Мифы и наследия (Том 2, Глава 23)

Автор: Tundara
Оригинал: Myths and Birthrights
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o, Serpent

На пороге двадцать первого дня рождения простая жизнь Твайлайт Спаркл переворачивается с ног на голову. Получив то, что было ее по праву рождения, Твайлайт приходится иметь дело с тремя новыми аликорнами. Никто не знает, откуда они появились и чего хотят, а аликорны в свою очередь, похоже, намерены прятаться и скрывать свои цели. Чтобы узнать правду, Твайлайт отправится в далекие древние земли со старыми и новыми друзьями.

Ponyfiction

Том 2: Глава 23. Война Летнего Солнца. Свити БелльК Свити, направлявшейся в нижний район Шпилей Южного камня, присоединились многие другие. Немертвые обитатели города устремились на шум, вызванный взрывами бомб, как мотыльки на пламя. Безмозглые зомби слились в бушующее море, в то время как гули и вурдалаки прыгали по скользким от дождя крышам и бесшумно мелькали в темных переулках.

Но именно сильнейшие из нежити образовали вокруг нее целую процессию.

Неся алые и белые знамена с геральдическими знаками королевского дома Южного камня, теперь с добавленными каплями крови, бывшая грифонская знать маршировала четким строевым шагом. При жизни они были рыцарями и квесторами, знаменосцами короны, составлявшими военную элиту. Теперь, с их бледными и осунувшимися от неутолимого голода лицами, на них было еще страшнее смотреть. Звенела полированная броня, в воздухе мелькали копья, а светящиеся изумрудным огнём глаза за стальными шлемами смотрели вперед.

По спине Свити пробежала легкая дрожь.

Она пыталась пройти другим путем, но между разными уровнями города их было совсем мало. Неизбежно она была вынуждена идти бок о бок с отвратительными существами. У нее чесался рог от желания выхватить Дюрандаль и сразить их. Только беспокойство о том, не позволит ли это нарушить приказ Аида, удерживало ее от подобного.

Удар теплых тел, толкаввшихся с обеих сторон, вывел единорожку из состояния транса.

Нижние кварталы города были тесными, здания плотно прижаты друг к другу и нависали над дорогами, придавливая друг друга. Оглянувшись, Свити была потрясена, увидев, что рядом с ней находится Эппл Блум, а по другую сторону − Скуталу с Талоной на спине.

− Что вы здесь делаете? − громко спросила единорожка.

− Мы больше не отпустим тебя одну. Никогда, чтоб ты знала. Так что возьми все аргументы, которые, я знаю, тебе хочется высказать, и держи их при себе, − с неожиданной горячностью парировала Эппл Блум. Свити была немного шокирована напористостью своей подруги. − Тебе нужна наша помощь, и точка.

Притормозив, единорожка попыталась развернуться к Эппл Блум, но из-за прижатых к ней тел это сделать не получилось. Ей пришлось ограничиться криком через плечо.

− Как будто мне нужна была ваша помощь с алмазными псами? Или когда эта сумасшедшая малявка заставила меня драться насмерть ради ее развлечения?! Посмотри на нее! Она радуется, потому что пони пытаются напасть на город.

Грудь Свити вздымалась, гнев обжигал ее. Почему, спрашивала она себя снова и снова, она подставляла свою шею ради Талоны, когда пришел Аид? Почему диск стал таким безумным? Таким полным страданий и тьмы. Почему принцессы позволили случиться настолько ужасным вещам?

− Ее вырастили геянцы и грифоны. Конечно, у нее не все в порядке с головой. Вот почему она нуждается в нас, чтобы привести ее в порядок, − Эппл Блум выпалила в ответ, ее взгляд пылал огнем.

Остановившись, Свити рявкнула:

− Она социопатка!

− Так мы и учим ее, как стать лучше. Разве не так поступила бы принцесса Селестия? − земнопони изобразила невинную улыбку, как будто они сидели в своем старом клубном домике и обсуждали, как найти свои метки.

Что ж, теперь у Свити была метка, и получила она ее за то, что общество осуждало: за драки. Означала ли она защиту тех, кого она любила, или просто драку в целом, не имело значения. Ни у кого в Понивилле не было боевых меток. Если бы в городе были стражи, Свити почему-то сомневалась, что даже у них обнаружились бы такие метки. Чаще всего они были про «Расследование», «Улаживание споров» или еще какие-нибудь подобные глупости. Даже метки пони в армии и на флоте, казалось, больше тяготели к решению вопросов логистики или управления кораблями, соответственно.

