RPWP справедливости 9 закрыт! 3 работы
+77
Ann_Butenkoв блоге Пони-экспромт4 сентября 2015, 20:42
Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Напоминаем, тема экспромта звучала следующим образом:
В один прекрасный день один пони решил сотворить Невозможное
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
Напоминаем, что если вы хотите предложить тему для экспромта, вам нужно обратиться к My_Little_Prompt — он может помочь.
35 комментариев
Что было для них это “невозможное”? Это было что-то вроде той цели, которую они поставили перед собой, чтобы не просто достичь, а превзойти».
«Одни из творцов, у которых появилась идея, что они способны сотворить что-то необычное и уж слишком неординарное, выходящее за рамки. Да?»
* * *
Тихий летний день. Всё было так типично, обыденно: оживлённые струйки пони, вихляющие по улочкам, заразительное хорошее настроение, из-за которого просто хотелось улыбаться без причины, такое же чистое и ясное небо. Было тепло.
Выделялся только из всего потока общей жизни поток мысленный у той, кто всё это наблюдал. Пони, которая выглядела совершенно непримечательно: серые оттенки в цвете шкуры, серые оттенки в цвете гривы и глаза цвета сирени — всё это, да и музыкальный инструмент, который она тащила домой, не слишком выделяло её из общей толпы разноцветных и не очень пони.
Её движения были вперемешку меры элегантности и нелепости, поскольку несла на себе музыкальный инструмент вдвое больше её самой. И засмотреться на такое было уж точно увлекательно для ничем не занятых пони.
Она шла с занятий, на которые записалась, чтобы упражняться в игре и учиться разным техникам. Её кьютимарка была в виде скрипичного ключа, но что обозначала — это неоднозначный вопрос с неоднозначным ответом. Всё эта неясность в её облике сильно напоминала лёгкое веяние энигматичности.
Ей нравилась игра на виолончели и именно этот инструмент она предпочла, как любимый. И, конечно же, чтобы научиться на нём играть, мало иногда заниматься самостоятельно — нужно, чтобы кто-то научил чему-то. Это всё придавало уникальности, потому что позволяло скрещивать чьи-то привлекательные черты в игре и растворять в своих, тем самым, делая свой навык ярче, сильнее, могущественнее.
* * *
«Очередной день. Жду не дождусь, когда будет зима», — невнятно проговорила на выдохе пони, стоящая поодаль ото всех.
Она не обращала внимания ни на что вокруг себя. Она замыслилась о чём-то.
«А, снова бредни всякие!», — ворчливо произнесла пони и помотала головой, словно вытряхивая свои мысли, растрепав и так неаккуратную на вид гриву, напоминающую что-то определённо зимнее — как будто сосульки. И цвет был подходящий: напоминало то иний, то снег, то, может даже, лёд.
Трудно сказать, было ли это её настоящим цветом гривы или нет, учитывая, что пони вокруг были сами по себе весьма разноцветны по природе.
И тем не менее, из общей толпы она выделялась: поистине белая шёрстка, которая была покрыта лёгким налётом пыли и грязи в воздухе, из-за чего принимала чуть притемнённый, ближе к очень яркому серому оттенок, а так же очки, которые скрывали её глаза от мира. За затенёнными фиолетовыми линзами этих очков не было видно ничего, кроме своего отражения.
Её кьютимарка была в виде перевёрнутой чёрной сдвоенной восьмой ноты, как будто бы давая намёк, что сама пони внутри тоже расположена как-то «не так».
Ко всему прочему, она была единорогом и пользовалась удобством телекинеза: всё время, где бы не была, нацепляла на себя наушники, в которых была только ей слышимая музыка. Это дополнительно помогало ей отделиться от окружающего мира настолько, что тот будто переставал существовать, став просто постановкой или чем-то похожим.
* * *
Какими бы не были грациозными движения тащившей на себе тяжёлый музыкальный инструмент земной пони, насколько бы та не была сильна, всё равно иногда можно не уловить момента, когда теряешь равновесие. Это случилось рядом с единорожкой в очках и наушниках, которая испуганно отшатнулась от приглушённого тяжёлого звука, который она почувствовала вибрацией по земле.
