мне: если жертвы и будут, то очень немного, — Риверс на мгновение перевёл взгляд на земнопони в чёрном. — Хотя почти все из них — те ещё ублюдки, и я бы самолично…
— Тихо, мы здесь не за этим, — Бойл отошёл и вернулся к поискам, — наше оружие — правда, а не нож.
— В этом плане нет ничего хуже правды, — ответил пегас. — Виртуозный лжец подобен фокуснику: он ловок и проворен в своём ремесле, и прежде чем ты заметишь подвох, он успеет трижды обвести тебя вокруг копыта. А такие правдолюбы, как детектив Грей со своей правдой никому не нужны. Знаешь, сколько раз он пытался прикрыть коммуну “Чёрных Грив”? У него даже были доказательства, что там толкают “Лунный Порошок”, но Гриволикий так всё разыграл, что никто его даже слушать не стал.
— Гриволикий… — пробубнил себе под нос Бойл, — выдумают же такое…
— Никто не сказал, что лжеца нельзя победить его же оружием. Слышал про случай в Понивилле?
— Да, было что-то такое…
— Немного наглости — и твоя ложь запутает даже Гриволикого.
Когда второй замок уступил мастерству Смарт Риверса, он вытер пот со лба и приступил к третьему, последнему замку.
— Так ты мне не сказал, что произошло, — продолжил Риверс. — Я пошёл на риск с этими “бандитскими войнами”, доверившись тебе и даже не потребовав объяснений. Так-что давай, выкладывай.
— В газетах писали, что некий Бойл Браун разыскивается по подозрению в финансовых аферах, в частности — за обман в сделке с “Сладким Яблоком”.
— И ты действительно кинул фермеров на битсы?
— Нет, у нас всё было честно. Их деньги дошли до меня, но оборудование для их фермы — нет. И сразу возникли эти двое — шеф полиции Фюнел Доуп и детектив Лайт Стоун. Детектив начал копаться в делах моей компании, а шеф организовал едва-ли не народное шествие против Бойла Брауна. Так-что главу компании никто не видел уже неделю. В город с собственным расследованием приехали даже Носители Гармонии…
— Хех, — усмехнулся Риверс, и земнопони в чёрном вновь пронзил напарника неодобрительным взглядом. — Нет, я не над тобой смеюсь, просто ситуация интересная сложилась.
— Нутром чую, что шеф и детектив замешаны в краже товара. И если на Бойла заведено дело — там должно быть что-то, что может пролить свет хотя бы на часть событий.
— А эти… “Носители Гармонии”, как ты их назвал. Это что, какой-то личный спецназ Принцессы Селестии?
— Считай что да. Они остановили вторжение Найтмер Мун, Дискорда, Королевы Кризалис — и это только то, что я слышал вскользь. Ты знаешь, в первую очередь меня волнует этот город, а не внешние проблемы. Это удел Селестии, не мой.
— Закончил! — объявил Риверс, и как только Бойл подошёл, тот ловко открыл все три ящика стола.
— Хорошая работа, — лицо Бойла невольно расплылось в улыбке, пока он просматривал содержимое. В первом не оказалось ничего, кроме пары канцелярских принадлежностей и личных вещей, среди которых — небольшая книжка в чёрном переплёте.
— Это его дневник?
— Наверняка, — Бойл отложил его на стол, и принялся копаться в следующем ящике. Сам Риверс, тем временем, пролистал пару страниц дневника.
— Нашёл дело? — спросил пегас спустя пару минут, когда Бойл уже почти проверил последний ящик.
— Только сейчас, — на столе мигом очутилась не слишком толстая, но внушительная папка. Земнопони сразу же принялся её изучать, и даже стоявшая в комнате темнота не могла ему помешать. — Полностью составлен детективом Лайт Стоун… от шефа тут одна подпись, но…
— Да, они в связке, — ответил Смарт Риверс, подав дневник шефа Бойлу, — но за вопросами нужно идти к самой Стоун, ибо шеф просто “делает то, за что ему платят”. Он пишет, — пегас уткнулся мордой в книжку, — что Лайт проявляет нездоровый интерес к твоему делу, самому шефу на тебя глубоко наплевать. Но он очень хочет подарить своей жене новую виолончель, а Лайт обещает поделиться кушем с этого дела.
