Мифы и наследия (Том 2, Глава 15)

Автор: Tundara
Оригинал: Myths and Birthrights
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o, Serpent

На пороге двадцать первого дня рождения простая жизнь Твайлайт Спаркл переворачивается с ног на голову. Получив то, что было ее по праву рождения, Твайлайт приходится иметь дело с тремя новыми аликорнами. Никто не знает, откуда они появились и чего хотят, а аликорны в свою очередь, похоже, намерены прятаться и скрывать свои цели. Чтобы узнать правду, Твайлайт отправится в далекие древние земли со старыми и новыми друзьями.

Ponyfiction

Том 2: Глава 15. ДуэльКрепкие запахи пота и крови оставляли сухое, пыльное послевкусие в горле Флёр, пока она готовилась к поединку. Луна и Рэйнбоу помогли ей с ремнями доспехов − простой пейтралью с блестящей кольчугой и поножами. По их общему мнению, что-то более тяжелое слишком сильно замедлило бы единорожку, нивелировав эффект от дополнительной защиты. Облачившись, она стала выглядеть как подобает рыцарю, святой защитнице, в темно-синей с золотом мантией ордена Восходящей Луны.

Древний, ныне не существующий, рыцарский орден Восходящей Луны прославился защищая простых пони. Во времена Старых Королевств многие сказки для жеребят были посвящены различным рыцарям и их отважным подвигам.

Флёр хотелось бы чувствовать себя такой же уверенной, какой она казалась. Ее терзали сомнения. Сердцебиение отказывалось успокаиваться, а дыхание стало резким и неглубоким. На грани приступа паники единорожка напомнила себе, что она сделала все возможное, чтобы подготовиться, и за ней присматривают Луна и Твайлайт.

Стук в дверь предварил появление Твайлайт. Принцесса выглядела царственно и соблазнительно в своем голубом шелковом платье. Ее плечи украшал длинный темляк с надписью древними тулезскими письменами, прикрепленный к объемному палантину в виде метки принцессы, украшенной драгоценными камнями. В знак уважения к традиционным древним изображениям Фауст, справа от нее красовалась серия бамбуковых футляров для свитков.

Не все в принцессе было приятным. На ее лице отражалась какая-то внутренняя борьба, в походке чувствовалось едва сдерживаемое волнение.

− Твайлайт, с тобой все в порядке? − спросила Луна, окидывая кузину проницательным взглядом.

Черты лица юной богини исказились от внутреннего конфликта, а затем расплылись в теплой, но вымученной улыбке, когда она глубоко вздохнула.

− Нет, за пару минут до того, как примчаться сюда, я узнала о Меткоискателях и о том, как моя… Иридия украла, а потом потеряла их, − Твайлайт медленно покачала головой. − Я обещала ЭйДжей помочь найти девочек. Как только наступит ночь, я отправлю на их поиски звезды. А еще одна пони настойчиво молилась мне в течение последнего часа. Все еще не могу привыкнуть, что пони просят моего руководства и помощи. Словно муха, жужжащая над ухом. Даже перекрывает нарастающую какофонию обычных молитв.

Луна тряхнула эфирной гривой и слегка кивнула кузине:

− Со временем ты научишься сортировать молитвы по важности.

Твайлайт бросила на принцессу взгляд, в котором читалась неуверенная надежда. Сосредоточившись на Флёр, она произнесла:

− Посмотрим, а пока, Флёр, у меня есть для тебя подарок.

Единорожка приподняла бровь и подняла ее еще выше, когда открыла коробку, которую передала ей Твайлайт.

Диадема внутри буквально вибрировала от мощи. Звездный свет исходил от голубых бриллиантов, наполняя всю комнату ослепительным сиянием, которое резко очертило тени всех присутствующих. На украшение было почти больно смотреть, как на солнце в ясном небе, и Флёр пришлось прищуриться и отвести взгляд в сторону.

− Хм-м, − Твайлайт прищелкнула языком, когда потянулась магией и осторожно подняла диадему аурой. − Мне нужно выяснить, почему она так сильно светится, и исправить.

− Нет, она прекрасна, − вмешалась единорожка, затаив дыхание от удивления. − У нее есть имя?

− Я назвала ее… гм… − на мгновение лицо Твайлайт сморщилось. − Альтанаирис, в честь Альтаир и Марелантиса, поскольку они подали идеи для ее создания. Я перебрала еще несколько названий, но больше ничего не показалось мне «правильным».

Флёр тихо повторила это имя, взяв диадему и надев себе на голову. Нежное тепло, исходившее от магического артефакта, успокоило ее сердцебиение и страхи. Преисполнившись поразительной уверенности, она улыбнулась и приняла более свободную позу, избавившись от прежнего беспокойства. Взяв копье и щит, предложенные Рэйнбоу, Флёр даже не пожалела о переставших подчиняться ей Палладе и Эгиде.

− Я готова, − произнесла она и возглавила процессию, направляясь к арене.

Вскоре Твайлайт и остальные отправились по своим местам в императорской ложе, откуда было лучше всего видно поединок. Каждый из них сказал ей последнее слово утешения или дал совет, и затем единорожка осталась одна.

Каждый из этих последних ста шагов к воротам был наполнен тяжестью того, что должно было произойти всего через несколько минут. Флёр мысленно вернулась на недели, месяцы и годы назад и остановилась на образе Фэнси Пантса, находящегося в безопасности в Эквестрии. Ее сердце затрепетало при этом воспоминании, и она испытала внезапную тоску по какому-нибудь его подарку или талисману на счастье.

У ворот ее встретил помощник распорядителя поединков. Несколько других зебр ждали у ворот своей очереди. Некоторые из них были уверены в себе, другие нервничали и грызли край копыта или закусывали внутреннюю сторону щеки. Один жеребец был облачен в доспехи, гораздо более блестящие и рельефные, чем те, что были на Флёр, в то время как у остальных была различная одежда, состоящая из вываренной кожи или мягкой хлопковой ткани. Их оружие также отличалось по качеству, хотя у всех были одинаковые уздечки с лезвиями и шпоры на поножах.

Как и у их собратьев-земнопони, возможности зебр были ограничены, когда дело доходило до сражения.

Небольшая группа собравшихся, как один, обернулась при приближении Флёр, на их лицах отразилась смесь удивления и презрения. Единорожка стояла в стороне в облачении рыцаря ордена восходящей Луны, чужачка, нарушающая древнюю традицию. Вокруг них на стенах были выгравированы фрески с изображением Самаллы, сделанные теми, кто из поколения в поколение приходил на арену, чтобы уладить свои разногласия как принято в Зебрике. Один из жеребцов подошел к одной из таких фресок и, приподнявшись, провел лезвием уздечки по линиям, образующим крыло. За ним один за другим последовали остальные, и каждый из них на мгновение остановился, чтобы склонить голову и помолиться.

