Prompt #48 закрыт. 6 работ
+68
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт19 июля 2016, 17:59
I made you a promise that I plan on keeping by namiwami
Тема прошедшего экспромтаТема: Жеребец сказал — жеребец сделал!
Описание темы: Часто книжные герои разбрасываются красивыми и пафосными фразами, мало вникая в их содержание. Красиво звучит — и ладно. Вот только грош цена таким словам, если не подтвердить их делом. И сегодня я предлагаю вам дать своему герою возможность подтвердить когда-то произнесённые красивые слова. Справится ли он? Решать вам!
Следующий экспромт начнётся в субботу, 23 июля, в 10:00 по московскому времени.
34 комментария
Перо мягким и плавным почерком аккуратно вывело фигуристую подпись на белой крахмальной бумаге. Пони стукнули копытами в знак завершения сделки и чинно разошлись. Дело было окончено как всегда с неподражаемой грацией и мастерством.
***
Элиоту казалось, что его голову зажали в тиски и медленно, с каждым движением всё сильнее сжимали мозг, который уже был готов взорваться от боли. Глаза открылись с трудом…
Яркий солнечный свет хлёстким ударом заставил единорога зажмуриться ещё на пару минут. Кто-то не закрыл занавеску на ночь. Тухлый кусок сена…
Чтобы принять таблетку следовало для начала принять вертикальное положение, но даже эта задача казалась Элиоту Финчеру непосильной. Он вяло барахтался в постели, когда обнаружил, что находится совсем не на мягких простынях, а на колючей подкладке старого дивана, что доживал свои последние деньки в гостиной.
В конце концов жеребцу таки удалось одержать верх над силой гравитации, и он покачивающейся походкой зашагал к зеркалу. Ну и видок. Пиджак помят, грива взъерошена, на рубашке… Кровь. Элиот судорожно разделся и внимательно рассмотрел пятно — оно было небольшое и представляло собой скорее множество красноватых капель, нежели что-то более серьёзное. Единорог осмотрел себя — ранений не было. Значит…
Финчер резко двинулся в сторону ванной комнаты и включил стиральную машинку. Несколько минут он просто бессмысленно пялился на то, как его рубашка равномерно крутится в барабане.
Что же произошло? Может, он выпил? Вероятно. Свидетель тому — головная боль и общее недомогание. Возможно, он с кем-то подрался… Нужно срочно это выяснить.
На кухне Элиот нашёл записку.
“Уезжаю к маме, как и обещала. Ты сам всё знаешь. Завтрак в холодильнике, в большой синей миске.
Эстер”.
Эта кобылка являлась Элиоту законной женой уже почти пять лет, как помнилось жеребцу. Он засунул обезболивающее в рот и запил его парой больших глотков из кувшина. Но что он должен знать сам — это оставалось загадкой.
Не притронувшись к завтраку, Финчер, внутренне ощущая, как лекарство начинает своё целебное действие, стал размышлять. В результате некоторых умственных заключений, Элиот встал и взял с полки записную книжку. Глаза его быстро перебегали с одной строчки на другую, пока не наткнулись на весьма заинтересовавшую жеребца запись: “Роуз Флауэр — если захочу выпить”. Далее значился точный адрес и почтовый ящик.
“Туда-то мне и надо”, — подумал Элиот и начал собираться. После безуспешных поисков связки ключей, единорог вышел и просто посильнее захлопнул за собой дверь.
Если тебе нравится Понивилль, то он нравится тебе во всём. От уютных небольших улочек до улыбчивых местных жителей — всё будет радовать глаз. Если же нет, то… В общем, я думаю, что донёс свою мысль. Элиот Финчер не причислял себя ни к тем, ни к другим. Он просто жил тут и, пожалуй, больше по этому аспекту о нём сказать нечего. Шерсть его была светло-лазурного оттенка, грива тёмно-синяя… Ничего особенного. Работал этот единорог в самых разных местах, сейчас, например, разносил заказы из Сахарного Уголка. Сегодня был выходной, Элиот сверился с календарём. День был полностью в его распоряжении, и он решил посвятить оный своему маленькому расследованию.
По улице на скорости проехала полицейская карета, единственная на всю провинцию.
Идти было совсем недалеко, но вскоре Финчеру пришлось замедлить свой шаг. Взгляд его встретился с давним знакомым — мистером Гриппсом. Он был примерно того же возраста, что и Элиот, но выглядел гораздо серьезнее и представительнее.
— Мистер Финчер? Постойте, вы-то мне и нужны, — окликнул нашего героя запыхавшийся жеребец. — Видите ли, я только что со станции, и… Ох, это не важно. Помните, я одалживал вам деньги? Довольно давно.
— Как же, очень даже помню, — ответил ему Элиот, память которого постепенно прояснялась.
— Так вот, я, конечно, прошу прощения, но не могли бы вы вернуть мне их сегодня? — Гриппс взглянул в удивлённые глаза своего собеседника. — Понимаете, тут такое дело… Мы с женой собирались переехать отсюда и даже собрали нужную сумму, но случились определённые обстоятельства… В общем, теперь нам как раз не хватает тех самых трёх тысяч бит, которые я вам одолжил. Дело срочное, покупателей на дом много. Надеюсь, вы меня понимаете…
— Да, вполне, — Финчер нахмурился, — только видите ли, моё финансовое положение сейчас тоже оставляет желать лучшего…
И здесь Элиот совсем не лукавил. С недавнего времени, после того как он пытался основать собственный небольшой бизнес, его семья погрязла в долгах. Он постоянно брал взаймы, а буквально пару недель назад им чуть не отключили водоснабжение. И как бы единорог не хотел исправить положение вещей, ничего с этим он поделать не мог.
— Я слышал. Соболезную, — и так не слишком весёлое лицо Гриппса окончательно стало каменным. — Что ж, постараюсь сам уладить свои проблемы. Хорошего вам дня, мистер Финчер.
Каждый отправился туда, куда двигался до этого. День, как ни странно, продолжался, а это не могло не радовать.
***
Крупная белая таблетка, испуская мириады пузырьков, растворилась в прозрачном ребристом стакане.
— Да, я видела там тебя вчера. В баре, — ответила Элиоту Роуз, — мы ещё столкнулись на пороге… Ты не помнишь?
— Нет, — угрюмо ответил жеребец.
Пегаска залпом выпила содержимое бокала.
— Не хочешь тоже? Отлично снимает симптомы… — предложила она.
— Я уже принял, благодарю…
— Оно и правильно. Я слышала, от передоза этой дрянью может всякое приглючиться. Зато на вкус не противные…
Мисс Флауэр задумалась.
— Если ты хочешь от меня каких-то подробностей вчерашнего вечера в твоём исполнении, то я ничем не могу помочь, — кобылка направилась к холодильнику и выудила оттуда какую-то коробку, — я ушла оттуда почти сразу после того, как пришёл ты…
— Что ж, тогда прости за беспокойство, — Элиот начал было собираться, но Роуз окликнула его.
— А что случилось?
— Ничего особенного…
У самого порога мисс Флауэр догнала своего гостя.
— Лиз вчера заходила, — сказала она, — мы с ней поболтали, она рассказала мне про тебя…
— Про меня? — какой-то части мозга Элиота это имя показалось очень знакомым.
— Да, — Роуз усмехнулась, — кажется, у вас там всё серьёзно. Я думала, она задержится подольше, даже заказала кексы у Пинки, но какой-то курьер не вышел на работу, а наша неугомонная при всех своих “сверхспособностях” не могла бы одновременно и готовить, и разносить заказы. Вот, сегодня лично доставила мне двойную порцию в знак компенсации. Хочешь кексик?
Повисло молчание.
— Да ладно тебе, не боись, ни кому я про тебя и Лиз не расскажу, — кобылка весело подмигнула своему гостю, — она бы не стала говорить мне об этом, если бы не была уверена во мне. Ладно, бывай…
Только недавно прошедшая с похмелья голова Элиота вновь наполнилась мрачными мыслями.
***
— А как же Пинки-клятва? — Пинки Пай удивлённо наклонила голову в бок.
— П-прости, я вчера не смог выйти на работу, — Финчеру искренне не хотелось обижать эту кобылку, но выходило только хуже, — мне вечером стало не хорошо… Немного тошнило… Я знаю, я обещал, что приду сверхурочно, но…
Пинки снова улыбнулась как ни в чём не бывало.
— Эй, не грусти! Подумаешь, не пришёл. Тем более, если такая причина… Ты главное выздоравливай!
— Я немного посижу тут, ты не против?
— Совсем нет!
Стоило только Элиоту присесть за дальний столик у окна, как к нему тут же подсел смутно знакомый единорог.
— Элли, слушай, я тут подумал…
— Не зови меня так, Брайт, — память всё интенсивнее возвращалась к нашему герою.
— Ладно, но ты послушай… — его школьный приятель был крайне взволнован, — после того, что случилось вчера я… Я не смог уснуть. Мне всё время виделось это лицо… Во имя Селестии, я не смогу с этим жить…
Брайт перешёл на шёпот.
— Они ещё у тебя?
— Ты о чём? — недоумевающе спросил Финчер.
— Так, стоп, — приятель угрожающе придвинулся, — если ты хочешь таким образом обмануть меня и смыться, ничего у тебя не выйдет. Я слежу за тобой. Вечером в баре, за последним столиком. Обсудим дальнейший план действий. И не смей идти за мной следом…
Элиот проводил друга взглядом и тоже начал собираться. В голове его всё запуталось и прояснить ситуацию смог бы только один, самый близкий для него пони…
***
Очередь по выходным словно бы следуя какому-то странному обычаю регулярно была в два раза длиннее, чем обычно.
