RPWP 107 закрыт! 9+2 работ
+108
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт20 февраля 2015, 17:11
Princess Rarity and her Treasure by star-burn
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся в субботу, 21 февраля, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
57 комментариев
— Что это такое?
Вопрос кобылки насмешливо улетел в пустоту, сопровождаемый звоном типографических аппаратов, медных труб и маленьких-маленьких шестеренок. Она осторожно осмотрелась, но не увидела ничего нового. Вдаль все так же уходил нескончаемый широкий металлический коридор с до невозможности высокими стенами. Потолка не было видно. Звуки окружающих кобылку механизмов несколько раз игриво отскакивали от стен коридора, а затем уносились ввысь.
Она снова задала вопрос.
— Что… это такое?
И, замявшись, добавила на всякий случай:
— Где я?
Внезапно она почувствовала что-то странное. Как будто один из миллиардов механизмов вздрогнул и остановился.
Из-за угла вышел немощный старик-единорог в фуражке. На ее металлической кокарде был выгравирован темный, почти черный ромб. На самом старике был надет потрепанный кожаный жилет, обвешанный всяческими цепочками, брелочками, письменными принадлежностями — чем только не обвешанный. Все это глухо звенело и билось друг об друга, как будто играя.
Копыта его не звенели о пол, как копыта кобылки, хотя на них явно были тяжелые и громоздкие, заржавевшие накопытники. Он взглянул на юную пони. В ее голове раздались слова:
— Здесь мы считаем цену.
Пони лишь застыла на месте, но, собравшись с силами, нашла в себе храбрость продолжить диалог:
— Цену чему?
Старик как-то неестественно отклонился и обвел копытом все пространство вокруг себя. В этот момент механизмы как-то слегка притихли, а затем снова начали работать в полную мощность.
— Тому, чему не дают цены наверху. Вы думаете, что можно просто так что-то обесценить. Возвести в священное благо, которое не измеряется благами помельче. Не-ет, девочка моя. Если где-то день — то в другом месте обязательно будет ночь.
Кобылка потопталась на месте. Старик продолжал.
— У вас бесценно доверие — у нас оно измеряется шелестом доверительных ассигнаций. У вас не имеет цены любовь — мы заливаем медные чаны любовным концентратом, переливаем его по трубам в зависимости от того, кому стоило бы кого полюбить. Все в заданных пропорциях. Вы не меряете деньгами дружбу…
Пожилой единорог вдруг поднял голову, обнажив многочисленные шрамы на морщинистой шее, и как-то мечтательно посмотрел в мрак наверху.
-…У нас она имеет четкую цену в золотых монетах.
— А что же я тут делаю?
Смелый вопрос молодой земнопони заставил старика ухмыльнуться.
— Ты, девочка моя, должна теперь решить, чего стоит твоя дружба. Не бойся, каждый рано или поздно проходит через это. Просто кто-то не понимает, не видит, что подписывает заветные цифры под каждым своим другом — а тебе представился уникальный шанс узреть все это своими собственными глазами. Ты должна радоваться, что тебе так повезло, девочка.
Пони нахмурилась.
— Что-то я не особо рада…
Старик хрипло рассмеялся, зазвенев вдруг всем своим обмундированием.
— Никто никогда не бывает рад. И незачем.
Не успела кобылка моргнуть, как единорог исчез. Растворился в пучине шестеренок и труб.
Тут она с испугом обнаружила себя за низеньким столом, на котором стояла чернильница с пером; посередине стола лежал лист бумаги с длинным списком. Вглядевшись, она ужаснулась еще больше.
Здесь были все ее друзья. Поименно. До единого. От самого близкого человека до приятного собеседника в парке… Пресвятые Сестры, она даже не знала его имени, откуда она знает, что это именно он?!
От досады и непонимания происходящего пони ударила копытом по столу — тот даже не пошатнулся, все осталось лежать на своих местах, как приклеенное.
Тут же она обнаружила еще один лист, поменьше. Пододвинув его к себе, она увидела заголовок “Легенда”. Под ним значилось:
«Любимый человек, постоянный контакт более 30 лет — 1500 монет.
Любимый человек, постоянный контакт более 20 лет — 1200 монет…”
Земнопони быстро перевела взгляд ниже и продолжила читать:
»…Друг, помогший в тяжелой ситуации — 750 монет.
Друг, с которым всегда приятно общаться — 650 монет…”
Помимо расценок там было еще множество сложных примечаний по точному расчету цены, но кобылке было чуть ли не в буквальном смысле тошно читать все это. В конце концов она резким движением отложила лист, облокотилась на стол, закрыв глаза копытами, и заплакала.
Плакала она не меньше часа — если здесь вообще существует такая вещь, как время. Может, и оно здесь измеряется в настоящей валюте? По мотивам поговорки “время — деньги”… Это бы никого не удивило!..
Здесь не было того оглушающего звона машин — поэтому плач ее оглушающе разносился по стенам пустеющего коридора, уходя в ту же темноту. Когда он закончился, кобылка внезапно услышала давящую тишину. Чтобы не сойти с ума, она тут же взяла в копыта лист с расценками и невольно начала читать вслух, стараясь делать это как можно громче.
В конце концов она дочитала до конца, и даже вычитала все примечания самым мелким шрифтом. Тишины уже не было — текст ценового листа теперь гулял эхом то ли по коридору, то ли по ее голове — а может, и одновременно.
Пони уверенна взяла в копыто перо, стрясла с него лишние чернила и вывела первые цифры на большом листе.
Опомнилась она уже тогда, когда дала цену больше, чем половине своих друзей. С криком она выронила перо, посадив на лист огромную кляксу, и вскочила из-за стола.
Стол с грохотом упал на железный пол; чернила щедро растеклись по нему, покрывая оба листа бумаги.
В следующий момент она обнаружила возле себя того старика, который теперь казался каким-то невероятно пугающим, внушающим животный страх.
— Либо оцениваешь ты, либо оценивают тебя. Ты сделала свой выбор.
Внезапно кобылке сжало сердце — она рухнула на пол, прижав уши к голове и пронзительно закричав.
Саммерсайт резко вскочила на кровати в холодном поту. За окном светлело.
Восстановив темп дыхания и более-менее успокоившись, земнопони оглядела комнату.
У небольшого зеркальца, окаймленного узористой рамой, на дубовой тумбе лежал мешок с золотыми монетами.
Так, сейчас я достану с верхней полки папку с соответствующими инструкциями… Где же она? Ага, вот эта, жёлтая. Что тут у нас? Рассказ без управляющей идеи — 20 монет. Рассказ с пессимистичной или оптимистичной управляющей идеей — 200 монет. Рассказ с иронической управляющей идеей — 300 монет. Хм, а как насчёт конфликта? Отлично, и это есть. Осталось только счёты взять. Куда же они запропастились? Эх, потерял. Придётся постаринке, словами.
Начну, как водится, с идеи. Что же, рассказ приятно радует своей глубиной. И манерой подачи своей мысли. То же самое можно было бы сделать, показав событие из жизни героев. Можно было бы наоборот удариться в обтекаемую философию и поэтику. А Альтус рубит философскую правду-матку прямо в лицо читателю. Интересный способ. Другое дело, что… в этом «Либо оцениваешь ты, либо оценивают тебя» есть незавершённость. Эту мысль нам дали, по сути, уже в самом конце рассказа, хотя начиналась история, в общем-то, не о том. поэтому создаётся впечатление недоговорённости. И это не слишком хороший признак.
Сюжет, прямо скажу, трудно назвать оригинальным. Сон, в котором герою открывается некая философская мысль — вещь избитая настолько, что её уже иначе, как шаблоном назвать нельзя. Впрочем, само по себе это не преступление — штампов в искусстве бесчисленное множество. Вопрос в том, насколько это оправдано в данном конкретном случае, и попытался ли автор обыграть штамп каким-либо образом. И я бы предложил вам поразмыслить над этим вопросом самостоятельно, мне кажется, в вашем основном творчестве это было бы полезно. Моя точка зрения — применение оправдано, но обыграть стоило бы поинтереснее.
Главный герой раскрыт мало, но, пожалуй, в данном случае это и не нужно. Необходимый минимум информации читатель получил, больше его, в принципе, и не нужно. В самый раз.
Текст… На самом деле, просто внимательно его перечитайте. С ним есть проблемы. Самый неприятный пример:
«У вас не имеет цены любовь — мы заливаем медные чаны любовным концентратом, переливаем его по трубам в зависимости от того, кому стоило бы кого полюбить».
Конец предложения. Просто режет глаза.
При общей действительно неплохой, пусть и специфичной, подаче текста, такие косноязычные моменты… Боюсь, они просто непростительны. Ты же не первый месяц пишешь, верно? Будь внимательней, это важно;)
А так, в целом, рассказ мне понравился. Спасибо за участие! Вдохновения и усердия.
P.S. Кстати, тема, конечно, выбрана своеобразная, и это отличный способ схитрить, и всё же — обязательные модификаторы не просто так даются. Надеюсь, вы писали про сон не для того, чтобы обойти задание использовать жизненный опыт.
Рассвет ознаменовал новый день, окрашивая прибрежный город в самые теплые оттенки оранжевого. Но только что проснувшееся солнце, не принесло с собой хорошего настроения одному пегасу. Он встретил этот день за барной стойкой небольшого кафе на одной из улиц Филлидельфии. Филлидельфия, это прекрасный город, полный красочных пейзажей, дополненных букетами ароматов вкусной еды и цветов. Но у ультрамаринового пегаса по имени Старри Скай (Starry Sky), не было сегодня аппетита, и сегодня запах цветов его раздражал.
Настроение у него было не самое веселое уже почти неделю, но сегодня особенно, а точнее со вчерашнего вечера. А причиной был однозначный и бесповоротный ультиматум. Сложнейший выбор, в котором нет правильного ответа. А бессонная ночь за работой, не способствует хорошей работе мозга. Как он молил солнце не всходить, но оно бессердечно встало как по часам. Словно отвечая ему, что ждать с решением вечно, это невыход из ситуации.
— С тобой все хорошо?
Раздался женский голос за его спиной. Развернувшись на голос он увидел единорожку пшеничного окраса с гривой цвета охры и небесно-голубыми глазами.
— Да-а, все в порядке. Не о чем беспокоиться Вит – соврал Скай.
— Ты не слишком хорошо выглядишь – беспокойным тоном сказала Вит Стак (Wheat Stack) – Неужели смена была такой тяжелой? – спросила она оглядев полупустой зал – Или это что-то личное?
— Нет-нет что ты – успокаивающе произнес Скай – просто не выспался.
Для убедительности он попытался выдавить из себя улыбку, но получилось не очень хорошо.
— Что-то не похоже – произнесла она – Давай расскажи мне, тебе станет легче.
Она достала из-под стойки апельсины и с помощью механической соковыжималки выжала пару стаканов свежевыжатого апельсинового сока. Пока она это делала, Скай рассуждал над ее словами, о том, чтобы поделиться с ней его проблемой. Желание выговорится боролось со страхом того что может произойти. Аргументы в пользу разговора строились на возможности новых ответов, которые он не видел, а позиция страха строилась на бессвязных угрозах вероятности. Его внутренние дебаты были прерваны полным стаканом.
— Вот, это поможет освежить голову – сказала единорожка отпивая из своего стакана.
Осушив полстакана за раз, он действительно почувствовал себя немного лучше.
— Спасибо – поблагодарил он ее.
— Так ты расскажешь, что не так? – спросила Вит с действительно заинтересованно-беспокойным тоном.
Решив, что он больше не может терпеть это в одиночку и что она действительно постарается помочь. Он решил рассказать ей причину своего настроения.
— Все дело в моих друзьях – сказал он.
— У них проблемы? – спросила Вит.
— Нет-нет, скорее проблема из-за них.
— Как так? Они ввязались в неприятности? – обеспокоено спросила она.
— Да нет же, дай договорить…
— Так что же…
— Не перебивай! – раздраженно сказал Скай.
— Прости – сказала Вит с легкой улыбкой и отпила еще немного сока.
— Так вот, они в сильной соре и каждый из них против того чтобы я общался с другим – сказал Скай – словно они перетягивают канат, только вместо каната я.
Немного помолчав, он продолжил.
— После их ссоры общаться с ними было неприятно, ведь половина разговоров вела к осыпанию другого грязью. А вчера один из них сказал, чтобы я выбрал с кем я дружу с ним или с другим. И я не знаю, что мне делать.
Закончив он замолчал. Наверное, Скай склонен к драматизму.
— Довольно коротко, не думаешь? – сказала Вит.
— Да ты… — начал сердиться Скай.
— Успокойся, я знаю, что тебе лучше всего сделать – сказала она успокаивая его.
— Да? И что же? – спросил он.
— Для начала успокойся, и выслушай меня.
Скай отпил из своего стакана и стал слушать.
— Тебе нужно помирить их.
Судя по выражению на ее мордочке, она поняла, что его лицо выражает недоумение по поводу всей глупости сказанного ей.
— Да дослушай прежде чем судить! – приглушенно, чтобы не тревожить посетителей, прокричала она.
— Они твои друзья и они взрослые пони, а не дети, дай им разобраться самим.
— Твой совет, это ничего не делать? – спросил Скай.
— Нет, я говорю, что тебе нужно оставить их одних, чтобы они разобрались со своими проблемами – возразила Вит – И не принимай ни чью сторону.
— Это и значит ничего не делать, и, по-моему, это не совсем то что должен делать друг – сказал Скай.
— Если у них есть шанс стать друзьями снова, то только если они разберутся сами – сказала Вит.
— Но… — хотел было что-то сказать Скай.
— Тебе нужно дать им время – сказала Вит – Они стали друзьями не без причины, напомни им об этом, когда они остынут. Соберитесь вместе в каком-нибудь хорошем месте, выслушай их и дай им услышать друг друга.
— Это кажется планом – немного сомневаясь проговорил Скай – Спасибо за совет.
— Не за что.
