Prompt #6 закрыт. 4 работы.
+89
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт12 октября 2015, 14:33
Welcome to Equestria by viwrastupr
Какая же была тема?Тема: Закат эпохи природы — восход эпохи магии.
Описание темы: Все мы знаем Эквестрию из сериала, где все управляется магией: Принцессы перемещают небесные светила, а пегасы контролируют погоду и природу. Но что если так было не всегда? Что если в прошлом Эквестрия жила по законам природы, самостоятельно? И что если в какой-то момент этот мир исчез, и на его место пришел новый мир, управляемый магией?
Следующий экспромт начнётся в среду, 14 октября, в 10:00 по московскому времени.
32 комментария
— Доброе утро, Стоун Шилд, что-нибудь случилось этой ночью? — Твайлайт уже привыкла к этому ритуалу и с улыбкой ждала, пока стражник скажет, что в Понивилле всё спокойно. Потом она уже привычным жестом кивнёт, поблагодарит его за службу и отпустит спать…
— Да, ваше высочество. Мы задержали земного, певшего оскорбительные для единорогов и пегасов песни, — …или не кивнёт, но в удивлении вскинет голову.
— Что же он такого пел? — её голос слегка подрагивал: впервые что-то пошло не так.
— Вы можете попросить его повторить. Мы закрыли его в комнате справа от караульной замка.
— Хорошо. Я сейчас же направлюсь туда, — она развернулась и сделала пару шагов, затем остановилась, опять повернулась к жеребцу и немного виновато произнесла: — Спасибо за добрую службу, Стоун Шилд. Вы можете отдохнуть.
***
В кристальном замке Твайлайт не требовались ключи — на отзвук её магии открывался или закрывался любой замок, безоговорочно признавая власть лавандового аликорна в этом месте. Она немного помедлила перед дверью комнаты, в которой осталили земного — она даже не думала, что придётся кого-то запирать в её замке, поэтому стражи за неимением подходящего помещения закрыли его в своей комнате отдыха. Ещё раз подумав, она невольно улыбнулась — земному с аликорном не справиться, затем приказала замку открыться и вошла в узкую комнату с маленьким ромбовидным окном, столом, двумя стульями и диваном. Пони спал на диване, слегка подёргивая во сне задними ногами. Он был в годах, с начинающей светлеть жёлтой шерстью и листом с парой нот на метке. Две седельные сумки с таким же рисунком стояли рядом. Одна была раскрыта и из неё торчал блокнот. Твайлайт дотронулась было копытом до плеча спящего, но остановилась. Потом вновь поднесла ногу, намереваясь толкнуть его, но вновь замерла, не решаясь довести движение до конца. Она повернула голову и телекинезом достала из сумки блокнот. Прошептав: “Но он же преступник, а я принцесса”, она открыла блокнот, села за стол и начала читать.
«Что остаётся от пони по смерти? — Лишь пепел и песни,
Внемли же песне моей о летах что уходят во тьму.
Светом прекрасных как слёзы звёзд мир умывался
И отвечал им, даря вольнодушно созвездия ярких камней
Род подземельный, от самого Хтона по крови идущий
Камни сии открывал и давал всем иным их красу.
Но охватила сердца рода славного жадность:
Стали копать слишком жадно и столь глубоко,
Что позабыли про свет вечной ночи поющей
Всем, кто глаза к её благостным звёздам поднял.
Уши свои навострив в ожидании вод подземельных,
Слыша вой камня, готового пасть им на круп,
Ниже и ниже они в своей жажде спускались.
Стали они находить камни бьющие светом
Ярким и злым для их глаз, что огромными были.
Те же, кто камни сии брал копытом — потом умирал.
Но столь сильна во сердцах рода Хтона была уже жадность,
Что, видя смерть дорогих, продолжали рыть вниз.
Камень жестокий прозвали подземные “солнцем” — Так же как духа, что козни творит в тихой мгле.
Род был их проклят навеки хозяином царств самых нижних:
Стали рождаться средь Хтона детей со крылами и рогом уродцы,
В страх повергавшие даже своих матерей всепрощавших.
Стали кобылы в печали от рода идти на поверхность,
Вслед же за ними один за другим ушли из пещер жеребцы.
Годы прошли — под землёй оказались одни лишь уродцы,
Что были брошены как недостойные жизни под небом.
Солнечный свет их не ранил глаза, что остались большими,
Камень проклятий их смерти как будто не видел,
От матерей и отцов унаследовав жажду к богатствам,
Рыли и рыли пути в своей алчности, неба не зная.