В Понивилле на данный момент было всего два городских телефона — на почте и в мэрии. Своим пунктом назначения Элиот выбрал первую и не прогадал — ждать ему пришлось всего минут пятнадцать.
— Алло? — послышалось из трубки.
— Эстер? Это я… Слушай, ты можешь объяснить мне…
— А ты сам не понимаешь? — голос по ту сторону наполнился нескрываемым раздражением, — ты обещал, что не будешь пить и напился до полусмерти. Твои слова летят на ветер, ты придерживаешься их не сильнее, чем своих немногих друзей. Но это ладно, я бы может и не стала уезжать, дойди до меня только это… Но знаешь… Передай своей новой подружке привет. Желаю вам всего хорошего…
Эстер положила трубку. По сути, Элиот так ничего и не выяснил, но в голове его теперь отчётливо вырисовывалось чувство вины. Он пока не понимал, за что ему следует себя винить, но, видит Селестия, скоро он сполна хлебнёт последствий своих необдуманных решений.
Они с Элизой познакомились около года назад, ещё тогда, когда Финчер работал в цветочном магазине. Эстер в это время уехала в одну из своих многочисленных командировок, которые почти всегда отнимают уйму времени, а приносят только гроши. Лиз была очень милой немного застенчивой кобылкой. Элиоту с ней было совсем легко — она не просила его уйти от жены, никогда не спрашивала его о том, о чём бы он сам не хотел разговаривать… Единорог отвечал ей тем же. Отношения закрутились так быстро, что вскоре пара тайно встречалась почти каждый день. Множество конспиративных планов было воплощено в жизнь — порой они тратили по несколько часов только на то, чтобы только увидеть друг друга в толпе. В любом случае, Элиот считал что эти полные любви взгляды вполне стоили потраченных усилий.
Всё тайное всегда становится явным — так гласит известная пословица. Сегодня же она выступила в форме пророчества — Элиот знал, что однажды правда всплывёт на поверхность, но не думал, что это случится так скоро.
Почти весь день жеребец бесцельно шатался по улицам, пытаясь вспомнить, что же произошло вчера вечером. Вполне возможно, что ничего исправить уже не получится, но… Стоит хотя бы попытаться.
***
Бар был заполнен до отказа, но по большей части пони толпились у стойки хозяина. На одном из дальних столиков в самом углу, Брайт Сайнс рассказывал потягивающему крепкий сидр Элиоту о своих переживаниях.
— Я рассмотрел все возможные планы развития событий и спешу отметить что… У нас почти нет шансов. Полиция уже нашла всё, что осталось после того… И тело тоже… Мы с тобой далеко не профессионалы и… Слушай, надо сдаться…
— Ты рехнулся? Нас же посадят! — шёпотом возмутился Финчер.
— Да, но может быть срок будет не столь большой… Сам посуди, мы с тобой не такие опытные в этом деле, чтобы годами скрываться от копов. Я слышал, они уже взяли след…
— У нас в любом случае ещё есть время… Они не смогут найти нас так быстро. Я что-нибудь придумаю, обещаю.
— Я думаю… Ладно, ты прав. Я попробую залечь на дно… — Брайт заплатил за сидр и вышел из питейного заведения.
Элиот хотел было догнать его, но когда он вышел, встретила его только пустая безликая улица. И куда он мог запропаститься?
Мозг единорога соображал на предельной мощности. То, что он отвечал Брайту было скорее для успокоения, нежели от понимания происходящего. Если они вляпались во что-то незаконное, то тут только полиции не хватало.
Тело. Элиоту вспомнилась кровь на рубашке. Значит, он кого-то… убил? Жеребец содрогнулся. Сгущавшаяся темнота давила на него всей своей тяжестью и он поскорее отправился домой.
***
Вздохнуть полной грудью Элиот смог только тогда, когда перешагнул порог своего дома. Позади него щёлкнул дверной замок.
Озадаченное лицо хозяина встретилось с перекошенным выражением гостя — мистера Гриппса. Тот был весь взъерошенный и рядом со своей головой он левитировал настоящий револьвер.
— Ты! — Гриппс направил пушку на Элиота, — ты убил её!
Гость бросил Финчеру под ноги связку ключей, которую Элиот безуспешно искал утром.
— Ты оставил мне подсказку, допустил оплошность, Финчер, и глубоко об этом пожалеешь.
Гриппс выстрелил в потолок, чем заставил Элиота содрогнуться.
— Моя жена, Элиза Финчер, мертва! Она была для меня всем, самым дорогим на свете существом… Мы хотели переехать в Филидельфию… — по щеками мистера Гриппса катились слёзы. — Ты думаешь, что долги разрешают тебе грабить и убивать? Как жаль, что моя жена вернулась домой чуть раньше положенного… Я говорил тебе не соваться к ней, но нет, ты был даже большим Диксордовым сыном, чем я думал. Ты высматривал, выискивал, когда бы это никого не будет дома, чтобы благополучно украсть всё то, что мы с Элизой заработали честным трудом! Я следил за тобой. Ты лжец! И именно поэтому твой “план” не сработал. Твои обещания — пустые слова! Ты обещал мне, обещал жене, другу, даже той кондитерше!.. И ничего, Финчер, совсем ничего…
В дверь постучали.
— Немедленно откройте, это полиция!
— Молчи… — прошипел Гриппс.
— Открывайте, или мы выбьем дверь.
Элиот бросился к выходу, но что-то острое с силой тысячи кинжалов врезалось ему в бок. Он упал, а следом за ним и дверь слетела с петель. В гостиную вошли двое копов, Брайт и… Эстер.
— Я лишь вершил правосудие… — прошептал Гриппс.
Брайт сделал шаг вперёд и все воззрились на него.
— Мистер Алекс Гриппс, прошу прощения, но вашу жену убил я.
Лицо его не выражало никаких эмоций.
***
Четыре недели спустя.
— Значит, Эстер замолвила за тебя словечко?
— Да, меня приговорили к условному сроку…
— И как вы теперь? Снова вместе?
Роуз достала из холодильника бутылку свежего крепкого сидра и умелым движением зубов откупорила её.
— Будешь?
— Нет. Я… Стараюсь держать обещания…
Мисс Флауэр налила себе в бокал пенящуюся желтоватую субстанцию и отхлебнула глоток.
— Как ранение? — участливо спросила она, скользнув взглядом по перевязи.
— Заживает…
Несколько минут они просто сидели и молча смотрели, как за окном играют в песочнице жеребята. Солнце ласково согревало как тех, кто был снаружи, так и тех, кто решил остаться дома. День был отличным, но настроения сопереживать ему у Элиота совсем не было. Глаза его наткнулись на знакомую куртку, что расположилась на вешалке.
— Это вещи Брайта?
— Да. Мы с ним давно встречаемся. Ты не знал?
— Нет…
Снова молчание.
— Я, наверное, пойду… Прощай…
— И тебе не хворать…
Шагая в сторону дома, Элиот думал о своей жизни. Он так и не смог вспомнить тот злосчастный день. Наверное, это к лучшему. Такие вещи лучше не хранить в памяти. Тем более, те, кто живёт прошлым, не видят будущего. Которое иногда даже бывает светлым…
Роуз весело улыбнулась старому другу и, помахав копытом на прощание, закрыла за ним дверь. После этого пегаска сбросила с лица слащавое выражение и, вновь приобретя спокойный вид, отправилась в свою комнату. Она вырвала из записной книжки страницу с номером Эстер Финчер и порвала её на мелкие кусочки. После чего сожгла.
День продолжался. Кобылка вынула из пачки ещё одну таблетку и бросила её растворяться в воде.
— Что ж, по-крайней теперь твои обещания совсем не “пустые слова”, Элиот Финчер, — пробормотала она, разглядывая пузырьки. Копыто её нащупало в ящике стола тот самый документ, который значился у неё планом “Б”.
В нём говорилось следующее:
“Я, Элиот Финчер, обязуюсь выплатить Роуз Флауэр двести девяносто семь тысяч битов в течении трёх месяцев после заключения сделки…” и так далее.
Дело было окончено как всегда с неподражаемой грацией и мастерством.
Отвечу только на те, которые были заданы вами, ибо долго распинаться смысла не вижу.
Эстер вернулась из-за звонка Роуз — на это указывает то, как последняя сжигает её номер телефона, желая, чтобы об этом не узнали. Вместе они улаживают дело для Элиота. Собственно, никто не говорит, что именно Брайт убил жену Гриппса — этот вопрос остаётся без ответа, хотя полиция осталась довольна и этим вариантом признания. Жена Гриппса погибла потому, что вернулась домой не вовремя — именно тогда, когда началась кража, об этом говорит сам Гриппс. Роуз и есть организатор кражи, который имел два плана — А и Б. Первый заключался в ограблении Гриппсов при помощи своего каварлера Брайта, который без её разрешения привлекает к краже увязшего в долгах друга, а затем и вовсе рушит её планы, решив сдаться в полицию. Следовательно, тогда срабатывает заранее подготовленный план Б — Роуз, узнав о друге после ограбления, явно встречалась с Элиотом в баре, где собственно и подмешала ему те самые «безвкусные» и «вызывающие галюцинации» таблетки (не просто так показанные в финале), дабы он подписал бумагу, обязующую его отдать Роуз награбленное. Вполне возможно, что к этому причастна и Эстер, раз она так охотно помогла Роуз в решении финальной проблемы.