Армия была бесполезным пережитком. За последние пару лет ее полная неэффективность демонстрировалась слишком часто. Особенно во время вторжения чейнджлингов.

Свити была отклонением от нормы. Кто-то, кого будут избегать и игнорировать, если она когда-нибудь вернется в «приличное» общество. Обреченная стать для всех изгоем. Было только вопросом времени, когда даже Эппл Блум и Скуталу отдалятся от нее и бросят одну. Так станет лучше для них самих. Простая связь с ней будет тянуть их на дно.

Если, конечно, они когда-нибудь вообще доберутся до дома.

Громко фыркнув, Свити продолжила идти.

− Селестия? Кто же знает! Возможно, она оставит Талону причинять страдания всем окружающим, и только когда все станет совсем-совсем плохо, пошлет кого-нибудь еще наводить порядок.

Единорожка выплюнула обвинения, словно грязь.

Нахмурившись, Эппл Блум мотнула головой.

− Принцесса Селестия делает все, что в ее силах, как и все остальные пони.

Не сумев сдержать глубокий вздох, Свити устремила взгляд вперед.

− Возвращайся в замок, Блум. Возьмите с собой Скутс и оставайтесь там, где безопасно.

− Ни за что! − вмешалась Скуталу срывающимся от волнения голосом. Казалось, ей стало немного лучше после предыдущей панической атаки. Она шагала с высоко поднятой головой и расправленными плечами, как на настоящем военном параде. − Мы должны держаться вместе, несмотря ни на что.

− Кроме того, кто сказал, что в замке безопаснее? −добавила Эппл Блум. − Куда в первую очередь рванут нападающие? Конечно, в замок.

Если бы ее не толкала толпа жутких грифонов-нежити и шаркающих зомби-зебр, Свити бы влупила себе копытом в лоб. Логика ее подруги была совершенно необоснованной, о чем Эппл Блум, без сомнения, знала.

На то, чтобы добраться до нижних кварталов Шпилей Южного камня, ушло гораздо больше времени, чем предполагала Свити. Казалось, Аиду потребовалось всего пара минут, чтобы добраться от ворот до замка, но у кобылок ушло на это почти полтора дня. Это было больше похоже на поход в совершенно другой город, когда они петляли туда-сюда, выйдя из замка через ворота средних кварталов и спускаясь к нижним по извилистым дорогам. Вместе с подругами она провела ночь, отдыхая в гостинице в нижней части среднего квартала, на полпути вниз по Килигрифонджаро.

Из окон они наблюдали, как осаждающие оставляют на ночном небе ярко-оранжевые полосы, пока не стало поздно и кобылки не свернулись калачиками на большой кровати. Все, кроме Свити. Напряжение, сковывавшее ее спину, превратилось в стальные тросы, и она не спала всю ночь, следя за тем, чтобы никто не попытался похитить ее друзей.

Наступило утро, и, наскоро позавтракав, они отправились в путь. Средние кварталы были совершенно пусты, если не считать их, вся неспящая нежить собралась в нижних кварталах.

За оставшееся время спуска они почти не разговаривали. Свити всю дорогу была задумчива, губы сжаты в кислую гримасу. Эппл Блум и Скуталу пытались подбодрить ее, но единорожка всегда отметала их попытки угрюмым:

− Возвращайтесь в замок.

Ее шерстка чесалась, и Свити украдкой постоянно бросала взгляды за каждый угол. Она чувствовала, что кто-то наблюдает за ней, голос в голове кричал, что она должна забрать Эппл Блум и Скуталу обратно в замок. Но она продолжала спускаться, как мотылек, привлеченный пламенем.

Нижние кварталы были забиты чудовищами, что теперь считали город своим домом. Проливной дождь рушился с пустого неба, облака не могли преодолеть барьер, окружавший город. Свернув с главной дороги, Свити и остальные направились к узкой тропинке, что тянулась вдоль стены.

В самих нижних кварталах стены были толстыми и приземистыми, с укреплениями для древних онагров через каждые пятьдесят шагов. Поскольку город был расположен на горных склонах, ни одна стена полностью не закрывала Шпили Южного камня. В этом не было особой необходимости, поскольку сама гора обеспечивала достаточную защиту с непроходимыми склонами и внезапными провалами, которые препятствовали любым альтернативным способам проникновения в город, кроме полета.