Что можно сказать о сюжете? Главный герой поставлен перед выбором между двумя друзьями и не может решить, как же ему поступить. Его подруга предлагает дать им самим разобраться со своими проблемами и герой решает так и поступить. Собственно, сюжет тут и заканчивается. Он не плох сам по себе и идея того, что иногда лучшая помощь это полное невмешательство, хорошая, но подано все очень скупо. Нет совершенно никакого сопереживания персонажам, потому что выглядят картонными болванчиками, которые выкатили на сцену чтобы разыграть представление. И, к сожалению, это было то положительное, что я мог сказать про эту работу.
Теперь о плохом. Уважаемый автор, я вам крайне рекомендую перед тем как выкладывать свои будущие работы делать вычитку как минимум дважды спустя часок после написания. В тексте полно бросающихся в глаза ошибок. Приведу некоторые из них:
«Она достала из-под стойки апельсины и с помощью механической соковыжималки выжала пару стаканов свежевыжатого апельсинового сока». Зачем было писать «свежевыжатого», если из первой части и так понятно, что сок она только что выжала?
«Решив, что он больше не может терпеть это в одиночку и что она действительно постарается помочь. Он решил рассказать ей причину своего настроения». Точка не нужна, это должно было быть одно цельное предложение.
«Судя по выражению на ее мордочке, она поняла, что его лицо выражает недоумение по поводу всей глупости сказанного ей». Автор, видимо, потерялся в логической связности предложения.
И это не говоря о разных «в сильной соре» и «это невыход из ситуации», а также о многочисленных словесных повторах. Запомните, автора, крайне важно уделять внимание технической стороне работы. Даже самые хорошие в плане проработанности сюжета работы могут быть загублены таким плохим техническим исполнением. А если и сам сюжет не выдающийся, то, боюсь, итоговое оценка выходит крайне низкой.
Я сидела за столиком небольшого кафе и пила эспрессо. Напиток был горячеват, да и официант запаздывал, но мне было не до этого.
Близился момент встречи с моей лучшей подругой, Дример.
Мы не виделись с ней около шести лет. Как только я перешла в другой класс, а затем и в другую школу (что было для меня уже привычным делом), мы с ней общались некоторое время, а затем Дример просто перестала со мной видеться. Тогда мне показалось, что эта пони просто нашла себе новую лучшую подругу, и я не стала возобновлять контакт.
И вдруг неожиданный звонок разрывает тишину в стенах моей небольшой квартиры, я беру трубку, ожидая ответа. Хрипловатый, но вполне узнаваемый голос назначает мне встречу в кафе около главной городской площади. Я даже не успела удивиться, как из трубки раздались гудки.
Одевшись поприличней и собрав некоторые накопленные средства, я пришла в кафе раньше назначенного времени и теперь одиноко осматривала окрестности кафе в поисках знакомой фигуры.
— Ой, привет!
Я резко развернулась вместе со стулом, который жалобно скрипнул.
Передо мной стояла… Дример?
Я и сама не заметила, как у меня отвисла нижняя челюсть.
Кричащий цвет губной помады? Мешки под глазами и слой чего-то, напоминающего низкосортную штукатурку? Сумка со стразами? Обесцвеченные волосы, похожие на свалявшуюся солому?
— Зд-д… привет, Дрим, — только и смогла выдавить из себя я, — как жизнь?
— Ой, неплохо. — Дример плюхнулась на стул рядом, и хвала Селестии, что он выдержал такой вес. — Как жизнь?
Я слегка задумалась. Надо ли мне рассказывать, как я поступила в университет, получила магистра квантовой электродинамики, не спала ночами, работая над проектами, копила последние биты, лишь бы хватило на еду?
— Неплохо. А твоя?
Дример фыркнула.
— Да ничо. Много чо изменилось. Короче, меня прогнали из школы после твоего ухода через полгода. Не сдала аттестацию.
Я приподняла бровь, глядя на “подружку” поверх пластикового стаканчика:
— А дальше?
— А чо дальше? — удивилась Дример. — Работаю в продуктовом магазине, потихоньку…
Пони поперхнулась, сползла под стол, и ее вырвало.
У меня в голове окончательно образовался первобытный хаос.
Вылезши из-под стола, Дример откашлялась и недовольно пробурчала:
— Ну чо пыришься? Закурить есть? Не отвечай, и так вижу, что нет.
— Что с тобой, Дрим? Ты больна? — осторожно спросила я.
Дример отвернулась. Через минуту она почти шепотом произнесла куда-то в сторону:
— Я… я беременна.
Хаос в голове набирал обороты. Дример была младше меня почти на год. И откуда… как? Зачем?
— Я чего пришла… — нервно проговорила Дрим. — У тебя не найдется, где пожить?
Не успела я и рот открыть, как над моим ухом пророкотал оглушительный бас:
— Ах вот ты где прячешься, блохастая недотепа.
Я молчала, мое сердце билось как канарейка в тонущей клетке. Дример же, наоборот, зарычала:
— Чё ты сюда причапал? Мое дело, где хочу, там и прячусь.
— Ты думаешь, что с моим жеребенком ты от меня спрячешься? А? — продолжать орать неизвестный у меня за спиной.
— Он мой, а не твой! — завопила моя подруга. — Он вообще не от тебя, слышишь!!..
Я зажмурила глаза и телепортировалась к себе домой.
На следующий день мне пришел конверт. В нем лежал листок, почти пустой:
— Прости. Д.
<…>
— И как это связано с данным делом, свидетель?
Единорог с проблесками седины в гриве развела копытами:
— Неужели вы не поняли? Тот жеребенок — это и есть подсудимый. Я лишь хочу сказать, что такое поведение едва ли не генетически обусловлено. И Дример, и ее гражданский жеребец были абсолютно неадекватны к моменту его рождения. Мне пришлось оборвать все контакты с моей бывшей лучшей подругой, чтобы она не могла навредить лично мне. Я, конечно, не знаю, кто настоящий отец подсудимого, но могу сказать точно, что жеребячество, проведенное в приюте, никак не могло способствовать его вхождению на путь здорового члена общества.
— А как подсудимый очутился в приюте, свидетель? — спросила пегас в синей форме и с очками в роговой оправе на переносице.
— Очень просто, господин прокурор. Дример просто отдала жеребенка на попечение одной кобыле, которая смогла пристроить его в сиротский приют. За это моя бывшая подруга получила некую денежную сумму, на которую хотела купить себе квартиру, но экономический кризис вызвал девальвацию бита. Она просто платила эти деньги своему бывшему жеребцу, чтобы тот не донимал ее — обратиться за помощью к закону она боялась.
— Вы хотите сказать еще что-нибудь, свидетель?
— Совсем немного. За дружбу приходится платить, и я в течение нескольких лет анонимно отправляла моей подруге посылки с некоторой частью моих заработков. Я знаю, что она не пришла на данный процесс, но хочу сказать, что данные посылки были безвозмездными. Также прошу по возможности смягчить приговор подсудимому и предоставить ему все возможные социальные льготы в связи с тяжелыми жизненными обстоятельствами, толкнувших его на данное преступление.
— Благодарим вас за показания, свидетель. — Единорог с гривой стального цвета смотрела куда-то в сторону двери, словно что-то долго обдумывая. — Суд удаляется в совещательную комнату для дальнейшего вынесения приговора.
Молоток оглушительно стукнул по подставке.
Если Вы спросите меня: «Какое слово у тебя ассоциируется с этой работой?», то я без раздумий отвечу: «Непонимание». Непонимание между двумя бывшими подругами, непонимание автором темы… Непонимание рецензентом автора, в конце-то концов. Впрочем, давайте обо всем по порядку.
Подходить к этому рассказу «традиционно» (то есть по очереди разбирать стиль, грамотность, сюжет) нет, на мой взгляд, никакого смысла — его нужно оценивать комплексно, весь и сразу. Дело в том, что ошибки в каждом из выше приведенных пунктов образуют странную смесь, из-за которой читатель может увидеть в работе совсем не то, что вкладывал в нее автор. Лично я вижу в этом фанфике два возможных подтекста, которые противоречат друг другу: первый, он же поверхностный, состоит в том, что главная героиня, не смотря на подобное падение своей некогда лучшей подруги старается помочь ей, а в дальнейшем – и ее жеребенку обустроится в этой жизни несмотря на все те проблемы, что на них валятся. Именно к этой мысли всю историю нас подталкивает автор, именно ее, я думаю, он и вкладывал в свой рассказ, однако… Давайте взглянем на текст с другой стороны и задумаемся: почему главная героиня сбегает из кафе в трудный для Дример час, не желая помогать ей? Почему она старательно избегает встречи с той, откупаясь от нее «анонимными» подачками? Почему, в конце концов, за весь текст ее ни разу не называют по имени – ни судья, ни сама Дример? Подумав над этим, мы наткнемся на второй подтекст, который формулируется очень просто: «все пони – законченные негодяи». Причем это относится не только и не столько к Дример и ее кольтфренду, которые здесь показаны как среднестатистические нижние слои общества, привыкшие к жизни такой, но, в первую очередь, к главной героине, так называемому «свидетелю». Автор так старательно обеляет ее образ, что даже и не сразу замечаешь тот снобизм, ту мещанскую псевдоинтеллектуальность и ту, извините уж за просторечие, показушность, с которыми она показывает себя на протяжении всего рассказа. Так, уже в первом абзаце ее рассказа время начинает прыгать с прошлого на настоящее, а ближе к концу встречается фраза «никак не могло способствовать его вхождению на путь здорового члена общества», которую сложно назвать построенной правильно (ведь на путь вступают, а входят обычно во что-то), что характеризует данного персонажа как не слишком-то образованного, но пытающегося показать собственный интеллект за счет еще более глупой подруги. Ее анонимные выплаты так же не делают ей чести – она называется это «ценой дружбы», хотя на самом деле друзья так не поступают – те помогают не только материально, но и морально, постоянно поддерживают друг с другом контакт и, хотя бы изредка, но встречаются, а не просто откупаются от тех, кто попал в трудную жизненную ситуацию. Ее упоминание об этих выплатах, к слову, характеризует ее, как пони тщеславную, ищущую дешевой славы. То, что главная героиня никак не отвечает на записку Дример, опять же характеризует ее не в лучшем свете. Кстати, а почему она называет ее именно так? Ведь Дример – слишком часто употребляющееся слово, чтобы быть именем само по себе. Наверняка ведь у этой пони имя состоит из двух слов, но наш «свидетель» пренебрежительно опускает вторую часть! Вообще, если покопаться, то можно найти еще много зацепок в пользу этой теории. Единственное, что опровергает ее – концовка. Идеальным завершением подобного произведения был бы обвинительный приговор сыну Дример и холодная, отстраненная реакция на это главной героине – мой, посадят и посадят, Селестия с ним. Это прекрасно показало бы истинное лицо персонажа. А так… Так создается ощущение какой-то недосказанности, мягко говоря.
Ну, а если автор не вкладывал подобную идею в свой текст, то лучше исправить или уточнить большую часть из того, о чем я писал выше, дабы не вводить читателя в заблуждение.
Надеюсь, Вы простите меня за столь странную рецензию – мне просто действительно хотелось высказать мысли по поводу этого фанфика, ведь он действительно заинтересовал меня своим возможным двойным дном. Автору я желаю творческих успехов, внимательности и, самое главное, усердия! Спасибо за участие!
Недосказанность вынужденная — просто понификация собственных воспоминаний, несколько сбитая и очень сжатая. Двойное дно слишком мрачно, чтобы его доносить читателю по крайней мере данного экспромта.
Дружба и Служба.
— “… и посему считаю ситуацию требующей Вашего незамедлительного вмешательства. Смутьянам нет места в нашей славной Кристальной Империи, да здравствует она и процветает во веки вечные. Искренне рассчитываю на приезд Вашего Высочества, а также желаю скорейшего и обильнейшего рождения прекрасных жеребят, наших будущих венценосцев. Ваш покорный слуга и преданный союзник Короны барон фон дер Пшик.” — без особого энтузиазма зачитала принцесса Каденция письмо королевского курьера. Неодобрительно вздохнув, аликорн ворчливо пробормотала. — Ох, уж этот барон! Снова смутьяны, анархисты да революционеры ему мерещатся. Всякий раз одно и то же, бедный параноик…
Нынешний день, как и подавляющее большинство прочих до него, снова оказался донельзя щедр на происшествия. С самого утра Её Высочеству приходилось либо выслушивать обращения по разрешению всевозможных политических вопросов, либо зачитывать их в письмах, как сейчас. Причём вопросы сильно разнились. Были весьма серьёзные, вроде запросов о помощи дальних селений, страдающих от внезапных нападений чудовищ. Но были и почти сумасбродные, наподобие того, что прислал в своём письме барон фон дер Пшик, крайне фанатичный вассал Кристальной Империи. Все они так или иначе, но требовали внимания и ответа.
— Видимо, придётся снова ехать в баронство и участвовать в том фарсе, что Его Светлость называет “судом”. Готова спорить, что и в этот раз бедолаги “смутьяны” окажутся всего лишь колкими на язык молодыми пони. Даю слово, если так и будет, то фон дер Пшик простой профилактической беседой уже не отделается… — многозначительно произнесла с угрожающей улыбкой принцесса, кивком давая понять статс-секретарю, что тот может приступать к написанию ответного письма.
Встав из-за рабочего хрустального стола, аликорн немного прошлась по небольшой канцелярии, обдумывая послание барону. Помещение, конечно, не внушало того монументального величия, что иные залы, но благодаря этому позволяла сполна сосредоточиться на государственной службе. Здесь работали главные советники и сановники принцессы, взяв на себя ответственность за исполнение указов Каденции и её супруга, принца-консорта Шайнинга Армора. Впрочем, одно рабочее место сегодня пустовало, и этот факт несколько тревожил аликорна. Эта лёгкая тревога, однако же, мешала Её Высочеству подбирать надлежащие по этикету слова для ответа.
— “Доброго вам здравия, многоуважаемый барон фон дер Пшик. Нашему Величеству, принцессе Миаморе Каденции, властительнице Кристальной Империи, было крайне приятно получить от вас добрые пожелания. Но вести про задержание…” — прежде, чем Каденция закончила фразу, массивные двери в канцелярию с громким скрежетом распахнулись, и в помещение в буквальном смысле ворвался недовольный белый синегривый единорог в парадном пурпурном доспехе. При его появлении принцесса не смогла сдержать удивления. — Шайни?
