Prompt #28 закрыт. 2 работы
+64
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт15 февраля 2016, 22:32
Like An Angry God by blockeriino
Тема прошедшего экспромтаТема: Месть.
Описание темы: Часто многие становятся жертвами некой несправедливости: начиная от случайного толчка на улице и заканчивая потерей самого дорогого, что есть в жизни. Ведь месть есть не что иное, как торжество справедливости. И есть пони, жаждущий восстановить баланс, или просто накормить собственных демонов. Что, кто и как — зависит только от вас.
А следующий экспромт начнётся в субботу, 20 февраля, в 10:00 по московскому времени.
14 комментариев
Как часто слышала эти слова одна кобылка. Всё, что ей оставалось — это придерживаться образа, ничем не отвечая. Терпеть обиду, боль. И свои же слёзы в одиночестве. Так просто получилось, что никому толком не нравилась музыка этой кобылки. Говорили, что интересно. Говорили, что необычно. Нестандартно. И порицали за всё это, даже не думая о том, чтобы хоть когда-нибудь попытаться защитить что-то из этих мелодий. Никому не нужная музыка — это так грустно.
Эта кобылка очнулась от своих мыслей, открыв глаза. Перед ней предстал вид старого деревянного потолка её дома. Казалось, что вот-вот и дом может просто рухнуть в один момент, но он стоит в таком состоянии вот уже сколько лет. Обычно, от отсутствия каких-либо увлечений и дел, кобылка выходила на улицу и играла на своём музыкальном инструменте, надеясь, что кому-то понравится её музыка, но всё что она получала взамен, были лишь порицающие взгляды и бормотание каких-то наставлений себе под нос.
Вот и сегодня она решила не менять своего привычного плана жизни, ведь это и была её судьба — играть на музыкальном инструменте. Ей и нравилось играть, просто…
Она резко встала с кровати, пытаясь прогнать остатки своих раздумий. Словно бы ей было легче вовсе не думать. Она умылась, что освежило её вид и общее состояние, перекусила самым обыкновенным пряником и морально приготовилась к выходу. Решившись и взяв с собой свой осязаемый “особый талант”, она побрела в центр маленького городка, в котором жила.
Она шла, а уже кто-то узнавал её, — и они сторонились. Она не обращала внимания, ей было уже почти всё равно. Понурый вид выдавал эту готовность к непринятию как ничто другое. Она словно была тучкой с собственным сознанием, только на этой тучке никто из пегасов не поспит, никто из этой тучки не выбьет всю эту влагу, никому просто до неё нет дела. До неё, если бы она была самым ненужным чувством. Вроде есть, но обращать внимания совсем никому не хотелось.
— Эй-эй, погоди! Твоя штука?
Кобылка сбилась со своего ритма игнорирования и обернулась. Перед ней стояла очень необычная на вид пони. Она собой напоминала чистую энергию. И возле её копыт лежал футляр от музыкального инструмента.
— Допустим.
— Так чего роняешь? Испортишь же. Какая после этого музыка будет получаться? — Улыбчивая пони так и сияла позитивом.
— Какая разница? Музыка от этого не слишком изменится, — она сделала небольшую паузу и еле слышно добавила: — моя-то наверняка…
— Что ты несёшь? Вот дать тебе сравнить полный искажения звук и наоборот очищенный от всякого шума, тогда бы точно поняла о чём я. Так ты играешь, да? Что за инструмент?
Такое любопытство смущало первую кобылку.
— Бездарный инструмент, — ухмыльнувшись, ответила она, вспоминая свою кьютимарку, на которой изображён этот же инструмент.
— А мне нравится твоя манера. Пройдёмся? — Казалось, улыбка пони не желала сходить с её мордочки.
— Если настаиваешь…
— Определённо настаиваю.
Они шли некоторое время молча, не зная с чего начать разговор. Но вторая кобылка поддерживала свою инициативу:
— Я послушаю твою музыку, идёт? Не смущаю?
Первая кобылка поначалу даже замешкалась, толком не разобравшись с этим вопросом своевременно.
— Нет, конечно. С чего бы вдруг.
— Чудно! Когда мы придём?