Увидев, что уронила это что-то рядом стоящая земная пони, выражение морды которой было трудно определить — то ли она хотела извиниться за свою неосторожность и беспокойство, то ли была чем-то сильно испугана, — единорожка рефлексорно развернулась и магией стянула с себя наушники, повесив на шею.
Стоять и бездействовать при виде чужой беды ей было всегда нелегко, но помогать решалась она только тогда, когда что-то происходило возле неё. Это помогало избавиться от лишних слов и предложений помощи, потому что ситуация сама за себя говорила.
— Я помогу донести эту штуку, — единорожка кивнула в сторону футляра.
— Нн-не стоит, — земная пони приняла стойку, чтобы попытаться взвалить на себя свой футляр. — Я сама.
Единорожка фыркнула:
— У меня есть магия и нет дел. Какая тебе разница, если я помогу?
Не став слушать дальнейших попыток объясниться, единорожка взяла в телекенетическое облачко магии футляр.
— Только аккуратно, — едва слышно проговорила земная пони, поставив обратно на землю копыто, понурив голову и смирившись с решением незнакомой пони.
Пока они шли по указываемому земной пони пути, единорожка спросила:
— Как звать?
— Простите? — Оробело и звонко спросила земная пони.
— Имя у тебя есть или мне его за тебя придумать? — Единорожка улыбнулась.
— Октавия.
Октавии явно не понравилась такая прямота. Впрочем, она заметила, что и она тоже не особо болтлива, а значит может показаться такой, какой себя не хочет показать. И продолжила диалог, поскольку единорожка молчала:
— Твоё имя, я полагаю, мне позволяется придумать?
— Ну попробуй, если хочешь.
Она не ожидала, что та не назовёт своё имя в ответ, ведь это была просто попытка подхватить шутку и результат ожидала такой же, какой показала она. Она растерялась и притихла.
— Винил, — выдержав небольшую паузу, сказала единорожка.
— Где? — Зачем-то спросила Октавия, подумав о пластинках.
Винил ничего не ответила, растянув улыбку и сдерживая лёгкие смешки. Как только до Октавии дошёл смысл, та легонько в шутку потеснила боком новую знакомую.
Они шли в тесном переулке между домами, где другие пони встречались не слишком часто.
Дойдя до конца переулка, они вышли в конец города, где начинались редкие частные дома, стоявшие в достаточной дали друг от друга. Они продолжили идти по посыпанной песком дорожке, которая вела ветвлениями в разные домики. Свернув на втором повороте и дойдя до дома.
— Мы пришли. Спасибо за помощь, Винил. Приятно, что есть такие добрые пони, как ты, — Октавия искренне улыбнулась
Домик стоял немного вдали от городка, в котором жила Винил. Иметь собственный дом, вдали от чужих ушей и глаз, было для Октавии предпочтительнее.
Винил стояла на месте и не хотела выпускать из магического облака футляр, словно задумалась о чём-то. Улыбка на её мордочке пропала.
— Ты не хочешь уходить? — Заметила реакцию единорожки Октавия. — Не подумай лишнего. Если хочешь, я могла бы угостить тебя чаем или чем-нибудь ещё, в обмен за помощь с моей виолончелью.
Винил оживилась:
— Музыкантка?
Октавия кивнула и повернулась боком, демонстрируя кьютимарку.
— Как видишь, да. Хотя, я думала, футляр тебе сразу всё скажет.
Винил решила тоже показать свою кьютимарку.
— Да по тебе сразу видно, что ты музыкальная пони, — улыбчиво проговорила Октавия. — Наушники чего только стоят. И кьютимарка сильно выделяется цветом на твоей шёрстке. У меня не такой выделяющийся вид, — последние слова она произнесла с лёгким тоном разочарования, уведя взгляд в сторону.