— А, Кейденс! Это хорошо, тебя я тоже искал! — принц-консорт посветлел лицом, до этого обводивший заседавших в канцелярии советников исключительно с подозрительным и даже недружелюбным взглядом. Впрочем, радостная улыбка Шайнинга вскоре сменилась на куда более серьёзное выражение. Кивнув на выход из канцелярии, единорог настойчивым тоном попросил. — Любимая, ты не могла бы ненадолго оторваться от дел? Нам надо поговорить.
— Разумеется, душа моя. Вас, же, господин статс-секретарь, я попрошу пока заняться другой документацией, — ощутив, как напряжён её супруг, Каденция понимающе покачала головой и, передав распоряжение сановнику, спешно последовала за Шайнингом.
Так как канцелярия располагалась чуть ли не в самом сердце дворца, за её дверями открывался довольно величественный вид. Вместо залов и коридоров здесь располагалась просторная площадка со скамьями и скульптурами, а за изящным парапетом внизу простирался во всём своём великолепии тронный зал. По нему то и дело сновали слуги и уборщики, сменялись время от времени стражники-караульные, но в целом зал казался пустоватым. Впрочем, то была привычная будничная картина для хозяев дворца.
— Цветик мой, ты сейчас просто сам не свой. Что тебя трево… Ох! — испуганно воскликнула аликорн, когда шагавший принц-консорт ненароком зацепился попоной за край скамьи, обнажив на миг свой перебинтованный круп. — Ты ранен! Что случилось?!
— А, это… Так, ерунда, не обращай внимания. Я ведь только что с учений, бойцы испытывали новые многозарядные арбалеты с востока. Ну и один долб… кхм… один неопытный сержант случайно уронил взведённое оружие, а оно возьми и выстрели прямо в мою ж… кхм… короче говоря, в меня. Броню пробило, но слабо, так что на вооружение, думаю, брать не будем, — то ли в шутку, то ли в серьёз ответил Шайнинг Армор, смущённо пряча от глаз супружницы поражённое место.
— Тогда почему ты здесь, а не в госпитале? Рана — это не шутка, вдруг, упаси звёзды, случится заражение? — Каденция построжавшим голосом отчитала единорога, хотя и знала, что тот на это скажет. И не прогадала.
— Вот ещё! Чтобы главнокомандующий армией Кристальной Империи слёг на кушетку из-за простреленного зада — да не бывать такому, пока я жив! На меня равняются все солдаты и офицеры, я просто не имею права показывать такую слабость! И вообще, мне ещё легко досталось — тот сержант, например, как понял, что подстрелил своего любимого командира и правителя, так до сих пор в сознание прийти не может! — упрямо проворчал нахмурившийся единорог, словно нашкодивший жеребёнок перед матерью. Осознав, очевидно, это сравнение, Шайнинг Армор устало вздохнул и продолжил куда более спокойным тоном. — Дорогуша, давай больше не будем про это? Хорошо. Потому как мне хватает и других неприятных событий…
— Каких же? — осторожно осведомилась Каденция. Собравшись присесть на ближайшую скамью, аликорн запоздало осознала, что так было бы невежливо по отношению к супругу, обречённому стоять в силу озвученных обстоятельств. Тот, заметив манёвры супружницы и разгадав их смысл, ласково усмехнулся, но вместо пояснений задал неожиданный вопрос.
— Скажи, Кейденс, ты не знаешь, где сейчас может быть наш сенешаль?
— Виконт д’Ацербе? Зачем он тебе нужен, дорогой? — с любопытством поинтересовалась принцесса, догадавшись, впрочем, по лицу возлюбленного, что намерения Шайнинга Армора не сулят ничего хорошего.
— Если говорить кратко и по существу, то я хочу набить ему морду. И расспросить, куда исчезла пятая часть нашего снабжения для проведения учений, включая дюжину образцов нового оружия. Ему, хапуге ненасытному, вообще не помешает профилактическая беседа о вреде воровства из королевской казны! — суровея с каждым произнесённым словом, принц-консорт начал в буквальном смысле сыпать молниями из глаз. Но стоило аликорну с успокаивающей лаской приобнять супруга крылом, как у того весь праведный гнев быстро сошёл на нет. Посмотрев на Каденцию с досадой, Шайнинг Армор насупленно пробурчал. — Я уже просто устал его терпеть!
— Шайни, радость моя, ну зачем ты продолжаешь подвергать виконта всем этим обидным речам? Сам же знаешь, что полагаться на одни только подозрения без доказательств глупо и неправильно, — мягким убеждающим голосом протянула Каденция, стараясь не показывать своей горькой усмешки. Были вещи, которые приходилось скрывать даже от тех, кто был дорог сердцу, и от осознания этой истины аликорну становилось больно всякий раз, когда наставали такие минуты утаивания. — Признайся, любимый, ты с ним разговаривал, как я просила? Без угроз и упрёков, по-дружески, чтобы уладить все ваши прения?
— Ну нет, в этот раз ему не отвертеться, и водить тебя за нос ему не дам. Мои соглядатаи добыли нужные сведения — этот негодяй знает весь чёрный рынок города и даже покрывает так называемых “вольных торговцев”, которые, по сути, контрабандисты! Подумать только, сенешаль Кристальной Империи — и якшается с преступниками и мошенниками! И это не говоря уже о постоянно пропадающих суммах из нашей казны! Кейденс, милая, ну какой ещё у меня с ним может быть разговор, вот скажи на милость? — в сердцах воскликнул единорог, высекнув копытом искру при ударе о кристальный пол. Заглянув в печальные сиреневые глаза своей супружницы, принц-консорт сухо добавил. — Я, может, и поговорил бы с ним, да только этот старый сыч никогда не со мной не пересекается, за три версты обходит, будто вор какой. Я с ним только в твоём присутствии и вижусь, сама ведь это знаешь. А теперь я не могу с ним разговаривать иначе, как с преступником.
— Это… так тревожит. Если твои доказательства и впрямь подтвердят его вину… Нет, я даже поверить в такое не в силах. Это так нечестно и несправедливо… — с тоской пробормотала Каденция, с тихим ужасом осознав, что этот день действительно настал. День, когда тайное становится явным.
— Кейденс, цветик мой, я всё понимаю. Да, ты с ним давно знакома, да, он был твоим первым учителем и ближайшим другом, но пора теперь признать — д’Ацербе стал злоупотреблять твоей дружбой. Я понимаю, ты глубоко ему благодарна за сделанное добро, но нельзя, чтобы ваша дружба стала для него платой за право попирать наши законы и наживаться на нуждах наших горожан, — Шайнинг Армор всегда догадывался о покровительстве аликорна над виконтом, но в открытую заговорил об этом только сейчас. Хоть он и не знал всех деталей, но сердцем всё же понимал чувства принцессы, за что Каденция была ему искренне благодарна. — Сенешаль пошёл на это добровольно, он должен понести заслуженное наказание.
«Виконт д’Ацербе, старый гордый прохвост. Зачем, зачем ты такой упрямый и своевольный? Почему же ты не хочешь меняться, после всего того, что я для тебя сделала? Разве не этого ты хотел, когда учил меня быть принцессой? Жить и служить во благо державы? Так почему продолжаешь проявлять свою тёмную натуру? Почему все наши разговоры не способны тебя переубедить? Неужели только ради этого ты предложил мне тогда свою дружбу? Ради моего покровительства? Ради будущей выгоды?» — Каденция молчала, прижавшись к шее своего супруга, и предавалась грустным мыслям, вновь испытывая в горле знакомую горечь обиды. — «Ты прав, Шайни, любимый мой, нельзя вечно потворствовать чужим грехам, особенно когда их вершит собственный друг. Если же его не получается образумить словом, то пусть этому послужит действие. Суровое, но справедливое действие. Ради нашей дружбы, я должна заплатить эту цену, иначе спасать будет уже нечего…»
Суровые будни кристальных властителей — необычная и, соглашусь, интересная тема. Получилось ли у автора эту тему интересно раскрыть? Узнаем.
«и посему считаю ситуацию требующей Вашего незамедлительного вмешательства»
С первого же предложения — лютый канцелярит. Может, иначе и не напишешь, с такими-то главными героями, но всё же — начать возможно иначе.
«Ох, уж этот барон! Снова смутьяны, анархисты да революционеры ему мерещатся. Всякий раз одно и то же, бедный параноик…»
Автор, за одну только эту фразу я готов тебя обнять. Это волшебно, волшебно!
«многозначительно произнесла с угрожающей улыбкой принцесса, кивком давая понять статс-секретарю, что тот может приступать к написанию ответного письма»
Многозначительно, с угрожающей улыбкой, давая понять! Нагруженное предложение, хотя действий в нём не так уж и много. Такие конструкции я бы посоветовал упрощать — читать приятнее будет.
Следующие абзаца три — то же самое. Деепричастные обороты, ворох добавочных действий, густо увешанные сложными конструкциями предложения.
«в помещение в буквальном смысле ворвался»
А можно ворваться в иносказательном смысле?
«принц-консорт посветлел лицом, до этого обводивший заседавших в канцелярии советников исключительно с подозрительным и даже недружелюбным взглядом»
По скорости чтения — кажется, что Шайнинг сначала ВОРВАЛСЯ в кабинет, а затем завис и стал пыриться на сидящих поней, как уличный маг. И только спустя несколько минут игры в гляделки заметил свою жёнушку.
«Ну и один долб… кхм…»
«оно возьми и выстрели прямо в мою ж… кхм…»
Ну ведь совсем недавно был эфир литбеседки про сквернословие и ругань в текстах! Почему до сих пор в фанфиках появляются подобные стыдливо-пошлые расшаркивания копытами?
Во-первых, это же цветные лошадки, автор, это же дружбомагичные и добрые создания. Я сомневаюсь, что они даже изобрести мат могут, не то что ругаться им.
Во-вторых, даже если допустить, что Шайнинг — военщина и нередко вставляет крепкое словцо — то не при коронованой же супруге!
В-третьих, автор, если хочешь вплести в текст матерное слово — так вплети его честно и открыто, Пусть Паладины Полыхают! Но вот эта попытка завуалировать мат — это выглядит вульгарно и двулично.
«Осознав, очевидно, это сравнение, Шайнинг Армор устало вздохнул»
Как герой мог осознать авторское сравнение? И кому (Шайнингу? Автору? Читателям?) это очевидно? Нет, автор, просторечные вставки вроде «очевидно» или «в прямом смысле» — плохое дополнение к тексту, постарайся их не использовать.
Дальше сюжет резко смещается в сторону виконта-казнокрада, которого Шайнинг жаждет репрессировать (ибо воистину!). Идея превосходна, отсылка не нова, но злободневна и метка. Я бы аплодировал стоя, но вместо этого безуспешно пытаюсь остановить кровавые слёзы.
«ваша дружба стала для него платой за право попирать наши законы»
Я ничего не пони! Как дружбой можно заплатить за право попирать чьи-то законы? Отдаёшь (теряешь) дружбу — можешь попирать? Хотелось бы более внятную формулировку. Тем более, если это одна из фраз, раскрывающих тему экспромта.
В финале снова монолог Кейденс. Какую сюжетную/смысловую нагрузку он несёт, я так и не понял, но написан он куда лучше предыдущих диалогов. В нём есть характер героини, в нём есть эмоции и чувства. Шероховатости тоже есть, например два обращения подряд — «Ты прав, Шайни, любимый мой, нельзя вечно потворствовать чужим грехам».
Ох, ну и накатал простыню, но главное — на заданный в самом начале рецензии вопрос я ответить могу.
Тему чиновничьих будней автор раскрыл, несомненно. Пусть к технической стороне у меня претензий много, смысл в этом рассказе есть. А вот с дружбой всё куда безрадостнее — о ней автор вспомнил только к концу фанфика, потому и уделил ей так мало времени и внимания. Но на мой взгляд, куда больше внимания стоит уделить внимательной и кропотливой вычитке. У этой истории есть смысл, есть несколько сюжетов, но если во время чтения приходится отдирать руку от лица — вся красота идейного наполнения меркнет.
Автор, у тебя есть отличные сюжеты, тебе есть что сказать читателям, но важны не только они. Важно ещё и то, КАК ты это скажешь. Будь внимателен к словам, которые пишешь, и тогда истории заиграют яркими красками. Вдохновения тебе и усердия.
— Дорогие друзья, я собрал всех вас здесь, чтобы сказать вам одну очень важную новость: Я не буду делать то, что вы меня просите, и я понимаю, что вы на меня серьезно обидитесь за это, но своим принципам я изменять, не намерен! Думаю, я ясно выразил свою мысль и отношение к этому вопросу, разговор окончен, — Хью еще раз осмотрел свое отражение в зеркале и поправил прическу, — да, так будет лучше.
В дверь постучали, Хью глубоко вдохнул и выдохнул, а затем направился к двери. В комнату завалились трое пони разной наружности: первый, худощавый белый единорог с густыми каштановыми волосами, второй, апельсиновой окраски земнопони с зелеными кудрями, а третий, единорог черной окраски с изумрудными глазами, последним вошел владелец комнаты.
— И так, ребята, идем! Скоро хлебопекарню закроют, и мы никуда не успеем! Идем же! – Черный единорог явно был взволнован предстоящей шалостью.
— Погоди, Бак, везде мы успеваем, – осадил его пони апельсинового цвета.
— Да чего ждать то?
— Нужно сначала подготовиться, а только потом…
— Не бузи, Апельсин, мы готовы уже давно, а ждем только Хью. Ты скоро?
— Ребята, дело в том, что… Я хотел вам сказать…
— Стоп! Заткнись! Я понял, он хочет нас кинуть! Хватай его! – На Хью набросились и повалили на пол, Доходяга и Апельсин сели на него сверху, а черный единорог сказал ему, — неудачное время ты выбрал для того, чтобы кинуть нас, дружище! Волей-неволей, а с нами ты пойдешь, выбора у тебя нет. Ребята, слезьте! А ты если хоть пикнешь, мы тебя…
Бак посмотрел на своих приятелей со злобной ухмылкой, они ответили ему тем же. Вскоре вся компания шла по улицам города в сторону хлебопекарни, в которой работал Роджер – отец Хью. Он работал шеф-поваром и был известен тем, что на рабочем месте хранил добротный запас коньяка. Периодически выпивал на рабочем месте, и держали его только из-за того, что в пекарском деле ему не было равных, только он подходил к плите, все вокруг будто замирало, а двигался только он, творя шедевр за шедевром.