На стенах нежити было совсем мало. Вскоре они добрались до ворот. Взобравшись на парапет, кобылки выглянули наружу и увидели картину грандиозной осады Шпилей Южного камня.

Со своего наблюдательного пункта, расположенного на четверти высоты горы, они хорошо видели битву между зебрами и грифонами.

Когда половина армии зебр столкнулась с грифонами на западе, оставшаяся часть двинулась по извилистым дорогам к одним из трех городских ворот. Позади них пушки извергали магические заряды по светящемуся голубому покрову, который поднимался вверх от стен. Пушечные ядра с визгом врезались в каменные и магические стены. Поверхность эфирного щита покрылась рябью от десятков ударов, но ни он, ни стены не поддавались.

Прикрыв спины щитами, несколько десятков зебр тащили по дорогам тараны. Хотя щиты им были не нужны. Древние онагры на городских стенах были недвижимы, и на солдат смотрели истекающие слюной мертвецы, а не лучники. Если бы город был на равнине, а не на крутой горе, ворваться в ворота было бы проще простого. Но даже сейчас взятие ворот штурмом было лишь вопросом времени.

Свити вздохнула и покачала головой.

Наблюдая за приближением таранов, единорожка начала хмуриться. Нижние ворота были неправильными, черная каменная кладка не сочеталась с остальной частью города.

Массивный монолит из черного базальта рядом со стенами из песчаника торчал, словно больное копыто. На обветренном парапете сидели горгульи, железные ворота, покрытые ржавчиной, были закрыты золотыми когтями, как будто их сжимал в лапах гигантский алмазный пес.

Вокруг разливалась ощутимая аура неправильности. Свити не была уверена, что беспокоило ее больше − сами врата или толпившаяся вокруг них нежить.

Немертвые твари пытались преодолеть голубоватый магический щит, удерживающий их в городе, как в ловушке. Они скребли своими иссохшими, разложившимися когтями по барьеру, жалобные стоны сливались в нестройный хор.

− Круто, − воскликнула Скуталу, перегнувшись через парапет. Раздался негромкий треск, когда ее голова прошла сквозь мерцающий голубой барьер. Подпрыгнув от неожиданности, кобылка споткнулась и начала падать вперед, теснимая нежитью сзади.

− Эй, а ну кыш! − Эппл Блум вцепилась зубами в хвост подруги и оттащила ту от края.

− Ух, чуть не того… − усмехнулась Скуталу и потерла затылок.

Свити вздохнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и уставилась на бурлящее море тел у подножия горы.

− Мы ведь ничего не можем сделать, чтобы остановить это, верно? − тихо пробормотала Эппл Блум, и печаль наполнила ее желтые глаза. Плечи кобылки поникли, и она прислонилась к Скуталу в поисках поддержки.

Они наблюдали, как группа грифонов вылетела из боя, собралась у нижней границы облаков, а затем спикировала обратно к месту сражения. Они пролетели всего в нескольких метрах от них, почти в пределах досягаемости.

− Гилли! − радостно закричала Талона.

То, что произошло дальше, было словно в замедленной съемке.

Талона прыгнула к краю. Эппл Блум и Скуталу схватились за нее, крича в унисон, чтобы та остановилась. Прыжок удалось перехватить, Талона пробила барьер, отчего Эппл Блум и Скуталу потеряли равновесие. Свити развернулась в их сторону, когда крики подруг эхом разнеслись над зубчатыми стенами. Единорожка попыталась протолкнуться к ним и дотянуться магией. Какой-то монстр толкнул Свити, в безумной спешке пытаясь добраться до дыры, проделанной Талоной. Удар по голове, и магия рассеялась как раз в тот момент, когда единорожка вцепилась в хвосты Эппл Блум и Скуталу.

В последний раз Свити видела подруг и Талону, когда те летели вдоль утеса к ожидающей внизу армии, а дыра в барьере захлопнулась, отрубив при этом ногу зомби.

Крича и зовя своих друзей, единорожка подскользнулась на краю стены. Глаза ее распахнулись, сердце подпрыгнуло к горлу, Свити размахивала ногами, пытаясь ухватиться за что-нибудь, что могло бы остановить ее падение на мокрую мостовую. Вместо булыжника она рухнула в мягкие, колючие объятия соломы, наваленной на повозку. Задыхаясь и отплевываясь, кобылка выбралась из повозки и оказалась на еще более тесной улочке перед обсидиановыми вратами.