Флёр разобрала лишь несколько слов, но и этого хватило, чтобы понять, что они молились определенным звездам, главной из которых была Сириус. По какой-то причине, которую единорожка не могла понять, имя Сириус всколыхнуло ее мысли и вызвало ощущение чего-то неправильного. Чего именно, она не могла сказать.

У нее было всего несколько мгновений, чтобы поразмыслить над этим, прежде чем помощник мастера дуэлей выступил вперед и пролаял инструкции на грубом языке равнинных зебр, которым пользовалось подавляющее большинство простого народа.

Закончив, он бодрой рысцой направился к Флёр.

На жеребце был ярко-красный жилет с золотыми кисточками, нашитыми по краям, и такая же яркая зеленая шляпа. В облике молодого жеребца присутствовала какая-то обыденность, которая каким-то образом успокаивала. Для него это был просто очередной день наблюдения за происходящим на арене.

− Слушай. Говорю только один раз. Жди, когда назовут имя. Выходи на арену. Говори речь. Или не говори. Поклонись Императрице. Поклонись сопернику. Постарайся не умереть.

Судя по краткости полученных инструкций, становилось понятно, что он владел эквестрийским лишь в самых общих чертах, если вообще владел.

Флёр кивнула и продолжила ждать.

Одного за другим зебр вызывали на арену. Из-за пыльных ворот доносились одобрительные крики и свист толпы. Никто из дуэлянтов не вернулся, оставив единорожку гадать об их судьбе. Учитывая, что зебры дрались до первой крови, речь скорее всего шла об уязвленном самолюбии и, возможно, лишь немногим хуже.

Последний из зебр выбежал на яркий солнечный свет, и Флёр осталась одна, если не считать помощника.

На единорожку снизошло какое-то умиротворение. Она сделала все возможное, чтобы подготовиться. Куда больше, чем она могла представить всего несколько недель назад. Недостаток ее знаний о дуэлях и драках в целом был серьезной проблемой, которую она решила исправить. Закрыв глаза, Флёр вспомнила все, чему ее учила Луна. Если она переживет дуэль, то занятия фехтованием стоит продолжить.

Из-за ворот донесся особенно громкий рев толпы.

А затем наступила более продолжительная, чем обычно, тишина.

Флёр начала ерзать, теребя пряжки на поножах. Помощник скучал в своем углу, ожидая, когда ему прикажут поднимать ворота в последний раз. Единорожка проверила свое копье, отработав несколько выпадов, привыкая к его весу в ауре.

Она пожалела, что поблизости нет часов. Они бы показали, что прошла всего минута с тех пор, как предыдущий дуэлянт вышел на арену. Время тянулось все медленнее и медленнее. Флёр хотела даже спросить помощника мастера о задержке, но вспомнила, что тот не говорит по-эквестрийски, и она очень сомневалась, что с пранцузским дело будет обстоять лучше.

К ее чести, она и не думала отступать или сбегать. Хотя, учитывая тяжелые двери, которые были единственным выходом из коридора, единорожка сомневалась, что это вообще возможно. Она подозревала, что их заперли на засов в тот самый момент, когда она присоединилась к остальным дуэлянтам.

В конце концов помощник окликнул ее по имени и ворота с грохотом распахнулись.

Вскинув голову и задрав подбородок, Флёр оказалась на самой арене, залитой солнечным светом. Моргая от внезапной яркости, она была ошеломлена видом моря зебр, окружавших ее. Единорожка была на нескольких гонках Вандерболтов, но находиться в толпе было совсем не то же самое, что оказаться в центре всеобщего внимания. Рев. Топот копыт. Все взгляды были устремлены на нее и ее противницу. Это… пугало своей напряженностью.

Ложа Императрицы выступала вперед и возвышалась над соседними, не оставляя сомнений в том, кто тут самый важный. Тенты были натянуты и, несмотря на теплый тропический полдень, пятеро пони и их охрана, наблюдавшие из ложи, оставались в прохладе.

Откуда-то из-за толпы донесся грохот тяжелых цепей, и на крыше колизея появились дополнительные ярко-зеленые и золотистые навесы. Темное кольцо теней поползло по пыльной земле, пока не остался лишь маленький круг.

Пять выгоревших на солнце столбов образовывали своего рода кольцо, отделяя песчаную внешнюю полосу от плотно утрамбованной земли в центре. Сколы и выбоины виднелись на широких столбах, на которых болтались старые железные обручи. В прошлые века рабов и заключенных, ожидавших казни, приковывали цепями к этим столбам. Они остались как напоминание о первоначальном предназначении арены. Расположенные вдоль стены через равные промежутки стойки с оружием говорили о ее нынешнем использовании.

Улыбаясь, Алголь вышла в полосу солнечного света. У нее не было ни доспехов, ни оружия, и ни то, ни другое ей было не нужно. От павшей звезды исходила полная непринужденность и уверенность. Словно она просто вышла на дневную прогулку и лишь случайно забрела на арену.

Подойдя к пегаске, Флёр повернулась лицом к ложе Императрицы. Твайлайт заерзала на своем месте, в то время как Луна приняла ту суровую хмурую позу, которой была известна. Элементы Гармонии сидели вокруг королевских особ в различных состояниях подавленности. Эпплджек выглядела почти больной. Пинки не смотрела на арену, вместо этого сосредоточившись на Рэйнбоу. Дэш, в свою очередь, подалась вперед, словно пытаясь попасть на арену. Только Флаттершай казалась спокойной, хотя трудно было сказать наверняка, учитывая, что ее грива скрывала половину лица.

Когда Флёр остановилась, под ее копытами хлюпнуло что-то липкое. Посмотрев вниз, она обнаружила, что стоит посреди большой, все еще влажной лужи, которая могла быть только кровью. Ноздри раздулись, а сердце подскочило к горлу, отдаваясь в груди ударами молота. Крови было слишком много, чтобы тот, кому она принадлежала, был еще жив.

− Скоро и ты присоединишься к нему в грязи, − промурлыкала Алголь таким тоном, словно обращаясь к любимой. − Горячая, алая и струящаяся. И тогда госпожа сломается. Черное, серое и красное в ее сердце. Так много красного.