Да, всё вышеописанное сложновато для восприятия и подано лишь полунамёками, что ни в коем случае не делает чести этому рассказу. В качестве небольшого оправдания, или, если можно так сказать, причины введения такого стиля написания рассказа скажу:
сам герой не понимает преступной схемы и остаётся обманутым вместе с читателем. «Камера» почти весь рассказ держится около него и только в финале меняет ракурс. Также я не сторонник получасовых объяснений финала в самом рассказе, хотя, наверное, стоило сделать схему более прозрачной.
Буду работать над собой, благодарю за рецензию:)
С другой стороны, если на деньги всем наплевать и они остались у Элиота — разве он ничего не заподозрит, когда его старая приятельница вдруг сунет ему под нос долговое обязательство? причём на такую подозрительно некруглую сумму? (я так понимаю, как раз об этих недостающих трёх тысячах речь и шла) А если пойти в суд — тогда возникнут вопросы, откуда у них такая куча деньжищ.
(Вообще, интересный вариант будет, если деньги вправду остались у Элиота, но он, под влиянием таблеточек, не помнит об этом. И куда спрятал тоже не помнит. Вот тут-то Роуз и придётся локти кусать.)
— Это не клуб милосердия, — слова пегаса пронзили его слух, и гость встряхнулся. — А я — не Элемент Доброты. И не Щедрости. Когда пони нужна финансовая помощь, они идут либо к друзьям, либо в банк. Почему же вы здесь?
— О вас много хорошего говорят, милорд, — уставшим голосом ответил земнопони, — банкиры меня сожрут с потрохами, а друзья оказались ложными. Вчера ты уверенный в себе барон с двадцатью тысячами битсов пассивного дохода в год, тебя окружают сладкоголосые прихлебатели, что клянутся быть с тобой и в радости в горе… — с болью сглотнул земнопони, — а сегодня дело твоей жизни терпит крах, а когда просишь помочь — никто и ухом не поведёт.
— Несомненно, я наслышан о вашей потере, барон, — с равнодушием ответил пегас, — но слухи подобны огромной свалке: там может оказаться всё что угодно. Некоторые говорят, что я выхожу только по ночам, проникаю в дома других господ и пью их кровь. Вы и в это верите?
— Нет, милорд. Это столь же нелепо, сколь и лживо. Я всегда был о вас лучшего мнения.
— И потому вы поверили в мою щедрость? — Пегас вальяжно поднялся и обошёл письменный стол. Ковёр заглушал стук его стёртых копыт. — Я ценю тех, кто помогает другим, особенно мне и моим друзьям. Граф Даскон всегда платит свои долги, как друзьям, так и врагам. Эх, если бы я мог с такой-же охотой ручаться за других, как за самих себя, то не было бы этого разговора. Как-то раз мистеру Корну удалось меня разжалобить, и потому он решил, что сможет обвести меня вокруг копыта. Вы знаете, где он сейчас?
— Нет, милорд.
— И верно, — граф вернулся на своё место. — Я слышал о вас, как о пони с очень пристойной репутацией: кавалер государственных наград, а о каких-либо грязных скандалах с вашим участием я не наслышан. И я даже помог бы вам. Но кто знает, что случится завтра? Какие демоны могут вас обуять, и вы решите покинуть Троттингем с деньгами, ради новой жизни где-нибудь на тропическом побережье? И не надо этого отрицать, от таких мыслей никто не застрахован.
— Как вы смеете? — земнопони насупился, а в его голосе послышалась злоба. — Чтобы я кого-то обманул? Клянусь самой Гармонией, я не обманщик, а вам стоит следить за словами.
— Громкое заявление, — ухмыльнулся граф. — Тем более, это только слова. А сказать можно всё что угодно. Не злитесь, мистер Пич, иначе эту беседу вы можете не пережить.
Несколько секунд барон зло смотрел на графа. В ответ на испепеляющий взгляд, порождённый обидой, тот отвечал мягкой улыбкой. Вскорости огонь в глазах затух. Земнопони перевёл дыхание.
— Меня удивляет, что вы так легко сдаётесь, — продолжил Даскон. — Есть сотни способов удержать ваше предприятие на плаву, и обеспечить безбедную жизнь для вашей дочери.
— Вы считаете, что мне позволят? Нутром чую, кто-то намеренно пытается выжать меня из дел. И если я возьму кредит, то враги мигом позаботятся, чтобы я не смог его выплатить. И тогда я окажусь на самом дне мироздания.
— Тогда, вы окончательно сбили меня с толку. Не понимаю, чего вы от меня хотите.
Барон Пич наклонился поближе к пегасу, и сказал как можно тише:
— Возьмите Флэвор под свою защиту? Если она окажется в безопасности, я буду спокоен.
— Если ваши догадки — правда, то это станет не только вашей проблемой. Я не хочу оказаться на линии огня.
— Может, хотя бы прислугой? Она хоть и пылкая, но не слишком горделива.
— Благодарю за предложение, да только недостатка в прислуге у меня нет. Мистер Твиг хоть и стар, но на возраст не жалуется; мистер Крэст — превосходный знаток своего дела, и мимо его пера ни один битс не пройдёт. Ротто — уроженец из далёкой и прекрасной Цитта Кринэра, места с самой изысканной кухней в мире. И я пока не настолько обленился, чтобы нанимать ещё.
— У вас что, совсем нет сердца? — возмутился барон, скрывая терзавшую его скорбь. — Я всего лишь хочу спокойной жизни для неё. Флэвор — прекрасная кобылка, и не составит вам хлопот.
— Думаю, вы правы. Нет.
— Вы никогда не любили?
— Я любил, но мне разбили сердце, — сухо ответил граф, — и вам совет: никогда не любите.
— Откуда в вас столько цинизма?
— Я реалист, только и всего.
— Почему вы так упрямы? — ему становилось всё труднее держать себя в копытах. Земнопони чуть не срывался на крик. — Неужто гордость не позволяет вам помочь даже не мне, но одной пони?
— Нет. К слову, ваше время вышло, — пегас кивнул в сторону настенных часов. — У меня ещё одна встреча.
— Благодарю за время, что вы мне уделили, — вставая, барон накинул шляпу на макушку, — прошу, подумайте о моём предложении ещё раз.
Как только барон вышел, в кабинет пожаловал следующий гость: белый единорог с лимонной гривой в дорогом фраке. Но не стоит предаваться иллюзиям о благородной и прекрасной внешности, ибо назвать его красивым мог только слепой. Неприятный внешне, и испещрённым рытвинами мордой, худой и ещё более высушенный, чем сам граф, а чёрный костюм только подчёркивал его худобу. Маленькие очки в золотистой оправе лежали на переносице. Жидкая бородёнка обрамляла его рот. Грива растрёпана. Плешив.
— Добрый вечер, мистер Крэст, — учтиво поприветствовал граф гостя, пока тот занимал ещё не остывшее кресло. — Расскажите, когда вы научитесь пользоваться расчёской?
— Здравствуй, — ехидным голосом ответил единорог. — Оставьте при себе замечания, я не шутить пришёл.
— Я догадался. Проверьте дверь.
Единорог недовольно поднялся и доковылял до выхода из кабинета.
— Никого, — оглядев коридор, он захлопнул дверь и вернулся обратно.
— Рассказывайте, как идёт процесс? И не сочтите за труд, вино слева.
— Вторая фаза проходит успешно, — сказал Крэст, пока вино заполняло бокалы, — барон Пич сильно нервничает и подозревает всех подряд. Он боится идти в банк, и…
— Дальше. Это мне сто лет как известно.
— В самом деле? Я должен был догадаться. В конце-концов, я его видел по пути сюда. Что ему понадобилось, милорд?
— Он надеялся, что я помогу ему с деньгами и поставлю на ноги.
— Аххах, да? — Крэст разразился истеричным смехом, от которого у него слёзы на глаза навернулись. — Ирония — чертовка, как зла порой бывает судьба. Это надо, как сложилась история, даже не верится…
— Согласен, мне даже сделалось стыдно. Он ещё просил предоставить защиту его дочери.
— Вы про Флэвор Пич? Она, в целом, неплохая дама, о ней говорят много хорошего… И особенно о её нраве. Отец явно недосматривает… И что вы ответили?
— Я отказал.
— Зря, милорд, — с укором ответил Крэст, — этим жестом вы бы только расположили его к себе. Сейчас он готов подозревать кого угодно, а друзей, вы знаете, у него нет. Ведь если бы он вам не доверял, то за мисс Флэвор речи бы и не было, верно?
— Пожалуй, ты прав, — граф раздражённо протёр глаза. — Пич — сволочь, но ведь против его дочери у нас нет претензий?
— Никак нет. Кроме того, общественность будет смотреть на вас, как на благодетеля, — пустые бокалы отъехали в сторону, и на стол приземлился увесистый гроссбух.
— Скажите, милорд, — продолжил Крэст, — для протокола: вы хотите дойти до конца? Неужто лорд Амброу стоит таких стараний?
— Ещё как, дружище, — пегас откинулся на спинку кресла. — Я всегда плачу свои долги, и за друзей тоже.
— Рад слышать, что вы твёрдо стоите на своём.
— Ведь это была ваша идея, мистер Крэст, разве нет? И за штурвалом этого корабля тоже вы.
— Пусть даже так, но вы — капитан… Так, сорок процентов вашему слуге, не забывайте. Собственно, к делу: если прогнозы не врут, то вам следует посетить дом барона через три-четыре недели…
Следуя указаниям своего помощника, спустя без малого месяц граф Даскон с дружеским визитом посетил имение барона Пич. Встретивший его дворецкий проводил графа в обеденный зал, где его дожидался хозяин дома.