− Нет! Нет, нет, нет! − Свити повторяла это слово снова и снова, пытаясь пробиться сквозь толпу обратно к стене, но монстров было слишком много.

А ее друзья уже должны были…

Единорожка крепко зажмурилась, прогоняя мысли из головы.

− Аид! Селестия! Луна? Иридия или Твайлайт? Пожалуйста. Кто-нибудь, кто угодно, помогите им. Пожалуйста.

Почти ожидая чуда, Свити подняла глаза, и ее надежды рухнули.

Совсем как ее друзья на скалы внизу.

Видение их изломанных тел, возникло перед ней. Она попыталась отогнать его, но оно стало только отчетливее.

Она подвела их.

Нет, это Селестия подвела их. Селестия, Луна, Иридия и Твайлайт. Все аликорны.

Принцессы отказались помочь.

Они позволили Скуталу и Эппл Блум…

− Почему это продолжается? − Свити всхлипнула, стиснув зубы от разгорающегося пламени ненависти. − Почему они ничего не делают? Почему все так неправильно? Почему ты не хочешь мне помочь? Почему ты отвернулась от меня?

Единорожка упала на колени, грязь заливала ей грудь, грива прилипла к лицу под проливным дождем.

Почему диск был таким жестоким и нечестным? Где же справедливость?

Во всем виновата Талона.

Эта глупая кобылка убила ее лучших подруг.

И, конечно, с ней все будет в порядке. В конце концов, она была одной таких важных аликорнов.

Было неправильно, что все остальные страдали, но только не Талона.

Если бы только был какой-то способ заставить ее заплатить…

«Назови Ее имя, − прогремел в ее голове диссонирующий голос, чуждый ее мечущимся мыслям. Свити задохнулась, словно окунулась в ледяную воду. −И Она изольет Свое пламя в твой сосуд, и для тебя не останется ничего недоступного. Аликорны покинули тебя. Но не Она. Все, что тебе нужно сделать, это позвать Ее. Спаси своих друзей. Спаси свой мир. Или ты увидишь, как все сгорит. Это будет только твое решение. Назови Ее имя».

Хотя мерзость, говорившая с ней, никогда не произносила имени своей госпожи, оно далось единорожке так же легко, как и ее собственное.

Ее язык обожгло, когда имя наполнило рот, словно она укусила раскаленный уголек. Было больно сдерживать его и не произносить. Запрокинув голову, Свити выпустила его в безразличное небо.

− Астарот! — закричала кобылка, ее рог вспыхнул магией, вызванной порченным именем.

Она вложила в этот крик всю боль, которая обрушилась на ее юные плечи за последние несколько месяцев. Весь гнев, что вырос до размеров древних драконов, и беспокойно бурлил в пещере в глубине ее сердца. Всю горечь, что наполняла каждую клеточку ее тела, пока весь диск не стал казаться мрачным и лишенным какой-либо справедливости.

Сквозь облака сверкнула молния, и Килигрифонджаро задрожала. Сол померк, и тень легла на диск.

Какая-то невидимая сила дернула Свити вперед, и у нее потемнело в глазах. Она летела вперед, пробивая размытые границы между мирами. Но она все еще чувствовала дождь на своем лице, в ноздри ей бил зловонный запах орды нежити, а холодные булыжники мостовой так и не исчезли из-под копыт.

Зрение вернулось, и перед ней раскинулась зимняя пустошь. Искривленные, покрытые инеем деревья торчали из-под снега. Сосульки, похожие на изогнутые когти, свисали с голых ветвей, угрожая в любой момент упасть и проткнуть неосторожного пони внизу. Вдалеке виднелись покосившиеся башни из черного льда. Над их вершинами парили черные обелиски, огромными цепями прикованные к башням. Между ними клубился густой туман, прорезаемый единственной извилистой дорогой, которая вела к мрачному хрустальному дворцу. Ледяные шипы торчали из стен с острыми краями в виде зазубренных шпилей, которые мерцали, как обсидиановые когти. От одного вида этого здания у Свити защипало глаза.

Ее снова дернули и понесли над замерзшими пустошами.