— Значит, пора наведаться к самой Лайт Стоун, не думаешь? — ехидно улыбнувшись спросил Бойл.
— Ага, — кивнул Риверс.
Внезапно пони оцепенели, ибо в коридоре зажёгся свет, послышался топот копыт и голоса полицейских
— Окно, быстро! — шёпотом крикнул Бойл едва не надорвав глотку, Риверс начал отчаянно осматривать и ощупывать раму окна, но у неё нигде не было ручки. — “Как этот олух проветривает помещение?” — вспыхнуло в голове у пегаса. Сам Бойл резво спрятал папку и дневник в седельную сумку.
— Будь прокляты эти “Лихачи”, — послышался голос одного из полицейских. Видимо, это был сам шеф Доуп, — им лишь бы поскандалить. Подумаешь, торгуют на их… стоп, здесь кто-то был. Быстро всё осмотрите!
Дверь резко открылась, и в дверном проёме встал крупный единорог — владелец этого самого кабинета.
— Не двигаться, именем закона!
Шальная фраза только соскочила с его уст, как ему в морду прилетела граната, со скоростью молнии пущенная копытом Бойла Брауна. Пока шеф приходил в себя, комнату заполонял едкий и густой дым. Тут он приходит в себя — и не видит ничего дальше собственного рога. Треск стекла, дым рассеивается, и Доуп устремляется к окну. Всё что он видит на прощание, как пегас в яркой накидке бежит по крышам, а земнопони в чёрном плаще перебегает улицу и скрывается в ближайшем переулке.
— Кто это был? — спросил один из полицейских, зайдя в кабинет начальника.
— “Понибэт” и “Воробушек”, — едва слышно выдавил из себя Доуп. Постепенно единорог осознавал, что ничего хорошего их визит не предвещает. Насколько его чуть верно — покажет лишь время.
Примечание от автора: всё как обычно. Нет вычитки, нет сюжета, вырвано из контекста, модификаторам и теме не соответствует. Очередной бред бесталанного воображалы.
За то я уложился по времени. Ушло около полутора часов(не считая вычитку, само собой. Хотя, даже беглым осмотром текста это назвать нельзя).
Интересно? Да. Остросюжетно, увлекательно, прочитал на одном дыхании.
Про учёбу есть? Да. Своеобразную, конечно, но это только в плюс. Не часто в пони-фанфиках учат плохому, хе-хе-хе. Да-да, я помню, Бойл и Риверс положительные герои, а плохие парни тут продажные детективы. Но это герои потом прокурору расскажут.
Персонажи цепляют? Игогошеньки как! Я прочитал про них коротенькую историю, а уже хочу узнать их прошлое, а главное – будущее.
Так, ладно, давайте ближе к делу. Это действительно увлекательный рассказ, вызывающий интерес буквально с первых абзацев. У этого есть несколько причин. Во-первых, автор использует прекрасный приём «Сразу в действие». Нам не рассказывают на четырёх страницах вступления о том, кто такие Бойл и Риверс, что они собираются делать, и какие у них для этого мотивы. Нам сразу показывают, куда они лезут, а всю необходимую информацию читатель получает уже по ходу действия. Во-вторых, очень помогает выбор жанра. Про няшек-поняшек не то чтобы сильно много детективных историй, больно сложно сюжет под этот жанр продумывать, да и боевики-постапокалипсис-фэнтези писать на первый взгляд гораздо проще. В конце концов, выбрать пустующую нишу – тоже важное дело в писательстве. Мэйнстримные произведения лучше продаются, но в потоке однообразия автора трудно заметить и ещё труднее запомнить.