Флёр изо всех сил старалась не обращать внимания на насмешки пегаски и успокоить бешено колотящееся сердце, глядя не на Императрицу, а на Луну и Рэйнбоу. Принцесса слегка наклонила голову, как раз настолько, чтобы молча выразить свою веру в единорожку. Флёр кивнула в ответ, надеясь, что она готова к тому, что сейчас произойдет.

---

Неуверенность бурлила в душе Твайлайт, когда она вела своих подруг от комнаты Флёр в императорскую ложу. Она могла бы сделать гораздо больше, чтобы предотвратить дуэль или помочь единорожке. Если бы только у нее было больше времени, чтобы протестировать Альтанаирис.

Имя немного раздражало, в последний момент оно вырвалось само собой. Оно подходило, но казалось неуклюжим и не совсем верным. Теперь, когда у артефакта уже было название, из глубин подсознания стали всплывать лучшие варианты. Или, может быть, это был шепот звезд? Маловероятно, поскольку все они спали.

Особенно сильная молитва застала Твайлайт на полпути, заставив слегка пошатнуться. Она услышала: «Защити меня», прежде чем укрепить ментальные барьеры, которые заглушали молитвы, и они снова стихли, превратившись в легкий гул. Голос показался знакомым, но принцесса не могла вспомнить, откуда. Это был не кто-то из ее друзей или семьи, и, судя по акценту, никому из жителей Понивилля тоже принадлежать не мог.

Прежде чем она смогла в этом полностью разобраться, путь ей преградила Иридия. Фауст немного отстала от сестры. На лице ее матери было написано беспокойство, она бросала взгляды в сторону боковых проходов и обратно на сестру. Фауст жестом попросила Иридию действовать. Подойдя к Твайлайт, та прочистила горло.

− Твайлайт, я должна тебе кое-что сказать.

Принцесса подавила гримасу, из горла вырвался нетерпеливый стон.

− Это может подождать? Все ждут нас, чтобы начать «празднества», − Твайлайт даже не старалась скрыть свое мнение о дикарском дуэльном ритуале, о котором старалась не думать.

− Без нас не начнут, − ответила Иридия, бросив взгляд на подруг Твайлайт. − Я бы хотела поговорить наедине.

− Все, что ты хочешь сказать Твай, ты можешь сказать в нашем присутствии, − фыркнула Эпплджек. Флаттершай ткнула земнопони в бок и покачала головой, хотя было непонятно, то ли она не согласна, то ли считает, что сейчас не время. Рэйнбоу и Пинки поравнялись с Эпплджек, и Твайлайт буркнула что-то в знак согласия.

− Пожалуйста, давай побыстрее, − принцесса переступила с копыта на копыто и поправила складку на поясе платья.

Иридия издала тихий звук согласия, но затем замолчала. Борясь с чем-то, она несколько раз открыла рот, затем медленно закрыла его снова, раздраженно фыркнув.

Наконец, когда нетерпение Твайлайт снова возросло, Иридия произнесла:

− Я солгала тебе на Гала.

Моргнув от неожиданного признания, Твайлайт попыталась вспомнить все, что Иридия говорила ей той ночью. Это было так давно, что большая часть произошедшего превратилась в расплывчатое пятно.

− Ты спрашивала о своем отце, и я сказала, что он мертв, − пояснила Иридия, не в силах оторвать взгляд от пола. − Я знала, что это неправильно, но слова сами вырвались. Я ревновала и боялась, и хотела, чтобы ты была только моей, хотя бы ненадолго. Когда ты спросила о нем, я подумала, что ты сбежишь и… Нет, пожалуйста, дай мне закончить.

Твайлайт захлопнула рот, оборвав частично сформировавшиеся слова. Стоявшие по обе стороны от нее Рэйнбоу и Эпплджек дрожали от едва сдерживаемого гнева, переводя глаза с Твайлайт на Иридию и обратно. Принцесса нетерпеливо постукивала копытом, желая, чтобы Иридия закончила побыстрее.

Поникшая, как цветок в пустыне, королева Тайги вздрогнула, и на мгновение Твайлайт подумала, что она может попытаться сбежать. Глубоко вздохнув, Иридия подняла голову и посмотрела дочери в глаза.

− Я не стану оправдываться за то, что сделала. С моей стороны было неправильно скрывать от тебя информацию об отце.

− Верно сказано! − рыкнула Эпплджек, не в силах больше сдерживаться.

С другой стороны от нее вмешалась Рэйнбоу, но Твайлайт пропустила сказанное мимо ушей, глухой рев, словно ветер, проносящийся по каньону, заглушил все остальное. Она покачнулась на копытах, крепко зажмурив глаза, пытаясь совладать с внезапно нахлынувшими эмоциями, в то время как сердце билось все сильнее и сильнее, словно пыталось вырваться из груди.

− Готова поспорить, от него ты тоже скрывала информацию о ней, − презрительно фыркнула Дэш.

Защищаясь, Иридия расправила крылья и огрызнулась:

− Он знал о Твайлайт! На самом деле, почти все, − в голосе Иридии прозвучала странная нерешительность, легкая заминка, от которой у Твайлайт защемило в груди. − После каждого моего визита в Спарклдейл я рассказывала ему о тебе все. Как ты увлеклась энтомологией и у тебя были кучи банок со всевозможными насекомыми. Или когда ты говорила всем, что собираешься вступить в Королевскую гвардию, чтобы быть поближе к Шайнингу. Или когда ты стала ученицей Селестии. Он все это слышал и был очень, очень горд.

Сердце Твайлайт билось все быстрее и быстрее, пока королева говорила, и когда наконец наступила пауза, она спросила:

− Почему ты говоришь о нем в прошедшем времени?

Иридия подошла ближе, и Твайлайт увидела печаль, проступившую на ее суровом лице.

− Он… умер не так давно. Во время затмения. Он отдал свою жизнь, защищая свой табун и жеребят из деревни, которая находилась рядом. Он… Я думаю, ты бы гордилась им.

Вокруг Твайлайт поднялся шум, буря криков, угроз и топота копыт закружилась вокруг слишком спокойного центра. Принцесса слегка кивнула, уже предвидя ответ Иридии. Зачем еще вообще было поднимать эту тему, если не для того, чтобы тут же предъявить ее блудного биологического отца.

Ее беспокоила не откровенная ложь Иридии и не робкие попытки получить прощение. Нет, это был холодный смех Левиафан, звучавший в глубине недавних воспоминаний. Насмешливая улыбка демоницы сверкнула перед Твайлайт, такая надменная и самодовольная, знающая, что должно произойти. Предсказывая, возможно, эту самую встречу или, по крайней мере, что-то подобное.

− В каждом зеркале пони, которого ты любишь, умрет первым, − слова сами собой вырвались из уст Твайлайт.

