RPWP 144 закрыт! 3+1 работа
+90
Citizen87в блоге Пони-экспромт29 июня 2015, 16:41
Alicorn Family Photo (Mare Version) by 90Sigma
Все рассказы теперь публикуются здесь, каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Напоминаем, тема экспромта звучала следующим образом:
Семейные ценности. Взаимоотношения между членами семьи, маленькие радости и большие проблемы, забавные случаи и горе от того, что кто-то ушёл навсегда.
Следующий пони-экспромт начнётся в среду, 1 июля, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
Напоминаем, что если вы хотите предложить тему для экспромта или подать заявку на проведение гостевого экспромта, вам нужно заполнить следующую форму, и мы учтём ваше предложение при составлении графика. Не гарантируем, что эта тема будет обязательно использована, а в случае использования не подвергнется изменениям, но рассмотрена — обязательно, со всем вниманием.
64 комментария
Йеннифер разорвала поцелуй, страстно прикусывая такие любимые губы ведьмака. Тот ответил ей нетерпеливым взрыком, прижимаясь к ней еще ближе. Его руки гладили ее нежную кожу на шее, запутывались в кучерявых черных прядях. Геральт сделал глубокий вдох, пытаясь вобрать в себя как можно больше ее аромата.
— Я люблю тебя, Плотва! — в страстном порыве изрек он.
Время замерло. Холод осознания своей ошибки проник в сердце ведьмака, отражаясь беспокойством во взгляде его необычных глаз. Воздух едва не искрился от напряжения, когда губы волшебницы разомкнулись.
— Плотва? — елейным голоском переспросила она. Мало кто слышал от нее подобный тон и еще меньше могут об этом рассказать. Огоньки холодной ярости горели в ее фиолетовых глазах, волосы начали жить своей жизнью, змеями струясь воздухе. — Ты сказал «Плотва»?
— Йен, послушай… — отстранившись, Геральт поднял руки, защищаясь. А еще из этого положения можно быстро сложить защитный знак, так, на всякий случай.
— Плотва?! — голос, что мог одним своим звучанием расплавить самое холодное сердце, превратился в пронзающую насквозь ледяную сосульку. В нем удивительно сочетались гнев, ярость и обида, создавая непередаваемый угрожающий коктейль — Как ты мог?! Плотвой! Ты, никчемный ведьмак, пыль дорог, никчемный мутант, монстр! Катись к черту со своей лошадью!
Бархатка с магическим символом, что она не успела снять, вспыхнула магическим свечением. Геральт, хорошо знакомый с темпераментом своей возлюбленной, уже сложил пальцы в знаке Квен, отражая большую часть магии. Поток чистой энергии, пропитанной мысленным посылом и эмоциональной окраской волшебницы, отразился от невидимой преграды и нашел свою цель в роге чучела единорога. На миг нестерпимо яркий свет заполнил комнату, а через миг ведьмак Геральт из Ривии, Белый Волк, Мясник из Блавикена пропал из этого мира. А мальчишке из ближайшей конюшни влетит за украденную лошадь.
***
— Проснись, — женский, требовательный голос раздался над ухом Геральта. Он сделал им непроизвольное движение, словно отгонял муху, и зажмурился посильнее. Но тут грубый тычок в бок заставил вынырнуть из странного кошмара и открыть глаза.
Перед ним стояла небольшая коричневая пони с непривычным сложением тела. Она внимательно смотрела прямо на ведьмака своими огромными черными глазами и, кажется, хмурилась. Как она может хмурится, она же пони?
— Очнулся? — наполовину вопросительно, наполовину утвердительно дернула головой кобылка. — Во что ты нас опять втянул?
— Что? — Геральт непонимающе таращился на говорящее чудо перед собой, решительно отказываясь в это верить. Наверное, он все еще не отошел от белой ласточки, что пришлось принять намедни, вот и чудится всякое.
— Что «что»? — передразнила его пони, хмурясь. — В один миг я спокойно жую свой овес, что, надо отметить был отвратителен, а в другой я обнаруживаю себя здесь, такой, рядом с тобой. Таким…
— Каким? — рефлекторно переспросил ведьмак, пытаясь встать на ноги. Получалось не очень, учитывая, что он путался в их количестве. Однако четность числа, несомненно, не могла не радовать.
