Prompt #19 закрыт. 3 работы
+91
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт15 декабря 2015, 10:00
Defeated by CosmicUnicorn
Тема прошедшего экспромтаТема: Проигранный бой.
Описание темы: Герои сериала не раз выходили из конфликта проигравшими, особенно — герои главные. Но каждый раз они находят способ выиграть, а в процессе ещё и узнают новый урок дружбы.
Сегодняшняя тема — именно о том, как живут проигравшие в противостоянии. У тебя, автор, есть герой и не важно Принцесса Селестия это или деревенская простушка. Есть одно условие, свершившийся факт — герой проиграл.
В чём смысл конфликта? Касается ли он всей Эквестрии или только нескольких пони? Что будет делать и чувствовать герой? На все эти вопросы я и прошу поискать ответ.
Мы перешли на новый формат работы, предложенный вами. Теперь экспромт будет выходить раз в неделю, в субботу, и длиться, как обычно, два дня.
Я хотел бы сказать спасибо всему тому подавляющему числу людей, которые сказали, что хотят, чтобы экспромт продолжался. Мне приятно знать, что вам это действительно небезразлично.
А следующий экспромт начнётся в субботу, 19 декабря, в 10:00 по московскому времени.
16 комментариев
— Великолепно! Просто восхитительно!
— Чудесные облака, лёгкие и пушистые, так бы и уснула в них.
— Что-то новенькое! Готовишь плотный грозовой фронт?
— Ай, осторожней! Вот это плотность, как у тебя получилось? Класс!
Уже несколько часов я лежу на своей кровати в палате погодной школы, шелест страниц дневника уносит меня в те прекрасные дни, когда мне сопутствовал успех. Все считали меня отличной облачной мастерицей. Мои небесные узоры поражали воображение любого, даже самого привередливого судьи, преподаватели и мои сверстники прочили мне блестящее будущее. Да я и сама в этом не сомневалась, хоть и скромничала. В погодную школу просто так не набирают, мне помог случай.
Когда нашей деревушке угрожала засуха, я, будучи ещё совсем крохой, взлетела в прозрачную небесную синеву, влаги совсем не было. Несколько кругов над деревней не принесли результатов, но я продолжала искать, поднимаясь всё выше. Стало непривычно холодно, но главное, мне удалось отыскать вожделенную влагу, я возвращалась на землю с сильным ливнем. Все несказанно радовались дождю. Потом у нашего дома появились двое пегасов, родители невероятно обрадовались их предложению. Поступить в погодную школу большая честь, заведение курируется самой Селестией!
Но что же произошло со мной? Почему? Почему мне не удалось удержать эти облака?
Всё к чему я готовилась, всё, чем я жила последние годы — рухнуло, экзамен не сдан.
Палата опустела, все мои одногруппницы разлетелись по домам, успешно завершив обучение, став выдающимися погодными пегасами. Многие даже получили свои метки, буквально во время экзаменационного выступления, моя подруга Лайтнинг тоже сдала, отличная гроза получилась и роскошная метка.
Наверно, я так и останусь пустобокой Клауд, улечу обратно в свою деревню, так и не отыскав своего призвания…
До чего же обидно, я столько старалась, но не смогла удержать какое-то облако. Может, мне лучше мыть посуду или у меня получатся торты, хотя нет – торты у меня никогда не получались. До чего же я бездарная. И почему же так мокро глазам?
Похоже, я не только ужасная летунья, выгляжу я ещё хуже… Хорошо, что зеркала под копытом нет.
Нет, но я же всё правильно делела! Кучевое облако я размягчила, подняла его как можно выше, испаряя влагу. Должно было получиться перистое облако, лёгкое, не дождевое и уж тем более оно не должно было выпасть плотным туманом! Нет, здесь явно что-то не так…
И давно это я сама с собой разговариваю? Докатилась Клауд… Ладно, всё равно никого нет, я одна осталась, единственная и неповторимая в своём роде. Что! Кто там? Притворюсь, что сплю.
В полумраке коридора раздались шаги. Копытца тихонько цокали о паркет, приближаясь к приоткрытой двери спальни для кобылок, из которой доносилось бормотание и приглушённые всхлипывания. Жёлтая пегаска по имени Лайтнинг Флэш не могла остаться безучастной. Здесь в погодной школе она познакомилась с Клауд, эта вельветовая тихоня с золотой гривой и забавным пятнышком на лбу вызывала у неё симпатию, они подружились и старались держаться друг друга. Даже свою кьютимарку в виде грозового облака Лайтнинг получила не без её участия, по крайней мере, она так считала. Когда все воспитанники покинули школу, настырная пегаска притаилась, решив во всём разобраться лично. Пока её лучшая подруга хоронила свою разбитую мечту, Лайтнинг удалось подслушать разговор в кабинете директора. Оказывается, преподавательский состав тоже шокирован произошедшим, среди них никто не ожидал от Клауд провала. Все единогласно сходились во мнении, что перенасыщение влагой возникло из-за внеплановых работ по разгону облаков в Понивилле. По правилам школы – это второй шанс, ведь экзамен не сдан по независящим от ученика обстоятельствам.
