Мифы и наследия (Глава 14)

Автор: Tundara
Оригинал: Myths and Birthrights
Рейтинг: T
Перевод: RePitt
Редактор: Randy1974, Shaddar, Arri-o

На пороге двадцать первого дня рождения простая жизнь Твайлайт Спаркл переворачивается с ног на голову. Получив то, что было ее по праву рождения, Твайлайт приходится иметь дело с тремя новыми аликорнами. Никто не знает, откуда они появились и чего хотят, а аликорны в свою очередь, похоже, намерены прятаться и скрывать свои цели. Чтобы узнать правду, Твайлайт отправится в далекие древние земли со старыми и новыми друзьями.

Ponyfiction

Глава 14: Затерянный городЧетыре часа. Прошло уже четыре часа с тех пор, как Левиафан исчезла вместе со своими пленниками.

«Беллерофон» мчался по открытому морю, направляемыйТвайлайт к какой-то точке далеко на востоке. Среди команды царило затаенное беспокойство, когда они спешно перекладывали паруса, казалось, в сотый уже раз, в то время как офицеры то и дело бросали взгляды то на принцессу, стоявшую у шпиля, устремив взгляд в дымку горизонта, то на Харди. Капитан нес вахту на своем месте возле поручней с подветренной стороны, прислушиваясь к шуму воды, несущейся под корпусом, скрипу двойных стоек и наслаждаясь солнечным теплом, поскольку время приближалось к полудню и положение корабля необходимо было зафиксировать.

Харди знал, что они прошли более сорока морских миль с тех пор, как корабль вышел из пролива и расправил парусиновые полотнища. Сами ветер и море, казалось, хотели, чтобы корабль поспешал, и благоприятствовали, создавая самое приятное плавание, какое капитан видел за много лет.

«Беллерофону» очень понравились такие условия, в кои-то веки он шел плавно с приятной жесткостью.

− Кофе, сэр, и поджаренные бутерброды с сыром. Лучше всего есть их горячими, сэр, − прокомментировала Баррел Скраппер, когда стюард принесла практически ритуальный перекус. Она остановилась ровно настолько, чтобы капитан взял свою чашку и сухо произнес «Спасибо», прежде чем направиться к принцессе.

Твайлайт приняла свой чай с молчаливым кивком, который выражал благодарность гораздо больше, чем могли бы выразить любые слова, и приступила к теплому и тянущемуся ланчу. В ответ Баррел Скраппер широко улыбнулась, обнажив щербатые зубы, восторг расцвел на ее обычно суровом лице.

− Не волнуйтесь, мэм, получите вы свои звезды и леди Пай обратно, − вера старой кобылы была настолько сильна, что Твайлайт почувствовала себя немного спокойнее. − Эта змея-переросток не знает, какие неприятности она навлекла на свою голову, ох не знает.

− Я должна была остановить ее, − копыта принцессы с силой впечатались в палубу, а крылья распахнулись, едва не сбив стюарда с ног. − Из-за меня все в опасности.

− Если позволите говорить свободно, то это ляганая хрень, мэм.

Твайлайт вскинула голову от резкости слов кобылы, а также их вульгарности. Ей давно стало ясно, что старая поговорка «ругается, как матрос» полностью соответствует истине, но команда прилагала большие усилия, чтобы обуздать свою природную склонность к сквернословию, и в ее присутствии никто не выражался.

Беззвучно шевеля губами, Твайлайт уставилась на стюарда.

− Я не собираюсь быть с вами ласковой, мэм, только не сейчас, когда вам нужно хорошенько взбодриться, − Баррел Скраппер направилась прочь, в уголках ее старых глаз появился блеск фатализма. − Мы плывем навстречу битве, в которой только вы знаете, как сражаться. Не стоит вам себя корить.

Глядя ей вслед, пока кобыла не скрылась под палубой, Твайлайт гадала, было ли правдой то, что ей только что сказали.

Да, она уже сражалась с безумными богами в прошлом, но она была не одна, и уж точно не на борту корабля.

Ее взгляд метнулся к Флёр, послу, стоявшей в проходе рядом с дверью каюты и лестницей, ведущей на корму. Хотя сама единорожка не имела опыта в таких делах, у Афины, пожалуй, его было побольше, чем у любой другой пони на всей Йоке. Твайлайт читала дневники сновидений Флёр, и хотя там не было прямых описаний сражений или снов о них, упоминались они часто.

Поскольку Афина теперь обрела способность говорить напрямую через единорожку, у нее, безусловно, можно было спросить совета. Хотя совет, вероятно, был бы примерно таким: «отрубите Левиафан голову» или «оставьте ей розовую пони и звезды».

Возможно, почувствовав на себе взгляд Твайлайт, Флёр вздрогнула, затем взглянула на небо, прежде чем исчезнуть за дверью.

− О, принцесса, рад, что застал вас, − голос доктора Таймли донесся до Твайлайт, когда жеребец приблизился, седельные сумки позвякивали в такт шагам, а легкий крен корабля толкнул его к поручням.

− Что случилось? − спросила принцесса с чуть большим раздражением, чем намеревалась.

То ли не обращая внимания на настроение Твайлайт, то ли не заметив его, Таймли тихонько рассмеялся, и от этого неприятного свистящего звука зубы принцессы заскрипели еще сильнее.

− Я, конечно, пришел, чтобы дать вам вашу ежедневную настойку.

− Мою… Ох. Ее, − аликорн резко отвернулась, чтобы доктор не смог увидеть легкий румянец, заливший щеки. Многие кобылы на палубе следили за доктором, и в их головах, без сомнения, роились определенные фантазии. Не то чтобы Сезон как-то повлиял на Твайлайт.

Даже когда она была единорогом, Сезон ее не волновал. В первые разы она лишь смутно ощущала легкий зуд в гриве и копытах. Правда, Твайлайт была так поглощена учебой, что Сезон в лучшем случае раздражал ее. Вспоминая свою жизнь до Пробуждения, она понимала, что она была очень замкнутой. Понивилль заставил ее вырваться из своей скорлупы, но единорожка по-прежнему большую часть времени была погружена в свои научные исследования.

Раздраженно взмахнув хвостом, принцесса принялась расхаживать взад-вперед по палубе перед Таймли, а жеребец наблюдал за ней со своей веселой, легкой ухмылкой.

У нее все еще было так много вопросов о себе, на которые нужны были ответы. Например, касательно такой элементарной вещи, как магия земных пони, которую Твайлайт даже еще не начала изучать, или более сложных, например, про ее связь со звездами.

Она сама неоднократно утверждала, что они часть ее самой, и Твайлайт знала, что это правда, но в то же время и не совсем правда. Звезды существовали задолго до ее появления. Когда-то они были связаны с Луной. Была ли Луна звездами тоже? И если была, то значит ли это, что Твайлайт может перестать быть звездами? Левиафан даже смогла украсть три из них, что, по словам Луны, было совершенно невозможно.

Низкое рычание зародилось в горле Твайлайт, когда она в сотый раз взглянула на дымку, застилавшую горизонт.

− Принцесса, вам нужно расслабиться, − заметил Таймли, доставая одну из своих сигар. − Капитан и команда делают все, что в их силах. Мы и так идем под этими… как их… мунселями, если не ошибаюсь. Эти вытянутые паруса по обе стороны придают нам просто невероятную ширину и скорость.

− Я знаю, − отрезала Твайлайт, резко останавливаясь. Она бросила на жеребца испепеляющий взгляд, сгорая от сдерживаемого разочарования и страхов, которые бушевали в ней, как ураган. − Но одна я могла бы добраться намного быстрее. Они очень, очень далеко, а мы еле ползем словно новорожденные жеребята.

Подобная несдержанность вызвала у доктора лишь смешок. Щелкнув зажигалкой, он раскурил сигару и сделал несколько затяжек, все время медленно покачивая головой.

− И что, вы бы просто взлетели и направились вслед за Великим Пожирателем? Через пустой океан? В одиночку?