— Таким похожим на меня, — как бы между делом пояснила кобылка, откровенно разглядывая своего собеседника. — Я-то привычна к четырем копытам, а вот тебе, боюсь, придется несладко.
В жизни каждого человека есть определенная граница, и когда уровень безумия ее пересекает, включается защитный механизм. Все сразу становится глубоко радужно и воспринимается как должное. Ну да, четыре ноги, копыта, белоснежный хвост и такая же грива. Вполне нормально, каждый вечер после ужина ему выпадает шанс превратиться в какого-то пони-альбиноса. И еще чаще ему доводится общаться с черноокой кобылой.
— Плотва? — внезапная догадка озарила разум Геральта. — Ты ли это?
— Признал, наконец? — довольно усмехнулась та. — Не думал, наверное, что нам удастся побеседовать?
— Ты… ты же она, да? Та самая? — белоснежный жеребец нервно сглотнул и продолжил: — Моя?
— О да, я та самая, — ехидно улыбнувшись, подмигнула ему Плотва. — И я помню всё.
— Всё? — во рту ведьмака пересохло, живот стянуло в тугой узел.
— Абсолютно, — игриво прошептала пони, наклоняясь к самому его уху. — И я никогда не забуду тот день, когда ты не дал пьяному Лютику надо мной надругаться. И никогда не забуду ту ночь…
— Не только Лютик был тогда пьян, — еле шевеля губами, выдавил Геральт, стыдливо отводя взор. Нависшая над ним кобылка внезапно высунула язык и горячо лизнула его в щеку.
— Всегда хотела тебе это сказать, Геральт, — начала она, отходя от крайне удивленного жеребца, плавно покачивая бедрами и взмахивая хвостом. — Мне очень нравилось быть твоей лошадью.
— Эм, спасибо? — не зная что ответить, пробормотал тот, раскрасневшись.
— Не за что, — удаляясь, бросила через спину Плотва. — Шевелись, ведьмак! Нам еще со многим предстоит разобраться. Ты же хочешь вернуться домой? Или, может, останемся тут, вместе?
10. Мы такие разные и всё-таки мы вместе. Человек и пони.
Какие же приключения их ждут, какие сражения при свете дня и жаркие мордочкотыканья при лунном свете? Увы, в рассказе об этом не говорится. Но, в любом случае, отличная шутка, читается легко. Упоминания о том, что Плотву защитили от нечестивого Лютика — это даже трогательно.
Спасибо автору. Уверен, на каком-нибудь форуме, посвящённому Ведьмаку, шутку оценят.
Кроме прочего, положение усугублялось не слишком туманными намеками от Каденс. Еще с годик он был вправе изображать из себя дуб и делать вид, что ничего не понимает в упор, но вот после придется жениться. А это будет означать не только катастрофические потери и так уходящего в минус свободного времени, но и должность консорта при принцессе, что увеличит количество бумажной работы чуть ли не втрое.
“И почему ей приспичило именно сейчас? — задумался единорог, косясь на примостившуюся на углу стола фотографию возлюбленной. Карточка была вставлена в простенькую рамку, по стеклу шла трещина: в часы особенных бумажных завалов портрет часто встречался с каменным полом.
“Она ведь аликорн, — меланхолично размышлял Шайнинг, — У нее впереди целая вечность. А у меня в обозримом будущем только работа. Много работы. Слишком много на одного несчастного пони”.
— Кто-нибудь. Помогите. Караул. Насилуют, — безэмоционально пробормотал он, отрывая голову от стола и с болью в глазах придвигая к себе очередную стопку документов, помеченных как “еще вчера”. В ответ раздалось жужжание и насмешливое “ку-ку”. Оглянувшись на источник звука, единорог с ненавистью уставился на массивные часы, висящие на стене. Те показывали десять часов вечера.
— Прекрасно, — пробурчал он, — Я еще даже не начал.
Примерно полчаса прошло в тишине, нарушаемой лишь шелестом бумаги и скрипом пера. Здание молчало, темное и погруженное в сон, молчал Шайнинг, молчали неслышно тикающие часы. Капитан стражи подозревал, что он один остался здесь в столь поздний час.