— Извини, что вхожу без стука! — улыбнулась Лайтнинг.
— Т… Ты? — удивилась Клауд. — Не улетела? А как же празднование твоей кьютимарки?
— Это подождёт, — отмахнулась жёлтая пегаска. — Дождёмся твоей!
— Моей? — Клауд всхлипнула.
— Да, твоей! Я тут кое-что разузнала, но смотри, не разболтай!
— И что же? — вельветовая пегаска поудобнее устроилась на кроватке, смахивая копытцами влагу из уголков глаз.
— Тебе дадут ещё один шанс! Понивилльские летуны перестарались и помешали тебе.
— Мне? Так значит… Но я? — шмыгнула носом.
— Да, ты! Ты победишь, так и знай! — Лайтнинг запрыгнула на кровать к подруге, ухватив её левым копытом и взъерошивая ей гриву правым.
Уединение и грусть уступили место радости и дружбе. Смех звенел в просторной палате, но для лучших подруг она не была пустой, им было хорошо вдвоём.
Утром пришёл тренер, объявив “неожиданную” новость, Лайтнинг лишь загадочно улыбнулась, а Клауд не сдержавшись, подпрыгнула.
— Клауд Денсер! Ваша задача поднять этот туман, доведя его до состояния перистых облаков!
— Есть! — пегаска стрелой рванула вниз к заранее подготовленному туману.
Туман оказался очень тяжёлым, очевидно он был перенасыщен влагой, но его нужно было оторвать от земли и поднять высоко в небо. Клауд старалась изо всех сил, стиснув зубы, она вздымала получившиеся облака в небо, её взмокшая шёрстка блестела на солнце, а на боку появились три маленьких облачка.
Под ликование жёлтой пегаски и пары преподавателей, летунья гордо опустилась на площадку перед школой. Это конечно не сравнить с триумфом на экзаменационном выступлении, но главное, она сдала и ещё её мучал вопрос « Почему круп чешется?».
— Поздравляем Клауд Денсер! Ты прошла тест, теперь ты полноправный выпускник специальной школы погоды!
— Клауд! Круп! — вмешалась взволнованная подружка. — Метка! Ты получила метку!
— Так вот в чём дело! Теперь понятно, почему так… Что? Метка? Я не пустобокая? Ура!
Клауд Денсер боролась за своё будущее, она отстаивала своё право быть погодным пегасом, совершенствуя мастерство в управлении погодными явлениями. Облака её стихия и она знает о них абсолютно всё! В борьбе всегда есть место для побед и поражений! Клауд, пусть и не по своей воле проиграла, но у неё была верная подруга, готовая поддержать в трудную минуту. Пегаска потеряла всё, даже надежду, но Лайтнинг вернула её, помогла ей собраться и сдать экзамен.
В крохотном дневнике вельветовой пегаски появилась новая, полная ликования запись. Сегодня она совладала со стихией, дружба помогла раскрыть её особый талант и поможет побороть любые трудности, уготовленные судьбой.
А неудача — прямо в сердце» © Тараканы!
… Особенно, если это сердце юной кобылки, что провалила экзамен по предмету, к которому у неё талант. Пережить такое непросто и автор начинает это показывать — вот у героини нарастает жалость к себе, слёзы катятся из глаз, пока ещё неосознанные. А что дальше? Приходит подруга героини — тут же множит на ноль всю нагнетённую обстановку. На мой взгляд, потенциал не реализован, а концовка отчётливо ощущается как рука доброго автора, ведущая героя к победе. Формально — да, работа подходит под тему и отвечает на поставленный мной вопрос. К тому же, автор мог быть скован временнblм лимитом, а потому поторопился с концовкой. Она ничуть не плоха, happy end — это замечательно. Но, как пример, фразу про «они разрешили пересдать» стоило оставить на финал — нагнетать, нагнетать мрака, и обрушить это всё одной строчкой. По-своему красиво и изящно, а уж за эмоции дёрнет — так дёрнет. В этом и смысл — вызывать у читателя эмоции, давать пищу для размышлений. Попробуй обратить на это внимание и подбирать слова с такой целью, просто ради упражнения. Не монотонно повествовать о произошедшем, а нагнетать конфликты и разрешать их.
Пока же — есть вот такой эпизод из жизни пегаски. Отчасти наивный и простой, предельно сладкий и “безопасный” для эмоционального состояния. А хочется — прочувствовать. Удачи и вдохновения, автор.
Я стар для работы хирурга, разум не тот, да и зрение притупилось, но я не ухожу со своей должности. Моя работа слишком важна для города. Новые хирурги не справляются, они слабы разумом иль копытами. Они не выдерживают на нашей работе, они боятся и поэтому теряют концентрацию. Это проводит к рассеянности, та – к ошибкам, они – к последствиям. Глупо. Это все глупо, ведь кто мы такие чтобы вмешиваться в ход бытия? В ход часов чужой жизни?