− Да! − это заявление сопровождалось ударом копыта, и «Беллерофон» застонал от силы удара. Слегка покраснев, Твайлайт добавила более тихим, но не менее решительным голосом: − Конечно, я могла бы добраться быстрее одна. Единственная пони на борту, которая смогла бы угнаться за мной − это Дэш.

− Соглашусь. А где вы будете спать, когда ваши поиски поначалу не принесут результатов? Или есть? Вернетесь в Кантерлот? Расскажите принцессам и королеве о возвращении Левиафана? Или обойдете этот вопрос стороной? Могу я напомнить об угрозах, если кто-то из ваших родственников окажется замешан в этом деле?

− Так что́, мне следует просто сидеть здесь? Ничего не делать? Или, по-твоему, мне следует проигнорировать ее и позвать Селестию?

− Напротив. Учитывая, что я знаю о ваших предыдущих подвигах, и основываясь на наблюдениях за вами в течении плавания, я бы сказал, что вы более чем способны справиться с этими трудностями без помощи ваших кузин. Насколько я помню, они либо не участвовали, либо сами были вашими противниками.

Твайлайт нахмурилась, услышав подобное заявление. Ей не нравилось думать о Луне, как о враге. Это была Найтмэр Мун, пони, которая украла принцессу.

− И, кроме того, у вас есть Книга Весны. Если верить слухам, она написана самими марелантийцами. Уверен, что цитата, которую вы приводили на днях, была из нее. Что там сказано по этому поводу? Конечно, в ней должны быть какие-то детали о природе нашего врага.

− Ну… − принцесса окинула доктора оценивающим взглядом. Чего он добивался, было очевидно. Тем не менее на лице Таймли светилось неподдельное любопытство, а в уголках глаз промелькнуло возбуждение от перспективы узнать что-то новое. − После всего произошедшего, я не перевела ничего нового.

− Несомненно, там есть что-нибудь, имеющее отношение к этому делу. Какой-то ключ к разгадке того, как древние сдержали чудовище, ведь со времен Эры Мифов она корабли не топила.

Твайлайт покорно вздохнула и позволила себе отвлечься на вопросы доктора. Это было лучше, чем кипеть от бессильной ярости.

− Я… не знаю, чем все кончилось. Тот отрывок был последним упоминанием о Левиафан. В основном в Книге Весны описываются либо исторические события, либо способности различных духов, упоминавшихся в притчах. Не знаю, чего я ожидала. В Книге Имен есть все о Великих Грехах и Гармонии, а в Книге Сола есть главы, подробно описывающие противостояние Селестии и Амона.

Таймли медленно кивнул:

− Маркиз Судьбы. В Книгах Сола и Селены утверждается, что сестры повергли его незадолго до Долгой Зимы. Одна из их первых и самых значительных их побед.

Взмахнув крыльями, Твайлайт оперлась передними копытами о поручень.

− Не уверена, что стоит придавать Книгам Сола и Селены большое значение. Селестия никогда не утруждала себя тем, чтобы держать их поблизости, и всегда закатывала глаза, когда я упоминала о них.

Принцесса замолчала, нахмурившись, вспоминая свой последний визит в Кантерлот перед тем, как началось все это безумие с ее Пробуждением.

Она была так взволнована, обсуждая многие откровения из Книги Селены, и то, как они соотносятся с отрывками из Книги Сола. Твайлайт спрашивала о различиях в описаниях битвы Селестии и Луны с Дискордом. В Книге Сола битва описывается как грандиозное, славное событие. Величайшая победа Селестии! В которой она низвергла безумного бога огненным дождем и ослепительной силой. В Книге Селены победу заполучили благодаря хитрости, Луна и Селестия обманули монстра, прежде чем заключить его в тюрьму с помощью Элементов.

Селестия, однако, только посмеялась над обеими версиями и посоветовала Твайлайт не доверять священным книгам. Каждую из них она обозвала «пропагандой».

Легкость, с которой принцесса отвергла эти книги, вызвала у Твайлайт некоторую неуверенность. Если Селестия, которая так ценила знания и историю, с таким презрением относилась к книгам, в которых, предположительно, подробно описывались ранние годы как ее, так и ее сестры, то, возможно, им нельзя доверять.

Она задумалась, были ли оригинальные Книга Сола и Книга Селены такими же субъективными, как и современные переводы.

Осознав, что она слишком долго смотрит на волны, поднимаемые носом корабля, Твайлайт резко тряхнула головой и повернулась к доктору.

− В Книге Весны также есть много странного или не имеющего смысла. Например, я нашла десятки упоминаний о чем-то, под названием «затмение», но из контекста не смогла понять, что это такое.

Принцесса почесала копытом в затылке. Она знала, к кому обратиться за ответом, но хотела разобраться в этой головоломке сама. С этой целью она продолжила, разговаривая скорее сама с собой, чем с Таймли.

Каждая мелочь, которую Твайлайт узнала, предположила или отбросила, была рассмотрена повторно, а затем еще дважды, просто для пущей тщательности. Отрывок из Книги Весны, который она частично перевела, гласил: «При полном затмении их магия стала дикой. Огонь сжигал реки, как ветки. Мыши прятались между кошачьих лап, а птицы отказывались подниматься в небо».

Естественно, принцессе пришлось подробно изложить каждую теорию, касающуюся создания диких эфирных полей.

Именно во время повторного перечисления потенциальных возможностей в этой области Таймли был вынужден отлучиться, чтобы заняться своими непосредственными обязанностями в лазарете. Твайлайт едва заметила многочасовое отсутствие жеребца, настолько она была поглощена разгадыванием значения таинственного слова. Она была похожа на кошку, которая теребит клубок пряжи, разрывая нити.

− Возможно, именно так и был создан Вечнодикий, − затаив дыхание, продолжила принцесса спустя некоторое время после захода солнца и пробуждения ее звезд. Таймли вернулся незадолго до этого с тарелкой жареных овощей и вежливо слушал. − Когда Селестия использовала Элементы, чтобы «затмить» Найтмэр Мун, это создало дикое поле антиэнтропийной магии!

Когда принцессу, широко зевающую и с отяжелевшими от предвкушения сна глазами, повели на корму к ее каюте, она все еще обдумывала возможные нюансы.

Твайлайт потребовалось некоторое время, чтобы уснуть. Разум был слишком активен, мысли метались из стороны в сторону, не давая возможности как следует проанализировать их. В какой-то момент она вновь упрекала себя, а в следующий снова возвращалась к проблеме затмения.

В конце концов принцесса погрузилась в уютные грезы под музыку, доносившуюся сквозь тонкие стены, отделявшие ее от большого салона. Капитан и доктор были в хорошей форме, настраивая свои инструменты, а затем сразу же перешли к агрессивной пьесе: глубокие звуки виолончели доктора сопровождали резкие ноты скрипки капитана. Этой музыке не хватало только барабанов, чтобы создать по-настоящему боевую атмосферу, наполненную нетерпением встретить рассвет и вернуть то, что было украдено. Твайлайт улыбнулась чувством, стоящим за музыкой.

«Беллерофон» летел по волнам всю ночь. Ни один парус не опускался до начала первой вахты, когда внезапное падение барометра и усиление ветра возвестили о серии шквальных порывов. Один за другим они прокатывались по кораблю, принося с собой дождь и ветры, которые обрушивались со всех сторон диска.

Вода хлестала из всех шпигатов, «Беллерофон» пробивался сквозь шквалы, и к рассвету оказался на спокойном участке океана, поверхность которого лишь слегка колебалась из-за непогоды. Ни в одном из направлений не было видно ни единого паруса, и даже дымка на горизонте стала ближе. Последний шквал был всего лишь темной полосой за кормой, а впереди виднелась гряда таких же темных облаков.

Твайлайт и ее подруги проспали всю ночь. Даже Флёр ухитрилась не вздрогнуть и не проснуться, глубокие стоны корабля скорее успокаивали ее, чем беспокоили.

Роллинг Холлер был на палубе, когда там появилась Твайлайт, выдернутая из сна звездами и чем-то еще. Смаргивая остатки грез, принцесса взглянула на поразительное небо цвета шелковицы, усыпанное звездами, а затем перевела взгляд на море цвета темного вина.