“Не один, впрочем… — подумал он с мрачной улыбкой, — Со мною мои верные друзья: чернильница, перо и документы. Сжег бы все к Дискорду…”
На секунду единорог представил себя, разводящего огромный костер перед статуей духа Хаоса.
“Так и становятся сектантами”, — рассудил он, — Раз — и все. Если буду увольняться, выберу этот способ”.
Из кипы бумаг вдруг выпал тонкий конверт без подписи. Шайнинг аккуратно повертел его в копытах, а после надорвал телекинезом и извлек содержимое. Последнее было представлено сложенным вчетверо листочком синеватой бумаги, исписанной до боли знакомым мелким почерком.
Осторожно развернув письмо, капитан стражи погрузился в чтение.
“Сын!
Во-первых, я хочу поздравить тебя с днем рождения. Увы, срочные дела не позволяют мне и маме поздравить тебя лично, но мы, тем не менее, желаем тебе всяческих благ и успехов.
В последнее время все сильно усложнилось. Мы не виделись уже нескольк лет, и, боюсь, тенденция будет только нарастать. Я думаю, ты понимаешь, сын, что мы по-прежнему семья, несмотря на все обстоятельства. Знаешь, что мы с мамой все еще любим тебя. Я надеюсь, ты все еще любишь нас… Ты ведь совсем перестал писать.
Знаешь, что я думаю? Надо встретиться всей семьей на Зимнюю Уборку. Послать куда подальше все дела и провести время вместе. Да… Разумеется, ничего не выйдет. Все мы слишком заняты в последнее время. Даже Твайлайт. Особенно она. Она молодец, не так ли? Все мы молодцы, только на семью времени не хватает.
Ладно, не забивай голову. Еще раз поздравляю тебя с днем рождения. Скучаю по вам всем.
-С любовью, Папа.”
С минуту Шайнинг сидел неподвижно, а после ринулся в бумажные завалы. Он со жгучей надеждой искал еще письма.
“Кто-нибудь еще написал! — горячо убеждал себя он, — Мама, Твайлайт… Кто-нибудь!”
Увы. Среди гор макулатуры было все, что угодно… Кроме вожделенных писем. Шайнинг искал, искал слепо и отчаянно, разбрасывая бумагу по кабинету. Увы. Все было тщетно. Отец, вестимо, был единственным существом на свете, что вспомнил о нем и о сегодняшнем празднике, о котором забыл и сам Шайнинг.
“А когда я сам в последний раз кому-то писал?” — задался вдруг вопросом белый единорог… Задался и не смог ответить себе. Слишком давно. Вместо этого он дрожащими копытами открыл верхний ящик рабочего стола. В неверном свете свечей показался старый детский рисунок — четыре пони. В одном он узнал себя, рядом с ним Твайлайт, еще двое — родители. Внизу шла подпись: “СССДН”. “Семья Спаркл. Самая Дружная Навеки”. Твайлайт в те далекие и прекрасные дни как раз узнала про существование аббревиатур и недели две выражалась исключительно ими. Когда это ушло? Когда они стали друг другу чужими, малознакомыми пони? Он не знал. Не в силах больше сдерживаться, Шайнинг разрыдался. Плач разносился в тишине пустого здания, но никто не мог его услышать. И особенно те, кому он предназначался.
Соленые капли упали на рисунок, размывая три последние буквы, навсегда вытравливая их из старой потертой бумаги, заменяя безликими серыми пятнами.
Самой дружной больше не было. Не было и семьи. Так… Кучка старых знакомых, которые уже давно остыли друг к другу. Случайные однофамильцы… Впрочем, Шайнинг Армор, капитан кантерлотской стражи, даже фамилии “Спаркл” не носил.
— Нет, — сквозь слезы пробормотал Шайнинг.
— Нет! Нет! Нет! — закричал он, — Я напишу им завтра же! Всем им! Мы снова станем семьей! Самой дружной! Навеки!
***
Разумеется, он не написал ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю. Серьезно, у капитана стражи слишком много дел и забот, чтобы помнить о семье, которая его не помнит. Как бы ни хотелось ему вернуться назад в детство, где они все были самыми близкими друг другу пони… Шайнинг Армор — капитан стражи. В первую очередь. Все остальное вторично, в том числе и семья. Ведь что семья? Семью всегда можно завести, а стража охраняет покой и счастье тысяч пони. Даже если сами стражники счастья и покоя лишены.