— Уже почти…
Когда они дошли до центра городка, вторая кобылка с нетерпеливым видом ожидала игры. Ничего другого не оставалось и зазвучала одна из самых спокойных композиций. Шла первая минута, а затем вторая, но темп был всё такой же протяжный. Улыбка второй кобылки постепенно сошла на нет — это приметила первая. Для неё это было ожидаемым. Ей часто доводилось видеть, как стоит ей только играть, как улыбки вмиг исчезали, словно бы она портила этот мир. Но игрой на своём инструменте она хотела спеть песню своей грусти, чтобы её услышали, а не пытались заткнуть. В этот раз почему-то никому не хотелось подходить к вечно надоедающей всем вокруг кобылке. Может, такое влияние имела вторая? Сплошные догадки.
Спустя минут порядка двадцати тоскливая песнь завершилась со словами первой кобылки:
— Это ещё не всё, но мне кажется, что… — она огляделась по сторонам с беспокойным взглядом.
— Что такое? Почему ты прекратила? Мне было интересно слушать, — вторая кобылка сидела с вопросом недоумения на мордочке.
— Интересно?
Вторая пони кивнула с внимающим видом. Первая же решила не отказывать. И они так провели время вместе до самого вечера. Второй кобылке с её слов хотелось послушать ещё, несмотря на уже сонный вид, но первая смогла убедить свою внезапную слушательницу, что она слишком устала, чтобы продолжать.
— Где ты живёшь? Можно я к тебе в гости буду заходить и слушать твою музыку? Ох, прости, если я наглею, но она же чудесна! Звёзды и искринки, ты — чудесна! — Её восторженность не казалась первой кобылке притворной.
— Чудесна?
— Да! Ты хоть представляешь какой ты талант?
— Но…
— Не-не, хватит. Я наверняка тебя сильно напрягаю. Ничего, что я так?
— Да всё хорошо, не переживай так.
— О, изумительно. Послушай, можно я напрошусь к тебе? Не буду лишней? Мне есть куда идти, просто… блин, ну ты такая интересная!
— М-можно… — Она правда не знала, стоит ли доверять первой встречной кобылке, но она слушала её игру и просила ещё. Это было впервые. Не довериться слишком трудно. Да и что ей терять?
— Отлично, пойдём скорее, а то я уже проголодалась. Не-не, ты не подумай, я куплю если что нужно, я не за этим!..
— У меня дома есть пряники. Подойдёт?
Вторая кобылка кивнула. Они шли обратной дорогой сквозь сумрак вечера, расрашивающего всё вокруг в сине-фиолетовые оттенки, звук тишины казался сейчас самым подходящим. Хотя и недолгим.
— Почему тебе понравилась моя музыка? Что в ней такого? — Первая пони чуть замедлила шаг.
— Она… ну, знаешь, делает как-то легче. Лучше слова и не подберу. Я будто понимаю её.
— Вот как.
— Ты только такую играешь или у тебя что-то ещё есть?
— “Такую” — это какую?
— Ну она точно не весёлая…
— Нет, я играю только такую. И другие пони это ненавидят. Им просто неприятно уже даже видеть меня, не то что слышать. И, знаешь, вроде понятно всем, что грустно, но не ясно никому.
Вторая кобылка не смела перебивать и слушала.
— Они часто подходили ко мне и отбирали инструмент. Даже угрожали. И это, называется, пони… Но иногда мне кажется, что я будто всё это делаю ради мести им. Ведь как иначе назвать такое поведение, когда я иду туда, надеюсь на поддержку, а получаю презрение и ненависть? Определённо месть. Но я не рада это делать.
— Ненависть мимолётна, — вторая пони решила наконец вмешаться в монолог. И первая пони не знала что ответить.
— Если тебе так было важно понимание, то чем же ты слушала, когда я сказала, что хочу ещё твоей музыки? — Вторая пони без всякого смущения пододвинулась ближе и негромко пропела на ухо: А-а-ау, где Ваш разум, леди-как-вас-там?
А вот первую кобылку это смутило и та, конечно же, отстранилась под сопровождение уже знакомой улыбки.
— Не надо так делать. Это неприемлимо. И мы пришли.
— Ну и домик, — У вот-вот-почти-гостьи улыбка стала заметно напряжённей.
— Что имеется, то имеется. Не мне выбирать было где жить. Впрочем, я и не жалуюсь, — Хозяйка старого дома аккуратно отворила дверь копытом, и, заходя внутрь, придерживала за собой такой же старый деревянный квадратик, некогда мечтавший быть красивой дверью. Как жаль, что не все мечты сбываются.
— Спасибо, что придержала. И, вообще-то, на первый взгляд у тебя тут даже не жутко и вовсе уютно.
— Ты слова не перепутала?
— Да какая разница, придира. Так тоже выражаться можно.