И натолкнулись они на огромное солнце,
Что даже их заставляло зажмуриться в боли от света.
И возжелали они отомстить тем, кто запер их в горы:
Вытащить солнце огромное на неродную поверхность.
Гривы свои и хвосты они сбрили и свили верёвки,
Ход прокопали от солнца до кожи несчастного мира,
В плоти которого рылись как черви во фруктах.
И натянули потуже они перед солнцем огромным верёвки
И отпустили, отправив проклятие камня на тех,
Кто мирно жил под покровом хранящей всех ночи.
Солнце пробило плоть мира и мир содрогнулся,
Камень же в небо ударил, застряв и страданья неся.
Вышли из раны от боли кричавшего мира уродцы,
И разлетелась по целому миру жестокая весть:
“Вы нас оставили есть лишь грибы в мраке нижнем,
Мы вас оставим при солнце, заставим бежать,
В место, где нам приходилось годами таиться
Чтобы в глазах нестерпимую горечь унять,
И сохранить свои жизни и правильность будущих деток”
Вой тысяч пони разнёсся по умершей ночи…»
Твайлайт перестала читать, вдруг осознав, что не слышит сопения спящего. Оторвав глаза от блокнота, она натолкнулась на усталый, но пристальный взгляд хозяина сумок.
— Я… Я не хотела! Правда! Он просто так леж… — она остановилась на полуслове. Земной не произнёс ни слова, но теперь едва сдерживал смех.
— Я… Именем принцессы Селестии, я прошу вас объяснить произошедшее этой ночью! — аликорн надеялась, что произнесла эти слова твёрдо, но, судя по яркому смеху жеребца, опять сказала что-то не так.
***
— Я чувствовала себя полной дурой, — голос Твайлайт разливался по покоям Селестии, — это же надо! Я чувствовала, будто это меня сейчас судить будут!
— Ох, Твайлайт, надеюсь, подобные происшествия будут случаться редко, — Селестия мягко и светло улыбнулась, — а это значит, что ты так к подобному и не привыкнешь.
— Значит, вы надеетесь, что я буду сбиваться и путаться перед каждым нарушителем?
Принцесса Солнца подмигнула и поднялась с подушек, направляясь к дверям:
— Я попрошу принести нам ещё один чайник.
Твайлайт лишь на мгновение решилась применить заклинание стирания иллюзий, а потому не вполне поняла, исчез ли переливающийся хвост Селестии на самом деле или ей просто показалось.
Автор проявил творческий подход, показав переходный момент между двумя эпохами в виде стихов песни. Это добавляет атмосферности старинного предания, что идет в плюс работе.
К сожалению, в остальной части произведения глазу зацепиться не за что. Повествование короткое, а конец с Селестией вышел немного сумбурным. Такое чувство что должен быть ещё какой-то кусок истории, который был пропущен.
В итоге получилось небезынтересное произведение, о прочтении которого не жалеешь, но второй раз читать не хочется. Вдохновения и дальнейших успехов в творчестве!
Кажется мне, что это была троллестия.
Только вот непонятна концовка с Селестией и иллюзиями. Ну, и оформление текста песни выглядит странно.
Меж склонившимся лесом и рокотавшим небосклоном бритвой полоснула заря. Заморосило, зашушукались вздрагивавшие от капель ветви. Под угрюмой ивой, зарыдавшей над понурыми головами двух кобылок, заклубился туман. Поднимаясь в дорогу, опирались друг на дружку, они как одна глянули сквозь вымоченные дождём зелёные плети на вонзившийся в багряный горизонт горный шпиль.
.
— Дойдём ли мы? — Мы дойдём.
Два облачка теплого пара вырвались и растаяли над стылым туманом, уже обвившим копыта. Скользкие ветви прогладили осунувшиеся мордочки, разгладили блёклые гривы, бледней покинутых сородичей, оставленных под ивой.
Кобылки брели среди серебрящейся полыни, чьи жёлтые, солнечные кисти посмеивались над тоскливым дождичком, но ни одна не видела красоты цветущего луга, смотря под шатавшиеся ноги. От всполохов зарниц блистал золотом осенний лес, впитавший весь цвет скрывшегося за гремящими тучами солнца, под копытами хлюпала беспросветная грязь.
— Успеем ли мы. — Мы должны.
Загорелся крутой склон в догоравшем дне, плетутся кобылки, уступая дорогу одна другой, не уступая усталости.