Она снова моргнула и, прищурившись, посмотрела на гряду облаков впереди.

Под ними она почувствовала… что-то. Ее звезды, да, но в этом чувстве было другое скрытое течение, которое не давало покоя, как кобылка, постоянно дергающая крыльями.

Твайлайт дернуло вперед, словно рыбу на леске, и она с разочарованным ржанием ударилась о поручни. Стиснув зубы, она вглядывалась в туманную линию горизонта, в ту область, где необычно красный океан сливался в серую полосу, прежде чем уступить место золотистым оттенкам восходящего солнца.

− Принцесса, мэм. − Роллинг Холлер, приблизившись, прикоснулся копытом к шляпе. − Доброе утро. Вам что-нибудь нужно?

Твайлайт мельком взглянула на жеребца, нахмурившись при виде его слегка неухоженного вида. Грива торчала пучками из обычно туго заплетенных кос. Под глазами залегли мешки, и было ясно, что ему нужно поспать.

Зевнув, принцесса ответила, что ей ничего не нужно, и вернулась на свое место возле якоря по правому борту.

Около девяти, по расчетам Твайлайт, или сразу после двух склянок, Рэйнбоу пришла к ней и принесла завтрак.

Корабль все ближе и ближе приближался к облаку, в котором теперь можно было распознать полосу тумана, простиравшуюся от океана до самого неба и накрывшую широкую полосу воды, словно одеяло.

У Твайлайт возникло неприятное ощущение, что за ней кто-то наблюдает. Не команда − принцесса привыкла к тому, что их взгляды постоянно были прикованы к ней, даже когда никто вроде не смотрел в ее сторону, − а что-то другое, гораздо более древнее и могущественное.

− Впереди аликорн, − прошептала Твайлайт самой себе, и ее неожиданные слова заставили Рэйнбоу слегка вздрогнуть.

− Что? Принцессы? Здесь? − Рэйнбоу фыркнула, бросив подозрительный взгляд на гряду облаков. − Ты думаешь, эта змеюка и до них добралась?

Твайлайт покачала головой.

− Нет… Я не узнаю ее. Это могла быть одна из тех павших, что прибыли вместе с Тир… Может, Левиафан захватила их в плен?

Пегаска пожала плечами в ответ.

− Ты же не думаешь, что они работают на нее?

Принцесса ничего не могла ответить. Все, что у нее было, − это догадки, основанные на уверенности в том, что где-то рядом, в приближающемся облаке, находится еще один представитель ее вида.

Вскоре произошла смена вахты, Файтинг Спирит встала за штурвал, а Харди принялся расхаживать взад-вперед, как обычно. Флёр присоединилась к принцессе и Рэйнбоу, хотя и ничего не сказала. Слегка нахмурившись, она наблюдала за горизонтом с тем же вниманием, что и сама Твайлайт.

«Беллерофон» все ближе и ближе подплывал к неизвестному аликорну.

Приближаясь к туману, паруса убирались один за другим, пока корабль не поплыл вперед по инерции. В воздухе повисла тяжелая тишина, команда и офицеры затаили дыхание.

Туман медленно расступался, белые клочья, словно призраки, проплывали над неестественно спокойной водой. Моряки напряглись, пытаясь разглядеть, что находится впереди. В тумане постепенно появилось черное пятно, распространяя темные щупальца по ближайшему серо-белому пространству. С каждым мгновением тени за туманом становились все отчетливее, по мере того как «Беллерофон» все дальше и дальше погружался в серость.

В воздухе витал дух смерти, он пропитал плывущий туман. В нос ударил отвратительный запах гниющей рыбы, водорослей и вонючей грязи. Многие офицеры прижимали к носу салфетки, пропитанные благовониями, чтобы защититься от вони, в то время как команда обходилась шейными платками или банданами.

− Селестия, помилуй, − взмолилась Файтинг со своего места рядом с Харди.

Ее молитва была не единственной, звучавшей на палубе.

Мало-помалу тени становились все выше и горделивее, превращаясь в две возвышающиеся драконьи фигуры. Твайлайт затаила дыхание и начала готовить защитное заклинание. Почти до конца, чтобы активировать его можно было за мгновение, но не настолько явно, чтобы намекнуть на ее намерения.

Заклинание оказалось излишним, когда туман рассеялся и фигуры оказались не более чем скелетами, цепляющимися за истертый голый камень, почерневший от огня и крепко удерживаемый наслоениями морских отложений и слизи. Каждый из скелетов был громадным и принадлежал дракону, в момент смерти пребывавшему на пике могущества и величия. Они могли бы соперничать с «Беллерофоном» как в длину, так и в ширину. То тут, то там из зловонного ила, скопившегося у скелета там, где камень соприкасался с водой, выглядывали чешуйки, ярко-красные или цвета полированной бронзы.

− Тесимерика и Тританикет, − прошептала Твайлайт древние имена, давно забытые всеми, кроме Книги Весны.

Это были стражи Марелантиса, которых королевы-колдуньи поработили с помощью могущественной магии. Именно Тесимерика первой заговорила с Иридией и Фауст, когда те − тогда еще совсем юные кобылки − прибыли на берег острова, полумертвые и цепляющиеся за кусок дерева, после того, как банда пиратов потопила корабль, на котором они плыли через море. Она также была первой, кого сразила Левиафан, когда падшая королева была призвана из Тартара.

«Беллерофон» дрейфовал между останками стражей, и на корабле царила тишина, нарушаемая лишь легким поскрипыванием обшивки. Камни скатывались со склонов, с глухим стуком приземляясь. Несколько кобыл из команды с тихим ржанием отступили, бросая настороженные взгляды на скелеты, прежде чем вернуться на свои посты.

Затем туман полностью рассеялся, открыв затерянный город Марелантис.

Когда-то Марелантис был одним из величайших творений пони на Йоке или в любом из мириадов миров за ее пределами. Расколотая тень − это все, что осталось от его былой славы. Памятник гордости и безрассудству древних пони. В пору своего расцвета он был городом гордых шпилей, которые, словно лес из алебастра, хрусталя и золота, тянулись к звездам, за которыми ныне присматривала Твайлайт. Мосты, словно усыпанные драгоценными камнями ветви, соединяли башни, увенчанные открытыми галереями, которые, казалось, парили среди облаков, образуя навес. Лишь немногие из городских башен уцелели, остальные разрушились либо тогда, когда Левиафан затопила остров, либо когда заставила его подняться на поверхность. Их обломки были разбросаны по некогда широким проспектам и крышам соседних зданий. Целые районы сровняли с землей или утопили в густой бледно-серой грязи.

Руины располагались на плоской равнине под пристальным взглядом двух остроконечных вулканов. Один из них спал, в то время как от другого исходило красноватое свечение и над ним поднимался густой черный столб пепла. Зловещие молнии потрескивали по его краям, словно вибрирующие змеи, пробирающиеся сквозь тлеющие угли. Река раскаленной магмы текла по кальдере, словно кровь, сочащаяся из раны, которая никак не могла зажить. Огненная река пробивалась сквозь заросли давно мертвых джунглей, покрывавших остров, прежде чем скрыться в большой бухте, в которую вошел «Беллерофон». С окаменевших ветвей свисали подсыхающие водоросли, словно в насмешку над жизнью, которой когда-то кипели джунгли.

Твайлайт вздрогнула, переведя взгляд с сияния геенны над островом на эти заброшенные руины.

Снова возникло ощущение, что за ней наблюдают, и знакомое покалывание от присутствия поблизости аликорна.

Повернувшись к Флёр и Рэйнбоу, принцесса решительно улыбнулась, скрывая трепет, бившийся глубоко в ее груди.

− Подождите здесь, я ненадолго, − произнесла она в тот самый момент, когда по палубе разнесся сигнал бросать якорь.