Но дальше рассказ вызывает некоторые вопросы. Присланное отцом письмо со словами “Надеюсь, ты всё ещё нас любишь”. На мой скромный взгляд, любящий отец не может сомневаться в том, что сын его любит, да и сын разлюбить не может. Очень яркий и сочный штрих, Шайнинг переворачивающий бумаги в поисках писем от сестры и матери и не находящий этих писем. Это буквально повергло меня в шок. Хотя потом я вспомнил о Твайлайт, так ни разу и не навестившей родителей, ни разу не пригласившей их в свой Дворец Дружбы, и мне всё стало понятно. Бремя власти, бремя бессмертия. Судьбы всей Эквестрии на плечах. Разве сопоставимо это с ласковыми объятиями матери, с задушевным разговором с отцом, со смехом младшей сестры. Может быть, кто-нибудь помнит социальный ролик “Витя, помаши маме”?
Автор добился своего. Рассказ не оставил меня равнодушным. Новых свершений!
Хотя с мнением об отце не согласен как по личному опыту, так и по серии прочитанных книг. Но, как говорится, на вкус и цвет все фломастеры разные.
Церемония была готова вот-вот начаться. Мэр окинула взглядом нарядно одетых пони перед ней, и премило улыбнулась. Она уже не один десяток раз проводила свадьбы, но такой ей еще не доводилось. Что ж, все когда-то бывает впервые. Она сделала глубокий вдох, успокаиваясь и собираясь с мыслями. Это послужило знаком гостям и все разговоры мгновенно затихли.
— Сегодня, в этот замечательный день, мы собрались здесь, чтобы связать узами брака этих замечательных пони, — начала свою речь Мэр, указывая копытом на нарядно одетых пони перед ней. — Мы все их очень хорошо знаем, и, кажется, даже представить не можем жизни без них. Столько лет они жили с нами бок о бок, украшая каждый наш день. Но пока мы этого не замечали, между ними сформировалось самое прекрасное чувство, что существует в мире: любовь.
Мэр сделала драматическую паузу, окидывая взглядом зал. Все взгляды были прикованы как к ней, так и к будущим новобрачным, на каждой мордочке сияла улыбка. Без сомнений, этот несколько необычный союз не оставил никого равнодушным. И она невольно отметила, что недовольных не оказалось. Напротив, каждый счел своим долгом их поддержать.
— Любовь, — повторила Мэр для усиления эффекта. — Именно она витает сейчас в воздухе, именно она соединяет этих удивительных пони передо мной. Это замечательное чувство, что нашло место в их сердцах, и свело вместе их души. Итак, начнем.
По залу прокатился вздох нетерпения, кобылки и жеребцы взволнованно ерзали на своих местах в предвкушении. Напряжение нарастало, момент, которого все ждали, должен был вот-вот совершиться.
—Согласна ли ты, Лили Вэллей, по своей воле связать себя узами брака? — задала стандартный вопрос Мэр.
— Согласна, — зардевшись, немного тихо, но искренне произнесла кобылка, стыдливо опуская взгляд.
— Согласна ли ты, Роузлак, создать с ней семью и поддерживать её во всём? — продолжилась церемония.
— Согласна, — уверенно ответила та, взглядом приободряя Лили.
— А согласна ли ты, Дэйзи Флауэр Вишес, быть с ними в горе и радости, в болезни и здравии, в богатстве и бедности? — задала вопрос Мэр третий вопрос.
— Согласна, — быстро ответила та, нетерпеливо поглядывая на кобылок рядом с собой.
— Не надо торопиться, у вас еще будет предостаточно времени, — не преминула отпустить мягкую шуточку Мэр. — Раз все согласны, я счастлива объявить вас одной счастливой семьей. Можете скрепить союз поцелуем.
Сбившись в кружок, кобылки встретились взглядами, счастливо улыбнулись друг другу и, ловко объединились в одном затяжном страстном поцелуе, казалось, длившимся вечность. Зал взорвался топотом копыт, поздравляя молодоженов. Вскоре сразу три букета полетели в зал, создавая небольшую схватку за право обладания хотя бы одним из них. Под счастливый смех довольные кобылки покинули зал мэрии и отправились праздновать. А впереди их ждало еще много всего веселого.
