Prompt #27 закрыт. 3 работы
+59
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт8 февраля 2016, 21:09
Athena Sparkle by WillDrawForFood1
Тема прошедшего экспромтаТема: Перемен требуют наши сердца.
Описание темы: Современная героика, от Толкиена до Кастанеды, поясняет нам, что “герой” — это тот, кому судьба дала в руки шанс и вежливо сопроводила к цели. Герой — это обычный парень, «один из нас», который просто хочет жить обычной жизнью, а тут вдруг от него зависит будущее планеты. Это полный бред. Не прилетит сова из Хогвартса, не придёт дядечка со световым мечом или здоровенным посохом. Никто не назовёт избранным и не укажет путь к победе. Настоящий герой — это тот, кто сам подымает свой круп и идёт совершать подвиги. Правда, в современном творчестве это, как правило, герой отрицательный, и именно это я и предлагаю изменить. Забудьте про жертв обстоятельств, всех этих «я просто хочу жить как все», сегодня ваш герой должен быть целеустремлённым и жаждущим перемен. Именно он должен влиять на обстоятельства, а не наоборот.
А следующий экспромт начнётся в субботу, 13 февраля, в 10:00 по московскому времени.
24 комментария
Первое, что заставляет прийти в себя — сильная боль где-то под шеей. Скорее всего, это сломанная ключица. Что-то щелкает об висящий пласт разбитого стекла, и в лицо мне летят стеклянные брызги. Осматриваюсь: машина — перевертыш, справа от меня крыша вмялась до самого сиденья. В проемах практически не осталось стекол. Конец?
Щелкаю зажиганием. Стартер надсадно скрипит, крутит ремень. Ну давай, давай… Пробую еще раз. Конечо, пытаться завести машину после таких повреждений — глупая затея. И мой единственный шанс.
Что-то вновь бьет в стекло, оставляя в нем еще больше трещин. Смотрю налево — там, отделившись от силуэта Хаммера, идут навстречу мне две фигуры с продолговатыми предметами в руках. Вот одна фигура вновь вскинула предмет, и через полсекунды пуля щелкнула по задней двери. Я возвращаюсь к попыткам завести машину. Сцепление, поворот, немного давлю на газ… Как следует прочихавшись, мотор схватывается и заводится. Обороты скачут, грозясь вот-вот пропасть совсем. Я не верю своим глазам. Но это ничего, еще большее удивление меня ждет чуть позже. Я смотрю на толстый металлический цилиндр с зубчиками на конце, лежащий справа от меня — цель всей этой затеи и мое будущее. Осторожно включаю первую передачу и выворачиваю направо, обратно на дорогу. Едет! И даже поворачивает. Представляю удивление тех парней в Хаммере — после попадания гранаты и нескольких переворотов я еду дальше!
Надо использовать момент замешательства. Дальше идет прямая дорога, и я медленно, дабы не потерять сцепление, начинаю разгон. Что-то щелкает, стучит подо мной, но я стараюсь не обращать внимания. По мере набора скорости машина прекращает болтаться влево-вправо, как велосипед с восьмеркой.
