Prompt #45 закрыт. 5 работ
+70
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт29 июня 2016, 10:46
Vampire Chase by The-Chibster
Тема прошедшего экспромтаТема: Ponny Dreadful.
Описание темы: Когда речь идёт об Эквестрии, не принято говорить о чернухе и жестокости. А вот в позапрошлом веке в Англии существовал отдельный жанр того, что мы сейчас называем «бульварной литературой». Так называемые «Грошовые Ужасы» активно эксплуатировали тему криминала с обязательным налётом мистики: таинственные и жестокие убийства на тёмных улицах Лондона, разнообразная чертовщина, живущие под видом простых людей монстры и хищники. В общем, нечто жуткое, тёмное и не поддающееся какому-либо объяснению.
Дайте Эквестрии своего «Джека-Потрошителя», «Франкенштейна» или другую, мрачную и жуткую легенду. И попробуйте отобразить, как пони управятся с тем тёмным и потаённым, чего даже людям не понять. Или падут от страха.
Следующий экспромт начнётся в субботу, 2 июля, в 10:00 по московскому времени.
68 комментариев
Он и сам не знал, зачем подметает склад. Причина, конечно, была — дежурство было скучным до невыносимости. Но зачем? Он подмёл лишь десятую помещения, собрав с полведра пыли и грязи, но пол чище не становился — на его серой поверхности только появлялись едва различимые в сумраке канавки от жесткой метёлки. Бессмыслица.
Единорог решил оставить на время своё развлечение и отправился на обход. Такой же, однако, бессмысленный как и подметание пола внутри склада — снаружи никогда ничего не происходило.
С одной стороны ему это нравилось — он уже почти месяц трудился ночным сторожем и, получая за это солидное жалование, не столкнулся до сих пор ни с одной серьёзной проблемой. С другой стороны, раз ничего не происходило, то и скуку развеять было нечем.
Только один раз ему в копыта попались нарушители — два жеребёнка, перепутавшие территорию склада с детской площадкой. Ему оказалось достаточно лишь показаться им, чтобы те упорхнули, как птички. Это незначительное событие заняло его настолько, что после тщательного обдумывания, взвешивания и рассмотрения он оставил шутливую запись в журнале происшествий: “Спугнул воробушков”.
Единорог искренне надеялся, что хоть кто-то заглянет в журнал и спросит его, каких-таких “воробушков” он спугнул. Надеялся красочно описать ужас жеребяток и их торопливое улепётывание — но тщетно. Начальству не было до журнала происшествий никакого дела. Что занятно, его сменщику — тоже. Страницу перевернули, запись про воробушков осталась в прошлом, а в настоящем была одна и та же повторяющаяся строка: “Нарушителей на территории не было”.
Эта фраза прямо сейчас вертелась у него в голове, пока он неспешно брёл по территории в тишине ночи, пиная редкие камушки. Нарушителей и вправду не было. Никого и ничего тут не было, только стоящие как придётся шести и двенадцатифутовые контейнеры.
Вдали раздался вскрик. Единорог дёрнулся и навострился, повернув голову в сторону звука; он застыл, как гончая, поймавшая след — приподняв одну ногу в незавершённом шаге. Что-то случилось?
Вскрик повторился. В его голове что-то щёлкнуло и пони облегчённо, но с некоей грустью покачал головой — то была всего лишь чайка, галдевшая где-то далеко.
Он обошел территорию кругом, ничего не нашел и вернулся на склад. Метла одиноко валялась недалеко от входа; казалось, она уже успела покрыться пылью. Решив не сменять одно бесполезное занятие другим, единорог отправился к себе в кабинку, наверх. Для этого нужно было взобраться по крутой лесенке из десяти металлических ступенек и пройти по слегка выгнутым кверху металлическим плитам. Эти плиты он ненавидел.
И было за что. Как и всегда, чуть он поставил ногу, как металл прогнулся под его тяжестью и издал звук, похожий на тот, что издаёт бочка, в которую бросили увесистый камень. Убрал ногу — и звук повторился, но уже чуть глуше. Единорог ужасно боялся этого звука — здесь он каждый раз шел осторожно, дрожа и воровато оглядываясь, будто бы кто-то страшный мог заинтересоваться шумом и проведать его.
И в этот раз, стоило ему начать выискивать опасность во мраке, как в щели под складскими воротами единорогу почудилось движение. Он застыл, пристально вглядываясь. Ничего. Сдвинулся с места — вновь что-то угрожающе зашевелилось. Мозг отчаянно заработал на полную катушку, предлагая и отбрасывая версии.
Кто-то вошел? Нужно пойти посмотреть. Это же его работа, смотреть! Но ему было страшно. Ему всегда было страшно на этом тёмном складе, в этом проклятом месте, где каждый шорох отражался от голых стен и усиливался стократ. Что же это?
Тут единорогу в голову пришла идея; не двигаясь с места, он принялся качать головой вправо-влево. Так и есть, движение есть только тогда, когда он сам двигается.
“Мамочка моя Селестия, да это же трава!” — обрадованно подумал он.
Так и есть; это была лишь трава, которая причудой восприятия была обличена в шкуру страшного монстра, притаившегося за дверью. Единорог тронулся было с места, как следующая плита издала тот же противный звук и его опять передёрнуло. Взгляд зацепился за подозрительную тень в углу.
Это был особенно тёмный угол — в нём были видны только очертания двухсотлитровой бочки и чего-то ещё, что на этой бочке… сидело?
Единорог изо всех сил, щурясь и задерживая дыхание, разглядывал темноту. Но чем дольше он смотрел в неё, тем сильней ему казалось, что на него смотрят в ответ. Мгновение, и у сидящего на бочке появились очертания маленькой мартышки. Ещё миг — у этой мартышки выросли здоровенные, длиной с его рог, клыки из пасти. Секундой спустя зажглись два маленьких красных огонька на месте глаз.
Единорог в панике тряхнул головой, зажмурившись. Наваждение схлынуло, в углу оказались лишь бочка да стоящий на ней ящик, накрытый ветошью.
“Придурки, — озлобленно подумалось ему. — Жаль вам пары лампочек?”
И тут он вспомнил о своём спасении. В кабинке лежал небольшой фонарик. Свет он давал жёлтый и тусклый, едва хватало посветить себе под ноги, батарейки давно пора было менять — но это было лучше чем ничего. Приободрившись, единорог влетел в каморку и повесил себе на шею фонарь. Вот теперь можно и по складу погулять!
Он спустился вниз, размышляя, чем бы себя занять. По всей видимости, пришло время осмотреть те чудные штуки, которые могли притащить сюда днём рабочие склада.
Единорог медленно и важно, чувствуя себя хозяином этого места, двинулся мимо рядов коробок, с интересом высвечивая фонариком надписи на них. Надписи были как одна малозанятные и совершенно для него бесполезные — какое-то неведомое сочетание букв и цифр раз за разом. Он плыл мимо оставленных на полу инструментов и расставленных вдоль стен верстаков.
“И чем они тут занимаются днём?”
Тут свет его фонарика наткнулся на тьму. Сперва единорогу показалось, что это какой-то проход вглубь склада, но подойдя ближе он понял, что это был большой, высотой около двух метров, сплошной чёрный обелиск. На вид он был сделан из камня, но что-то с ним было неправильно. Заинтересовавшись, пони дотронулся до обелиска носом; тот на ощупь был, как резина. Какой странный камень!
Недоверчиво относясь к своим ощущениям, единорог решил поэкспериментировать и схватил какой-то ключ с ближайшего верстака и бросил в обелиск.
Когда ключ уже отправился в полёт, в его ушах раздался отчётливый кричащий шепот:
“Нет!”
Ключ с глухим стуком ударился об обелиск. И вправду, камень! Но тут обелиск прозвенел тихим колокольчиком; раздался звук разбитого стекла. Отчётливый и громкий, будто кто-то выбил окно в здании.
Позабыв про обелиск, пони метнулся к выходу и оббежал склад. Никого. Все стёкла на месте. Как ни метался луч его фонарика из стороны в сторону, ему не удалось найти ничего подозрительного или заслуживающего внимание.
Списав всё на недосып, единорог вернулся на склад, к обелиску. Тот стоял на месте. Камень как камень. Потеряв к нему интерес, пони отправился к себе в кабинку. Опять ненавистные плиты. Опять проклятый звук. Опять он шарахнулся и заметил движение в щели у ворот склада.
Памятуя о прошлом разе, он застыл, ожидая, что движение исчезнет.
Но оно не исчезло. Что-то резвое металось у ворот склада.
И что-то подсказывало единорогу, что он не хочет смотреть на это.
Но тут движение пропало бесследно.
“Показалось.” — успокоил себя перепуганный пони и ступил на следующую плиту.
До его ушей донёсся крик чайки. Потом ещё одной. Вскоре кричали уже десятки птиц. Они кричали как-то неправильно, как-то истошно, они вопили, они просили…
Они просили его бежать.
Единорог потряс головой. Вопли умолкли. Он осторожно двинулся дальше. Звук вновь заставил его шарахнуться. Он вновь уцепился взглядом за треклятую бочку в углу. На бочке опять что-то чудилось в темноте.