— Я обязана принять твоё приглашение. Веди в дом, — Винил была полусерьёзна и полушутлива в своём уверенном заявлении.
Октавия вздохнула, но ни слова не сказала о прямоте, граничащей с наглостью и просто провела гостью в дом.
Внутри было славно: всё напоминало уют. Тесный такой, но очень приветственный. Ни с чем не спутать. И Винил понимала это, узнавая в интерьере что-то очень уж родное. Вокруг было всё аккуратно обставлено: такое ощущение, будто Октавия сильно любила идеализировать порядок, но в то же время всё было неясно где и неясно почему. Это был настоящий аккуратный беспорядок.
— Извини, если тебя смущает то, как я убираюсь. Я это люблю делать несколько по-своему… — зарделась хозяйка дома.
— Да ничего, мило у тебя тут.
Винил прошла дальше и присела возле столика на пол. Возле столика стояла кровать — Винил сочла правильным не вести себя по-хамски и потому оставила кровать Октавии, как место у столика.
— Сейчас приготовлю чай.
Винил разглядывала всё вокруг, пытаясь понять, что же так сильно её привлекает в этом всём. На взгляд попались виниловые пластинки. «Так вот о чём она тогда подумала», — мыслила Винил, глядя на одноимённые пластинки.
— Разглядываешь своих подружек? — Спросила с хитринкой Октавия и поставила поднос на столик. На подносе были хрустальные чашечки, совершенно странным образом выбивающиеся из общего стиля окружения. Что, впрочем, не смутило гостью и та взяла магией одну из них, что поближе.
— У меня таких кружек дома не увидишь. Похожи на праздничные, — сказала Винил.
— Не совсем так, но это мои любимые. Просто приятнее пить из любимых чашек, верно? Да, кстати, — «чашек», а не «кружек».
— Да какая разница, — попыталась отхлебнуть горячего чая Винил и чуть было не обожгла губу.
— Не торопись, лучше подуй и чай остынет, — и Октавия сама же начала делать это, то ли демонстрируя, как это делается, то ли просто потому что так ей удобнее.
Под звуки сюрпанья чая, издаваемого Винил, Октавия медленно потягивала свой чай. Обе пони молчали. Не знали что спросить друг у друга.
— Чай вкусный? — Вдруг решилась поинтересоваться Октавия, чтобы хоть как-то попытаться начать беседу.
Винил одобрительно промычала.
Вечерело. Чай давно допит, но кое-что в диалоге двух пони пошло в близкую им сторону. Они заговорили о музыке и промелькнула между ними важная искра.
— Так моя мечта тоже такая! — Громко обрадовалась Винил, едва ли не сорвавшись и не начав энергично на радостях прыгать по комнате.
— Я рада, что мы сходимся во взглядах на творчество, — проговорила тёплым тоном Октавия.
Винил долго не унималась, а Октавия молча и улыбчиво наблюдала за ней, тоже радуясь.
— Мы должны играть вместе! — Предложила Винил.
— Вместе? Но что у тебя за инструмент?
— О, у меня их море! Но я больше всего люблю что-нибудь звонкое и глубокое по звучанию подбирать… — Единорожка задумалась.
— Что?
— Ну, я играю не совсем на реальных инструментах. Я их синтезирую, — поясняла Винил, — создаю звук из тока и цифр. Только не надо называть это «не живым».
— Но ведь это же так, и… — Октавия только подняла копыто, чтобы подчеркнуть свою мысль и завершить её, но…
— Не перебивай меня, — и Винил сама перебила Октавию. — Само по себе ты можешь называть такой звук каким угодно, но жизнь вкладываю в него Я, — Винил была серьёзна. — Подумай над этими словами. И ещё, меня посещали мысли, что это ничуть не проще игры на классических инструментах, потому что играть на разных инструментах, пытаться создать из этого гармонию, у каждой дорожки провести верный мастеринг, выполнить сведение, а измени ты хоть на один процент ту же реверберацию или дилэй, так меняется весь звук, делая инструмент уже другим. Это далеко не так легко, как может показаться. Но мне нравится, что я могу делать из этого всего музыку.