— Добрый день и добро пожаловать, граф. Присаживайтесь, скоро подадут десерт.
— На обед я опоздал?
— Увы. И с Флэвор вы разминулись. Надеюсь, вы обдумали мою просьбу?
— Да, вчера мне было нечего делать и я предался раздумьям о судьбе юной Флэвор. Но сперва вы. Мне кажется, или вы выглядите посвежевшим?
— Это всё зелья. А ведь всё хуже некуда! Казалось бы, на проверку всё просто: продать рабочие здания и перейти на что-то попроще, да только никто не хочет иметь со мной дела. Вы не знаете, но парой лет ранее случился неприятный скандал с лордом Амброу. Ох, бедный лорд Амброу! Но в чём беда, винить стали все меня. Отсюда и нелюбовь. Хотя казалось бы, я просто предложил…
— Прошу, — пегас приподнял копыто, — избавьте меня от подробностей. Дело, из-за которого я пришёл, требует от вас незапятнанной репутации в моих глазах.
— Излагайте, — барон приступил к лаймовому пирогу, покуда граф даже не посмотрел на содержимое тарелок.
— Я намерен купить “Солнечный Герб”.
Барон оцепенел.
— Семьдесят процентов от нынешней рыночной цены.
— Вы… вы шутите? — кажется, принятые бароном зелья оказались недостаточно крепки.
— И, кроме того, я согласен взять вашу барышню к себе в помощники. Тогда вы сможете пустить себя на все четыре стороны. И, если “Герб” не загнётся, через несколько лет я передам бизнес ей.
Морда земнопони растянулась в счастливой улыбке.
— Ох, благодарю! — раздалось на всю столовую. — От души, искреннее вам спасибо, милорд! Позволите, я дочь обрадую?
— Ступайте.
Оставив недоеденный пирог, барон с несвойственной прытью взмыл по лестнице на второй этаж, где в угловой комнате застал Флэвор. Статная кобылка сидела за столиком перед зеркалом и перечитывала записи из блокнота. Как только вошёл отец, она поспешила его закрыть.
— Селестии ради, батенька, я ведь просила вас стучаться! Вы знаете, я не могу работать, когда меня отвлекают.
— Граф согласился взять тебя к себе, — с ходу объявил он.
— Разве? Он сжалился, мы разорены, а я сюда больше не вернусь?
— К сожалению, — перевёл дыхание земнопони. — Мне же придётся исчезнуть.
— И куда вы? — статная кобылка поднялась.
— Кантерлот. Помнишь тётю Хлоп?
— И что граф? Он заставит меня мыть полы, да чистить ему копыта?
— Не бойся, пирожок, он хорошо относится к своим слугам. Ты не станешь жертвой унижений или плохого отношения. Тебе будет не о чем беспокоиться.
— Это радует, — несмело ухмыльнулась Флэвор.
— Только, есть кое-что, — барон закрыл дверь. — Ты будешь в безопасности. Воспользуйся этим. Разузнай, кто стоит за крахом “Солнечного Герба”. Если что-то всплывёт, пиши мне.
— А вы сами не можете?
— Мне с моей репутацией ещё не хватало что-то вынюхивать… Будь проклят этот Амброу!… Нет, я исчезну, и где меня искать — знаешь только ты. Не заставляю, это так… главное, чтобы ты была в порядке. Но если ты таки узнаешь, что за происходящим стоит Амброу, Крэйн или кто-либо ещё, я от него мокрого места не оставлю. Слышишь? При тебе обещаю.
— А почему не сам Даскон?
— Нет, исключено, — барон повертел головой. — Он не может быть настолько чёрным лицемером.
— Вы так уверены?
— Нет, это лишь предчувствие. Тем более, он проявил радушие, согласился взять тебя и даже воспользоваться возможностью купить остатки “Герба”. Быть может, он вдохнёт новую жизнь в эти заведения, а потом передаст его тебе…
На минуту в воздухе повисло молчание. В комнате стало так глухо, что сквозь закрытые окна помещение заполонили шумы улицы.
— Так, ладно, собирай вещи, со дня на день ты переезжаешь.
Не дожидаясь ответа, барон спустился обратно в столовую, где обнаружил своего гостя в компании с бокалом вина.
— А вот и вы? — приподняв бровь сказал он. — Меня замучила жажда, пришлось немного похозяйничать. Надеюсь, вы не возражаете?
— Напротив, мы с дочерью вам очень благодарны, милорд.
— Великолепно.
— Знаете, я очень рад. И горд вами, должно быть. Рад, что ваше сердце растоплено, вы поступились честью и согласились на мою просьбу. Надеюсь, Флэвор не будет ни в чём нуждаться.
— Хорошая еда, приличная оплата и выходные, — спокойно проговорил граф. — Я наслышан, что у неё проблемы с манерами…
— Что вы несёте? — в голосе барона вновь послышалась неуместная угроза.
— …и я готов идти с ней на компромиссы. Постараюсь быть снисходительным, найму репетиторов для образования. Крэст будет учить её бухгалтерскому делу…
— Столько всего. Неужто я столь обязан вашей доброте да деловой хватке?
— Не совсем. Что может быть ценнее любых денег в уважаемом себя обществе? Отношение. Уважение. Уважение к другим воспитывает личность. Вы мне доверились, и это мне льстит. Это как откровение. Доказательство того, что я не представляю собой пустое место. Я в вашем доме, пью ваше вино, покупаю ваш бизнес, забираю вашу дочь, а вы ещё мне благодарны за это. Вы мне доверяете, а это дорогого стоит. А я… — граф отпил из бокала, — всегда плачу долги. Как друзьям, так и врагам, мистер Пич.
Ещё один вопрос — а кто же, собственно, тут даёт обещание и держит/нарушает его? Граф Даскон с его «всегда платят свои долги»? Барон, обещающий дочери безопасность, которую сам обеспечить и гарантировать не способен? Хотелось бы пояснений.
В остальном — читабельно, любопытно, знакомые персонажи — существенный плюс «многосерийных» фанфиков. Успехов и вдохновения!
Кстати, о словах. Если вспомнить, темой текущего промпта было «как герои подтверждают делами свои словесные обещания». И… остаётся признать, что тему эту рассказ затрагивает очень вскользь. В основном тут как раз дают обещания, а вот выполнение их остаётся за кадром. Конечно, самый яркий момент – когда барон обещает жестоко отомстить своим гонителям, не подозревая, что к ним относятся и его благодетель. Крайне драматичная завязка, но её разрешение отложено куда-то вдаль.
По логике сюжета возникает несколько вопросов. Барон вроде как когда-то там подставил Амброу – хотя сам это всячески отрицает, даже в разговоре с дочерью. Однако Даскон в этом практически уверен, из-за чего и начинает свою тайную операцию. Так кто же из них прав? Это остаётся непрояснённым, а значит, и непонятно, как относиться к этим героям. Также неясно, что мешает Амброу самому разобраться со своими «долгами». Далее, граф соглашается принять дочь барона в служанки только после подсказки своего помощника, что такой жест поможет расположить к себе Пича. Вроде бы простейшая манипуляция, и он сам не смог до такого догадаться? То есть совсем не умеет оценивать ситуацию? А потом барон говорит, что, совершив этот поступок, граф «поступился честью». Что ж такого убийственного кроется за приходом знатной девушки в дом?!
Хотя скорее всего тут дело не в каких-то тонкостях морального кодекса эквестрийской аристократии. В прошлый раз я ставил диагноз «небрежное употребление слов, приводящее к искажению смысла», и сейчас этот недуг стал только сильнее. Уже в первом абзаце можно увидеть антишедевральное «Его [скрип… хотя, может быть, и кабинет] подавляли только ходы часов”. Вместо «подавляли» определённо должно быть «заглушали», а что там творили несчастные часы, даже не знаю.
Или характеристика Флэвор Пич (о которой мы уже могли составить своё представление в прошлом рассказе): «Она, в целом, неплохая дама, о ней говорят много хорошего… И особенно о её нраве. Отец явно недосматривает». Если уважаемый автор тут пытался изобразить иронию Крэста, то попытка не удалась. А словосочетание «неплохая дама» подразумевает, что дамы делятся на категории? Дамы отличные, хорошие, неплохие, так себе и никуда не годные?
Или вот этот замечательный фрагмент:
«Не дожидаясь ответа, барон спустился обратно в столовую, где обнаружил своего гостя в компании с бокалом вина.
— А вот и вы? — приподняв бровь сказал он» — во-первых, кто он? Тут точно не помешало бы уточнение. Впрочем, из последующих слов становится ясно, что это говорил пегас. Но зачем он спрашивает это «а вот и вы»? он ждал кого-то ещё в пустом доме? Он с чего-то решил намекнуть, что барона слишком долго не было? И что в этом контексте означает приподнятая бровь? Удивление? Но чему? Граф считал, что барон выскочит в окно, лишь бы его больше не видеть? Короче говоря, со всех сторон странный фрагмент, но дальнейший разговор ничуть не лучше:
«— Меня замучила жажда, пришлось немного похозяйничать. Надеюсь, вы не возражаете?
— Напротив, мы с дочерью вам очень благодарны, милорд.»
То есть барон и его дочь очень благодарны графу за то, что он сам себе вина налил?! Абсурд какой-то. И вот примерно такие претензии можно предъявить доброй половине диалогов. Информация вроде бы и доносится до читателя, но так криво выражена, как обычные собеседники никогда не говорят.