Прежде чем она успела взлететь, зубы Рэйнбоу вцепились ей в хвост. Резко остановившись, Твайлайт рухнула вперед, с громким стуком ударившись подбородком о поручень, и в тот же миг якорь упал, подняв брызги морской воды. Принцесса моргнула, удивленная, что удар, который должен был бы выбить у нее зубы и отозваться болью в шее, совсем не причинил боли.

Она бросила на пегаску суровый взгляд и лишь слегка удивилась, увидев, что зубы Рэйнбоу все еще сжимают ее хвост.

− И зачем это было? − спросила аликорн, высвобождая хвост.

− Чтобы ты не вела себя глупо. Твайлайт, это я из тех, кто срывается с места, не задумываясь! − отрезала пегаска, прижимаясь лицом к лицу принцессы. − И прекрасно знаю, что именно это ты и собиралась сделать! А у тебя когда-нибудь такое получалось?

− Ну… − уши Твайлайт слегка поникли, и она заерзала на месте, рассеянно почесывая одну из прядей.

Рэйнбоу была права. Во всех ее приключениях с ней всегда были подруги. Хотя половина их группы сейчас осталась за тысячи миль отсюда, а Пинки попала в плен, у Твайлайт не было причин действовать в одиночку.

Если только…

− Это Левиафан, − запротестовала Твайлайт, ткнув копытом в сторону руин.

Рэйнбоу приподняла бровь.

− И что? − пегаска широко улыбнулась, как перед забегом или боем. − Найтмэр Мун, Дискорд, армия чейнджлингов; эта змеюка не станет исключением. Или ты думаешь, что мы тебе больше не нужны, раз ты стала аликорном?

Принцесса отступила на шаг, словно Рэйнбоу внезапно достала раскаленное клеймо.

− Конечно нет! − Твайлайт замялась, пытаясь придумать ответ, прежде чем произнести: − Но… Нас здесь только двое!

Пегаска фыркнула, закатив глаза, а затем резким движением головы указала на морских пехотинцев, которые изо всех сил старались не подавать виду, что подслушивают. Одну бедную кобылу, которая сдерживала свое любопытство хуже, чем ее товарищи, шуганула боцман.

Медленно покачав головой, Харди протяжно фыркнул и подошел к подругам.

− Я бы предпочел, чтобы вы остались на корабле, ваше высочество. Но поскольку вероятность этого не больше, чем вероятность мне отрастить крылья в ближайшие пять минут, то все, о чем я прошу, − это чтобы вы оставались с десантной группой.

Прежде чем Твайлайт успела возразить, капитан крикнул, чтобы Полишед Армор собрал своих лучших бойцов, а Поэтик Верс должна возглавить группу высадки.

− По крайней мере, у вас будет хорошая компания, − улыбнулся Харди, прежде чем вернуться к поручням квартердека по правому борту. Оттуда он мудрым взглядом наблюдал за подготовкой и загрузкой шлюпок.

Разочарованно опустив крылья, Твайлайт была удивлена еще больше, когда Флёр первой спустилась в шлюпку. Послу помогли устроиться на корме рядом с румпелем, с лица кобылы не сходило напряженное выражение, она дергала ухом при малейшем шуме.

В общей сложности, считая матросов, морских пехотинцев, офицеров и всех остальных, в шлюпки набилась почти сотня пони. Во время короткого путешествия к берегу было много шума, кобыл, сидевших на веслах, уговаривали «поторопиться» и «держать ход», прежде чем они коснулись берега.

Когда Твайлайт перепрыгнула через бортик и шлепнулась на мелководье, ее встретил не песок, а грязь. Весь пляж представлял собой мыльную жижу, смешанную с камешками, размером от гальки до некоторых, величиной с голову пони. Щетки были безнадежно испачканы, не успела она сделать и нескольких шагов, и принцессе пришлось остановиться, чтобы снять накопытники, чтобы их не засосало, похоронив в этом плывуне

− Найдите нам место для лагеря, − Поэтик Верс приказала Шелтеред Банк, и мичман с несколькими дюжими матросами направилась к ближайшим руинам.

Воздух был густым и тяжелым от вони подсыхающих водорослей и дохлой рыбы, смешивающейся с характерным запахом ила. Призванная надушенная салфетка, чтобы прикрыть нос, оказалась бесполезна.

− Все ваши приключения похожи на это? − спросила Флёр, подходя к принцессе. Единорожка ежилась от грязи, липнущей к ногам.

− Не можете пережить небольшое количеством грязи, посол? − Рэйнбоу ухмыльнулась, летя задом наперед.

Стряхнув в сторону пегаски большой комок, от которого та легко увернулась со смехом, Флёр ответила:

− Au contraire, это похоже на посещение спа-салона, − затем она слегка вздрогнула и оглядела местность. − Афина… обеспокоена, ваше высочество. Она утверждает, что Левиафан попытается отманить вас, прежде чем попытаться захлопнуть ловушку.

− Ну да, − фыркнула Рэйнбоу, оборачиваясь, чтобы посмотреть на пустые дороги. − Они всегда повторяют эту чепуху с «разделяй и властвуй». Это не помешает нам отлягать ее круп за то, что она забрала Пинки и звезды Твай. Верно, Твай?

Принцесса пожала плечами в ответ, ее внимание было приковано к далекому дворцу, из которого так и веяло присутствием другого аликорна. В ощущениях, пробежавших по крыльям, было что-то смутно знакомое.

Оставив небольшую группу присматривать за шлюпками и установить три орудия на крыше здания, которое когда-то могло быть доком или кафе, остальная часть десанта направилась вглубь острова. Идти было трудно, вязкая грязь доходила до колен. К тому времени, когда удалось добрались до первой из многочисленных площадей, все пони были полностью покрыты грязью, приобретя почти однородный серый цвет.

Не было никаких следов присутствия на острове кого-либо еще, но все чувствовали, что за ними наблюдают. Несколько раз Твайлайт казалось, что она краем глаза замечает какое-то движение. Каждый раз это оказывалось не более чем отражением или игрой теней в больших распахнутых окнах верхних этажей зданий. Полное отсутствие птиц и даже насекомых придавало острову совершенно неестественный вид, от которого у всех мурашки бежали по спине.

− Это неправильно, совсем не правильно. Острова не должны выскакивать, как суслики, посреди моря, − пробормотала одна из матросов своей подруге, проверяя ремень, на котором висел арбалет и запасные болты.

Лишь немногие из моряков имели такое оружие, большинство предпочитало тяжелые боевые накопытники, которые земные пони использовали во всех своих ратных делах с незапамятных времен. Их изготавливали из тяжелой стали или железа, по форме как поножи с ремнями, не дающими соскальзывать. В подошве был предусмотрен специальный паз под стандартные накопытники, которые корабельный коваль прибивал к копытам. Сейчас это вооружение висело за спиной на ремнях, чтобы не потерять в грязи.

Твайлайт не имела понятия, как они успеют их надеть, если начнется бой. Но принцесса призналась, что почти ничего не знает об обычаях земных пони. Она предположила, что они привыкли надевать накопытники в спешке, затягивая ремешки возле колена.

Аликорн глубоко вздохнула, когда их отряд начал взбираться на груду обломков каменной кладки, оставшейся от одной из рухнувших башен. День становился все жарче, окутывая Твайлайт духотой словно плотным едким одеялом. На спинах пони выступила пена, а несколько наиболее возрастных кобыл начали пошатываться, так что вскоре десант решил передохнуть в тени уцелевшей башни. Там они передавали друг другу фляги с пресной водой. Только когда солнце немного продвинулось на восток, они продолжили путь ко дворцу.

И все это время присутствие другого аликорна становилось все сильнее.

Оно ощущалось словно прикосновение когтистой лапы к спине. Не сказать, что оно было неприятным, но, тем не менее, мешало сосредоточиться на окружающем, заставляя то и дело отводить взгляд.

Погруженная в свои мысли, Твайлайт не заметила, как они вошли в храмовый квартал, где возвышались семь храмов марелантийских богов. Их имена были забыты, Книга Имен нарекла их фальшивыми идолами и сохранила лишь направление их силы: Хитрость, Время, Домашний очаг, Кузня, Месть, Свет и, наконец, Магия. Вместе храмы образовывали семиугольник вокруг дворца, и единственная дорога к нему вела сквозь Храм Магии.