***
Солнце уже волею Селестии давно поднялось на небосвод, когда первые признаки пробуждения стали появляться под одеялом на огромном, еще украшенном обрывками ленточек ложе. Что-то там просыпалось и оживало, были слышны обычные с утра постанывания и тяжелые вздохи. Постепенно, шевелящаяся масса приблизилась к краю одеяла и на свет одна за одной появилось три сонных, помятых с утра мордочки. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что выспаться им не удалось и нельзя сказать, что он был бы далеко от истины.
Тем не менее, было самое время для завтрака, и начиналась обычная игра «найди крайнего». Начиналась она с требовательного бурления в животе. Все прекрасно знали, что последует за этим и терпеливо ожидали продолжения. И оно незамедлительно наступило в виде жалобного вздоха и тихого шепота в ушко: «Позаботишься о завтраке?», — после чего обычно следовал игривый укус. Игра заключалась в том, чтобы не поддаться на провокацию. В случае “проигрыша” завтрак мог отложиться на неопределенное время, победой же было бы пересилить сонливость и лень и оторвать круп от теплой постели.
В этот раз жребий пал на Роузлак. Насладившись приятным будоражащим кровь чувством пробежавших по спине мурашек блаженства, она решительно поднялась под наполовину разочарованный, наполовину довольный вздох любимой. Она-то выигрывала в любом случае, получая еще несколько минут неги в объятиях одеяла и второй своей возлюбленной. Остается надеяться, что им хватит благоразумия не слишком увлечься и подоспеть к завтраку вовремя.
Спуск вниз занял не так много времени, такая привычная и обыденная возня на кухне совершенно не мешала ей наслаждаться воспоминаниями о вчерашнем дне и тем более вчерашней ночи. Игривая улыбка блуждала на ее губах, пока она выкладывала сено на сковородку. Оно принялось весело шипеть и потрескивать, превращаясь в самый вкусный и самый хрустящий завтрак. А тем временем Роуз занялась чайником.
— Вам почта! — раздался звонкий голосок снаружи, и окно кухни разбилось, не выдержав натиска корреспонденции…
7. «У нас такая заводная семья». Ни для кого не секрет, что большая часть “семейных” пар в пони-фандоме — однополая. Лира и Бон-Бон, Лотос и Алоэ, Рэйнбоу Деш и Эпплджек, да Дискорд с ним, Карамель и Биг Мак.
Если бы я был ханжой, я ужаснулся бы тому, как ненавязчиво, светло и душевно этот рассказ по сути пропагандирует крайне нетрадиционные семейные ценности, но, о, Селестия, до чего это мило, тепло и лампово.
Спасибо автору за интересный, добрый, но, к сожалению, внезапно оборвавшийся рассказ. Оставайся таким же светлым и ламповым.
Но мило и хорошо написано))
Хватка единорога не дрогнула и в тот момент, когда от работы его отвлёк звон, словно от разбившегося хрусталя. Король спокойно дописал слово и, опустив перо в чернильницу, потянулся к шкатулке для внутренней корреспонденции: отправлять письма Его Величеству подобным образом могли лишь особо доверенные лица, и среди них не принято было беспокоить монарха по пустякам.
Копыто мягко коснулось полированного камня шкатулки, и король почувствовал, как её поверхность ощутимо нагревается. Мгновение, и всё стихло, раздался щелчок, и шкатулка открылась: артефакт узнал хозяина.
Почерк своего министра внутренних дел Сомбра узнал сразу, тот всегда писал такими закорючками, что дорвавшимся до важных документов шпионам оставалось только посочувствовать. Впрочем, король давно научился разбираться в этом графологическом кошмаре и погрузился в чтение.
Если бы сейчас кто-нибудь заглянул в его кабинет, то мог бы увидеть, как с каждой строчкой выражение лица монарха становится всё более мрачным, а копыто, сжимающее докладную записку, начинает ощутимо подрагивать. Закончив чтение, единорог бросил бумагу в пепельницу и коротким заклинанием превратил доклад в пепел – ни к чему хранить подобное. Слишком… личное.