Компания всё это знала, и покушались они именно на эти запасы хмельного «продовольствия». По плану: Хью должен был войти к папе в кабинет и выкрасть одну бутылку, чтобы вместе с остальными распить ее позже. Хью уже давно пожалел, что связался с такой компанией и отчаянно думал: как выйти из сложившейся ситуации целым и невредимым.
— Так, пришли, заходи и помни, что если выкинешь что-нибудь эдакое, пеняй на себя! – сказал Бак и толкнул Хью ближе к входу.
Он медленно вошел внутрь. Запах свежей выпечки был повсюду, он манил покупателей расстаться со своими деньгами в обмен на великолепную сдобу. Вход на кухню был привычно приоткрыт, чтобы запах распространялся лучше. Хью тихонько толкнул дверь и отправился к кабинету отца. В своем кресле сидел пожилой жеребец и попивал коньяк из своего фужера.
— Хм, привет, пап. – Роджер сначала слегка удивился неожиданному появлению сына, но потом подошел и приобнял его.
— Сынок, что ты тут делаешь? Вроде сегодня не вторник, а по пятницам мы твои любимые творожные пирожные не готовим. Приходи во вторник.
— Я пришел проведать тебя, пап.
Роджер по-отечески улыбнулся и обнял сына сильнее. Хью в то время думал, как достать бутылку с алкоголем. Вдруг он увидел на полке переливающуюся в лучах света бутылку коньяка, но брать ее при папе было безрассудно, ведь Роджер всегда считал своего сына гордостью семейства: прилежный ученик, послушный сын. Разрушать такое о себе мнение ему абсолютно не хотелось. Он решил отвлечь его.
— Кстати, пап, там прилетела ее величество Селестия и просили тебя позвать, но я как-то совсем забыл про это, — произнес Хью и натянуто улыбнулся.
-Почему же ты сразу не сказал? – Роджер осмотрел себя с ног до головы, отряхнулся и побежал в зал.
Хью не теряя ни секунды, схватил бутылку и пошел к выходу быстрым шагом, надеясь разминуться с отцом.
Однако отец и сын столкнулись в проходе.
— Хью, почему ты обманул меня, там нет ее Величества, да и, куда ты идешь?!
— Пап, извини, мне надо спешить!- сказал Хью и направился к его сомнительной компании.
Тут Роджер заметил бутылку у сына и крикнул ему вслед: «Хью, а ну немедленно вернись сюда и объясни, куда ты потащил бутылку?»
— Пап, я скоро вернусь и все объясню! – Хью выбежал на улицу и направился к компании друзей.
— Я сделал то, что вы просили, а теперь мне нужно идти обратно к папе.
Бак резко ударил его и Хью упал, скорчившись от боли, а черный единорог сказал: « Нет, ты пойдешь с нами, я не позволю тебе нас спалить, придурок». И компания силой повела Хью, чтобы там как следует побить. Тем временем отец, оправившись от первичного шока, вышел на улицу, но там уже никого не было. И он медленно побрел к себе в кабинет…
Наверно, весь спектр эмоций от этой работы при должном усилии я уложу в слово «недоумение». Или, скорее, «смятение». В чём смысл этого фанфика? Какова его цель, какие эмоции он должен вызвать у читателя? Жажду ответа.
И так, у нас есть Хью и его беспредметный монолог. Первым же абзацем. Ошарашивает — да, интригует — возможно. В целом, начинать рассказы с монолога — неплохая идея, они могут кратко и ёмко пояснить тот минимум информации, который читателю необходим для понимания текста. Но здесь — другое, здесь набор витиеватых и скользких фраз. По сюжету — гладкий и логичный элемент, но эмоционально — не зацепил, не заинтересовал.
Дальше появляются какие-то мутные пони и принуждают размазню Хью к чему-то (о чём пока читатель не знает). Не скажу, что это дружбомагично. Не магично совсем, а дружно ли — вопрос пока открытый.
Жеребёнок ведёт себя как… Жеребёнок. Он нелепо обманывает отца ради бутылки спиртного с явно неприятными ему понями, отец едва ли отреагировал на выходку сына. Хоть кто-нибудь в этом фанфике вызовет у меня симпатию? Ну хоть грамм! Нет?.. Впрочем, ладно, это арфеевы придирки.
Больше всего печалит то, что дружбы в этом фанфике нет. Есть зависимость и подчинение в духе школьной иерархии (А вы думали, в Эквестрии всё замечательно? Да щас!), есть мелкая пакость и ложь. А я до сих пор гадаю, в чём же смысл? Это была зарисовка на тему «плохой пример»? Так их и в жизни много, даже больше, чем хотелось бы. Ради чьего блага в этом фанфике было сделано хоть одно действие? Что я пропустил? Чего не заметил?
Всё же, признаю, Goklas оказался прав — не всем знакома дружба. Если у автора в жизни была такая личная история — это грустно. И я хочу надеяться, что он нашёл или найдёт настоящих друзей — честных, верных и дальше по списку Элементов. В любом случае — вдохновения тебе, автор, и усердия.
Ради чьего блага? Хью наивно полагал, что сможет, исполнив приказ «банды», избавиться от них легко и безболезненно, и поэтому решил не впутывать отца «ради его блага» что у него явно не получилось.
Насчет недружбомагичности. Я заметил в себе дурацкую привычку всовывать пони в недружбомагичные ситуации на примере Fallout:Equestria, но как было сказано ранее там это обусловлено годами тотального ада, которые исказили бы любого. Тут этого нет. Я буду пытаться так не делать.
Спасибо вам большое за рецензию. Буду стараться.
ФоЕ как культурное явление породил множество недружбомагичных работ, полных кровь-кишки-распегасила и откровенного треша. Там хоть и есть логичное обоснование жестокости поняш, у некоторых адептов доброты и света всё равно турецкий бомбит. К тому же, ФоЕ расчитано сразу на две аудитории, одна из которых — не самая дружбомагичная. А если брать чисто канон — то любят его многие именно за дружбомагию, за доброту и чистоту. Может, стоит попробовать написать именно об этом? =)
Благодарю.
Слишком сумбурно и странно. Самый главный прокол, по-моему — то, что в ситуацию не веришь абсолютно, и не оттого, что поняши не могут быть такими, а потому что выглядят они неубедительно. Ладно Хью, но в остальных просто не веришь — почему нельзя было скинуться на бутыль? почему папаня поверил новости о визите пони номер один всея Эквестрии? почему наша размазня трётся с какими-то мутными типами? Много вопросов, короче, а со всплывающими во время написания этих слов допущениями я согласиться не могу, ибо подано без какого либо намёка на них в тексте.
Ненавижу давать советы, однако: автор, больше продумывания, меньше спешки в написании.
И да, на этот промт я хотел писать рассказ примерно о такой же «дружбе». На правах стороннего факта.
Приму к сведению.Спасибо.
— Еще предложения? — в зале повисла небольшая пауза. — Раз! Два! Три!
Твайлайт стукнула молотком по столу и заключила.
— Продано! Дружба Спайс Бриз достается мистеру Рич Мейну. А мы переходим к последнему лоту сегодняшнего Аукциона.
На подиум недалеко от нее вышла молодая бледно рыжая кобылка с вишневой гривой и доброжелательно всем улыбнулась.
— Мисс Черри Чир! — стройные ряды сидящих в огромном зале пони встретили кобылку одобрительными возгласами. — Мечтает посвятить себя воспитанию детей и посему учится на школьного учителя. Имеет полностью свободный вечер и два выходных в неделю. Она примет любые ваши предложения. Начинаем!
— Из разных концов зала послышались выкрики, но Твайлайт пресекла начинающийся балаган на корню, призвав к порядку тремя стуками молотка, после чего указала на ближайшего пони, тянувшего копыто.
— Даю два вечера в неделю по два часа.
— Ой, ну что же Вы так скромно, — удивилась Принцесса. — Мисс Черри Чир заслуживает много большего, друзья!
- Желающих заметно поубавилось, но предложения продолжали поступать.
-Четыре вечера по два часа!
— Четыре вечера по два с половиной и десять часов в выходные!
— Четыре вечера, один выходной день и два письма в неделю в случае разлуки!
— О, ну вот уже действительно что-то стоящее, — Твайлайт обратила внимание на последнего джентльпони. — Кто больше?
— Четыре вечера, один выходной и четыре письма в неделю!
— Ставки растут! Бодрей!
— Пять вечеров по два часа, пять писем в неделю… — все замерли, обернувшись на выкрикнувшего предложение пони, который слегка опешил, но быстро закончил, — и один выходной!
— Браво! — захлопала Твайлайт, приготовившись считать. — Итак мистер Вайт Грас обозначил цену, кто больше? Раз! Два-а-а!
С дальних рядов поднялось одинокое копыто, которое принадлежало спокойному и состоятельному на вид пони в возрасте. Рядом с ним нетерпеливо сидела маленькая кобылка, улыбаясь и махая своими еще не выросшими крылышками.
— Я готов предложить, — размеренно начал пони, после того как ему дали слово. — все свободное время своей дочери, которая занимается всего лишь по пять часов в день музыкой, танцами и рисованием. Остальное время — Ваше.
Твайлайт Спаркл открыла рот в изумлении.
— Вот это уже игра по крупному! — она глянула на Черри Чир, которая всем своим видом показывала, насколько она рада такому предложению. — Думаю, дальнейший спор излишен. Раз! Два! Три! Продано! Дружба Черри Чир достается очаровательной милашке…
— Брайт Клауд! — послышался восторженный юный голосок.
— Брайт Клауд! — закончила Твайлайт и сделала финальный удар молотком по столу.
Зал разразился овациями. Все хвалили великолепного отца Брайт Клауд и поздравляли его с отличным приобретением.
— Ура! Ура! Спасибо, папочка! — прыгала радостная малышка. — Мы будем с ней играть! Я покажу ей, сколькому научилась, это так здорово, здорово! Мы будем лучшими подругами!
— Да, милая, все ради тебя, — довольно улыбнулся отец.
— Всем спасибо за то, что пришли и поучаствовали, — влилась Твайлайт в общий поток голосов. — Надеюсь, вы получили, что хотели. А если нет — приходите в следующий раз! Дружбы на всех хватит! Объявляю Аукцион закрытым!
Она стукнула несколько раз молотком и, полностью удовлетворенная, поспешила удалиться за сцену.
В коридоре ее весьма предсказуемо догнала, одетая в строгую одежду, кобылка с короткой стрижкой и кипой бумаг.
— Приветствую Ваше Высочество! Не уделите ли мне несколько минут?
Обернувшись на знакомый голос, Принцесса приветливо улыбнулась.
— Разумеется, Шайни, для моего первого секретаря у меня всегда найдется время.
— Я так рада, что Аукцион Дружбы в этот раз прошел с таким ажиотажем, видно пони запасаются на зиму друзьями.
— Многие работы заканчиваются и у жителей появляется больше свободного времени, которое можно уделить друзьям, — Твайлайт двинулась дальше по коридору, направляясь к своим покоям. — Давай, что там у тебя?
— Вы давеча сказали мне подготовить все бумаги по поводу строительства двух дополнительных Дружботронов в Мейнхеттене. Вам осталось только подписать.
Она начала аккуратно подавать бумаги Принцессе прямо на ходу.
— Ах да, конечно я помню. Знаешь, я всегда говорила, что в Мейнхеттене пони всегда были очень холодны друг к другу и им не помешает еще немного Магии Дружбы.
— Несомненно Ваше Сиятельство!
— Ой, прекрати, — засмущалась Твайлайт. — Ты мне льстишь.
— Вовсе нет, Принцесса, поверьте, с тех пор, как Вы ввели свою систему Дружбы, с каждым годом положение все лучше и лучше. Я уже даже и не знаю, каково было пони раньше, без Вашего мудрого и доброго крыла.
— Ох, — печально вздохнула Твайлайт. — Да, до Исхода Принцессы Селестии и Принцессы Луны дело обстояло совсем по другому.
— Говорят, — заговорщически прошептала секретарь. — Что раньше пони приходилось самим находить себе друзей.
— Да, было дело, — ностальгически потянула Твайлайт Спаркл.
— Но как же, помилуйте, тогда узнать: подходит тебе пони или нет. Годится ли тебе в друзья?
— Ну, пони встречались, общались и, постепенно сближались.
- Но это, вероятно был очень долгий процесс.
— Долгий, несомненно, и очень… — Твайлайт замялась, пытаясь подобрать подходящее слово, — трудозатратный.
— Позвольте спросить, Ваше Высочество? А если оказывалось, что пони тебе не подходил? Ведь при таком варианте вероятность ошибки в выборе куда больше.
— Да, и такое бывало. Было сложно сойтись, были споры, ссоры… Всякое бывало.
— Но разве настоящие друзья ведут себя так?! — крайне недоуменно воскликнула Шайни.
— Понимаешь, раньше за Дружбу приходилось бороться, — Принцесса вновь улыбнулась, вспоминая былое. — Не в буквальном смысле, конечно. Но настоящие друзья всегда находили способ помириться.
— Как все сложно. Теперь я понимаю, почему Вы вышли из того времени такой умудренной, — заключила секретарь, но одна мысль все же не давала ей покоя. — Но были ведь случаи, когда кто-то делал до того неправильный выбор, что друзья просто совершенно не подходили друг другу? Что же тогда?
— Ну тогда они, к сожалению, расходились по разные стороны, развязывая узел своих судеб.
— И все?! Просто расходились? — вновь ошарашенно выпучила глаза Шайни. — Но как же время, потраченное на Дружбу, как же ресурсы?
— Выходит, они были потрачены впустую, — печально подвела Твайлайт.
— Какое, на редкость, темное время было. И какое же счастье, что оно давно кануло в прошлое.
— Да… в прошлое, — грустно повторила Принцесса, и еле слышно добавила, — как и мои друзья.
— Что, что, простите, Ваше Сиятельство? — не расслышала Шайни.
— Все в порядке, — заверила ее Твайлайт, отворяя дверь своих покоев, до которых они успешно добрались за время разговора.