На сотне километров в час неожиданно поднимается капот, закрывая мне обзор. У меня нет другого выхода, кроме как поддать еще газу. На ста двадцати его отрывает, и огромная железка, сбив остатки лобового стекла, отправляется навстречу возможно преследующего меня Хаммера. Теперь же я ничем не защищен от встречного ветра и снега. Сто сорок — лицо начинает жечь морозными порывами воздуха, снег с градом больно царапает щеки. Я продолжаю разгоняться, медленно увеличивая газ. На такой скорости автомобиль не подлетает на снежных кочках, а тупо разбивает их. Смотрю на спидометр — дрожащая стрелка застыла чуть дальше отметки “190”. Хаммер столько в принципе не сможет ехать. Двигатель надрывается изо всех своих ста лошадиных сил. Я ору, плачу — не столько от ветра, который практически не дает мне открыть глаза, и града, изрезавшего мое лицо, сколько от страха и близости смерти. Я чувствую ее во всем: в реве мотора, в дрожащем в моих руках руле, в громком стуке где-то в двигателе, в каждой кочке и каждом снежном буране на дороге, которые могут стать последними в моей жизни; в том, как машина подлетает на них, на время оставляя меня без управления. В дыме, который идет из двигателя и залетает в салон, мешает дышать и превращает практически никакую видимость в нулевую…
Снежная насыпь по бокам от дороги резко обрывается, и взгляду открывается бесконечное снежное поле. Слева, за замерзшей речкой, виден дом — конечная цель моего путешествия. Я сбавляю газ, не сразу, чтобы не улететь в занос… Ничего. Я убираю ногу с педали совсем, но обороты и не думают падать. Решение приходит моментально: медленно, одну за другой я переключаю скорости на вторую, выполняя торможение двигателем. Стрелка на спидометре скачет в районе восьмидесяти. Беру цилиндр, обмотанный кучей тряпок, и, крепко прижав к себе, открываю дверь и прыгаю в снег. Больно падаю на правую ногу, бесконечно много раз переворачиваюсь в снегу и замираю, не в силах даже кричать от дикой боли в ноге. Слышу лишь уходящий в даль звук двигателя — моя Альмера без тормозов уехала дальше. А через несколько минут мимо пронесся и внедорожник — они все еще думают, что я в машине. Что ж, их ждет разочарование…
Не знаю, сколько я пролежал в снегу, но очнулся я с уже порядком замерзшими конечностями. Боль из сломанной ноги постепенно ушла, сменившись лишь каким-то ноющим и тянущим ощущением. Кое-как определив, в какой стороне находится дом, я пополз в его сторону, закинув цилиндр на спину.
Сломанные часы не сказали мне, сколько времени я так полз, делая остановки каждые пять минут. Теперь я знаю, каково это — переломанным ползти километр по снегу. Нога снова начала болеть, это хорошо — значит, не отморожена. Я подбираюсь к крыльцу и висну на перилах, подтягивая себя наверх. На каждой ступеньке приходится делать передышку. На пороге я, наконец, опираясь на перила, встаю на здоровую ногу и толкаю дверь. Внутри темно, глаза полуослепли от яркого белого снега и зимнего солнца. Но это неважно — мне нужна лишь стена. Снаружи доносится звук двигателя — наверное, догнали машину без водителя. Я подпрыгиваю к деревянной стене, срываю какие-то картины, декоративные тарелочки. Разворачиваю цилиндр и кладу его на стол. Шершавая металлическая поверхность, много торчащих антенн. Единственный переключатель. Нажимаю на него, и изнутри доносится низкий гул, какое-то жужжание, писк… Зубцы в торце цилиндра немного выдвигаются. Я беру цилиндр, и, как бревном по воротам замка, с размаху втыкаю его в стену. Гул становится громче, из торца начинает литься свет вперемешку со странного цвета волной. Она ползет по стене, размывает ее, доски колышутся, как тряпка на ветру. На улице раздаются крики, скрипят ботинки бегущих в сторону дома людей. Волна становится настолько частой, что ее больше не видно; зато теперь видно то, что находится за стеной: зеленая поляна, широкие, раскидистые деревья, серые горы на горизонте; где-то меж деревьев можно заметить верхушку кристальной башни. Быстрые шаги по крыльцу. Выбитая дверь. Я падаю внутрь стены, раздается выстрел. Ну здравствуй, новый мир!
Примечание: это изначально была проба описания экшона, движения, столкновений и прочего от первого лица. Потом пришла идея засунуть туда портал в Эквестрию. Ну а почему нет?
Что хочется отметить, так это отсутствие эмоций в первой половине фанфика, практически полную отстранённость автора от происходящего. В случае с повествованием от третьего лица это не является недостатком, но здесь-то всё от первого, от лица того самого убегающего человека. Может, его внимание и обращено наружу, но своё восприятие он проигнорировать не может, а значит больше эмоций, больше ощущений в тексте. Можно упомянуть прилипшую и промокшую насквозь одежду, тянущую боль в ноге, плывущий перед глазами вид, звон в ушах. Ударяться в эти подробности не нужно, но чуть-чуть добавить — надо бы. Очень хорошо с этими ощущениями во второй половине, примерно с момента, где у машины выбито стекло. Автор «расписался», «разошёлся» и его «понесло» — Снег мелкой наждачкой скребётся по лицу, ледяной ветер промораживает до боли в зубах, ну и в таком духе. Вот так бы с самого начала!