Буря вокруг нее то усиливалась, то затихала, пока принцесса разбиралась в бушующих в ней эмоциях. Ярость. Боль. Предательство. Неудача. Они сжимали сердце сокрушающими кольцами. Тело сотрясалось от усилий сдержать чувства, удержаться от того, чтобы сказать или сделать что-то, о чем она могла бы пожалеть.

Дело было не в потере пони, которого она никогда не знала. Дело было не во лжи кого-то, кто должен был сказать правду. Не в том, что она могла бы спасти его. Не то чтобы это напоминало о неудаче с Рэрити или о том, что Флёр сейчас в опасности. Не то чтобы Твайлайт собиралась смотреть дуэль, вместо того, чтобы помочь Эпплджек в поиске пропавшей сестры с подругами.

Нет, это не было что-то одно, но все громоздилось одно на другое.

На грани восприятия звезды начали просыпаться. С долгим, прерывистым вздохом принцесса сосредоточилась, напомнив себе, что есть пони, которым она нужна здесь и сейчас.

− Я хочу, чтобы ты ушла, − наконец сказала Твайлайт. − Хочу, чтобы ты вернулась туда, откуда явилась, и оставила меня в покое.

Стиснув зубы и сверкнув глазами, Иридия тихо ответила:

− Если это то, чего ты желаешь.

− Желаю? − странный, сардонический смешок вырвался из напряженного горла Твайлайт. Она ничего не могла с собой поделать. − Чего бы я желала, так это чтобы ты никогда не появлялась в моей жизни. Чтобы ты не пыталась оттолкнуть моих настоящих родителей и занять их место.

− Я такого никогда не хотела!

− Но поступала именно так. Переезжаешь в кантерлотский дворец. Пытаешься проникнуть в мою жизнь. Заставляешь родителей вернуться в Спарклдейл.

Ощетинившись, Иридия подошла на полшага ближе.

− Я никогда не заставляла их возвращаться! Это была идея Вельвет. Это была ее попытка дать нам время сблизиться. Именно ты избегала меня!

Рядом с Твайлайт ее подруги прижимались все ближе, придавая ей сил одним своим присутствием.

− Я сейчас так разъярена, что не способна даже думать, − принцесса закрыла глаза и сохранила ровный голос только благодаря многолетней ментальной дисциплине. Внутри она горела, звездный огонь поднимался по венам и разгорался на кончиках гривы и хвоста. Эфир радужными искрами стекал с крыльев.

Несправедливость последних нескольких месяцев приблизилась к критической точке. Терпение было на грани срыва, и Твайлайт произнесла слишком ровным голосом:

− Просто уходи. Пожалуйста, просто уходи.

Выражение лица Иридии исказились от боли, губы зашевелились в безмолвном протесте. Она немного съежилась, превратившись из великой богини, которая заведовала созданием жизни, в кобылу, сломленную осознанием того, что снова потеряла свою дочь. Что все шансы на воссоединение были разрушены, между ними образовалась непреодолимая пропасть из-за ее собственных действий.

Часть Твайлайт вспыхнула от радости, увидев страдания Иридии. Эта же часть кричала, что Иридия заслуживает страданий и боли. Она хотела гораздо большего. Принцесса не была склонна к фантазиям о насилии и глубоко сожалела каждый раз, когда ее заставляли драться. Но в тот момент Твайлайт действительно хотела ударить королеву, колотить ее до тех пор, пока к диску не вернется хоть какое-то подобие справедливости и здравомыслия.

Но решила просто прогнать ее.

− Я буду в Торнхейвене, если и когда ты захочешь поговорить, − произнесла Иридия тихим, прерывающимся голосом. Повернувшись к Фауст, она продолжила: − До нашей следующей встречи, сестра, присмотри за моей Твайлайт.

− О, я тоже отправляюсь в Тайгу, − ответила Фауст, удивив всех присутствующих. − Мне здесь больше нечего делать, и я сказала Селестии, что буду с тобой, когда ей в следующий раз понадобится меня найти.

В тоне ее звучало небрежное безразличие, граничащее с легкомыслием, как будто она полностью не следила за происходящим вокруг. Не будь Твайлайт так зла, ее бы немного утешило, что Фауст, казалось, постепенно становилась прежней. Как бы то ни было, это замечание лишь еще сильнее разожгло пламя гнева принцессы.

Твайлайт пронеслась мимо Иридии, прежде чем кто-либо из них успел еще что-нибудь сказать. Несколько секунд спустя она почувствовала прокатившуюся волну магии, и висевшее на грани восприятия давление присутствия Иридии и Фауст исчезло.

Копыта принцессы застучали по старому каменным плитам, шея напряглась. Низкое рычание вырвалось из ее горла, когда она вспомнила о произошедшем с ее родителями и наставниками за последние несколько месяцев. Каждый раз, когда она вспоминала очередную ложь, крылья расправлялись и опускались, посылая порывы ветра по коридору.

− Поверить не могу, что творят эти кобылы! Королевы пони, пха! Что бы сказала им моя мама, будь она еще жива, − прорычала Эпплджек, топнув копытом. − Фауст знает, где моя сестра, и ничего не делает. И, потеряв их, Иридия больше беспокоится о том, чтобы очистить свою совесть, чем об исправлении того, что натворила!

− С Эппл Блум все будет в порядке, − произнесла Луна с другой стороны от земнопони. − Я даю тебе личную гарантию на этот счет.

− Без обид, принцесса, но мне не нужны обещания или гарантии. Я просто хочу, чтобы кто-нибудь что-нибудь сделал! − для пущей убедительности Эпплджек ударила копытом по полу.

− Как только закончится эта идиотская дуэль, мы найдем кобылок, Эпплджек. Я обещаю, − Твайлайт бросила на подругу выразительный взгляд.

Та кивнула в ответ, и в группе воцарилась тишина.

Делая глубокие, медленные вдохи, Твайлайт изо всех сил старалась успокоиться, чтобы справиться с бурлящей в ее животе яростью. Ей помогло присутствие подруг: Эпплджек, Пинки Пай, Флаттершай и Рэйнбоу, которые стали для нее якорями, с помощью которых она смогла преодолеть бурлящий гнев. Однако именно Луна шла рядом с ней, предоставляя тихую гавань, в которой принцесса могла укрыться.

Больше ничего нельзя было сказать, чтобы ее утешить. Все друзья и семья Твайлайт знали, что ей нужно время, чтобы справиться с горем из-за упущенных возможностей и разрушенного доверия.