За окном разливался прекрасный вид Эквестрии с лучистым сиянием на небе и заходящим за далекие горы Солнцем. Твайлайт Спаркл подошла к большому зеркалу и сотворила заклинание.
— К счастью теперь все по другому, мой друг.
В зеркале отразилось сверкающее, словно из хрусталя, и пульсирующее энергией дерево.
— С тех пор, как я смогла перенастроить Древо Гармонии, пони могут дарить Магию Дружбы всем. Мои исследования Кристального Сердца дали поразительные результаты. Теперь, когда Элементы Гармонии слились воедино и распространяют свое влияние на всю Эквестрию, в то же время черпая из нее же силы, каждый пони является носителем Магии Дружбы.
— Да, я помню, Вы рассказывали, что раньше таких носителей было всего шесть. Подумать только! Всего шесть, на всю Эквестрию!
— Да, — вздохнула Твайлайт, предаваясь ностальгии, — нас было всего шесть.
— А уж эти ваши лозунги, помните? «Магию Дружбы в каждый дом!» «Пусть никто не уйдет обиженным!». А какую прекрасную систему вы разработали. Ваше Сиятельство — Вы превосходны.
— Ой, довольно тебе, Шайни, — вновь засмущалась Твайлайт. — Ты захвалила меня на неделю вперед.
— Вы же мой друг, Принцесса, друзья должны дарить друг другу радость. Так кстати в Вашей же книге написано.
— Да. Каждый пони мой друг, — улыбнулась Твайлайт, развеивая магию, и, посмотрев на медленно заходящее Солнце, вдруг спохватилась. — Прости, но мне пора заняться Светилами. Ты помнишь все указания на завтра?
— Конечно, Ваше Высочество, Капитан Королевской Стражи уже оповещен. Все остальное — по списку. У меня даже заготовлен список выполнения Вашего списка.
— Это по-нашему, — усмехнулась Твайлайт. — Ночью я направляюсь в Кристальную Империю. Принцесса Кейденс просила помочь с окончательными приготовлениями к завтрашнему дню.
— О да, я помню, — слегка зарделась румянцем Шайни. — Может когда-нибудь и меня с собой возьмете?
— Успеется еще, Шайни, — подмигнула ей Твайлайт, направляясь на балкон. — В отличие от Аукциона Дружбы, для каждой пони бывает только одна Ярмарка Любви.
«Пони запасаются на зиму друзьями» — замечательная фраза, заставляющая недоумённо переспросить «Чего-чего?». Да, этот рассказ овладевает вниманием читателя с первой фразы и не отпускает его до фразы последней, ударной. Замечательное построение! Конечно, можно покритиковать приём «герой выслушивает лекцию о чём-то, что, по логике вещей, всем должно быть известно», но со своей задачей в рамках небольшого объёма текста он справляется.
Сама же концепция «продажи дружбы»… даже не знаю, стоит ли тут что-то говорить, когда всё наглядно показано в самом рассказе. Самое прекрасное, что идея вполне логично выводится из канона. Конечно, хотелось бы подробностей. Дружбу оценивают исключительно в количестве затраченного времени или в чём-то ещё? Какие предусмотрены санкции за нарушения обязательств? Вся эта система – это всего лишь общественный договор или же Магия действительно «завязывает узел судеб», делает отношения работающими на уровне, недоступном человекам?
И техническая сторона. В начале рассказа лишние тире в начале абзацев мешают понять, где прямая речь, а где нет. В остальном тексте нехватка запятых, пара-тройка не слишком удачных сочетаний слов – но вычитка поможет наладить гармонию.
И только один вопрос мне не даёт покоя: какой же жизненный опыт привёл к рождению такого вот сюжета?
Так глубоко я не прорабатывал всю эту систему — не было достаточно времени, да и цели такой не стояло.
Изначально, прочитав тему Промта понял ее буквально, и тут же в голове возникла сцена некоего аукциона, на котором пони покупали бы Дружбу других, но выглядело это весьма комично и больше походило на фарс. Тем не менее решил тему развить и придать ей более серьезный оттенок.
Жизненный опыт?
В этом рассказе я использовал не какой-то конкретный пример из жизни, а скорее совокупность наблюдений.
Концепция проста и вытекает из понятия, что за все в этом мире можно заплатить либо временем, либо деньгами (которые по сути, то же время). Но за деньги настоящую Дружбу не купишь уж точно, так что отталкиваемся от первого «ресурса». И выходит так, что Дружба взращивается медленно и питает ее именно время, проведенное вместе (не обязательно лично: письма, звонки и т.д.), т.е. время, потраченное на Дружбу. Ведь вместо того, чтобы, например, провести время с друзьями, вы можете потратить его на что-то другое, как правило, на себя (почитать книгу, заняться спортом). Как бы прагматично это ни звучало, но это так.
А по поводу качества текста — согласен, вычитка действительно необходима, просто при ограниченном времени я успел лишь раз быстро перечитать рассказ.
Модификаторы:“Потрачено”,“Просто подпишите контракт. Ой, надеюсь, вы внимательно его прочли?”,“Поверьте, цена невысока”
****
«Магия не возникает из ничего и никуда не уходит бесследно. Она тонкой струйкой собирается меж камней и ждет своего часа, мутно поблескивая отражениями в стылых лужах, ожидая своего часа…»
— Сестра! Тия! Ты где?- По мощеной дорожке стучали крошечные копытца, звонкий цокот которых разносился по всему саду. Малышка-кобылка неслась во всю свою силу, отчаянно выкрикивая имя своей сестры, маленькие, слабые крылышки бесполезно хлопали на ветру.
— Луна! — из кустов вынырнула белая кобылица и кинулась навстречу своей сестре. Лунная принцесса прижалась к своей дорогой, любимой сестре и зарылась носом в ее теплую шерсть. Селестия, утешительна шепча что-то доброе и теплое, приобняла своим крылом малышку и прижала ее к себе.
— Эй, маленькая, не бойся. Я всегда буду с тобой.
***
— Прости, Луна, у меня слишком много дел. — двери опочивальни старшей сестры закрываются прямо перед носом едва не плачущей младшей. Та широко раскрывает дивные ярко-голубые глаза, и, смаргивая набегающие слезы, бросилась прочь, дальше, дальше от сестры, от сестры, что стала так далека, как серебристая звезда, что выше всех остальных на ночном осеннем небосклоне — такая же прекрасная и холодная в своей одинокой красоте. С каждым днем, с каждой ночью — отсылая ее от себя вновь и вновь, сияя в свете благосклонного дня, она все дальше, все дальше от своей сестры, что считает её своим единственным другом, своим путеводным лучом.
Тебя я слушала, на что-то надеясь и веря,
Прочь, прочь! Дальше, от разбитых нить дружбы, от уз любви к своей сестре, прочь от осколков былых дней.
Ты вела меня — думала, знаешь куда.
У дружбы, что какой-то странной силой, магией, соединяет пони между собой, тоже есть цена — как и у любой магии, что витает вокруг них. И иногда цена становится слишком высока — и сложная сеть вдруг обращается в хрусталь и разбивается под собственным весом.
Я шла за тобой — в тобой открытые двери,
Аликорница остановилась только у края пруда, бессильно глядя на собственное отражение. Слеза прокатилась по точеной мордочке и, ударив о поверхность воды, разбила отражение кобылицы.
А там пустота — а-а-а, пу-сто-та.
Отражение собралось вновь, отражая невиданное существо — бархатно-черное, словно ночное небо, с сияющими ярко-голубыми, как кусочки июльского небосклона в полдень. И тонким драконьим зрачком.
— Эм…Привет?
Существо в отражении заколебалось, будто не решая, что ей делать. И тут голове юной Луне зазвенел Голос.
- Привет, Луна.
***
— Моя дорогая сестра, это существо ведь ушло?- ласково спросила Селестия, прижимая к себе свою сестру, недавно вернувшуюся из своего тысячелетнего заточения.
Луна замолчала, согреваясь под теплым крылом сестрицы и украдкой глядя на силуэт на стене, с нечеткими, рваными краями.
— Разумеется, сестрица.- И успела заметить, как довольно вздохнула тень, после чего исчезла.
Ведь если дружба — это магия, а магия требует своей цены, то за дружбу требуется плата. И если эта плата — всего лишь небольшая ложь в жертву единственному другу — Луна готова ее заплатить.
Небольшая работа. Повредило ли это ей? Давайте разбираться.
Сюжет успевает нам рассказать в общих чертах о дружбе царствующих сестер, о том как впоследствии старшая отдалилась от младшей и маленькой лжи, которая неизвестно к чему может привести. Хорош ли сюжет? Если разбирать его отдельно, то да. Судьбе Луны хочется сопереживать и пожалеть несчастную прицессу ночи. Её финальное решение легко понятно, поскольку для неё дружба с единственной сестрой является самым главным в жизни и ради неё она готова многим пожертвовать.
Жаль только что из-за размера произведения прочувствовать все это крайне сложно.
Да, порой можно написать немного, но при этом раскрыть все в достаточной степени, чтобы читатель смог сопереживать происходящему. Здесь, к сожалению, другой случай, где маленький размер тянет потенциал сюжета назад. Можно было более шикоро показать дружбу и взаимодействие малышек-сестер. Можно было показать как постепенно с течением времени работа для Селестии становится важнее Луны. Это помогло бы показать, насколько действительно дружба с сестрой имеет значение для ночной принцессы, но в произведение ничего из этого не поместилось. Поэтому и финальная ложь не воспринмиается как трагедия Луны, а просто как сюжетный факт, который складывает картину произведения воедино.
В итоге мы имеем произведение с хорошим потенциалом, который попросту не раскрыт. В будущем я бы посоветовал авторам не скупиться на слова, когда можно сказать многое. Но и злоупотреблять этим тоже не следует.
Растем))
— Да, конечно, я всего лишь пошутил. Глупо получилось, знаю, — Фирсэваль натужно выдавил из себя улыбку.
— Ты хороший друг, — ласково сообщила она совсем не то, что он на самом деле хотел услышать. – Мне хорошо с тобой.
— Да, это нализался, наверное, лишнего. Извини. Ты права, лучше останемся друзьями.
Вечеринка подходила к концу, близился рассвет. Вчерашние жеребята устало подтягивались, чтобы встретить его вместе. Начало целой новой жизни вместе. Символизм для многих был наигранный, но, быть может, они и вправду последний раз все вместе. Часы на Королевской башне отбили полпятого, и сотни пар глаз устремились к высокому балкону, где в этот самый момент принцесса выходила для напутственной речи. Лучи солнца рассеяли ночную мглу, уличные фонари рядами один за другим затухали с верхних ярусов к нижнему городу. Стояли бок к боку с друзьями, которые останутся навсегда, может не рядом, но в сердце каждого, пока оно будет биться.
По крайней мере, был один пони, встречавший новый день, со смешанными чувствами. Фирсэваль стоял в этой толпе сбитый с толку. Его окружали друзья, но он мог думать только о любви, которая стала настолько далёкой, ускользнув, словно песок меж копыт. В конце концов, будет ещё шанс, когда-то да он представиться. Мы же все будем в одном городе, встречаться время от времени.
Когда погодные бригады нагнетали стужу, изморозь уже схватывала окно и ветви ольхи перед ним. Внутри палат выложенных белым камнем было тепло и сухо. Фирсэваль, пегий земнопони белый с серым с сиреневой повязкой на челе, среди таких же последователей, как он сам, ожидал, пока адепт не склонится над ним. Ежегодное посвящение в послушники ордена Магии Дружбы было событием сравнимым по масштабам с Гранд Галопинг Гала, только без помпезности и вычурных нарядов. Родители на гостевых трибунах взирали на своих чад с неподдельной гордостью, по крайней мере, кроме одного. Отец Фирсэваля был против, не одобрял “хороводств”, как он это называл, с “дружбопоклонниками”. Не разделял он и светлых убеждений всесильности магии дружбы и её принцессы. Каждый пони имеет право на своё мнение, только отцовское долгие годы вбивалось рогом в отношения между Фирсэвалем и его друзьями. Но сегодня он окончательно освободиться из-под гнёта тирана, свобода с каждым шагом с каждым заново произнесённым обетом приближалась к нему. Вот адепт со своим длинным пергаментом стал против него, подросток склонился.
— Клянёшься ли ты, Фирсэваль, перед лицом сей честной толпы чтить и исполнять заветы Дружбы во имя благочестивой принцессы и Эквестрии, не жалея живота своего?
— Клянусь.
— Поднимись же, Фирсэваль, послушник дома Доброты и защитник её идеалов.
Земнопони поднялся с колен, непередаваемый восторг отражался на его лице, а бородатый единорог под алым капюшоном ступил к следующему претенденту. Сегодня он стал одним из тех, на кого всегда ровнялся. Сегодня пегий жеребёнок, по собственному своему представлению, становился взрослым пони, равным со всеми новоприобретёнными братьями и сёстрами. Это новое чувство опьяняло, он и не заметил как быстро церемония подошла к завершению.
— Теперь вы послушники дружбы, — возвестила принцесса. — Носите сей титул с гордостью и смирением. Помните о той ответственности, что на вас возлагается отныне. – Она выдержала паузу и не без улыбки добавила. – Да начнётся веселье!
Фирсэваль провёл зиму почти безвылазно в стенах ордена, посвятив себя учёбе. Адепты или рыцари, посвящавшие себя служению принцессе и магии дружбы, не обязаны были отказываться от мирской жизни. Наоборот, они становились проводниками дружбы во всех сферах жизни общества, не ограждаясь от него, а становясь его частью. Таков был замысел принцессы дружбы. Фирсэваль хотел быть геологом, земля, как это ни очевидно для земнопони, была его страстью. Второй, первую он старался позабыть, посвятив себя геологии, но едва ли это ему удавалось. Ему хотелось обмануть себя. В редких вылазках с друзьями и без, он то и дело натыкался на неё.
Смайли Строу. Бывало они прогуливались вместе по Садовой или вокруг Дворцовой, но это были уже не те задорные деньки. В конце концов, они превратились в часы… А однажды по весне пожилой наставник вдруг пригласил Фирсэваля на разговор:
— У тебя ведь уже есть друзья? На что ты готов ради них? Ты уверен, что они сделают то же ради тебя? Магия дружбы это не только праздные беседы, да весёлые проделки. Дружба на деле это испытание.