Главных героев трудно назвать оригинальными, но типаж этаких Зорро, Робинов Гудов и прочих рыцарей вне закона автор «эксплуатирует» очень удачно. В самом деле, как могут не вызвать сопереживание у читателя хорошие парни, которых оболгали продажные копы? А если эти хорошие парни ещё и руки не опустили, а решаются на головокружительный афёры, чтобы восстановить справедливость… Не о такой ли справедливости мечтает каждый четвёртый житель планеты Земля? Утрирую, конечно, но доля правды в моих словах есть.
Словом, история с большим потенциалом, продолжение которой я почитал бы с огромным удовольствием и обязательно порекомендовал бы всем друзьям и знакомым.
Да, Тык тут дифирамбы поёт, соловьём заливается, а между тем свои пять битов хотел вставить ещё один человек. Так что, я поблагодарю вас за участие, традиционно пожелаю вдохновения и творческих успехов, позову участвовать в следующий раз и дам слово анонимному доброжелателю:
«В данной истории основная часть – это диалог. Через него подаётся сюжет, из него же мы узнаём особенности мира и сеттинга. Но, не смотря на то, что диалоговая составляющая преобладает, действие не стоит на месте, оно идёт параллельно разговору, от чего текст не чувствуется как сплошной блок диалога, висящего в воздухе. В целом, здесь затруднительно дать четкие рекомендации по улучшению живости диалогов, могу разве что посоветовать книгу, в которой, как мне кажется, эта составляющая близка к идеалу – «Кости Земли» Майкла Суэнвика.
На счет сюжета. Возникает лишь один вопрос: «А арка про Красного Колпака будет?»
В целом вышла неплохая работа, но нет в ней чего-то цепляющего».
Право, не ожидал. Благодарочка.
Единственное что у меня небольшая претензия к «неизвестному доброжелателю»Сказано — повествование построено на диалогах. Да. Но в то же время, судя по словам
и
я могу сделать вывод, что диалоги здесь более-менее в порядке. Если мои выводы верны, то к чему тогда стоило это упоминать?
Но за рекомендацию, в любом случае, благодарю. Ознакомлюсь по мере возможного… и когда Игры Престолов дочитаю.
— И мне кажется, что очень сыро. И не до конца написал.
— Тем интересней будет.
— Показывай…
Белая ткань слетела с поверхности холста, обнажая мольюерт, а на нем — стоящую картину. Персиковые лучи закатного солнца медленно упали на небольшой натюрморт, на котором было нарисованны белая скатерть, шахматы с фигурами в виде цветов, бутылка “Черного Сприггана”… и окровавленный изогнутый кинжал с исходящим от него ручейком крови, стекающим по скатерти и капающим куда-то вниз.
Я ждал. Я нетерпеливо ждал, немного дрожа и глядя в глаза не обращающего внимания на меня Анреал Вижна, гениальномго художника, автора пяти шедевров, на мое несчастье ставшего мне учителем. Почему несчастье, если для многих художников было бы пределом мечтаний стать его учеником? “Не встречайтесь со своими героями” — я, по сути дела, был его слугой, курьером, чистильщиком, кем угодно… и очень редко учеником. У меня возникало ощущение, что я — маленький паж, как во времена Чемпионов. Мне не сильно это нравилось, но, как ни странно, что по-настоящему я не любил — это его критику в редкие моменты моего творчества, на которых он лишь указывал мне на кучу ошибок, по типу неправильности перспективы или недостаточной темноте теней. И ничего не объяснял. И так уже было на протяжении десяти с половиной месяцев.
Единственным “проблеском света” во всем этом были вечерные беседы в кофейнях, в ходе которых я узнавал много нового о культуре, о чейнджлингах и варгах, о живописцах прошлого и их взлетах и падениях. Из-за них у меня сложилось впечатление, что он — как, может быть, и любой другой открытый творец — мыслитель, который просто не умеет быть учителем. Быть может, именно поэтому я не уехал рочь из Мэйнхеттена в Академию Искусств в Кантерлоте или Вениссии.