Но на этот раз пони был вооружён. Вооружён своим верным фонариком. Он бесстрашно направил свет в пучину тьмы. Направил и обомлел.
На бочке сидело нечто. Оно было похоже на пони, но пони не являлось; единорог чуял это нутром.
Он хотел отвести взгляд, но не мог. Страх разрывал его на части, моля броситься в спасительный бег, но вместе с тем не позволяя оторвать глаз от нечто. Страх вопил, что стоит ему отвлечься на секунду, как эта штука разорвёт его на куски.
Нечто же тем временем быстрыми, рваными движениями переместилось к подножию лестницы. Оно не шло, оно именно перемещалось: единорогу чудилось, что он смотрит на страшное слайд шоу — вот оно на первой ступеньке, вот уже посередине, вот оно уже…
Нечто уже здесь. Вблизи оно не было бы таким страшным, на вид представляя из себя обыкновенного пони, но оно было ужасающе чуждым. Оно придвинулось вплотную к мордочке пони.
Вдалеке вновь послышался зов тысяч чаек. Единорог не обращал на них внимания. Он был заворожен ужасом.
Нечто пророкотало:
“Я сби шо ыт!”
Его пасть начала медленно раскрываться. Она раскрывалась всё шире и шире, уголки губ рвались и сочились кровью, а пасть всё разевалась и разевалась, до тех пор, пока верхняя часть головы не откинулась назад, подобно капюшону, набитому парным мясом. Из глубин горла нечто показалась маленькая, сморщенная красная голова единорога без шерсти; из складок кожи у самого подбородка сочилась омерзительно воняющая белая жидкость. Голова пронзительно пискнула:
“Игеб!”
И тут же начала растекаться, превращаясь в кровавую кашу. Глаза вытекли из орбит, до последнего взирая на уже расплакавшегося от страха единорога милым взглядом жеребёнка. Кожа слезла и шмотьями попадала частью обратно в горло нечто, частью на пол, противно шлёпаясь на металлические плиты. След за нею вспузырился и начал кипеть череп, испаряясь в белом дыме.
Когда пар рассеялся, перед единорогом остался только осклизлый серый мозг, торчащий прямиком из позвоночника. Он покачнулся и плюхнулся на морду единорога. Тот заорал во всю мощь лёгких и отшатнулся назад.
Вой чаек сменился отчетливыми воплями сотен, нет, тысяч пони, звучавших прямо у него в голове. Они наперебой просили его о чём-то, что единорог не мог разобрать в этом шуме. Одним прыжком пони перескочил через перила и метнулся в сторону выхода.
К несчастью, он запнулся о метлу, так неаккуратно оставленную без присмотра.
Удар выбил из его головы все мысли, даже страх. Осталась только боль в ушах от нескончаемого истошного крика; кто-то отчаянно орал прямо рядом с ним.
Это было последнее, что он слышал перед тем как.
Атмосфера и мир описаны и выдержаны хорошо — я смог, насколько это возможно погрузиться. Но главное достояние этого текста — это его монстр. Жуткий, мерзкий, грязный, отвратительный. Мне нравится. Ещё.
Недостатков, как таковых, к выполнению темы нет. Всё на месте и всё выполнено на уровне. Придраться могу только к тому, что с первых моментов уже было всё ясно, но это не упрёк автору. Это просто я переиграл в хорроры и начитался соответствующей литературы. Да я плохой критик.
Слог автора хорош, а в грамматику я никогда сильно не ныряю. Кикимор цепляющих взгляд нет, и хорошо.
Одним словом, крепкая четверка с плюсом.
Новых творческих успехов!
P.S. А последняя строчка так и должна быть?
И, да, последняя строчка так и должна быть. Пусть читатель сам решит, что ему ближе.
Умер ли? Потерял сознание? Проснулся?
У меня есть свой вариант, но я оставлю его при себе.
Эта работа напомнила мне эпизод из собственного жизненного пути, когда пребывая в чудовищной скуке ступил на порог самой Преисподней. Но я тогда не отделался даже положенным испугом, чего не скажешь о заглавном персонаже данной работы.
Первой моей мыслью было то, что читать было весьма интересно. Говоря откровенно, я ожидал куда большего. И пускай мои ожидания были разрушены, всё одно вышло весьма любопытно. Я бы предположил, каким Мёртвым Космосом вдохновлялся автор, но боюсь отойти от темы разговора.
Против чего я могу возразить, так это касательно отдельных моментов в тексте. Допустим, когда сотрясаемый от страха персонаж должен был бежать, страх гнал его куда подальше… Ведь так было в тексте? И я не понимал, почему он стоит на месте, ведь ему было положено спасать свою жизнь. Я могу высказать безумное предположение, что страх его парализовал. Что его ноги так дрожали, что только чудом держали его тушу над полом.
Но нет. По тексту, страх призывал его бежать.
Ещё любопытно, почему персонаж работает на складе, где ему попросту страшно находится? Как парочка любопытных жеребят перепутала тёмный и страшный склад с игровой площадкой? Это мои претензии, но они исключительно к логике повествования, никак не к технической составляющей, которая выполнена на достойном уровне. Может, тут и есть опечатки, да только глаз мой ни за одну не зацепился. Весьма живо и интересно.
Ужас получился хорошо. В изначальном варианте этот отзыв начинался с моих эмоций, которые были весьма… яркими. Вот этим вот неведомым страхом вам удалось достать меня до отвращения. В хорошем смысле.
В остальном, я не увидел здесь каких-либо подтекстов, кроме описанного мною в самом начале. Главный герой всего один, и раскрыт он более чем достаточно в рамках данной работы. В напутствие могу лишь пожелать дальнейших успехов и вдохновения на новые труды, где каждая рукопись будет превосходить предыдущую.
Ну, там было сказано, что страх приковал его к монстру и пони боялся отвести взгляд. Не смог убежать.
Работает — поскольку работа есть работа. Платят и ладно.
Любопытные жеребятки… ну, это же дети. Ребёнок может бояться темноты, но не бояться сунуть руку в пресс. А два ребёнка вовсе бесстрашны.
Если страх получился, то это хорошо.
Спасибо за отзыв. Спасибо за пожелания.
PS: я могу нанести ответный удар по вашему рассказу. Ну, вернее, черновику. И если мне наносить удар, то как: пощекотать немножко или вести на прорыв все силы?
– Морфий, – ответила Флаттершай на вопросительный взгляд Твайлайт.
– Ты уверена, что это хорошая идея?
Жёлтая пегас отвернулась и слегка дёрнула крылом, убирая опустевший шприц в сиреневый настольный несессер. Вновь посмотрев на аликорна, она увидела едва сдерживаемую влагу в глазах новоиспечённой принцессы.
– Пошли. Я заварю мятный чай.
Флаттершай немного задержалась над корзинкой, в которой успокаивалась хрипевшая птица, тяжело вздохнула, а потом крылом подтолкнула Твайлайт к выходу из маленькой светлой комнатки.
***
Неловкое молчание в гостиной домика у ручья прерывалось только редким робким чириканьем сидевшей на подоконнике малиновки. Нетронутый чай остывал в чашке, зажатой меж лавандовых копыт.
– Мы живём дольше птиц, – тихий голос пони-лесничей гладил воздух горечью и смирением. Она посмотрела на подругу и поспешно продолжила, – Прости.
– Это третья птица, Флатт! Третья! И в Кантерлоте ещё две было! – слова дребезжали в изменявшем своей хозяйке горле.
– Прости, – тише повторила пегас, сжимаясь в комок.
– И там они рядом с моей башней, а здесь – под балконом спальни! – чашка выскользнула из копыт и упала на плотный ковёр, расплескав чай на ножки дивана и стола.
Флаттершай пододвинулась ближе и обняла Твайлайт.
– Всё будет хорошо, Твай, всё будет хорошо.
Флаттершай открыла рот, желая что-то добавить, но, увидев льющиеся слёзы, просто обняла подругу крепче.
– И Дистант Войс… Я ходила к ней всего за день до того, как с ней… к-как с ней…
– Тише, Твай, стража найдёт того, кто это делает.
***
Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом и больше не резало глаз. Лавандовая принцесса, с беспокойством наблюдавшая за закатом с балкона, вполуха слушала разговор подруг, доносившийся из-за полуоткрытой двери. Она хотела бы побыть одной, но Рэйнбоу Дэш настояла, чтобы дверь не была заперта, и чтобы Твайлайт кричала при малейшей угрозе.
Твайлайт слабо улыбнулась: девочки опять ночевали у неё, беспокоясь за любительницу книг.
– О, вы читали сегодняшний выпуск «Кантпресс»? Жизнь той кобылки вне опасности, – уши Твай напряглись, ловя каждое слово модистки, – где же, где же, а! Вот! «Кантерлотская предсказательница будущего пришла в себя!». Кхм-кхм. «Найденная четыре дня назад в состоянии крайнего истощения Дистант Войс…»
Рэрити понизила голос, читая, и Твайлайт уже не могла разобрать слов. Но и услышанное радовало её. Пони, с которой она работала над проблемой путешествий во времени, поправлялась. Она бросила взгляд вниз, туда, где около замка дежурил гвардеец с копьём. Наверное, скоро они и правда найдут того, кто пил жизни рядом с ней. Она попробовала улыбнуться пошире, но получилась только вымученная гримаска.