Они говорили долго, из сказанного стало ясно, что наставник приготовил для своего ученика нелёгкое во всех отношениях испытание. Долгий и трудный поход через Мглистый хребет Южных гор. Исследовательская миссия, где Орден пробил место для молодого специалиста, должна была занять несколько месяцев. Фирсэваль был благодарен за такой шанс, хоть часть его противилась покидать Кантерлот, покидать её.
Он прибыл туда, не зная никого, но спустя время Фирсэваль уже не хотел покидать новоприобретённых друзей. Они многому его научили, он сам многое узнал о себе в столь трудных переходах через морозные нагорья и теневые долины. Даже не подозревал он доселе, что способен на такой подвиг. Скудный быт, суровая природа и тяжёлый труд, перед ним открылся совершенно иной мир, и возвращался в свой старый он с тяжёлым сердцем.
Осень, подступившая к Кантерлоту, закралась и в его сердце. У Смайли появился ухажёр, и теперь они с Фирсэвалем виделись лишь изредка. В горный поход со старыми и новыми друзьями, задуманный на будущий год, в котором он надеялся было вновь раскрыться, она не смогла пойти.
— Салмон по гороскопу рыба. Ему и в Кантерлоте не по себе чего уж говорить о диких местах, — своей очаровательной улыбкой извинялась она.
— Я всё понимаю.
Салмон Боун переехал сюда для учёбы в Высшей школе магии. Сам он был из предместий Мэйнхэттена, туда он и собирался на каникулы вместе с Смайл взамен нашего похода к Рэйнбоу Фоллс.
Много раз виденные в кино, которое и наполовину не могло передать всю их красоту, радужные водопады в самый сезон предстали перед Фирсэвалем и его спутниками. Свежий воздух, соль, весёлая компания, песни и истории у костра. И не нужно было таскать на себе буровое оборудование. Не хватало только одной…
В год, когда учёба подходила к концу, Фирсэваль узнал, что Смайли Строу, его крылатая подруга, выходит замуж. Новость отозвалась тяжестью на сердце, но он воспринял её со смирением. Он видел её в тот день: она сияла в роскошном платьице среди моря цветов. Он пил за её счастье, он с машинальной искренностью желал ей того же, чего до этого пожелали другие. Был честен, но оставался лжецом. Хотел забыть и помнить, любить и ненавидеть, молчать и говорить, но тщетно.
Зачиналось лето, впереди была целая жизнь. Со Смайли они расстались надолго, навсегда. Уже не напросится он к ней, как бывало, на чай, не встретит на улице, задорно поменяв планы, не устремиться вместе с ней куда-нибудь. Перед ней Мэйнхэттен, у Фирсэваля – вся Эквестрия. Горные разработки, орден, друзья, коих ещё надлежало найти… Он не один.
Какое знакомое имя автора! Интересно, это возвращение повзрослевшего и умудрённого User-913, или же некий его последователь? (Если это в самом деле User-913, то меня просили передать: «Пожалуйста, загляните в личку на Табуне».)
И обстановка знакомая: опять видим Орден Дружбы, который не раз упоминался в предыдущих историях. Или же это другой Орден? Увы, каких-то подробностей о нём мы так и не узнаём. Зачем нужен такой орден, почему обществу не хватает «обычной» дружбы – я не совсем уловил. (Конечно, вполне может быть, что и герой-рассказчик ещё не в курсе всей подоплёки.)
Впрочем, рассказ не об ордене, а… о чём, собственно? Об отношениях героя с его возлюбленной? Тема экспромта была напомню, «Цена дружбы», но какую же цену пришлось уплатить Фирсэвалю за возможность обрести друзей? Да, отправившись в экспедицию, он лишился возможности быть рядом со Смайли и завоёвывать её сердце – но она с самого начала была не очень заинтересована в близких отношениях, поэтому слабо верится, что отказ от поездки (и дружбы) позволил бы обрести любовь. А ещё странная сюжетная линия с отцом – возникает буквально на один абзац, а затем забывается. Как, собственно, и вся тема Ордена.
Конечно, всем этим сюжетным недоработкам есть простое объяснение: возможно, уважаемый автор сосредоточил все творческие усилия на модификаторе «Использовать жизненный опыт» и поделился с нами историей из своей жизни? Если так, то получилось не слишком увлекательно. Пускай наша повседневность далеко не всегда напоминает латиноамериканский сериал с бурррными стрррастями, но художественному произведению не помешало бы более выраженной структуры, больше конфликта, больше возможности для читателей сопереживать главному герою. Опять же, принцип «показывать, а не рассказывать» — а тут вся вторая половина представляет именно что пересказ событий.
И техническая сторона. Снова «тся/ться», снова острая недостаточность запятых, снова странные сочетания слов. Особенно запомнилась фраза «отцовское [мнение] долгие годы вбивалось рогом в отношения между Фирсэвалем и его друзьями» — получилась смесь из выражения «вбивать клин между кем-то» и намёка на домашнее насилие. А ещё хотелось бы уточнить, откуда взялось такое оригинальное имя главгероя. (А вот «Салмон по гороскопу рыба» — это здорово!)
Пускай рассказ вышел не очень удачным, я верю в способности автора. Вдохновения на будущее!
Этот рассказ является предисловием к моему рассказу на 83й экспромт, но его прочтение не обязательно для понимания.
Свет магической лампы пробивался сквозь украшенный золотой вязью абажур, падая на испещренные аккуратным почерком строчки письма в копытах молодой кобылки. Ее глаза бегали из стороны в сторону, внимательно читая очередное письмо от своей давней подруги. Закончив, Персефона зажмурилась, давая глазам отдых, а голове возможность переварить прочитанное.
Прошло всего полгода с момента их разлуки. Для жеребят в таком возрасте это почти вечность. Казалось бы, еще вчера Сильвана со слезами на глазах обнимала ее, рассказывая, как их семья попала в немилость при дворе и потеряла свой статус. Подруга была вынуждена перевестись в обычную школу, ее сословие стало значительно ниже. В один миг вся их жизнь переменилась.
Персефона откинулась на мягкую спинку вычурного кресла, предаваясь воспоминаниям о былых деньках. Во сколько передряг они попадали вместе, сколько приключений пережили. Как тот случай с закусочной. Жеребята вдвоем сбежали с обеда и накупили пончиков у Джо. Это была самая вкусная и самая вредная еда, что им когда-либо доводилось пробовать. До сих пор она не может забыть ощущение сахарной пудры на губах, сладкого крема на языке.
Живот кобылки, тоже поддавшись воспоминаниям требовательно проурчал. Не задумываясь, Персефона протянулась к небольшому серебряному колокольчику и едва слышно прозвенела. Отдав явившейся на зов прислуге необходимые распоряжения, кобылка вновь принялась копаться в своем прошлом. Та история закончилась не так радужно, как хотелось бы. Их отсутствие было замечено, и им сулило серьезное наказание. К счастью, Сильвана взяла вину на себя, зная, что ее родители отнесутся к ней благосклонней.
На столик перед кобылкой аккуратно поставили серебристое блюдце с искусно выложенной закуской. Лениво глянув на произведение кулинарного искусства, Персефона отправила в рот один особо приглянувшийся кусочек. Вкус, конечно, был изумительным, но ему никогда не сравниться с теми самыми пончиками. Что-то было в том, как они ели их, смеясь от души над своими перепачканными в пудру мордашками. Что-то, чего теперь так не хватает.
Из главной гостиной послышались удары часов. День подходил к концу, пора было ложиться спать. Но в первую очередь водные процедуры. Кобылка вылезла из-за стола и поставленной аристократичной походкой направилась к своей личной комнате для умываний. Там ее уже поджидали, почтительно открывая двери. Вскоре, она уже расслаблялась в просторной горячей ванной, чувствуя, как приятно пахнущая вода пропитывает шерстку.
Это напомнило Персефоне еще один случай, когда они с подругой встретились летом в ее загородном особняке возле небольшого озера. Они плескались и играли целыми днями, наслаждаясь солнечными лучами и свободой от школьных занятий. Все было прекрасно, пока заигравшись, Сильвана не окатила водой расположившуюся на берегу кобылку, оказавшуюся какой-то знатной особой, также пребывающей на тот момент в гостях. К сожалению, с того раза больше подругу не позволяли пригласить за город.
Осознав, что пора уже завершать водные процедуры, Персефона поднялась, позволяя прислуге ей помочь, и доверила себя их умелым копытам с бамбуковыми полотенцами. Через считанные минуты, сухая и расчесанная, в своей шелковистой пижаме, она направлялась к своей спальне. Там ее поджидала уже подготовленная постель, на которую кобылка с удовольствием рухнула, утопая в мягкости и аромате мяты. Обняв свою любимую подушку, она попыталась отправиться в царство принцессы Луны, но вновь накатившие воспоминания ей помешали.
Один раз Персефоне родители разрешили остаться у подруги с ночевкой. В скромной обители Сильваны ее были рады видеть. Приветливая и дружелюбная мать испекла им печенье, которое кобылки с удовольствием вместе съели, запивая молоком. Ее отец показывал различные фокусы, что было очень удивительно, учитывая, что он был земнопони. Они вместе хихикали над его шутками, такими изысканными и утонченными, словно они находились на светском приеме. И, разумеется, болтали о всяких глупостях допоздна, пока совсем не вымотались и не заснули.
Уснула и Персефона, погружаясь в пропитанный воспоминаниями и размышлениями кошмар. Там она бежит, вперед, к свету, к счастью. Скачет бок о бок со своей подругой, спотыкаясь и падая. Каждый раз Сильвана останавливается, помогая ей подняться, и вновь вместе они спешат вперед. А за ними гонится всепоглощающая тьма, обступая со всех сторон, неумолимо надвигаясь. И вот уже виднеется краешек финиша, золотой кубок на пьедестале, всего немного осталось. И тут уже ее подруга подворачивает копыто и падает, оставаясь на несколько метров позади.
Персефона резко тормозит, поднимая в воздух пыль сна. Оглядывается на стонущую от боли кобылку, поворачивается к столь манящему трофею, разрываясь между ними. Тьма подбирается все ближе, окружая их, отрезая путь. Времени все меньше, можно либо помочь подруге и потерять все, либо бросить ее. Разрываясь от обуревающих ее желаний, кобылка мечется из стороны в сторону, не зная, что выбрать. От Сильваны слышен тихий шепот: «иди». Слово только этого и ждала, кобылка срывается с места и в прыжке хватает такой желанный кубок.
Сияние золота тут же гаснет, обращаясь серым камнем, тянущим вниз, в мрачную бездну. Тьма обступает Персефону со всех сторон, отрезает ей путь назад, не дает пошевелиться. Несколько мгновений видно лишь сияние, исходящее от приветливо и понимающе улыбающейся Сильваны, такой близкой и родной. Все исчезает в нахлынувшей тьме, заполнившей разум спящей кобылки. С испуганным возгласом она проснулась, подскакивая с мокрой от пота и слез подушки.
Вспоминая, что ей снилось, Персефона подошла к своему столику. Прочитанное ей письмо лежало все так же, словно ожидая ответа, как и многие до этого. И, также как многие, оно отправилось в огонь, обращаясь серым пеплом. Сначала было трудно, избавляться от первых, когда воспоминания были еще так свежи. Помнится, она даже плакала над ними. Но затем стало проще. Она стала черствее, смирилась со всем. Сделала свой выбор.
А было ли из чего выбирать? Пекущийся о статусе семьи отец ясно дал ей понять: либо она перестает общаться с пони «низшего» сословия, либо… Об альтернативе она даже не хотела думать. С колыбели приученная к роскоши, кобылка не была уверена, что сможет справиться с какими бы то ни было лишениями. И лишь как издевка, из раза в раз приходили эти письма, напоминая о ее предательстве. И все они сгорали в камине, словно частички души Персефоны, чувствовавшей, что она ошиблась.
Блики огня отражались в ее глазах, поблескивая на выступивших бусинках слез. Тихий шепот, полный боли и печали, прорезал тишину комнаты. Раздалось всего одно слово, отчаянно рвущееся из груди наружу.
— Прости…
“Но вчера это стоило пятьдесят? — Инфляция, Билли!” Иногда цены растут.
“Шёпот прошлого”. Наиболее достоверные истории выходят у нас, когда мы пользуемся личным опытом. Используйте в этом рассказе свой жизненный опыт, в творческой обработке, разумеется.
4. “Кредит без переплаты”. Когда цена оказывается непомерной.
Оригинальный сериал старается напомнить нам, что дружба способна преодолеть любые преграды. Но что случится, если статус и богатство вызовет такую зависимость, что в погоне за фальшивой позолотой титула высшего общества приходится бросать оставшихся позади? Незавидная судьба для тех, кто был рождён в обществе, где отношения — самый бесполезный ресурс.
Выбор был сделан, а последствия приняты. Но, тем не менее, воспоминания о потерянной дружбе еще долго не дают главной покоя, а с каждым сожженным письмом сгорает частичка её самой.
На этот экспромт обязательным был модификатор «Шёпот прошлого», и мы хотели бы поинтересоваться у вас, насколько сильно вы ориентировались при написании данной работы на свой личный опыт? Уделяли ли вы этому особое внимание?
В тексте прослеживается некий контраст между внешним благополучием и внутренними переживаниями главной героини. Она понимает, что её выбор не правильный, но так же осознаёт, что права выбрать ей и не давали. Всё это создаёт атмосферу безысходности, не смотря на то, что большую часть истории мы видим именно счастливые воспоминания Персефоны и беззаботную жизнь в настоящем. Остаётся надеяться, что их история всё же закончится воссоединением подруг.
Автору удачи и вдохновения!
В небесах над землями Эквестрии парил воздушный город Клаудсдейл, обитель свободолюбивых крылатых пони. В Клаудсдейле жил Нит Винг, самый обычный погодный пегас с самой обычной работой. Почти каждое утро он поднимался с кровати, смотрел в зеркало на покрытую белой шерстью морду, расчесывал гриву в сине-голубую полоску, съедал завтрак и шел на работу. Так продолжалось бы всю его жизнь, но не посчастливилось пегасу как-то раз влюбиться.