Октавия смирённо молчала, слушая откровение Винил и, кажется, по большей части пыталась понять, о чём она говорит мудрёными словами.
— Я поняла. Кажется.
— Хорошо. Объясню что и как, если надо будет.
Винил вздохнула с облегчением.
— Но нам нужно немало упражняться друг с другом, чтобы научиться понимать, где чья партия начнётся и закончится, — сделала хорошую заметку Октавия.
— Я только за, — решительно ответила ей Винил.
И они упражнялись. У них на удивление быстро получилось найти взаимопонимание, уловить мотивы друг друга, будто они друг друга давно уже знали и музыка их была единой речью. Именно это и стало первым плодом для их общей мечты.
Продолжая упражняться, у них однажды получилось нечто невозможное — они словно породили новый жанр в музыке. Пусть звучит это так просто, но для них это было невообразимым открытием, когда каждый звук ложился идеально, классическое и цифровое звучание в унисоне заставляли их сердца стучать так, как если бы замирали в восторге, а сами музыкантки переполнялись эмоциями от каждой партии своих композиций. Найдя столь удивительное звучание, они создавали шедевр за шедевром, учились и становились совершеннее, понимая друг друга уже совсем без слов, когда играли на своих музыкальных инструментах.
Они пока не обсуждали, хотят ли это показывать другим, наслаждясь компанией друг друга.
В любой момент они могли стать одними из самых известных пони-музыканток или же не становиться ими, — и выбор только за их решением.
А какие словосочетания смутили, можно поинтересоваться?
Спасибо за прочтение и пожелания. Вам того же. :)
Больше всего в глаза бросилось именно это: «Выделялся только из всего потока общей жизни поток мысленный у той, кто всё это наблюдал» — немного странно звучит :3
Но можно спросить какой? А то всё около, да вокруг, но конкретики нет х)
Спасибо за прочтение.
1. Засореный текст. Зная ваши прошлые работу скажу — Вы можете писать более складно.
2. Тема не раскрыта. Судя по объёму, это предпосылка для полноценной истории, потому и читается как отрывок. Должно быть вас вдохновило стихотворение, а потом вспомнилась Альтернатива бессонице…
3. Перспективные диалоги. Остроумная, контрастная речь персонажей — залог доброй истории.
4. Драма. Пара точных строк к раскрытию жизненных проблем, глубины внутреннего мира персонажей.
Надеюсь что мои высказывания помогут вам составить более целостный взгляд на зарисовку, и окажутся полезны при написании новых работ.
1. Чем это? Я прошу примеры, потому что текст проверялся много-много раз, доводясь до идеала, который мне осознанно хотелось видеть.
2. Раскрыта и в полной мере, только не описана в той же полноценной манере. Читается как отрывок, потому что я не знаю куда пихать звёздочки и не слишком хорошо управляюсь перескоками со сцены на сцену, но это были скачки из головы первой героини во вторую, а потом возвращение к авторскому зрению на двух героинь и окружению.
3. Диалоги хвалят последние экспромты, занятно.
4. Драмы не планировалось. Жизненных проблем тоже. А глубинный мир — это в последующих историях с ними, которые пишу для себя. Как было упомянуто, этот экспромт вдохновил меня на написание достойного начала, когда уже писалось продолжение.
И не ответилось, лол.
Причём тут «Альтернатива бессонницы» и… какое стихотворение? Вдохновило меня моя творческая коллаборация с одним музыкантом и любимыми персонажами + своя история.
Надеюсь, диктофон работает. Я подумал, что будет легче во всём разобраться, если я начну записывать всё происходящее. Итак. Сейчас самое начало осени, когда листья на деревьях ещё не успели пожелтеть, но земные пони уже приступили к уборке урожая. Меня всегда привлекало необъяснимое, необычные вещи. Но постойте, я забегаю вперёд. Кажется, я жду нужного поезда целую вечность. В Понивилле не так часто останавливаются поезда, сами понимаете.
Щёлк.