Отдельно скажу, что вызывает сомнение правдоподобность самого «экшона». Эффектно ли это — да, но верю с трудом. Особенно в машину-перевёртыша (отдельный шедевр), которая после катания кубарем по снегу вдруг завелась и поехала, да ещё и под двести км/ч.
Если опустить момент с живучей машиной и почти полным отсутствием поней — экшон хорош, а тема промта соблюдена. А значит, автор, можешь себя заслуженно хвалить. Вдохновения тебе и удачи.
По поводу перевертыша: технически, с машиной, если она просто перекатилась несколько раз, ничего не будет. Именно это я и брал за основу момента с разбитым автомобилем: машина — не сверхсложный инопланетный механизм, который тронь пальцем — развалится, а всего лишь база с четырьмя колесами и горящей коробкой, которая вращает два из них. Машину можно много раз и сильно бить, обстреливать, кидать и топить — ей, по большому счету, особо ничего не будет, пока вконец не повредятся важные элементы. Единственное, что могло произойти при перевороте — вылиться масло и незамерзайка, но о последней в такие моменты думать вряд ли кто-то будет, а вот масла за секунды пребывания машины вверх ногами останется достаточно. К тому же, зимой и без него какое-то время двигатель вполне себе будет работать. А скорость… А почему нет? Что мешает машине, если колеса и двигатель на месте, разогнаться даже не до максимальной скорости?
Благородная принцесса-аликорн Солнцеликая.
Перемены в ту ночь грядут. Вернуться должна та, с кем вместе Селестия ношу тяжелую несла―сестра Луна, что Найтмэр Мун себя нарекла.
Прийдет-вернятся темноликая.
Элементы Гармонии покинули давно сестер. А без них миру пророчили только костер.
Но мир стоит. И Селестия им правит.
“Тяготенье сильно, не спорю. Подобно оно гнетущему року”.
Говорит принцесса, не лукавит.
“Да, только летают пегасы. Высоко летают мои асы”.
У предсказаний есть свои законы.
Властью своею собирая шестерых―опор в ситуациях ключевых.
А Селестия понимает каноны.
Селестия. Селестия! Селестия могучая побеждает. Побеждает! Побеждает!!!
От автора: как-то так. Что-то вроде песни. Теоретически есть только пафос, так что вы поняли — все неочень.
По смыслу — не понятно, что же в итоге. Каноны, пегасы, гнетущий рок, что-что? Мой маленький пегасий мозг это не понял. Даже если это попытка в песню, писать текстА нужно понятно для читателя.
По рифме и ритму — очевидно, что хороших слов я не найду.
По соответствию теме — см.выше. Серьёзно, автор, вот где в твоём сюжете герой, который хочет что-то изменить и чего-то достичь?
В общем, мы поняли. Действительно неочень.
Спрашивай.
Солнце окончательно скроется уже через полчаса-час, а на горизонте лишь маячат, словно жуткие шипы, шпили высоких гор.
— Давайте, ребята, поддайте немного! — извозчик пытался подбодрить возчих пони, лишь бы те ускорились.
Кто-то из возчих пробубнил что-то в ответ, судя по тону — довольно негативное, но дилижанс поехал быстрее.
Их усилие было вознаграждено: спустя двадцать минут страха и терпения, забрезжил лучик надежды в виде едва заметного вдалеке скопления домиков. Сначала казалось, что их крайне немного, но с каждой минутой они приближались, и их становилось всё больше.
— Почти приехали! — успокаивал извозчик пассажиров. Ответа не последовало. Извозчик запретил другим пони вылезать из окон, из уж тем более — отвлекать его.
Дозорные без единой заминки впустили дилижанс в город, ибо видеть этого пони-извозчика им было не в первой. Маленький чёрный городок встречал гостей теми же красками, что и пустошь, посреди которой он находится. Большую часть города составляли старые, полуразрушенные дома, чьи двери угрюмо свисали с петель, а крыши не способны сдержать даже грибного дождика. Изредка попадающимися лавками, чьи владельцы с полумёртвым видом пытаются завлекать посетителей томными взглядами. И пускай кексы у той пекарни выглядят весьма привлекательно, у самого пекаря такой вид, словно он пёк их прямо на похоронах. И, похоже, так оно и было.
Согласно обычным распоряжениям, дилижанс остановился у трактира “Чёрная пинта”, чьё здание выглядело разительно лучше, чем все остальные. Оно хотя бы не разваливалось. Когда дилижанс остановился, извозчик шустро соскочил со своего места и отворил дверь.