Объектом его обожания стала единорожка Бонни Блюграсс. Прекрасная, с розовой шерсткой и ярко-красной гривой, которая так красиво шевелилась на ветру, она тут же привлекла внимание Нита. Пони она была небедная, имевшая знакомства с кем-то из кантерлотской элиты. Пегас зачастую наблюдал за ней с облака, стараясь не попадаться на глаза. И постоянно у него появлялось желание поговорить с ней или хотя бы познакомиться, но жеребец слишком сильно волновался. Наконец, желание стало настолько сильным, что держать его в себе уже было нельзя. Тогда Нит решил во время очередных посиделок в «У Джо» рассказать обо всем своим друзьям – темно-зеленому единорогу Тропик Шауэрсу и оранжевому пегасу Бризи Стиму. В «У Джо» в воздухе постоянно витал запах не всегда свежих напитков и разговоры всегда трезвых пони, так что любые дружеские разговоры бы потерялись в каменных стенах заведения и не достигли бы лишних ушей.
— Слушай, — начал после рассказа Нита пегас — ну так ты уж точно ничего не добьешься, а только себя мучать будешь.
— Перестань наблюдать за ней как ненормальный какой-то, — подтвердил единорог, — пока ты боишься и стесняешься, у нее появятся уже тысячи таких, как ты, которые стесняться не будут.
На следующий день пегас как обычно сел на свое облако, расположился чуть повыше деревьев и начал наблюдать за Бонни, которая направлялась домой. Путь ее проходил через луг неподалеку от леса, где практически никогда не бывали пони. Решив, что это идеальная возможность, пегас поднялся, расправил крылья и начал медленно скользить вниз по потокам воздуха. Кобылка, увидев его, приподняла глаза вверх, и на мордочке отразилось небольшое удивление, которое быстро перешло в легкое раздражение. Опустившийся на траву пегас ждал не такой реакции, но все равно решил поздороваться.
— Эм… Привет? – выдавил из себя он.
— Привет. Я все хотела тебе крикнуть, чтобы ты перестал за мной с этого облака наблюдать, а то бесить начинаешь. – ответила пони все с тем же выражением легкого раздражения.
— Я… Что, правда так видно было? – выпучил глаза пегас.
— Естественно. Я бы больше такого не советовала делать.
— Ну, извини… Просто, это, — Нит замялся, не зная, что сказать, — ты мне нравишься, и, в общем…
— Мы поздоровались пять секунд назад, парень. Мы даже не знакомы.
— Будем знакомы! – Нит нервно протянул копыто, — я Нит Винг, пегас, погодный, как, наверное, видно…
— О Селестия, ты такой жалкий, — единорожка стукнула копытом по лбу, — Бонни Блюграсс, хотя тебе это вряд ли понадобится.
— Да ладно! Давай попробуем сначала.
— Спасибо, нет, — пони развернулась, щелкнула хвостом по подбородку пегаса и отошла, — я уже сейчас вижу, что всерьез тебя ну никак не воспринять.
В этот момент у Нита внутри что-то резко упало, и в груди появился неприятный холодок. И без того неустойчивый тон начал скакать:
— Я… Я… Как… Ну… Может… Почему?.. – только и мог сказать он.
— Для начала следовало бы понять, что я никогда не стала бы встречаться с простым погодным пегасом, который еще и не умеет нормально разговаривать. — бросила Бонни, — вот что тебе скажу: заведи себе хоть друзей каких-нибудь хороших, чтоб не совсем стыдно было, может, тогда поговорим.
— А если заведу? – пульс Нита ускорился.
— Ну приходи ко мне домой и показывай, — усмехнулась кобылка, — где мой дом-то, я думаю, ты уже знаешь?
Пегас хотел сказать еще что-то, но решил промолчать. Он приуныл и уже хотел было взлететь, но заметил, как из леса выходит фиолетовый единорог в черном пиджаке с аккуратно повязанным галстуком.
— Дружище, я по чистой случайности тебя тут увидел, — улыбнулся незнакомец, — наверное, думаешь, что все, упорхнула твоя любовь? Где найдешь-то ты этих друзей?
— А тебе что надо? – кинул на него мрачный взгляд Нит.
— А пройдем со мной вон туда, — полушепотом сказал пони, указывая на лес, — я тебе кое-что покажу.
Пегас, пораздумав пару минут, медленно зашагал за подозрительным незнакомцем, готовый в любую минуту рвануть прочь. Пройдя метров двадцать вглубь леса, туда, где начинался родник, они остановились. Тут незнакомец улыбнулся еще шире, и, прежде чем пони успел что-то сделать, загорелся зеленой вспышкой и обернулся чейнджлингом. Нит вскрикнул и уже повернулся, чтобы убежать, но перевертыш оказался быстрее и смог сжать копытами его шею.
— Отстань от меня, тварь! Отпусти! – заорал пегас.
— Перестань вырываться и встань на место, — прошипел в ухо перевертыш, — я не буду ничего с тобой делать, мы же хотели поговорить.
— О чем я буду с тобой говорить?! – надрывал связки Нит.
— О том, как тебе завести друзей, конечно же. Ты ведь этого хотел? Я могу обеспечить. – чейнджлингу наконец пришлось разжать хватку, и пони упал на землю.
— И каким образом? – это тяжело дышавший Нит сказал уже с чуть меньшей долей агрессии.
— Чтобы выжить, перевертышу нужно заводить десятки знакомств. И у меня, поверь, есть вполне себе элитные пони в приятелях. Могу тебя с ними свести, и у тебя появится больше шансов на сближение с той милой кобылкой.
Винг открыл рот и закрыл его. Затем снова открыл – такого он уж точно не ожидал.
— Да ты мне врешь. Ты не станешь это за просто так делать.
— За просто так – конечно, не стану, — вновь улыбнулся чейнджлинг, обнажив ряд клыков, — платить за эту дружбу, конечно, придется. Скажем, твоей любовью… — перевертыш облизнулся.
Пони нервно осмотрелся по сторонам, но никого не заметил. Решил он подумать и, после нескольких минут размышлений, наконец, сказал:
— Хорошо, я согласен. В конце концов, если бы тебе нужна была только моя любовь, ты бы ее уже сам высосал, так ведь?
Чейнджлинг кивнул. В тот же миг рог его засветился зеленым, и пони, снова, не успев ничего сделать, почувствовал, будто от его души отрывают кусок. Боли не было, но неприятное чувство пустоты появилось. Перевертыш, еще пару мгновений стоявший с закрытыми глазами и впитывавший любовь, снова посмотрел на пони.
— Ну, на первый раз в качестве оплаты хватит. Завтра можешь придти на это место, устрою тебе встречу с одним элитным единорогом.
— На первый раз? – поднял одну бровь вверх пегас.
— Поверь, следующие тебе еще понадобятся. Буду приходить и ждать тебя здесь в шесть вечера. Обращайся, когда осознаешь, что одного недостаточно, — усмехнувшись, чейнджлинг обернулся птицей и улетел.
Обещание он, однако, сдержал – на следующий день на том же месте он познакомился с белым темногривым единорогом Чарминг Муном, аристократом, который специально выкроил время для разговора. Дальше, однако, дела стали идти хуже – оказалось, единорог рассчитывал не на встречу с обычным погодным пегасом. Темы, на которые свободно говорилось с Бризи и Тропиком, Чармингу казались приземленными и убогими. Он отрезал все попытки завести разговор про спорт, погоду, литературу, все, что угодно. Ниту в итоге надоело молча гулять по лугу с собеседником, и тот не выдержал и спросил аристократа, что ему, в конце концов, надо. Мун лишь поджал губу и сказал:
— Не знаю. Чего-нибудь адекватного, более возвышенного.
Пегас начал нервно натирать копытом лоб, стараясь удержаться и не уйти прямо сейчас. Наконец, он решил, что можно убить двух зайцев и предложил сходить к его знакомой, Бонни Блюграсс, очень культурной и умной пони. Мун принял предложение, и вскоре они уже стучались в двери к пони мечты Нита.
— Бонни, я нашел хорошего знакомого, как ты говорила! – улыбнулся пегас.
Но перевертыш был прав. Бонни одобрила его нового «друга», и даже пустила обоих к себе домой пообедать, но сказала пегасу, что это неплохо, но недостаточно. Пускай найдет еще кого-нибудь, тогда она подумает.
И Нит вновь пошел в лес, к роднику. Ровно в шесть часов появился чейнджлинг.
— А ты, я смотрю, начинаешь делать успехи. Не бойся, у меня знакомых много, надолго хватит. Только не приходи каждый день, а то кончишься слишком быстро, — с ухмылкой произнес перевертыш, после чего вновь высосал немного любви из Нита.
Этим же вечером Нит вновь сидел у Джо с Тропиком и Бризи. Он предпочел не рассказывать про чейнджлинга, но поделился впечатлениями от разговора с аристократом.
— Ну слушай, — снова первым ответил Тропик, — а на что ты рассчитывал? Такие, как он, сами порой не знают, чего хотят.
— Но мне правда начинает казаться, что наши темы для разговоров слишком убоги. Может, он в чем-то прав…
— Не забивай этим себе голову, — ответил Бризи, — если захочешь резко поменять темы, придется менять себя самого.
— Я не знаю, — уткнул копыта в подрободок Нит, — не знаю, ведь если я действительно хочу каких-то отношений с Бонни, мне в любом случае придется это делать…
На протяжении следующих нескольких недель эти мысли почти не покидали его голову. Достаточно ли он был хорош для Бонни? Может, его (а позже – и ее) новые друзья, которых так активно поставлял чейнджлинг, были правы? Приходили все новые и новые лица, с которыми Ниту все так же трудно было заводить разговоры. Возможно, они действительно не знали, чего хотели, но пегас об этом не думал. Его больше занимали хвалебные слова Бонни вроде «молодец, уже лучше держишься», «а ты мне в принципе нравишься» и «может, я разрешу носить тебе свои вещи». Тем не менее, перехваливать она его не спешила и только подкрепляла неуверенность в себе. А Нит любил ее и внимал каждому слову. Пони все чаще спорил с Тропиком и Бризи, ему все чаще казалось, что он действительно может быть слишком жалок для такой кобылки, как Бонни. Из-за этого он все чаще ходил к чейнджлингу, чтобы хоть как-то это поправить. В конце концов, он окончательно поругался с бывшими друзьями и начал пытаться все больше времени проводить с новыми.
Состояние пегаса ухудшалось. Вскоре ему уже было трудно разгонять облака и выпускать из них капли дождя. Крылья он со временем чувствовал хуже и хуже. По утрам начались боли в некоторых частях тела. Но любая похвала от Бонни и умных пони-друзей того стоила. Пегас продолжал добровольно уничтожать себя, пока наконец однажды вечером ему не пришлось чуть ли не ползти в лес. Появившийся в зеленой вспышке чейнджлинг не начал с ехидной реплики, как обычно. Он обошел вокруг лежавшего на земле пони, осмотрел его, хмыкнул и, наконец, произнес:
— Вот же ты идиот. Я говорил тебе – надо беречь любовь. Она восстанавливается медленно, нужны нормальные перерывы. Теперь в тебе осталось лишь на одну порцию, то есть, на одного друга, — перевертыш вплотную подошел к бледному пони и ткнул его копытом в нос, — после этого ты станешь для меня бесполезен.
— Хорошо… Хорошо… — пробормотал Нит, — просто дай мне еще одного друга для Бонни. Просто дай мне шанс побыть с этими умными пони, чтобы я мог улучшить себя, и она меня полюбила…
Чейнджлинг не знал, покачать ему головой или засмеяться, да и не успел сделать ни того, ни другого. Нечто промелькнуло перед глазами Нита, впечатало перевертыша в землю ударом и улетело. Тот поднялся, потирая челюсть, в которой явно не хватало пары зубов.
— Гаденыш, — вдруг зашипел он на Нита, — кого ты с собой привел?!
— К-кого?.. Я-я?..
Но в перевертыша тут же влетел магический луч, отбросивший его в колючий куст. Вылезая из него и проклиная все, что только можно, оборотень увидел свой порванный пиджак и синяк на лице. А вместе с ними — и двух пони, которые стояли впереди – темно-зеленого единорога и оранжевого пегаса.
— Мы видели, как ты с нашим другом что-то не то делаешь, и нам это не очень понравилось, — начал Бризи.
— Он сам на все согласился, — поднялся чейнджлинг, — так что не надо тут…
— Слушай, он похож на согласного?! – Тропик показал копытом на бледного пегаса, в котором едва теплились остатки любви.
Перевертыш решил не продолжать разговор. Он собрался превращаться для нападения, но прикинув, что у двоих пони больше шансов, сглотнул, повернулся и скрылся в кустах.
— Вставай, до дома тебя донесем, — сказал Бризи, повернувшись к Ниту.
— Вы… как вы здесь оказались вообще?.. – едва пробормотал пони.
— Ну мы-то поняли, что, раз уж ты так необычно и агрессивно себя ведешь, то что-то с тобой явно не так, вот и решили проследить.
— Тупые друзья, которые слишком убоги для настоящих аристократов, да, — добавил Тропик.
Нит вздохнул и взглянул на свое тело, которое жутко ныло. Только сейчас он осознал, во что превратился в попытке самосовершенствоваться и завести дружбу с пони, которые якобы были в чем-то лучше него. «О, Селестия», — подумал он, — «Что же я за дураком был… Что я с собой сделал…»
Неделю спустя, когда Вингу уже стало лучше, и он даже вновь мог неплохо работать с облаками. Ходить к чейнджлингу он перестал – да и тот вряд ли его теперь ждал. Постепенно он смог отбросить мысли про свою убогость. Долгими вечерами жеребец сидел и думал о том, чего стоит его любовь к кобылке и жажда дружбы с кем-то лучше него. Но теперь он думал еще и о том, чего стоят любовь и дружба с их стороны.
Однажды днем он решил пойти к Бонни домой, чтобы честно ее обо всем расспросить. Тем не менее, на подходе к дому он увидел, как рядом, на скамейке, сидит владелица дома и целует Чарминг Муна – этого чванливого единорога, которого он же ей и привел.