Гнев едва успел утихнуть, когда она встретила Маатшептру в коридоре по пути к императорской ложе.

− Принцесса Твайлайт, что-то не так? − спросила Императрица с беспокойством в голосе.

Быстро покачав головой, та ответила:

− Ничего особенного. Просто… − Твайлайт снова покачала головой и пошла рядом с Маатшептрой.

− Рада, что нашла вас до начала церемонии, − продолжила Императрица, не став выяснять, что расстроило Твайлайт. Благодарная за то, что не пришлось ничего объяснять, принцесса слушала вполуха. − Вам следует подготовиться. Вам всем. В Зебрике многое изменилось, и эти поединки будут совсем не похожи на те, что вы видели в Эквестрии. Многие вышедшие на арену умирают.

− Подожди, я думала, дуэли идут до первой крови, − вмешалась Дэш, нервно переминаясь с копыта на копыто.

− Первой крови? − Маатшептра вопросительно приподняла брови. − Ах да, вы предполагали, что мы следуем обычаям слабых Мара. Нет, поединки идут до последней крови, так что только те, кто действительно обижен, требует справедливости или храбр, осмелятся выйти на арену.

Слегка потрясенная таким откровенным признанием, Твайлайт поджала губы, в то время как Эпплджек спросила:

− Вы что, действительно сражаетесь насмерть? Это варварство!

− Это наш путь, леди Эппл. Путь Шали. Путь моего клана. Я убила десятки своих сородичей в таких поединках, прежде чем нашла свою метку души. Сильные процветают, в то время как слабые гибнут. Когда вас окружают враги, желающие завоевать вас, заковать в цепи, вырвать жеребят из ваших копыт или просто сожрать вас, то нет другого выбора, кроме как принять вызов или умереть. По крайней мере, в этом Зебензи и Шали согласны, даже если мы разнимся во всем остальном. Мара сидели в своих городах и жирели от щедрот рек, и именно поэтому я смогла победить их и объединить Зебрику.

− Но…

Слова Эпплджек были прерваны распростертым крылом Луны.

− Моя сестра будет разочарована, узнав, что ее опасения по поводу того, что Зебрика вернулась к своим старым привычкам, оправдались. Она надеялась, что вы продолжите следовать путями мира, за которые боролись ваши предки. Весь этот фарс с Флёр и Алголь уже оставил у нас неприятный привкус. Сказанное усугубляет ситуацию.

Слегка поклонившись принцессе, Маатшептра ответила:

− Это ваша прерогатива, принцесса Луна, и если Эквестрия не желает больше иметь дело с Зебрикой, я пойму. В конце концов, есть много других стран, с которыми можно торговать. Эквестрия не единственный поставщик хлеба. И нам скоро не понадобятся драгоценные камни, которые вы экспортируете. Как и на заре становления моей империи, она растет день ото дня. Но я хочу сказать вам кое-что еще, прежде чем мы расстанемся.

Императрица остановилась перед величественными дверями своей ложи и повернулась лицом к Твайлайт и Луне.

− Я заманила вас в Зебрику, пообещав информацию о местонахождении последнего аликорна, прибывшего во время Празднования Жизни. Она упала во владениях грифонов, и один из их королей тут же заявил на нее права. Кобылка, которой было не больше двух весен, быстро стала их кумиром, вокруг которого король сплотил свой город и обратил внимание на соперников. Они дали ей имя Талона и водили ее по улицам и дворам. Жаль, что это не худшее из того, что мне известно. Город, в котором она находится, Шпили Южного камня, уже много веков является владением повелителя демонов Амона.

Луна со свистом втянула воздух.

− У этого монстра больше жизней, чем у кошки.

− Но я победила его на Марлантисе! − запротестовала Рэйнбоу Дэш, нахмурив брови. − Ударила его в бок копьем Флёр.

− Демоны известны своей изворотливостью, леди Дэш, − ответила Маатшептра. − Я знаю лишь, что через грифонов он готовил Талону для своих целей. Южный Камень − средоточие его силы. Каждая попытка напасть на гнездовье заканчивалась неудачей.

− Тогда мы пойдем и уничтожим этого демона раз и навсегда, − Луна сделала резкий жест и ударила копытом по полу.

− Почему ты так долго не сообщала нам об этом? − спросила Твайлайт.

Маатшептра улыбнулась.

− Причины не имеют значения. Теперь вам все рассказали, и я выполнила свое обещание.

Задумчиво опустив голову, Твайлайт последовала за Императрицей в ложу. С широкой платформы, вознесшейся над ареной, открывался наилучший обзор. На протяжении веков многие императоры, короли и королевы, пользовались этой ложей. В полудюжине ниш императорские стражи с суровыми лицами охраняли свою императрицу, рядом с каждым сидел пылающий ифрит.

Праздничные растяжки и флаги развевались на теплом утреннем ветру. Лепестки цветов создавали яркие дорожки к месту Императрицы и расположенным рядом скамейкам, где она и ее гости могли отдохнуть в роскошной обстановке и понаблюдать за поединками и играми внизу.

Море черно-белых зебр толпилось на узких дорожках и скамьях в остальной части большого колизея. Продавцы еды сновали среди толпы, предлагая традиционные зебринские закуски − пакетики с сушеными фруктами в шоколаде. Жеребята смеялись, гарцуя вокруг родителей, и запрыгивали на сиденья, которыми пользовались их предки на протяжении нескольких поколений.

Четкая сегрегация стала очевидна еще до того, как Твайлайт заняла свое место. Ложи знатных семей располагались низко и близко к арене, с удобными скамейками, на которых можно было полулежать, и чашами с пуншем и вазами с фруктами в пределах легкой досягаемости. Конструкция колизея и сеть переходов и лестниц были таковы, что знати никогда не приходилось сталкиваться с низшими классами. Над этими ложами располагались купцы и мелкопоместное дворянство. Имея небольшое пространство для отдыха, они занимали довольно узкую полосу. Большая часть колизея была отдана низшим классам. Те толпились на вытесанных из цельного камня скамьях, которые тянулись по всей окружности, и о каком-либо удобстве почти никто не думал. Занимающие места зебры смеялись и радовались, создавая невероятный шум. Последняя зона на самом верху была для бедноты и убогих, откуда они едва могли видеть, что происходит на арене. Они стояли, с завистью наблюдая за находящимися выше на социальной лестнице.

Как только Твайлайт ступила в ложу, под ней застучал барабан. Восемьдесят тысяч лиц повернулись к ней и в один голос закричали:

− Amu Twilight, Wea em Stella! Amu Luna, Wea em Lunae! Amu Fluttershy, Wea em Silvarum! Amu Weorum! Amu Weorum!