– Кукушка, кукушка, сколько мне жить? – бросила лавандовая аликорн. Услышав, как рядом начала куковать птица, она немного послушала и, странным образом удовлетворённая результатом, пошла внутрь, желая взять у Рэрити газету и перечитать статью самой.
Кукушка продолжала, и продолжала, и продолжала и продолжала отсчитывать года принцессе, пока, ослабев, не упала с ветки под балкон спальни аликорна. Но даже лёжа на спине, она продолжала считать, голосом, ставшим неразборчивым хрипом.
Нужно отдать должное, мне нужно было пару раз прочитать, чтобы уловить суть.
Стиль, а что стиль? Да, текст бедноват и бледноват, но в случае зарисовки, я не думаю, что это такой большой минус. Плох? Нет. Пресноват? Да.
Грамматика в порядке — кикимор не увидел, но у кого глаз лучше скажет больше.
Успехов!
Принято к сведению.
Тогда можно полтабуна памятниками заставить… *вспоминает стих про бурундука, пони и незапланированную беременность*
А то и больше…
Можно указать на эти места?
Получается, что «Жёлтая» не понимает языка птиц…
Завершенная зарисовка, зацикленная, с сюжетом, о котором сказано больше необходимого и меньше нужного. Завязка подталкивала к триллеру — хирургия и депрессивные мотивы — и в связке Флаттершай+Твайлайт такой подход мог бы сыграть на контрасте чуткости и рассудительности каждой из героинь, с постсюжетными деформациями на фоне событий. А получилась юмореска, похожая на пересказ эпизода из фанфика.
Зная виньетки автора ожидалось нечто глубокое и красочное, однако не в этот раз — зарисовки такие зарисовки.
Она всё равно делает непроизносимые вещи.Вопрос в том, могли ли птицы «сказать» что-то членораздельное в своём состоянии. Хотя всё равно выходит слабое оправдание :-)Тссс!
>_>
<_<
Спойлер
Собственно, поэтому я и был удивлён предположению об оригинальности этой вещи.
Увы мне. Не осилил. Виньетки-то я свои меньше чем месяц не пишу. (А на «Кондитера» ушли все четыре)
Но я всё же за максимально жёсткое следование временным ограничениям здесь.
Всё твой стиль, уютный и внимательный, он и простую зарисовку красит, а готовую, вроде «Силы» из «Пазлов», преподносит точно резную ракушку, способную заворожить хитросплетением образов и богатством узоров. Эх, редко пишите… или я того не ведаю.
За отведённое на промт время я слов набираю не больше, и чем складней выходит, тем чаще ставят в укор «мало!». Твои же виньетки, по мне, идеального вида, пускай иные сочтут их «вычурными»: инкрустация сравнениями обходится в месяц?
Дело не столько в том, что некому оценить, сколько в том, что уж очень разнятся представления о красочности и глубине.
«Сила» писалась как стёб над одним другом, любящим и подражающим Стендалю с его многочисленными витиеватыми описаниями. Но для тебя она оказалась глубока :-)
Написано мной много и часто, но с прозой я не слишком дружу. В основном поэзия у меня.
А разве это укор?
В настоящее время да, укор; когда в тексте самый сок, вычищена шелуха, а мысль с идеей пропущена от первого слова до последнего, тогда «мало!» горчит, как яд невежества.
:-)
Вдруг из кустов на берегу послышался лай. Оттуда вылезла маленькая, белая в коричневых пятнах собачонка. В её гриве были запутаны репьи, хвост свалялся, словом, вид у неё был неважный. Она подбежала к нашему бригадиру и жалобно заскулила.
– Вайнона! – воскликнула та в ответ. – Что с тобой? Что ты тут делаешь?
Та в ответ только взвизгнула, и отбежала немножко, оглядываясь назад.
– Что такое? Тебя послала ЭйДжей? Проблемы на ферме? Буду там через десять секунд! – произнесла пегаска и умчалась вперёд, оставляя за собой мерцающий радужный след. Собачка посмотрела ей вслед, проскулила и повернулась к нам.
– Эй, народ, вы только посмотрите на неё. Похоже, дело и правда какое-то срочное. Может, стряслось чего? – сказал один из наших. – Народ, давайте поможем Дэш?
Часть пегасов осталась на озере, но большая часть нашей бригады полетели на ферму. Я взяла собачку на руки и чувствовала, как она дрожала всем телом. Чем ближе мы подлетали, тем беспокойнее она вела себя, наконец, когда мы стали снижаться, она укусила меня, вырвалась из рук, спрыгнула на землю и пулей рванула куда-то в кусты.
Мы осмотрелись на ферме. Было очень тихо, даже слишком, только мухи жужжали в воздухе; нигде не было и следа ни живущих здесь фермеров, ни нашего капитана. Мы разделились и стали их искать; моё внимание привлекло еле различимое бормотание из амбара. Зайдя туда, я обнаружила большую кучу сена, подойдя поближе, оказалась, что в ней внутри сидит старая чёрная корова. Закрыв копытами глаза, она мычала себе под нос “тьму я приму, тьму я приму, тьму я приму”.
– Эй, что здесь случилось? – спросила я её. Коровы далеко не самые лучшие собеседники, но пару сотен слов они знали.
– Они прилетели. Тьму я приму. Они забрали пони. Тьму я приму. Мучения пони. Тьму я приму.
– Эй, полегче. Кто они? Как они выглядели? – я поняла, что случилось явно что-то плохое.
– Штуки, что любят пони. Тьму я приму. Без штук. – она ткнула копытом мне в крыло. Видимо, словарный запас у неё был совсем не очень, если она даже не знала слова крылья. У меня не было времени играть с ней в угадайку, поэтому я вышла и посоветовалась с остальными пегасами. Двое из нас остались на ферме, на тот случай, если её обитатели вдруг вернутся и это окажется просто странным розыгрышем, а я же с четырьмя другими пегасами полетели в город, рассказать мэру об этом.
Мэр внимательно выслушала наш доклад. Она обратилась к нам:
– Вы точно уверены, что это не какой-то массовый розыгрыш, не мистификация и не какая-нибудь дурацкая рекламная компания Флима и Флема?
– Нет, мисс. – обратился к ней один из нас. – Эпплы просто так свою ферму не бросят, а там их вообще никого не было.
– Хорошо. Я соберу всех пони и пошлю кого-нибудь к принцессе, а вы пока отдыхайте. Кстати, – она посмотрела на меня, – тебе не мешало бы сделать что-нибудь с ногой. Аптечка находится в туалетной комнате – она указала на дверь напротив выхода из её кабинета.
Я уже почти забыла об укусе собаки. Я взглянула на ногу: на ней виднелась запёкшаяся кровь. Я промыла рану в раковине, перебинтовала её чистым бинтом, слушая, как мэр бьёт в городской колокол, созывая раскатистым гулом всех на площадь. Когда я выходила из уборной, я увидела странную картину: мэр стояла почти неподвижно, вглядываясь в какую-то невидимую мне точку за большим окном, представляющим собой витраж из цветных стёкол. Затем она поправила на носу очки, улыбнулась, и пошла вперёд. Она упёрлась в стекло, то сперва чуть выгнулось в раме, а затем лопнуло, рассыпаясь на десятки осколков, оставляющих глубокие порезы на голове, шее и груди кобылы. Та же не обращала на это никакого внимания и просто продолжала, улыбаясь, идти вперёд. Я попятилась назад и захлопнула дверь в туалет, закрыв её на замок. И вовремя: с той стороны послышался какой-то шелест и глухие удары в дверь. Мои колени дрожали от страха; что бы там ни было, я не хотела с этим встречаться. Я с трудом подвинула ванну и забаррикадировала ей дверь. Стук продолжился ещё немного и затих.
Что бы это ни были за существо или существа, я поняла две вещи. Первое – нельзя смотреть на них. Второе – они не слишком физически сильные. Мне в голову приходили рассказы о кокатрисах, существах, превращающих пони взглядом в камень. Но в них никогда не говорилось, что кокатрисы могут летать или что они могут сводить пони взглядом с ума.
Я прислушалась. Было тихо. Так же тихо, как было на ферме. Не было слышно ни смеха жеребят, ни стука молотков на стройке через дорогу, ни обычной базарной суеты – ничего. Неужели все пони пришли на зов колокола и с ними случилось то же, что и с мэром? Неужели я осталась одна? Интересно, как там Абмер и Даст на ферме, всё ли у них в порядке? Я старалась отогнать от себя эти мысли.
Что старая корова с фермы имела в виду? Что значило “тьму я приму”? Она имела в виду ночь? Это звучало логично. Я ещё раз проверила надёжность двери и решила подождать до ночи. Незаметно для себя самой, я задремала на полу, заснув тяжёлым сном без сновидений.