— Свежая кровь! — выкрикнул он и истерично хихикнул.
Из дилижанса, друг за другом, медленно вылезли четверо пони. Первый — единорог охрового оттенка, что очень робко ступил на землю. Покуда он вертел головой, осматривая город, в его взгляде виднелась скорее досада, чем какой-то страх. Одетый в тёмную мантию хлипкий единорог явно ожидал большего. Второй прибывший особо не рассматривал окружение, его хладный и расчётливый взгляд смотрел только прямо. Под чёрной курткой этого земнопони были спрятаны несколько однозарядных пистолетов, которые он был готов пустить в ход хоть сию секунду. Его попутчик, голубой пегас, прятал под своей бурой накидкой несколько ножей, и не снимал капюшона. Он выглядел не таким серьёзным, но достаточно решительным. И наконец, четвёртый пассажир — белоснежный единорог в побитом доспехе гвардейца Селестии.
Город встречал гостей с распростёртыми объятиями, от которых веяло хладным мраком. Тех пони, что смогли прижиться в этом месте, можно найти только на местном кладбище.
— Свежак, мисс Спаркл! — с жуткой гримасой извозчик обратился к кобылке, что стояла у входа в трактир. — Малый в мантии, вроде как, что-то в магии шарит. Селестия меня подери, не давайте ему открывать рот, он вас замучает! — земнопони истерично засмеялся.
— Как скажешь, — наотмашь ответила ему лавандовая единорожка. Видимо, она уже к нему привыкла. — Ты наверняка устал с дороги. Не хочешь отдохнуть?
— Конечно-конечно! Знаете, я не пил доброго сидра уже несколько недель, и буду очень рад вновь промочить горло. Правда, питьё здесь, как из помойки, но вам не привыкать, верно?
— Давай, проходи, — при всей раздражительности единорожка старалась сохранять дружелюбный вид. В конце-концов, она работала с этим безумцем. Сам извозчик воспользовался её советом и тенью нырнул внутрь.
— Добрый вечер, мисс… Спаркл, да? — учтиво поздоровался колдун с единорожкой, когда та подошла к ним.
— Пожалуйста, не надо обольщаться, — холодно ответила та, — здесь никто флиртовать не будет.
— А я и не собираюсь, — усмехнулся стрелок, — просто скажите, что нужно делать.
— Люблю пони, которые знают своё дело, — улыбнулась единорожка, — но пара формальностей лишней не будет. Я — Твайлайт Спаркл, и я курирую всю деятельность в этом, так сказать, городке. Пока Селестия ведёт свою войну на центральном фронте в войне с Кристальной Империей, независимо от Кантерлота мы действуем здесь. Я набираю пони, отвечаю за…
— Простите, — перебил её гвардеец, — но почему не обратиться за помощью к Селестии? И какой смысл от вашей деятельности?
— Смысл в том, что если тебе что-то не нравиться, то смело едь обратно в Кантерлот или откуда ты там прибыл. Не надо мне грубить, у меня работы и так хватает. Лучше расскажите, что вы можете предложить. Кто-то разбирается в магии, умеет драться?
— Я никогда не промахиваюсь, — кивнул стрелок.
— Я много учился, — запинаясь рассказывал колдун, — сначала в школе для Одарённых единорогов. Потом учился дисциплине у Зебраканских мудрецов, осваивал старые знания и в совершенстве овладел знанием чёрной маги
Солнце окончательно скроется уже через полчаса-час, а на горизонте лишь маячат, словно жуткие шипы, шпили высоких гор.
— Давайте, ребята, поддайте немного! — извозчик пытался подбодрить возчих пони, лишь бы те ускорились.
Кто-то из возчих пробубнил что-то в ответ, судя по тону — довольно негативное, но дилижанс поехал быстрее.
Их усилие было вознаграждено: спустя двадцать минут страха и терпения, забрезжил лучик надежды в виде едва заметного вдалеке скопления домиков. Сначала казалось, что их крайне немного, но с каждой минутой они приближались, и их становилось всё больше.
— Почти приехали! — успокаивал извозчик пассажиров. Ответа не последовало. Извозчик запретил другим пони вылезать из окон, из уж тем более — отвлекать его.