В принцессу ударили бурные волны преданности, физической и метафизической по своей природе. Энергия толпы была заразительна, и их искренние молитвы, произносимые в один голос, разбивались о стены ее ментальной крепости. Ощущение легкости помогло Твайлайт преодолеть остаток пути до скамеек и во многом утихомирило гнев, который разожгла Иридия. Угли, тлеющие в глубине ее живота, остались, и принцесса поняла, что скоро ей придется что-то предпринять, чтобы справиться с эмоциями.

Толпа с не меньшим энтузиазмом приветствовала свою Императрицу, когда та грациозно взошла на трон, ведя за собой жеребят. Принц и принцесса сидели вместе с подругами Твайлайт, а самой богине отвели видное место вместе с Луной, Флаттершай и Маатшептрой.

Поднявшись на слегка приподнятый мраморный круг, исписанный рунами, Императрица сотворила заклинание, усиливающее ее голос. Магия грациозным каскадом струилась по ее рогу, шее и оседала в изгибе горла. Когда она заговорила, голос мягким гулом разнесся по всему колизею.

− Мои дорогие подданные, сегодня снова тот Великий день, когда мы собираемся вместе, чтобы уладить разногласия и вопросы гордости и почета под пристальным взглядом Солнца и глаз Богинь. Никогда еще это не было так верно, как сегодня, когда мы благословлены присутствием трех аликорнов, − здесь Маатшептре пришлось сделать паузу, так как толпа снова разразилась приветствиями и восторженными возгласами.

С материнским терпением дождавшись, пока шум стихнет, Императрица продолжила:

− По обычаю, существовавшему с тех времен, когда Самалла еще не принесла свободу трем племенам зебр, сбросив цепи, которыми отвратительные грифоны сковывали наших предков, первый день каждого месяца отводится для того, чтобы мы могли решить наши разногласия, чтобы мы могли очиститься и освежиться. Чтобы Шали, Мара и Зебенезе могли работать вместе для достижения общих целей без недоброжелательности и обиды, омрачающих наши сердца.

Ей снова пришлось прерваться, так как энтузиазм толпы достиг своего пика. Она мило улыбнулась и жестом призвала своих подданных к спокойствию.

− Без дальнейшего промедления я объявляю о начале дуэлей. А потом для наших гостей будет разыграна пьеса, рассказывающая о подвигах Самаллы, за которой последуют игры на выносливость и скорость.

Спустя мгновение после того, как Маатшептра заняла свое место, были вызваны первые дуэлянты и Твайлайт столкнулась с суровой глубиной различий между эквестрийцами и зебриканцами. Пара поклонилась и поприветствовала свою Императрицу и аликорнов, а затем кратко перечислила свои обиды друг на друга и оскорбления чести, которые невозможно было уладить иным способом, кроме как поединком.

После того, как Маатшептра подала сигнал к началу дуэли, тянуть они не стали. Зебры бросились в атаку и нанесли длинные раны на боках друг другу. Твайлайт прикрыла рот копытом, потрясенная жестокостью. Она почувствовала некоторое облегчение, что дуэль закончилась настолько быстро и что один из противников точно выбыл. К ее изумлению, они развернулись и снова бросились в атаку, на этот раз столкнувшись друг с другом. Толпа одобрительно взревела, копыта застучали в оглушительной какофонии, когда один из жеребцов упал и получил сильный удар в челюсть.

Ошеломленная принцесса зарычала сквозь стиснутые зубы.

− Это чудовищно! Как они могут получать от этого удовольствие?!

− Потому что это лучше, чем альтернатива, − ответила Маатшептра, вопросительно приподняв брови. − Вы видели мой город только таким, какой он есть сегодня, а не в прошлые годы, и поэтому предполагаете, что пони и зебра − это одно и то же. Да, мы скорее похожи, чем отличаемся друг от друга, но эти различия образуют пропасть между сердцами наших рас. В отличие от Эквестрии, хаос и потрясения всегда таятся в тени. Если бы не мое правление, даже в этот мирный и изобильный век деревни горели бы дотла, потому что у их жителей полосы не того оттенка или формы. Потому что принцесса Мара осмелилась влюбиться в воина Шали. Или потому, что племя, слабое сто лет назад, теперь сильно и может запросто причинить боль тем, кто угнетал их в прошлые века. Или жеребята умирали бы с голоду, когда их матерей тащат на виселицу за «кражу» зерна, брошенного на обочину дороги после сбора урожая. Только здесь, на этом пропитанном кровью песке, есть точка опоры стабильности. Здесь они могут лягаться, пускать пену, истекать кровью и возрождаться в честном бою. Эти поединки позволяют избежать еще больших бедствий. Посмотрите, как они объединяют моих подданных общей целью.

Радостные возгласы приветствовали победителя, когда тот медленно шествовал по краю арены, на его пути бросали цветы, как будто он был актером в грандиозной пьесе.

Страх, жуть и жалость − все это всколыхнулось глубоко в груди Твайлайт и вместе с гневом оставило ее ошеломленной и сбитой с толку, не понимающей, что ей следует делать, если вообще что-то следует делать. Луна, сидевшая по другую сторону от Императрицы, наклонилась вперед, ее глаза горели огнем, а губы шевелились в беззвучном призыве. Она ничего не упускала и даже покачивалась, как будто сама пыталась уклониться от ударов, и удовлетворенно кивала в конце каждого поединка, присоединяясь к аплодисментам. Флаттершай, напротив, сидела тихо, скрестив перед собой копыта и странно наклонив голову.

− Флаттершай, если тебе нужно уйти… − начала Твайлайт, предложение повисло в воздухе.

Вздрогнув, бывшая пегаска оглянулась и покачала головой.

− О, я в полном порядке. По крайней мере, мне так кажется. Я видела гораздо худшее. Эм-м-м, Артемида видела гораздо худшее.

Казалось, она собиралась добавить что-то еще, но, растерявшись, просто покачала головой и снова сосредоточилась на арене, где появились следующие дуэлянты.

Они были молоды, едва выйдя из возраста жеребят, и схватились из-за кобылы, которую оба любили. Бывшие друзья, они безжалостно сражались друг с другом, ни один из них не сдерживался. Поединки продолжались и продолжались, зебры выходили вперед, приветствовали и произносили речи. Некоторые осуждали своих противников. Некоторые пытались загладить вину. Некоторые умоляли Императрицу или толпу. Эта третья группа была встречена насмешками и каменным взглядом Маатшептры. Все заканчивалось одинаково: одна из сторон одерживала победу, а другую уносили на носилках.