Проснулась я от детского плача. Судя по всему, где-то недалеко плакал маленький жеребёнок. Я не знала, сколько сейчас времени и безопасно ли уже выходить. Однако я не могла просто так бросить в беде, возможно, единственного выжившего пони кроме меня. Я перевернула ванну, взвалила её на спину, как панцирь черепахи, и попробовала пройтись. Было тяжело, но я надеялась, что это даст какую-то защиту от тех летающих монстров.
Я осторожно приоткрыла дверь. Была и правда ночь, и лунный свет заливал офис мэра, окрашивая пол в мертвенно-бледные оттенки. Пол – это всё, что я видела из своего убежища. Я прошла дальше, к тому месту, где раньше был витраж. Лежащие на ковре осколки стекол и тёмные липкие пятна напоминали о реальности случившегося днём. Не вылезая из-под своего импровизированного укрытия я отправилась дальше, на улицу, по направлению к источнику звука.
Он нашёлся довольно быстро. Под крыльцом соседнего дома сидел, забившись, маленький земнопони, совсем ещё кроха. Он, наверное, и в школу ещё даже не ходил.
– Привет, – сказала я ему – я тебя не обижу. Какой хороший жеребёнок. Как тебя зовут?
– Ииша – ответил тот, перестав плакать.
– А где твои папа и мама? – спросила я, внутренне предчувствуя ответ. Однако пони сказал мне больше, чем я ожидала услышать.
– Они усли с игой.
– Ига? Кто такая Ига?
– Ну ига! Иги сют. – жеребёнок изобразил какое-то движение копытами, разводя их в стороны. – Я тоже хочу иги!
– Игрушки? – непонимающе спросила его я.
– Иги! – раздражённо ответил он. – С кинками!
И тут я поняла всё. И что это был за шелест, и почему старая корова осталась цела, и почему этого жеребёнка не тронуло. Осталось проверить догадку.
– Ты говоришь о книгах? – переспросила я.
– Иги! – утвердительно ответил тот.
И у меня появился план. Если кто и мог разобраться в творящемся бардаке, так это Принцесса. Мэр хотела послать к ней за помощью, но не успела. Наверняка туда эта книга ещё не добралась, у принцессы есть надёжный крепкий замок, и она сама крутой и магический аликорн. Я должна была попасть к ней как можно скорее!
– Слушай, Ииша, – я не знала, как правильно зовут этого жеребёнка – мне очень, очень нужна твоя помощь. Это очень серьёзно. Ты же не против полетать? Сейчас ты мне поможешь, а потом мы пойдём к твоим папе с мамой.
– К па и ма? – переспросил он.
– Да, мы полетим к твоим маме и папе – ответила я, вылезая из-под ванны и сажая его себе на шею. – Крепко держишься? Мы полетим, а ты говори мне, если увидишь ту книгу.
– Угу. – ответил он, и я взлетела, крепко зажмурившись и молчаливо молясь о том, чтобы жеребёнок справился со своей задачей.
Лететь с закрытыми глазами, да ещё с грузом на спине, было непростой задачей. Наверняка со стороны я выглядела как пьяная, болтаясь из стороны в сторону выписывая кренделя. Несколько раз я открывала глаза – на самое мгновение – и корректировала курс на замок. Оставалось сотня метров до облюбованного мной балкона, когда жеребёнок на моей шее закричал “Ига!” и дёрнул меня за уши. Я резко взяла вправо и услышала уже знакомый шелест слева. “Ига, ига!” раздались снова крики, ещё манёвр, ещё один шелест сзади. Потом это повторилось ещё раз, и ещё… меня тошнило от акробатических виражей, я начинала путать верх и низ, и всё это я делала с зажмуренными глазами, подчиняясь руководству вцепившегося в меня жеребёнка. Затем, видимо, я не успела уклониться, и что-то резануло меня по груди, прорезая кожу и мясо до самых костей, впиваясь, будто тысяча раскалённых иголок. От жгучей острой боли я на секунду ослабила крылья и тут же упала на что-то твёрдое, приложившись челюстью как следует. От удара я открыла на секунду глаза и увидела тяжёлую кристальную дверь балкона в паре метров перед собой. Я встала на четыре копыта и рванула к ней, обещая обменять все сокровища Эквестрии лишь на то, чтобы эта дверь не была закрыта. На моё счастье, она распахнулась под моим напором, я забежала внутрь и тут же закрыла её за собой. Я запоздало осознала, что Ииша, должно быть, остался там, на балконе, но заставить себя открыть дверь снова я уже не могла. Вместо этого я повернулась к центру замка и ужаснулась увиденному.
Посередине замка был один большой пустой грот, вверху которого сияла гигантская люстра из корня дерева. Я стояла на одном из верхних ярусов, опоясывающих этот зал. На нижних таких ярусах стояли пони. Старые, молодые – их было так много, что казалось, что тут собрано всё население города. К каждому из них были подключены медицинские трубки, а по этим трубкам, соединяющимся в единую паутину, медленно тёмная кровь, спускаясь на первый этаж и собираясь там в четыре больших котла. А самом низу… Внизу я увидела Принцессу. Её крылья представляли собой жалкие, покрытые кожей кости. На её лице широко открытые глаза с синяками вокруг них неотрывно смотрели в открытую, стоящую перед ней на подставке книгу, как дирижёр смотрит в ноты играемого впервые произведения, от успеха выполнения которого зависит его жизнь. А перед ней стояло несколько десятков столов, на каждом из которых лежала открытая книга с наполовину заполненной страницей. Её рог окутывало лёгкое магическое сияние; такое же сияние окутывало и фиолетовые перья, каждое из которых повторяло движения остальных, выписывая красным символы в своей книге. Только не принцесса…
Над ней парило множество, десятки, если не сотни одинаковых книг. С такого расстояния я не видела, что в них написано, но казалось, они заметили меня. Две книги полетели в мою сторону, а остальные стали менять своё положение. Я отменила для себя, что они выстроились в виде буквы “Н”, затем в виде буквы “Е”… Я поняла, что они хотят, чтобы я это прочитала, зажмурилась и бросилась вниз – прямо на принцессу.
В полёте меня снова резануло один раз, другой… Я почувствовала как кусочек моего крыла отделился и остался где-то позади. Вот меня резануло по глазу, каким-то образом срезав с него веко и оставив глазное яблоко нетронутым. Кровь и слёзы закрывали мне обзор, но я не знала, надолго ли это. После таких долгих секунд полёта я врезалась наконец в Принцессу. “Очнись же, очнись!” – кричала я, надрывая лёгкие. Я пыталась закрывать её глаза копытами, своими крыльями, чем угодно – лишь бы отвлечь её от книги, стоящей перед ней. Я слышала шелест за своей спиной, и чувствовала, что меня скоро разорвут на части…
Последнее, что я помню – большая вспышка жаркого пламени, поглотившая всё вокруг. Я провела в больнице полгода; по словам докторов, они буквально собрали меня по кусочкам. Всё, что у меня осталось с той встречи – это куча шрамов и медаль Героя Эквестрии, которую принцесса вручила мне лично. Впрочем, мало кто знает, за что именно – кроме меня и Принцессы, никто из присутствовавших тогда в замке горожан ничего не помнил об этом прошествии. Принцесса говорит, что есть вещи, которых лучше не знать. Иногда я смотрю на других пони с медалью Героя и думаю – а какие же истории скрываются за ними?
Я нашла того жеребёнка, с которым мы летали в замок; к счастью, он уцелел на балконе. Оказалось, его зовут Кириша. Я подружились с его родителями и часто играю с ним. Он растёт хорошим, крепким земнопони и любит рассказывать друзьям разные истории. Иногда он рассказывает и эту, но другие считают её простой выдумкой. А ещё я уговорила родителей и школьную учительницу, так что он – единственный пони в классе, который не умеет читать и писать. Так, на всякий случай.
Прим. автора: Лимит времени превышен на полтора часа, зато была сделана минимальная вычитка. Прошу оценивать работу максимально строго.
Ах да, у пони есть руки, но это по недосмотру наверное.
Грамматику я не разбираю, хотя мне казалось, что-то не так. Посмотрите внимательней.
Очень трудно сказать что-то по стилю из-за скорости происходящего. Всего за пару секунд мы переместились в несколько мест сразу.
Рекомендуется чуть более вдумчивый подход и более плавное описания мира.
Новых творческих успехов и удачи!
«Руки»
*занавес, пафосная готичная музыка*
Вы попросили строгости в разборе? Ну что же, я попытаюсь.
Первая и, должно быть, главная претензия: смысл. В Понивилле произошла какая-то чертовщина, в сравнении с которой знаменитое «посмотри на звёзды» кажется детской забавой. Здесь замешаны все: граждане, животные, и даже сама Принцесса. Какой смысл в происходящем? Что произошло в конце? Быть может, сказывается формат промта и отсюда вытекает надосказанность.
Хотя ладно, я немного перебарщиваю. И всё же это было весьма странно.
Касательно персонажей мне сказать нечего, как и самим персонажам. Не в обиду автору. Формат самой истории не располагает к раскрытию главной героини. Только то, что она сострадательная и простоватая — всё что я понял.