Хм, он слишком долго смотрит. Неужели он…
— Браво, Дроу, ты меня удивил. Действительно удивил, — и тут я опешил. За все время, которое он мне был “мастером” он впервые сказал похвалу… — Ты, наконец, перестал совершать эти очевидные ошибки. Но больше меня поразила кровь с вином впридачу. Вдохновлялся “Ржавым золотом”?
— Ну… Д-да, на днях я взял одну из ваших книг почитать, вы вроде не запрещали брать их, — признался я, отводя глаза, но учитель знаком показал, что не стоит насчет этого бояться. — Затянуло. Интересно наблюдать, как лорд плюет на закон и сидит на наркотиках, попутно отправляя на казнь тех, кто нарушает правила…
— Без сомнения, отличная повесть… Как и твоя картина. Я вижу, теперь ты можешь выразить свою мысль интересно и понятно, — он сделал небольшую паузу, пристально посмотрев на меня янтарными глазами. — Поэтому я хочу, чтобы ты меня удивил еще раз.
— Еще… раз? — медленно ответил я, вновь задрожав от волнения.
— Не бойся, я не заставляю тебя это сделать за определенный срок, — улыбнулся мастер. — Просто… сможешь нарисовать автопортрет?
— Автопортерт? — а вот тут наступило недопонимание. Я думал, что он меня попросит нарисовать что-то другое, может пейзаж вышек Мэйнхеттена из нашего окна или какую-нибудь баталию, раз уже пошел разговор о крови… Но портрет? Притом мой?
— Да, твой автопротрет, — подтвердил Анреал. — До того, как ты нарисовал этот натюрморт, я думал, что знаю тебя очень хорошо… И ошибся. Ты многое кроешь в себе и — теперь — умеешь это выразить. По-своему.
— Хм, нарисовать самого себя… — задумался я. Это так просто, что я нутром чуял — где-то здесь явно есть подвох.
— Нет, нарисуй себя так, каким ты себя видишь, — поправил меня мастер. — Не обязательно всего — достаточно только голову или лицо. Можешь быть кем угодно, каким угодно… Можешь себя хоть котом нарисовать, но чтобы я увидел твой стиль, а не чей-то чужой образ, скопированный у других. Или у меня.
— Только я, мое копыто, холст и краски, — я грустно вздохнул. Голова или лицо… Проблема была в том, что я не умел нормально рисовать лица: в большинстве моих немногих картин героями были предметы или природа, а от живых существ оставались лишь бессознательные силуэты, в которых не было ни души, ни тела — так, какая-то форма на фоне. Поэтому следующий вопрос был очевиден:
— Как много времени у меня будет? Просто у меня…
— Столько, сколько посчитаешь нужным, — таким был мне ответ. Это радовало… и одновременно огорчало — ничто не замедляет работу, как отсутствие срока или “дедлайна”. — Но начать лучше завтра. И еще… — он кинул мне бежевое полотенце, от которого чем-то успокаивающе пахло. — Ты сильно вспотел, когда я смотрел на натюрморт, — с этими словами он вышел из комнаты. Я, проводив его взглядом, вытерся и пошел следом, решив засесть в гостинной, продолжить читать “Ржавое золото”.
Сев в одно из белых кресел напротив окна, я на минуту отложил книгу, решив насладиться видом вышек Мэйнхеттена в дорогающих лучах заката. Множество эмоций прошло сквозь мой разум, а сердце наполнилось огнем вдохновения и захотелось прямо сейчас начать свою работу… Но нет, в этот вечер я просто хотел отдохнуть и только завтра приниматься за новое. Поэтому, вдоволь налюбовавшись, я открыл книгу и уже читал новую главу, пока меня не прервал голос Анреала:
— Дроу, ты в доме остаешься один — в Мэйнхеттен приехал мой давний друг, я хотел бы его увидеть. Приду… Скорее всего утром.