Поверхность земли здесь была гораздо чище, грязь толщиной всего в пару сантиметров быстро высыхала, превращаясь в твердую корку. То тут, то там за происходящим наблюдали статуи, сотни из которых выстроились вдоль улиц, на каждом перекрестке и нависали над входами в храмы.

За исключением размера, все статуи были одинаковыми: единорог с двумя лицами; одно обращено вперед, другое назад.

− Это статуи янусов, − заметила Твайлайт, стирая копытом грязь с лица одной из статуй. − Я читала о них в «Большом бестиарии по мифическим монстрам». Считалось, что янусы охраняют Храм Судьбы. Говорят, что они могли видеть и будущее, и прошлое с одинаковой и абсолютной ясностью.

Твайлайт еще несколько мгновений смотрела на статую, прежде чем отвернуться и направится в руины.

− Давайте, чуть-чуть поднажмем, звезды должны быть прямо впереди.

Когда пони последовали за принцессой и ее подругами, над ними словно нависла смертельная пелена. Несколько кобыл с тревогой оглянулись на «Беллерофон», верхушки мачт которого были едва видны, как три голых дерева, прежде чем продолжить путь.

Твайлайт первой поднялась по сотне ступеней дворца, поскольку ее притягивали слабые проблески ее пропавших звезд. По связи с ними она почувствовала теплый прилив уверенности, и не было сомнений, что Антарес злорадствует. Все это привело принцессу к двери, в пять раз превышающей ее рост и покрытой коркой грязи.

− Отойдите, − крикнула Твайлайт десанту, направляя магию в рог.

Разряд, предназначенный, чтобы распахнуть двери, внезапно отразился от их поверхности с глубоким, гулким звоном, который, казалось, на несколько минут заполнил весь двор. Подсыхающая корка грязи треснула и осыпалась серым каскадом, открыв самый красивый и сложный набор защитных чар, который принцесса когда-либо видела.

Тысячи уникальных рун, выгравированных на твердом орихалке, с пиктограммами, встроенными в линии самих рун, образующих восемь широких областей, расходящихся от перекрывающихся изображений Сола и Селены.

Вверху были рисунки, которые могли ассоциироваться только с магией: ряды единорогов, мечущихся туда-сюда вокруг областей, изображающих заклинания, поднимающие или опускающие горы. На одном из больших изображений даже было что-то похожее на парящую перевернутую гору.

Чуть ниже располагались изображения, которые, по-видимому, описывали представления марелантийцев о жизни и времени, где была изображена, как казалось, одна и та же пони, которая рождалась, проходила через всю жизнь, а затем, в конце концов, умирала, прежде чем переплыть реку и начать все сначала. Будучи энергичной в юности, единорог стала медлительной и вялой к концу своего пути, пока за ней не пришел пегас в плаще, чтобы сопроводить к реке.

В дальнем левом углу были изображены короли и королевы, внизу − дворяне, за которыми следовала армия, и, наконец, крестьяне, работающие на полях и в шахтах. Все они были соединены извивающимися волнами, с помощью которых пони тянули вниз тех, кто находился выше, чтобы занять их место, или насильно подавляли притязания с помощью копий, магии или свитков.

На противоположной стороне были изображены единороги, красивые, сильные или мудрые. Некоторые из них держали предметы, обвитые молниями или сияющие солнечными лучами. Под ним была изображена сцена из какой-то игры или, возможно, сражения, где две стороны атаковали друг друга в обрамлении гербов или иконографий городов.

Левый и правый нижние квадранты были отведены Мести и Металлообработке соответственно. В то время как на одном из них было показано множество наказаний, от варварских до самых обычных, на другом была представлена сцена, показывающая добычу ценного на острове орихалка, плавку, литье и ковку чего-то, похожего на посох.

В заключительном фрагменте были слова, написанные шрифтом, которого Твайлайт никогда раньше не видела, в виде блоков и пирамид, стремительных завитков и ниспадающих линий, которые в целом создавали образ высокого единорога, коронованного пламенем и восседающего на троне. Там несомненно была написана его история, но о чем она, Твайлайт не могла даже предположить.

Принцесса могла бы изучать чары и пиктограммы долгие годы, так и не испытав удовлетворения, что узнала о них все, что можно было узнать.

К сожалению, времени на это не было.

Подняв копыто, она попробовала распахнуть дверь самым тривиальным способом.

Красноватый металл сиял так, словно был обжигающе горячим, но все, что Твайлайт чувствовала, исходящее от двери, − холодный, свежий воздух, как будто сама дверь отвергала зловонную природу острова.

Тем не менее, она ни на волосок не сдвинулась, даже когда принцесса сильно толкнула дверь.

Покачав головой, она убрала копыто. Оглянувшись через плечо на любопытных зрителей, Твайлайт объявила:

− Мне может потребоваться некоторое время, чтобы разобраться. Должен быть какой-то механизм, чтобы заставить их открыться.

Поэтик и Полишед посовещались несколько секунд, каждый, казалось, прочитал мысли другого, а затем кивнули и начали отдавать приказы о развертывании лагеря и охране периметра, в то время как Твайлайт присела, чтобы более тщательно осмотреть двери.

---

− Ты уверена, Эпплджек?

Вопрос, прозвучавший со стороны Флаттершай, когда они стояли перед расписной дверью бутика «Карусель», не застал земнопони врасплох.

Сдвинув шляпу на затылок, она вопросительно посмотрела на подругу. Пегаска была очень настойчива, по крайней мере, по сравнению с ее обычным поведением, когда пришла в сад, заявив, что Рэрити нездорова и ей нужна помощь. Естественно, как только Эпплджек решила направиться прямиком в бутик, Флаттершай стала все более и более тихой, не желая беспокоить свою подругу.

Встревоженное ворчание вырвалось из горла земнопони, когда она рассмотрела дом их подруги. Что-то было не так, это уж точно. Рядом с дверью разрослись сорняки, и в здании царила атмосфера нездоровья, как будто над бутиком сгустились тучи, которые делали его темнее и холоднее, чем весь остальной Понивилль.

− Я доверяю тебе, Шай. Если у Рэрити не все в порядке, то мы должны, по крайней мере, предложить ей помощь.

− Конечно, я извиняюсь. Я просто… − голос Флаттершай затих, она продолжила что то бормотать себе под нос.

Эпплджек улыбнулась и ободряюще кивнула пегаске, затем потянулась, чтобы постучать в дверь. Когда ответа не последовало, она постучала снова, а потом еще раз.

− Может, ее нет дома? − предложила Флаттершай, оглядывая улицу по сторонам, словно ожидая, что Рэрити вот-вот появится с ее слегка самодовольным видом.

− Нет, она дома, − Эпплджек указала на окно, занавеска на котором была слегка отодвинута в сторону, а в уголке виднелось свечение магической ауры, так чтобы любой, кто был внутри, мог выглянуть и посмотреть, кто стучит. Это еще больше усилило раздражение из-за того, что единорожка не открыла дверь. − Я знаю, что ты там, Рэрити!

Нет ответа.

Раздражение увеличилось, растекаясь по шее земнопони.

Что-то явно было не так, но что именно ускользало от понимания. Эпплджек гордилась тем, что от нее мало что могло ускользнуть: будь то юная кобылка, клявшаяся, что не использовала мамины кастрюли для варки дурно пахнущей жижи, или ранняя стадия гнили яблони в садах. Бутик «Карусель» не должен был быть настолько мрачным, но молчание Рэрити было особенно тревожным.

Прислушавшись, земнопони уверилась, что расслышала слабый намек на плач.

− М-может, нам стоит прийти завтра или…

Дальнейшая часть предложения Флаттершай была прервана особенно суровым взглядом Эпплджек. Без дальнейших пререканий замнопони повернулась и быстрым ударом копыта выбила входную дверь в бутик. Она прекрасно понимала, что расплатиться за нее будет такой проблемой, что проще сходить до Тартара и обратно, но в тот момент ей было все равно. Рэрити нуждалась в помощи и получит ее, хочет она того или нет.