И ещё одно важное замечание, хотя тут речь идёт не об ошибке. В середине текста встречается такой момент: «В кабинет пожаловал следующий гость: белый единорог с лимонной гривой в дорогом фраке. Но не стоит предаваться иллюзиям о благородной и прекрасной внешности, ибо назвать его красивым мог только слепой». Что здесь происходит? Фактически, рассказчик, от лица которого мы наблюдаем за всеми событиями, из невидимого и неслышимого оператора видеокамеры вдруг на один абзац превратился в активного собеседника, постарался что-то от себя сказать нам, читателям. Да, такая подача повествования вполне законна, хотя и встречается в современной литературе не так часто. Но только когда весь рассказ или по крайней мере ключевые его фрагменты выдержаны в таком стиле. А вот так, когда из ниоткуда вдруг возникает другая манера повествования, а потом так же исчезает – это сильно портит впечатление от произведения.
Что же можно сказать вкратце? Уважаемый автор пообещал нам немало: выразительные характеры, драматический конфликт, острую интригу. Но чтобы выполнить свои обещания, ему нужно прежде всего подобрать верные слова, чтобы мы ему поверили. Очень хочется думать, что он не остановится на достигнутом, а постарается для начала хотя бы исправить недочёты в этом произведении. Пожелаем же ему удачи!
Можно сравнить, как барон отзывается об Амброу в присутствии графа, и в присутствии дочери. При ней он не отрицает своей вины, но и не подтверждает. При графе жалеет лорда, при дочери — хулит. Остаётся недосказанность.
Вполне возможно, что тут тоже не хватило информации в тексте. Что беря на себя эту ношу, благодетель рискует навлечь на себя беду. Ведь барон не знает, откуда идёт угроза. А то, что граф изначально отказался — пожалуй да, стоило добавить краткое описание, что этим он отсрочивает решение, набивает себе цену или что-то в этом роде.
Касательно всего остального, я думаю, нет смысла запинаться. В принципе, проблемы вполне понятны: неверное употребление слов да отсутствие деталей. Но тут так-же нужно учесть, что промт предполагает написание работы за два часа. В купе с просторным замыслом, который пока что остался «за кадром», держать его в голове и параллельно следить за качеством текста может быть проблематично. Ни в коем случае не оправдываю.
Я лишь надеюсь, что тема следующего промта предрасположит к написанию продолжения, где будут учтены ошибки и будет проведена более тщательная работа над качеством текста.
Его спутница вопросительно приподняла бровь, но затем улыбнулась.
— Конечно. Не хочешь сходить в ресторан?
— Я совсем не против. В какой?
Блюз Саунд задумалась. В Понивилле не было большого выбора мест, где можно спокойно посидеть и не быть втянутыми в очередную авантюру Пинки Пай. Эта неуемная пони могла из любого более или менее знаменательного события сделать праздник в масштабах всего города. А их с Эклипсом отношения были вещью деликатной и даже слегка скрываемой от друзей.
— Нет, давай лучше проведем вечер на природе. Возле Вечнодикого леса, например. Принесем покрывало, еду и что-нибудь выпить. Согласен? — с улыбкой спросила единорог у Эклипса, который нетерпеливо рыл копытом землю.
Тот энергично кивнул.
***
Эклипс жевал бутерброд с сеном с веселым выражением лица. Они с Блюз уже опустошили две бутылки ромашкового вина и пребывали в эйфории. Заходящее солнце из последних сил освещало их полянку багровыми, почти не греющими лучами.
— Знаешь, — икнула единорог, разлегшись на покрывале, — ты — отличный жеребец, просто мечта любой пони здесь. Ходишь в спортзал, начитанный, романтичный и вежливый. Я вот уже полгода словно живу в сказке.
— О чем ты? — удивился Эклипс. Тон Блюз, которая перебрала с увеселительным, был игриво-саркастичный, он не мог ошибаться.
Та невозмутимо улыбалась. Затем хохотнула:
— Какого сена я тебе вообще такая нужна?
Эклипс чуть не подавился бутербродом. Что он мог на такое сказать? Он действительно любил её и, ориентируясь на бесконечные и часто неудачные романы старшего брата, старался быть идеальным партнером. Изучение ее пристрастий, ненавязчивая помощь во всем, полное равнодушие к другим кобылам, возможно, даже более красивым, чем Блюз, и абсолютный контроль над своим языком — Эклипсу было сложно держать себя естественно. И теперь… она считает, что недостойна его?
— Я… — начал Эклипс и остановился. Сейчас не нужно долгих объяснений и логики. Надо сказать что-то, что успокоит его подругу и одновременно убедит ее в том, что она ему очень важна.
— Блюз, — сказал он, придвинувшись ближе и приобняв ее. Та ласково смотрела на него, как будто все так и должно быть. — Мне без разницы, кто там еще в Понивилле положил на меня глаз. Что бы они не делали, как бы они не были красивы и умны — ты мне намного важней. Помнишь, когда я подарил тебе вечернее платье? Я заказал его у Рэрити.
— Вот как? — хмыкнула пони, чуть сильнее прижавшись к нему.
— А знаешь, что было, когда я уже уходил из бутика?
— М-м… нет.
— Рэрити начала подкатывать ко мне!
Блюз моментально подскочила, но, не держась толком на ногах, упала назад в объятья Эклипса.
— И что ты сделал? — возмущенно спросила она, вся дрожа от негодования.
— Ничего, — спокойно ответил Эклипс. — Я сказал, что у меня уже есть моя особая пони, но что мой старший брат свободен.
— Прям так и сказал? — удивленно спросила единорог, смотря ему в глаза. — Ты… отшил Рэрити?
— Да.
Блюз словно протрезвела. Эклипс понял, что сейчас настал тот самый момент.
— Я люблю тебя, Блюз Саунд. И буду любить несмотря не на что. И если что-то случится, то я защищу тебя и помогу тебе во всем, о чем бы ты не попросила. Ты веришь мне?
Показалось, что в глазах единорога блеснули слезинки, но она встряхнула головой и тихо ответила:
— Да.
***
Блюз Саунд шла по площади рядом с вокзалом Кантерлота. Рядом с ней шел эффектный пони в костюме-тройке. Высокий и элегантный, он недвусмысленно поглядывал на Блюз.
— У тебя правда сейчас нет жеребца? — в очередной раз спросил пони в костюме у Блюз.
— Нет, — слегка раздраженно ответила она. — Был год назад, пока не пропал куда-то. Не звонил, не писал… сбежал, наверное.
— Поня-ятно, — протянул ее спутник. — Пошли ко мне домой?
Блюз вздохнула. Этот навязчивый пони по имени Биг Покет действовал ей на нервы, но не сильнее, чем ее одиночество. Она пыталась найти кого-то, кто будет хоть немного похож на Эклипса. У нее почти получилось выкинуть его из головы, и поэтому она последнее время искала жеребцов без мозгов, но с деньгами и внушительной фигурой.
— Хорошо, пошли, — произнесла единорог. Она уже знала, зачем Покет тащит ее к себе домой, и против не была. В конце концов, зачем противиться тому, чего хочешь?
— Опа-опа, кого я вижу, — произнес ехидный голос сзади. Блюз и Биг Покет моментально развернулись, увидев нескольких земных пони с бейсбольными битами в зубах. Тот, что был без биты, улыбнулся неровным рядом зубов. — Вот ты как из Кантерлота уехала, да, Блюззи?
— Уходи, — тихо сказала Блюз. — Оставь меня в покое.
— Ребятки, — повернулся пони к дружкам. — Этого раскрошите, а Блюззи пока оставьте. Но смотрите, чтоб не сбежала.
— Вам конец! — сорвался на фальцет Биг Покет. — Я хожу в качалку!
Бита, запущенная в него одним из земных пони, угодила ему в челюсть. Тот обрушился на землю без чувств.
Трое пони во главе с неизвестным окружили Блюз. Ее парализовало непонятным страхом, она даже не могла подумать о том, чтобы телепортироваться или наколдовать боевое заклинание. Блюз приготовилась к чему-то страшному, что мог сделать с ней ее бывший, непонятным образом выследивший ее. Она зажмурилась.
Что-то вдруг пошло не так, судя по сдавленному воплю рядом. Блюз открыла глаза и охнула. Какой-то пони в тельняшке и берете втоптал одного из нападавших в землю. Увернувшись от удара битой, он потянул за биту. Воспользовавшись тем, что противник потерял равновесие, жеребец выкрутил ему копыто так далеко назад, что раздался хруст. Земной пони заорал как резаный, закатил глаза и потерял сознание. Третий попятился и, развернувшись, рванул что есть сил. Все произошло буквально за четыре-пять секунд.
Бывший злобно оскалился и с рыком бросился на пони в тельняшке. Тот моментально повернулся к нему задом, встал на передние ноги и сжался в комок. Нападавший уже в прыжке понял свою ошибку, но было поздно.
Распрямившись как пружина, жеребец направил свои задние копыта прямо в лицо противника. Щедро сыпя осколками зубов, бывший жеребец Блюз Саунд растянулся на земле. Под его головой расплывалась лужа розоватой слюны.
Все закончилось. Блюз отпустил паралич ужаса, и она быстро начала говорить:
— Спасибо вам огромное, вы даже не представляете, как мне… Что? Как..?
Единорог узнала его. Хоть на его лице появились морщины, взгляд стал тяжелым и фигура стала намного мускулистей, это был именно он.
— Помнишь тот вечер? — спросил жеребец.
Блюз молча кивнула.
Лицо жеребца тронула слабая улыбка.