Всё же моё ожидание не было бесконечным. Я сел в вагон и поезд тронулся, гулко постукивая колёсами на стыках рельсов. Мимо меня в окне проносятся города, сменяясь лесами и полями. Я подготовился к поездке, всё необходимое было упаковано в седельную сумку, лежащую на соседнем сидении.
Вы, должно быть слышали обо мне. Конечно же слышали. О моих приключениях судачат в самых разных уголках Эквестрии. В своих путешествиях я видел тварей из Тартара и жутких хтонических существ. Это я выследил вампони в Троттингеме, я был последним, кто взглянул в глаза кокотриксу, нападавшему на пациентов клиники Сэнити Хиллс.
Разумеется, я занимаюсь охотой на сверхъестественное не просто так. Подобным существам народная молва приписывает обладание тайнами, недоступными простым пони. Впрочем, никто из них пока ещё не смог ответить на самый важный для меня вопрос. Никто не мог помочь мне найти семью.
Понивилль когда-то был ничем не примечательным городком в самом сердце Эквестрии. Я и сам родом оттуда. Но соседство с Вечнодиким Лесом, с этим странным местом, в котором природа живёт по своим законам, сыграло с городом злую шутку. Многие сбежали, побросав всё своё имущество, а те немногие, кто ещё остался, боятся даже собственной тени. Правда, обо всём об этом я знаю только понаслышке, потому что обстоятельства вынудили меня уехать из города много лет назад. Потом город покинула и моя семья. И с тех пор уже двадцать лет я путешествую по Эквестрии в поисках родных.
Щёлк.
Я сошёл на перрон и тотчас же почувствовал, что всё слухи о Понивилле, которые мне доводилось услышать, правдивы. Здесь ясно ощущается присутствие чего-то зловещего, так что я даже невольно зябко поёжился. Но я не отступлю. Говорят, что недавно в понивилльской библиотеке снова поселилась Твайлайт Спаркл, бывшая ученица самой Прицессы. Или скорее то существо, которым она стала. Я собираюсь встретиться с Твайлайт и задать ей вопрос.
Бабуля Флаттершай, кузен Траст, Чарити, где бы вы ни были, я обязательно найду вас!
Щёлк.
От автора: На самом деле рассказ должен не был обрываться на этом месте, но больше ничего я написать сегодня не смог. Я знаю, чем должна кончиться эта история, и, может быть, допишу её уже не в рамках rpwp.
Нет, не понимаем.
Нет, не слышали.
Основная проблема рассказа не незаконченнось, а, хотя частично вытекающая из нее, отсутствие экспозиции — Эквестрия сильно изменилась, вероятно, за годы после действий сериала, но что произошло не сказанно. Показано только, что наступило Темное Будущее et setera — вот все.
Как говорил один бывший организатор; что если в фанфике нет персонажей из сериала, то не будет его читать. Если не воспринимать его слова буквально — фанфик должен быть связан с сеттингом оригинала, а если сеттинг уже сильно не тот, то должно быть объяснение почему, причем самом начале.
А так все нормально, интругующе.
В проеме стояло нечто. Что-то необъятное, до омерзения раздутое и распухшее, словно накачанный водой шарики, много и много шариков, пузырящихся и перекатывающихся при любом движении незваного гостя. И лишь развевающаяся, словно на ветру грива помогла замершей в ужасе Селестии узнать в этом существе себя.
— Ты сделала это со мной! — обличающе указав отплывшим жиром копытом, пробулькало нечто грудным голосом, после чего взорвалось ослепительной вспышкой солнечного света.
Белоснежный аликорн с криком отбросила от себя одеяло, в ужасе вскакивая с постели. Внутренние часы, безупречно указывающие ей, когда поднимать и опускать солнце, говорили, что до рассвета еще больше часа. Нервно сглотнув, Селестия подошла к огромному окну во всю стену, чтобы немного отвлечься от наполнивших ее разум неприятных мыслей. Был ли этот сон одним из ее видений, или же это всего лишь простой кошмар, что терзают даже сильнейших мира сего.