Дозорные без единой заминки впустили дилижанс в город, ибо видеть этого пони-извозчика им было не в первой. Маленький чёрный городок встречал гостей теми же красками, что и пустошь, посреди которой он находится. Большую часть города составляли старые, полуразрушенные дома, чьи двери угрюмо свисали с петель, а крыши не способны сдержать даже грибного дождика. Изредка попадающимися лавками, чьи владельцы с полумёртвым видом пытаются завлекать посетителей томными взглядами. И пускай кексы у той пекарни выглядят весьма привлекательно, у самого пекаря такой вид, словно он пёк их прямо на похоронах. И, похоже, так оно и было.
Согласно обычным распоряжениям, дилижанс остановился у трактира “Чёрная пинта”, чьё здание выглядело разительно лучше, чем все остальные. Оно хотя бы не разваливалось. Когда дилижанс остановился, извозчик шустро соскочил со своего места и отворил дверь.
— Свежая кровь! — выкрикнул он и истерично хихикнул.
Из дилижанса, друг за другом, медленно вылезли четверо пони. Первый — единорог охрового оттенка, что очень робко ступил на землю. Покуда он вертел головой, осматривая город, в его взгляде виднелась скорее досада, чем какой-то страх. Одетый в тёмную мантию хлипкий единорог явно ожидал большего. Второй прибывший особо не рассматривал окружение, его хладный и расчётливый взгляд смотрел только прямо. Под чёрной курткой этого земнопони были спрятаны несколько однозарядных пистолетов, которые он был готов пустить в ход хоть сию секунду. Его попутчик, голубой пегас, прятал под своей бурой накидкой несколько ножей, и не снимал капюшона. Он выглядел не таким серьёзным, но достаточно решительным. И наконец, четвёртый пассажир — белоснежный единорог в побитом доспехе гвардейца Селестии.
Город встречал гостей с распростёртыми объятиями, от которых веяло хладным мраком. Тех пони, что смогли прижиться в этом месте, можно найти только на местном кладбище.
— Свежак, мисс Спаркл! — с жуткой гримасой извозчик обратился к кобылке, что стояла у входа в трактир. — Малый в мантии, вроде как, что-то в магии шарит. Селестия меня подери, не давайте ему открывать рот, он вас замучает! — земнопони истерично засмеялся.
— Как скажешь, — наотмашь ответила ему лавандовая единорожка. Видимо, она уже к нему привыкла. — Ты наверняка устал с дороги. Не хочешь отдохнуть?
— Конечно-конечно! Знаете, я не пил доброго сидра уже несколько недель, и буду очень рад вновь промочить горло. Правда, питьё здесь, как из помойки, но вам не привыкать, верно?
— Давай, проходи, — при всей раздражительности единорожка старалась сохранять дружелюбный вид. В конце-концов, она работала с этим безумцем. Сам извозчик воспользовался её советом и тенью нырнул внутрь.
— Добрый вечер, мисс… Спаркл, да? — учтиво поздоровался колдун с единорожкой, когда та подошла к ним.
— Пожалуйста, не надо обольщаться, — холодно ответила та, — здесь никто флиртовать не будет.
— А я и не собираюсь, — усмехнулся стрелок, — просто скажите, что нужно делать.
— Люблю пони, которые знают своё дело, — улыбнулась единорожка, — но пара формальностей лишней не будет. Я — Твайлайт Спаркл, и я курирую всю деятельность в этом, так сказать, городке. Пока Селестия ведёт свою войну на центральном фронте в войне с Кристальной Империей, независимо от Кантерлота мы действуем здесь. Я набираю пони, отвечаю за…
— Простите, — перебил её гвардеец, — но почему не обратиться за помощью к Селестии? И какой смысл от вашей деятельности?
— Смысл в том, что если тебе что-то не нравиться, то смело едь обратно в Кантерлот или откуда ты там прибыл. Не надо мне грубить, у меня работы и так хватает. Лучше расскажите, что вы можете предложить. Кто-то разбирается в магии, умеет драться?
— Я никогда не промахиваюсь, — кивнул стрелок.
— Я много учился, — запинаясь рассказывал колдун, — сначала в школе для Одарённых единорогов. Потом учился дисциплине у Зебраканских мудрецов, осваивал старые знания и в совершенстве овладел знанием чёрной магии, которую так активно использует наш враг.