— Завтра. — Завтра… – вздохнули обе, да так и повалились на месте, привалившись впалыми боками, обтёршись острыми плечами, уставившись в недавно тёплое небо, склонили головы, да так и задремали.
Бритвой полоснула заря, прижатая рокотавшим небосклоном к золотому ковру предгорий. Хлынул ливень, завыл ветер, напоровшись о скалы. Разлепили склеенные веки. Опираясь друг на друга поднимались, не глядя в глаза. Одна на ногах, вторая носом клевала – застыли копыта, окоченели ноги, бессильная дрожь по колючему хребту.
— Мы дойдём! — Ты дойдешь…
И она заковыляла без оглядки, не живая, ни мёртвая. И рвущий повисшую шкуру ветер уже не морозит, боль в забывших о покое мышцах перестала тревожить. Узкая тропа петляла каменным ручьём, вымывая последние силы, бравшиеся неведома откуда. Желудок давно забыл о еде и перестал досаждать жалобным урчанием, голод забота для сытых. Лишь сон вынуждал останавливаться на привал до тех пор, пока судороги вновь не гнали в дорогу, разгоняя остывшую кровь. Тогда, в кроткие мгновенья покоя, она думала о том, как был бы прекрасен мир, если бы удалось обуздать жестокую зиму, а солнце светило каждый день, и никакие напасти не губили бы урожай. Затем она просыпалась, как сейчас…
Уснув на ходу, кобылка добралась до вершины. Облачный нимб очертил хищный оскал горы, взирающей на истощавшую земнопони, представшую перед миром укрытым саваном.
— Ты действительно готова? – дрожащий голос пробудил кобылку.
Её голова слега опустилась, затем резко приподнялась — легкий кивок дался с неимоверным трудом.
— Она готова. — Тихо раздался второй голос, твердый и чувственный, затем громче. — Все пони благодарят тебе, и мы от их имени. Пусть свет твоей жизни умилостивит холода и дарует обильный урожай…!
Ставший величественным голос льётся среди кружащихся снежинок, ложащихся на нос одинокой пони. Она закрывает глаза в последний раз, силиться улыбнуться, да губы покрылись инеем.
— …мы всегда будем помнить о твоей жертве.
Тёмный как ночь аликорн, увидев соскользнувшую вниз кобылку, кричит сорвавшимся голосом, колючий мороз иглами впивается в горло:
— Тия, так не может продолжаться вечно!
Что в работе хорошо – описания. Диалогов мало, а потому на автора ложится задача без слов показать все, что он хотел сказать. Удалось ли? В большей части я бы сказал что да. Описания действительно выполняют свою роль по созданию нужного настроения и ощущения при прочтении и заставляют читать дальше.
Тем обиднее видеть, что в произведении смысл происходящих событий толком не объясняется. Это серьезно снижает итоговые впечатления. Автор, конечно, оставил некоторые намеки, но они слабые, а финальной фразы Луны явно недостаточно. Возможно, автор спешил во время написания. Это бы объяснило и досадные повторения слов в одном предложении.
Тем не менее, я не жалею что прочел эту работу, а это уже значит что автор трудился не зря. Вдохновения и творческих успехов вам!
С другой стороны, описания. Честно говоря, читая их, я отчетливо вспоминал школьные диктанты. Эти описания очень шаблонны в своем стиле, они, опять же, забавляют именно своим соответствием стилистике, но забавляют в плохом смысле, рассказ после этого невозможно воспринимать серьезно. По-крайней мере, у меня возникли именно такие ощущения.
И это печально, потому что рассказ исключительно стилистический, описательный. Может это я черствый дурак, который не разглядел глубокой мысли внутри рассказа, но у меня есть ощущение, что на этом совсем не делалось ни малейшего упора. Да, описания играют главную роль, и, хоть они достаточно оригинальны (согласитесь, очень мало людей пишут в таком стиле), но кроме как мысли «Ха, забавно» они не вызывают ничего.
Некий фото-дневничек последних дней двух кобылок, отправившихся к далёкой горе ради того, что бы умереть. Получилось символично, очень. Рассказ с Эквестрией связывает только упоминание «кобылок» (к слову, если заменить образ «кобылка» на человеческий, эффект от прочтения заметно измениться), мир показан «очеловеченным» без какой либо магии, достаточно художественно обрисована обычная осень в средней полосе. Через мотив «жертвенности, во имя высокой цели — буквально высокой, они шли на вершину какой-то горы — прослеживается аллегория на войну (упоминание „покинутых сородичей под ивой, будто погребённых в траншее), когда образ её участников обезличивается тяжестью общих лишений. Апатичность персонажей, их фанатичное движение вперёд, никак не обусловленное внутренней мотивацией, обрывки мыслей вместо развёрнутых фраз — общение с полу слова, мученические роли, веющие глубочайшем отчаянием. Никаких диалогов нет, но образ ясно складываются из “некоторых намёков», коих даже в избытке.