Ткнувшись носом в приятно холодящую поверхность стекла, принцесса солнца наблюдала, как во дворе замка тренируются стражи-новобранцы, нарезая круги вокруг парка. Внезапная шальная мысль пришла ей в голову и, пока она не успела опомниться и, чего греха таить, полениться, Селестия распахнула створки, расправила крылья и грациозно выпала в окно, плавно планируя вниз. Через пару мгновений ее копыта мягко спружинили о твердую поверхность дорожки. Осмотревшись и ободряюще подмигнув не ожидавшим такого эффектного появления стражам, принцесса поскакала вперед под ошалевшие взгляды жеребцов. Впрочем, надо отдать им должное: они быстро пришли в себя и уже на втором круге присоединились к ней, стараясь держать темп. Учитывая длинные ноги аликорна и превышающий рост простого пони, сделать это было непросто, если не невозможно.
Ноги Селестии немилосердно болели, непривычные к нагрузкам, но в ее взгляде горела уверенность, что в этот раз она уж наверняка не бросит занятия и не допустит, чтобы увлечение кондитерскими изделиями хоть как-то отразилось на ее внешнем виде. И никто, ничто в этом мире не способно сломить ее волю. Однако, круг за кругом, огонек в глазах аликорна стал гаснуть под наплывом усталости. Копыто заплетались, дыхание сбилось, шерстка стала слипаться от проступившего пота. “Какое нелицеприглядное зрелище я из себя сейчас представляю!” — с горечью думала принцесса, в очередной раз обгоняя уже отчаявшихся догнать ее стражей.
Все это происходило на глазах другой принцессы, как раз возвращавшейся со своего дежурства в мире снов. Луна, знакомая как со страхами своей сестры, так и с ее регулярными попытками следить за фигурой, не могла сдержать улыбки. Она даже сделала ставку для себя, сколько продлиться очередной бзик Селестии. Впрочем, может случиться, что в этот-то раз все у нее выйдет. Время покажет. А пока ей не помешает напомнить, что день вот-вот должен начаться, а солнце еще даже не начало свой путь на небосвод.
— Приветствую тебя, Луна, — излишне жизнерадостно обратилась к сестре белоснежный аликорн, притормаживая рядом. Грудь ее тяжело вздымалась, капельки пота искорками поблескивали в свете фонарей. — Что привело тебя сюда в столь ранний час?
—Пора бы утру наступить, сестра моя, — с тенью иронии в голосе серьезно произнесла принцесса ночи. Красноречиво окинув Селестию взглядом, она отметила: — Не могу сказать, что твой внешний вид подходит для почетного приема посетителей, что назначен через час.
— Спасибо за заботу, Луна, — немного грустно поблагодарила та. — Как видишь, я решила заняться собой. Опять.
Отсутствие веры в себя у сестры насторожило принцессу ночи. Прокручивая в голове варианты развития событий, она со всей причитающейся грацией удалилась в сторону своих покоев. Селестия же, проводив ее взглядом и убедившись, что скрылась из поля зрения, она тяжело опустила голову, постанывая от боли в натруженных мышцах. Даже аликорны не застрахованы от последствий избыточной физической нагрузки. Но дела не ждут, возможно, хоть этой ночью она насладиться тишиной и покоем.
***
Двери в покои принцессы внезапно распахнулись, представляя ее взору нечто ужасное. Всклокоченная, возбужденная принцесса Луна ворвавшись в комнату, принялась тормошить сестру, стараясь вырвать ее из цепких когтей сна.
— Эквестрия в огромной опасности, сестра! — c надрывом кричала она отборнейшим кантерлоским голосом. — Ты нужна нам, Селестия!
Непонимающе и несколько испуганно хлопая глазами, белоснежный аликорн позволила себя уволочь к окну, что занимало всю стену. Снаружи было темно, хоть глаз выколи, но то была особенная, непроглядная темень. ни луны, ни даже звезд нельзя было разглядеть, словно… словно что-то невероятно огромное заслонило собой все небо. От подобного образа сон как копытом сняло, и Селестия, быстро сориентировавшись, вновь выскочила из окна, отважно бросаясь навстречу неведомой опасности.