— Неплохо, дальше. — подняв копыто Твайлайт остановила колдуна. И не похоже, чтобы она поверила.
— Я служил в гвардии, как вы уже поняли, — сказал гвардеец, — и драться я умею.
Пони в плаще промолчал.
— Кто из вас хочет дать жару слугам Сомбры?
— Жду не дождусь, когда нам удастся сойтись в бою, — заявил колдун.
— Так усердно рвёшься в бой?
— Знаете, — в этот раз колдун заговорил более уверенно, — в Эквестрии уже не первый день гремит война, наш враг силён, и я хочу помочь своей стране. На фронт меня не пустили из-за моих… предпочтений в магии, а потому ваша “сторонняя” деятельность — мой единственный шанс. Кто знает, вдруг однажды под вашим руководством мы проникнем в Кристальный Дворец во время решающей осады, и положим конец войне?
— Как мило, — пробубнил стрелок, — я сейчас не выдержу и прострелю себе ногу, лишь бы тебя не слушать.
— Я советую сначала дожить, — холод в голосе Твайлайт никуда не исчезал, — ты здесь не первый, кто мечтает стать героем. Благородная цель — это хорошо, безусловно, вот только героизму здесь места нет. Не факт, что у нас вообще есть шансы не победу, а вы доживёте до календарной весны, — единорожка вздохнула. — Первое, что вы должны сделать на своём пути к Кристальному Трону — спуститься в глухие катакомбы, что в дне пути на северо-западе, посреди горной гряды.
— Сколько? — спросил стрелок.
— Сотня битсов на нос. Для начала.
— А что в тех катакомбах? — сказал гвардеец. — Одолеть лейтенанта Короля? Уничтожить древний артефакт?
— Узнать, что слуги Короля вообще там забыли. Если получится — принести какие-нибудь древние книги или свитки. Завтра с рассветом я выдам карту и припасы. Сейчас же советую отдохнуть перед походом. Силы вам ещё понадобятся.
Оказавшись в трактире, новоприбывшие поняли, что они здесь далеко не единственные искатели. Несколько пони сидели за прилавком и предавались забвению в реках сидра, один единорог сидел в дальнем углу и бубнил что-то неразборчивое себе под нос. В этом трактире пахло жизнью и весельем, чего нельзя было сказать о самом городе.
Приём пищи походил на попытки разбить головой кирпичную стену: пресная и немного протухшая похлёбка никак не вдохновляла на великие свершения. Эль ощущался немногим лучше. И как только остальные пони сумели к нему привыкнуть? Спрашивать никто не решался. Новоприбывшие осознавали, что если они задержатся здесь хоть на две недели, то привыкать им уже не придётся.
Прошла бессонная ночь, в сопровождении могильного холода и свиста ночного ветра. Путники в пути крайне мало спали, рассчитывая на спокойную ночь в городе. Однако не всем им было суждено насладиться постелью и четырьмя стенами. С рассветом привратник Твайлайт поднял всех четверых и вывел во двор, где их ждала сама лавандовая единорожка с кучей седельных сумок.
— Здесь всё, что вам может понадобиться, — её заботливый голос был способен согреть даже в самый жуткий мороз, — еда, факелы, зелья, бинты и связка дров для походного лагеря. Не советую задерживаться, если хотите успеть до заката. И, прошу вас, не нужно геройствовать. Если почувствуете, что дело плохо — возвращайтесь.
— Я не вынесу стыда поражения, — гордо заявил гвардеец, закидывая седельную сумку на спину.
— Жизнь — самое ценное, что у вас есть. Помните об этом.
Казалось, в этих краях отравлена даже сама почва, а воздух пытается убить всякого путника, что вздумает здесь пройти. Колдун сохранял твёрдую решимость и веру в успех. Стрелок лишь действовал на нервы своим товарищам, постоянно насвистывая “Мэйновских кобыл”. Гвардеец сохранял невозмутимость, однако под этим стеклянным взглядом бушевало пламя, способное сжечь дотла всё вокруг.
— Помните, — заговорил гвардеец, — страх — это наш выбор. Мы должны держаться храбро, если хотим достойно принять этот вызов.
— Никто не боится, — сплюнул стрелок, — говори за себя.
— А я с вами согласен, — ответил колдун, — если мы убоимся холода и темноты, то дело и впрямь безнадёжно.