Чего в зарисовке нет, так это сюжета — его просто обрезали, никакой предыстории, никакого развёрнутого финала (последнее допустимо, последняя из «сестёр» погибла). Из-за отсутствие одной из основ хорошего рассказа текст дрейфует; хоть и описаны некие причины в виде приближения суровой зимы, возможной скудности урожая, но не хватает взгляда на то домагическое общество пони, безразличное друг к другу ( с другой стороны, отношения героинь точь в точь как у кристальных пони под гнётом Сомбры), породившее заданный персонажам образ мышления.
Более всего нарекания вызывает скомканный финал. Да, земнопони достигла цели, она на последнем вздохе, апогея драмы. Но аликорны на заднем плане в ключевой сцене введены только в роли мебели и пары реплик? Ведь наверняка было что еще добавить развязке, хотя бы возникшего спора меж Луной и Селестией, ведь одна из них сломалась от увиденного, видимого, наверно, не в первый раз.
В общем вырванный кусок полноценного рассказа, простой как деревянный брус, представляющий интерес только для любителей СПГС. Для прочих читателей прочитанный текст обернётся в лучшем случае «эмм, что?» .
Скудный интерьер спальни типичен для большинства домов. Две кровати, стол, пара стульев и шкаф. В комнате находились три пони. Двое жеребят лежали в своих кроватях, а третий оказался стариком, что аккуратно нёс в копытах свечу, свет от которой слабо рассеивает тьму ночи. Впрочем, большего и не надо. Чтобы уложить двух сорванцов не нужно много света. Нужны стальные нервы и дар красноречия с убеждением вперемешку.
— Деда, а расскажи нам сказку. – требовательно просит один. Земной, ярко-красная шерсть в отблесках пламени переливается золотом, а всклокоченная, светло-серая грива, казалось, просто выцвела.
— Уже поздно. Пора спать. – отвечает ему дедушка. Пегас, пепельная щетина его изрезана морщинами, а некогда бледно-зелёная грива уже порядком поседела, сохранив первоначальный цвет лишь в некоторых местах.
— Дедушка, но ты же сам пообещал нам сказку. – просит ещё один жеребёнок. Кобылка, единорог. Белая грива и пепельная кожа, вкупе со скудным освещением, придают ей немного ирреальный вид.
— Ну, раз обещал, то расскажу. – со вздохом произносит старик. – Так какую историю я вам задолжал?
— Предание о магии и природе. – буквально выкрикивает земной.
— Это длинная история… Но раз я вам её пообещал, то я вам её расскажу. – старик наклоняется к лежащим в постели жеребятам. Те, повинуясь какому-то бесславному приказу, синхронно подтянулись поближе к деду, который уже приготовился начать свой рассказ.
***
Вы ведь знаете, что Эквестрия не всегда подчинялась законам магии. Что греха таить, магия тогда была чужда ей. Да и сейчас найдётся много мест в которых магия перестаёт работать или действует совсем не так, как надо. Например, Вечнодикий лес с его причудами. Там так много магической энергии, что все животные и растения имеют хоть какие-то странные, непривычные способности. Обращать в камень, менять рост и вес противника, сливаться в единый организм, состоящий из многих особей… И это далеко не весь список. А вот в южной коммуне все плохо. Любой, кто останавливается там жалуется на усталость и разбитость, хотя спят они крепким и здоровым сном. Единороги не могут использовать сильные заклятия, пегасы теряют свойственную им ловкость и скорость, земной больше не может чувствовать свою связь с землёй. Проклятое место в общем. И говорят, что дело там в особых породах, которые залегают под землёй, но, как по мне, это все слухи, и более ничто.
— Значит, природа ещё сопротивляется магии? – задаёт вопрос кобылка.