Когда я был молод, я был весьма груб. И художественный стиль мне показался грубоватым и, честно говоря, я сам теряюсь в догадках, почему. Может, виной всё моё старческое брюзжание, и на самом деле всё хорошо? Местами слова смотрятся довольно грубо, в иных случаях — пресловутые жаргонизмы, которые я не признаю, если они не имеют верного контекста и употреблены неуместно. Сам стиль, как всегда, весьма прост, не перегружен деталями и подробными описаниями. Это плохо? Нет, это нормально, и я не вижу ничего плохого в том, чтобы совершенствовать его. Единственное, что ему вредит в данной работе — динамика, и происходящее весьма сумбурно.
Автор сам сказал, что вычитки не было. Оставим это на его совести.
Касательно темы, как я уже сказал в начале: смысла мало. Это первое. Второе, всякое вроде ранений(весьма болезненных, причём) описано довольно… обыденно. Да, там резануло до самой кости. Да, больно. И ничего. И описано это весьма просто и поверхностно, как и всё остальное. Но я не вижу страха, от которого раны становятся глубже, а происходящее — ещё безумнее.
Я могу посоветовать следующее: постарайтесь вкладывать смысл в свои работы и, желательно, обосновывать происходящее. Пусть персонажи будут не просто самоходом для сценария, а личностями. Мы ведь с вами уже это проходили, верно? Учитесь, и да не оставит вас вдохновение.
PS Этой работе не помешает приквел. Он бы смог закрыть не одну сценарную брешь.
После нескольких часов подъёма, Дэринг Ду оказалась на просторном уступе. Утеплённая одежда исследователя, после беспощадного подъёма, несла в себе лишь отдалённое великолепие мастера, из-под копыт и иголки которого родился этот предмет одежды — по всей площади ткани зияли дырки и разрезы от острых камней коварного перевала. Само же тело отважной путешественницы было ничуть не лучше — синяки, ссадины, порезы были лишь завершающей чертой внешнего вида того, кто отважился подняться в Гриффинстоун по короткому пути через перевал Ветряных Мечей.
Переведя дух и перевязав наиболее серьёзные порезы, пегаска направилась в поселение, чтобы оттуда совершить вторую часть своего путешествия. Но сперва ей необходимо было найти проводника, ибо место, которое она задумала отыскать, не было отмечено ни на одной карте, бывших в распоряжении народа пони. И если что-то или кто-то знали, как ей достичь Серого Храма, то находились они в Гриффинстоуне.
Прибыв в поселение, Дэринг Ду осмотрелась. Она была наслышана о запущенности и полной деградации этого места и полного безразличия жителей его жителей. Увиденное подтвердило эти слухи, но лишь на половину, а может и того меньше. Безусловно, в сравнении с городами пони на дальних рубежах, последнее прибежище гордого народа птицельвов было запущено. Старые и покосившееся здания будто повторяли свой фундамент — огромное мертвое дерево, прочно вросшее в такой же мертвый и безжизненный камень. Все эти жилища, громоздившиеся одно на другое, украшали, словно безвкусные гирлянды, огромные ветви и ствол давно умершего гиганта. Но слухи о грязи и безразличности жителей были напрочь снесены одним из порывов горного ветра, когда глазам пегаски предстали хлопотавшие грифоны, убирая малейшую грязь и стремившееся всеми силами восстанавливать то и дело ломающиеся ветви своего последнего единого дома.
Понаблюдав за тщетной борьбой против сил времени и разложения, Дэринг Ду отправилась к домишку, выделявшегося среди всех остальных своими размерами и высотой. Это здание было лишь чуть больше остальных, но в тоже время оно смотрелось немного инородно на теле умирающего древа — каменная кладка из седого камня покрытого мхом и обычная для остальных домов грифонов соломенная крыша, мягко сияющая золотом от света бледного дневного диска. Над невысоким проходом в глубину этого домика висела табличка, где помимо непонятных сияющих рун древнего языка грифонов, заботливо было приписано на эквестрийском: “Библиотека”. И вход тот охраняла древняя каменная статуя, испещренная малыми и большими трещинами, изображавшая грифона-монарха давно ушедших времен.
Когда пегаска попыталась зайти во внутри, её попытка оказалась грубо прервана возникшим на её пути грифоном.
— Куда ломимся, а? — спросил грубый женский голос. Из внутренней темноты прохода вышла грифина. Дэринг Ду пришлось попятиться назад, не желая вставать на пути у двухметрового птицельва.
— Я, кхм, — пегаска на секунду запнулась, встретившись взглядами с жёлтыми глазами, в которых читалась усталость и безразличие. — Мне нужно добраться до Серого Храма, и мне нужна карта или тот, кто меня проведёт до него.
Когда цель искательницы приключений была озвучена, лицо грифины исказилось смесью скепсиса и недоумением.
— Поворачивай назад, крошка. Тебя надули — этого места не существует. И прошу, сделай себе и мне одолжение, иди по длинной тропе, как все у кого башка есть на плечах. Искать очередного пропавшего в этих ущельях у меня нет желания, — грифина уже было развернулась и начала уходить, когда Дэринг Ду одёрнула её за хвост. — Знаешь, а за это в этих местах можно и без головы остаться, это так к слову, — мертвецки холодным голосом произнесла птицелев.
— Я знаю, что это место существует. Оттуда были возвратившееся. Я это знаю, — пегаска сохраняла ровность голоса, хотя и давалось ей это непросто, в свете того, что дёрнуть грифона за хвост считалось серьёзным оскорблением.
— Тебе, мелкая, везёт, что я воспитана в вашем обществе. Иначе ты бы сейчас лежала бы прямо у моих лап. Без головы, — холод из голоса грифины ушёл, но нотки раздражения всё ещё улавливались. Поправив белоснежные перья на своей макушке? она осмотралсь вокруг, ища тех, кто может их подслушать. Не найдя оных, грифина посмотрела на дерзкую пегаску. — Хорошо. Раз у тебя есть дерзость дергать грифонов за хвосты, то я отведу тебя туда. Это будет стоить тебе двести битсов.
— Сколь… Ах, ладно, но плата в конце пути, — согласилась Дэринг Ду, скрепя сердцем. Такую сумму за свои услуги ей ещё никто никто не заламывал.
— Сойдёт, — кивнула птицелев. — Мои правила просты — ты слушаешься во всем меня и без вопросов. Сделаешь глупость? Ты сама по себе. Ах да, если окажется, что ты меня обманула с оплатой, — грифина в мгновенье ока подставила коготь к горлу пегаски и посмотрела ей в глаза. — Я сделаю так, что ты будешь неподвижно лежать на храмовой лестнице, истекая кровью. Усекла?
— Да, я поняла, — произнесла Дэринг Ду, отстраняя копытом коготь от своей шеи.
***
Перевал Ветряных Мечей был детской прогулкой, по сравнению с дорогой до Серого Храма. Всего за несколько часов пути, Дэринг Ду натерпелась на несколько путешествий в прок — беспощадные горные ветра, желающий содрать кожу или спросить навстречу острым как копья камням, бесконечно тонкие уступы, грозившие обвалиться в любую минуту, массивные глыбы, влекомые камнепадом и желающие раздавить под своей массой любого несчастного, а также различные хищники, наблюдающие со стороны и ожидающие малейшей ошибки. Но хуже всего путешественница переносила невозможность использовать крылья. Ибо в отличие от своей проводницы, уверенно чувствовавшей себя в объятиях горного ветра, пегаска рисковала потерять равновесие при сильном порыве ветра.
Когда они добрались до конца опасной зоны, где перед Дэринг Ду предстали огромные врата храма, высеченного в тёмно-сером камне одной из гор. Странная архитектура произвела на искательницу приключений неизгладимое впечатление. Колоссальные размеры входа в храм украшали шесть огромных колонн, на которых красовались различные узоры, подобных которым пегаска нигде и никогда не видывала. Сюжеты и узоры на которых были изображены все известные и неизвестные существа, живущие в Эквестрии. Все узоры на колоннах были частью большого ансамбля, венцом которого была подробная фреска, расположившаяся над входом в кромешную тьму храма, на которой было запечатлено многоглазое бесформенное чудовище. Дэринг Ду хватило лишь одного взгляда на эту чудовищное произведение искусства, чтобы почувствовать, как мороз бежит по её спине, а копыта становятся тяжёлыми, словно налившиеся свинцом. Она бы и продолжила смотреть в бездну, запечатлённую в глазах фрески-чудовища, если бы прикосновение ледяных когтей проводницы.
— Давай плати. А затем можешь, если решишься, идти вовнутрь. Ждать тебя буду здесь, но вовнутрь я ни-ни. У тебя есть несколько часов, — в голосе грифины чувствовалось напряжение и беспокойство.
— Договорились, — пегаска выудила из седельных сумок часы. Был час дня.
Вручив плату проводнице, Дэринг Ду направилась к храму. Чем ближе она подходила к нему, тем меньше и ничтожнее она себя ощущала. Подойдя вплотную к ступенькам храма, она, наконец, осознала, насколько огромными были строители этого места. Для достижения каждой ступеньки, ей приходилось использовать крылья и прыжки. Лететь по-прежнему было трудно из-за ветра, который продувал всю площадь лестницы.
Когда же, наконец, она преодолела финальную ступеньку, перед ней оказался вход, во всём своём колоссальном объёме. Сглотнув, пегаска шагнула вперёд, в пасть к седой скале, и погрузилась в кромешную и ликую тьму.