Ответ на поверхности. Мы – глупцы и гении, мы – создали и разрушители. У нас мало своего лично времени, но нам оно и не нужно. Каждая секунда на нашей работе дарует кому-то годы… Или же отнимает.
***
Тусклого света не хватает чтобы рассеять тьму помещения. Да мне он и не нужен особо. Главное что освещен стол предо мной. Он сделан из превосходного сплава металлов, он крайне прочен и немного изящен. Впрочем не это главное качество операционного стола. В его изголовье стоят баллоны с веществами, что обеспечивают моим пациентам сон. Слева и справа – инструменты: ножи, скальпели, ножницы, шприцы, бинты. Напротив – мониторы с показателями. Но они молчат, они пусты. Пациента еще нет.
Вот, я слышу стук открывающейся двери, что позади меня. Я слышу возню санитаров, и скрип колес. Что ж, пора.
— Сэр, это Реборн Стар, — шепнул мне на ухо один из ассистентов.
— Понятно, теперь дело за мной, опять. Как и тогда, — я молча натягиваю латексные накопытники, маску, поправляю очки. Перед моими глазами проходят целые годы, я возвращаюсь к событиям дней давно минувших…
— В операционную! Живее! – орет анастезиолог санитарам и мед братьям.
— Давайте, скорее, — мой голос не играет особой роли, слишком он тонок и истеричен. Я в спешке начинаю подготовку к операции. Очки, маска, шапочка, накопытники. Я стараюсь не терять времени, ведь на счету — жизнь больной.
— Вводим в наркоз, — вякнул коллега.
Я глубоко вздохнул и закрыл глаза. Моя первая операция, моя первая спасения жизнь, но спасенная ли? Я даже не знаю. Мне еще рано думать об этом. Копыта привычно нащупали скальпель. Операция должна была быть легкой, всего-то вырезать аппендицит. Скальпель разрезал кожу. Теперь постановка зажимов. Простое действие, оно не влияет ни на что. Стекла нещадно потеют, команда «Пот!», раздается все чаще. Сердце колотится в районе груди, я не могу даже взглянуть на свою пациентку. Она лежит, укрытая тканью, и ей неведом тот, кто ее оперирует. В ее наркотическом сне нет места серым будням.
Но я понимаю, что что-то идет не так. Данные изменились, стали тревожными. Я пытаюсь исправить это. Ввожу сосудосужающие, но бесполезно. Лишь кардиограмма отсчитывает падение пульса до нуля. Я пытаюсь еще хоть что-то сделать. Дефибриллятор, адреналин… Бесполезно, мой первый пациент ушел…
***
Мысли с трудом возвращаются в норму, я здесь, сейчас, а не сорок лет назад. И пациент другой, но вот ситуация… Она та же. В прошлый раз я допустил ошибку и расплатился за это своей репутацией, головой и двадцатилетним периодом, когда меня не признавали. Я боялся и в конце своей карьеры потерять все что я имел.
Вот опять, то же самое. Словно реальное дежа вю. Сердце останавливается, дыхание замедляется. Но… Теперь я знаю что делать. Мои копыта работают с необыкновенной быстротой. Они останавливают кровотечение, они заканчивают операцию без моего участия. Они сами зашивают ее.
Показатели все еще тяжелые. Все еще трудно ей пережить этот искусственный сон. Я помню тот день, помню мою первую пациентку. Имя ей – Колд Стар. Я не мог проиграть эту схватку, спустя сорок лет, только по одной причине. Я знал, что тогда оставил сиротой маленькую кобылку, чье имя – Реборн.
Минул кризис, она стабильна. Я исправил ошибку, что совершил давным давно, я выиграл бой за чужую жизнь. Но почему тогда перед глазами все темнеет? Почему так больно сердцу? Почему так холодно телу? Ответ один, я победил чужую смерть, но проиграл своей…
Вы наверное скажете, мол, это все глупости. Нельзя быть таким суеверным, таким странным типом, что верит в простые совпадения. Но я отвечу вам всем, что вы ошибаетесь. Все наши действия бросают на жизнь тень. Но Селестия, как же порой эти тени длинны! Все это время, сорок лет, природа ждала того дня, когда я исправлю ошибку, дабы взять меня к себе. Я отдал свою жизнь, ради другого, и этот другой будет помнить меня.
Я поборол смерть.
Теперь я бессмертен.
Ладно, плохая шутка.