— Как скажешь.
Первым делом они поужинали пряниками, а затем, когда наступила ночь, для обеих кобылок наступало время сна, но первую поставило в тупик то, что вторая вовсе не планировала уходить. Она и не была против гостьи, но вот про ночь они как-то не обсудили. И отпускать её тоже сейчас уже казалось неправильным. Дело было в лишь одной тесной одноместной кровати, на которой вдвоём спать только в обнимку, но чтобы первая пони себе такое позволила? Да даже её личные фантазии ограничивались только объятиями и ничем более, а тут прямо с первой встречной кобылкой обниматься — вообще не вариант. И она в спешке обдумывала решение этой проблемы.
— Эй, подруга? Пол действительно настолько интересный или ты уже так заснула? — Гостья помахала копытом перед глазами своей новой подруги, приводя её в чувство.
— Я сплю на полу, а ты на кровати. Не обсуждается.
— Не, если мы подруги, то спим вместе на полу, — усмехнулась гостья.
— Вот уж нет! Раз уж ты в гостях, то и принимай весь уют, который у меня есть.
— Гораздо лучше делиться этим уютом, знаешь.
Вот уже второй раз она не в силах оспорить правоту этой едва знакомой уже подруги.
— Договорились.
— Значит спим на кровати. Зачем мёрзнуть.
— Ещё чего!
— Всё равно ведь заснёшь, вот и уложу в кроватку, чтобы спала сладко. Не бойся, сама я тебя не трону. Я кобылка приличная, … — Им, кажется, нравилось перебивать друг друга.
— По тебе и не скажешь с первого взгляда.
— Да и по тебе не скажешь, что ты вся такая глубокая личность.
— Это было обидно. Но за глубокую личность спасибо, — Это сопроводилось доброй улыбкой.
— Ладненько, хватит болтать. Завтра я бы послушала что-нибудь из твоих импровизаций и рассказов о себе, если ты не против, но сейчас…
Обе они залезли на кровать, и естественно обе сильно смущались, хотя первая молчала об этом, а вторая пыталась сменить тему и отшучивалась. Так или иначе, но они наконец обе забрались под одеяло и тепло вскоре окутало их. Такого комфорта им было достаточно, чтобы перестать волноваться о чём угодно, когда не было ощущения, что нужно противостоять снова всему миру.
Работа мне показалась довольно меланхоличной: это проявляется, по большей части, благодаря главной героине и её отношению к происходящему. К сожалению, только это и задаёт эмоциональный окрас. Описания есть, местами очень неплохи, но несколько обрывисты. Будь тут больше глубины и деталей, это помогло бы лучше прочувствовать само настроение, так сказать.
Каких-то очевидных недостатков я не наблюдаю, если не считать местами попадающихся опечаток и соскальзывание с темы промта. И смысл, вложенный автором в текст, мне показался весьма добрым и актуальным. Есть только одно “но”: отношение окружающих к главной героине показалось притянутым за уши. Неужто её музыка настолько тяжёлая, что за неё все другие пони её гнобят?
Пока при памяти, отмечу ещё один интересный момент: отсутствие конкретики. Автор не описывает внешнего вида героев, не называет места события, да даже музыкальный инструмент главной героини так и называет: “музыкальный инструмент”. Довольно своеобразный подход, благодаря которому каждый читатель представляет историю по-своему. Вот только он годится только для подобного рода миниатюр, для произведений более серьёзных — извините.
Здесь мы имеем весьма добротную работу: местами неровную, суховатую, съехавшую с темы промта, но весьма интересную по содержанию и, как ни странно, содержащую хороший посыл. Спасибо, это было весьма интересно. Желаю вам вдохновения и творческих успехов.
Итак, перед нами день из жизни пони-музыканта, чья игра вселяла тоску и злобу в сердца горожан. И не сказать что любимым инструментом кобылка владела плохо, хотя отозвалась о нём как «бездарном», звуки его правда повергали окружающих в уныние, заставляя буквально бежать подальше от героини, или в порыве безумия вырывать ненавистный инструмент из её копыт(?).
Сама история напомнила о чудесной книжке «Лисёнок Фокстрот», Хальме Хайне, главный герой которой так же обожал шуметь и музицировать с ранних лет. Ведя себя ну никак не допустимо для нормальных лис, беззвучных и скрытных, Фокстрот («Foxtrott» в оригинале) подвергал опасности и себя, и семью. При том, что лисёнок от рождения действительно обладал музыкальным талантом.