Энергично поднявшись с кресла Сомбра хотел было немедленно отправиться к дочери, но рассудок всё же взял верх над эмоциями. Спешка вообще редко бывает хорошим союзником, а уж в семейных делах она и вовсе губительна. Хорошо, Кейдэнс приказала освободить заключённых, поступок вполне в духе ребёнка, делящего мир на правильное и неправильное. Но кто ей вообще рассказал о пони, которых держат в неволе? Попала под чужое влияние? Вряд ли, обычно она рассказывает о новых друзьях, да и мотивов столь топорно пакостить нет ни у одной дворянской семьи. Разве что кто-нибудь из молодых Ониксов мог. Впрочем, после недолгих размышлений король отмёл и этот вариант. Просветительское письмо от тётушки и то звучит правдоподобней.
Предположим, дочь узнала обо всём сама, расспросила кого-то, неправильно всё поняла и решила восстановить справедливость. Как теперь вести себя ему? Отменить её приказ, а бунтарку наказать? Нет, глупо. Закрыть глаза и исправить всё тихо и незаметно? Ещё глупее. Нужно было ей всё объяснить, так, чтобы она поняла, действительно поняла.
Правитель Кристальной империи отступил, на его место пришёл любящий, хоть иногда и строгий отец.
***
Кейдэнс не знала, что и думать. Отец всегда был таким мудрым, добрым, заботился о том, чтобы все в империи были счастливы, а теперь оказывается, что всё это – ложь? Маленькая пегаска отказывалась в это верить, но ведь она своими глазами видела всех этих пони: голодных, изнурённых каторжной работой, закованных в цепи. Факты не укладывались у неё в голове, привычная картина мира рушилась. Да, она вернула бедным пони свободу, но прекрасно понимала, что папе это не понравится, и вообще, он одним росчерком пера может вернуть всё, как было. Пони пыталась отвлечься, но не помогали ни любимая книжка про отважного феникса, победившего злых кошмаров, ни вышивание. Даже по струнам арфы пегаска совершенно не попадала: перед глазами стояли лица заключённых.
В дверь постучали, негромко, но уверенно, как всегда делал отец. Значит, ему уже обо всём доложили, и он пришёл… А зачем – Кейдэнс боялась предположить. В глубине души она надеялась, что он её поймёт, примет её точку зрения, и всё будет хорошо, но подсознание настойчиво рисовало картину, в которой любимый папа отправляет её в ту самую темницу. Хотелось сделать вид, будто она ничего не услышала, а лучше забиться куда-нибудь в уголок, прижав к себе плюшевого зайчика. Ей нелегко было признаваться в этом себе, но она уже жалела о том, что сунула мордочку не в своё дело. Может она просто чего-то не поняла?
Но не пристало принцессе идти на поводу у своих страхов. Нужно смело смотреть в лицо опасности и уметь отвечать за каждое своё действие. Особенно, если на твоей стороне правда. Пегаска решительно поднялась с кровати, стремительно пересекла комнату и резким рывком распахнула дверь.
Конечно же за ней стоял отец. Впрочем, вопреки опасениям кобылки, злым он не выглядел, разве что немного встревоженным. Сыпать обвинениями, только войдя в комнату, он тоже не стал, напротив, заговорил о всякой ерунде, рассказал о вчерашней встрече с послами грифонов и вообще вёл себя, как обычно. Неприятности начались, когда Сомбра стал расспрашивать её, как прошёл сегодняшний день. Сказать правду было нелегко, но… Она ведь принцесса?
— Папа, я освободила заключённых.
Спокойный взгляд зелёных глаз и тишина в ответ. Он просто смотрел, не говоря ни слова, и ждал продолжения. От этого становилось ещё хуже.
— Я… Я не понимаю. Зачем ты заставил этих пони страдать? – голос пегаски дрожал. – Ты ведь говорил, что наш долг – заботиться о подданных, а сам! Как ты мог? – её голос почти сорвался на крик. – И меня ты теперь тоже в тюрьму отправишь, да?
Он только покачал головой.
— За что, глупая?
— Я ведь испортила твой план. Пошла против тебя, — со злостью ответила она. – И я не глупая!