Движимая решимостью, Эпплджек вошла в бутик.

Рэрити стояла в арочном проходе между выставочным залом и лестницей, ведущей на второй этаж. Ее глаза были широко распахнуты, а рот приоткрыт в удивлении. Слезы заливали ее лицо нарушая привычный образ.

− Эпплджек, ты что это творишь?

− А с какой такой стати ты прячешься в своей норе, как кролик, когда снаружи стая волков? − фыркнула земнопони, направляясь вглубь бутика. В нос ей ударил запах несвежего вина, а из кухни несло протухшей едой, брошенной на столе. − Ты ужасно выглядишь, Рэрс, и подобного с тобой никогда не случалось. Что происходит?

− Что происходит? Ничего.

Это была, пожалуй, самая неубедительная ложь, которую Эпплджек когда-либо слышала от Рэрити, а за все эти годы она слышала от подруги немало невероятного. Если сама земнопони умела врать хуже всех, то единорожка не сильно лучше справлялась, по крайней мере, когда речь заходила о чем-то важном. В мелких повседневных выдумках Рэрити была довольно искусна, к большому неудовольствию Эпплджек.

Что бы ни происходило, это была далеко не мелочь.

Рэрити дрожала, как суслик, который устроил себе нору под железнодорожными путями, прижав уши и спрятавшись за гривой. Каждые несколько мгновений ее взгляд метался к одной из дверей или вверх по лестнице, а хвост волочился по полу.

Эпплджек не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела Рэрити в таком смятении. Что-то подобное было, наверное, во время подготовки к их первому Гала. В этот раз с Рэрити было что-то еще, необычное, жалкое недомогание, когда она отдалялась от своих друзей.

− Правда, девочки, я в порядке, клянусь. Через сердце на луну…

Рэрити наполовину завершила клятву, прижимая копыто к груди, когда дверь бутика с грохотом распахнулась. Все взгляды устремились на Свити Белль, стоящую в дверном проеме.

− Привет, Эпплджек, Флаттершай, − кивнула им по очереди кобылка, направляясь через комнату к сестре, не обращая внимания на ее застывшее от шока лицо. − Добрый день, Рэрити. Папа надеялся, что ты придешь сегодня на ужин. Он готовит свой особый овсяный сюрприз.

Рэрити, пряча лицо под гривой, отскочила на пару шагов назад.

− Я… я не думаю, что это хорошая идея, Свити.

− Почему? − нахмурив брови, кобылка посмотрела на взрослых. − Если Флаттершай и Эпплджек тоже захотят пойти, я уверена, что папа не будет возражать.

− Возможно, на следующей неделе, − пробормотала Флаттершай, протягивая крыло, чтобы увести Свити подальше от заметно дрожащей Рэрити.

− Ты в порядке, Рэрити? − выражение лица сменилось с жеребячьего восторга на озабоченность, Свити вывернулась из-под крыла пегаски и прыгнула обратно к сестре.

Внезапно Рэрити вскрикнула, когда чистый золотой свет залил бутик. Поникены и зеркала задребезжали, несколько платьев слетели с вешалок, когда поток света физически оттолкнул Эпплджек. Ей пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть окончательно, и прикрыть лицо копытом. Последнее, что она увидела, как Флаттершай обвилась вокруг Свити, используя свое тело и крылья, чтобы создать барьер от света, а кобылка удивленно взвизгнула.

− Рэрити! Что происходит? − крикнула Свити из-за крыльев пегаски.

− Молчи, Аэда! − взревела Рэрити голосом, намного более старым, чем ее собственный, и певучим, несмотря на раскатистый гул. − Я не позволю вам, мерзкие воры, украсть мою дочь, как вы уже похитили божественность моей сестры!

Опустив плечи, Эпплджек приоткрыла один глаз в тщетной попытке что-нибудь разглядеть. Слезы заливали ее лицо, и через мгновение ей пришлось снова зажмуриться.

− Эпплджек, я не думаю, что это Рэрити! − Флаттершай пришлось кричать во весь голос, чтобы ее услышали сквозь шипящий поток энергии и грохот, который все больше и больше сотрясал бутик.

Свет становился все ярче, достигнув такой интенсивности, что начал обжигать.

− Вы притворщицы, воры и шлюхи, жаждущие могущества, не предназначенного для смертных, − голос Рэрити становился все громче, становясь таким же громким, как рев огромного дракона. − Я − искра, стоящая за великолепным рассветом, который наполняет сердца тоской по тому, что лежит за пределами небес. Я не позволю тебе сохранить милость моей сестры!

Прикрывая глаза копытом от яркого света, исходящего от Рэрити, Эпплджек попыталась пробиться к подруге. Какая-то сила удержала ее. Это было похоже на то, как если бы земнопони пыталась пройти сквозь стену. Что бы ни мешало ей добраться до подруги, это не было магией, по крайней мере, не такой, с которой она сталкивалась прежде. Мурашки, шнырявшие по коже, не шли ни в какое сравнение с ощущениями от магической ауры любой из ее подруг.

− Приди в себя, Рэрити! − Эпплджек и Флаттершай закричали в один голос, но даже вместе их голоса были не более чем шелест ветра в траве по сравнению с шумом, заполнившим бутик.

Неожиданно свет погас и комната, казалось, погрузилась во тьму из-за его внезапного отсутствия.

Несколько мгновений − и перед глазами Эпплджек прояснилось достаточно, чтобы она разглядела, как Рэрити пятится, прижимая ко рту копыто, а шерсть на лице вся мокрая от слез.

− Мне так жаль, − произнесла Рэрити, распахивая дверь на кухню, и, прежде чем выскочить из комнаты, добавила: − Предупредите Селестию.

Ни призывы Эпплджек, ни призывы Флаттершай остановиться и вернуться не принесли результата. Грохот распахнувшейся задней двери возвестил о бегстве Рэрити из ее дома и Понивилля.

− Грива Фауст! − прорычала земнопони, собираясь броситься в погоню, но тут же почувствовала острую боль в спине. Выскочив через заднюю дверь, она огляделась по сторонам в поисках Рэрити и лишь мельком увидела, как ее подруга сворачивает к Вечнодикому, несколько пони, отброшенных в сторону по дороге, встают на ноги и вслух интересуются, что же происходит с Элементами на этой неделе.

Обернувшись к бутику, Эпплджек крикнула Флаттершай лететь на почту, чтобы отправить Селестии письмо через свечу, а Свити отвести домой. Кобылка была в истерике, плакала и требовала рассказать, что случилось с ее сестрой. Земнопони пожалела, что у нее нет времени убедиться, что со Свити все в порядке. Однако это можно было оставить на Флаттершай, сосредоточившись на преследовании Рэрити.

Услышав, как пегаска тихонько пискнула в знак понимания, Эпплджек бросилась вниз по улице так быстро, как только могли нести ее ноги.

Не успела она пробежать и десятка метров, как, свернув за угол, врезалась прямо в Паумуут и Лейлу, заставив тех растянуться на земле. Эпплджек вскрикнула, налетев при падении на столб. Лежа на боку, она стиснула зубы от резкой боли, от которой на несколько драгоценных секунд онемела вся конечность.

− Подруга Иден, приношу тысячу искренних извинений, − Паумуут помогла Эпплджек подняться на ноги, извинившись во второй раз.

Отмахнувшись как от помощи, так и от обращения по имени, Эпплджек поискала взглядом Рэрити, но та уже исчезла.

Повернув голову, чтобы посмотреть в том же направлении, что и Эпплджек, Паумуут начала расспрашивать, чем занята земнопони, но добралась только до «что», прежде чем та ринулась прочь, не на полной скорости из-за неуверенности, куда бежать. Подобное было грубостью, но Рэрити сейчас нуждалась в ней больше. Перед иностранцами можно будет извиниться потом.

Быстрый перестук копыт зебр позади подсказал Эпплджек, что они следуют за ней, и, через несколько шагов они догнали ее.