Чем больше шагов она делала, тем меньше она ощущала присутствие бледного света, все больше и больше опускаясь во мрак неизвестности и могильной тишины. Когда последний лучик внешнего мира оставил её, она зажгла фонарь, но его едва хватало, чтобы пробиться сквозь многослойный мрак древнего храма, покоившегося среди гор, встречавших рассвет мира. Она бродила среди огромных залов, среди длинных галерей, которые переходили друг в друга, а иногда соединяясь между собой винтовыми лестницами. Но больше всего пегаску удивляло отсутствие каких-либо украшений — все стены, потолки, колонны были абсолютно гладкими, будто по ним недавно работал мастер. И абсолютная тишина, в которой она слышала. как бьётся её сердце.
Начавший мигать фонарь дал ей знать, что скоро его заряд иссякнет, и ей следует вернутся. Вздохнув, она ещё раз подивилась тишине, в которой нет даже эха. Достав свои часы, она поднесла их к фонарю, и посмотрела на время. А потом ещё раз. И ещё раз.
— К-к-как-к?! Не возможно! — её глаза округлились от коктейля эмоций из недоумения, удивления и страха. Часы показывали ровно двенадцать. — Но ведь был час дня, когда я вошла в храм!
В этот момент фонарь погас.
— О нет. О нет! Онетонетонет!!! — пегаска начала трясти фонарь. В её разум сразу закрались мысли о тварях, что таятся в холодной и липкой тьме. Воображение рисовало самые ужасные абоминации, целиком состоящие из чёрной слизи и щупалец, обвивавшие её целиком и утаскивающие в бесконечный мрак через коридоры к центру скалы, где живёт чудище из фрески на входе в это проклятое место. Усилием воли она изгнала эти образы из головы и сосредоточила усилия на слепом поиске сумок, а точнее магического кристалла, которым питался её фонарь.
Дуновение ветра в затылок остановила её. До этого, внутри храма ветер не дул. Обернувшись в сторону источника ветра, она ощутила на себе жгучий взгляд. Тело в тоже мгновенье, словно кандалами, сковал холод и страх. Все части тела отказывались слушаться, а кристалл, прибывавший в её зубах, выпал и разбился, на мгновенья изгоняя тьму из помещений храма.
В этот короткий момент она увидела его. Он был величественен. Он был ужасен. Он был неописуем. И в тот момент Дэринг Ду поняла, что фреска была лишь представлением художника. Он не был похож ни на что. И он пришёл за ней
И она закричала. Её крик был способен пронзить любое звукоизолирующее заклинание. Но этот крик был в её голове, ибо тело её не слушалось.
Когда она это осознала, последние ниточки её сознания порвались, а вместе с тем её разум заполонил жидкий и липкий мрак.
***
Гильда уже несколько часов ожидала пегаску, которую она согласилась провести до Серого Храма, места, где по приданию покоится изначальное божество. Минуло уже пять часов, когда она решила подойти поближе к храму и попытаться позвать её.
Подлетев к входу, грифину охватило чувство глубокого беспокойства. Собрав волю в кулак, она набрала воздуха в грудь и крикнула:
— Эй! Ты там?!
И до неё дошёл ответ, но не тот который она ожидала. Голос, который ей ответил, заставил всю её шерсть поседеть в одночасье, а её саму заставить дрожать как маленького котёнка.
Она сидела перед входом в гробницу, дрожа от страха и раз за разом проигрывая в голове слова что она услышала:
— ОНА СО МНОЙ!
От автора:
Слов: 1716
Немного торопился, вычитал по своим возможностям. В следующий раз буду оставлять время на вычитку: Р
Я вам Лавкрафта принёс :)
стоны и причитания грамарнацивозмущения ужасающей безграмотностью авторакачество самого текста — во второй.Начнём. Итак, я не любитель ужастиков — меня они не цепляют, и возможно в этом причина того, что фанфик мне не понравился. А может и нет. Какой-то идеи в рассказе я не нашёл, разве что можно прилепить «не ходите дети в Африку гулять», но и это смотрится довольно глупо. Почему? Во-первых, не было указаний на запретность этого места: хоть Гильда и не хотела проводить к храму Дэринг, всё равно она довольно быстро согласилось. Так же упоминаются вернувшиеся из этого храма пони, но о их судьбе ничего толком не сказано. Можно было хотя бы сказать, что они сошли с ума, бредили на яву, утверждали, что их преследуют горящие в темноте глаза и прочее, прочее… Но ничего такого нет. Во-вторых, Дэринг Ду не какой-то маленький жеребёнок, с малолетней дурости сбежавший от родителей и решивший вкусить запретный плод, а искательница приключений
на свой крупс многолетним стажем, прекрасно умеющая оценивать рискованность подобных походов и не лазающая куда не надо. Ну, иначе она бы не прожила столько и не успела бы награфоманить целую серию книг со своими приключениями. Почему она туда полезла? Что именно она собиралась найти в месте, где до неё уже побывало множество пони? Почему не смогла оценить риски и почему вообще всё происходит именно так, как происходит? У меня есть лишь одно возможное объяснение: авторский произвол. А Лавкравтовской атмосферы и близко нет. Во-первых, для этого нужно несколько больше текста, а во-вторых, все её зачатки начисто убиты обилием ошибок, что я опишу ниже.Текст было просто больно читать. Не вижу особого смысла писать о пунктуации, ошибок было много и, в основном, Hartvein ставит кучу лишних запятых. Что гораздо сильнее бросается в глаза — это плохое владение языком. В рассказе куча громозких неудобоваримых и, самое главное, нафиг не нужных конструкций. Так же я замечал повторы одних и тех же слов и фраз. Причём, во всём тексте слово может использовалось всего раз пять-шесть, но при этом четыре из них в одном абзаце. Ко всему прочему, в тексте много канцеляризмов и присутствуют слишком длинные предложения.
В общем, вот:
Спойлер
Слово «дорога» употреблено четыре в одном абзаце. Особенно по-дурацки это смотрится на фоне того, что автор указывает на то, что это не на самом деле не дороги. Сравнение порывов ветра с мечами выглядит очень натянуто, да и последняя фраза выглядит по-дурацки. Ну и повторы, канцеляризмы, конечно.
Ещё пара примеров:
Дозоркрасоту языка!» :)Попытался повторить Лавкрафтовский стиль. Не вышло. Но, тем не менее, это опыт.
Критика есть критика и я должен её принять как есть. Буду стараться избавить будущие произведения от указанных недочётов.
Строки ниже являются жалкой попыткой автора оправдаться перед граммарнаци самыми хлипкими аргументами.
Я не смог удержаться— Мои глаза текли кровью! Сжечь это немедленно!
— Сжальтесь господин проверяющий! Я, кроме русского, говорю ещё на двух языках, а Великому и Могучему в богоугодном заведении уделяли всего два часа! И вообще я читаю только техническую литературу!
— Не важно! Сжечь!
— Хорошо, господин проверяющий, дайте мне бензин и спички — я всё сделаю сам.
Ещё раз благодарю за уделённое время моему «шедевру».
Доброго дня!
Понимаю. Лично я хватаюсь за голову, когда путаю грамматические правила того же английского и русского. К примеру, запятые перед «но» и «потому что».
У меня просто за каждым языком свой отдел жизни. Дом — русский, обучение — английский, гражданская жизнь — эстонский и т.д. и т.п.
А потом вылезают крутейшие перлы от которых граммарнаци бьются в истерике.
Только за концовку обидно: я бы предпочёл увидеть финал этой истории. Мало того что мне интересно, так я ещё и терпеть не могу отрытые концовки. Но иногда их трудно избежать, особенно в рамках промта, сам грешу время от времени…
Не считая мелких опечаток, стиль очень приятный и создаёт красочную картину происходящего. Не перегружено деталями, и вместе с тем — достаточно подробно всё описано. Увы, текст портят тавтологии, не слишком внятные конструкции и злоупотребление запятыми. Ей-богу, прям я в лучшие годы…
Касательно персонажей не могу дать каких-либо упрёков, а сюжет пестрит белыми пятнами.
Хотя местами в диалогах звучит что-то очень странное, вроде «возвратившихся» или прямой и весьма неумелой угрозы со стороны Гильды, но об этом чуть позже.
Соблюдение темы? Тут та же претензия, что и к работе DarkDarkness: изначально дана немного дарковая версия. С ходу, усомнившись к своему «клиенту», она грозит пустить ей кровь. Я знал, что Грифоны — суровые создания, но…. настолько?
Если говорить обобщённо, то мне понравилась эта работа, и мне почти нечего сказать на её счёт. Обработать местячковые погрешности и пунктуацию, привести историю к логическому концу — будет конфетка. Само по себе всё неплохо, но из горы не слишком очевидных косяков конструкция рушится.
Автор держит уровень, за что безудержно хвалю. Но запомните одно: всегда есть куда расти.
PS Пользуясь случаем: давайте вместе напишем кроссовер поняш с Darkest Dungeon? У меня уже есть заготовка, от которой можно отталкиваться.