— Это был твой выбор. Я тебя не виню. Но мои слова все еще в силе.
Единорог хотела что-то сказать, но Эклипс развернулся и, как ни в чем не бывало, ушел куда-то в сторону вокзала.
Блюз Саунд легла на землю и закрыла лицо копытами. Прохожие обходили ее стороной, но те, кто был слишком близко, могли слышать слабые всхлипы и невразумительный шепот.
А вот вычитывать фанфики — хорошо бы было обязательно, а то пролезают опечатки-ошибки вроде «Блюз Саунд шла по площади рядом с вокзалом Кантерлота.»-«Вот ты как из Кантерлота уехала, да, Блюззи?»
Всё таки, может, из Понивиля? В остальном — вполне милая зарисовка, пусть и не лишённая наивности, именно здесь некоторая наивность уместна. Прочёл с интересом, автору — успехов и вдохновения.
И настораживает фраза «Эклипсу было сложно держать себя естественно». Получается, что ему хотелось бухать, материться и ходить по кобылицам, но в присутствии Блюз он старательно сдерживался?
Ну всё, пошёл читать.
…
Что происходит?
Нет, серьёзно, может в самом деле из рассказа вывалился кусок? Почему они расстались, что она выбрала — вроде же это он ушёл? Почему Эклипс из элегантного и начитанного превратился в качка в тельняшке? Это его естественный облик?
Почему он преследовал её и как так случилось, что вроде бы вменяемая кобыла не испугалась подобного? Почему она бросилась плакать и шептать что-то в пол, а не следом за любимым, пропавшим в никуда и вернувшимся на один момент? ААА!
Я понимаю, что промт и время. Но здесь слишком много вопросов и слишком мало ответов. Нужно же составить хоть основную линию поведения. Здесь же сюжетно образующая часть отсутствует напрочь. Да и персонажи раскрыты недостаточно, чтобы судить о их действиях.
И нет, строить из себя святого, а потом кинуть влюблённую девушку и сталкерить за ней — никоим образом не настоящая любовь. Это извращение.
Скромная могила, выточенная в одинокой скале у границы моря и земли. Стихия оберегала её от морских путешественников вечными штормами, чьи волны разбиваясь об камень и порождали страшный грохот. А небеса собрали над скалой свод из черных как ночь, облаков, дабы свет полуденного солнца не развеял заветный покой усопшего.
Она искала, она нашла. Сильный ветер пытался расправить её крылья и прогнать прочь со скалы, но влекомая заветной целью, Селестия продолжила свой путь. Едва заметная, размытая, прямоуголная граница в породе заканчивалась у изголовья небольшим выступом. Полуразрушенный надгробный камень, ранее содержавший рисунок креста и надпись на старом, принесённом пришельцами, языке, на котором и поныне говорит весь континент.
То, что сохранилось с самых древних времён теперь напоминало принцессе о том, что было когда-то. Далёкое детство, кровавая война, иномирцы, что внезапно появились на землях континента, перенесённые случайным заклинанием великого мага, чьё имя с тех пор обречено на забвение от осознание вины за содеянное.
Селестия вдохнула прохладный воздух, что ветер пригнал на скалу с моря. Она отчётливо помнила всё. То, как те, кто называл себя людьми, облачённые в металлические доспехи и несущие перед собой белые знамёна с красным крестом, сначала врывались в города, а затем убивали всех, кто оказывал сопротивление или отказывался принять их власть и веру. Как она и её сестра были обречена на обращение в неизвестную и чуждую им, культуру, где они получили свои новые имена, под которыми известны и ныне.
-Ну что же. Вот ты и пришла сюда за поиском ответов, но будут ли ответы тем, что ты действительно желаешь знать?
Она открыла глаза и перед взглядом её предстал тот, чьё сознание на тысячи лет было заточено в камне по воле её, и её сестры. Тот, кто занимал не самую лучшую роль в её прошлом и тот, кто пришёл на смену иномирцам, погружая континент в хаос.
-Я не знаю. Но теперь я увидела то, как связаны те, кто называл себя людьми и ты. Это ведь ты перенёс их в наш мир? Это ты, Великий Маг Северных Гор?
Взгляд Селестии был полон железной уверенности. Вот-вот, и ей казалось, она раскроет того, кто принёс беду всем живущим и кто решился на бегство и возвращение в новом обличии, ради того, чтобы его никто не узнал. Ради того, чтобы начать жизнь заново. Но вместе с тем, принять вечность как данное, а великую силу, которой природа наделила его, как оружие, коим он вправе причинять вред другим.
-Нет. Но это не тот ответ, за которым ты пришла сюда. Ты хотела услышать “Да”. Я знаю.
Бог Хаоса повернулся к ней спиной и подошёл к надгробию. Использовав магию, он вернул ему былой вид. Теперь на нём отчётливо виднелся погребальный крест, а чуть ниже дата. Но не было видно имени. Тот, кто создал надгробную плиту не написал его, оставив умершего без имени.
-Тот, кого ты так страстно желала увидеть во мне — давно умер. А то, что перед нами сейчас — могила последнего человека, которого Великий Маг был не в состоянии отправить домой. Смешно не правда ли?
Дискорд, усмехнувшись, обернулся и окинул взглядом растерянную принцессу.
-Но если ты не он… То кто же ты?..
Селестия внимательно смотрела в глаза Бога Хаоса, дабы понять, соврёт он или скажет правду.
-Я тот, кого с сестрой вы ненавидите больше, чем всех остальных вместе взятых. Разве нет?
Драконикус материализовал перед собой нечто, что отдалёнными своими чертами напоминало трон Принцессы в кантерлотском Замке. Только он, в отличи от него, был выполнен намного скромнее. Вместо золота — позолоченный металл, а вместо мягкой подстилки — шкуры убитых зверей.
-Давай я расскажу тебе как всё было? Сначала Маг призвал людей, но не сумев вернуть их обратно сразу — отступил и спрятался далеко на севере. А позже, спустя несколько лет, собрав заклинание — вернулся и изгнал всех. За исключением одного.
Дискорд многозначно кивнул на могилу.
-Маг не знал, почему заклинание не сработало и с ним. Оставшись без себе подобных, человек быстро потерял свой дух, а затем и силу. Он стал куклой для испытаний и заклятий. Для насмешек и гнева. Для презрения и для страданий.
Драконикус неожиданно сжал кулаки.
-Но затем, влекомый свободой и верой, он испортил очередное заклинание Мага, которое по воле его Бога наделило его огромной силой и бессмертием. Он восстал, убив мага и стал издеваться над народами этой земли так же, как маг издевался над ним.
Селестия настороженно смотрела на воспрявшего духом, Дискорда. В её голове медленно воссоздавалась картина далёкого прошлого. Она вспомнила человека, что остался. Вспомнила, как он, исхудавший и сникший, избитый и забрасываемый камнями, шёл по улице ныне исчезнувшего города.
-И именно тогда этот человек понял, что он мёртв. Иронично, не правда ли?
Бог Хаоса поднялся со своего, укрытого шкурами зверей, трона и подошёл в плотную к могиле. Присев, он взмахом львиной лапы растворил камень, что плотно прилегал к скале и прикрывал то, что находилось внутри склепа.
От такого обращение с останками, Селестии стало не по себе. Но поборов себя и свои идеалы, она подошла ближе для того, чтобы увидеть в могиле… Ничего.
Постепенно набирающий осознание и страх, взгляд принцессы переместился на Дискорда, что всё ещё сидел перед пустой могилой.
-И когда человек похоронил себя, он задумался о том, кто он теперь… Бог, который отныне сам управляет судьбою других или человек, потерявший свою душу, став одним из тех, кто живёт в этом мире.
Драконикус встал и взор его излучал гнев, от которого Селестия не могла укрыться ни разумом, ни мыслями. Детские страхи, пережитые ею с сестрой вновь обрели жизнь с ужасным осознанием того, что перед ней не тот, кто является частью мироздания их мира, а тот, кто когда-то попав в него и не сумев выбраться — обрёл ненависть ко всему, что было в это мире.
-Но в конце-концов правление его над этим миром прошло и две сестры, собрав оружие — свергли его и заточили в камень, где у него было время подумать над всем.
Бог Хаоса засыпал в могилу взявшуюся из неоткуда, землю и закрыл её надгробной плитой.
-И что же он решил?..
Принцесса внимательно осмотрела Драконикуса, обернувшегося в сторону моря. Редкие вспышки молний освещали его, а с небес стали падать первые капли дождя.
-Это не тот вопрос, за которым ты пришла.
Селестия подошла ближе.
-Но… Зачем? Почему люди, попав в этот мир — стали убивать и грабить? Ты можешь мне ответить на этот вопрос как один из тех, кто участвовал во всём этом?
Дискорд, отойдя от края скалы, остановился и медленно, тихим голосом, проговорил:
-Deus vult. Ave, Celestia. Ты узнала всё, что хотела.
P.S. Писался на скоро руку за час, что очень не привычно для той, что печатает и думает как улитка с сотрясением мозга. В промпте принимаю участие впервые.
Хотя, в любом случае, написать за час законченный и полноценный фанфик — это достижение, заслуживающее похвалы. В этой истории нет очевидной морали, выпяченного нравоучения, положенного в основу сюжета, за такой ход тоже хочу похвалить. С другой стороны, часто медитативное наблюдение за персонажами, «а что же ещё они сделают» граничит с непониманием «а что и зачем они делают? Зачем вообще это всё происходит?», так что можно со смысловым наполнением экспериментировать.