Двери, достаточно широкие, чтобы десяток пони могли пройти в них бок о бок, не задевая друг друга, распахнулись при приближении единорожки. Помещение за ними было забито насаженными на пики сморщенными телами. Черепа, свисающие с потолка в сетках из колючей проволоки, образовывали жуткие люстры, в глазницах мерцал свет, словно от факелов. Перекошенные от ярости лица покрывали стены, а из их лишенных плоти губ доносился непрерывный стонущий вопль, эхом разносившийся по всему дворцу.

Свити двигалась все глубже и глубже в нечестивый дворец, пока не оказалась в самом сердце ледяного королевства и перед его бесспорной королевой.

Астарот восседала на троне из покрытых инеем раздвоенных щитов, изможденная фигура возвышалась над гигантским залом. Корона из застывшей крови украшала Королеву Гнева, тонкая, длинная грива свисала влажными прядями между мерцающими рубиновыми зубцами. Ее лицо было уродливым и отталкивающим, плоть туго обтягивала деформированный плоский череп, кривые зубы виднелись за потрескавшимися губами, из которых сочилась черная кровь. Вместо глаз в пустых глазницах горели потрескивающие языки пламени. Тонкие клочья разорванного атласа прикрывали бледное, обнаженное тело. С потолка свисали огромные цепи, каждая толщиной с тело пони, которые крючьями впивались в плечи, руки и бедра. При малейшем движении огромной фигуры они грохотали в оглушительной какофонии, и ледяные копья обрушивались смертоносным дождем.

Семипалая рука взметнулась над головой Свити, когти опустились, создавая вокруг нее клетку.

− Мой герольд сегодня хорошо поработала, − раздался из горла Астарот голос, похожий на треск ледника. − Столько гнева и горечи. Столько желания увидеть, как будет исправлено причиненное зло. И сила. Аликорн коснулся ее, обеспечив ей лишь самую незначительную защиту. Недостаточную. Ее никогда не бывает достаточно. Аликорны быстро забывают и оставляют своих чемпионов, когда у тех больше нет цели. Какой была ее цель? Ах… Разлад. Горе. Страдания. Да, да, я понимаю. Такая трагическая история о предательстве со стороны тех, кто должен был защитить ее.

Астарот наклонилась на троне, нависнув над Свити Белль.

− Прошло уже достаточно времени с тех пор, как кто-то, столь достойный моего благословения, посещал этот дворец.

Когти прошлись по полу и подняли единорожку. От их прикосновения разошлась волна мурашек. Бездонная горечь поглотила все. Первобытная ярость вспыхнула, превратив гриву и хвост в столбы белого пламени. Свити сжалась в комок, корчась в агонии, когда благословение Астарот потрескивало в ней.

− Возмездие свершится. На презрение будет дан ответ. Несправедливость диска будет исправлена. Или он сгорит.

С этими словами Астарот отпустила кобылку и выпрямилась на своем троне.

Единорожка стремительно летела сквозь облака горькой тоски. Они вскипали и потрескивали острыми языками молний, темно-фиолетово-белыми в красноватой дымке. Она протянула копыто, стремясь к обещанной силе. К способности исправить ошибки аликорнов. С трескучим шипением облака устремились к ней, наполняя безграничной силой. Свити не могла противостоять бурлящему эфиру, ее маленькая фигурка была готова взорваться.

Гнев, чистый и ослепляющий, поглотил каждую клеточку ее существа, и она позволила ему это.

Зрение заволокло красным, а затем белым.

Легкий дождь, стекавший по лицу, был первым признаком того, что Свити полностью вернулась на диск. Она глубоко вздохнула и ощутила сладкий вкус гнева, доносимый ветром. Праздник ярости, ожидающий своего часа.

Подняв глаза, Свити обнаружила, что на добрых полметра возвышается над окружившей ее нежитью. Их светящиеся глаза были прикованы к ней, монстры медленно расступались, а более сообразительные низко кланялись. Первобытный голод и ненависть к живым пульсировали в толпе нежити, словно биение их прежних сердец. Гнев, усиленный в тысячу раз из-за того, что Аид лишил их возможности пировать. Немертвые презирали живых за то, что у них была жизнь, в то время как их собственную столь жестоко отняли.