Сосредоточившись на преследовании Рэрити, земнопони не отрывала взгляда от земли в поисках следов подруги и произнесла:

− Мне очень жаль, но это в некотором роде личное дело.

После короткого разговора друг с другом на их родном языке Паумуут устало пожала плечами и ответила:

− Нам было сказано помогать. В этом городе происходят важные события, которые могут повлиять на Империю. Наш долг − следить за тем, чтобы угроза не распространялась слишком далеко.

Эпплджек нахмурилась, услышав подтекст в этом заявлении.

− Отлично. Я не собираюсь вас останавливать, но и ждать не буду. Можете присоединиться.

Она постаралась придать своим словам особую убедительность и была рада, когда Паумуут не стала развивать тему и просто кивнула в знак понимания, припустив за Эпплджек, чтобы не отставать. Каждое мгновение, потраченное на зебр, означало, что Рэрити убегала все дальше. У земнопони все внутри сжалось при мысли о том, через что пришлось пройти ее подруге.

Быстрым галопом она направилась к ближайшей тропинке в Вечнодикий, не желая больше тратить время попусту. Эпплджек просто надеялась, что ей удастся перехватить Рэрити до того, как ее подруга безвозвратно исчезнет в темных глубинах леса.

---

К тому времени, как Трикси нашла свой кошелек в куче спасенных вещей, полдень давно прошел и идти в соседний город уже не было смысла. Когда она туда доберется, все лавки уже будут закрыты.

Отложив на время монеты, единорожка решила еще немного понаблюдать за халла, поскольку ей предстояло пробыть с ними еще пару дней, пока они с Шиарой будут готовиться к побегу.

В отличие от пони, у большинства взрослых не было метки, или как там у этих дикарей называется их эквивалент. У тех, у кого они были, все метки имели явно звериные мотивы, выполненные острыми, угловатыми линиями красного, белого и черного цветов. Наиболее распространенными были изображения кошек в различных позах. Почти четверть халла с метками относились именно к этой группе. Другими распространенными животными, были медведи, волки и лисы. Трикси также заметила пару халл с какой-то птицей, и по их одежде − плотным мантиям с мешочками для зелий и амулетов − единорожка заподозрила, что они должны заниматься магией или алхимией.

Халла с метками волка, казалось, пользовались авторитетом в группе. Несколько раз за день и вечер Трикси замечала, как один из них разнимал драку или отчитывал оленят. Споры, которые становились слишком жаркими, неизбежно привлекали внимание одной лани, более крупной, чем большинство других, и обладающая мудростью, судя по седеющей пряди в гриве.

Это озадачило фокусницу, так как она предполагала, что Ривер была вожаком этого табуна.

Она спросила об этом Маунтина на следующее утро, когда они рысили по направлению к ближайшей деревне. Жеребец настоял, чтобы присоединиться к ней, заявив, что хочет чаще бывать в обществе эквестрийцев, и Трикси не особенно сопротивлялась.

− Полагаю, ее можно назвать матроной, − объяснил Маунтин, когда они поднялись на холм и деревня стала видна как на ладони.

Это была очаровательная небольшая деревушка. Коттеджи, разбросанные вокруг извилистой речушки, яркие полосатые навесы над рыночными прилавками на городской площади и невысокая стена, свидетельствующая, что это место когда-то находилось на границе Эквестрии. Хотя прошли уже столетия с тех пор, как Эквестрия выросла далеко за пределы деревни, сама она осталась практически без изменений. За стеной было построено несколько домов, и значительная часть стены была снесена или обвалилась в какой-то момент, а обширное поле, усеянное золотыми и белыми цветами, тянулось до тех пор, пока не переходило в пологие холмы и далекий сосновый лес. В остальном все выглядело так, как будто смотришь через окно в далекое прошлое, когда пони только появились в этих краях.

Даже старый разрушенный замок, стоящий на самом высоком холме, производил впечатление старинного, монументального здания. В нем, даже в годы его расцвета, было мало привлекательного, в отличие от огромных особняков, которые начали строить на заре единоличного владычества Селестии над страной.

Заметив здание, похожее на кузницу, Трикси улыбнулась Маунтину.

− Я думала, это Ривер матрона.

Жеребец издал долгий смешок, и его глаза наполнились весельем.

− Нет, она наша… Я не знаю подходящего слова. Она − связующее звено между нашей королевой и диском, но не наш лидер. Это сложно, и у нас было много времени, чтобы попытаться разобраться, пока наша королева отсутствовала.

− Твой эквестрийский хорош, − прокомментировала Трикси, еще сильнее покачивая бедрами, когда он взглянул на нее сверху вниз. − Где ты его выучил?

− Королева обучала вашему языку любого, кто желал учиться.

Ответ был дан так же обыденно, как если бы жеребец просто сказал, что солнце встает по утрам или что лето сменяет весну. Однако Маунтин улыбнулся, и Трикси махнула ему хвостом в ответ.

Фокуснице пришлось крепко зажать рот, когда из горла вырвалось невнятное мурлыканье. Уши у нее горели от смущения из-за того, как развязно она себя вела. Потребовалось приложить все усилия, чтобы выровнять шаг.

Было неслыханно, чтобы кобыла путешествовала одна с жеребцом во время Сезона. Поведение ланей, когда Маунтин сказал, что собирается сопровождать Трикси в деревню, опять всплыло в голове, как уже случалось несколько раз во время прогулки. В их взглядах не было ни враждебности, ни зависти, в отличие от тех случаев, когда фокусница слишком близко подходила к кому-нибудь из жеребцов.

Матрона, в частности, отреагировала пренебрежительно, махнув копытом, чтобы они отправлялись, пока халла наблюдала за поединком.

− Трикси удивлена, что они позволили тебе пойти с ней, − единорожка поняла, что слова слетели с ее губ раньше, чем она поняла, что вообще собирается их сказать. За ними последовало нервное хихиканье и обещание перестать вести себя как кобылка, впервые втрескавшаяся в кого-то.

− Ха-ха! Серьезно? − Маунтин рассмеялся громко и раскатисто, запрокинув голову, чтобы продемонстрировать веселье. − Они просто знают, что даже самая красивая из них не смогла привлечь моего внимания, поэтому решили, что и у тебя не выйдет.

Трикси резко остановилась, в ее груди поселилась смесь страха от перспективы еще больше опозориться и потребности узнать больше.

− Ты… − она сделала странное движение копытом и дернула левым ухом.

Среди эквестрийцев этот жест был хорошо известен, и к нему относились с меньшим неодобрением, чем к словесному выражению того, что она подразумевала.

Маунтин озадаченно посмотрел на нее, прежде чем до него дошел смысл. Он снова рассмеялся, на этот раз почти на минуту, прежде чем смог продолжить разговор.

− А у вас, пони, такое часто бывает? − спросил жеребец, смахивая слезу с глаз и прекращая хохотать.

Уши Трикси вспыхнули еще ярче, и она пробормотала свой ответ.

− Н-не у жеребцов. Хотя не редкость среди кобыл в районах, где мало подходящих кавалеров.

− Понимаю, − Маунтин медленно кивнул, потерев копытом подбородок и прикрыв глаза, пока размышлял. − Отвечая на твой вопрос, нет, я не ищу компании других жеребцов. Все оттого, что мое сердце принадлежит одной-единственной кобыле, и никто не может надеяться занять ее место или хотя бы сравниться с ней.

Трикси сдержанно кивнула, и они продолжили путь. Больше они не произнесли ни слова, пока не подошли к воротам. Они были выкрашены в ярко-зеленый цвет, чтобы гармонировать с вьющимися растениями, обвивающими стены, и заблокированы в открытом положении много лет назад. Створки даже не висели на петлях, а были прислонены к стенам квадратной башни, служившей постом для единственного в городе стражника.

Это был стареющий жеребец с водянисто-серыми глазами, покрасневшими от долгих заплывов на дне бутылки. Едва подняв взгляд от скамейки, на которой сидел, стражник сделал глоток чего-то вонючего, когда пони и халла приблизились к нему.