— Стране нужны герои. Они не только на поле боя, но и в тылу… Но и здесь.
— Какие герои? — громко возмутился стрелок. — Мы ещё ничего не сделали, а ты уже строишь из себя спасителя всея Эквестрии. Я могу сейчас взять и прострелить тебе голову, лишь бы…
— Помолчи, — дрожащим голосом перекрикнул стрелка колдун, — не нужно никому простреливать головы.
— Я — пони простой. Мне заплатят, и я, скорее всего, уеду отсюда. А вы останетесь здесь и продолжите строить свои воздушные замки. Вы не видите, что эта страна обречена?
Пони с кинжалами презрительно покосился на стрелка.
— Пока пони сражаются, бой не проигран, — заявил гвардеец.
— Пока. Пока не проигран.
В ходе всего пути путники сделали буквально пару остановок на десять минут. Путь был труден, но мог быть ещё труднее. Пробираясь сквозь пустынные равнины и пробираясь в горные ущелье, пони достигли входа в старые руины. По всей видимости, Твайлайт именно сюда их и направила. Перекусив чёрствыми галетами, пегас с кинжалами зажёг факел и, держа его зубами, пошёл впереди, разгоняя сгустившуюся тьму. Чем глубже вниз пони спускали, тем более тяжёлым становился воздух, а отовсюду пахло пылью и гнилью. Старый камень, повидавший взлёты и падения этого места, трещал буквально под копытами шедших пони. Факел отбрасывал на стены пугающие тени, и путешественникам постепенно становилось не по себе. Как только кто-то что-то пытался сказать, как стрелок его мигом затыкал.
— Тихо! — командовал он, словно суровый командир на поле битвы. — Мы можем быть здесь не одни.
Так и оказалось: спустя час блужданий по тёмным коридорам, группа вышла к небольшому залу, обставленному книжными шкафами. И они были здесь не одни: четверо пони в чёрных доспехах шуршали книгами и бумагами, усердно что-то выискивая на книжных полках. Пегас аккуратно положил факел на пол.
— Предлагаю так, — шёпотом заговорил стрелок, пока его товарищи стояли на самом пороге, — влетаем, я стреляю в того что у дальней стены, молчун пусть займётся тем что у полки справа, боец пусть попробует свалить того, что возле жаровни. А ты, наш герой, импровизируй.
В едином порыве, словно удар молнии, пони вбежали в помещение. Стрелок мигом выхватил зубами пистолет и выстрелил по пони у дальней стены. Пуля врезалась в кирпичную вкладку чуть правее от макушки этого пони. Пегас тем же способом метнул нож в пони справа. Острая, как бритва, сталь вонзилась в шлем, и бездыханное тело рухнуло на пыльный пол. Гвардеец набросился на свою цель, но встретил неожиданное сопротивление: враг оттолкнул его и повалил на землю.
— Да здравствует Король! — донеслось из-под чёрного шлема, пока пони начал избивать поваленного гвардейца. Тот пытался подняться, но ему попросту не давали возможности.
— Сейчас! — выкрикнул колдун. Враг, оказавшись жертвой ослабляющего проклятия, вмиг скрутился в судороге и свалился рядом с гвардейцем. Стрелок достал пистолет и выстрелил в последнего, который стремительно нёсся на пони с кинжалами. Громкий хлопок и лязг стали дали знать всем, что ещё один слуга Чёрного Короля отдал душу.
Тот, в которого стрелок поначалу не попал, уже почти подбежал к колдуну. Тот не успел отреагировать, как мощный удар копытами откинул его на несколько метров и повалил на землю. Тупая боль в груди сковала всё тело, и лишь невнятные стоны раздавались и уст колдуна. Пегас набросился на нападавшего, и зажав в зубах нож, вонзил его в шею аккурат между защитными пластинами. Алая, как старое вино, кровь растеклась по серому камню.
— Плохо, очень плохо! — возмутился стрелок, помогая колдуну подняться. — Вы понимаете, что вам просто повезло? Чудо, что никого не убили.
— А могли? — спросил гвардеец. — Мне, конечно, было больно, но не настолько.
— О чём я и говорю: нам повезло. У них даже оружия не было.
Вся группа подошла к единственному выжившему противнику: пони в чёрных доспехах, что корчился в судорогах у книжного шкафа.