Додумки относительно взаимосвязи человечьего мира с Эквестрией я сознательно оставлю без внимания — тут каждый решает для себя, нравится ли ему такой вариант или нет. Мне он не близок, а что скажут читатели — я бы и сам прочёл с интересом.
А тему рассказа всё же стоит соблюдать. Успехов и вдохновения!
Язык, темп, всё, в целом, в порядке. С точки зрения техники текста претензий не имею. Более того, нравится сдержанность образов (когда пишут о Дискорде, начписы часто теряют чувство меры), нравится вступление о тяготах поиска Селестии. Нравится мелкая жестикуляция, обмен информацией между героями не на уровне «подошёл, сказал», а глубже и объёмнее. Очень достойно для улитки с сотрясением мозга).
Тем не менее не могу сказать, что рассказ мне понравился. Причина, наверно, чисто субъективная. Ну не люблю я насилия в мире пони. Не люблю серьёзного Дискорда и христианства в эквестрии. Эти вещи, на мой вкус слишком разные и на то, чтоб их спаивать нужна очень веская причина. Меня — не убедило. Крестоносцы, вырезающие говорящих лошадок во имя Иисуса? Привнесённые в Эквестрию магом-садистом, который открыто ставил эксперименты над разумными существами? Пони, забрасывающие беззащитного камнями? Нет, это очень кисло в самом плохом смысле слова.
Да и в канон это вживается совершенно никак. Дискорд полностью вышел из характера. Селестия — ну хрен знает. А зачем так делать? Если от исходной вселенной остаётся одно название да кисловатый визуальный трешачёк, не проще ли написать отдельный рассказ? Вот не понимаю я таких вещей. И только поэтому не хвалю. Хотя, вообще-то, стоило бы.
Забыл спойлер.
– Апчхи! Да когда же прекратится этот дурацкий дождь?
– По расписанию он тут будет ещё два дня. Пегасы пригнали много туч из Клаудсдейла, так что это надолго.
– Эх, плакал наш проект с посещением леса. Мне ску-у-учно! Скучно-скучно-скучно-скучно!
– Лайм, мы же в библиотеке, – напомнила ей подруга. – Как тут может быть скучно?
– У меня от этого словаря уже голова кругом идёт! – жёлтая кобылка показала на талмуд с непонятными рунами, что был открыт перед ней на пятой странице. – Давай почитаем сегодня что-нибудь лёгкое, что-нибудь забавное, что-нибудь весёлое?
– Один момент. – Пух произнесла заклинание, и посмотрела на соседнюю полку. – Вот, ещё минуту назад тут стояли словари, а теперь, смотри, секция мифов и легенд. Правда, удобно?
– Ага, тот кто строил эту библиотеку, явно знал толк. Ну что там насчёт чтения? – телекинетическая аура окутала одну из книг на полке, и перенесла её на стол. – “Истории древней Понии”, автор Ня Понский, ну и имечко. Ну как, сойдёт?
– Давай, открывай скорее!
Две кобылки пристроились рядом на деревянной скамейке и погрузились в чтение.
Жил в префектуре Чень богатый купец по имени Ло Сан. И отправился он торговать в страну заморскую, Эквестрией именуемую. Полгода он там торговал, накупил он там товаров разных, продал своих, много выгоды приобрёл. Наконец, пришла пора возвращаться домой. Да вот беда приключилась: на обратном пути налетел на его корабли дикий шторм, да такой, которого никто и никогда в этих краях не видел, и потопил их всех, вместе с грузом и экипажем. Один Ло остался посреди океана на обломке мачты плыть. И тут появились перед ним существа, которых он ни разу раньше не видел, на морских кобыл похожие.
– Кто вы? – спросил Ло Сан.
– Мы сирены морские. – Отвечали они ему. – Хочешь живым до дома добраться? Мы можем заключить сделку. Пообещай нам отдать то, чего ты дома не ждёшь, что первым увидишь, тогда мы тебя довезём до берега.
– Боже мой, это же очевидная ловушка! Да у нас даже трёхлетний жеребёнок её распознает! Неужели он будет настолько глупым, что согласится на это? – воскликнула Лайм.
– Тише! – шикнула вторая единорожка. – А какой у него выбор? Давай лучше читать дальше.
Задумался Ло Сан. Был он торговцем умелым, и знал, когда его в дураках оставить хотят. Решил он рискнуть и согласился на сделку. Подул ветер, взмылись волны, и понясли за собой мачту, да так, что через два дня его на берег родной префектуры выбросило. Но не побежал он тогда домой. Рассудил он так: меня дома полгода не было, быть может, жена моя уже на сносях, а то и родила. Наверняка те сирены жеребёнка её хотели. Напишу-ка я письмо жене, пусть она заведёт дома что-то ненужное, животное какое, пусть меня встречает, а потом домой уже приду. Написал он письмо и отдал его пегаске серокрылой.
Три ночи он у друзей ночевал. Те спрашивали у него, что с кораблями произошло, и как он уцелел, но никому он правды всей не рассказал, про шторм только говорил, а про что было после – умалчивал. На четвёртый день он пошёл к себе домой, и увидел там жену свою с двумя жеребятами новорожденными. И письма никакого она не получала.
Заплакал тогда Ло Сан, понял он, что обхитрили его сирены морские, и что второго ребёнка придётся им отдать. Рассказал он жене историю, стали вместе они думать. Не сказали чудовища морские, как ребёнка они забрать хотят, и решили они пока вместе детей воспитывать. Старшую, дочку, Чай Сан назвали, младшего сына же стали звать Нежданом. Родители воспитывали кобылку в любви и неге, к жеребёнку же старались не привязываться.
Кобылка снова оторвалась от пожелтевших страниц.
– Интересно, а каково это? Расти, когда не чувствуешь материнской любви, когда тебя не обнимут на ночь, и не похвалят ласковым словом?
– Звучит довольно жутко. А каково это для родителей, жить в постоянном ожидании, что у них отнимут дитя? Давай продолжать, не отвлекайся.
Годами время шло, росли близнецы вдвоём. Получила Чай Сан кьютимарку за игру на флейте, Неждан Сан – за успехи в изящной каллиграфии. Уже родители стали забывать про то происшествие, и думать, что сирены забыли про жеребёнка. Но одной ночью налетел на префектуру вихрь, сломал много домов и деревьев. Поутру проснулась Чай Сан – а брата её рядом нету. Спросила она у родителей, куда брат её делся? Велели ей не искать брата, сказали что море забрало его, и поведали историю о сиренах. “Мой брат, моя кровь, нельзя бросать!” – решила Чай Сан. Собрала вещи, взяла флейту и ушла ночью по следам шторма.
Шла три дня и три ночи по берегу за следом шторма. Наконец пришла к заливу, а оттуда мелодия странная раздаётся, диссонансная и слух режущая. Взяла Чай Сан воск, растопила, и залила себе в уши, чтобы не слышать подобного. Прошла пони дальше в залив, смотрит: а там всевозможные чудовища из моря на берег выползли, а среди них сирены сидят, мелодию напевают, а её брат как зачарованный слушает.
– Отдайте мне брата – сказала Чай Сан.
– Наш он, не отдадим его! – молвили сирены. – Твой отец договор с нами заключил, не отдадим!
– Не вправе отец судьбу сына решать! Не принадлежит дитя ему, должна и мать, и перфект, и я, как кровь его судьбу решать! Отдайте мне брата!
– Убирайся прочь, не то утопим тебя!
Тут выхватила Чай Сан свою флейту и начала на ней играть “Шесть звёзд небес”. И завизжали сирены, так их чистая музыка поразила, и поползли чудища в недра моря назад. Пытались они снова мелодию играть, но не слышала её Чай Сан, ведь были уши воском залиты. И сыграла флейтистка “Восхождение императрицы на небосклон”, и очнулся брат её от чар, и посмеялись близнецы над бессилием тварей. Вместе воротились домой, и обнаружили там родителей, в своих постелях во сне солёной водой захлебнувшихся. Было это в пятый год правления благородного Мао, и я лично видел трупы почтенного купца и его супруги, и слышал эту историю от его детей. Вот так бывает, когда заключают сделки с морскими демонами.
– Ну как тебе сказка? – спросила Лайм подругу. – Не хочешь следующую?
– Не знаю… – протянула та. – А это точно было давно и далеко отсюда?
– Этой истории не меньше сотни лет! А хотя знаешь, что, Пух?
– Что?
– Где-то тут я видела книгу с заклинанием подводного дыхания. Как насчёт освоить его до конца этой недели? За? Ну тогда поехали!
Строчкой выше кратко сформулирована идея, которая напрочь рушит всё восприятие текста, особенно если вставлена в финале произведения. Часто авторы хотят добавить «неожиданный ход» и не выбирают ничего лучше, чем безжалостно слить всю атмосферу и потерять читательское доверие, открыто признавшись в лукавстве.
Но то — финалы и продаваемые внушительными тиражами книги. А как влияет на ощущения от текста то же признание, «я вам рассказываю сказку», но в начале текста. Много ли доверия вызывает поучительная (нравоучительная?) легенда, когда её комментируют жеребята? Не очень. Потому, на мой взгляд, вставлять их реплики куда-то в середину — способ скорее разрушить атмосферу сказки, а не создать.
А атмосфера, стоит признать, хороша и создана с вниманием к деталям. Особенно хороша библиотека в завязке, вот пока не разогнался сюжет — можно и задержаться на пейзажах, деталях, важных мелочах, потому что в середине их почти нет, а в финале — нет совсем. Да, торопливый финал — частое явление, потому и акцентирую на нём авторское внимание. Всё же, хотелось бы видеть развитие технического навыка, тем более — при имеющемся творческом навыке. Так что — усердия и успехов!