Не говоря ни слова, единорожка шагнула к огромным железным вратам. С пронзительным звоном она подхватила Дюрандаль магией. Меч раскалился докрасна в ее ауре, воздух вокруг лезвия исказился от волн жара. Из горла Свити вырвался рев. Ослепительный свет сверкнул из древнего меча, когда она обрушила его на врата, взмахом разрубив их пополам. Раздалось эхо, похожее на тысячу ударов грома, когда верхняя половина скользнула, а затем с грохотом рухнула на землю. Одно движением магической ауры, и нижняя половина присоединилась к верхней. Путь из города был свободен.

Воя от радости, нежить обтекала единорожку и понеслась вниз с горы, к сражающимся армиям на полях внизу. Вокруг монстров клубился густой туман, что вырывался из разбитых ворот, стекал по склонам и затягивал поле боя.

Почти спокойным шагом Свити вышла из города, расправляя изящные кожистые крылья. Вокруг ее копыт, хвоста и гривы вспыхнуло голубое пламя. Ее рог стал изогнутым и узловатым, словно ветка, изломанная непогодой. Рядом парил Дюрандаль, от лезвия меча текли потоки раскаленной магии. Каждый шаг заставлял диск дрожать, потому что она стала воплощением Гнева. И это ощущалось таким… справедливым.

Улыбка единорожки стала озорной, в животе забурлило от предвкушения, когда она представила себе лица аликорнов, после того как Свити исправит их многочисленные ошибки на диске. Когда она сделает то, что они отказались делать. Она чувствовала Талону прямо впереди, там, на поле боя.

− Талона! − взревела Свити, и облака ответили зазубренными языками молний и глубоким, раскатистым громом.

На полпути наверх по извилистой дороге таран и сопровождавшие его солдаты первыми столкнулись с нежитью. Хищные пасти вырывали глотки, проклятые когти рвали на части. Зебры, шедшие в задних рядах, спрыгнули со скалы, решив рискнуть и попытаться пережить падение, вместо того чтобы бороться с чудовищами, пожирающими их соотечественников.

Нежить двигалась все быстрее и быстрее, и Свити тоже ускорила шаг. Ряды зебр задрожали, когда нежить надвигалась на них подобно гниющей приливной волне. Зомби и ожившие скелеты составляли основную часть орды, а над ними парили визжащие призраки. Среди толпы были и более крупные чудовища, вурдалаки, ковылявшие на кривых ногах, и знатные вампиры, шагавшие с мрачной целеустремленностью, направляя поток ужасающих тварей к самым плотным строям зебр.

Сначала неуверенно, но быстро ускоряясь, зазвучали барабаны, приказывая зебрам приготовиться к атаке. Страх охватил передние ряды. Они стиснули зубы и копья, когда немертвые хлынули вниз по склону. Серия выстрелов прокатилась по рядам зебр, дым скрыл их ряды от волны нежити. С глухим стуком ядра переносных пушек глубоко вонзались в гниющую плоть. Первая шеренга нежити споткнулась и была растоптана ордой, несущейся к теплой, манящей крови.

В последний раз за этот день раздался оглушительный грохот, когда одна армия столкнулась с другой.

Свити шагала по полю боя, оставляя за собой погребальные костры из обращающихся пеплом тел. Она пробивалась как сквозь нежить, так и сквозь живых, неуклонно приближаясь к Талоне. Кобылка, стоявшая в задних рядах зебр, закричала, когда единорожка приблизилась. Дахкриты встали вокруг Талоны, а вокруг них встали кольцом огненные духи.

− Ты убила их! − крикнула Свити. Гнев затмил все мысли, кроме одной: уничтожить кобылку, которая украла ее друзей.

Единорожка высоко подняла Дюрандаль, на лезвии меча заиграли алые отблески.

− Ты убила моих лучших друзей!

Заклинание ударило Свити в левое плечо. По шерсти пробежали язычки оранжевого пламени. Она тихонько застонала и прорвалась сквозь магический огонь, который соскользнул, не успев сжечь ни единой пряди гривы. Не отводя взгляда от Талоны, Свити изо всех сил метнула Дюрандаль в сторону ифрита, который сотворил заклинание. Тот отреагировал слишком медленно. Со скрежещущим звуком зачарованный металл рассек духа от горла до хвоста. Сдавленный вопль сорвался с губ умирающего, и ифрит рухнул на грязную землю кучкой тлеющих углей. Похожий крик вырвался у одного из дахкритов, окружавших Талону, его глаза закатились так, что остались видны только белки, с губ потекла пена, и он рухнул, корчась в конвульсиях.