— Да, и она это успешно делает. Но вернёмся к нашей истории. Мир был тогда очень суров. Чтобы выжить, пони приходилось работать не покладая копыт. Тогда не все расы жили в мире. Конечно, они поддерживали некое подобие перемирия между собой, но нередки были и кровавые стычки между ними, а все было из-за положения рас в их иерархии. Земные работали за право пользоваться услугами других рас. Пегасы забирали у них еду и охраняли их, ведь помимо опасности голода, болезней, смерти от копыт собратьев и истощения были и иные угрозы. Воинственные грифоны, ужасные драконы и вечно голодные гидры. В общем, несладко было и пегасам и земным. А вот единороги… Они не подвергали жизнь опасности. Они брали еду у земных и пытались изучать мир вокруг поселений. Они заносили в свои книги знания о мироустройстве и строении других существ. Они хотели знать как все устроенно. Это и сгубило тот мир.
— Но как знание может причинить вред целому миру? – недоуменно спрашивает единорожка.
— Не знание сгубило тот мир, но любопытство. На одном из советов единороги выдвинули предложение посетить руины древнего святилища, которое, как они думали, сможет дать им больше информации о том, как победить гидр, что тогда терроризировали поселения. Канцлер и Легионер быстро дали согласие и был отправлен небольшой отряд из девяти человек. Пять дней и пять ночей шли они через леса и горы, через бурные реки и выжженные равнины, теряя своих спутников и друзей, от лап чудовищ и от коварных преград матушки-природы. Наконец, когда они добрались до святилища, в их отряде осталось только три пони.
Имена их были сохранены историей, как жестокое напоминание об их ошибке. Санни Флеш, Найт Висп и Страйф Харт. Никто не знает что они нашли в святилище, никто не знает что произошло внутри. Возможно, они пробудили к жизни силы, которые были заточены внутри того старого всеми забытого храма и были за это наказаны. Но доподлинно известно, что вскоре появилось странное существо, как будто бы карикатура на всех живых существ: лапа мантикоры, копыто пони, тело змеи. Но не это было важно. Важным было то, что он был первым магом. Он замедлял время, обращал его вспять, менял гравитацию и состав объектов. Он превратил мир в свою личную песочницу где он был всемогущ. И имя ему было дано…
— Дискорд! – в один голос заканчивают жеребята.
— Да, Дискорд. Многие годы прошли под его пятой. Тиран, который был готов превратить весь мир в одну большую арену, полную чьих-то страданий и мучений. Но в самый тёмный час нам явилось спасение. Два существа, гибриды пегасов и единорогов, внешне так похожие на Санни Флеш и Найт Висп. Они открыто бросили вызов Дискорду. А тот был только рад. Он принял их вызов и началась борьба великая и ужасная. Длилась она три ночи и три дня. К рассвету дня четвёртого аликорны, так прозвали двух существ жители, настигли сбежавшего Дискорда у Понивилля. Использовав оружие в виде Элементов Гармонии, что были созданы магическим древом, семена которого были найдены в хранилище, они обратили врага своего в камень.
Он был повержен, но следы его тирании и его безумных экспериментов нарушили структуру этого мира. Перенасыщенной магической силой, отравленный магией мир не мог больше поддерживать себя сам. И аликорны разделили свои обязанности. Старшая, назвала себя Селестией и начала поднимать солнце по утрам и опускать его по вечерам. А младшая взяла себе имя Луна и была ответственна за это небесное светило. Но это была только половина решения. Они наделили каждую из рас особой силой. Пегасы могли теперь работать с тонкими материями воздуха и воды, управлять погодой. Единороги получили возможность совершать сложные заклятия и управлять потоками эфира, ну а земные… Они получили крепкое здоровье и особую, крайне прочную связь с землёй. Они знают когда она истощена, когда пора собирать урожай и сажать новые деревья. В обмен на все это аликорны потребовали лояльности и подчинения. Их условия были приняты всеми пони единогласно и были аликорны наречены принцессами.
— Так и превратился тот дикий мир в мир магии и волшебства? – спрашивает земной.
— Да, именно так.
— А мы когда-нибудь сможем вернутся к тем временам? – испуганно спрашивает единорожка.
— Нет. Не вернёмся никогда. Теперь спите. – дед наклоняется к свече и гасит её копытами, погружая комнату во тьму ночи.
— Дедушка, а Дикорд существует? – настигает его вопрос земного в дверях комнаты.
— Нет. Это всего лишь легенда.
— Но ведь принцессы реальны. – добавляет единорожка.
— Да, но нет в мире такого существа, которое способно остановить время. Это просто выдумка. – старик выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. – По крайней мере, я так думаю. — добавляет он уже тихо.