— Хорошо, мастер Вижн, — обернувшись отевтил ему я и вновь принялся за чтение…
Примерно через три четверти часа я мерно дремал, отложив повесть, на кресле, отдавшись во власть сонных видений.
***
Когда я проснулся, небо, видимое из окна, теряла остатки своего черного наряда, но в комнате было темновато. Осмотревшись, поначалу немного озадачился тем, что вместо моей кровати я спал в кресле, но потом припомнил вчерашний вечер, а вместе с ним — вчерашнюю похвалу от Анреала и его задание.
Нарисовать автопортрет, каким я видел себя… Надо будет умыться, а то вдруг забуду, как я сам выгляжу. Встав с кресла, я пошел в ванную комнату, по пути открыв дверь только вернувшемуся мастеру. Поприветствовав меня с какой-то легкой улыбкой, я вошел в комнату и посмотрел в зеркало.
Долгий крик прошелся по всей квартире, если не по всему этажу.
Там, где должна была быть моя голова, теперь была абсолютная пустота.
— А дальше Тайольн?! Ты же потом забросишь!
— Раз написал, значит не заброшу.
Посмотрю рассказ завтра;)
Персиковые лучи закатного солнца ползли по натюрморту, заливая белую скатерть с шахматами в виде цветов, бутылку «Черного Сприггана»… и окровавленный кинжал со стекающим по изогнутому лезвию ручейком крови, разливающейся по скатерти, капая вниз, за пределы полотна.
Описывая сильные эмоции и слова надо подбирать ёмкие выражения, с характером: "я ждал как неприкаянный, дрожа и глядя в глаза гениального художника, автора пяти шедевров — Анриал Вижна, к несчастью ставшего мне учителем, не замечающим нового ученика"
Подобным образом можно отрихтовать зарисовку целиком.
Как по мне, а драббл завершен: образ героя раскрыт, концовка оставляет читателя рассуждать над прочитанным, дополняя картину собственными мыслями. Полноценное завершение мистической истории.
Плюсы: внутренний конфликт, атмосфера.
Минусы: невычитанность, «рояль»
К достоинствам хотелось еще бы отнести диалоги, но образ наставника не выдержан, создается впечатление будто за одного говорят двое, а то и трое. Ужасный недостаток — нет вычитки, фокус целиком на ГГ, из-за чего страдает логика поступков учителя. Если рассказ сравнить с холстом, то краски бледные — изображение слабо различимо, идея не заметна, притом что сюжет виден.
В этот раз вам удался сэттинг и ГГ, а вот над передачей картинки и персонажами надо работать.
И вот тут, пожалуй, кроется главная проблема этого рассказа. Да-да, считается, что не нужно грузить читателя долгими вступлениями, а «сразу в действие» — признак мастерства. Вот только, именно, что в действие. Которым можно читателя зацепить и заинтересовать, и, что важно, в котором читателю всё будет, в общем-то, понятно.
Предлагать же ему знакомиться с персонажами с глубоко философского и оттого несколько слишком высокопарного диалога — не то чтобы совсем плохая идея, но лично мне история показалась скучноватой именно из-за этого.
С другой стороны… Вы таки подняли в рассказе тему отношений учителя и ученика, причём с той стороны, которую ваши коллеги фактически не затронули. Тут были хорошие учителя. Были плохие с человеческой точки зрения. Но вот хороших, как люди, умелых в своей сфере, но никудышных, как преподаватели — не было. А это, в общем-то, интересный и довольно распространённый, к сожалению, типаж. Вот за этим следить было интересно.
По стилю… Вам бы поменьше «пафоса»: высокопарность чаще всего навевает скуку. В остальном, читается более чем приятно.
Так или иначе, это всего лишь скромное и краткое мнение на незавершённый рассказ. Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
Надеюсь, мои отзывы показались вам полезными, и я никого не расстроил своей критикой.
Всем доброй ночи, и приходите завтра;)
А если найдутся время, силы и желание почитать рассказы ваших товарищей и черкнуть им пару слов — будет вообще чудесно!