− Итак, кто у нас тут? − жеребец пролаял этот вопрос, как собака, страдающая астмой, вздернув верхнюю губу, продемонстрировав желтые потрескавшиеся зубы. − Ну и парочка. Какие у вас дела в Даймонд Дон?

У фокусницы скрутило живот от запаха перегара, который облаком висел над жеребцом, и надежды найти фургончик в городе начали таять. Судя по виду стража, во всей округе, не говоря уже о самой деревне, не было бы ничего интересного.

− Моя подруга ищет фургон и припасы, чтобы попытаться улизнуть посреди ночи с богиней Шиарой, − Маунтин указал на Трикси взмахом копыта, в то время как та резко вытянулась по стойке «смирно», словно позади нее только что приземлился дракон. − У вас есть… э-э-э… ремесленник? Нет. Кузнец. Да, у вас в городе есть кузнец?

Взгляд стража переместился с халла на фокусницу, а затем обратно, и он нахмурился.

− Есть Айрон Шод, он коваль. Для поездок в Макрелмор у него есть фургон. Не думаю, что он с ним расстанется, − жеребец кивнул в сторону здания, которое Трикси заметила с холма, а затем махнул копытом, чтобы они проходили. Когда путники направились дальше, стражник пробормотал: − С каждым годом все страньше и страньше. Никогда не слышал о Шиаре, никогда. Думал, что новую зовут Тватлат Спаркс или типа того.

Оказавшись в деревне, Трикси впервые смогла как следует рассмотреть рынок. В отличие от пьяницы у ворот, площадь была ухоженной, с лотками, которые находились в хорошем состоянии, наполненными хотя и скромными по ассортименту, но тем не менее, хорошо выглядевшими товарами. Большую часть площади занимали овощные ряды, пара цветочных киосков и аптекарский магазин, расположенный напротив городской школы, совмещенной со зданием ратуши.

В отличие от них, пони явно были не в столь хорошем настроении. На хорошо освещенном рынке царила напряженная, почти удушающая атмосфера беспокойства. Продавцы пытались дружелюбно общаться с покупателями, но те делали поспешные покупки, прежде чем скрыться, низко опустив головы и прищурив глаза. Только одна парочка передвигалась, помахивая хвостами в унисон и плотно прижавшись боками друг к другу, хотя в это время года их должно было быть несколько десятков, а то и больше. Многие пони бросали настороженные взгляды на Трикси с Маунтином, когда торопливо проходили мимо, и фокусница слышала, как несколько кобыл зазывают жеребят домой.

Вся активность на рынке прекратилась в тот момент, когда пони осознали присутствие Маунтина. Некоторые кобылы заржали и начали пятиться, в то время как прилавки торговцев, казалось, сложились сами по себе и исчезли. Одна кобыла промчалась мимо, другая нырнула в какой-то дом, но большинство просто смотрели, прижав уши и напрягшись, как будто колебались между нападением или бегством. Трикси не раз видела, как пони плохо реагировали на что-то странное, появившееся среди них.

Вздохнув, фокусница направилась к ковалю. Она чувствовала взгляды горожан на спине, когда они покидали рынок.

− Пойдем, может быть, они смогут удивить Трикси и в продаже окажется подходящая повозка.

− То есть, ты намерена продолжать, несмотря на то, что твой план уже раскрыт?

− Трикси никогда не собиралась улизнуть по тихому со своим жеребенком. Трикси сделает это открыто и с высоко поднятой головой, − за этим заявлением последовало грубое фырканье и закатывание глаз для пущего эффекта. − Трикси − мать Шиары.

Настала очередь Маунтина фыркать, но вместо этого он только усмехнулся.

− Из тебя получился бы отличный Волк. Хотя в тебе есть что-то и от Медведя, учитывая то, как ты сражалась, защищая маленькую богиню.

− Это должно что-то значить для Трикси?

Жеребец покачал головой.

− Нет, я полагаю, что нет.

Фокусница снова взглянула на метку на крупе Маунтина и задумалась о действиях халла за последние несколько дней. Раздался почти слышимый щелчок, когда единорожка осознала, что их метки указывают на касту в той же степени, что и на таланты. Трикси улыбнулась, поняв, что разгадала еще один маленький кусочек головоломки.

Пока они шли по хорошо утоптанной улице, вокруг царила тишина. Уши Трикси несколько раз дернулись, без разговоров в ней начало шевелиться беспокойство. Конечно, ничего такого. На ее вкус, такие маленькие городки всегда были слишком тихими, и там не было достаточно пони, чтобы на них следовало тратить время с представлением. Хуже всего было ощущение, что за ней наблюдают. В больших городах глаза были повсюду, и их было легко игнорировать. В маленьких у Трикси всегда возникало ощущение, что там был кто-то…

− Вообще-то, ты напоминаешь мне ее, − фокусница резко повернулась к Маунтину, его слова прозвучали почти пугающе грубо. Когда Трикси попросила разъяснений, жеребец добавил: − Колдунью. Я встретил ее, когда она направлялась на север. Она была полна гордости, и у нее было сердце, острое, как кремень, и такое же хрупкое. Больше всего мне запомнилось, что она, казалось, не умела улыбаться, даже когда говорила о дочери, которую пыталась спасти.

Единорожка тут же остановилась, хотела начать протестовать, но вместо этого пожала плечами, прежде чем ответить:

− Думай, что хочешь, Трикси − это Трикси.

− Именно так бы она и отреагировала.

Даже самая социально глухая пони заметила бы неодобрение, исходившее от гиганта едким облаком.

Подняв голову чуть выше, Трикси слегка фыркнула и проигнорировала своего спутника. Правда, у него не было времени продолжать разговор, поскольку они добрались до мастерской. Единорожка сразу же почувствовала разочарование, заметив в углу витрины большую табличку с надписью “Закрыто на время Сезона”. Решив хотя бы осмотреться и поглядеть, нет ли поблизости подходящего фургончика, Трикси высунула голову из-за угла и застонала.

Повозка там была, но использовать ее было нельзя, судя по тому как она накренилась. Кроме того, она была старой и прогнившей, даже в хомуте была большая трещина. Как будто этого было мало, это была повозка с открытым верхом и длинными деревянными скамьями. В лучшем случае ее можно было использовать для перевозки вещей, пока Трикси не найдет фургон получше. В таком виде она была бесполезна.

Она подошла к Маунтину, который стоял перед магазином и хмуро разглядывал свое отражение в витрине. Когда она открыла рот, чтобы сообщить, что они уходят, единорожка заметила, что за ней наблюдает ворон. Птица села на край пустой клумбы под окном, в которое Маунтин смотрел с редким для себя напряжением.

Птица взлетела, и ее пронзительное карканье пронеслось над деревней, когда она полетела на северо-запад. Когда ворон проносился мимо, Трикси заметила у него вторую голову. Это длилось всего мгновение, и если бы фокусница не знала точно, то могла принять это за игру света.

Прижав копыто к груди, чтобы унять внезапно забившееся сердце. Трикси выдохнула:

− Это был хеммивран.

Единорожка, не веря своим глазам, смотрела вслед птице, пока та не скрылась за деревьями. Маунтин просто кивнул, его глаза тоже проследили за ней.

− Где жеребята?

Услышав этот вопрос, Трикси вздрогнула и в замешательстве нахмурилась. Какое вообще значение могут иметь местные жеребята? И тут ее осенило.

Она не видела ни одного жеребенка с тех пор, как они впервые увидели деревню.

В это время года в такой деревне, как Даймонд Даун, должно было бы играть несколько групп жеребят. Но вокруг было странно тихо. Не было слышно ни пения птиц, ни жужжания пчел.

− Нам нужно возвращаться, − процедила Трикси сквозь зубы, вглядываясь в каждую тень в поисках пары злобных голубых глаз, горящих, как лампы. − Немедленно.

Разминая плечи и шею, чтобы расслабиться, Маунтин согласился, добавив:

− Мы должны вести себя естественно. Он может быть где угодно и с кем угодно. Пусть думает, что застал нас врасплох.