— Что это такое? – спросил Нит, подойдя к скамейке.
— А? – ошеломленно повернула голову единорожка, оставив в не меньшем ошеломлении своего партнера, — Нит… Это ты… А что тебя так долго не было?
— Я переосмысливал некоторые вещи. И мне стоит переосмыслить, почему ты оказываешь такие знаки внимания другому, хотя говорила, что тебе нравлюсь я.
— Ой, ну конечно. Но ты не так понял, ты мне тоже нравишься, просто по-другому, — невинно улыбнулась Бонни, - а с Чармингом мы просто так… Ну…
- Ну ничего такого, да, — поддакнул черно-белый единорог. Он явно не знал, что сказать, но вдруг ему в голову пришла мысль:
— А что ты переосмысливал там, приятель? На какие темы нам стоит говорить?
— Замолчи, — оборвал его Нит, — устал я от вас. Я переосмысливал то, что не стоит мне больше ни платить любовью за дружбу, ни дружбой за любовь.
После этого он смачно плюнул в лица обоим, развернулся и ушел прочь.
Но концовка странная, плюнуть им обоим в лица… Аристократ бы этого не стерпел, да и пегаска просто так сидеть не стала бы.
В этом месте он по моему мнению перешел черту конкретно они его ничего делать не заставляли, а в остальном прекрасный рассказ. Очень интересный и красивый.
Основная скомканность – в линии с друзьями. Было бы куда лучше, если бы автор с самого начала показал, на чем, собственно, строится дружба протагониста с теми двумя пони, помимо разговоров у Джо. А так – о них пару раз упоминается в тексте, они говорят свои пять-десять реплик, а потом приходят его спасти. Из-за этого их финальная помощь и выглядит натянуто – не видно ни сути их дружбы, ни даже характеров самих персонажей.
Зато у отрицательных персонажей с этим обстоит несколько получше. В репликах чейнджлинга даже есть какие-то намеки на харизму, а реплики Бонни кое-как справляются со своей задачей вызвать неприязнь. Но сами образы персонажей от этого менее банальными не стали.
Трансформация главного героя в основном «закадровая» и довольно резкая. Вот он бегает за Бонни как собачка, а вот он уже чуть ли не оскорбляет ее и плюет в лицо. Конечно, внутренние размышления не то, чтобы совсем отсутствуют, но все же, автор, show, not tell.
Пока читатель доберется до конца, он успеет окончательно запутаться в этой куче постоянно повторяющихся имен, хорошо, хоть чейнджлинг безымянный. Впрочем, еще чаще, чем имена, используются расовые обозначения, собственно, «пегас», что тоже создает риск запутаться.
Это мог бы быть весьма годный рассказ с адекватно написанными и не скомканными сценами, но экспромт накладывает определенные ограничения по объему. Впрочем, нельзя сказать, что это все только из-за обстановки – автору следовало бы давно научиться выбирать более простые и короткие сюжеты для экспромтов. Очевидно, этот фик отправится к «Жизнь – это борьба» и «Старость – состояние души» как еще один, который можно будет при должной полировке показывать людям.
И не знаю, кто проводил, но он сделал то, что надо было сделать с самого начала – закономерно не стал рецензировать опозданство. Может, хоть это как-то стимулирует меня.
От автора: да, рабочие будни заставили меня изрядно попотеть, чтобы выделить время такому интересному экспромту, но тут уж ничего не поделать, особенно, когда такой завал.
Ночью, спасаясь от заставшего врасплох ливня, Шайн Блейз бежал по небольшой улочке Мэйхетттена. Он искал место, где можно было переждать непогоду в столь поздний час, поскольку дом его находился в другом конце города, а найти такси было попросту невозможно. И вот земнопони увидел неподалеку яркую вывеску, сияющую сквозь стену дождя, словно маяк для корабля. Подойдя ближе, Шайн смог прочитать, что на ней написано.
— Бар “До последнего бита”… не самый худший вариант, — проговорил про себя пони и направился к дверям заведения.
Внутри оказалось немало народу, большая часть которого, скорее всего решила переждать здесь непогоду, заставшую в парке неподалеку. Собственно, как и сам Блейз. Перешагнув через порог, он сразу учуял запах дешевого курева вперемешку с ароматом сидра весьма посредственного качества. Шайн направился в сторону барной стойки, оставляя за собой мокрый след на дощетчатом, поскрипывающем полу. Казалось, что никто не обратил внимания на вошедшего, но на самом деле, кое-кого он всё же заинтересовал.
— Как погляжу, погодка нынче не для прогулок. Да, Шайн? — задумчиво проговорил бармен и протянул полотенце Блейзу, — давненько ты к нам не заглядывал. Тебе, как обычно?
— Спасибо, Ритч, но пожалуй… сегодня мне хватит и горячего чая, — вытирая насквозь промокшую коричневую гриву, ответил пони.
— Ну, так в чём же дело? — настойчиво спросил единорог, ставя перед Шайном чашку ароматного ромашкового чая.
— Да вот, недавно устроился на новую работу. Всё бы ничего, да вот только в сезон отпусков приходится перерабатывать, — неспешно попивая горячий напиток, пробормотал Блейз.
— Значит, это правда, что та компания разорилась?
— Нет, всё гораздо хуже. В попытке удержаться на плаву, администрация заключила договор с одной из известнейших корпораций. Только вот всё пошло наперекосяк, когда та самая корпорация отдала нас на растерзание своим дочерним компаниям, — с грустью сказал Шайн, кладя на стол золотую монетку, — ещё один чай, пожалуйста.
Получив заказ, пони окинул взглядом находившихся в заведении и, неожиданно для себя, заметил знакомый силуэт, расположившийся в дальнем углу. Не веря своим глазам, он направился к светло-серому пегасу, небрежно закутавшемуся в рваный коричневый плащ, и сел напротив.
— Кто ты такой… и чего тебе надо от меня? — растянуто пробормотал пони, вяло попивая сидр.
— Вот уж не думал встретиться с тобой в такой обстановке. Скайвилл, неужели ты меня не узнаешь? — пегас перевел взгляд на Шайна, а потом на опустевшую кружку и со всей силы ударил ей о стол, требуя добавки.
— Да как мне не запомнить морду, того гадкого подхалима, что бросил меня в беде! — прорычал пони.
— Сколько ты уже выпил? — строго спросил Блейз, несколько ошарашенный заявлением старого друга.
— Не твоё дело, предатель. Я тебе помог устроиться в ту контору, а после её развала, ты втихую сбежал к новому коллективу и рассказал, всё, что знаешь обо мне и других сотрудниках лишь бы не вылететь!
— Но…
— Ты знаешь, что они сделали, а? Вышвырнули нас на улицу и тому же распространили такую рекомендацию, что только контейнеры в порту разгружать! — продолжал возмущаться пегас, стуча копытом по столу, который вот-вот был готов развалиться, — и виноват во всём ты, Шайн Блейз!
— А теперь заткнись и слушай сюда, Скайвилл, — Шайн схватил за воротник сильно выпившего товарища, не обращая внимания на то, что они привлекли взгляды почти всех посетителей бара, — думаешь, всё так просто? Меня первого поперли, оттуда. Даже раньше, чем вас! Представь, какого мне оказаться безработным при двух дочерях и женой в больнице? Это я должен был заливать свое несчастье сидром, но не позволил этому случиться! — пегас попытался замахнуться кружкой в собеседника, но тот с легкостью выхватил и отшвырнул в сторону, — ты же сейчас сидишь и винишь меня в своих ошибках! А теперь скажи, какого это, пропивать родительские деньги, даже не думая о последствиях?
— Думаешь, всё так просто? Они даже не знают, что я до сих пор в Мэйхеттене, а не работаю в Кантерлоте! Так что не надо мне тут говорить про жизнь за чужие средства.
— То есть ты ещё и соврал им? Эх… какого сена ты творишь с собой Скайвилл? Неужели нужно постоянно врать и искать виноватых, а не попытаться разобраться в себе? — с разочарованием проговорил Шайн, заметив, что толпа постепенно начала расходиться, поскольку дождь на улице прекратился. Но стоило ему повернуться к собеседнику, как тот ударил его копытом по морде, повалив на пол. Естественно, буйного, подвыпившего пегаса быстро выдворили из заведения.
— Да уж, фингал он тебе хороший поставил, — Ритч осмотрел ушиб и приложил к нему кусочек льда, — ты лучше скажи мне — зачем полез к этому… проходимцу?
— Ох Ритч, это давняя история, потом как-нибудь расскажу. А сейчас мне пора — дома заждались, — попрощавшись с барменом Шайн вышел на улицу, надеясь, что Скайвилл не успел уйти далеко. Впрочем, его поиски продлились не так долго.
— Всё ещё дуешься на меня? — заботливо спросил Блейз, заметив курящего пегаса в ближайшей подворотне.
— Уходи… просто уходи! — истерично прокричал пони.
— Успокойся, я тебя прекрасно понимаю и не злюсь, — спокойно проговорил Шайн, придерживая лёд на синяке.
— Ты серьёзно? — с удивлением спросил пегас, выронив сигарету изо рта.
— Абсолютно. Все мы совершаем ошибки, но порой из сложившейся ситуации не выбраться в одиночку. И кто в этом поможет, как не лучший друг?
— Но, я столько всего совершил… ты не понимаешь — пути назад нет. Это попросту невозможно!
— Приди в себя, Скайвилл! Я помню, кем ты был. И если у тебя есть желание изменить свою нынешнюю жизнь, то я готов помочь.
— Но, как же твои родные?
— Они поймут. Но у меня не получится вытащить тебя из той ямы, в которую ты себя загнал, если не получу поддержки с твоей стороны, твоего желания исправиться, — Блейз протянул копыто старому другу, — ну так что?
В примечании от автора нет ни единого слова о возможном содержании или же предыстории о происходящем в этой зарисовке. Вместо этого он просто извиняется за опоздание в связи с работой. Вот только всем это до лампочки, поскольку это уже его личные проблемы, но вернемся к рассказу. Точнее, к наиболее примечательным ошибкам автора.
Зарисовка представляет собой фактически один сплошной диалог двух друзей. То есть если вам хочется окунуться в мир Мэйнхеттена хотя бы на мгновение, то здесь нет этого. Описания обстановки и вовсе отсутствуют, кроме начальной сцены. Если персонажей заменить на точки, то ровным счетом ничего не изменится. А уж во время диалогов… тут уж разговор каких-нибудь двух камней был бы более правдоподобным, нежели это. И на этом основан весь фик! Под конец автор
попытался сделатьзапорол открытую концовку, что впрочем абсолютно никак не отразилось на качестве зарисовки.Но с другой стороны, несмотря на весь, вышеперечисленный ужас, автор смог передать идею через конфликт, делая ставку не на описания, а на сказанное персонажами. И главный, пожалуй плюс здесь — автор не старался как-то изощряться в методе подачи идеи, а рубил с плеча, что в итоге позволяет читателю четко передать смысл происходящего в тексте и если бы не резко обрубленная концновка, то это вполне могла быть не просто переданная идея, но и ещё толчок к рассуждению о выборе одного из героев.
Во-первых, язык. У нас есть сравнения и образные описания в начале, что хорошо. Но потом фанфик сваливается в стену диалога, что в свою очередь… не очень хорошо. Но был ли для описанной автором ситуации другой выход? Возможно ли было применение другого описательного приёма, другого изображения происходящего? Я не знаю, но мне кажется, что нет. Это непривлекательно, но мне кажется, оправдано. Мне не нравится стена диалога, но я думаю, что здесь она нужна.
Возможно, в несколько ином виде? Возможно, стоило бы добавить… чуть больше живости? Разговор информативен, но так ли мы говорим в реальной жизни?
Впрочем, это неплохо.
А теперь к сюжету. Хмм… опять же, начало мне понравилось. Оно было многообещающим. Встреча бывших друзей, во многом случайная, но в подходящем для такой встречи месте. Встреча, не принесшая никому радости или успокоения, встреча, которая казалось бы, закончилась так, как она должна была закончиться.
Но что в итоге? Развязка оставляет неприятное впечатление. Всё было плохо, всё было плохо… и вдруг стало хорошо. Это нереалистично и мне кажется, лучше было бы довести персонажей из состояния бывшей дружбы в состояние активной вражды. Это я воспринял бы как естественную развязку и принял бы без возражений.
Но увы! Развязка портит этот рассказ.
Но в целом — вполне неплохо. Старайся больше, автор, у тебя обязательно получится годный рассказ. Успехов!
Если так — то как события тогда дошли до состояния, описанного в фанфике? Это же земной типаж, разве нет?
Добрые пони должны быть добрыми от начала и до конца. А не только у развязки.
Но тут есть беда — мы не увидели, собственно, дружбы. К моменту встречи эти пони крепко ненавидели друг друга по вполне объяснимым причинам. А тут на те…
И учитывая приторную концовку, я знаю, какое решение он примет… ой, нет! Учитывая ВНЕЗАПНЫЕ ПОВОРОТЫ, свойственные этому фанфику, я знаю, какое решение он примет. Такое же ВНЕЗАПНОЕ, но с учётом наших знаний, очевидное.
С этим я могу согласиться. Как с идеей.
Но с тем, как это выражено в рассказе — к сожалению, нет. Дело в том, что я способен поверить в подобную метаморфозу, но неспособен поверить в неё, когда она оформлена в таком маленьком тексте. Думаю, вам просто не хватило места, чтобы развернуться и описать происходящее в подробностях.
Что ж, таков экспромт.
Второй момент — мотивация. В конце главгерой предлагает Скайвиллу «исправиться». Только вот что если он услышит в ответ:«Да я лучше под мостом ночевать буду, чем приму помощь от такой сволочи, как ты!»? Ведь Скайвилл обвиняет бывшего коллегу в непорядочности (мягко говоря), а тот отвечает лишь «так было надо». Фиговенькое оправдание. Да, мы не знаем всей картины, вполне может быть, Скайвилл, что называется, накрутил себе кино, не совпадающее с реальностью. Но всё-таки такая трактовка вполне возможна — и вряд ли автор хотел оставить такое впечатление.
Заорганизаторили?)ХД
И на Тумблере к последней работе кат забыли)
ГринВотер просто очень хороший человек и предлагает свою помощь.