Удачный был выбран автором подход – показать прошлое через историю перед сном. Не так и сложно поверить, что магию в мир Эквестрии мог привнести тот же Дискорд. Повествование разбавляется небольшими вставками от жеребят, которым оно рассказывается, что добавляет действия и не превращает все в чтение учебника. В плюс также идет и описания. Обиталище героев и сами пони показаны живо и буквально тут же рисуются в воображении читателя.
Если говорить о минусах, то стоит побольше внимания уделять вычитке. Немного странно видеть, что пони отправили экспедицию из девяти человек.
В общем и целом, мне понравилось. Удачи и вдохновения вам!
— Он мёртв, глупец! — сквозь дождь и гром крикнул пегас назад, где одетый в тяжёлые доспехи земнопони тащил за собой бездыханное тело.
— Я его здесь не оставлю! — вскрикнул земнопони, — Он заслужил большего!
— Тогда ты останешься с ним!
От постоянных криков у путников уже болело горло. Кроме молчаливого единорога, чьи вымокшие насквозь одежды утратили некогда яркие цвета и изящество, обратившись в безобразные тряпки.
— Лучшее, что ты можешь сделать, — единорог неторопливо подошёл к земнопони, — это закончить наше дело, иначе его смерть…
— Пасть захлопни, единорожья падаль! — сквозь зубы отрезал земнопони, — не будь вас, проклятых самодуров, всего этого можно было избежать. Всего!
— Полегче, — встрял голубой пегас в легионерских доспехах, — Принц Яснодольский вызвался нам помочь, а ты так его благодаришь? В этом повинен Лорд Крайсл, а не он. Неужто Дубовый Рыцарь такая размазня?
— Легат прав, — кивнул единорог. Меж тем, ненастье постепенно стихало: дождь всё редел, а сквозь тучи пробивались лучи солнца, — ты пони, или кто?
— Да даже в этих щеглах-единорогах больше смелости, чем в тебе, — ляпнул Легат Хмарья не сразу поняв, что он только что сказал, — и если бы ты нас не тормозил, то мы могли бы нагнать убийцу.
— Прости, Бауэр, — с трудом выдавил из себя Рыцарь Дубового Дола, — но они правы. И даже Принц, — земнопони обернулся к остальным, — идём, я хочу самолично размазать голову Крайсла, и чем быстрее — тем лучше.
Единорог кивнул, и троица продолжила путь. Непогода постепенно стихала, но легче от этого не было. Потеряв ориентацию, пони забрели в какие-то труднопроходимые болота. Спустя час болота не исчезали, дождь полностью прекратился, а чёрная преисподняя в небе сменилась редкими облачками. Солнце висело на том же самом месте, что и четыря дня назад.
— Гляди, кому то не повезло, — заявил Легат, указав в большую лужу, на поверхности которой барахтался труп в тёмно-красной мантии. Пегас подлетел ближе, дабы осмотреть труп.
— Прискорбно, — кивнул Принц.
— И сколько ещё падёт, пока мы доберёмся до Хайпоинта…
— Кстати, Дуб, — крикнул Пегас, — а вот и твой убийца.
— Здрав будь, путник добрый! — выкрикнул улыбающийся бармен, едва в трактир вошёл земнопони с огромным молотом, — далёк твой путь, ращ нелёгкая занесла тебя в Дубовый Дол.
— И я рад тебя видеть, — усмехнулся посетитель, усаживаясь за стойку. И не успел он что-нибудь сказать, как перед ним очутились тарелка черничного пирога да кружка с сидром.
— Ты столько сделал для нас, что я должен тебе гораздо больше, Дубовый Рыцарь, — покуда бармен распинался, гость уже приступил к трапезе, — ты ведь только с Багрового Тракта, верно? Гоблины совсем разбушевались, жития караванщикам не дают… Да только вижу, ты о них уже позаботился.
Каждый раз, когда Дубового Рыцаря хвалили, он чувствовал неописуемый восторг. Этот пони, вне всякого сомнения, самый горделивый и честолюбивый во всём Пятицарствии. Сей тёмно-бурый земнопони даст фору даже пегасам Хмарья, известными своими порядками и воспитанием. Он защищал Дубовый Дол от единорогов, гидр, мантикор, древоволков… Даже зебры о нём наслышаны.
— Что в городе? Единороги не докучают? — спросил он, даже не разжевав кусок пирога.
— Городу — нет, но вонь нынче поднялась знатная, — кривясь бармен протёр морду, — Яснодол массово запросил помощи у Пегасополиса, Маэджинпорта и Зелёной Гавани. Шпиль, я так понимаю, не у дел.