— Даже если так, это не важно, — он говорил спокойно, медленно подходя к ней. – Ты моя дочь, и что бы ты ни сделала, я буду любить тебя. И нет в этом мире ничего столь ценного, чтобы ради этого я изменил своё мнение.
Кому-то постороннему эти слова могли показаться полными дешёвого пафоса, и возможно, они действительно были слишком напыщенными. Но суть их была искренней, и шли эти речи от сердца.
— Пап, я… — пегаска всхлипнула. – Ты не…
— Чшшш, — отец обнял её и продолжил говорить. – Я знаю, что ты думаешь? Что я мучил бедных пони, что таких заведений быть не должно, а я – злодей.
— Нет, подожди, не злодей! Ты просто…
— Я просто забочусь о маленьких пони. И защищаю их от других пони, тех, что творят зло над маленькими пони, — неспешно рассказывал он. — Убивают. Воруют. Делают другие нехорошие вещи, Поэтому их запирают в этих тюрьмах и охраняют.
Минуту она молчала, а затем обречённо прошептала:
— Значит, я всё испортила. И как нам это исправить?
— А вот это я и предлагаю нам с тобой обсудить. Не ругать же я тебя пришёл, в самом деле?
***
Жители Кристальной Империи, совершив досадную ошибку, часто говорят: «Что ни делается, всё к лучшему». Король Сомбра никогда не любил эту фразу, считая, что ошибок надо избегать, а если уж сделал промах, то изволь приложить все усилия, чтобы его исправить. Но в этот раз из поступка дочери действительно удалось извлечь максимум пользы. Всю следующую неделю они вдвоём колесили по Империи с инспекциями и составляли проект новых реформы исправительных учреждений. Доброе сердце принцессы и трезвый ум короля смогли прийти к разумному компромиссу, чтобы и хорошие пони могли спать спокойно, и плохим жилось не так ужасно, как раньше. А в память об этом дне была учреждена ежегодная амнистия, кандидатов на освобождение в которой отбирала лично Кейдэнс.
Впрочем, главным было совсем другое. Дружба отца и дочери не только не дала трещину, а наоборот стала гораздо крепче.
От автора. И снова полуночное невыспавшееся творчество. Головопушки, фееричная психология персонажей, стена диалогов… Браво, Фойер, к успеху идёшь.
Психология персонажей. Да, разумеется, мы привыкли к интригам, ООСам, жестоким, привычным проливать кровь поняхам. Здесь поступки и мотивации персонажей именно каноничные, ведь никогда не следует забывать о добре.
Да, это не совсем мир сериала, здесь есть тюрьмы, но мы должны помнить, что Сомбра управляет не безупречными ангелами, а существами из плоти и крови. Его уложившийся в одно предложение “обоснуй” оправдывает существование тюрем, где поняхи отнюдь не едят тортики со сливочным кремом. Хорошими сказочными традициями отдаёт наличие у сурового, но справедливого короля доброй и сострадательной дочери.
Штрихи к миру. Маленькие детали, на мой взгляд, хоть и не обрисовывают трёхмерную картину мира, но оставляют изрядное пространство для воображения, и житьё-бытьё Сомбры и его дочери каждый может домыслить для себя сам в канонах средневекового героического романа.
Тема семьи раскрывается здесь не через внешнее, а через внутреннее. Через штрихи к переживаниям героев. И весь рассказ заканчивается тем, что милосердие может победить даже суровую и кажущуюся на первый взгляд такой несправедливой справедливость.
Автору хотелось бы пожелать быть таким же справедливым, как Сомбра, и таким же добрым, как его дочь.
Дело в том, что я иногда натыкаюсь на произведения, в которых так или иначе фигурируют дети Сомбры или Кризалис, и очень часто в них можно наблюдать сюжет, вызывающий у меня крайнюю степень недоумения. Живёт себе семья, живёт, а потом или сынок Сомбры в какую-нибудь отцовскую невольницу втрескается и загорится идеей освободить рабов, или дочка Кризалис какому-нибудь пони, сцапанному чейнджлингами, помочь пытается. Итог обычно примерно один и тот же, они действительно идут против родителей, после чего Сомбра/Кризалис убивает/изгоняет ребёнка.