Спасибо за отзыв.
Молоденькая пегасочка никак не показала, что услышала мой заказ. Радостно что-то щебеча, она промчалась по бару молнией и поставила перед красным фермером очередной коктейль. Тварь.
Я вновь перевел хмурый взгляд на стоящую передо мной бутылку. Полупустой «Поньсон». Пожалуй, сейчас это самая дорогая для меня вещь. Впрочем, это не помешает мне встать, швырнуть его в голову ближайшему пони и высказать все, что я о них думаю…
Налив ещё стакан, я залпом осушил его и бросил взгляд на большие часы, висящие над стойкой. Полдвенадцатого. Пора идти.
На улице было темно и жарко. Настолько жарко, что Свити Бир даже не закрывала дверь вплоть до окончания её рабочего дня. Летом Понивилль вообще порой превращается в настоящую пустыню. Проулки освещались редкими, то и дело мерцающими, фонарями. Мне было все равно. В очередной раз приложившись к моему стеклянному другу, я, кое-как помогая себе крыльями, направился к одной из темных арок.
Кладбище. Казалось бы, только идиот решит идти ночью через место, полное призраков. Вот только мне все равно. Идти в обход – лишние полтора-два часа, и это в трезвом состоянии. Перелететь? Ба, не смешите. Пожалуй я смог бы провернуть это на трезвую голову, но сейчас меня едва хватает, чтобы удерживать в копыте остатки «Поньсона».
Сделав очередной шаг, я направился вглубь. Как всегда, никто не вызвался проводить несчастного Хенка. Впрочем, я все равно был чуть ли не последним посетителем.
Пристанище мертвых встретило меня, как бы выразился кто-то выпендрежный, зловещей тишиной. Часть могил давным-давно поросло мхом, а их надгробья потрескались, часть – словно бы сияли своей чистотой и ухоженностью. Их каменные плиты, будто зеркала, отбивали лунный свет. Где-то вдалеке ухнула не то сова, не то филин. Дискордова птица…
— Стоять.
Пожалуй, у меня ещё сохранились какие-то капли реакции. Иначе я бы не замер с поднятой для шага ногой. Проморгавшись, я с подозрением уставился на замотанную в плащ с капюшоном фигуру. Откуда вообще взялся этот хмырь?
— Чего надо? – вежливо поинтересовался я, поудобнее перехватывая бутылку. Денег у меня все равно нет, да и…
— Тебе по правде или в рифму? – хмыкнул неизвестный, указывая копытом в мою сторону.
Переведя взгляд, я опять ругнулся. Яма. Вырытая для очередной могилы яма. В такую упасть – и ногу сломать можно. Или вообще, шею.
— Гулять ночью полупьяным по кладбищу – не самый разумный поступок, — заметил мой невольный спутник, делая осторожный шаг.
— Тебя не спросил. Может, я вообще хотел покончить жизнь самоубийством.
— Прыгнув в яму?
— Есть идеи получше?
— Перерезать вены в горячей воде. Один из самых приятных способов уйти от жизни. Ладно, шутки в сторону. Давай, проведу, — протянул он мне копыто.
— С чего такая любезность? – не ответил я на копытопожатие.
— Скажем так, я не ищу себе лишней клиентуры и не страдаю трудоголизмом. Дешевле будет провести тебя через кладбище. – Я только пожал плечами.
Мда-уж, никогда не думал, что местная обитель мертвых кишит прямо СТОЛЬКИМИ опасностями. Мой проводник сворачивал в самых разных местах, направляя с помощью голоса. Одних вырытых ям я насчитал штук четыре. И я уж не говорю о клумбах, которые рисковали быть затоптанными. Нет бы свет наконец наладить. Дискордовы власти.
— Тя как зовут, кстати, — решил я наконец прервать очередной «через десять шагов поверни направо».
— Сайлент Хилл, — безразлично ответил тот, обходя очередное надгробие, — налево. А ты?..
— Хенк. Хенк Вингс.
— Приятно познакомится. Наверное.
— Так ты наш новый гробовщик? Недавно? – осторожно переступил я через могилу. Виски я, к сожалению, про…
— Перевелся из Хуфингтона. Не только гробовщик, ещё и ночной сторож. С моей никталопией – в самый раз.
— Не слышал о тебе.
— Как и я про тебя. Правда, тут скорее проблема в моей непонимости. Я не часто покидаю кладбище.
— И не страшно?
— То есть?
— Ну, — покосился я в сторону полной луны. Алкоголь чуть чуть начинал отпускать, — призраков там всяких…
— А чего нас боятся? – издал смешок Сайлент.
— Э?
— Да шучу, шучу. Я не боюсь того, во что не верю. А не верю я в то, чего никогда не видел собственными глазами.
— А свой мозг ты видел?
— Представь себе, в Хуфингтоне есть томограф. А ты?
— Что «я»?
— Где работаешь?
— Уже нигде, — сплюнул я в очередную яму.
— Понятно… Уволили?
— Сам ушел. По личным причинам, — не признаваться же ему, что именно из-за пьянства мне и пришлось уйти. Вернее, не совсем за пьянство, но оно сыграло решающую роль. Как говорится, «Если пьянка мешает работе, её нужно бросать. Работу». Три раза «Ха».
Наконец, показалась арка выхода. Какое счастье. Такое чувство, будто не час, а всю ночь шел.
— Пришли, — вздохнул Сайлент, становясь в круг света от фонаря. Единственного, дери его в круп Селестия. – До дома довести?
— Я тебе что кобылка? Тем более, вот он, — указал я в сторону двухэтажного здания, стоящего всего в паре десятков метров от входа.
— Ну, ладно, — хмыкнул Хилл, отступая во тьму. – Еще увидимся. Может быть.
— Хилл?
— Ась? – остановился он.
— Спасибо.
— Ой, та не защо…
— Может хоть сейчас лицо-то покажешь?
— Ну-у-у, — явственно замялся гробовщик, — а может, не надо? – жалобно спросил он. – Нормально же общались?
Я лишь вперил в него свой взор, показательно выгнув бровь. Не знаю, решил ли он, что я не отстану, или ещё что-нибудь, но сторож пожал плечами и откинул капюшон.
Сказать, что я был удивлен, значит ничего не сказать. Пожалуй, не будь во мне столько алкоголя, я бы точно оконфузился.
Хилл был земным пони, но каким… Один в два раза меньше второго, огромная опухоль на лбу, а щеки… Их попросту не было. Вместо них обнажались лошадиные зубы с деснами. Да уж… Сайлент был по-настоящему уродлив.
— Окаменел от страха? – хмыкнул монстр, накидывая капюшон.
— Да нет, — спокойно пожал я плечами, — нормальная внешность.
— Смеешься?
— Ну, может чуть-чуть… — действительно, вряд ли кто-нибудь по-настоящему назвал бы его красавцем. – Как это хоть произошло?
— Скажем так – производственная травма, — улыбнулся остатками мышц Хилл. – после нее я и получи никталопию. Вот, хожу и вытаскиваю тебе подобных из кладбищ.
— А в город?..
— А почему, по-твоему, я отстаю от новостей?
— И что, Селестия не нашла способ тебя вылечить?
— Нашла, почему же… Ценой потери ночного зрения. Сам видишь, что я выбрал.
— И не?..
— И не жалею.
Развернувшись, он спокойно направился обратно вглубь кладбища, оставив меня одного.
— Ты заходи, если что… — донесся до меня его веселый голос. Кажется, он действительно ни капельки не переживает.
Поднявшись на первую ступеньку дома, я мгновенно протрезвел и недоверчиво посмотрел на свои копыта. Неужели?..
Переведя взгляд вверх, я не увидел луны. Звезды стремительно гасли, сначала единицами, потом и десятками. Кроме одной. Она наоборот светилась все ярче и ярче, явственно увеличиваясь в размерах.
— Спасибо, Сайлент, — тихо пробормотал я, закрывая глаза. Больше мне не придется пить этот дрянной «Поньсон». Жаль, что тебя не было в первый раз. – Я все таки дошел…
Примечание: Был занят, но все-таки хотел написать хоть что-нибудь на этот промпт. Простите за опоздание. Вдохновение взялось из старой байке о одном довольно известном случае…
Теперь перейду к сюжету. Здесь я заметил некоторые проблемы, подробнее под спойлером.
Спойлер
Ночь. Кладбище. Сильное алкогольное опьянение. Какой-то незнакомец, закутанный по самые уши в плащ неожиданно окликает тебя. Что ты делаешь? Правильно, на всякий случай поудобнее перехватываешь бутылку… и вежливо интересуешься, не изволит ли господин объяснить, что ему надобно.… Всегда так делаю!
Пришлось пойти и погуглить. После этого я остался в некотором недоумении: как он, неспособный видеть в сумерках, может спокойно идти по ночному кладбищу и указывать дорогу пьяному пегасу?
Странно, с чего вдруг в одной фразе прорезался такой сильный акцент?
Это… Смысл произошедшего довольно неочевиден. Я, например, понял только после того, как перечитал в третий раз. На мой взгляд, стоило как-то более понятно это показать.