Первое, что бросается в глаза — фанфик написан почти без огрехов с технической стороны. Текст читается без проблем, пусть иногда и встречаются экспрессивно-просторечные слова вроде “вякнул коллега”. О содержании не могу сказать с такой же уверенностью: Весь этот короткий фанфик просто пропитан патетикой. Это заметно от первых и до последних строк. Концентрированный пафос хрустит на зубах, забивается промеж перьев и ноги вязнут в нём по колено. Хорошо ли это, особенно в рассуждениях о смерти? Вот уж не знаю. Смерть, даже добровольная и осознанная — не та штука, которую стоит описывать красиво. Прямо, без увиливаний и экивоков — да, с уважением — да, но с принятием и согласием? Неоднозначно, я бы сказал.
Персонаж тут только один и он прописан достаточно подробно, чтобы ему можно было посопереживать. Остальные пони — пациенты, ассистенты и прочие — просто декорации и для такого отрывка это хорошо — не отвлекает от главного и единственного героя.
Описания мест действия даны скупо, отрывисто, но их хватает, чтобы живо представить себе сцену с героем. Атмосфера — с трудом, но ощущается, пусть даже её задаёт не пейзаж, а монолог.
Подводя итог, хочу отметить мрачную атмосферу и неплохую читабельность текста. Что до смыслового содержания — тут каждый решит сам, нравится ему или нет. В любом случае, автор, успехов тебе и вдохновения.
Но на деле, я не знаю успех это или провал. Двоякое впечатление от самой работы.
— Я говорю о Боге, чье несовершенство не является следствием простодушия создавших его людей, а представляет собой его существеннейшее имманентное свойство. Это должен быть Бог, ограниченный в своем всеведении и всемогуществе, который ошибочно предвидит будущее своих творений, которого развитие предопределенных им самим явлений может привести в ужас. Это Бог… увечный, который желает всегда больше, чем может, и не сразу это осознает. Он сконструировал часы, но не время, которое они измеряют. Системы или механизмы, служащие для определенных целей, но они переросли эти цели и изменили им. И сотворил бесконечность, которая из меры его могущества, какой она должна была быть, превратилась в меру его безграничного поражения.
© Станислав Лем – «Солярис»
Солнце только-только взошло на Эквестрийский небосвод повинуясь велению принцессы Селестии. Оно осветило золотым светом небольшой маленький домик, который стоял на окраине Понивиля. Стены его были окрашены в теплый карамельно-желтый цвет, а крыша и мансарда были выкрашены в цвет розовой пастилы. Крыльцо домика представляло собой небольшую крытую террасу и выходило прямиком на сторону леса. Перед домом был небольшой палисадник, в котором всегда цвели синие, фиолетовые, белые, бордовые, красные и розовые петуньи. Палисадник был гордостью хозяина, цветы были рассажены в замысловатом порядке и создавали радующий глаз узор. Сразу было видно, что хозяин потратил не мало времени чтобы добиться гармонии цвета и формы в своем палисаднике.
Начинался солнечный осенний день – это была золотая теплая осень, когда деревья в лесу уже оделись в желто-красный праздничный наряд. Лес пестрил бордовыми, красными и желтыми красками. Рядом с крыльцом стоял большой раскидистый клен, уже начавший ронять свои резные разноцветные листья на лужайку перед домом. Легкий свежий ветерок, приносил свежесть и запахи утреннего леса, осенних цветов, смолы и бог знает, чего еще.
Осеннее солнце, не жарило, его лучи нежной теплой бархатной рукой ласкали шкуру коричнево-серого жеребца, сидевшего на веранде, за небольшим столиком в плетенном кресле-качалке. Он ловил эти лучи с неописуемым удовольствием ощущая мягкое тепло. Казалось, что он провел так всю ночь. На столе, стояла большая кружка с дымящимся, остывающим ромашковым чаем. Чуть по одаль отодвинутой в сторону лежала открытая массивная книга и перо.
Жеребец сидевший в кресле был преклонных лет, когда-то он был путешественником, пока не решил о сесть в тихом маленьком городке, где после победы над Тиреком не происходило больше никаких занимательных событий. Его когда-то яркая светло коричневая шкура и не менее яркая темно-коричневая грива и хвост блестели серебром седины. Но, пожалуй, только это выдавало его преклонный возраст. Улыбка и глаза у него были по-прежнему молодыми, в них читалась ясность ума, открытость и доброта.
Сидевший в кресле несомненно недавно что-то писал, и взяв паузу думал о чем-то своем, глубоко уйдя в свои мысли. Кресло-качалка раскачивалась в такт дуновениям ветерка. Внешне он и его созерцающий безмятежное утро взгляд излучали спокойствие. У смотрящего на эту картину со стороны возникло бы чувство умиления и покоя. Пейзаж так и просился на картину художнику.