Словно по команде другие ифриты бросились в атаку. Все, кроме самого крупного. Та отступила назад с громким рычанием, из ее пасти вырвался обжигающий конус пламени.

Свити встретила их атаку лицом к лицу. Один из ифритов вцепился ей в бок. Раскаленные клыки и когти вонзились в плоть, но оставили лишь неглубокие царапины. Другой вцепился в левую заднюю ногу чуть ниже колена, а третий в горло. Последний дух перепрыгнул через тлеющие угли, широко расставив клыки и когти. Подобно львам, на которых они были похожи, ифриты набросились на единорожку со всех сторон.

Молниеносным движением Свити обхватила левой передней ногой ифрита сбоку и отшвырнула его прочь. В воздухе он столкнулся с летящим в прыжке духом, и оба они отлетели в сторону бесформенной кучей. Рванувшись вперед, единорожка вырвала ногу из челюстей ифрита, стоящего позади, клыки царапнули кость. Замерев, Свити лягнула назад, ударив ифрита прямо по его широкой морде. С треском голова духа почти полностью вывернулась назад, и он тоже был мертв.

Дюрандаль вернулся к хозяйке, и вместе пони и меч продолжили свой неудержимый марш к Талоне. Свити не сводила глаз с маленького аликорна. Все ее внимание было приковано к этой маленькой темной пони. Ифриты были не более чем мухами. Мелкие раздражители, от которых можно лишь отмахнуться. Раны, нанесенные ими, затянулись еще до того, как единорожка прошла кучи оставшегося от них праха.

Только лорд Халфамет остался между Свити и ее добычей.

Крупный жеребец фыркнул и ударил копытом о землю, как будто собирался броситься в атаку.

Единорожка опередила его телекинетическим ударом, отправив жеребца вместе с его ифритом в полет.

Там, где только что стоял Копыто Императрицы, скорчилась Талона. Вокруг кобылки-аликорна десятки солдат съежились, побросали оружие и попытались сбежать. Их настигла нежить, которая бежала по пятам за Свити, заполняя брешь, которую она проделала в рядах армии.

Безмолвная от своей безграничной ненависти и гнева, такого горького, что у нее сжались челюсти, Свити уставилась на крошечную, дрожащую фигурку. Дюрандаль пролетел над головой единорожки, а затем рванулся под углом к горлу Талоны.

Краем глаза Свити увидела, как с неба сорвалась белая вспышка.

Дюрандаль, раскаленный добела, с оглушительным лязгом врезался в Эгиду. Флёр заскользила по залитой кровью земле, оставляя копытами длинные борозды, отчаянно пытаясь затормозить и остановиться над распростертым телом Талоны. Копье Паллада рвануло над щитом, заставив единорожку отступить на короткий шаг, ровно настолько, чтобы Флёр смогла дотянуться крылом и подхватить дрожащую кобылку.

− Свити Белль, остановись, − закричала Флёр, и ее голос перекрыл шум на поле боя. Каждое слово сопровождалось ударом Дюрандаля в Эгиду, глубокий звон от столкновения орихалка с орихалком.

В ярости, сквозившей в каждом движении, Свити колотила Эгиду с неослабевающей ненавистью.

− Еще одна пони, которая пыталась украсть мою сестру… Которая крадет мою месть! А теперь еще и ставшая мерзким аликорном! Я просто уничтожу и тебя тоже!

Флёр охватила печаль. Ее поразительные голубые глаза засветились силой, и она медленно покачала головой.

− Рэрити была бы в ужасе. У нее бы разбилось сердце, увидь она, что с тобой случилось.

− Не смей произносить ее имя!

Земля задрожала, когда единорожка бросилась на Флёр с еще большей яростью.

И та не уклонялась. Ее движения, поначалу неловкие, быстро стали плавными, подстроившись под удары. Взгляд, изначально следивший за мелькавшим с невероятной скоростью Дюрандалем, остановился на лице Свити. Сбитое дыхание выровнялось, как будто Флёр всего лишь шла по парку. Смирение и умиротворенность окутали ее, в то время как жестокая ненависть и жгучий гнев были доспехами единорожки.

Спокойное поведение Флёр только усилило ярость Свити.

− Никто, кроме меня, не имеет права произносить ее имя!