− Мы не совсем бессердечны, принцесса Твайлайт, − заметила Императрица после того, как третий поединок закончился тем, что ни одна из сторон не смогла продолжать, к разочарованию зрителей. − В этом колизее лучшая больница в Зебрике, и там работают одни из самых талантливых целителей в моей империи. Немногие умирают, попав к ним в копыта.

− Но сколько гибнет на арене? − спросила Твайлайт, ткнув копытом вперед.

− Не так уж и много, − бессердечно призналась Маатшептра.

Ощетинившись, принцесса собиралась огрызнуться в ответ, но ее прервала следующая дуэль. Она прикусила язык до конца этого ужасного события, пока не пришло время финального боя. Любая зарождающаяся привязанность или желание провести в Зебрике хоть мгновение дольше, чем это необходимо, были навсегда забыты.

Твайлайт поежилась, когда Флёр появилась из темных закоулков колизея.

Алголь, как претендент, заговорила первой, и ее вкрадчивые слова разнеслись по арене.

− Благословением Звезд, − начала она громким и совершенно серьезным голосом. Толпа повторила приветствие, впервые для Твайлайт, и ее захлестнула небольшая волна молитвенной энергии. − Со мной поступили несправедливо, и та, кто причинила мне зло, слишком труслива, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Важные, могущественные, высокомерные пони, маслянисто-зеленые и гнилостно-желтые, сделали все, чтобы уберечь ее от правосудия. Они цеплялись как клещи за любой предлог, тщетно пытаясь причинить мне вред, не понеся за это возмездия. Когда они не смогли, когда я отказалась быть желторотой и смириться с пренебрежением Эквестрии, вместо этого они навлекли на себя еще больший позор, соблазнив эту кобылу, которая никогда в жизни не сражалась, занять место Рэйнбоу Дэш. Кобылу, которую они увешали броней и артефактами, давая ей все преимущества, какие только сумели найти. Я Алголь, Звезда Грез, и я Алголь, Демоническая Звезда, и я отказываюсь спокойно принимать провокации Эквестрии и их ослепительное обсидианово-красное высокомерие.

Она произносила свою речь перед толпой, но Твайлайт знала, что предназначена она для нее. Шерсть на шее встала дыбом. Такие извращенные представления о справедливости и несправедливости разжигали в ней ярость. Принцесса дрожала, трепетала и смотрела огненным взором на павшую звезду. Какую бы часть ее Алголь не формировала или же наоборот, Твайлайт презирала эту часть себя.

Она была так зла, что пропустила начало страстной речи Флёр.

− Я сражаюсь не за Эквестрию и не за Пранцию, а за свою подругу и за себя. Я не боец. Алголь − убийца, и мне сказали, что я не смогу победить. Но я буду сражаться за свою подругу. Рэйнбоу Дэш спасла мне жизнь, и хотя так пишут лишь в романтических историях, я верну долг.

В толпе раздались аплодисменты, сначала негромкие, а затем переросшие в оглушительный рев, когда стало очевидно, что единорожка закончила. Даже Маатшептра топнула копытом, впервые с начала дуэлей.

− Флёр де Лис очень храбрая и стойкая перед лицом жестокой судьбы. Мы, зебры, можем это оценить, − произнесла она, и голос скребанул по коже Твайлайт.

Времени на раздумья не было, так как противники уже сошлись лицом к лицу.

---

Поединок начался с оглушительного лязга и обжигающей вспышки молнии. Запах озона окутал Флёр, и она подавила кашель. Песок перед ней была выжжен до черноты, по краям светясь красным, превратившись в гладкое стекло.

Единорожка даже не видела, чтобы Алголь творила заклинание, которое было воплощено так быстро. Она никогда не наблюдала подобного мастерства и даже не предполагала, что ей придется столкнуться с подобным. Все ее худшие опасения по поводу Алголь оправдались, и Флёр поняла, что в этот момент у нее почти не было надежды на победу или выживание.

Пегаска широко расставила копыта и расправила огромные крылья, призывая свою темную магию. Сдвинув крылья, она превратила изумрудно-черный эфир в режущие лезвия. Длинным вращательным движением Алголь метнула волны чистого эфира. Завывая, словно баньши, лезвия рванулись к горлу и ногам Флёр.

Плавным шагом, словно в бальном танце, единорожка ушла с пути первого клинка и заблокировала второй щитом. При каждом ударе раздавался резкий лязг, отдававшийся эхом в ауре Флёр, прокатываясь от рога к зубам. Каждый из них чувствовался так, словно на нее пытался наступить великан. Только короткая схватка с Амоном могла сравниться с силой этих атак.

Серия быстрых ударов сломила слабую защиту Флёр. Ее отважные попытки были тщетны, когда серия эфирных лезвий обогнула щит. Напрягшись, единорожка оказалась не готова, когда лезвия одно за другим наткнулись на тонкий барьер, покрывающий ее тело, и, не причинив вреда, рассыпались дождем радужных искр.

Увидев свой шанс, Флёр поспешила сократить и без того небольшое расстояние. Ее единственной надеждой был быстрый удар. Копье вонзилось в незащищенную грудь Алголь, серебристый наконечник сверкнул в лучах яркого полуденного солнца. Но, не долетев буквально половины копыта, он встретил упорное сопротивление. Древко изогнулось и хрустнуло, а стальной наконечник согнулся, прежде чем отлететь на дальний конец арены.

Отскочив назад, Флёр едва успела вскинуть щит, чтобы поймать черное копье отвратительной некромантической энергии. Смерть покалывала язык и рог, распространяясь по воздуху, и аура там, где встречалась с разрушительным заклинанием пегаски, словно цепенела. Щит начал распадаться в копытах, металл ржавел буквально на глазах.

Выругавшись на пранцузском, единорожка швырнула остатки щита в Алголь. Та отбила их в сторону крылом. Пегаска направила свое следующее заклинание в землю, маслянисто-серый эфир впитался в песок.

Флёр фыркнула, оглядываясь в поисках следующей атаки.

Извивающиеся колючие щупальца вырывались из земли, зеленая вязкая слизь стекала по черным, как смоль, стволам. Окруженная ими, единорожка колебалась, в какую сторону бежать. Прежде чем она успела принять решение, щупальца схватили ее задние ноги и рывком уронили ее на землю. Подбородок Флёр ударился о камень, зубы больно стукнулись друг о друга, а перед глазами вспыхнули звезды.