Спокойствие на картине было только внешним. В своих мыслях герой картины еще раз и еще раз относился к событиям, произошедшим с ним шесть дней назад. События той ночи заставили его проснуться в холодном поту. А прошедшие шесть дней прокручивались в голове как зацикленный по кругу диафильм, разглядывая каждый слайд он пытался разобрать мелкий шрифт внизу. Ища скрытый смысл, пытаясь что-то понять. Его книга, лежавшая на столе, была открыта на последней странице, произведение было почти написано не хватало последней завершающей строки. Пожилой пони, чего-то ждал, ждал вспоминая…
Шесть дней назад. В ту ночь он видел странный сон, который раньше он не видел никогда… К нему во сне среди черной пустоты явился странный дымчатый, как бы призрачный пони. Казалось, что он состоял целиком из серого дыма и был почти прозрачен. Очертания серого пони плыли в воздухе. И только глаза были неподвижными смотрящими прямо в душу. Свет этих голубых глаз с того момента не шел у него из головы. Еще более впечатляющим и поражающим сознание своим масштабом был голос незнакомца. Голос заполнял собой все пространство, гремел как гигантский колокол, вызывая резонанс во всем окружающем пространстве.
— ЗДРАВСТВУЙ, ДОКТОР! ВОТ ПРИШЛО ВРЕМЯ НАМ С ТОБОЙ ВСТРЕТИТЬСЯЯ… — прогрохотал в ночи дымчатый пони.
— К-кто в-вы и как вас зовут? – слова доктор произносил заплетающимся языком, голос незнакомца вибрировал в нем самом, вызывая одновременно страх и почтение.
— ТЫ, МОЖЕШЬ НАЗВАТЬ МЕНЯ – «ЖИВУЩИЙ ВНЕ ВРЕМЕНИ». ЭТО БУДЕТ БЛИЖЕ ВСЕГО К ИСТИНЕ.
— З-за, чем ты пришел ко мне? З-зачем я тебе понадобился? – овладевая собой задал вопрос доктор.
— ДОКТОР, ТЫ ВСЮ ЖИЗНЬ ГОНЛЯСЯ НА ПЕРЕГОНКИ СО ВРЕМЕНЕМ, ПЫТАЯСЬ ЕГО ИЗУЧИТЬ, ПОЙМАТЬ, ПРИРУЧИТЬ… ТВОИ УСИЛИЯ БЫЛИ ТЩЕТНЫ, Я ПРИШЕЛ ПРЕДУПРЕДИТЬ ТЕБЯ…
Дымчатый пони сделал паузу в разговоре и подмигнул доктору. Нет он не мог подмигнуть, у него не было век… Просто на какой-то момент времени его взгляд вспыхнул чуть ярче и тут же погас до прежней яркости, распространяя мягкое голубое свечение в окружающее пространство.
— О чем предупредить? Что-то не так со временем? – доктор терялся в догадках, не понимая смысла разговора.
-СО ВРЕМЕНЕМ ВСЕ В ПОРЯДКЕ, НО ТВОЕ ВРЕМЯ ДОКТОР, ПОДХОДИТ К КОНЦУ…
После этих слов доктор открыл рот, как-бы хотел что-то сказать, но не произнес ни звука… Произнести это слово доктор боялся, как будто произнеся его оно сразу станет материальным.
«Живущий в не времени», понял немой вопрос, вернее прочитал его в глазах доктора. Вместе с вопросом в этих глазах читались смятение, ужас, страх переходящий в бессилие и отчаяние.
— ТЫ ХОТЕЛ СПРОСИТЬ, СКОЛЬКО У ТЕБЯ ЕЩЕ ЕСТЬ ВРЕМЕНИ? …
Он не окончил ответ переключив свое внимание на песочные часы. Дымчатый пони, взвешивал на своем копыте колбу с песочными часами, точь-в-точь такими же, как на кьютимарке доктора… При каждом движении янтарные, золотистые песчинки вихрем взмывали в колбочках часов, образуя небольшие пыльные бури. Он оценивающе посмотрел на часы, потом перевел свой леденящий голубой взгляд на доктора и продолжил…
— Я ЗА ЭТИМ И ПРИШЕЛ, ИЗ УВАЖЕНИЯ С КОТОРЫМ ТЫ ОТНОСИЛСЯ КО ВРЕМЕНИ, РЕШИЛ, ЧТО ТЫ СМОЖЕШЬ ОЦЕНИТЬ МОЮ ТОЧНОСТЬ…
— У ТЕБЯ, ДОКТОР, ЕСТЬ НЕДЕЛЯ, Я МОГУ ТЕБЕ ОБЕЩАТЬ СЕМЬ ДНЕЙ НА ПОДВЕДЕНИЕ ИТОГОВ…
После этих слов сомнений, кто стоял перед ним, скрывающий свое истинное имя под словами «Живущий вне времени» у доктора не было. Но визит, был столь неожиданным, что доктор не удержался и выплеснул свои накопившиеся эмоции в одно предложении…
— Я не ждал тебя! – в этих словах были собраны и перемешаны – отчаяние, ненависть, страх и гнев, сожаление.
Но дымчатого пони никак не затронули эти слова, он остался беспристрастен к сказанному, как будто не слышал ничего. Его голос звучал безапелляционно.