Ухоженный домик, стоящий на отшибе деревеньки. Растения в небольшом садике не обделены вниманием, ветерок тихо покачивает листья деревьев. Их в здесь немного, но среди них нет ни одной яблони.
Внутри дома довольно скромное убранство. Кровать, небольшая тумбочка рядом, обеденный стол в середине единственной комнаты и три стула – один у окна. За почти что идеально вычищенным стеклом открывается вид на холмик неподалеку. На нем растет одинокая яблоня. Ветер касается и её, заставляя листву и ветки мягко покачиваться.
Дерево отражается в глазах молодой земнопони, сидящей у окна. Как обычно.
***
— Ваша сдача. Спасибо за покупку! – улыбается постоянной клиентке молодой пегас.
Деревенский рынок живет своей обычной шумной жизнью. Пусть жителей здесь не так много – разговоры и торг никуда не исчезнут.
— Благодарю, — возвращает земнопони улыбку в ответ и ловко закинудывает купленные удобрения в седельные сумки.
Пегас провожает её взглядом. Он совсем недавно приехал сюда, в расчете на то, что среди жителей деревеньки, живущих земледелием, будет высокий спрос на его товар. И он не прогадал. Плюс, возможно, удача решила ему подкинуть бонус…
— Лучше оставь надежду, — вырывает из мыслей голос рядом.
Пегас повернул голову. Как оказалось, из мыслей его вырвал соседний местный коллега – земнопони в возрасте с неухоженной щетиной.
— Прошу прощения?
— Я говорю – даже не надейся, что у тебя с ней что-нибудь получится, — с усмешкой говорит земнопони.
Пегас смущается.
— Да я не…
— Расслабься, — за словом следует дружественный удар копытом по плечу. – Поверь, не ты первый из новеньких, кто западает на нашу красотку.
— Красотка, это точно, — соглашается пегас, легкий румянец не сходит с его щек. – А почему «ничего не получится»?
— Она своего особенного пони ждет.
— Фигурального?
— Да нет, вполне конкретного. У него даже имя есть.
Сердце пегаса камнем падает куда-то в копыта.
— О… Вот как, — в голосе невозможно скрыть своего разочарования. – Значит у неё есть вторая половинка.
— Можно сказать что уже нет, — со вздохом сказал земнопони.
— Как это?
— Они с детства не разлей вода были. Вся деревня была уверена, что как только они достаточно взрослыми станут, то сразу же поженятся. Но у жеребца юность играла слишком сильно и он отправился далеко-далеко, чтобы торговать там. Дискорд его знает зачем – приключений хотелось или же денег скопить хотел, чтобы подарить своей половинке все, что она бы захотела. А может ещё какая причина. Главное – он не вернулся.
— А она?
— А она его ждет, — пояснил земнопони. Он перевел взгляд на её уходящий силуэт и в глазах промелькнуло искреннее сочувствие. – И, видимо, будет ждать до самого конца.
***
Жизнь не меняется здесь, в этом доме. Поход на рынок с утра, а затем, по возвращении, уход за садом. Каждому растению, каждому деревцу достается свое внимание, и никто им не обделен. В благодарность, сад каждый год плодоносит изо всех сил, обеспечивая свою хозяйку всем, что ей нужно, и даже с избытком. Земнопони потом продает его, получает деньги на удобрения, и цикл продолжается.
Уборкой дома тоже не пренебрегает. Метелка регулярно в деле, хотя много времени работа в единственной комнате не занимает. Затем тряпка проходится по столу, тумбочке, стульям, и, наконец, делает ещё более чистым, казалось бы, идеальное окно.
Когда все дела закончены, она садится на стул, и её взгляд устремляется на яблоню на холме. И так проходит остаток дня, пока сон, приносимый Принцессой Ночи, не заставляет покинуть свой пост.
А во сне, иногда, возвращается тот день…
***
— Почему ты уезжаешь?
Юная земнопони не понимает. Не понимает его.
Она хочет, чтобы он всегда был рядом. Как много лет до этого. И чтобы ещё много лет после.
— Это не займет так уж много времени, — пытается утешить её юный земнопони в новом костюме странствующего торговца.
— Ты отправляешься в Зебрику! – восклицает кобылка. – Как это может не занять много времени?
Она пытается не плакать. Не хочет заставлять его остаться таким способом.
Но как же хочется, чтобы он не уходил!
— Я обязательно к тебе вернусь. Ты – моя самая любимая пони на всем белом свете.
Он обнимает её, лишь чтобы быть ещё ближе.
Поцелуй длится бесконечность. Над ними колышутся листья яблони.
Она думает о том, что бесконечность – это слишком мало.
— Я обещаю, что вернусь. И мы встретимся снова здесь, под этой яблоней.
Она его не остановит, если уж он что решил. И она знает, что словами он не разбрасывается.
Она провожает его взглядом, пока его силуэт не скрывается вдали.
Она должна была заплакать.
Она должна была не отпускать его.
Но ведь…
— Он обещал, — тихо срываются с губ спящей кобылки два слова.
***
Она не знает, сколько времени прошло. Много, наверное.
Молодость покинула это тело и пришла зрелость, которая рано или поздно перейдет в старость.
Все старые подруги уже нашли свое счастье и сейчас нянчат новорожденных жеребят. Они счастливы.
Одной из них даже повезло подцепить того симпатичного пегаса, который торгует удобрениями. В конечном итоге, он отправился дальше, и она ушла вместе с ним.
А Вандеринг Харт ещё ждет.
Потому что он придет.
Она моргнула.
На картине, которая была перед её глазами большую часть дня, что-то изменилось. Будто незримый художник сделал одно движение кистью, один мазок – и все стало совершенно другим.
Она моргнула ещё раз.
Новая деталь осталась.
Стул летит, опрокинутый резким движением земнопони. Дверь распахивается с такой силой, что чуть не слетает с петель.
Вандеринг Харт бежит изо всех сил. Будто сама смерть гонится за ней.
Она останавливается только достигнув одинокого дерева на холме. Тяжело дышит. Не отрывает глаз.
Ей вторит второе дыхание. Уставшее, изможденное.
Кап.
На траву падает капля. Затем ещё одна. И ещё.
На шерстке мордочки быстро становятся четкими две влажные линии, но ей наплевать.
Она улыбается.
— Ты опоздал.
Но в этом голосе нет ни капли упрека.
На нем висят остатки того самого костюма, который так хорошо на нем смотрелся тогда. Да и то что осталось, висит на сильно исхудавшем теле.
Но сейчас для неё это не слишком отличается от какого-нибудь смокинга.
— Прости меня.
Горечь в голосе. Горькая улыбка.
И бесконечность, которая снова было слишком мало.
А потом?
Потом было будущее.
И много счастливых ночей под тихо шелестящей яблоней.
И, пока гневные выкрики и несвежие помидоры ещё не долетели до меня, отмечу — это не авторский просчёт. Да, автор выбирает, о чём ему писать и какие приёмы использовать, но его писательский (а сначала и читательский) вкус взращён на определённых книгах, в определённой культуре, и на тему «жеребец сказал — жеребец [не] сделал» рассказ будет либо морализаторством и примерами «плохого друга» (такие работы на промт тоже пришли), либо слащавой сказочкой и примером «хорошего друга». Здесь — именно второе.
Сюжет и персонажей можно разбирать долго. Взыграла у жеребца юность в крови, отправился он в дальние дали, оставив свою возлюбленную в одиночестве. Ещё раз. Он обожал Вандеринг Харт, ради неё был готов на подвиги. И оставил её в одиночестве, чтобы вернуться истощённым и полуживым! Мало того, что ушёл от любимой кобылы, так ещё и показался перед ней в таком виде, что чрезмерно волнительная леди могла и в обморок упасть. Это не героизм, как рисует атмосфера рассказа, а слабоумие и отвага, дополненные восторженной наивностью и непониманием простейших бытовых истин. И вообще, этот жеребец хоть одно письмо ей отправил? Хоть какую-то весточку послал?
Да и сама кобылка хороша — отпустила любимого жеребца в гормонально-юношеском помутнении в долгое и опасное путешествие. И сама же грустит, себя насилует, жеребцового внимания себя лишает, оправдывая это призрачной надеждой, даже признаёт свою ошибку — «зря отпустила, надо было остановить», но куда там. Признавать всю свою предыдущую жизнь ошибкой — надо иметь неслабый характер. А это не про Вандеринг Харт.
Второплановые герои тоже хороши — восхищаются упрямством и мазохистскими замашками кобылки. И не они такие плохие, и не автор вдруг написал что-то предосудительное. Ничуть. Ждущая леди — это уже культурное явление, в каком-то смысле штамп, основанный на ожиданиях, предъявляемых к кобылкам. И эта тема слишком обширна, чтобы углубляться в неё в рамках отзыва на фанфик.
Что же до технической стороны — она нареканий не вызывает. Как бы я не ругал сюжет, теме он соответствует полностью; как бы я не хаял персонажей, свою задачу они выполняют и идею до читателя доводят. А остальное — это уже вопрос личных мнений. Я высказал собственное, любой читатель может поделиться своим — в комментах. А автору хочется пожелать вдохновения и творческих успехов.
tl;dr — уважаемый рецензент, похоже, считает, что жеребец осознанно шлялся невесть где, пока не вспомнил о покинутой кобылке, а мне он видится скорее жертвой обстоятельств, который, причём, в итоге сумел эти обстоятельства превозмочь.