— Что вновь стряслось у этих колдунов? Пырнули очередного принца, и знать начала грызть друг другу глотки?
— Без понятия.
— В любом случае, это не наша забота.
— Что значит “не наша забота”? — рядом с рыцарем подсел земнопони немногим старше его самого. В его угольной бороде уже просматривалась первая седина. — Дело не в том, что ты считаешь их магию неестественной, и пускай так оно и есть, тут речь идёт о куда большем.
— Большем? — недоумённо спросил Рыцарь.
— Я только из Зелёной Гавани. Из Яснодола пишут, что один умник пытается попереть против самой природы.
— Бред, — прокашлялся земнопони. — Их магия не может быть настолько могущественной. Ты разве можешь представить, чтобы солнце восходило лишь по желанию какого-то выскочки?
— Легко. А вдруг это правда? — бородач уверенно устремил взгляд в глаза Рыцаря, — канцлер отправил меня в Яснодол за ответами. Ты со мной?
— Знаешь, Бауэр, — вздохнул земнопони, — я спрошу с тебя, если там столько дыма от какой-то чепухи.
Сколько времени солнце висит на небосводе, подобно драгоценному камню в короне Спаркла Яснодольского? День, неделю? Так сразу и не скажешь… Трое путников шли по Изумрудной дороге через леса и равнины, изредка сталкиваясь с другими путешественниками. Спустя пару дней, как троица миновала болота, она достигла “Шпиля”, или “Хайпоинта”, как многие предпочитают его называть. Огромный город посреди зелёных лугов, окружённый высокой крепостной стеной из тёмного кирпича. Весь город плотно застроен небольшими хибарками, и среди лабиринтов тесных улочек найти дорогу не так то просто. Благо, не в этот раз, ибо цель путешествия — возвышающийся над городом замок, резиденция лорда Крайсла. Серому пегасу ничего не стоило вломиться через окно, но его боевых навыков могло не хватить в бою с единорогами-гвардейцами, что уж говорить о самом лорде Хайпоинта.
Он знает, что к нему идут. Посылал убийц, и как оказалось — зря. Враги оказались сильнее. А ведь они уже практически у ворот. Принц Яснодольский, знатный сердцеед и красавец, но вместе с тем — превосходный маг и настоящий пример самоотверженности. Не каждый предложит себя в качестве пленника для обеспечения хрупкого мира меж двух враждующих народов. За эти храбрые слова его надолго запомнили.
Рыцарь Дубового Дола прославился своим бесстрашием, стойкостью и решимостью. Он никогда не колебался и действовал наверняка. Племена единорогов-изгоев не раз покушались на Дубовый Дол, Зелёную Гавань и колонии пегасов… В дело вмешивается Герой Дубового Дола, и уже шесть лет изгои не выползают из своих пещер.
Легат Хмарья — отдельный разговор, ибо он почти не светился в мире политики или сражений. Поговаривают, он из тени руководил парой битв, среди которых — захват Чёрного Брода, где пегасы одержали уверенную победу. И почему он не привёл с собой армию… хотя нет, почему они не привели объединённую армию в Хайпоинт? Так уверены в себе, или несметные полки следуют за ними с разрывом в один день?
— У нас послание для Лорда Крайсла из Яснодола, — заявил Принц, как только путники взошли на холм к воротам замка. Стражники внимательно осмотрели гостей.
— Он ждёт вас, — заявил гвардеец, вызвав своим ответом небывалое удивление. — Поднять ворота!
Рыцарь, Принц и Легат послушно последовали за привратником, что поджидал из за воротами. Дубовый Рыцарь постоянно осматривался, вечно подозревая подвох. Их провели через роскошные залы и коридоры, покрытые алыми коврами и синеватым кирпичом. Когда их довели до массивной двери, видимо, тронного зала, герои решительно шагнули внутрь.
И если увиденное не произвело впечатления ни на Рыцаря, ни на Легата, то Принц Яснодола отродясь не видел ничего подобного.
— Милорд, вам в плечах не жмёт? — спросил бледно-синий единорог. — А то портной мне показался довольно ленивым, мог и схалтурить.
— Всё в порядке, благодарю, — ответил кремовый единорог, застёгивая синюю мантию поверх рубашки. — Что у нас сегодня?
— Ничего особенного, лишь заседание совета Яснодола. Сам Лорд Хайпоинта осчастливил нас своим присутствием.