Зрелище, представшее перед белоснежным аликорном заставило ее усомниться в реальности происходящего: над замком, закрывая собой почти все небо, завис огромный, поблескивающий в свете луны трехэтажный глазированный торт, угрожающе смотрящий на нее своими алыми розочками глазами. Происходящее было настолько абсурдно, что Селестия растерялась, не зная как поступить в такой неординарной ситуации. К счастью, на выручку пришла принцесса ночи, возникнув из темноты с огромной ложкой наперевес, грозно и холодно поблескивающей сталью в ночи.
— Возьми это оружие, сестра! — торжественно продекламировала Луна, вручая орудие тортоубийства в копыта Селестии. — Отнесись к этому со всей серьезностью. Судьба Эквестрии зависит от твоего успеха!
Проникнувшись моментом, белоснежный аликорн серьезно кивнула и устремилась ввысь, туда, где ее уже ждал гигантский торт. Полоска стали сверкнула в воздухе и первая порция глазированной поверхности со сладким треском откололась от его бока. Удовлетворенная результатом, Селестия повторяла атаку снова и снова, постепенно вгрызаясь в одержимое жаждой уничтожить весь мир кондитерское изделие. Крошки градом сыпались на землю, сгущенка брызгала во все стороны, заливая улицы и дома Кантерлота, а неприличных размеров осколки глазури наносили непоправимый ущерб крышам зданий. К счастью, город казался заброшенным и принцесса могла развернуться во всей своей мощи…
В считанные часы после начала битвы небосвод вновь засиял мириадами звезд. Неопознанный летающий торт был очень качественно уничтожен. На том месте, где он раньше находился, стояла запыхавшаяся принцесса Селестия. Но чувствовала она себя как-то не так, не похоже была на прежнюю себя. Дело ли во вздувшемся от переедания животе, испачканной в сладкую начинку уже не такой белоснежной шерстке, или всему виной сонно-довольные глаза сытой кошки, украшавшие лицо аликорна. Не успела она опомниться, как к ее копытам припала ниц сама принцесса Луна:
— Ты справилась, сестра! — восторгалась она, едва сдерживая свою радость. — Теперь Эквестрия может спать спокойно. Но, как я вижу, победа далась тебе совсем не легкой ценой. Мне очень жаль твое тело, надеюсь, тренировки помогут тебе справиться со всем этим…
— Мое тело? — непонимающе переспросила Селестия, оглядывая себя. И только сейчас она осознала, насколько чудовищно полной она стала за время битвы. Слишком увлеклась в пылу сражения, не смогла устоять перед соблазном попробовать кусочек, а там уже и не было сил остановиться. И теперь она с ужасом понимала, что вынуждена будет расплачиваться за свою слабость долгие и долгие часы тренировок. Видимо, что-то отразилось в ее глазах, поскольку Луна, до этого державшаяся вполне серьезно, вдруг разразилась оглушительным хохотом.
А еще через миг Селестия проснулась в своей собственной постели. Моргнув пару раз, она обнаружила, что смех ей не снится, и ее сестра, реальная и осязаемая, сидит у изголовья ее ложа, вполне довольная своей выходкой.
— Прошу меня извинить, — поспешно принимается оправдываться та, продолжая хихикать. — Просто больше не было сил смотреть, как ты раз за разом бросаешь тренировки. Возможно, хоть после такого сна у тебя появится мотивация к действию.
Белоснежный аликорн ничего не ответила. Одарив Луну красноречивым взглядом, в котором можно было найти как неодобрение, недовольство и порицание, так и скрытую благодарность, она поднялась на ноги, морщась от боли в мышцах, и пошла в сторону многострадального окна. Похоже, в ближайшее время оно будет использоваться ежедневно и у стражей-новобранцев будет время привыкнуть к присутствию столь значимой особы.