Каждый удар, каким бы сильным или коварным он ни был, был встречен щитом или копьем. Флёр начинала сдвигать Палладу, чтобы перехватить Дюрандаль, еще до того, как Свити начала замахиваться. Каким-то образом она узнавала об атаках единорожки раньше, чем она сама.

Вокруг них живые и немертвые двигались, словно попав в липкий сок, движения были медленными и вялыми, пока аликорн и демон бились с невероятной скоростью. Так много силы текло через Свити, и все же она не могла подловить Флёр. Эта избалованная, напыщенная, самонадеянная пони, которая посмела попытаться украсть ее сестру.

Которая хотела забрать Рэрити себе.

Крик отчаяния застрял в горле Свити.

Почему? Почему? Почему?

Почему она не могла отомстить?

Почему она не могла предотвратить плохие вещи?

Почему она не могла никого защитить?

Единорожка даже не осознавала, что выкрикивала каждый обвиняющий вопрос.

− Свити, я тоже любила Рэрити, − тихо ответила Флёр, ее удары становились все быстрее и плавнее, когда она прыгала, парировала и блокировала. − Ее потеря ежедневно ранит меня.

По лицу единорожки потекли слезы.

− Тогда верни ее! − закричала Свити. − Верни моих друзей!

От удара, который мог бы снести Флёр голову, та уклонилась так же легко, как если бы прошла под низкой веткой. От ударов, что должны были поразить сердце, она уклонялась танцуя, словно находилась в центре бального зала. Сокрушительные удары поражали только утоптанную землю, когда их окружил туман, скапливающийся у подножия горы, куда упали Эппл Блум и Скуталу.

Где-то в грязи, месиве из крови, должны были лежать их неподвижные тела.

Картина того, как они лежали переломанные, привела Свити в еще большее неистовство. Ее взмахи стали сильнее, но небрежнее. От каждого удара диск сотрясался и глубокие ущелья прорубались в боку Килигрифонджаро.

− Почему они умерли?! − вопрошала единорожка, тяжело дыша и притянув Дюрандаль к себе. − Почему все пони, которых я люблю, должны покидать меня?!

− Свити! − закричал кто-то, но голос его был далек и почти затерялся в шуме битвы.

Застигнутая врасплох, единорожка не глядя отмахнулась, обрушив Дюрандаль со всей его адской мощью. Глухой лязг разнесся по саванне, когда копье перехватило клинок и он вонзился в землю рядом со Скуталу и Эппл Блум.

Свити от неожиданности подпрыгнула на задних копытах, когда из дыма битвы появились ее мертвые друзья. Теплые, живые ноги обвились вокруг ее шеи, а лица уткнулись в плечи.

Дюрандаль с грохотом рухнул на землю.

− Н-но вы же мертвы! − запротестовала единорожка, опускаясь на колени, чтобы обхватить копытами своих самых дорогих друзей. − Я думала, вы мертвы!

− Она спасла нас, − тихо ответила Эппл Блум, когда Гильда, прихрамывая, вышла из дыма, тяжело опираясь на Рэйнбоу Дэш. − Она спасла нас.

Свити моргнула сквозь слезы, текущие по ее щекам и подбородку. Один нескончаемый вопль скорби сотряс ее тело. В него она вложила остатки своей ярости. Пламя Гнева вспыхнуло еще сильнее, а затем угасло. Иссякло.

Всхлипывая, единорожка спрятала лицо между своими подругами.

Флёр улыбнулась и сняла Талону со спины. Крошечные черные копытца потянулись к ней.

− Мамочка! − кобылка радостно заскулила. Блестящие глаза Флёр наполнились прозрачными слезами, когда она заключила дочь в объятия.

− Мамочка? − Флёр то смеялась, то всхлипывала, эмоции переполняли ее. − Ты в порядке, малышка?

Такая юная, такая маленькая, Талона кивнула и крепче прижала Флёр к себе, словно боялась, что если она ее отпустит, то Флёр исчезнет. Та, в свою очередь, так же крепко прижалась к ней, дрожа всем телом.

− Вот почему Аутея отправила меня на восток. Речь никогда не шла о том, чтобы освободить меня от Афины. Jusqu'où pouvait-elle voir?

Битва Летнего солнца подошла к концу, и все пони вздохнули с облегчением, наконец-то воссоединившись. Сестра обняла сестру. Молодая мать держала на руках жеребенка богини, с которой она делила свое тело и даже душу.