Как и кобылка, чьё заунывное исполнение так же не находило места в сердцах от природы жизнерадостных Эквестрийцев. Наверно тут сослужит подходящей иллюстрацией картина «Непонятый талант», кисти Агина Александра Алексеевича. Вот уж точный образ отрешенности дарований от нашего бытия.
«Ненавижу твою музыку», так начинается рассказ. Как приговор, мол, не нужна она — ты не нужна, без тебя было бы лучше, спокойней. Такая мысль пронизывает простой сюжет о горемычной кобылке, всего-то мечтающей поделиться той тяжелой мелодией, что лежит на душе, и оказаться понятой окружающими пони, в которых видела опору.
Идея девиации на примере невостребованности таланта, затронутая автором, вечно актуальная; если гений не служит народу, он служит против него. Справедливо по отношению к любой творческой натуре, бьющей по больному, будь то словом, образом или мелодией. Сие положение раскрыто в зарисовке, хотя не целиком — за бортом осталась роль героини для самой музыки, её вклад в искусство. В конце концов любительское исполнение действительно оценит только такой же любитель, а профессионал он и в Зебрике профессионал — что не сыграет, всё на славу.
А вот роль музыки для самой героини напротив очевидна, раскрывая образ асоциативной личности — замкнутой и нерадивой, избравшей ноты вместо слов. Героиня живёт в халупе, которая обрушится со дня на день, единственный и незаменимый музыкальный инструмент она выронит по дороге и не заметит пропажи, в ответ на вопрос дружелюбной кобылки «зачем роняешь» она огрызнулась. Причина её подавленного состояния и составляет рассказ.
Соглашусь с предыдущим отзывом, меланхолия во все поля, однако концовка всё же обнадёживает: сошлись два одиночества, та что звучит, и та, что внимает — чем не повод для крепкой (однополой?) дружбы, если они нашли общий язык? Пожалуй эту «награнную» грань произведения оставлю.
И не соглашусь с мнением, будто при отсутствии конкретики в образах не выйдет серьёзного произведения: эмоциональная составляющая, переживая, беспокойства, размышления — абстракция в основе, позволяющая каждому представить историю по своему, с той позиции, с которой конкретный читатель её и видит, воспринимает. Стоит внести разметку, навести фокус на тот или иной эпизод, и вот вы показали внешний вид героя, но затёрли или задвинули его образ, формируемый в ходе повествования, благодаря описываемым событиям, поведению и решениям.
Точность и выразительность важна, они делают произведения серьёзней, но не делают их серьёзными.
В заключении скажу что работа мне понравилась, мысль и настроение передаёт, а депрессивные мотивы в конце концов объясняет недостатком внимания и нуждой в родственной душе, подчеркивая основную идею доброго пони-фэндома — дружба наше всё.
Сегодня гостями за завтраком у Селестии была чета Ренары и Эпикурта. В их жизни была явно не самая светлая сторона. Во время нападения чейджлингов Эпикурт был схвачен в плен без шлема, а это бросало тень на честь. Конечно расследование и показания свидетелей оправдали его, но репутация в глазах многих была сильно подмочена. А это привело к тому, что мажордом, Нобль Хоттес спокойно назначила не Ренальдреду главой садового птичника, свою сестру Бельжюмо. Эта встреча должна была помочь им вернуть свое былое величие.
―Почему вы, господин Эпикурт, все время молчите?―спросила принцесса Селестия.
―Ваше Высочество,―моментально ответила Ренара.―Мой муж не хотел вас оскорбить, просто он имел неосторожность намедни простудиться,―на что Эпикурт хриппя ответил:―Простие, Ваше Высочество. Я голос потерял.
Селестия предполагала, что Эпикурт будет неразговорчив, поэтому решила переключиться на Ренальду.
―Это вы меня простите. Нужна смелость и выдержка, чтобы так достойно выдержать прием у принцессы. Я рада, что мне служат такие пони как вы, Эпикурт.
Эпикурт хотел ответить, но Селестия его остановила.
―А теперь к делу. Я прекрасно понимаю, что вы намерены что-то у меня попросить. Говорите свободно.
―Ваше Высочество,―но Селестия перебила:―Без официоза и прочего, у вас не так уж много времени.
―Прошу дать мне должность при дворе,―как выстрелила Ренара.
―Вы ищите работу, но почему не обратились к моему мажордому?
―Понимаете, я…опасаюсь предвзятого отношения.