-НЕ ТЕРЯЙ ВРЕМЕНИ, ДОКТОР.
На прощание «Живущий вне времени» снова подмигнул доктору своим голубым холодным взглядом, несущим леденящий покой. После этих слов растворился в ночной мгле.
Доктор Хувс, проснулся в холодном поту в своей постели, в домике на краю леса. Сон не укладывался у него в голове. В его реальность было сложно поверить. Это всего лишь сон…. Успокаивал себя доктор… Но тут взгляд его упал на новый объект, которого раньше не было на его ночном столике рядом с кроватью. Предметов было два – толстая книга в массивном переплете и черное гусиное перо.
После таких сновидений – сна у доктора не было ни в одном глазу. Он с любопытством стал рассматривать новые предметы, уделив особое внимание книге…
Открыв ее, он увидел заголовок – «Жизненные странствия – доктора Джей Хувса» остальные страницы книги представляли собой чистые листы… Потрепав листы копытом, у него в памяти всплыли слова – «семь дней на подведение итогов» и подмигивающий холодный голубой взгляд… Доктор поежился от озноба, ему казалось, что в комнате стало чертовски холодно.
Первые день, ему никак не удавалось сесть за работу, общее его состояние было состоянием пони которого ударили пыльным мешком из-за угла… Он не мог прейти в себя…
Его рассуждения были примерно седлающими:
— Шутники, написать книгу за своей жизни за семь дней! Большей нелепицы я в жизни себе не могу представить…. Во-первых, я не писатель, никогда им не был. Во-вторых, написать книгу, в которую нужно уместить целую жизнь, за семь дней? Это реально если ты писатель? Это все-равно как написать хороший рассказ за два дня… Иногда бывает мало и недели, особенно когда не знаешь с чего начать…
Вот примерно с такими мыслями доктор блуждал весь день. Завершение дня он провел сидя на лавочке на заднем дворе своего уютного домика. Он смотрел на старую синюю телефонную будку, с облупившейся от времени краской. Будка стояла в углу двора на месте без движения давно. Ее основание вросло в землю, а вход в будку зарос густой травой. Картина давала понять, что доктор давно уже ушел на покой, его странствия остались в прошлом. В конце своих размышлений, он подошел к будке и открыл дверь, заржавевшие петли звучно скрипнули. Старый запылившийся поросший сетью паутиной пульт воскресил в нем все его воспоминания, возродив их из серого пепла небытия, превратив их в цветные радостные картинки детских сказок. Завтра с самого утра я сяду писать. Вечером, доктор поужинал без особого аппетита, выпив чашку ромашкового чая он автоматически пошел спать, и заснул, не видя никаких снов.
Следующие пять дней, доктор Хувс усердно писал, творил роман своей жизни. Подзаголовок книги был «Гонка со временем». В своей книге он вспоминал свою учебу, года юности, когда наука и исследования занимали у него все время. У него всегда рядом были какие-то помощники, даже друзья… Но ему всегда не хватало чего-то… Он никак не мог понять, что это именно. Именно за этим он вступил в неудержимую гонку со временем, перепрыгивая из путешествия в путешествия. Но каждый раз, когда казалось вот-вот он постигнет смысл своего существования, и узнает тайну времени, это что-то неуловимо ускользало от него снова и снова… Безудержный водоворот событий и приключений не давал времени опомниться сесть и подумать поискать ответы на вопросы
– Зачем и куда он бежит? – это вопрос не раз возникал у него в голове.
Но доктор всякий раз отмахивался от него как от назойливой мухи не давая ход мыслям в эту сторону. Последний раз этот вопрос возник, когда в один прекрасный момент его ассистенткой стала прекрасная серая пегаска, с желтыми раскосыми глазами. Очень сложно было писать ту, искренность, жизнелюбие, радушие, открытость и доброту, которая исходила от серой пегаски.
— Как ее звали? – задал он вопрос сам себе.
— Дерпи… — подсказал память.
Серая помощница, бала по детски любопытной, не знающей усталости. Она всегда стремилась сунуть свой очаровательный серый носик во все дела и попытаться помочь… Даже тогда, когда смысл дела был ей понятен не полностью. Выглядело это наивно и по-детски искренне. Да, Дерпи не умела врать.
Дерпи была сама искренность, она всегда открыто не таясь показывала свои чувства, даже самые-самые сокровенные, те, которые другие пони привыкли прятать друг от друга… Эта серая пони, выделялась ярким пятном в его серой жизни… Он называл ее – «серая прелесть». Гладя на нее невозможно было сдержать доброй улыбки. Ему всегда хотелось обнять ее как свою дочь, которой в прочем у него никогда не было. За всем этим он так и не смог разглядеть ее чистую любовь к нему.
Этот страшный для него самого момент откровения и познания самого себя, своих чувств случился вечером пятого дня. Он сопровождался бурным всплеском эмоций свидетелями которых стал он сам и его одинокий дом.