Ошеломленная, единорожка лишь смутно заметила, как ее поднимают в воздух, а новые щупальца обвились вокруг ее талии, передних ног и горла. Ее глаза выпучились, ноги напряглись, когда ее потянуло в разные стороны. Она не могла дышать. Перед глазами все расплывалось. Суставы трещали, и Флёр поняла, что умирает. У нее не было ни сил ни магических ни телесных, чтобы бороться с щупальцами. Она не могла думать. Не знала, что делать.

Так много сожалений промелькнуло в ее измученном отсутствием воздуха сознании. Она не смогла попрощаться с Рэрити. Потеряла Афину. Ввязалась в это безрассудное приключение. О ссоре с отцом в ночь его смерти. У нее так и не родился жеребенок…

Последней мыслью Флёр перед тем, как темнота полностью сомкнулась вокруг нее, была мысль о Фэнси Пантсе и о том, что он сделает, когда узнает о ее смерти.

А затем она начала падать.

В буквальном смысле. Она ударилась боком о землю с тяжелым стуком, судорожно хватая ртом воздух. Зрение прояснилось, и Флёр увидела Алголь, смотрящую на нее в шоке и ярости.

Постепенно единорожка заметила яркое свечение вокруг своей головы, светящийся ореол поющего радужного эфира, исходящий от Алтанаирис. Суставы снова хрустнули, вставая на место. Сжав челюсти, чтобы сдержать крик, Флёр с трудом поднялась на копыта. Разорванные остатки щупалец извивались, превращаясь в густые лужи пузырящейся слизи.

Толпа одобрительно взревела. Крики «Флёр, Флёр, Флёр», извергаемые из сотен тысяч глоток, заполнили все пространство и разнеслись по городу.

Каждая клеточка существа единорожки болела. Она выжила только благодаря дару Твайлайт. И даже не была уверена, почему тиара так долго ждала, чтобы спасти ее от щупалец, и произойдет ли подобное во второй раз.

Облизнув губы, Алголь промурлыкала:

− В конце концов, это оказалось не совсем просто. В тебе есть немного малинового и закаленного серебряного.

Воздух задрожал, когда пегаска снова призвала свои немалые силы. Избыток эфира с воем сорвался с ее крыльев, плавя землю и опаляя кончики гривы Флёр. Все выше и выше поднимался бушующий эфир, пока не превратился в мощную приливную волну. Она нависала над противницами, как дракон над мышью, титаническая, неудержимая, сила вырвавшейся на свободу природы. Смертоносный изумрудный свет потрескивал по бурлящим краям, и воздух становился ледяным, когда порывы ветра проносились по арене.

Толпа на трибунах бесновалась.

− Интересно, сможет ли эта корона спасти тебя, если будет поглощена сама твоя сущность? − прокричала Алголь сквозь шум.

Жестом крыльев пегаска послала волну вперед.

Флёр разинула рот и почувствовала себя такой маленькой. Она не могла увернуться от надвигающейся смертоносной магии. Над ней или сквозь, это были единственные варианты. Нерешительность приковала единорожку к месту, не давая пошевелиться.

Заклинание Алголь нависло над ней, из обсидиановых глубин волны исходил низкий рев.

Крупицы жизненной силы Флёр были втянуты в черную волну.

На этот раз Алтанаирис не сможет ее спасти.

Инстинкт взял верх, и Флёр развернулась на задних копытах. Она помчалась через арену, и разрушительная энергия зацепила кончик хвоста, превратив его в прах. Отступая, единорожка нырнула за одну из колонн. С шипящим треском-ревом волна разбилась о колонну и раскололась. Толстые сгустки порченой магии брызнули на бока Флёр и незащищенные части ее ног. Боль пронзила и без того уставшее тело, шерсть сгорела, а кожу обожгло, как будто волна состояла из кипящего масла.

Упав на колени, единорожка потянулась магией к оружейным стойкам и схватила несколько копий и сеть с крючьями.

Выскочив из-за колонны после того, как волна рассеялась, Флёр метнула копье. Бросок, хоть это и получилось случайно, оказался точен. Сверкнув сталью, наконечник прочертил линию вдоль челюсти Алголь и рассек плечо. Пегаска ошеломленно моргнула и посмотрела на неглубокую рану и красную кровь, текущую по ее темной шерсти.

Единорожка была удивлена не меньше после своей предыдущей неудачи. Не понимая, почему первый бросок был отбит, а сейчас все сработало, Флёр метнула следующее копье, пытаясь подобраться достаточно близко, чтобы использовать сеть.

Алголь спокойно взмахнула крыльями, чтобы чтобы немного отступить, а затем вновь перешла в атаку, используя эфирные лезвия. Альтанаирис была истощена, щит уничтожен, и единорожка решила блокировать удары древком копья. Два лезвия попали и прорезали насквозь закаленное дерево, а еще одно соскользнуло с кирасы Флёр.

Безмятежность снизошла на единорожку, когда она пересекала арену, метнув еще одно копье для отвлечения. Алголь плотно окутала крылья слоем эфира и пригнулась, чтобы встретить атаку. Дуэль почти завершилась. Либо Флёр добьется успеха, либо Алголь убьет ее. Толпа ревела, ее дикое ликование наполнило единорожку безрассудной энергией, в то время как разум полностью сфокусировался.

Флёр поглотило ощущение ясности.

Время замедлилось.

Диск, борьба великих наций за власть, тяготы повседневной жизни пони и зебр, даже дуэль − все это предстало перед ней с неожиданной ясностью. Флёр видела движения Алголь, как та целила своими похожими на лезвия крыльями ей в горло. Узрела саму природу магии пегаски − эфир, превращенный в эффективное оружие смерти. Шепот, подавивший инстинкты, подсказывал, когда нужно пригнуться, чтобы смертельный удар Алголь прошел мимо и одновременно вывел пегаску из равновесия. Как Алголь придет в себя и нанесет удар другим крылом, который никто, кроме самых умелых бойцов, не заметит, пока не станет слишком поздно. Траекторию, по которой должно было пройти копье, и когда его нужно опустить, чтобы защитные чары Алголь, настроенные реагировать на ауру единорожки, не сработали.

В нескольких шагах от пегаски Флёр заметила сотни темных фигур, кружащих над колизеем на широких крыльях. Единорожка резко остановилась, и Алголь захлопала крыльями, с небрежным безразличием избавляясь от магии.

− Теперь ты их видишь, верно? − промурлыкала пегаска, глядя вверх.

Флёр медленно открыла рот, чувствуя новый, незнакомый страх, скрутивший ее внутренности. Она попыталась предупредить, крикнуть, чтобы все убирались, но было слишком поздно.

Клубящимся невидимым облаком таны опустились на Зерубабу.