— Да, припоминаю его, — кивнул Принц, отряхивая плечи. Слишком широкие. — А когда начало?
— Боюсь, милорд, что пока вы пребывали в плену своей постели, мы опоздали на двадцать семь минут.
— Не думаю, что нас решили подождать, — усмехнулся Принц, — идём.
В зале заседаний Яснодольской крепости царила тяжёлая атмосфера: молодой лорд Хайпоинта вещал пред советом, что сидел вокруг него за длинными столами. Принц тихо и незаметно попытался занять своё место по правое копыто от Спаркла Яснодольского. Вот только он был замечен, и в качестве наказания словил пару неодобрительный взглядов. Сам Лорд Крайсл, видимо, говорил без перебоя довольно долго, но голос звучал уверенно и крепко, а сапфировые глаза с надеждой перемежались с одного на другого.
— …остановится, верно сказано. Это можно изменить. Как? Самому будет тяжело, и мне не помешает поддержка. Мало того, что можно будет оттягивать наступление зимы и предоставить для земнопони лучшие условия для фермерства, единорогов начнут действительно уважать.
— Репутация у нас и так не из лучших, — ответил Спаркл, — земнопони боятся, пегасы предпочитают и вовсе игнорировать. Подобная выходка не просто всё усложнит, нас массово возненавидят.
— …лишь бы боялись, — сквозь зубы сцедил Крайсл, — как я уже сказал, это поможет всем! Не нужно будет больше полагаться на капризы природы.
— Нет, — отрезал глава совета, — мы очень долго пытались сохранить и без того хрупкий баланс, а ты рискуешь всё обрушить в одно мгновение и связаться с силами, которых попросту не понимаешь.
— Тогда нам не чем говорить, я всё сделаю сам.
— Стража!
Лорд Хайпоинта в единый миг растворился в лазурной вспышке.
Троица подошла к трону в другом конце зала. Сидевший на нём тощий, дряхлый и престарелый единорог смотрел на своих посетителей стеклянным взглядом, за которым виднелось лишь отчаяние. На вид ему было около сотни, если не больше. Да и судя по виду, он ещё и болел всеми известными болезнями.
Не таким Принцу Яснодола запомнился Лорд Хайпоинта четыре месяца назад.
— Вы здесь по мою душу, ведь так? — едва слышно спросил он.
— Надеюсь, ты не планируешь просто сдаться? — решительно сказал Дубовый Рыцарь.
— Нет, но и моя смерть вам ничего не даст, — старик прокашлялся и опустил голову, — это не обратить, а я потерпел поражение.
— В смысле? — воскликнул Принц.
— Когда я изучал старые памятки и реликвии, я преследовал лишь благие цели. Сколько пользы могло бы в этом быть… Но меня не послушали. Я всё сделал сам, но для одного эта ноша оказалась непосильна. Когда всё остановилось, меня хватило лишь на неделю. Я достиг своего, — единорог очень медленно поднялся и подошёл к своим избавителям, — но последствий не выдержал. Больше ничего я не могу сделать, и единственное, чего я желаю — покончить с этим, — единорог лёг на пол прямо перед земнопони, — юный дурак…мир полетел в Тартар из-за одного глупого единорога, неспособного достойно встретить свой конец…
Дубовый Рыцарь поднял свой молот, крепко удерживая хвостом. Одно дело — убивать тупых древоволков или гоблинов, другое — пони, что самолично кладут голову под молот. Разве много чести в такой победе?
— Я скажу, что ты сопротивлялся. Яростно, — заявил он.
Только Лорд Хайпоинта закрыл глаза, тяжёлый молот опустился на его голову, оставив жирную точку в этой абсурдной истории.
Самый большой плюс – читается на одном дыхании. Стиль ровный, плавный и хорошо передающий нужную атмосферу. Персонажи выписаны кратко, но особая глубина для этой истории и не нужна – причины поступков каждого из них очевидны и достаточны. Сама история тоже неплохо составлена. Единственное что странно – как могла магия одного единорога, который в одиночку смог продержать весь порядок лишь в течении недели, изменить само мироустройство Эквестрии? Вероятно, оно было настолько хрупко изначально.
Из минусов – пара досадных опечаток.
Благодарю автора за приятное чтение. Вдохновения и успехов вам!
Мне одному чудится запах Альбиона?
Максимальное… нууу, все 15 (или сколько их там будет)? Наверное, тут нужно будет авторам вставлять перечень использованных…