Может я, конечно, чего-то не понимаю в психологии тиранов, но, блин. Да пусть твоя дочка поможет этому пони сбежать, Селестия с ним, да Дискорд в придачу. Что, повод отказываться от родной крови? Можно вообще не доводить до такого, самой этого пони освободить, предварительно промыв мозги, чтобы ничего не помнил. В конце концов, можно пойти на определённые уступки, найти с дочерью разумный компромисс. Аналогично в случае с Сомброй. Да отдай ты сыну эту рабыню, у тебя их полные казематы. Хочет освободить рабов? Чудесно! Сына, вот, блин, с радостью, только сконструируй мне экономическую модель, при которой мы сможем отказаться от рабского труда. Сделаешь — хоть коммунизм давай строить. Не можешь? Вот и я не могу, сиди, думай о державе, а убеждения держи при себе. В крайнем случае, хорошо, я готов пойти на уступки, освободить часть, облегчить их труд и придумать что-то ещё, не меняющее суть системы.
И волки сыты, и овцы целы. Но убивать/карать/изгонять свою кровиночку из-за такой ерунды? Да ни в жисть!
Понимаю, что у меня реализовать подобную задумку вышло не слишком удачно, такое надо на более свежую голову писать, да без цейтнота. Но тут хотя бы отец ведёт себя, как отец. Наверное:)
У меня тот ещё хэдканон, на самом деле. Там ещё и мама — Сноудроп.
И про неё я бы сказал «от самой милой»;)
Но тройная свадьба с фемслешем! Такого мне даже в голову не приходило!
При упоре именно на такие жанры, как психология, повседневность (возможно, философия), постельные сцены можно будет свести к минимуму, а то и вовсе послать лесом.
Хотя, конечно, тут нужен хороший автор, могущий одновременно в язык и в сюжет.
А насчет мира я могу вспомнить историческую лекцию Твайлайт, в которой все же содержалась некоторая интересная точка зрения на пути развития Эквестрии.
С остальным же, а также с вашим определением человека я согласен. Хотя тут… протокол поиска скрытых смыслов YANNP активирован Хотя тут, возможно, имела место быть попытка вписать в фанфик same person, которая бы, с одной стороны, была жизнеспособна, но, с другой, отвечала требованиям каждого клопера, который мог бы представить себя на месте Леро*, но при этом с чистой совестью мог бы не учиться играть на гитаре или штудировать Ницше для соответствия Высокому Образу.
Выполнение протокола завершено. Протокол переходит в спящий режим
*Давать попаданцам в Коньхляндию страные имена — какая-то традиция? Рабидус, Лист, Леро… Не Ваня и не Вова. Накрайняк Аритака.
не помню, а значит это, скорее всего, был еще больший бред чем упомянутый мной
А где была попытка?
Вспоминаем статью про Мери Сью
По первому пункту: вторая-третья глава, рассказ Твайлайт про весьма жесткий матриархат в Эквестрии, последовавший после изгнания принцессы Луны, отголоски которого сохранились до сих пор.
Сама идея вроде как больше не всплывала, но мне показалась интересной.
По второму: попытка в самом рассказе. ПМСМ, он изначально задумывался, как некий… гм, интерактивный порнорассказ с сюжетом, где каждый антипаладин может узнать в себе черты героя, которых поэтому минимум. Обычно такой прием используется в визуальных новеллах (то же «Бесконечное лето»), но… впрочем, я представляю себе «Ксенофилию» в виде новеллы.
А визуальные новелы меня не особо впечатлили.
Когда нажимаю «редактировать текст», всё нормально. Когда смотришь на него просто так — всё оформление сбито, диалоги куда-то поехали, абзацы куда-то пропали. И главное, я этого ещё и не заметила, пока в черновики не отправили. =_=
В других местах вроде всё нормально, и на КФ, и на Тумблере, и тут. Что не так-то?(
Кто в черновики отправил?
Dr.Paranoik)
Я так и думал. Понаберут по объявлению…
Хорошо иметь телефоны товарищей по команде:) Отловил его, пока он отсыпаться после смены не лёг. А то он там совсем заработался, так даже комп включать не собирался.
О, ясно, спасибо))
Вот о том и речь. Как можно модерировать, не читая…
Но, если вообще, то да, обидно, когда указывают на правила, которые прекрасно знаешь)(