Ну и последнее, собственно качество текста. Я даже не буду придираться к пунктуации, ибо есть намного более серьёзные проблемы. А именно, речевые ошибки. Всё перечислять не буду, скажу лишь, что их, как всегда много и распишу несколько из них под спойлером:
Спойлер
«какой-нибудь выпендрёжник»
«отражали» Уже не в первый раз вижу у тебя неправильное употребление этого слова.
Эээ… Может, что-то вроде «я ещё не все рефлексы пропил»?
Один кто? Пони?
Общий вывод примерно такой: идея неплоха, реализация не очень. И если в твоих рассказах явно прослеживается их рост в сюжетном плане, то заметного уменьшения грамматических ошибок я не вижу. Увы и ах.
Видимо, у нас разные представления о вежливости и табличка «сарказм» тут бы не помешала. С другой стороны, он как бы призрак, так что ему ли боятся возможной гопоты?
Мои рассуждения: никталоп — человек с никталопией. Кто такой никталоп можно узнать тут, , тут... Да просто загуглите «никталоп». По поводу остального, в принципе, согласен.
Этот рассказ написал ты, и если ты не смог вставить в него подходящим образом необходимую табличку, то чья это проблема?
Кстати, по поводу призрака: сколько человек, прочитавших этот рассказ догадались жо этой детали? И второй вопрос: почему официантка не замечала его, а ночной сторож увидел?
не катит.
Тем не менее, это не отменяет её логичности с точки зрения психологии. Другое дело, если бы он ничего не помнил… Но рассказ не доработан.
Я не оцениваю грамматику, но я уловил некоторые опечатки и, вроде, нехватку запятых.
Текст сыроват. Увы и ах. Чувствуется нереализованность идей и исступление при по пытке уложится в срок. Ну очевидные речевые ляпсусы.
И ещё я не понял фишку с некталопией. Это заболевание, которое не даёт нормально видеть в темноте. Отсюда напрашивается вывод, как Сайлент видит в темноте? Повторюсь, сырость мешает восприятию.
В итоге могу только сказать, что лучше уж не послать, и потом отписаться в черновиках, чем потом заставлять читателя ломать голову.
Удачи в будущем!
Никакого происшествия, никаких вампиров или коров-зомби-нацистов. Однако, укладывается ли эта работа в рамки промта? В целом — да, но за соблюдение обязательного модификатора я бы поспорил. Изначально дана немного дарковая версия вселенной оригинала. А из этого нужный кофе мне не сваришь.
Что я могу похвалить без зазрения совести — атмосферу, персонажей и авторский стиль. Повествование идёт от лица главного героя, благодаря чему своеобразная грубость и небрежность идёт только в плюсы. Два главных героя вышли весьма интересными за счёт хорошо написанных диалогов. Хотя, на имени уродливого пони я не сдержал смеха. Вы уж простите меня.
Вычитка? Да, есть беда. К примеру: «Один в два раза меньше второго». Один что? Исключительно дедуктивным методом я смог определить, что речь идёт о глазах. Я знаю, что ваша работа пришла с опозданием, но… Чёрт, эти придирки безосновательны. А ставшее классикой «вычитайте перед отправкой» здесь не сработает.
Пускай рассказ соответствует рассказ теме с очень немалыми оговорками, читать было легко и приятно. Всего доброго, хорошего настроения и вдохновения. Немного стараний, и вы сможете создать не один шедевр.
Половина одиннадцатого. Кажется, сегодня отгула не будет. Что же, тогда Снайд отпустит её пораньше на пять-шесть часов. Начальник не отличался диктаторскими замашками, да и ложью никогда не отличался.
Несколько глав «Кубка Грифона» пролетели в одночасье. Кружка с какао опустела, а единственное, что слышала единорожка — шум вентилятора, что забвенно вращался под потолком, обдувая приятным холодком её голову.
Резвый стук в дверь развеял устоявшуюся тишину.
— Детектив Кейстоун, — раздался грузный голос начальника отдела. Кобылка резво убрала задние ноги со стола, — к вам дело.
— А, наконец-то… — облегчённо выдохнула единорожка, — простите, стены давят.
— Прошу прощения. У нас ЧП, и для тебя есть работа.
— Да, не вопрос. Кража? — книга и файл с делом вернулись на свои места. — Или Троттингемские контрабандисты снова всплыли?
— Нет, к сожалению. Переулок между Грин-лэйн и Солнечным Проспектом. Внизу тебя ждёт де Пальма, он посвятит тебя во все подробности.
— Де Пальма? Вы шутите надо мной?
— Он сам попросил тебя в напарники.
Накинув серенькую шляпку и потёртый тренч, Кейстоун прошла через рабочие помещения участка, где без конца сновали сотрудники отделения. Телефонные звонки, закипающие чайники и десятки голосов за раз. Единорожка немо благодарила судьбу за отдельный кабинет, где она вольна наслаждаться тишиной без снующих за её спиной пони.
— Привет, Кейт, — на выходе её окликнул молодой земнопони в цветастой рубашке, — вперёд, у нас есть работа!
— Утро доброе, Пальма, — снисходительно ответила единорожка, — ответь на милость, что я тебе сделала?
— Ничего противозаконного, — натянутая улыбка не спадала с лица её сегодняшнего напарника, — да и ты разве против работы?
— Нет, не против, да только это походит на издёвку.
— Не дуйся, всё пройдёт в лучшем виде. Если никто не будет валять дурака, то уже к трём часам ты вернёшься домой.
Кейстоун и Пальма вышли под палящее солнце, и двинулись вдоль дороги.
— Что за дело? Снайд мне ничего не сказал.
— Потому что он не знает сам.
— Что значит «не знает сам»? — изумлению единорожки не было предела. — Ты понимаешь, что это противоречит даже не нашим правилам, но и здравому… ох Дискорд, ты мне мозги пудришь, да?
— Просто какое-то происшествие, — легкомысленно ответил земнопони, опустив на глаза тёмные очки. — Описано как «нечто страшное». Дело поручили мне, и я решил, что помощь единорожки мне не помешает. А кто самый талантливый единорог в нашем отделе?
— Может, закроешься? — от лестного смрада Кейт чуть не стошнило.
— Я был бы помягче со своим напарником. Мы можем раскрыть дело за двенадцать минут, или за двенадцать лет. Кто знает, сколько это продлится?
Поймав повозку, детективы за пятнадцать минут добрались до указанного места. Холодный и смердящий тухлятиной переулок окружили баррикады с дорожными патрульными, сдерживающие любопытных зевак и репортёров. Кейт и Пальма безпрепятственно прошли на место преступление благодаря золотистым бляхам.
Там лежало нечто, укрытое плотным белым одеялом. У стены, глядя в каменистую кладку на земле, дрожал престарелый пони молочного цвета. Рядом с белым одеялом ходили один патрульный и один пони полностью в чёрном.
— Детективы Кейстоун, де Пальма, — представилась единорожка. — Что здесь у нас?
— Добрый, мисс Стоун, — беспокойно ответил патрульный, — здесь… даже не знаю.
Детективы переглянулись.
— Что это? — Пальма указал на одеяло.
— Это… — патрульный сглотнул. — Баки Тейл, двадцать лет, не замужем.
— И почему он лежит здесь? — спросила единорожка. — Слишком много сидра с конфетами? Так зачем его укрывать? Или же ему сделалось стыдно?
— Он… мёртв, детектив.
— Очень плохая шутка, патрульный Уэйнс, — усмехнулся де Пальма, пока единорожка робко подходила к одеялу, — что значит «мёртв»? Он что, здесь от старости резко умер? Почему полицейских привлекают к такой ерунде? Это работа этого парня из похоронного бюро, разве нет?
Текст не вызвал у меня особых вопросов, кроме пары моментов:
Можно сказать: «не отличался лживостью», «всегда исполнял свои обещания» и много других вариантов, но не так.
Как я понимаю, эта фраза написана в значении «невероятно» и «почти невозможно», но дело в том, что согласно канону (25-26 серии 4 сезона) у земных пони есть магия, просто она отличается от магии единорогов и пегасов.
По ходу прочтения я подмечал ещё парочку моментов, но сейчас уже и не помню.
Любила она перекладывать.
Жалкая чернь.
Важное-неважное уточнение.
#верниредактирование
Повтор.
Лучше бы «да и во лжи замечен не был»
Добрый начальник, не скажет, к чему припрягает.
!
!!!
Складывается ощущение, будто бы они говорят не друг с другом, а каждый с голосами в их головах.
Ох.
Было «что-то страшное».
Не «труп нужно осмотреть»
Я в восторге от происходящего.
В целом — не завязка, а экспозиция. Нам показали персонажей, свели их вместе — дальше будет завязка. На текущий момент невозможно сказать ничего ни о сюжете, ни о мире, ни о персонажах. Кроме пары деталей у ГГ, собственно.
Оценки быть не может.
Не сказал бы, оценка могла быть отрицательной, если бы всё это быдо бы написано плохим языком. А так да, я тоже не могу оценить этот черновик.
Кстати, вы всё же приняли решение не рассматривать остальные работы?
Да, пожалуйста, хотел бы.
И, если вас не затруднит, пройдитесь по ошибкам жёстко и беспощадно.
Фиксед.