— Что вам здесь нужно? — задал колдун, казалось бы, вполне правильный вопрос.
— Не надейся, — улыбнулся стрелок, присматриваясь к лежащей рядом сумке, — он тебе ничего не скажет.
В вещах вражеского воина земнопони удалось кое-что найти: старую книгу, у которой вместо названия был набор непонятных каракулей.
— Может, мы искали это? — спросил колдун. — Твайлайт наверняка разберётся, что это такое.
— Сильно сомневаюсь, — самоуверенно ответил стрелок, — нужно пройти ещё дальше.
— А у него не было никаких приказов?
— Только книга. Идём, не будем заставлять их ждать.
В итоге, ждать никому не пришлось: от раздавшегося в коридоре стука копыт у колдуна шерсть встала дыбом. Из тьмы, словно вестники самой судьбы, приближались они. Пони судорожно попытались сбежать, но попытка провалилась ещё не начавшись: из того коридора, откуда они пришли, в зал прибыло трое единорогов в чёрных мантиях.
— Глупцы! — раздался угрожающий рёв одного из них. — Никто не смеет противиться воле Короля!
— Приготовьтесь встретить забвение! — крикнул второй.
Хладная тьма окутала трёх единорогов, и в последующий миг заполонила всё вокруг. Стрелок отчаянно выхватил последний пистолет, но он не видел, куда стрелять. От холода у него задрожали зубы, а ноги подкашивались. Земнопони крутил головой из стороны в сторону, выискивая цель. От острой боли, что иглами впивалась в его сознание, пистолет едва не выпал на землю. И вот, видится проблеск во тьме: невесть откуда взявшийся пони в чёрных доспехах нёсся на стрелка. Мысленно улыбнувшись, земнопони выстрелил чёрному пони точно в шею. Пони рухнул на землю, и уже через долю секунды оказался прямо посреди лужи собственной крови.
— Я никогда не промахиваюсь, — уверенно засмеялся стрелок.
Тьма рассеялась, стрелок обернулся: единороги уже находились посреди комнаты, а большой книжный шкаф летел через всю комнату прямо в колдуна, который всё ещё не мог прийти в себя. Стрелок выдавил какое-то невнятное мычание, но шкаф уже успел придавить колдуна. Земнопони стремительно подбежал к товарищу, и попытался поднять шкаф.
— Уйди! — тяжело дыша выкрикнул единорог. — Я жить хочу!
— Я тебя спасаю, идиот! — рявкнул земнопони. — Где твой сородич?
— Там, где ты его убил!
Сердце замерло, и холод заполонил лёгкие. Стрелок обернулся, и увиденное ему не понравилось. Белоснежный единорог, в старом доспехе Кантерлотской стражи, лежал в нескольких шагах от него, а кровавый фонтан из его шеи бил и по сей момент.
— Прости, — запыханно промямлил земнопони, — но выживает сильнейший.
Оставив отстрелянные пистолеты, забыв про факел и своих товарищей, со слезами на глазах и застрявшим в комом горле, стрелок выбежал в первый попавшийся дверной проём. Сквозь тьму он бежал, позабыв про усталость, и даже его мысли утонули в непроглядной тьме, посреди которой он оказался.
Пегас с ножами оказался для колдунов Сомбры настоящим препятствием: словно неистовый ураган, он летал по всему залу с ножом в зубах, и ни одно проклятие не было способно его настичь. Стоило ему подлететь к стае колдунов, и один из них падал замертво. Около минуты пегас успешно избегал всех проклятий, а вот его врагам уйти от хладного лезвия ножа не удавалось.
Когда последний враг пал, забрезжила слабая надежда. Колдун даже не пытался выбраться из-под шкафа, он уже был готов смиренно встретить свою судьбу. Однако, она представала в виде запыханного пегаса в капюшоне, что встал прямо над ним.
— Спасибо… — на выдохе сказал колдун.
— Уходим, — низким голосом сказал пегас, — у тебя будет другая возможность.
В любом случае, спасибо, автор, за присланную работу, за доставленные эмоции. Ты молодец.
Что я могу сказать? Видимо, не один я увлёкся Darkest Dungeon, мне даже захотелось Лавкрафта почитать почему-то. Да, местами смазанно, а эстетика сходит на нет, но в целом — очень так неплохо, наверное.
Уж точно лучше, чем у меня.