На этом воспоминании он швырнул перо, от бессилия что-либо изменить с силой захлопнул книгу.
— Мелкий, жалкий Эгоист… — закричал он вслух, что было сил на самого себя, так что в доме зазвенела на полках посуда, а стекла задрожали.
— Ничтожество, слепая летучая мышь… Что ты сделал? … — продолжал он неистово, глядя на свое отражение в старом потускневшем зеркале. – Как тебе помогли твои путешествия, где их итог?
— Нет, не буду писать, к черту все это! Книгу, странного дымчатого пони, сон- все к черту… Доживу и посмотрим, — обиженно фыркнув продолжил он свой диалог уже мысленно…
— Как есть, эгоист с большой буквы «Э», а еще и дурак с большой буквы «Д» — язвительно заметил голос внутри него.
— Не можешь помочь, вот и заткнись… — огрызнулся он мысленно, самому себе.
— Помочь себе, ты, можешь только сам, допиши книгу, оставь после себя хоть что-то…, — резонно ответило ему второе я.
Какое-то время он еще боролся с самим собой принимая решения. Но ему еж было понятно, что, если он бросит писать, он предаст себя и свою память окончательно, бросит все чем он был в колодец забвения… И его жизнь случае принятия такого решения, действительно окажется бессмысленной, нелепой, проявлением эгоизма.
Так к концу пятого дня в его книге родилась и распустилась как бутон цветка – глава «Прости…» в которой доктор признавался и проси прощения у той одной серой пегаски, которую как оказалось любил всю жизнь, но так и не смог сделать счастливой, не найдя времени признаться ей и себе в этом. Эту главу нельзя было читать без слез. Нежность и теплота были излиты на бумагу в каждой строчке. Почерк местами дрожал, а буквы становились менее разборчивыми, от чего передача чувств становилась осязаемой. Глава не оставила бы равнодушным ни одного пони, рискнувшего ее прочитать.
За шестой день, доктор Хувс закончил свое творение, ну почти закончил. Оставался финальный штрих последний абзац, финальная точка, итог его жизни…
Доктор лег спать с мыслями об окончании книги, вчера вечером, у него была еще надежда и уверенность, в том, что с написанием книги – существование его не оборвется и у него есть все возможное время… Мозг несмотря на все факты отказывался принять конечность своего существования, он изо всех сил отрицал это…
Этой ночью во сне к нему снова явился «дымчатый пони», «Живущий вне времени».
— Я ВИЖУ, ЧТО ТЫ НЕПЛОХО ПОТРУДИЛСЯ ДОКТОР, — сказал он, взвешивая на передних копытах как на весах его книгу и песочные часы, которые доктор уже видел раньше…
Доктор знал, что это за часы…
— Зачем пришел? – хмуро, но без вызова спросил доктор.
— В ТВОЕЙ КНИГЕ НЕ ХВАТАЕТ ФИНАЛА, Я ПРИШЕЛ ПОМОЧЬ МОЖЕТ ЭТИ СТИХИ ДАДУТ ОТВЕТ, НА ВОПРОС, КОТОРЫЙ ТЫ ИЩЕШЬ.
«Живущий вне времени» снова подмигнул доктору и зачитал отрывок… Закончив читать стихи, дымчатый пони исчез… Доктор проснулся с мыслью – у меня нет больше времени надо успеть…
Хувс встал с постели, было еще три часа утра, луна светила в окно над ночным лесом… Деревья отбрасывали на поляну перед домом причудливые тени. Он принялся спешно готовить себе завтрак, который быстро съел, приготовил свой любимый ромашковый чай и вышел на терассу.
Он заранее приготовил и положил на стол свою недописанную книгу, перо поставил большую горячую чашку чая на стол и уютно устроился в плетеном кресле-качалке встречать свой последний рассвет…
В его голове звучали колокольным звоном, рефреном повторяющиеся строчки стиха:
Об осенних
Жухнущих травах думаю.
Они тоже
Блекнут, вянут — Со мною схожи. (*1)
Первые лучи теплого осеннего солнца показались из-за верхушек деревьев. Они осветили поляну перед домом, клен палисадник, дом с мансардой, террасу вместе со столом и старым пони, сидящим в кресле-качалке, которая качалась в такт дуновениям ветерка.
Старый пони сидящий в кресле – улыбнулся первым лучам последнего дня своей жизни… Он ловил их тепло, и жадно сладостно дышал осенним утренним воздухом, сырым бодрящим несущим в себе ароматы последних осенних цветов смолы и много еще чего…
Большой клен на лужайке ронял на землю свои разноцветные резные листья устилая ковром лужайку…. Пони в кресле мысленно отметил, — А ведь осенний забег будет не следующей недели, до него осталось семь дней… Эх-х…
Он тяжело вздохнул. Взял кружку со стола и отхлебнул бодрящий горячий чай. Его любимый ромашковый чай показался ему вкуснее обычного, у него был особы терпкий вкус, который бодрил и придавал сил… Пони все делал медленно, как будто ему было лень или он экономил силы перед финальным броском.