―И все же на что вы рассчитываете? Даже если бы была потребность в пони с вашим талантом, не думаю, что работа с Нобль Хоттес была бы вам в радость, не так ли?
―Я бы выдержала. Я готова пойти на это, чтобы служить вам, моя принцесса,―тут Ренальда и Эпикурт встали из-за стола и поклонились Селестии в копыта.
Селестия только вздохнула и сказала:―Восточным землям нужен надзор, уверенна ваш талант в общении со зверями поможет вам в этом. Вдобавок, я считаю что сухой климат поправит здоровье вашего мужа. Всего доброго,―и Селестия удалилась.
Эпикурт поднял голову и посмотрел на свою жену. Ее рог и рыжая грива была в весенней росе, как у весенней нимфы. Ее милая мордочка как и в первый раз радовала его.
―Чего смотришь? Пошли уже,―только вот слова радовали его все меньше.
Уходя из королевского сада к ним подошла Бельжюмо. Она была из пегасов, которые никогда не были в Клаудсдейле. Ее алые глаза хищно блеснули, предвкушая легкую добычу.
―Кого я вижу, неужели это Ренальдо и Эпикурт?―Бельжюмо взяла паузу, как бы наслаждаясь моментом:―Понравилось ли музыкальное сопровождение?
―Ты делаешь успехи, меня то конечно не проймешь, но у моего мужа даже кровь из ушей е пошла.
―Высокие частоты повредить больные уши. Но я надеюсь к следующему концерту вы не забудете свой головной убор и сможете сполна насладиться музыкой.
В душе Эпикурту было тяжело видеть пегасов настолько привязанных к земле, а если они еще и начиная язвить. Он бы с удовольствием посмотрел бы как она спускается с астрономической башни по воздуху, но виду не подал.
―Ах да, какая жалость, что мы больше не увидимся. Удачи на востоке.
Ситуация была не завидной―Селестия предложила ссылку, а это значило, что никаких радужных перспектив нет вообще. Нужно что-то делать. А тут еще и эта головная боль.
―Можешь потише, голова болит.
―Носил бы шлем и не болела. Ну, за что?! За что?!―Ренальда села в слезах.
―Ну, не плачь. Все будет хорошо,―Эпикурт обнял свою бедную жену и стал поглаживать ее копытом.
―Что будет хорошо? Не ври мне. А лучше уйди―мне надо побыть одной.
Эти слова стали последней каплей.
В кабинет Найт Вотча постучали. Он тоже пострадал после нападения Кризалис, ведь он как следователь “внутренней полиции” должен был что-то заметить. Что конкретно не уточнялось. Найт Вотчу нужно было какое-нибудь дело, любое лишь бы показать свою полезность. А у Эпикурта созрел план.
Пропал ключ от яшмовой шкатулки, хранимый Ледигри. Ключ не был найден, поэтому линия Ледигри была лишена своего почетного права, а мажордому Нобль Хоттес предстояло найти замену. Выбор пал на молодую Кристаль, совсем новенькую и не из самого богатого рода. Теперь предстояло вскрыть шкатулку и за счет новоназначенной восстановить ее. К счастью, Бельжюмо нашла ключ в саду. Все подумали, что по старости Ледигри или по неопытности ее дочери они его потеряли.
Но тут, Найт Вотч проводит обыск в покоях мажордома и находит мешок полный золота.
―Как вы, Найт Вотч раскрыли этот заговор?
―Ледигри много лет сервировала стол и как всегда делала это невероятно аккуратно и точно, поэтому я не поверил, что ключ могли просто потерять. По наличной у меня информации Кристаль не могла восстановить шкатулку не продав свое имение, поэтому это назначение выглядело странно. Дальше совпало, что Кристаль вступила на свою должность и одновременно нашелся ключ. И не просто в саду, а еще и самой Бельжюмо, сестра Нобль Хоттес. Сопоставив факты, я решил рискнуть и провел обыск у Нобль Хоттес. Тот мешок с золотом был взяткой.
Я здесь не увидел ни темы промта, ни какой-то другой идеи в принципе. Думаю, будь работа написана многим проще, более доступным языком, то и воспринимать её было бы намного легче.
Может, рассказ не дописан? А то я вижу две сюжетные линии, никак не связанные друг с другом. Не пеняйте в случае чего, но я действительно с трудом хоть что-то вообще понял. Однако же, виден прогресс. Если автор постарается, то в следующий раз может порадует нас чем-то по-настоящему интригующим? Желаю вам не останавливаться, и продолжать двигаться в этом направлении.