Он взял со стола недописанную книгу, пробежался по строкам последнего абзаца, написанного вчера и задумался над концовкой. Затем он взял в руки перо…
Его последний абзац, который он вывел гласил следующее:
— Гонку со временем, я проиграл… Пусть эта книга послужит уроком тем, кто ее прочитает. И надеюсь, что это не произойдет слишком поздно.
— Алонси!!!
После этих слов перо выпало из его копыт, как резной осенний лист, а легкий осенний ветерок принялся перелистывать страницы его книги читая одну за одной.
Доктор Хувс улыбнулся счастливой улыбкой последний раз в своей жизни.
Его душа покинула бренное тело пони и унеслась ввысь как осенний лист влекомый ветром.
(*1) – © Хо Секо (Есано Акио псевданим)– танка «Об осенних».
Эпилог.
Ты копишь церковный воск, боишься сознаться
Что просишь прощенья. Вот только простят ли?
Ты тешишь себя надеждой реинкарнаций,
Но ты не надейся — это навряд ли.
А если даже простят — все гаже и жиже
Теплая водка, мутные лужи.
Видимо, в прошлой жизни ты был таким же.
Да и в той, что будет, вряд ли ты станешь лучше.
© Олег Медведев – «Последняя земля».
Второе и не менее важное — идея. Да, она здесь есть, и пусть она не нова, всё равно заставляет задуматься над своей жизнью. Сколько будут пони (и люди) лажать и жалеть — столько и будут писаться и читаться истории про сожаление и вторые шансы, пусть не для себя — так для других.
Признаюсь, лично мне тяжело читать про персонажей, которые спокойно соглашаются умереть. Есть в их согласии какое-то пораженчество и нелюбовь к миру. Хотя уж Доктор Хувс должен любить этот мир больше других, если он всё ещё отсылка к Доктору Кто.
Что же до объёма текста — всё ещё растекаешься мыслью по древу, но теперь — легче читается. «Метод дерева» работает. Помимо этого, от себя дам совет — при вычитке оценивай каждую сцену на предмет «можно ли её выкинуть или сократить». Каждый момент проверяй — а нужен ли он? Какую роль он несёт в повествовании? Может, раскрывает характер персонажа, а может — ведёт сюжетную линию? Если сцена не несёт информации для читателя — просто выкинь её. И растекание сразу резко сократится, проверено.
Спасибо за участие, вдохновения и творческих успехов!
Конечно — это немного взаимоисключающий фактор, время и вычитка, в конкретном случае. Прошу прощения у читателей.
А у него был выбор или шанс отказаться?
Вы сами задали тему — «Проигранный бой» и ни каких гвоздей! Без вариантов… Без попытки оправдаться, преследовать до конца жизни… Что ж извольте…
Поэтому считаю, что с темой справился. Но судя по этой фразе, вы не поняли о чем я хотел сказать… Или может это я плохо донес суть произведения, коряво и небрежно отнесся к своим обязанностям, тогда прошу извините. Исправляюсь здесь.
Идея произведения была, есть и будет… и заключалась в том, — «Что жизнь без любви — ПУСТА!!!» (об этом хочется прокричать). Не пытайтесь отгораживаться от мира стеной, не бойтесь своих чувств… Это хотел я сказать. Какие вторые шансы? А у доктора и не было второго шанса, у нас у все нет второго шанса, как вы не можете этого понять… Каждый момент жизни проживается только один раз… Вы можете зайти на второй круг, но дважды войти в одну и туже воду не удавалось никому. Будь вы великий маг и волшебник, круче самой Селестии, вам не удастся вернуть ушедшую назад секунду…
Не тратьте свои жизни впустую, не ждите чего-то… Будущее?! А его нет… Вернее оно есть, но только такое какое мы сделаем сами… Спешите любить и радоваться, мир, дружба и любовь — это наше все… Наша жизнь — это и есть тот краткий миг который мы проживаем сейчас, все остальное история. Да именно так. И доктор это тоже понял. Поэтому он дописал книгу… Мы читаем книгу, которую написал доктор который пишет книгу — этот рассказ, такова задумка.
А что касается написания рассказа, то решил, а что если написать рассказ о событиях не говоря о них а только намекая… Вот как бы событие есть, ты его подразумеваешь, но само событие и развитие его ты не показываешь, говоришь об этом лишь косвенно, заставляя додумывать читателя все остальное. Я признаюсь, не вполне хорошо овладел этим приемом. Хотя мне он понравился, я почерпнул его в книге «Черный человек» Василия Головачева. Там целая глава бала о событиях и диалогах, которые ты ждал, читая хотел узнать как же все было, но тебе так и не сказали. Вот у меня при чтении когда дочитал главу был вопрос: — А печеньки? Где?
Вот что-то подобное и хотел изобразить.
Картинка вместо постскриптума: