RPWP 147 закрыт! 10 работ
+97
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт10 июля 2015, 00:46
Источник
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Напоминаем, тема экспромта звучала следующим образом:
Апокалиптика.
Следующий пони-экспромт начнётся в субботу, 11 июля, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
Напоминаем, что если вы хотите предложить тему для экспромта или подать заявку на проведение гостевого экспромта, вам нужно заполнить следующую форму, и мы учтём ваше предложение при составлении графика. Не гарантируем, что эта тема будет обязательно использована, а в случае использования не подвергнется изменениям, но рассмотрена — обязательно, со всем вниманием.
80 комментариев
Я люблю ночь. Луна, звезды, знаете… Идиллия. Зимние ночи мне нравятся куда больше летних – перво-наперво, конечно, тем, что они попросту длиннее. Летом сестра нашей Госпожи поднимает свое светило слишком рано. Приходится терпеть его рассветные лучи часа два до отбоя.
Ну и конечно, зимой небо кажется как-то… Выше и чище, что ли.
В ту ночь я, как всегда, стояла на страже у кабинета капитана Королевской Ночной Стражи в Кантерлоте, считала звезды. Больше, в общем-то и заняться было нечем. Тяжела судьба лейтенанта-ординарца – стой себе у командирских дверей, да жди указаний. Скука смертная.
Дверь скрипнула, и в проем показался изогнутый рог капитана.
— Лейтенант, войдите, — жестко сказал Найт Файр.
Вздохнув, я отвела взгляд от неба и повернулась, чтобы последовать за командиром.
В том захолустье, в котором я родилась, никто и слыхом не слыхивал о ночных единорогах – они присутствовали разве что в бабушкиных сказках, и, в основном, как злые персонажи. Еще бы – казалось бы, обычные пони, но узкие зрачки, кисточки на ушах… Не то, чтобы для нас, сарозийцев, это было в диковину, для нас в диковину был тот факт, что ночные пони имеют рог и не имеют крыльев. Да еще и вся эта магия, бррр…
— Мисс Скай, я вновь вынужден просить вас об одолжении… — голос капитана был холоден, но при этом отливал какой-то мерзкой аристократической слащавостью. Ох уж эти приближенные Принцессы!..
— Сэр, готова служить, сэр! – вытянувшись по струнке, по всей форме рапортовала я.
Найт Файр секунду поглядел на меня, затем покачал головой и продолжил:
— В эту ночь, самую длинную ночь в году, я попрошу вас остаться в моем кабинете и принять на себя командование Стражей. Кроме того, я поручу вам оберегать сведения чрезвычайной важности, которые вы, мисс Скай, должны будете хранить в секрете. Я сообщаю вам их, чтобы в случае чрезвычайных ситуаций вы могли принимать верные решения.
Я слегка опешила от такой откровенности, но тут же вскинула копыто ко лбу в воинском приветствии:
— Сэр, так точно, сэр! – мой голос дрогнул, выдав мое волнение.
Найт Файр доверительно улыбнулся, впрочем, я уже давно выяснила, что подобные улыбочки от знати не сулят ничего хорошего.
— Итак, — сказал капитан. – Как вы, вероятно, знаете, или догадываетесь, наша Госпожа совместно с десятком сильнейших магов из числа Северного Ордена Лунной Стражи, с позволения ее Царственной Сестры, ведет исследования в области Магии Тени, и связи всех ночных пони с этой самой Тенью. Цель сих научных работ заключается в повышении боеспособности Лунной Стражи, как единорогов, так и вас, обычных ночных пони… — тут Найт Файр кинул на меня странный взгляд, что-то вроде смеси презрения с гордостью. – Сегодня нас ожидает заключительная фаза эксперимента. Мы используем связь Госпожи со всеми нами, чтобы наделить Ночных силой ходить сквозь тени, что в идеале сделает нас практически непобедимыми.
Судя по тому, что Найт Файр издал пренебрежительный смешок, я вылупилась на него, как на новое чудо света.
— Не спешите радоваться, дорогая Спотти, — он обошел меня кругом, видимо, чтобы в тысячный раз оценить достоинства моего крупа. Я нахмурилась и постаралась распушить хвост, чтобы лишить этого извращенца, пусть и весьма привлекательного, подобной возможности. – Эксперимент очень опасен. Некоторые из Ордена считают, что если что-то пойдет не так, мы рискуем не только потерять нашу Госпожу… — тут он выдержал драматическую паузу. – Но и вновь оказаться под гнетом Найтмер Мун.
И вот тут я впала в ступор. Я не самая умная пони, но уж что-то, а попасть под власть Найтмер мне больше не хотелось. Хватило и того случая, когда она вернулась с Луны…
— Я смотрю, ваш задор куда-то пропал, лейтенант Скай? – осведомился командир.
— Сэр, никак нет, сэр! Я готова к выполнению приказа, сэр! – дрожь в голосе продолжала меня выдавать с головой.
— Ну что ж, тогда мне пора, — проговорил капитан, глядя на мою до боли сосредоточенную мордочку. – Может, я могу рассчитывать на поцелуй на прощание?
— ЧТО-О-О?!… – взорвалась я. – Капитан Найт Файр, это неуставные отношения, за такое полагается трибунал, я сама…
Я осеклась под хохот капитана, уже закрывавшего за собой дверь.
— Тьфу, конские яблоки! Высокородный извращенец, тоже мне! – ругнулась я и направилась разгребать ворох командирских бумаг, валявшихся на столе.
* * *
Пожалуй, дальнейшее произошло слишком быстро.
Покончив с разбором бумаг, я преспокойненько обыскала кабинет в поисках чего-нибудь, что могло бы скрасить томительное ожидание донесений о происшествиях или отбоя. Ведь должны же быть у капитана хоть какие-то подобные привилегии для этих целей… Тем более у приближенного к Госпоже капитана.
Потыкавшись мордочкой по шкафам и шкафчикам, я была вознаграждена бутылкой отменного зебринского пунша – или, как они там его зовут… вина. Точно, вина.
Оценив на глаз содержимое бутылки, я уже собиралась как следует приложиться к горлышку, как вдруг…
Набат? Вы серьезно? И почему стало так темно?
Нет, я ничего не имею против темноты, тем более, что у нас, мышекрылых, отличное ночное зрение, но… Мне показалось, или свет Луны просто… пропал?
И кто трезвонит в дискордовы колокола?
— Так… Так-так-так… Инструкция номер десять-Б… В случае возникновения чрезвычайной ситуации… Тьфу, я же не единорог и не могу запросить рапорт с помощью магии! – вслух думала я.
Делать нечего – пришлось бросить так и не опробованную бутылку и выскочить на улицу.
Луны не было. И звезд. И Солнце не взошло.
Я стояла, в недоумении пялясь на абсолютно черное небо.
— Это еще что за сено… — недоуменно проговорила я, а в памяти всплыл образ капитана:
– Эксперимент очень опасен. Некоторые из Ордена считают, что если что-то пойдет не так, мы рискуем не только потерять нашу Госпожу… — тут он выдержал драматическую паузу. – Но и вновь оказаться под гнетом Найтмер Мун.
Нет… Нет-нет-нет! На Найтмер это не походит, иначе я бы уже ощущала ее давящие ментальные приказы… Да и не похоже это на Вечную Ночь… Это не похоже на ночь вообще!
Я понеслась по коридорам дворца, надеясь встретить хоть кого-то, кто может пролить свет на происходящее.
И я встретила капитана.
Истекающий кровью, он полз по коридору от комнаты, из дверей которой полыхал странный синий огонь. Вскрикнув, я понеслась к нему.
— Капитан Найт Файр! Капитан Найт Файр!
— Спотти… Скай. – еле выдавил из себя командир.
— Какого сена происходит? Я позову врача!
— Нет… Стой. Врачи уже не помогут… Селестия… пропала. Луна… пропала… Всему конец.
— Что?!
— Я совершил ошибку… Оговорился во время произнесения заклинания. Мы… призвали в наш мир саму суть Тени… и она поглотила Принцесс… и весь свет.
Я оторопело глядела на командира.
— Это можно исправить? – тихо спросила я.
— Не уверен… — прохрипел Найт Файр и сплюнул кровью. – Пусть Носители Элементов попробуют… Но я уже ничего не знаю. Кажется, это только начало… Вся нечисть выползет из Тартара… Дай только время. Спрячь… всех. Катакомбы… под дворцом.
Капитан обмяк у меня в копытах, испустив последний вдох.
«Беса с два!» — подумала я и вылетела в окно, направляясь к воротам дворца. В случае чрезвычайных ситуаций, после набата, пони всегда собирались там.
И правда, у ворот собралась уже изрядная толпа. Приземлившись рядом с парой Ночных Стражей у ворот, я дрожащим голосом произнесла:
— Сержант, мне нужно, чтобы все Стражи немедленно прибыли сюда. И отправьте кого-нибудь…
— Но лейтенант Спотти Скай! – перебил меня Страж. – Только капитан…
— Капитан Спотти Скай, — резко оборвала я. – Найт Файр погиб. По Уставу теперь я исполняю его обязанности до того момента, как Госпожа соизволит назначить на эту роль кого-либо другого.
Страж-сержант заткнулся.
— И отправьте кого-нибудь за Носителями Элементов Гармонии. Мне кажется, нам понадобится их помощь.
Я окинула взглядом толпу. Катакомбы катакомбами… А все не влезут.
Вокруг меня приземлялись Стражи Ночи. Что ж, хоть какой-то плюс, учитывая, что пони из толпы, стоявшие рядом со мной, уже успели развести панику по поводу смерти Найт Файра. Последствия не заставили себя ждать – ко мне направлялась целая делегация высокородных во главе с – ну, неужели! – самим принцем Блюбладом.
«Этого идиота только не хватало…»
— Капитан Спотти Скай! Я требую пропустить меня во дворец к тетушке! – провозгласил «прынц», задрав нос.
— Боюсь, мой принц, что это невозможно. Ваша тетушка распорядилась не пускать во дворец никого кроме стражи и Носителей Элементов…
— Но как! Я живу там! Я требую пропустить меня, и моих приближенных, и свиту, и поваров, и моего стилиста…
— Я. Сказала. Никто. Не. Войдет. Во. Дворец! – меньше всего на свете я хотела, чтобы Блюблад узнал, что отныне он, по факту, король.
— Что вы себе позволяете, лейтенант!
— Боюсь, мой принц, понижение в звании остается лишь во власти моей Госпожи… — вкрадчиво просипела я. – А пока что, потрудитесь успокоиться и следовать нашим инструкциям. Вскоре все пони будут в безопасности… Насколько это только возможно.
* * *
Я сделала все, что было возможно. Как и приказывал Найт Файр, я провела в катакомбы столько пони, сколько только смогла. Конечно, пришлось уступить этим дискордовым аристократам и оставить снаружи некоторых пони рангом пониже… Но… Я осталась с ними, как и большинство Стражей. За порядком внутри импровизированного убежища теперь последит Гвардия Селестии, а мы… Мы отправимся на поиски Носителей Элементов.
Потому что Понивилля на своем месте тоже никто не нашел.
Что ж, Ночной Страже привычно действовать во Тьме.
От автора:
Просто забавное наблюдение: My Little Pony настолько меня испортил, что то, что капитан хотя бы теоретически может быть не кобылкой до меня дошло лишь тогда, когда я уже собирался признать обращение «сэр» ошибкой.
Жанр апокалиптики весьма узкий, и в нём сложно придумать что-то разительно новое. Само по себе это не проблема, но этот рассказ подводит расстановка акцентов и проработка персонажей. Центр, банальный и старый как мир сюжет «хотели как лучше, но что-то пошло не так», выделяется всеми возможными способами, но вот всё его окружающее…
Скажем, тот же капитан. Идиот и извращенец. И может быть он вовсе не такой, но проблема в том, что если абстрагироваться от информации, которую он сообщает, а сосредоточиться только на поступках, то их тут, в общем-то, два: дал инструкции для единорога не единорогу и злостно соблазнял главную героиню, причём явно давно и, похоже, для него это уже скорее обряд, чем попытка действительно чего-то достигнуть.
И да, как нам завещал Штирлиц в анекдотах про себя, лучше всего запоминается последнее, что было сказано. Так что в итоге фокус этой сцены оказывается не на том, что всё может пойти не так, а на служебных отношениях, которые тут не положенным мазком, а несколькими абзацами, в том числе последними в сцене.
Справедливости ради, капитан ещё находит силы при смерти вкратце описать ситуацию, но и суть его сообщения, и мысли читателя в этот момент примерно одинаковые — «сам дурак». Полагаю, вся эта часть с соблазнениями была попыткой сделать персонажа неплоским. С одной стороны, не то чтобы совсем не получилось. С другой, выпуклым персонаж стал явно где-то не там, где требовалось.
На Блюбладе, втором герое этой истории из трёх, особо заострять внимания нет: он настолько картонный, насколько только может быть картонным персонаж. Хотя сам по себе он в этом не виноват и используется здесь в качестве клише. Увы, тут вскрывается проблема более высокого порядка, из-за которой эта картонность воспринимается не как дань традициям и архетипам, но как именно что картонность.
Эмоции.
Увы, на любви к звёздам и извращенце капитане всё как-то закончилось. Да, здесь подготовлены специальные мостики: столь любимое небо стало пустым, а капитан, возможно, был не таким уж и козлом, но это всё пробегается буквально за абзац, чтобы тут же перейти к сцене с толпой. Затем нас поджидает что-то вроде дневника, радикально отличающегося по стилю и по сути уже являющимся эпилогом.
Я бы не стал играть в покер со Скай. Очень уж интересные у неё приоритеты: вспыхивает от флирта и сохраняет невозмутимость при трупах, отсутствии неба и давлении со стороны аристократии. Может быть, это и задумывалось как фишка персонажа, но она не успевает раскрыться: ситуация меняется, но читатель остаётся в старом контексте, пока Скай раздаёт новые приказы.
И, наверное, здесь нужно вкапываться в ещё более глубокий слой, ведь эмоции всё же есть, хотя и в очень странном порядке. Имя этому слою — мотивация. Зачем Луне потребовалась военная модернизация? Почему именно сейчас? Почему именно таким образом? Почему модернизируют их, а не дневной подразделение, ведь это оно, в конце концов, сливает столицу всяким чейнджлингам, а ночью нормальные существа и так не полезут. Почему капитан подсовывает заведомо невыполнимые инструкции и кому вообще предполагалось подавать сигнал, если «уже поздно»?
Наконец, самое главное и интересное «почему», которое здесь мелькает, но оказалось упущено — почему ночные единороги? Что они здесь делают, в чём их мотивация, почему их вообще послушали — а моё чувство поиска глубокого смысла говорит, что в этом сюжете подразумевается, что именно они задумали всю эту авантюру?
В общем, я затрудняюсь сказать, что для автора первопричина: отсутствия целостности, но полагаю, что это или слабая проработка мотивации, или неправильное использование «крючков». Если уж вводится ружьё, оно должно выстрелить. Если есть любовь к небу, должно быть и горе по нему, а не сухая, хоть и слегка эмоциональная, констатация факта.
А так потенциально интересные персонажи необычной расы с опять же потенциально уникальными для сеттинга мировоззрением и мотивацией оказались толком не у дел: одеяло перетянули на себя обвинения в охмурении и фокус на клише «что-то пошло не так».
Запись 1. День 1.
Для начала позвольте представится — меня зовут Комет Тэйл, и я единорог-научник 13-й Лунной космической экспедиции. Вся эта идея с дневником — совершенно не моя затея, это все выдумщики из Министерства Стиля решили использовать “реальные, неподдельные ощущения настоящего астронавта” в своих пропагандистских материалах. Как будто космос сейчас кому-то вообще интересен — все только и читают, что сводки с фронта, да взволнованно просматривают списки погибших в поисках знакомых имен. Ну да что это я. Наша экспедиция находится настолько далеко от войны, насколько это возможно — мы уже прошли точку Лагранджа между Эквусом и Луной и стремительно приближаемся к спутнику нашей планеты. Расскажу немного про участников нашей экспедиции. Командиром экспедиции назначили капитана Стархантера - ветерана-астронавта, много раз выходившего в космос и уже летавшего к Луне в составе 9-й Лунной. Этот пегас заслуживает всяческих похвал за свои достижения, и при этом отличается совершенно космической самоуверенностью и безапелляционностью. Научную часть возглавляет доктор Аметист Стар, эксперт в исследовании Луны и окололунного пространства. В своей гордости и непримиримости она совершенно ни в чем не уступает капитану Стархантеру, поэтому неудивительно, что ей удалось попасть на борт только 13-й экспедиции, а не первых двенадцати. Ходят слухи, что только прямое вмешательство Принцессы Луны позволило ей отправится в экспедицию. Не сказать, что мы хорошо ладим, но нам хотя бы есть о чем поговорить, в отличие от этих пегасов-деревенщин, только и могущих, что отпускать скабрёзные шуточки. За техническое обеспечение экспедиции отвечают две кобылки — Санфлэйр и Мисти Флай. Они веселы, общительны, но несколько недалеки, хотя и прекрасно делают свою работу. Замыкают во всех смыслах список команды корабля два техника — Вайлдфайр и Санберст, которые до сих пор не получили по мордам исключительно благодаря капитану Стархантеру. От их шуточек у меня уже чешутся копыта, тем более, что спрятаться на борту космического корабля решительно негде.
Запись 2. День 2.
Сегодня был продолжительный сеанс связи с Эквусом — Вайлдфайр и Мисти Флай с помощью инженеров ЦУПа корректировали работу управляющего компьютера. Качество сборки и материалы нашей ракеты совсем не те, что были актуальны для первых образцов — сказывается напряжение военного времени. Везде, где можно, видны следы экономии и работы в спешке. Если Эквестрия не может себе позволить космические полеты сейчас — то к чему эта показуха? Когда-нибудь все эти подробности всплывут на поверхность. Аметист Стар поцапалась с капитаном Стархантером, на этот раз из-за “несправедливого”, как ей показалось, изменения приоритетов при выгрузке оборудования. ЦУП настаивает, что мы должны в первую очередь выгрузить тяжелое оборудование жизнеобеспечения Лунной станции, а только после этого переходить к нашим бурам и телескопам, наплевав на согласованный карго-ростер. Не вижу способов спорить с ЦУПом и капитаном одновременно — это слишком утомляет. Для Аметист вся эта возня является личным оскорблением и попранием святых принципов. В жилом модуле царит гнетущая тишина, слегка перебиваемая отдаленным шепотом Санфлэйр и Мисти Флай, шушукающихся в техотсеке.
Запись 3. День 3.
Знаменательный день — мы наконец-то вышли на лунную орбиту! Все так взволнованы. Через пару часов я, Стархантер, Аметист Стар, Санфлэйр и Мисти Флай перейдем в лунный модуль и начнем спуск на поверхность. Техники же останутся на борту орбитального модуля и будут служит нам ретранслятором для передачи чрезвычайно ценных научных данных. Ну и примут нас назад по истечении недели, если все пойдет согласно плану. Провели последний сеанс связи с Эквусом перед посадкой — ребята желают нам удачи. Они там все очень переживают за нас, ведь столько усилий, пота и нервов вложено в то, чтобы мы смогли еще раз ступить на поверхность нашего спутника!
Запись 4. День 3.
Посадка прошла крайне так себе. Даже обычно хладнокровный Стархантер весь издергался — с него сошло семь потов до того момента, как посадочные опоры лунного модуля мягко вошли в лунный грунт. Модуль промахнулся относительно места посадки на 2 километра — а это значит, что нам придется перетаскать все эти чудовищные ящики на своих спинах. В который раз удивляюсь, что же такого сверхнужного лунной станции в здоровенных ящиках с маркировкой Министерства Военных Технологий. Вся погрузка-разгрузка автоматически упала на рога меня и Аметист Стар — пегасы были абсолютно бесполезны без своих кранов и погрузчиков. Пока мы занимаемся разгрузкой, инженеры собирают наш колесный лунный транспорт — Донки. И почему я раньше не замечал, как виртуозно Санфлэйр работает гаечным ключом?
Запись 5. День 4.
Наконец-то перевезли все ящики на Лунную базу. Никогда бы не подумал, что она такая большая! Такое ощущение, что она рассчитана на гораздо большее количество жителей, чем наша крошечная экспедиция. Изнутри она напоминает широко разрекламированные Стойла от Стойл-ТЭК — неширокие проходы, сдвижные двери, низкие потолки. Я, конечно же, видел фотографии и видеосъемку 11-й экспедиции, рассказывающие о ней, но и представить не мог, насколько это величественное сооружение. Загадка Больших-Ящиков-МВТ так и осталось неразгаданной — капитан Стархантер быстро погрузил их на погрузчик и увез. Завтра приступим к наблюдениям.
Запись 6. День 5.
Совершенно ничего интересного не произошло — мы с Аметист Стар и Мисти Флай погрузили наше дорогостоящее оборудование на Донки и повезли его на первую намеченную исследовательскую площадку. Средства оптического и радионаблюдения мы установили сразу же, а установку буровой установки отложили на завтра — уж больно тяжело далась нам погрузка-разгрузка, да и на базе нашлось множество требовавших нашего внимания вещей. На завтра назначена связь с Эквусом.
Запись 7. День 6.
Связь с родной планетой не удалась — ответ не пришел. Санфлэйр использовала все доступные средства связи, включая телевизионную — ничего. Это очень странно и необычно, все взволнованы. Поговорили с нашими техниками на орбитальном модуле — они также не смогли связаться с планетой. Развернули буровую установку и приступили к бурению, провели сеанс наблюдений за звёздами. Попробуем выйти на связь завтра.
Запись 8. День 7.
Чудовищное открытие, объяснившее все неполадки со связью, сделал, как ни странно, я. Утро не задалось — возобновить связь снова не удалось. Все были слегка подавлены и неразговорчивы, за исключением капитана, который ушел что-то срочно чинить вглубь базы, и Аметист Стар, которая просто рвалась к нашим “железкам”. Откалибровав телескоп, я решил проверить качество картинки и навел его северное полушарие Эквуса — как раз на Эквестрию. Зона терминатора уже скользила по океану и мне ничего не мешало в деталях рассмотреть нашу родину. Я не сразу понял, что я увидел. Несколько минут я пялился на диск Эквуса, не в силах поверить в то, что увидел. Левитируя выносной экран, я подошел к Аметист Стар и позвал её по переговорнику. Она раздраженно обернулась, и я почти впечатал ей в шлем экран. Её злость мгновенно пропала и сменилась шоком. Когда мы пришли в себя, мы навели все телескопы Эквус, настроили передачу изображения на экраны лунной базы и впрыгнув в Донки, понеслись домой.
Когда мы вернулись, нас встретил только Стархантер. Его лицо было белее обычного, а губы были плотно сжаты. Он предложил пройти в кают-кампанию и обсудить план действий. Его глаза следили только за Аметист Стар, меня он полностью игнорировал. Когда мы шли по коридору к кают-кампании, я услышал приглушенный плач из-за двери Санфлэйр. Я постучался, и, не услышав ответа, вошел в маленькую комнатку. Санфлэйр лежала на кровати, её била мелкая дрожь, лицо избороздили ручейки слез, а из горла вырывался только надрывистый плач. Я прижал её к себе и говорил какие-то успокаивающие глупости. Сквозь плач Санфлэйр прорывались обрывки слов, но они не складывались в разумные сочетания. Я полежал с ней, пока она не успокоилась и не уснула. Сейчас я сижу в своей комнате и делаю эту запись. Несколько минут назад зашел Стархантер и сказал, что завтра мы возвращаемся на орбитальный модуль, а потом домой. Я ничего ему не ответил. Куда мы возвращаемся, и зачем? Стать еще парой песчинок в буре, которая сметает все живое на планете?
Запись 9. День 8.
Мне поручили подготовить Санфлэйр и Мисти Флай к отлету. Аметист Стар систематизирует все данные, накопленные лунной станцией в автоматическом режиме, и все те крохи, которые удалось собрать нам. Говорит, что эти знания не должны пропасть для потомков. Она всерьез надеется, что там есть выжившие? После всего, что мы видели? Санфлэйр покорно собрала свои вещи и безразличным взглядом смотрит в пустую стену, сидя на крупе. Мисти Флай заперлась в центре вещания и непрерывно смотрит на Эквус через наши телескопы. Я понимаю её, но это не выход. Мы не можем здесь остаться. До взлета чуть меньше часа.
Запись 10. День 8.
Мисти Флай смеется как безумная и прыгает по помещениям базы, вопя всякую чушь. Аметист Стар орет на Стархантера, обвиняя его и всех военных вообще в том, что её великолепный мозг сгинет здесь, на Луне, и все накопленные знания пропадут прахом. Стархантер орет на Аметист Стар просто потому, что у него паника. Санфлэйр прижимается к моему левому боку, когда я пишу эти строки — в её разваливающемся мире я явно олицетворяю спокойствие и стабильность. Вайлдфайр и Санберст мертвы. Сгорели как спичка. Мы уже грузились в лунный модуль, когда над горизонтом показался силуэт нашего корабля. Внезапно, серебристая черточка откуда с темной стороны Луны прыгнула к орбитальному модулю, и огненная вспышка поглотила наши надежды выбраться отсюда. Огненный дождь из обломков упал всего в нескольких километрах от нашей базы. Это случилось более шести часов назад, и никто не знает, что делать. Я продолжаю писать дневник. Теперь это единственное свидетельство нашего существования.
Запись 11. День 9.
Стархантер решил провести собрание, чтобы решить, что нам делать дальше. Они с Аметист наконец-то заткнулись (а может — выдохлись). Я предлагаю проинвентаризировать ресурсы, узнать больше о системах жизнеобеспечении базы и поискать доступные средства для выживания. Эта простая идея входит в помраченные умы как горячий нож в масло — у всех появляется цель. Даже Санфлэйр смотрит на меня с надеждой. Я улыбаюсь ей. Все принимаются за работу.
Запись 12. День 10.
Имеющихся невозбновляемых ресурсов базы, при условии изоляции большей части помещений и урезанных пайках, хватит примерно на 170-180 дней. Запасов воды для электролиза и питья хватит примерно на 200 суток. Реактор станции переживет всех нас и способен работать еще лет 10 без перезарядки и дополнительного обслуживания. Надо что-то делать с пищей — в наличии только консервы и сублимированная еда. У нас есть семена, но нет почвы и совершенно неясно, где её взять. Все работают не покладая копыт — нам нужно многое сделать. Ночью я прокрался в центр вещания и посмотрел, что выдают телескопы. Огонь все еще пылает везде, куда не глянь. Тысячи, сотни тысяч трупов пони везде. Это чудовищно. Это не должно было произойти. Хреновы зебры. Хреновы принцессы. Не стоило мне смотреть.
Запись 13. День 14.
Большинство работ завершены, верхние уровни базы полностью изолированы от нижних, вся еда, медикаменты и водные танки перенесены наверх. Мы готовы выживать. Санфлэйр впервые заговорила со мной после того дня. Она очень мила, когда улыбается.
Запись 14. День 17.
Аметист Стар решила продолжить наблюдения и взятие образцов грунта. Она пригласила меня с собой, но я отказался — нужно еще закончить ремонт системы камер вокруг базы. Она пожала плечами, села в Донки и уехала.
Запись 15. День 18.
Аметист Стар не вернулась из своей поездки — её нет уже больше 16 часов. Стархантер предлагает подождать с поисками, на что я напоминаю, что запаса кислорода в скафандре, включая дополнительные баллоны в Донки, хватит максимум на сутки. Капитан нехотя соглашается. Мы используем один из двух автономных роботов базы. Он может передавать телевизионную картинку и обладает манипуляторами для сбора грунта и выполнения простейших задач. Мы начинаем методично прочесывать рабочие площадки и пути к ним. Робот движется медленно и качество камеры оставляет желать лучшего. Но мы не оставляем надежды.
Запись 16. День 20.
Продолжаем поиски. Иду спать, я почти 12 часов всматривался экран, пытаясь найти малейшие следы.
Запись 17. День 22.
Мы нашли Аметист Стар. Она не справилась с управлением Донки, влетела в расселину, и, пытаясь высвободить колесо вручную, разбила плексиглас шлема о камень. Нас предупреждали, что теоретически это возможно. Но она умерла в мучениях просто из-за дурацкого стечения обстоятельств. Тело нашла Мисти Флай, молча закинула легкое тело в кузов Донки, высвободила его колесо из ловушки, подключила робота к компьютеру транспорта и включила автопилот до базы. После чего пошла готовить суп. Мисти сама вызвалась быть постоянным поваром, говорит, ей это нравится. С нами что-то происходит. Как будто мы уже умерли, и только наши тела безвольно ходят по металлическому полу.
Запись 18. День 22.
Похоронили Аметист Стар. Стархантер толкнул проникновенную речь про то, какой небывало чуткой и отзывчивой пони она была. Мне стало тошно от этого лицемерия. Донки вернулся в ангар, а мы все пошли спать. Ночью ко мне пришла Санфлэйр. Она чудесная пони, и я очень рад, что мы будем вместе до конца.
Запись 19. День 35.
С учетом запрета Стархантера на выход с базы заняться здесь совершенно нечем. Мисти Флай изобретает все новые и новые блюда из сублимированного горохового супа. Я систематизирую результаты работы Аметист Стар. Дурацкая смерть, не могу выкинуть её из головы. Стархантер нашел где-то в недрах базы лучевую винтовку, переоборудовал одну из комнат в тир, и теперь по 8 часов в сутки по коридорам базы разносится шорох автоматических лазерных очередей и одиночных выстрелов. Мы с Санфлэйр счастливы. Жаль, что срок нашего счастья отмерен весьма точно.
Запись 20. День 36.
Играясь с оборудованием радиоперехвата, случайно ловлю передачу на зебринском. Моментально прискакавший Стархантер разбирает, что речь о некоей базе “в самом логове Найтмэр Мун”. Мы недоуменно переглядываемся — здесь, на Луне, есть зебринская база? После 4 часов триангуляции мне удается установить ориентировочное направление поисков. Стархантер высылает робота для разведки. Совершенно очевидно, что у зебр вполне могут оказаться средства доставки на Эквус.
Запись 21. День 37.
Робот уничтожен. Мы пытались поговорить с зебрами с базы (их там тоже оказалось пять), но они не захотели слушать. Как только мы упомянули ракеты, зебра-командир лягнул робота с такой силой, что трансляция сразу же прекратилась. Очень жаль.
Запись 22. День 39.
Они пришли за нами. Зебринская база оказалось военной базой, и пятеро зебр, в сопровождении роботов, на двух бронемашинах прибыли, чтобы уничтожить своих конкурентов. Стархантер активировал защитные системы базы, которых оказалось гораздо больше, чем я мог даже предполагать. Капитан раздал всем нам оружие, достав его из тех самых тяжелых ящиков с маркировкой МВТ. Я стрелял из винтовки годы назад, когда был резервистом, но у меня хотя бы был рог. Санфлэйр и Мисти чуть не отстрелили себе ноги, прилаживая автоматы на боевые сёдла. Зебры явно не ожидали сопротивления. Стархантер смог тремя точными выстрелами в головы снять всех роботов, а мне удалось серьезно ранить минимум двоих атакующих. Зебры отступили, перегруппировались и начали новую атаку. Это было как чудовищное театральное представление. Декорациями служила пылающая в огне мегазаклинаний планета, а мы здесь разыгрывали заключительные аккорды Великой войны. Санфлэйр и Мисти закричали от испуга и полоснули очередями по первому атакующему, голова второго лопнула от моего точного огня, еще двоих испепелили потолочные турели. Но их командир, идущий последним, оказывается крепким орешком. Стархантер и он сходятся в центре кают-кампании. Их битва выглядит как театр теней — уловить движения невозможно. Я не специалист, но каждый использует свою технику боя. Драка идет меньше минуты, но Стархантер проигрывает — он уже получил пару хлестких ударов в морду. Секунда заминки — и он отлетает к стене от сдвоенного удара задних копыт. Командир зебр удовлетворенно и неторопливо идет к поверженному капитану, но именно этого я и жду. Короткие очереди отсечкой по три делают из него решето. Мы победили, но Стархантер надолго выведен из строя. Я оглядываюсь на притихших кобылок и успеваю заметить, как оседает Мисти Флай. На её груди расползается кровавое пятно.
Запись 23. День 40.
Похоронили Мисти Флай. На похоронах только мы с Санфлэйр, капитан еще слишком плох.
Запись 24. День 43.
Последний из наших роботов производит разведку базы зебр. Это центр запуска ракет. Десятки ракет с мегазаклинаниями. С помощью робота и Донки я начинаю методично опустошать запасы базы. Они невелики, но что поделать.
Запись 25. День 49.
Донки возвращается из последнего рейса с зебринской базы. Оклемавшийся Стархантер с трудом надевает скафандр, берет свою винтовку и грузится в транспорт. Я задаю только один вопрос — зачем? Его ответ так же краток — запустить ракеты, отомстить зебрам. Я лишь качаю головой. Месть в наших условиях — роскошь. Я провожаю его взглядом. Когда Донки взбирается на гребень кратера, ко мне присоединяется Санфлэйр. Мы уходим внутрь базы.
Запись 26. День 55.
Мы просыпаемся от сильного толчка, как будто от землетрясения. Но на Луне нет геологической активности! Я со всех ног спешу в центр управления. Все камеры, находившиеся со стороны базы зебр, уничтожены. Я надеваю скафандр и выхожу на поверхность. Прямо в центре бывшей базы зебр расцветает чудовищный гриб мегазаклинания. Зря он это затеял. Я возвращаюсь с лопатой и рою еще одну могилу, потом закапываю её и читаю молитву вслух. Я никогда не был религиозен, но сейчас именно тот момент, чтобы вознести молитву Сестрам за упокой души капитана Стархантера.
Запись 27. День 85.
Солнечная радиация, недостаток витаминов и регенерированная вода сказываются на нас обоих. Глаза распухли и слезятся, уши болезненно чувствительны, магические функции моего рога становятся нестабильны. Санфлэйр берет все функции по хозяйству на себя. Не понимаю, зачем я продолжаю вести этот дневник.
Запись 28. День 122.
Санфлэйр больше не встает с кровати. Её ноги распухли, как колонны, а суставы воспалены. Я стараюсь заботится о ней, но мне тоже становится все хуже и хуже. Наши запасы медикаментов тают на глазах.
Запись 29. День 153.
Сегодня умерла Санфлэйр. Я практически на ощупь выкопал ей могилу и мягко опустил тело в лунный грунт. Сквозь щелочки слезящихся глаз я смотрю на могилы моих товарищей. У меня еще достаточно воды, еды и кислорода, но это бессмысленно. После завершения этой записи я сложу свой дневник в сумку, сяду в Донки и отправлюсь на долгую лунную прогулку. Что же может быть лучше лунной прогулки перед сном?
Примечание: На работу над текстом ушло сплошняком около 4 часов, еще полчаса на редактирование и минорные фиксы. Оба модификатора, как мне кажется, раскрыты. Текст написан в yWriter5.
Хотя модификатор про «никто не выживет» по трактовке немного отличается от того, что задумывалось (если это оригинальная вселенная FoE, КТО-ТО всё-таки выжил), модификатор про естественную защиту методом территориальной удалённости прекрасен. Я предполагал этот вариант, но не думал, что так и правда кто-то сделает.
Приятная научная сторона, хотя со своими ляпами. То, что у команды такая психологическая несовместимость, пожалуй, можно списать на тяжёлые времена и радикально разные цели заинтересованных сторон и организаций.
Но вот с точкой Лагранжа (не Лагранджа; хотя эта «д» и правда часто произносится, такое написание неправильно) всё-таки крупный промах. Если понимать написанное буквально, они летели к Луне по прямой. Вероятно, здесь термин вольно используется в смысле «притяжение Луны уже больше, чем Эквуса», но это означает, что Луна уже чертовски близко, а орбита достигается только на третий день.
Но в прочих отношениях здесь всё и правда хорошо: до «нашей» Луны тоже три дня, отсылка к Аполлону-13 засчитана. Не понял только ещё, зачем на фоне всего остального был оставлен на буржуйском языке карго-ростер, но будем считать, что это профессиональный жаргон.
Число персонажей почти идеальное: лично я к моменту их трагической смерти уже имел достаточное о них представление, чтобы они были трагичными. Развитие отношений с Санфлэйр встроено весьма изящно и, гм, соответствующе настроению.
С местными зебрами кажется немного перебрали: эффект неожиданности эффектом неожиданности, но больно уж лихо они их раскидали. Не без потерь, конечно, но всё равно по тексту они помирают быстро и тихо. Реалистично, пожалуй, но немного безэмоционально и больно уж напрашивается здесь дополнительное развитие темы о бессмысленности войны в данном, да и вообще в любом контексте.
Жаль, что не вычитано до конца, там осталось два –тся/-ться («… позволило ей отправится...» и «… стараюсь заботится...»), согласование («системах жизнеобеспечении») и недовыделенные наполовину деепричастные обороты («… и впрыгнув в Донки, понеслись...»). Вроде было что-то ещё, но я всё-таки читал, а не вычитывал.
Может, я не до конца объективен, поскольку космос — моя слабость, но всё же я скажу, что это действительно классный, плавный и ровный, а главное целостный и атмосферный рассказ.
P.S. Специально вставил про точку Лагранджа и моментально облажался — вот что значит не моя тема(.
stories.everypony.ru/story/10169/
Рассказ приятен, читался хорошо и без каких-то проблем. Персонажей из команды я не смог выделить, так и осталась вся экспедиция как один песонаж. По сюжету, пони показаны в духе, а вот зебры. Высадка на Луну зебрам могла присниться, как я понял из оригинала, только в страшном сне, а у них очень завышен порог ужаса.
Жалко, что им так не повезло(
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: полная головопушка — личностная апокалиптика, ведь глобальная катастрофа целого мира, порой ничтожна перед собственным крахом.
Их голоса звучали в унисон:
В глаза мои взгляни, найди среди печали утешенье
Прижмись ко мне щекой, услышь сердцебиенье,
Ведь здесь, сейчас, со мной, едины сожаленья.
Прошу не сторонись, прими прикосновенье…
…и сколь прекрасными и безграничными в тот миг ей казались небеса, купающие в пышных облаках да нежном свете, столь невыносимей ей казалась мысль о падении. Назад в безжизненный и мёртвый мир, выжигающий безразличием в глазах и пустотой в сердцах. Взмолилась гнедая кобылка:
— О, Светоносец! Молю оставь меня среди лазури и зари, что горизонт раскрасила пред нами! Не погуби наивную мечту, что грезилась годами!
Мягкий свет объял пони, сокрыв во тьме, что пребыла вокруг, день ночью обернув. Лишь мириады звёзд проклюнулись во мгле, явив простой кобылке аликорна, чей блеск рождает тень. Без ветра реет грива, точно серебро, а шкура платине подобна, да лишь глаза пугающе черны. Сочится свет к его ногам, утягивая мерцание далёких звёзд, рассыпанных вокруг горстями.
— Ответить злом на доброту рискуешь ты своей мольбою, но раз ты здесь, передо мной, то так назначено судьбою… – он сделал шаг, кобылка два и сумерки вокруг сгустились, — Твой кроткий взор сияет пламенной мечтою, и даже облик мой померкнет пред тобою…
Расправленные крылья аликорна простёрлись к кобылке, и вспышка озарила обоих, как солнце что прогоняет дрёму ранними утрами.
Вой ветра пронзил тишину, алые скалы возвысились по сторонам. Твердь земная тонет в клубящихся облаках, расстеленных до горизонта рваным ковром. Пробудившись на согретом солнцем камне, пони хлопает глазами, созерцая с высоты застывшие волны барханов. Там, среди дюн затерялось всё былое. Как пропал след каравана под неумолимыми песками, так стерлись и её воспоминания об оставившем отце и заточенье во дворце.
Вдруг тонкий звон, подобный песне птахи, пони опьянил.
«Напев чудесный из сотни я узнаю! Но, где мелодия звучит – не понимаю…» – встрепенулась кобылка, тот час в испуге пошатнувшись. Перья белые кружась, скользят к её ногам, а крылья зыбкую бросают тень.
— Найди свой дом среди пушистых облаков, познай свободу от губительных оков. – Под звонкий голос воспаряет медный колокольчик, а следом ковыляет единорог. — Угаснет вскоре тусклой жизни свет во мне, но наша музыка навечно будет жить в тебе….
Могучий Светоносец обратился в старика, чья поступь, будто вечностью отяжелена. Пропал великолепия блеск, шкура потускнела, но между тем кобылка очи голубые разглядела. Бескрайняя лазурь небес в едином взгляде уместилась: «Пропала тьма!?» — кобылка изумилась.
— Забыть успел веков я череду, когда искал мелодию свою. – Хрипит единорог чуть слышно. — Беззвучен мир для тех, кто слышит сердцем и поёт душою; изведал в песне счастье я, исполненной наедине с тобою…
— Мою мечту своею жизнью ты исполнил?!
— Мелодию я чудным голосом дополнил…
Со звоном скорбным колокольчик покачнулся на ветру, копыта старика спотыкаются на месте.
— Прошу, прими подарок, перед тем как навсегда уйду. – Склонился жеребец в прощальном жесте.
Дрожащими губами кобылка подношенье приняла, металла вкус коснулся языка.
Улыбка бледная горча на морде отразилась, того, чьи дни отныне вечностью затмились. Единорог поник, разлёгшись на камнях, и ветер тут же тело обращает в прах.
«Хранимую в напеве нежном добродетель
Отныне и вовек отыщет чёрствый житель!
Тебе клянусь, дражайший мой спаситель…»
Расправив крылья, что белее облаков, кобылка устремилась в царство воющих ветров….
Наступила тишина, сквозь которую доносится тихое сопение.
— А теперь тебе пора в кроватку, Окарина. Завтра тебя ждёт новый день и новая история. – С теплотой обращается мама к заснувшей на её плече дочке.
Да, некислые такие сказки жеребятам нынче рассказывают. Хотя когда-то очень давно детская адаптация Библии у меня оставила схожие впечатления.
Сама по себе концепция личностной апокалиптики имеет право на жизнь. Собственно, субъективный идеализм в целом, а в особенности солипсизм так вообще подразумевают это чуть ли не прямо. А в материализме смерть на субъективном уровне ничем не отличима от конца света, что, если задуматься, может привести к изумительному искривлению приоритетов, когда персонально ты сам в любой ситуации важнее всех остальных… и это, казалось бы, в философском течении, которое вполне себе объективно и интуитивно кажется наиболее разумным.
Хотя если задуматься ещё сильнее, то это оказывается просто инстинктом самосохранения.
Так или иначе, у нас здесь самый неожиданный вариант для «личностной апокалиптики», а именно некое подобие рая. Главную героиню легко понять в её нежелании возвращаться к своей жизни, но сам момент апокалиптики проходит как-то очень незаметно и, по всей видимости, заключается в стирании памяти («… так стерлись и её воспоминания об оставившем отце и заточенье во дворце»)
Об этом и правда редко задумываются, поскольку тема малоприятная, но необратимая амнезия субъективно не так уж отличается от смерти и, если уж на то пошло, концепции реинкарнации. Особенно если поблизости нет никого, кто мог бы вкратце пересказать вам содержание предыдущих серий.
Но всё же это не похоже на центральную тему, больно мало на неё приходится внимания. Поиск центра усложнён как тем, что этот рассказ пытается мимикрировать под столь нелюбимую мной поэзию, причём к тому же делает это не особо удачно: рифма то появляется, то пропадает, причём в самый неожиданный момент. Даже если это была маскировка не под поэзию, а просто под высокопарный слог, тексту вредят резкие остановки на некоторых словах. Обратите внимание на «единорог», например, в «Под звонкий голос воспаряет медный колокольчик, а следом ковыляет единорог». Я не специалист в этой сфере, по, кажется, это называют грубейшим нарушением размера.
Я всё же предположу, что в фокусе здесь темы перерождения и надежды, но даже в символизме сто́ит более чётко выделять суть. Впрочем, у поклонников этого самого символизма может быть альтернативное мнение: я всегда теряюсь, когда натыкаюсь на подобное, так что с полной уверенностью могу говорить лишь про то, что тут страдает ритм, а для закоренелых нелюбителей аллюзий вроде меня смысл всего текста решительно ускользает.
Амнезия — никапли несмерть, даже не зная своей истории человек сохраняет умение говорить, читать и тд. Ближе к смерти через потерю личности у Змея Плискина, но и так человек(и пони, мы ж о них)остается живым, недееспособным, но живым.
Откуда достоверные сведения по этой теме?)
Прошу
И всмысле мы не знаем, что такое смерть? Прекрасно мы все знаем.
Вдруг сознание (память) преобразуется в духовную материюсообщение с «тем светом» ограниченно, для избранных что-ли. Вязкую тему затронули — правды не найти.Ничего себе сказочка)
День первый.
Поздним вечером по стремительно темнеющему небу мчался одноместный флаер. Его пассажир – светло-серый земнопони с бледно-синей гривой – блаженно потянулся. Конечно, работу на климатической фабрике не назовёшь тяжёлой, тем более всю работы выполняют автоматизированные системы, но правила предписывают неотрывно наблюдать за их работой. А делать это добрых двенадцать часов не так-то легко. Зато теперь можно расслабиться, ведь впереди целых два месяца отпуска.
Раздался пронзительный писк, оповещающий о несогласованной смене курса.
- Тупой кусок аквадуруса – поморщился пони.
Чего ради надёжный механизм решил отклониться от маршрута, по которому его гоняют два раза в сутки? Не найдя ни одного разумного объяснения, жеребец решил поменять флаер, если подобное происшествие случится ещё раз.
На горизонте тем временем появилась едва видимая точка, менее чем за минуту превратившаяся в переливающийся всеми цветами радуги массив. Скай-Харбор, крупнейший летающий город Эквестриалиса и трёхкратный победитель конкурса на «Лучшее место во Вселенной». Пришвартовав флаер, его хозяин активировал псевдокрылья. Конечно, Скай-Харбор(как и практически всё остальное) сделан из аквадуруса, а в тело вшит антигравитант, но предосторожности никогда не помешают.
Добравшись домой, приняв душ и плотно позавтракав, наш герой уже собирался отойти ко сну, но его планам помешал громкий хлопок. Продрав глаза, он увидел перед собой такого же, как он, пони, только с обритой гривой и медленно втягивающимися в тело телепортационными антеннами.
- Здорово, Клауд, еда у тебя осталась? – нетерпеливо протараторил прибывший.
- Шторм, тебя не учили пользоваться дверью? Где твои манеры?
- Не зуди на старшего брата, он сейчас на нервах – Шторм заметался по кухне, сгребая остатки ужина, одновременно требуя от конвертера выдать успокоительное.
- А что случилось-то? – заинтересовался Клауд.
Глубоко вздохнув и прикрепив на затылок эндорфиновую плёнку, Шторм прошептал:
- Наверняка мне нельзя об этом говорить, но, раз уж ты мой брат… Принцесса только что пропала!
- Что?! Как?! – Клауд подскочил от удивления - А гвардия… вы же гвардейцы, куда вы смотрели?
- Да тише ты! Услышат же, паниковать начнут! Мы сами не знаем, что случилось. Я стоял у дверей в её личный кабинет, охранял как мог и вдруг услышал, как принцесса кричит. Я сразу же кинулся ей на помощь, забежал в кабинет, а там… Странно, не помню, что там было. Бред какой-то, как такое можно забыть?! Неважно! Самое страшное, что мыслечип Принцессы неактивен. Понимаешь? Не включен автоответчик, нет помех, он просто неактивен. Это значит, что Принцессы в нашей галактике больше не существует!
- Да этого не может быть, что ты несёшь? Может, она в другом мире?
- Ты думаешь, в гвардию берут идиотов? Разумеется, мы проверили все окрестные миры, ни в одном нет и следа Принцессы. Боюсь, её с нами больше нет.
- И что теперь делать? – тревожное настроение брата передалось Клауду.
- Тебе – ничего. Возможно, Принцесса скоро вернётся. Если нет, Консулы разберутся, будь уверен. Эх, чего-то я перенервничал, аж голова гудит. Ладно, давай спать, завтра со всем разберёмся.
*****
День четвёртый.
Эквестриалис гудел, словно осиный улей. Несмотря на то, что официально о пропаже Принцессы не было объявлено, её отсутствие было трудно утаить, и по обществу поползли слухи, как правдоподобные, так и смехотворные. Все регулярно посещаемые Принцессой места осадили тысячи журналистов и простых зевак, и тысячи гвардейцев регулярно говорили: «Без комментариев».
Клауд растерянно смотрел на толпу, собравшуюся у библиотеки через дорогу. Когда-то поселиться рядом с библиотекой, которую не брезговала посещать сама Принцесса, казалось хорошей идеей. Сейчас же круглосуточное столпотворение за окном серьёзно раздражало.
Внезапно на мыслечип поступило сообщение с пометкой «чрезвычайно важно». Перед глазами Клауда возникла Стар Скай, Седьмой Консул.
- Приветствую вас, подданные Сумеречной Принцессы – охрипшим голосом начала она – В последние дни по нашему обществу ходят слухи, что Принцесса пропала. Боюсь, эти слухи правдивы. Просим вас воздержаться от паники. Наши гвардейцы неустанно ищут её и вскоре непременно найдут. В её отсутствие Консулы будут решать все проблемы, вставшие перед пони. Ещё раз призываю воздержаться от паники. Принцесса будет найдена. Гармония будет восстановлена. Всех благ.
Её призывы к спокойствию привели к прямо противоположной ситуации. Толпа мгновенно разбежалась с паническими визгами. У Клауда пересохло в горле. Никому не нравиться жить в эпоху перемен.
- Видел сообщение? – в комнату телепортировался Шторм.
- Его видели все пони в галактике, наверное. Шторм, а ты веришь Консулам?
- А почему нет? – удивился Шторм.
- Ну, они фактически сказали, что будут управлять всеми пони. Но как? Всегда ведь была Принцесса…
- А ты плохо учил историю. Сумеречная Принцесса правит четыре тысячи лет, до неё у пони были и другие правители.
- Досумеречная эпоха? Брось, это всего лишь жеребячьи сказки. Ты что, до сих пор в них веришь?
Вместо ответа Шторм надрывно закашлял. На пол упали капли густой крови, сразу же в него впитавшиеся.
- Что с тобой? – не на шутку перепугался Клауд – Ты что, опять заблокировал медчип?
- Если бы – с трудом проговорил Шторм – Медчип показывает, что я в полном порядке. Ага, кровь из носа, рта и глаз теперь норма. И такое не только со мной – почти у всех гвардейцев это проклятое «гвардейское поветрие», с тех самых пор, как пропала Принцесса. А работу делать надо – Шторм снова закашлялся – Ещё и ощущение, что в голове засел большой хор электриконавтов, постоянно шумит, и удивительно фальшиво.
*****
День седьмой.
Свои последние несколько часов Шторм провёл в постели, в бреду, с кровью, тонкими, но непрерывными струями выбегающей изо рта, носа, глаз и ушей, а также выступившей на коже вместе с потом. Его медчип по-прежнему не замечал странностей в организме хозяина, а без этого позвать врача не было никакой возможности. Клауд опасался, что его брат через одну-две минуты попросту истечёт кровью, но ничего поделать не мог.
- Клауд, подойди ко мне. Знаешь, что самое… кха-кха… смешное? На этом этапе боль исчезает. Я уже не чувствую ничего. Только мысли… кха… скребутся в черепе, и, похоже, даже не мои. Я даже не помню, кто ты такой, только твоё имя. И похоже, я сейчас умру.
Прохрипев последнюю фразу, Шторм застонал и выгнулся дугой. Остатки крови хлынули, как вода из шприца. Микроскопические шрамы на его коже разошлись, обнажая все импланты, вживлённые Шторму при жизни. Агонизирующий пони непроизвольно активировал телепорт, и его тело с хлопком перенеслось в неизвестность, оставив Клауда рыдать от горя.
Через несколько минут Клауд услышал подозрительные звуки с улицы. Вытерев ногой слёзы, он выглянул в окно. На дороге какой-то пони, вероятно, гвардеец, бился в исступлении, щедро орошая кровью улицу. Видимо, в припадке выпал из окна: на тонком аквадурусном стекле, умеющем становиться жидким, расходятся круги. Прохожие опасливо обсуждают бедолагу.
Плечи несчастного гвардейца раздвинулись, обнажая короткие трубки. Клауд замер: даже он, ничего не понимающий в оружии, опознал в этих трубках лёгкие дезинтеграторы. Вспышка – не контролирующий себя гвардеец превратил семерых прохожих в обгорелые лоскуты. Вспышка – половина библиотеки испарилась. Вспышка – и сам гвардеец разлетелся в клочья, прихватив с собой пару не успевших отбежать бедолаг.
Клауд в ужасе отошёл от окна. Подумать только: десять пони погибли за одну секунду лишь из-за заглючившего медчипа. Две недели назад эта ситуация казалась бы нелепой. А сейчас, возможно, по всему Эквестриалису большинство гвардейцев закончили свои дни таким вот образом. «Что же такого было в личном кабинете принцессы, — думал Клауд. – что все гвардейцы, побывавшие в нём, заболевают настолько хитрой болезнью?». Думал, и не находил ответа.
*****
День девятнадцатый.
Дела шли всё хуже и хуже. Гвардейское поветрие на деле оказалось очень даже общим, и количество заражённых росло в геометрической прогрессии. Миллионы пони осаждали космодромы, но звездолёты не могли вместить всех, из-за чего эвакуация шла чрезвычайно медленно. Беспристрастные Консулы выдали каждому беженцу порядковый номер, дающий ему место в очереди, но даже среди пони, наследующих любовь к порядку на генетическом уровне, появлялись недовольные таким положением дел, и периодически в лагере беженцев возникали потасовки, которые некому было разнимать.
- Сейчас вы можете видеть очередь беженцев, ожидающих посадки – донеслось до Клауда – К чести Консулов, или кто там заведует эвакуацией, надо признать, что очередь движется весьма резво. Хотя это, конечно, понятно, беженцев миллионы, и никому не хочется делать их эвакуацию старой доброй традицией.
Клауд поднял взгляд. Совсем молодая светло-жёлтая пегаска, окружённая роем роботизированных камер, натянуто улыбаясь, делала репортаж.
- Эвакуационные звездолёты отправляются во все концы галактики, даря пони новый дом, как мы все надеемся, вдалеке от эпидемий и прочих невзгод. Хотя… вот что странно. Дозорные следят лишь за тем, чтобы никто не пролез вне очереди и не проверяют наличие болезни. Извините! Вы! Да-да, вы, можете ответить на один вопрос?
Один из беженцев – тёмно-красная кожа, тусклые глаза, ни единой волосинки на теле: явный получейнджлинг – гордо приосанившись, проскрипел:
- Для вас – хоть шесть вопросов.
- Как вы думаете, почему дозорные не проверяют, болен беженец или нет?
- Я думаю, всё просто. Ни медчипы, ни сканеры, ни даже чейнджлинги не могут понять, болен пони поветрием или нет. Зато внешне больные заметно отличаются. Поэтому дозорные смотрят, пачкает пони пол кровью или нет.
- Не слишком надёжный способ, как по мне.
- Предложите что-нибудь лучше?
Заслушавшись их разговором, Клауд не заметил, как подошла его очередь. Дозорный резко повернул его лицо к себе, придирчиво осмотрел ноздри и рот на наличие крови и молча махнул, мол, проходи, не задерживай очередь.
Оказавшись внутри, Клауд потрясённо присвистнул. Вероятно, до эпидемии это был туристический звездолёт, из самых крупных, вмещающих шестьдесят тысяч пассажиров. Всё в нём говорило об ушедших временах аристократии: старинная громадная люстра из стеклопластика, живые пальмы в горшках, стены, утыканные телевизорами, лоток с котятами… хотя это всё же беженцы постарались.
С трудом найдя своё место, Клауд постарался расслабиться и поспать, чему, впрочем, мешал плачь жеребят, да и некоторых взрослых. Через полчаса звездолёт с тихим свистом оторвался от земли. Несколько секунд в иллюминаторе проплывали брошенные города и фермы, а затем звездолёт, набрав скорость, вошёл в гиперпространство, иллюминаторы затемнились, и вскоре Клауд отошёл ко сну.
Разбудил его лёгкий толчок. «Приземлились, – эта тёплая мысль привела его в сознание, – Здравствуй, новый дом».
Выйдя наружу и вздохнув полной грудью, наш герой впервые за почти три недели почувствовал прилив сил.
- Океаническая планета Амфисбена – проговорил знакомый голос — Неплохой выбор, чтобы провести остаток своих дней.
Обернувшись, Клауд увидел пегаску-журналистку. Свежий воздух новой планеты принёс в сердца беженцев новые надежды, и наш герой невольно залюбовался пегаской, её привлекательной фигурой, гладкой, ухоженной шёрсткой, искренней улыбкой, искрящимися глазами… кровью из носа. Перехватив его взгляд, пегаска удивлённо провела ногой по носу и ошеломлённо забормотала:
- Это… Я… Я просто ударилась о стену… Там ведь такая давка…
Не говоря ни слова, Клауд активировал псевдокрылья и полетел прочь.
- Куда угодно, лишь бы подальше от всех! – прошептал он.
*****
День шестьдесят первый.
На крошечном островке посреди безбрежного океана сидел пони. Весь покрытый кровью, и запёкшейся, и свежей, он больше походил на труп, чем на живое существо.
- Плазм Клауд и Плазм Шторм – родные братья – бормотал он — Один старше другого на… на… два-три года. Жили в Скай-Фордже в… каких-то годах. Да, я всё прекрасно помню, я ещё не умираю! – с каждым словом песок всё больше пропитывался влагой.
- Я последний пони на планете. На планете Амфитрита больше нет источников разума. Мыслечип регистрирует… сто три пони в галактике. Интересно, почему? Совсем недавно было же семнадцать миллиардов… или нет?
Неожиданно пони поднял голову и уставился немигающим взглядом в солнце.
- А здесь красивое небо… Точно такое же, когда хоронили Эпплджек… Я ведь не знаю никого с таким именем… Или знаю, но забыл… Или помню, но помню…
Прокашлявшись, пони улыбнулся.
- А Шторм был прав, это совсем не больно.
*****
- Так вы разобрались, как это лечить?
- Простите, товарищ Консул. Результатов по-прежнему нет.
- Что, что у лучших медиков вызывает такие затруднения?
- Главное затруднение в том, что мы даже не разобрались в природе этой болезни. Она не биологическая, не нанитская, даже не магическая. Мы пришли к выводу, что это некое… информационное заражение.
- Чего?
- Вы ведь знаете, как проходит болезнь? Сперва повышается давление в сердечно-сосудистой системе, затем органы чувств начинают испытывать возрастающие перегрузки, что приводит к их разрушению, и наконец – самое главное! – личность заражённых испытывает деформацию. Некоторые свидетельства говорят о том, что личность заражённых сливается с личностью нашей Принцессы.
- Хм, вот это, последнее, я не знал…
- Дополнительная проблема в том, что мы не можем исследовать трупы. Как я уже упоминал, поветрие имеет «информационную» природу, и вокруг тел погибших формируется некое поле, переносящее заражение. Больные абсолютно безопасны, пока живы, и становятся минами, когда умирают. Но это полбеды. Когда мы пытаемся исследовать трупы, или хотя бы их передвинуть, поле разрастается во много раз, что ведёт к потере исследователей. Мне очень жаль, но в таких условиях никто не создаст лекарство.
- Что ж, тогда сосредоточимся на сохранении оставшихся. Сколько в нашем убежище пони?
- Девяносто, включая Консулов.
- Что? Этого недостаточно! На планетах точно никто не выжил?
- Я засекаю четырнадцать… уже тринадцать пони вне убежища. Итого сто три.
- Вы же понимаете, что это значит?
- Да. Вырождение в течение нескольких поколений.
- Мда… Что ж, мы достаточно пожили на этом свете. Пора освободить дорогу молодым.
«… мешал плачь жеребят...» — у «плач» не нужен мягкий знак. Распространённая ошибка.
Давайте для начала по минусам. Перенос сеттинга в будущее настолько далеко и настолько радикально в был не обязателен: его расписывание заняло больше времени, чем в итоге от него было взято (только медчипы и в некоторой степени межпланетные перелёты, в принципе). Историю с журналисткой можно было бы расширить: подобная моральная дилемма весьма интересна, а тут вся история «отношений» сократилась до единственного абзаца.
Сама болезнь очень уж таинственна. Автор волен оставлять подобные вопросы открытыми, но вопрос о том, что вообще происходит — очень уж жирный знак вопроса. Концовка чуть смазана. Последняя фраза обычно важнее даже всей финальной сцены, и это спокойное философское принятие резко контрастирует как с настроением рассказа в целом, так и с настроем главного героя, эхо которого к этому моменту ещё остаётся у читателя. Учитывая общую стилистику, здесь было бы логично прерваться на две фразы раньше, немного изменив текст, подвесив неудобный вопрос в воздухе — когда ответ очевиден, но никто не решается его озвучить.
Теперь к плюсам. Модификатор о всеобщей смерти честно выполнен. Перенос в будущее хотя и не сильно применяется, он также не особо и мешает, и описан достаточно органично. Персонажи живые, хотя переходы между темами и настроениями резковат: помимо уже упомянутой сцены с журналисткой можно вспомнить, например, как брат «сдаёт» Принцессу, что называется, не моргнув и глазом.
Неплохие описания смертей. С ними и правда случаются дикие проблемы, так что даже ровно, без театральности и всякого такого убить персонажа — уже достижение. Отсылка главного героя к брату в конце тут хорошо смотрится.
В общем и целом, рассказ смотрится выверенным, но ему не хватает морали, какой-то центральной идеи. Здесь нет бессмысленной резни, что хорошо, но все просто… умирают. Без цели, без смысла, просто так. Судя по всему, идея о бессмысленности что жизни, что смерти, автором особо не центрируется и вероятно даже не задумывалось, о чём говорит в частности финал. Так что, увы, отсутствие явного идейного стержня немного портит достойную картину.
Жутковато вышло с этой болезнью(
Апокалипсис
Человек рожден, чтобы мыслить…(Б.Паскаль).
Глава 1. Первая весточка – черный дождь.
Луна стояла на балконе башни Кантерлотского замка и наблюдала за метеорным дождем. Метеоры сгорая в воздухе оставляли огненные причудливые, холодные белые следы. От потока метеоров было светло как днем.
— Сестра, Ты видела, когда-нибудь чтобы столько метеоров падало за один раз?
Селестия, оторвавшись от чашки розового чая, взглянула на Луну, стоящую на балконе. Ей показалось, что на улице светло как днем. Она вышла на балкон, подошла к сестре и ответила:
– Нет, сестра, такое впервые за 1000 лет. И это меня беспокоит. Я могу управлять нашими солнцем и луной, как и ты. Но ни мне ни тебе не подвластны все силы космоса и вечной вселенной. И в ночь метеорного дождя, когда планета проходит через метеорный поток, я чувствую себя беспомощной перед бесконечной вселенной. В то время как пони любуются красивым зрелищем – тревожные мысли о том, с чем мы можем столкнуться во вселенной беспокоят меня. Но эти мысли… Я могу обсудить разве, что с тобой. Для других – это просто красивый фейерверк происходящий каждый год.
Луна обняла ее крылом и сказала:
— Я всегда буду рядом с тобой, чтобы не готовила нам судьба.
Сестры еще какое-то время любовались огненным зрелищем. По всей Эквестрии тысячи пони собравшись на лужайках около своих городков и поселков устроившись по удобней, устроив уютный пикник на полянке наблюдали за ночью «Метеорного дождя». И никто еще не знал, какие беды это принесет каждому пони.
Холодный безжизненный поток в этот раз нес с собой частицы разума. Где-то, далеко над горами и над пустыней в безжизненный песок, в землю диких равнин, на горы кристальной империи начал падать черный дождь. Дождь металлических частиц, маленькие черные ромбические кристаллики падали на землю и оставались лежать на ней или зарывались в рыхлый не успевший остыть от дневной жары песок пустыни.
Глава 2. Малышка Эсси.
Малышка Эсси Харт, земная пони желтого окраса с ярко зеленой гривой сидела вместе со своими родителями и друзьями по школе на поляне для пикников недалеко от Додж Джанкшена. Они наблюдали за «Звездопадом». Эсси ходила только в начальную школу, у нее не было кютимарки. Ее родители земные пони. Отец ее — Стронг Хуфф, кюютимаркой его была подкова и ветер, коренастый сильный жеребец светло серого окраса с желтой гривой. Работал в местной транспортной компании. Вместе с другими пони – они возили разные грузы между поселениями пони, располагавшимися в оазисах предгорий Бэдлэнд.
Мать Эсси — Черри Харт — работала на ранчо «Сладкая вишня» у мисс Джу Билли, собирая и сортируя вишню. Это была приветливая, улыбающаяся всегда дружелюбная пони. У нее был голубой окрас шерсти и зеленая грива, кьютимаркой было сердце из ягод вишни. Больше всего в жизни она любила свою единственную Эсси. Дети у нее со Стронгом появились поздно и Эсси была единственным и любимым жеребенком.
На следующий день, после ночи “Метеорного дождя” Стронг уехал в Хуффрок, небольшой поселок старателей, почти у самых гор Бэдлэнд – это была самая дальняя точка в маршрутах транспортной компании.
Мать и дочь сидели за завтраком:
— Мама, а когда мы поедем в Понивиль, к тете Пинки? – спросила Эсси
— Ах, Эссии, ты уже спрашиваешь меня об этом целую неделю каждое утро… — ответила Черри — Вот отец вернется из поездки, и мы сразу поедем. Подожди осталось 3 дня.
Эсси быстро доев свой завтрак, взяла свои школьные седельные сумки и пошла в школу.
А Черри, как обычно отправив Эсси в школу пошла на работу.
Эсси бежала в школу, вертя головой по сторонам и повторяя про себя — «Всего, 3 дня, подождать 3 дня, и я поеду в Понивиль!».
Глава 3. Пыльная буря.
Пыльные бури встречались в пустынных степных краях Эквестрии. Жителей Додж Джанкшена нельзя было удивить этим явлением. Но в этот раз песок, подымаемый ветром, был не привычно черного оттенка. Под вой ветра и свист песка в воздухе начали собираться черные тучи из маленьких мелких кристалликов.
— Поднимается пыльная буря, сказал Стронг, надо остановиться и переждать бурю чтобы не сбиться с пути. Ребята держитесь ближе к повозке.
Черная буря налетела стеной. Стена песка вначале скрыла горизонт из вида. А потом, за стеной песка они увидели черный клубящийся рой. Рой разделился на маленькие смерчи. И они кружились над головой каждого пони образуя воронку.
Никто не успел ничего понять. Когда буря стихла у повозки уже никого не было. Цепочки следов веером расходилась от повозки с грузом в разные стороны.
Мать Эсси уже вернулась с работы и готовила еду, а Эсси вот-вот должна была вернуться из школы. Когда на Додж Джанкшен опустилась черная мгла, пыльная буря не привычно черного цвета заслонила солнце.
Эсси в это время возвращалась из школы, и как учила мать прижалась к стене ближайшего здания, чтобы ветер не сбил ее с ног. Это была не обычная буря вслед за стеной песка было еще что-то. Эсси открыла глаза и увидела, как пони, оказавшиеся на улице в панике, пытаются убежать, а над их головами клубятся маленькие черные смерчи. Попытки к бегству безуспешны -черная туча повсюду, проникая своими щупальцами даже в дома. Ей показалось что это все страшный кошмар. Она оцепенела от ужаса – не в силах двинуть ни копытом, ни хвостом она закрыла глаза чтобы не видеть страшной картины, поражавшей ее воображение. Она надеялась, что, когда она откроет глаза – на улице будет солнце и все будет как раньше. Она не могла думать ни о чем, казалось страх сковал не только ее тело, но и ее сознание.
Знала ли она, что этот страх спасет ей жизнь и станет началом ужасного кошмара?
Когда Эсси открыла глаза тучи не было, на улице в беспорядке сидели, лежали, или бесцельно ходили пони. На их лицах не было никаких эмоций, а глаза потеряли прежний живой блеск. В них можно было глядеть, как в глубокий колодец. Казалось, что из них высосали жизнь.
Эсси, побежала по улице, подбегая, то к одному, то к другому знакомому пони, она пыталась заговорить с ними, но не было никакого ответа. Они или глупо улыбались, или просто молчали.
— Взрослые — дети! - Подумала Эсси. И в ужасе побежала домой.
— Мама, Мама помоги мне — мне страшно! Что-то случилось со всеми пони на улице! — плача в голос кричала она, подбегая к своему дому.
Когда, она переступила порог своего дома и зашла на кухню, вторая волна страха сковала ее. Через минуту она подбежала к своей матери:
— Мама, мама, ответь мне! О НЕТ! Только не ты… Мама, мама проснись… Черри, Черри – не оставляй меня одну… Мне так страшно… — Эсси плакала.
Эсси пыталась обнять свою мать, зарыться мордочкой в ее гриву, она всегда так дела, когда была расстроена или ей было страшно. Она надеялась, что мама очнется чтобы как раньше в ответ обнять ее и подарить любящий поцелуй и слова утешения. Но пони с кютимаркой в виде вишневого сердца, сидевшая перед ней на полу была уже не ее мать.
Нет не может этого быть! Черная буря пришла с юга куда ехал папа. Значит с ними случилось тоже самое. Я одна в пустынном городе… Можно запросто бегать играть, забежать даже в Лавку к Черри Пай и съесть все ее вишневые пироги. Но от ужаса даже вода сейчас не польется в горло, а мысли о еде вызовут обратную реакцию.
Понивиль остался последней надеждой, добраться до единственной знакомой пони — Пинки Пай, за пределами Доджа стало целью малышки Эсси.
Вытряхнув из седельных сумок свой не хитрый школьный скарб, набрав воды в две отцовские фляги, взяв продукты, накинув на себя старый плащ — Эсси переступив порог своего пустого дома отправилась в Понивиль. На встречу неизвестности.
На окраине родного города она в последний раз оглянулась…
Глава 4.Понивиль.
Твайлайт, только что встала и заваривала ромашковый чай, в своем домике-библиотеке «Золотой дуб». Время было уже далеко за полдень, после бессонной ночи «Метеорного дождя», ее любимый ассистент Спайк еще спал. В дверь постучали. Стук был явно торопливым, робким, как будто боялись разбудить и одновременно пытались достучаться по очень срочному делу до обитателей дома.
Кто бы это мог быть? – думала Твайлайт открывая дверь.
На пороге стояла взволнованная Флаттершай:
— Твайлайт, извини если я тебя разбудила, но сегодня с самого утра творится что-то странное, мои звери очень напуганы, и я не могу пронять причину их страха. А в добавок в клинику Понивиля поступил очень странный пациент белый единорог, у которого на кютимарке две снежинки. Его сняли с поезда из Додж Джанкшена сегодня днем.
Рэдхарт просила найти тебя и сказать, чтобы ты пришла в Клинику. Она думает, что у него что-то с памятью, а ты единственный единорог в округе, который умеет работать с заклинаниями памяти и воспоминаний.
— Я так и знала, что день начинается не нормально, я проспала до часу дня и встала с мыслью, что проспала что-то очень важное. Быть может это? Я буту там как можно скорее. – сказала Твайлайт, своей подруге.
Флаттершай попрощалась и побежала в сторону своего домика по своим делам.
Твайлайт, не допив чай, взяв свою седельную сумку, поправив одеяло Спайку, который все еще спал, выбежала по направлению к клинике Понивиля. Зайдя в приемный покой, она увидела Редхард.
— Добрый день, Редхард — сказала Твайлайт, взволнованным голосом – Мне сказали, что здесь нужна моя помощь?
— Добрый день, Твайлайт, рада что ты пришла так быстро. У нас странный пациент, я провожу тебя в его палату. Дело в том, что мы не знаем пока кто он и что с ним случилось.
В палату входит Твайлайт в сопровождении Рэдхард, белый единорог в палате один, лежит на кровати возле окна, не проявляя никакого интереса к происходящему вокруг него, на вошедших пони не обращает внимания.
Картина, открывшаяся в палате Понивильской клиники, произвела на Твайлайт эффект холодного душа по средине жаркого летнего дня. Мурашки пробежали по ее спине и основанию ее крыльев. В палате лежал взрослый единорог, белого цвета, с полностью отсутствующим выражением на лице, глаза его были безжизненны. Он не выражал ни каких эмоций.
— Посмотри, Твайлайт, его привезли сегодня днем, жизненные рефлексы у него абсолютно нормальны, он здоров и в прекрасной физической форме. – сказала Рэдхард.
— Только мы не можем установить с ним какой-либо контакт. У него Амнезия? Ты можешь заглянуть к нему в память, что с ним произошло? … — спросила Редхард
— Хорошо я попробую, но я не могу дать никаких гарантий. Заклинания работы с памятью очень неточная штука, и опасная, если что-то пойдет не так, можно потерять пони навсегда. – ответила Твайлайт.
Ее Рог засветился и легкое облачко нежно-лилового света окружило голову белого единорога. Лицо Твайлайт было сосредоточенно и напряжено. Какое-то время она стояла так неподвижно, изучая исследуемый объект. Потом лицо ее перекосилось от ужаса и магическое облако исчезло.
— Что? Что случилось? – подбежав, взволнованно спросила ее Рэдхард.
— Это страшно! У него нет никаких воспоминаний, совсем никаких — его мозг абсолютно чист. Стерто все - вся память, включая фонетическую! – все слова, весь язык, воспоминания, знания и черты характера. Это больше чем амнезия – это полный распад, уничтожение личности! Я не знаю кто мог сделать такое с пони. – грустно заключила Твайлайт.
— Да, у него остались только естественные рефлексы – сказала Рэдхард. – Он забыл даже как есть. Нет, он конечно ест –только если пищу поднести к его губам, тогда он ее схватывает. Если его не кормить, он умрет в течении нескольких дней от жажды или голода, но сам он об этом уже не узнает. Хуже того он не отличает пони от движущихся предметов, и не знает, что съедобное, а что нет, он пробовал кусать мыло в туалете. Мы нашли там кусок мыла с четкими отпечатками его зубов. Его возможно чему-то научить, но процесс этот будет мучительно долгим…
— С ним были какие-либо вещи? – спросила Твайлайт.
— Да, у него была седельная сумка, и в ней мы не нашли никаких вещей, хотя нет постой там были какие-то кристаллы, может он из кристальной империи? Путешественник? Пойдем, Твайлайт, я отдам тебе кристаллы, они в приемном покое.
Твайлайт и Редхард удалились из палаты…
Придя в приемный покой, Рэдхард отдала кристаллы Твайлайт, сказав – «Может ты сможешь изучить их происхождение и понять откуда он пришел и что с ним произошло, нам нужны любые зацепки. Будем надеяться, что это единственный случай».
Взяв кристаллы магическим полем Твайлайт положила их в свою седельную сумку. И направилась к своему дому-библиотеке, с четким намерением перерыть все справочники по кристальной империи и выяснить что это за кристаллы, которых она не видела раньше…
— Не ужели я что-то пропустила? – думала пони по дороге домой.
Глава 5. Странные гости.
К вечеру того же дня Твайлайт не сильно продвинулась в своих изысканиях. О странных кристалликах она знала не больше чем днем. Перерыв все книги и справочники, она только лишь убедилась, что кристаллы не описаны и не упоминаются не одним из авторов книг в ее библиотеке.
Она послала письмо с запросом Селестии, нет ли подобных знаний в Катерлотской библиотеке, но ответ придет только завтра утром. И ей оставалось только ждать.
Не имея теоретических знаний, она решила перейти к практическому изучению группы кристалликов, всего их было четыре. Она попыталась их раздавить, но кристаллики были чрезвычайно твердыми они только царапали пол и даже камень.
Твайлайт положила один кристаллик себе на копыто и попыталась на него подуть, кристаллик завибрировал и вспорхнув пролетел пару сантиметров и упал.
— Он живой? – подумала Твайлайт, но это странная жизнь — не живая…
Она положила кристаллики в кучу на стол и попробовала их нагреть от свечи, тут кристаллики соединившись свободными концами образовали формацию, которая вспорхнув продержалась в воздухе гораздо дольше, она даже могла осознано маневрировать, уклоняясь от попыток Твайлайт потрогать эту формацию копытом. Но Твайлайт оказалась проворней и все-таки задела формацию копытом, после этого вся формация рассыпалась, упав на пол, осталась лежать там как груда мусора.
— Пожалуй надо вести дневник, научных экспериментов. — сказала сама себе Твайлайт, беря новую чистую тетрадку и ставя в ней число первой записи.
На следующий день – Твайлайт, получив письмо от Селестии, о том, что запрашиваемых сведений нет в библиотеке Кантерлота продолжила изучение своих маленьких странных гостей.
На исходе второго дня в дверь к Пинки Пай постучался маленький жеребенок, в пыльном плаще с переметными седельными сумками. Она была очень усталой и едва стояла на ногах. Кроме этого была сильно истощена и чем-то напугана.
— Здравствуте, тетя Пинки Пай, я Эсси Харт из Додж Джанкшена. Моя мама Черри Харт — дальняя родственница вашей матери. Могу я войти? Мне больше некуда и не к кому идти. – пропищала тоненьким голоском Эсси.
Пинки Пай дружелюбно улыбнулась:
— Конечно входи, даже если бы я не знала твоей мамы — Черри Харт, я бы не смогла бросить на улице такую крошку. Заходи в дом, сейчас я сделаю чай, у меня еще остался вкусный торт, ты ведь не откажешься? А пока сними свой плащ, умойся и устраивайся поудобнее, можешь взять теплый плед. Чай скоро будет.
За чашкой розового чая Пинки Пай услышав всю историю Эсси о нападении черной тучи на Додж Джанкшен мрачнела с каждым словом и к концу истории перестала улыбаться совсем.
— Да, дело серьезное. У нас в Понивиле уже есть один такой случай… Сказала розовая пони с серьёзным видом.
— Но главное тебе сейчас выспаться, и набраться сил, а завтра утром мы пообщаемся с Твайлайт. Она уже вторые сутки бьётся над загадкой этих кристалликов.
— Кристалликов?! – вздрогнув переспросила Эсси, — Я подобрала один такой в Додж Джанкшене, и положила в свою сумку, он предупреждает меня, когда появиться туча – кристаллик начинает вибрировать при появлении тучи, так я смогла избежать встречи с тучей и добраться до Понивиля.
— Кристаллики подождут до утра, а сейчас спать, сказала заботливая розовая пони – Пойдем на верх, я покажу, где твоя кровать.
(пропущен 3 день разговор Твайлайт и Эсси).
Глава 6. Поражение.
В начале 4 дня над Понивилем показалась черная туча, состоящая из биллионов черных кристалликов. Все пегасы были подняты по тревоге, но их старания оказались бесполезными, встретившись с тучей в воздухе пегас камнем падал на землю теряя свою личность, а вместе с тем и навык летать. Многие разбились сразу в первые же минуты нападения тучи на Понивиль — Пока Твайлайт удалось поставить магическую защиту, в виде полусферы накрывшей Понивиль.
Твайлайт стояла на площади посереди Понивиля. Она создавала, усиливала магическое поле (усовершенствованное заклинание Шайнинга давало выиграть время) при этом одновременно ведя наблюдения за поведением тучи она, записывая что-то в своем научном дневнике. Ей всегда нравилось ставить опыты и проверять все практикой. Держа блокнот и карандаш магическим полем, она наблюдала за тучей образовавшей гигантских размеров смерч уже закрывший солнце, бешено вращающийся над ее головой ведя записи:
— Кристаллики, это представители иного разума, это не живая жизнь. Скорее всего они попали к нам в Эквестрию с метеоритным дождем. Кристаллики самоорганизующийся туче-мозг, где объединяется тем больше кристалликов чем труднее задачу им надо решить. В голове Твайлайт появился и начал нарастать посторонний шум мешая ей сосредоточится. Они стирают память и мозг без контакта с помощью какого-то магического поля… Тут карандаш выпал из ее магического поля и купол исчез. Туча заполнила Понивиль.
Твайлайт осталась на месте глаза ее были лишены всякого блеска, она просто сидела и жевала карандаш, подобранный с земли…
Глава 7 Бесконечность – может быть страшной.
К вечеру 4 дня черная туча, покинув Понивиль добралась до Катнерлота. На балконе-башне своего дворца, встречая теплый летний закат стояли две принцессы Селестия и Луна. Они стояли, обнявшись. Они смело глядели в глаза неизбежности надвигавшейся на них с Юга. Как солдат на последнем рубеже обороны готовится подняться в свою последнюю атаку.
— Селестия! – сказала Луна - вчера мы потеряли связь с принцессой Каденс, сегодня Твайлайт из Понивиля также перестала писать сообщения, значит и в Понивиле тоже самое. Наша планета превращается в безжизненную серую пустыню. И с этим врагом невозможно договориться или просить его о пощаде, ему даже невозможно сдаться в плен. Мы ему не нужны как биологический вид. «Это другая цивилизация» — как правильно написала вчера Твайлайт.
— Да, Луна! – сказала Селестия плотнее прижавшись к сестре, по ее белоснежному телу прошла легкая дрожь – сейчас мы уйдем в вечное беспамятство и не останется ни одного пони… Только 4 алекорна посреди выжженной пустыни, может это и хорошо, что в этот момент мы не будем понимать – то, что стало с Эквестрией и нами.
Черная туча, без эмоций и без жалости окружила Кантерлот.
Эпилог.
Запись в навигационном журнале станции радиотелескопа «Терра-5» находящейся в созвездии «Лира»:
Дата – 5 дней назад:
В результате ошибки в навигации допущенной Астрогатором Реньяром беспилотный грузовой космический корабль «Лира-Эпсилон», перевозящий роботов – «кристаллы памяти», потерпел крушение в созвездии «Пегаса». На орбите планеты с кодовым обозначением EQ1981 – обломки корабля сгорели в слоях атмосферы, груз не пострадал. Ущерб поверхности планеты минимален.
Жду дальнейших указаний.
Астрогатор — Гернер.
Объёмная идея вас посетила, однако. Но я надеюсь, вы понимаете, что «главы», занимающие всего лишь полэкрана, смотрятся как минимум странно?
Пунктуация хромает дичайше. Отдельная проблема — диалоги. Вполне узнаваемый стиль у них, который, увы, говорит лишь о том, что практики ещё мало. Наиболее вероятно, по крайней мере. Пунктуация в них хромает уже на все четыре ноги, кстати: в авторской речи всё более-менее терпимо. Могу посоветовать или изначально проговаривать тексты, в идеале вслух, или на этапе вычитки их все редактировать.
Вот, например, самый показательный на мой взгляд момент: «Да, у него была седельная сумка, и в ней мы не нашли никаких вещей, хотя нет постой там были какие-то кристаллы, может он из кристальной империи? Путешественник? Пойдем, Твайлайт, я отдам тебе кристаллы, они в приемном покое»
Вам может помочь одно простое наблюдение: люди (ну и пони, разум чей сделан по образу и подобию человеческому) склонны в бытовой речи говорить простыми рубленными фразами. Для пауз и смен направлений придуманы многоточия. Можете из интереса через пару недель, когда забудете немного своё «авторское видение» этого абзаца прочитать сначала свой вариант выше, а потом сравнить с вот таким исправленным вариантом:
««Да, у него была седельная сумка, и в ней мы не нашли никаких вещей… Хотя нет, постой, там были какие-то кристаллы. Может, он из кристальной империи? Или путешественник? Пойдем, Твайлайт, я отдам тебе кристаллы. Они в приемном покое»
Для нас характерны паузы, разделение мыслей. Действительно длинные предложения в устной речи — редкость, но в вашем случае ситуацию усугубляет ещё и тотальная нелюбовь к запятым, которые тоже служат паузами, хоть и меньшими. Почему это особенно начинает проявлять именно в диалогах, я не знаю, но возможные решения проблемы я уже представил выше.
Сам сюжет в общем-то неплох. Завязка напоминает «День триффидов». Рекомендую, кстати, если не читали. Использование в таких историях жеребёнка — хороший ход, хотя он и не был полностью раскрыт. Перекидываться по такому числу локаций и сцен в столь малом формате не следует, но, полагаю, рассказ нещадно был порезан, чтобы влезть в наши ограничения.
Моя история с этим произведением. Стругацких обажаю и читаю у них все.С этим произведением я познакомился в школе в 7 классе на «Внекласном чтении».
У нас была «продвинутая» по тем временам учительница русского-языка и литературы.
Действительно любила свою работу и прививала любовь к литературе. Именно с 7 класса — я люблю читать.
А через моего учителя я открыл для себя братьев Стругацких.
На уроке она зачитала отрывок и предложила классу обсудить его, кто-что думает. Я понимаю что наши суждения были наивными и детскими.
Но произведение запало мне в душу так что я прочитал его сразу же в 7 классе. С тех пор это произведение идет со мной по жизни.
Я перечитывал его более 7 раз, и каждый раз испытываю огромное удовольствие от прочтения диалогов и прочего.
Я искренне считаю, что это книга про меня, т.е. когда я читаю книгу я всегда ставлю себя на место главного героя — Рэдрика Шухарта.
Финал книги когда он идет к шару исполняющему желания я считаю самым лучшим… Это действительно про нас про людей и про меня…
Я иногда жалею что у меня нет под рукой такого шара… (хотя шар это скорее всего метафора).
Цитата финала «Пикник на обочине»:Жарило солнце, перед глазами плавали красные пятна, дрожал воздух на дне карьера, и в этом дрожании казалось, будто шар приплясывает на месте, как буй на волнах. Он прошел мимо ковша, суеверно поднимая ноги повыше и следя, чтобы не наступить на черные кляксы, а потом, увязая в рыхлости, потащился наискосок через весь карьер к пляшущему и подмигивающему шару. Он был покрыт потом, задыхался от жары, и в то же время морозный озноб пробирал его, он трясся крупной дрожью, как с похмелья, а на зубах скрипела пресная меловая пыль. И он уже больше не пытался думать. Он только твердил про себя с отчаянием, как молитву: «Я животное, ты же видишь, я животное. У меня нет слов, меня не научили словам, я не умею думать, эти гады не дали мне научиться думать. Но если ты на самом деле такой… всемогущий, всесильный, всепонимающий… разберись! Загляни в мою душу, я знаю – там есть все, что тебе надо. Должно быть. Душу-то ведь я никогда и никому не продавал! Она моя, человеческая! Вытяни из меня сам, чего же я хочу, – ведь не может же быть, чтобы я хотел плохого!.. Будь оно все проклято, ведь я ничего не могу придумать, кроме этих его слов – СЧАСТЬЕ ДЛЯ ВСЕХ, ДАРОМ, И ПУСТЬ НИКТО НЕ УЙДЕТ ОБИЖЕННЫЙ!»
Я хотел бы ответить здесь на свою рецензию, честно не скрывая ничего от себя самого и от вас.
Это была первая работа она выложена на тумблере, кто захочет может ее прочитать и обсудить ее со мной в комментариях к сообщению.
Я буду рад услышать мнения о своей работе и других людей — принимается все. Спасибо.
Сразу скажу буду дорабатывать, не идеал но за 2 дня не будет идеала.
Текста будет много предупредил сразу:
Отзыв на рецензию Pegazs(спасибо тем кто прочитает до конца). Отдельное спасибо ему лично, за его добровольный труд. Я бы хотел пообщаться с Pegazs в ЛС, но не знаю его ник. Pegazs — если читаешь это сообщение, я хотел бы знать, к кому бы я могу обратиться за помощью когда мой финальный рассказ будет готов.О моем первом дебюте в литературе, это действительно дебют, так как раньше я писал сочинения только в школьной программе и было это на заданную тему на основе прочитанных произведений, где меня просили дать оценку или высказать свое суждение. Было это 20 лет назад. Здесь передо мной встала иная задача, придумать сюжет с нуля – это было что-то новое. Я получил новые ощущения, создавая что-то свое, мне понравилось.
Я понимаю, что увлекайся я раньше написанием, чего-либо непременно бы знал принципы построения произведения с нуля. А так – я в очередной раз изобрел «Велосипед», придуманный уже кем-то другим. Как потом оказалось, сразу после того как я выложил произведение на суд общественности и ушел есть мороженное с клубникой. Я включил телевизор на кухне — канал «Культура». Там показывали интервью со Шведским режиссером автором фильма «Голубь сидел на ветке, размышляя о бытии» Роем Андерсом. И он рассказывал – как к нему приходят в голову идеи создания сценариев фильма. И как оказалось мой творческий процесс проходил те же самые этапы.
Он говорил, что сперва он разрабатывает отдельные сцены, а потом они у него соединяются в единое целое. И поэтому у него такие своеобразные фильмы… У меня вышло что-то на подобие, начав с отдельных ключевых моментов (я просто сначала представил конкретные ситуации которые могли бы быть далее я выбирал уже из набора мни-сюжетов) развив их я создал канву сюжета и события сами начали перетекать одно в другое, связующие сцены возникали как-то сами собой. Просто считаю, что вот тут этот момент должен быть и добавлял его. Конечно лимит мал 3000, но хотелось, чтобы именно что-то сказали о том, что надо подправить — и сказали. И это хорошо. Я достиг своей цели получив отзыв.
Мой мысленный диалог с автором рецензии «Pegazs» (я был бы рад с Pegazs пообщаться на литературные темы, так как поучиться мне явно стоит):1. «что «главы», занимающие всего лишь полэкрана, смотрятся как минимум странно?»Ответ:
Дело в том, что главы у меня – это всего лишь теги – ключи для переключения места действия, указывающие на конкретное событие.
На понятие Глав в романах никоим образом не претендую никаким образом – нос не дорос.
2. Пунктуация хромает дичайше. Отдельная проблема — диалоги. Вполне узнаваемый стиль у них, который, увы, говорит лишь о том, что практики ещё мало. Наиболее вероятно, по крайней мере. Пунктуация в них хромает уже на все четыре ноги, кстати: в авторской речи всё более-менее терпимо. Могу посоветовать или изначально проговаривать тексты, в идеале вслух, или на этапе вычитки их все редактировать.Ответ:
Тут Pegazs попадает в точку, я согласен с ним на 100% Я буду стараться исправиться. (Действительно этот написанный экспромт больше походил на то, что я пишу для себя забыв о читателях и он показа мои недостатки как лакмусовая бумажка. Это хорошо теперь видно чего надо избегать мне).
3. Вам может помочь одно простое наблюдение: люди (ну и пони, разум чей сделан по образу и подобию человеческому) склонны в бытовой речи говорить простыми рубленными фразами. Для пауз и смен направлений придуманы многоточия. Можете из интереса через пару недель, когда забудете немного своё «авторское видение» этого абзаца прочитать сначала свой вариант выше, а потом сравнить с вот таким исправленным вариантом. Для нас характерны паузы, разделение мыслей.
Действительно длинные предложения в устной речи — редкость, но в вашем случае ситуацию усугубляет ещё и тотальная нелюбовь к запятым, которые тоже служат паузами, хоть и меньшими. Почему это особенно начинает проявлять именно в диалогах, я не знаю, но возможные решения проблемы я уже представил выше.Ответ:
С этим я согласен опять же на 100%. Мне придется поднять учебники русского языка за 5-7 класс школы — Стыдно не не знать, стыдно не учиться. Буду учиться с нова. Вот почему со знаками препинания я не дружил. Я не понимал их смыслового значения! И к своему великому стыду, этот недостаток я пытаюсь побороть достаточно давно, мне со школьных сочинений учителя и отец говорили – «Пиши короче, предложения у тебя слишком длинные. Говори короче, а то за построением фразы собеседники теряют смысл». Это факт и от него я отпираться не собираюсь тоже. Гордится мне тут не чем понимаю. Но я стараюсь поверьте. Видели бы вы мои школьные сочинения, на 5-10 листов, где на одном листе было всего 2 предложения на пол листа каждое. Вот этого я стараюсь избегать.
Занимаясь самокопанием (анализом) – можно сказать следующее – «зафиксирован факт проблемы разделения мыслей». Я постарался ответить честно как есть, ведь это важно даже не для Рецензента, а для меня самого!
4. Использование в таких историях жеребёнка — хороший ход, хотя он и не был полностью раскрыт.Ответ:
Как говорили в клубе «Что? Где? Когда?» — «Время» — в нашем с вами случае «3000».
Вот это то, что будет в полноценном рассказе (действительно спойлер) :Сюжетную линию с жеребенком я выкинул, из-за переизбытка слов. Не известно, как она добирается в Понивиль, об этом только 1 предложение, а на самом деле она шла целый день и у меня вообще-то этому есть глава, но из-за лимита в 3000 слов я переделал сюжет, да и что можно было написать за 1,5 дня с нуля? Скорее у меня зародилась идея – ее надо проработать…
По пути в Понивиль Эсси должна была встретить отряд гвардейцев из Кантерлота (вернее одного уцелевшего), их послала прицесса Селестия (а что вы думали – прицессы не сидели сложа копыта на троне, но эта линия сюжета также канула в небытие иначе бы получился вообще комок – все сразу и не о чем). Из отряда уцелел только один белый единорог с 2 снежинками, но у него тогда не была стерта память, он как и Эсси при атаке тучи впал в ступор и уцелел. И они вместе идут, но в последний привал туча нападает и единорогу, который спасает Эсси впавшую ступор он действует активно не впадает в ступор – и ему стирают память. Это тоже выкинуто – у меня в рассказе он попадает в Понивиль с Поезда. А в задумке Эсси его привела на веревке, обвязанной за его шею… «Если слепой поведет слепого – оба упадут в яму»…. Хотелось намекнуть на эту фразу этой сценой. Сюжет в Понивиле был переписан также, нарастания трагедии не получилось. Твайлайт мне жаль – на посту до самого конца, это нужно мужество.
У меня была задумка следующего плана – в Понивиле после налета тучи уцелевшей остается только Эсси – благодаря том, что в момент опасности он впадает в ступор и отключается ее мозг – туча принимает ее всегда за жеребенка, у которого уже стерт разум и обходит ее стороной.
И в финале она выходит в центр Понивиля, рядом с Твайлайт достает из сумки свой Кристаллик, который начинает вибрироват. И она обращается к туче фразой – «Ты забрала у меня, все мне не нечего больше беречь, возьми и мой разум тоже»…. (ну я до конца не продумывал ее слова к туче). Это уже после падения Кантерлота…
Опять я много написал – за что меня только что ругали…
5. Перекидываться по такому числу локаций и сцен в столь малом формате не следует, но, полагаю, рассказ нещадно был порезан, чтобы влезть в наши ограничения.Ответ:
Рецензент Pegazs тут понял правильно – это как бы набросок к рассказу. А стоит ли мне его продолжать и доводить до ума? Вот это я хотел бы узнать…
6. На сладкое я оставил вот это «Сам сюжет в общем-то неплох. Завязка напоминает «День триффидов».»Ответ:
Во-первых, я хочу сказать спасибо- Pegazs что прочитали и дали оценку. Ваша фраза дает мне надежду. Значит не все потеряно.
Но я буду честен до конца – авторство сюжета не совсем мое. Идея безжалостного разума принадлежит не мне, цивилизации роботов с принципами и ценностями чуждыми человеческой расе и в данном случае расе пони. Не имеющих ни каких точек соприкосновения и от того столкновение становится еще более страшным. Эта Идея взята из повести Станислава Лема — «Непобедимый».
Не буду вдаваться в подробности кто захочет прочитает эту целиком книгу. Там на планете пропадает ракета, посылают вторую такую же, и начинается поиск ракеты и поиск причин почему они исчезли даже без сигнала SOS. Вначале люди не знают, что они на планете не одни разумные существа. А потом узнают о цивилизации роботов. Я не буду говорить дальше сюжет — он интересен. Итог люди улетают с этой планеты признав свое поражение. У людей была возможность – уничтожить планету из космоса как факт, но даже этого они не делают – понимая ценность цивилизации любой, даже такой безжалостной.
Я применил эту идею столкновения, разума роботов и пони в более страшном варианте – Апокалиптическом варианте, у пони не будет ракеты, и лететь им не куда. И невозможно договориться с роботами или попросить отсрочку, подружиться с ними не получилось бы даже у принцессы дружбы (горькая усмешка). Все происходит просто из-за случайности как видно в конце рассказа – все происходит так как есть.
А со стороны гибель цивилизации отражается строчкой в бортовом журнале – «Ущерб поверхности планеты минимален»
— Цинично, да? Правда ведь говорят, что «Большое видится на расстоянии»? Ну если только отойти не слишком далеко. А на расстоянии пары сотен парсеков можно не заметить планету с цивилизацией….
P.S. Почему именно другой разум был выбран для сюжета – я не верю в то, что пони могут убивать друг друга, как и люди не должны убивать друг друга. И потому-то лишение разума и личности — может оказаться куда более страшным чем физическая боль, смерть и страдания.
Это может происходить только из-за узости мышления конкретного человека. Вот подумайте – земля наш общий дом. Куда вы можете с нее улететь? Если это наш общий дом почему мы забились в нем по углам и вместо того, чтобы дружить — тырим друг у друга плюшки пока сосед по коммуналке спит? Не умения понять, что тебе для свободы и счастья не нужны деньги и прочие материальные ценности, а нужны верные друзья, любимое занятие к которому у тебя лежит душа и мирное небо над всем этим.
— Да, я убежденный пацифист, пришел к этому через занятия восточными единоборствами. Философия – не обнажать, меча первым, лучшая битва — это так которой не было близка мне.
От автора: моё имя — Уолтер Хантли… стоп *перелистывает блокнот*
Если вы читаете это, то, инфа 120%, что я не дописал эту работу до конца. Она сырая, невычитанная, и так далее. Без нытья я попрошу сделать рецензию без особых придирок к соответствии модификаторам, или к последовательности повествования. Некоторые моменты умышленно написаны предельно коротко. Прошу без особых замечаний к вычитке.
Тут нужно не 3000, а как минимум 8000 слов, чтобы более-менее детально описать весь мой замысел. Здесь более-менее расписаны, разве что, начало и концовка.
И да, работу занесите в “Раздел незаконченных работ”.
Каждый день что-то происходит, просто не каждый задумывается об этом. Многие живут день за днём, прозябая в рутине повседневности, и не ведая, что творится в жизни других. Свити Дропс, кондитер из Понивилля, закрывает кондитерскую и идёт либо к себе, либо в гости к своей лучшей подруге Лире, в которой она души не чает. Для неё этот вечер ничем не отличался от предыдущего, как и позапредыдущего. Для кондитера из Понивилля жизнь шла своим чередом. Спокойно и размеренно.
— Этот день войдёт в историю, братцы! — восклицал земнопони, поднимая кружку вспененного сидра к потолку, и спустя долю секунды к ней присоединились ещё три. — Проклятье на круп каждому, кто осмелится забыть.
— Блэк, прошу, остынь, — крикливый пони смущал единорога своими криками на всю таверну, — не стоит. Это наш праздник, и только наш.
— И можно ли это назвать праздником? — угольный пегас соприкоснулся устами с краями кружки, наслаждаясь вкусом ледяного, но приятного напитка. — Ведь после стольких лет мы просто… расходимся.
— Зато как! — вновь заговорил земнопони с тонкой бородкой, вслед за чем манерно накинул на макушку свой фирменный чёрный котелок. — Год пройдёт, и мистер Рубенс станет легендой! Блэквуд Стринг станет легендой! Мы соберёмся вновь, и устроим карнавальную ночь на целую неделю!
— Блэк, заткнись, — заговорил четвёртый земнопони предельно резким и тяжёлым голосом. Такое ощущение возникало, что ему было трудно издавать звуки, но он говорил. Пусть и немного. Сам же Земнопони в цилиндре ответил другу осуждающим взглядом.
— Рубенс, не пойми меня неправильно, — угольный пегас уже допил свой сидр, и теперь мог поговорить, — я бы пошёл с тобой в эту… “экспедицию”, как ты её называешь, но кто-то же должен помогать нашему музыканту с раскруткой. В конце-концов, ему Мэйнхеттен покорять.
— Ага, — Блэквуд старался выглядеть максимально весёлым и радостным, — кобылки с ума сходят от этих пародий на старую музыку и энергичных ритмов. Когда берёшь…
Мистер Рубенс Райд, благородный учёный-единорог, не слишком любил Блэквуда в те моменты, когда он начинал говорить о славе и восторге, что он видел в своих мечтах. Вне всякого сомнения, он был талантливым музыкантом и композитором, и через неделю в Мэйнхеттене пробьёт его звёздный час, когда Блэквуд Стринг наконец-то явит себя всему остальному миру. А Коул Эшес, пристрастившийся к сидру угольный пегас, будет ему активно содействовать.
Сам Рубенс собирался в небольшую экспедицию в Вечнодикий лес. Не так давно всплыла теория, требующая немедленного подтверждения, и молодой амбициозный учёный не хотел упускать своей возможности тоже прославиться. Бол Рэйвен, крепкий земнопони, с которым они знакомы с далёких времён, будет оберегать его от мантикор и прочей нечисти, что водится в лесу. Рубенс искренне любил этого безгривого грубияна, ведь кто ещё способен задать трёпку нескольким пегасам, которые не упускают возможности посмеяться над неловким единорогом? Когда Рубенсу становилось грустно, он часто вспоминал тот вечер, когда к нему, в очередной раз пристала небольшая группа пони-задир. И пока они кичились собственным превосходством, то не заметили подошедшего сзади земнопони, который задал им трёпку настолько быстро и расчётливо, что никто даже улететь не успел. И на Рубенса снисходило утешение от знания, что у него есть такой друг, всегда готовый помочь. Единственный вопрос, который беспокоил этого единорога — почему сам Бол его так любит?
— Господа, — внезапно заявил единорог, перебив уже порядком затянувшуюся речь сэра Блэквуда, — запомните этот день. Через год мы снова встретимся, и станем совершенно другими пони.
— А знаете, — внезапно пробубнил безгривый земнопони, — лучше бы жизнь никогда не менялась. И никогда не меняла нас.
Никто не понял, к чему это было сказано, но после этих слов все четыре кружки вновь соприкоснулись друг с дружкой над столом, заливая сидром друг друга и копыта пони, что отмечали день, когда они очутились на развилке судьбы.
***
— Ты не думаешь, что стоило сначала спросить? — тихо сказал Бол, дабы его голос не отдавался эхом в узком и сыром проходе, по которому он шёл вслед за мистером Рубенсом. — Дерево Гармонии — дело серьёзное, знаешь. Помнишь какая околесица творилась, когда оно заболело? Ему только особо любопытного и наивного единорога не хватало.
— Доверься мне, — уверенно заявил Рубенс, чьи истоптанные копыта уже изнывали от бесконечного спуска вглубь непроглядной пещеры, — я трижды подумаю, прежде чем что-то трогать. И тебе советую.
— Я и не собирался, — сплюнул безгривый земнопони, — и не забудь записать в свою книжонку, что мне это ни капли не нравится.
— А я чувствую воодушевление. Мы близки к цели.
Вскоре, через узкие ходы, пони вышли в просторный зал, что освещался только свечением от непонятного предмета, что виднелся в другом его конце. Держа факел возле себя, единорог аккуратно шёл вперёд. От его движений пыль расходилась под копытами, и с каждым шагом волнение в душе Рубенса только нарастало. В итоге он подошёл достаточно близко, чтобы разглядеть маленькую сферу, что висела в воздухе меж двух сталагмитов. Она излучала лёгкое серебристое свечение, и единорог погасил факел. Этот свет вводил гостей в полусознательное состояние, и Рубенс уже потянул копыто к сфере, дабы рассмотреть повнимательнее эту чудную вещь, абсолютно позабыв про свои слова. И когда кончик копыта оказался в считанных миллиметрах от гладкой металлической поверхности артефакта, Рубенс вспомнил, и застыл с протянутым копытом. “Насколько это опасно?”, “А стоит ли?” — пронеслось у него в голове. “Браво, гений, вот тебе доказательство. Теперь уйди отсюда” — эта мысль показалась наиболее дельной. Он даже прислушался и собрался последовать совету…
— Не тронь! — прогремел угрожающий рёв безгривого земнопони, от чего единорог аж подпрыгнул от испуга. Копыто скользнуло по металлической поверхности артефакта, и сфера с лёгким звоном упала на пол, вслед зачем невинно покатилась мимо Рубенса. Душа, казалось, ушла в пятки, когда единорог рефлективно, даже не прибегая к магии, копытами поднял сферу, что была очень лёгкой и тёплой. Рубенс Райд попытался поставить её на место, но артефакт обратился в труху. Лёгкую, словно скапливающаяся на книгах пыль, и подобно песку потекла с копыт единорога на пол.
После произошедшего никто не сказал ни слова. Что единорог, что земнопони в один миг впали в глубокие размышления. С исчезновением этого серебристого свечения пещера погрузилась в непроглядный мрак.
Это был первый уголок Эквестрии, где воцарилась вечная тьма.
***
Стоило пони выйти из пещеры, как они заметили, что всё небо застилают серые тучи. И даже покинув Вечнозелёный Лес, тучи не думали расходиться — они мрачно нависали над головами.
— Идём в город, — заявил Рубенс, когда они пробирались сквозь лесную чащу. Естественно, единорог имел ввиду единственный город поблизости — Понивилль.
На пути пони вышли к небольшой цветочной поляне, усеянную дикими розами разных цветов. Рубенс был немало удивлён, когда заметил, что цветы увядают прямо глазах. Мгновение назад роза возвышалась над землёй, а сейчас — её стебель медленно сгибается, и вот уже через полминуты алый цветок лежит на траве. А спустя несколько минут — всю поляну укрыли увядшие растения.
— Такое чувство, — тихо прошептал единорог, — что растения попросту умирают.
— Этого не случись, если бы ты не трогал ту штуку, — сплюнул Бол.
— Позволь, но я и не собирался, — парировал Рубенс.
— Раз так, то зачем вообще подходил?
— Посмотреть.
— А ведь кто знает, чем эта околесица обернётся…
Бол хоть и был достаточно прямолинеен, но не хотел обижать мистера Райда. В конец-концов, он сам отличился, ведь если бы он тогда не гавкнул, то, того и гляди, ничего бы не произошло. Хотя, кто знает, вдруг произошедшее там и то, что происходит здесь совершенно не связано?
Спустя несколько часов пара добралась до Понивилля, небольшого провинциального городка на границе с лесом. Они ожидали здесь встретить его жителей, сердечно приветствующих путников. Ощутить аромат кексов из ближайшей кондитерской, поздороваться со случайным прохожим, полюбоваться на замок Принцессы Дружбы. Но они никак не ожидали, что в городе не окажется никого. Вообще.
Город, казалось, все покинули в лютой спешке буквально за те пару часов, что Рубенс с другом шли по лесу. Но настоящее потрясение было ещё впереди.
Пони поглядели на горную гряду, что виднелась на горизонте. Туда, где находился Кантерлот, столица Эквестрии и резиденция сестёр-Принцесс. Но замка там не было. Ни единого следа, что он вообще там был когда-либо.
Решив совершить марш-бросок до бывшего места-пребывания Кантерлота, пони таки вскоре нашли эту древнюю крепость… её обломки, что лежали у подножия горы. Порушенные башни, некогда возвышавшиеся над этими землями, теперь покоились на гниющей траве. И, равно как и Понивилле, здесь не пахло ни единой душой. До недавних пор.
***
Один умник однажды сказал: “Если у истории плохой конец, то это не конец. Исход в каждой истории только хороший”. Кто бы ни был этот артритный мул, он может запихать себе эти слова куда поглубже. Если история продолжаться попросту не может, и плохой конец подразумевает конец абсолютно всего, то откуда взяться дальнейшему её развитию? Подобным мыслям предавался Бол Рэйвен, ведя за собой изнеможённого единорога через серую пустыню. Безгривый смотрел себе под копыта, что сминали хрустящий серый песок. Рубенс же изредка поднимал взгляд и глядел на просторы Фронтира, что некогда дышали жизнью и красками, но все цвета давно выцвели. Свет покинул эту землю, оставив лишь отчаяние и пустоту. Серые тучи, что затянули небо, стояли плотной завесой уже целый год, и ни один пегас не смог их разогнать в попытке пролить хоть лучик света на это почившее во тьме царство. Многие уже позабыли, как выглядит ясное солнечное небо, как звучит журчание речной воды, как пахнет свежевыпеченный хлеб, и каков на вкус сидр семейства Эпплов.
Морозный ветер вздымал серую пыль, что резала глаза и отдавала запахом гнили. Здесь, в нескольких километрах от Эпплузы раньше можно было не бояться заморозков, а сейчас одной лишь Селестии известно, сколько шарфиков и плащ-пальто смогут защитить пони от этого могильного холода. Некогда величественные горы, которые можно было созерцать сутки напролёт, теперь походили лишь на безобразные валуны, способные рассыпаться от малейшего тычка веткой. Бескрайние равнины Фронтира больше не вызывали любопытства и жажды исследований, лишь скуку и уныние. И сквозь эту серую пустошь жизни брели земнопони и единорог, не проронив не единого слова с момента утреннего подъёма. Если, конечно, в нынешних реалиях всё ещё уместно делить день на утро и вечер, день и ночь…
— Вы тоже идёте на юг? — спросил один из группы пони, что сидели прямо посреди равнины вокруг разожжённого костра. Бол и Рубенс не спешили к нему подходить, но старый пегас заметил их первым и окликнул. Да так что его голос раздался эхом на всю пустошь, — присаживайтесь.
Медленно и сторожно двое путников подошли к группе из не то шести, не то восьми пони, что собрались у маленького костра. Они тянулись к согревающему пламени, словно никогда его не видели и не ощущали его тепла.
— У вас есть поесть? — спросил заросший чёрной капной волос пони, — второй день на одной воде.
— Прости, еды нет, — открыто солгал Рэйвен. Они с Рубенсом уже давно решили для себя, что со случайными встречными делиться не будут, — сами на тощах идём.
Даже в свете пламени, окружавшие их лица выглядели пустыми, безжизненными и серыми, словно сама земля. Всё что они могли, это с грустным выражением смотреть на языки пламени. Казалось, у кого-то текли слёзы, и он даже не пытался их прикрыть. Думается, здесь собрались только те, кто смирился с не только своей судьбой, но и этого мира, что постепенно умирал из-за какой-то нелепости.
— Я слышал, Принцессы ищут выход, — подал голос один из них. Голос был хриплый, тяжёлый, и его было едва слышно. — Время тяжёлое, но это ещё не конец. Принцесса Твайлайт ищет нам новый дом. Вроде бы, в других мирах.
— Мой мир — здесь, — решительно заявил Бол, — что нам другие миры? Кому мы нужны? Я предпочту умереть в старом мире. В своём мире.
— А куда вы путь держите? — спросил старый пегас, обратившись к Болу и Рубенсу.
— Слышали про “Форт Ласт Хоуп”? — резво ответил Рубенс, на что в ответ Бол отвесил ему лёгкую пощёчину.
— Да, — кивнул один пегас, — мы сами туда идём. Говорят, Носители Гармонии Доброты и Щедрости собрали там еду, припасы, одежду — всё, что поможет нам дольше протянуть среди этих холодов и почвы, сквозь которую больше ничего не растёт.
— А что остальные? — спросил Рубенс, — я слышал, что Элемент Верности, вроде как, какими-то поисками занимается, если мне память не изменяет.
— Изменяет, — отрезал пегас, — Элементы Верности и Честности ищут виновника всего этого кошмара. Принцессы верят, что это не могло произойти само по себе.
— Кто-то видел, что творится в остальных городах? — поинтересовался Рубенс, глядя куда-то в горящие поленья. — Троттингем, Мэйнхеттен?
— Лучше бы я этого не видел, — заявил заросший земнопони, протерев глаза. Говорил он медленно, и всем слушателям казалось, что каждое слово режет его сердце, словно ножом, — то должен был быть великий день, но он обернулся кошмаром. Земля разверзалась прямо под копытами, дома падали друг на друга, пони в панике бежали куда глаза глядят, неспособные противостоять обыкновенной панике. А когда они падали в расщелины — как они кричали… Я до сих пор слышу этот звук, как земля расходится, а за ним — только этот крик, что не таит в себе ничего, кроме отчаяния. Я не спал ночами, весь мой прежний мир, в котором я жил раньше, был погребён заживо под обломками Большого Броадвейского театра, вместе с моими гитарой и шляпой. Вроде как и мелочь, скажу я сейчас, но раньше я ассоциировал себя с ними. Всегда. И никогда с ними не расставался.
— Подожди… — задумался Рубенс на полминуты, — Броадвей… и гитара. Блэквуд, Эшес, это вы?
Глаза заросшего земнопони раскрылись от удивления. Он, вместе со своим спутником-пегасом молча уставились на единорога, осматривая то его, то его безгривого спутника. И внезапно пони, что некогда радовался и смеялся, не знал горя и страха, сейчас навалился на плечо единорога, рыдая навзрыд. Рубенс от смущения чуть не упал на спину.
— Утихомирься, — сразу вскочил Бол, выдёргивая Рубенса из мёртвой хватки одичавшего пони.
— Мы думали, вы давно погибли, или исчезли, — тихо сказал Эшес.
— Ага, как же, — усмехнулся Бол, — пока я жив, даже думать не смей.
Слово за слово, старые знакомые разговорились. Каждый рассказал, что им далось пережить за прошедшее время. Единственное что, Бол и Рубенс тщательно умалчивали о том, что они сами, пусть и невольно, но были виновниками этой трагедии.
— Позвольте, — Рубенс торопливо достал свой блокнот и осмотрел одну из страниц, пытаясь в полутьме что-то там разглядеть. — А ведь прошёл ровно год.
— Что же, — фальшиво улыбнулся Блэквуд, после чего облизнул свои губы с усами, и сквозь слёзы сказал:
— Так давай выпьем за это.
Использованные модификаторы:
1. Friendship never changes. История дружбы, проходящей сквозь апокалипсис.
7. Упс! Изначальная причина всего происходящего — чья-то ошибка.
10. «Десять зебр сидели у вулкана». Иногда неприятности приходят к вам не сразу, а сначала проходятся по всем остальным. Может, целые чужие города исчезают в Ничто по непонятным причинам, а может соседи один за другим попадают туда, откуда уже никогда не возвращаются — масштаб не так важен, ведь важно лишь то, что ты всё равно можешь стать следующим.
К сожалению, не можем выполнить просьбу про перенос в незавершённые, поскольку все работы, пришедшие формально вовремя, обрабатываются автоматически.
Сложно вообще что-то рецензировать с таки списком условий. Могу только прокомментировать общие моменты. Модификаторы в целом выполнены, кстати.
Взаимодействие начала с концовкой хорошее, финальная фраза сильна. Похоже, основной ресурс ушёл именно в финальную сцену, поскольку она единственная, которая выглядит и правда завершённой.
Четыре персонажа — это очень много для такой маленькой истории со столь в общем-то небольшой разницей между ними, которую они именно проявляют в рассказе. Если будете доделывать, следовало бы расширить начало и более активно использовать именно индивидуальные черты в основном сюжете. В противном случае разумнее уменьшить их число или выделить главного героя, задвинув остальных на второй план.
Самая короткая сцена — непосредственно активация. Пока это выглядит как «Услышали, пришли, ткнули, ушли». Между началом похода и достижением цели требуется какая-то сцена или даже несколько, хотя бы чтобы расширенно пояснить, почему конкретно эту штуку лучше не трогать, но её всё-таки хотели тронуть.
Думаю, в расширенном варианте было бы разумно использовать в качестве морали идею «исследуй осторожно», сейчас именно она просматривается в наибольшей степени. Хотя если вы хотите сохранить в полной мере и развить всех четырёх персонажей, можно после активации поместить то, что называется роуд-стори… это значительно улучшит всю картину, но, увы, это уже далеко даже не восемь тысяч слов, скорее всего.
И так, это произошло. Но что конкретно сломалось? Металическая сфера-артефакт. Именно из-за этого все в снегах и Кантерлот в руинах. В общем, проблемой считаю не битость, а недосказаность.
Снег шёл, не переставая, уже несколько недель. Кружась в невесомом, призрачном танце, он опускался на всё: мёртвые деревья, толстый лёд, сковывающий реки, на едва видные крыши домов… Приземлялся он также и на едва бредущую по этой снежной пустыне ослабшую поняшу. Светло-синяя высокая — ростом с аликорна — единорожка, кутаясь в порванный жалкий плащ, не дающий ничуть тепла, из последних сил переставляла ноги, уже размышляя о том, чтобы просто сдаться и лечь прямо тут. Всё равно не сегодня-завтра она умрёт, так к чему же продлевать страдания?
Скинув со спины ненужную шерстяную тряпку, Транквилити Тауэр повалилась на неё, тяжело вздыхая и давя в себе порыв встать и пойти дальше, в неизвестность и пустоту. Закрыв глаза и ёжась от холода, пробирающего до костей, пони попыталась вспомнить, с чего же всё началось. Когда, в какой день и час принцессы объявили страшную весть — правительница Кристальной Империи, Ми Аморе Каденза, сошла с ума и, призвав злого демона теней, дух бывшего короля той же страны, погрузила весь мир в вечный холод и стужу, не сумев контролировать разбушевавшегося монстра. Никто не знал, почему аликорн любви рискнула использовать чёрную запретную магию, но ходили слухи: таким образом она пыталась вернуть своего мужа-единорога, павшего в тяжёлом бою. А ведь каждый маленький жеребёнок знает, что никакое волшебство не может воскресить умершего… Сама же Каденс исчезла без следа.
Все усилия Венценосных Сестёр растопить снег и победить стужу обернулись ничем, Элементы Гармонии тоже были бессильны. Поговаривали, что это сила любви Каденс вместе с её гневом, обидой и ненавистью не даёт спокойно перемещать светила по небу и замораживает весь мир. Кто-то в шутку даже назвал безрассудную аликорн Найтмер Кадензой… да вот только горькой и правдивой была эта шутка.
Решив, что уныния в конце её жизни и так хватает с лишком, Транквилити попробовала подумать о чём-нибудь другом. Интересно, где она сейчас? Вокруг только снег, лёд и какие-то странные кривые скалы, царапающие чёрно-сине небо своими верхушками. Защищённый магическим куполом Твайлайт Спаркл и обогреваемый хиленьким искусственным солнцем Кантерлот точно позади, неподвластный никакой магии лес Эверфри — в нём можно было бы даже жить, словно ничего и не произошло, если бы не дикость, загадочность и опасность этого места — тоже… Итак, она может быть где угодно — кроме Кантерлота и Эверфри, конечно… Единорожка хихикнула.
Через несколько секунд Тауэр поняла, что окончательно застывает. Силы покинули её, и волшебница обречённо уткнулась мордочкой в сугроб. Страшная усталость легла на её плечи и спину, связала ноги невидимыми путами. Это был конец. Напоследок Транквилити мысленно попрощалась со своей сестрой — они расстались, когда Лост Мэджик отправилась на поезде в Филлидельфию помогать поддерживать более-менее хорошую погоду, которую там пытались установить своими силами. Всё-таки хорошо быть сильным единорогом…
Хруст осторожных шагов заставил едиорожку “вынырнуть” из сугроба и начать присматриваться к завладевшей всем миром тьме. Звук становился всё твёрже и отчётливее, и вскоре в поле зрения Транквилити появился призрачный светло-розовый силуэт. Он — точнее, она, если судить по длинной трёхцветной гриве и форме мордочки, — шла, чуть покачиваясь. Как это ни странно, но за ней не оставалось следов, словно бы она не касалась снега. Когда фигура приблизилась поближе, волшебница разглядела рог… и крылья.
Сомнений не оставалось.
Тауэр попыталась из последних сил хоть что-то сказать, но тёплое мягкое копыто — уже без золотой туфли — прикрыло её рот. Осторожно расправив крылья, виновница всех их бед как можно аккуратнее взвалила почти полумёртвую кобылку к себе на спину. Неудавшаяся самоубийца тупо и безо всякого интереса смотрела, как Каденс зашла в какую-то трещину в скале, как начала спускаться по каменным ступеням вниз… Мягкий свет горящих магических кристаллов на стенах подземелья убаюкивали, успокаивали… И единорожка сама не заметила, как заснула на спине призрака Аликорна Севера.
От автора: превосходно знаю, что вот так вот обрывать рассказ на самом интересном месте нельзя, плохо и вообще Луна накажет, но сил дописывать (а тем паче придумывать хороший и внятный конец) не было. Еле-еле выжала из себя и эти пятьсот с чем-то слов, так что всё не так уж и плохо, если вдуматься :-) Кроме того, прошлый огрызочек про мысли Найтмер Мун вроде бы приняли хорошо, а на него я потратила вдвое меньше времени и сил. Так что рискну и отправлю — хуже всё равно никому не сделается, наверное)
PS: Насчёт соответствия теме ничего сказать не могу — апокалипсис вроде бы есть, безнадёжность и понец тоже. Хотя можно было бы всё и получше сделать, не спорю.
Зима близко!
Простите, не удержался.
По стилистике и ошибкам всё отлично. В целом же атмосферно, но как-то куцо. Дополнительной концовки никакой не надо, впрочем: как ни странно, в этом небольшом куске текста есть то, чего нет у некоторых огромных полотнищ-соседей здесь — центральная идея. Сожаление об ошибках, искупление вины и всякое такое.
Хотя даже со своей куцостью рассказ умудряется торчать неиспользованными сюжетными линиями во все стороны, что, конечно, немного печально и даже странно, учитывая, что некоторые из них в принципе не могли оказаться использованными в этом формате.
Какими именно?
Также упоминания Эверфри и Кантерлота вызывают вопрос, а почему она собственно не там? Ну и ещё по мелочи.
Мне лень было придумывать объяснение,Потому что тогда рассказ был бы совсем другой, без Каденс и севераПочему б не присесть?
Как в прошлый раз.
Надеюсь понравиться мой сказ.
Апокалипсисом наша тема была.
В этом рассказе зима мир погубила.
Ох, как же я по ней скучаю!
От пекла у себя умираю.
Атмосфена работа, что не скажи.
Тольно идеи, видно, свежи-
Зацепок множество число,
Но почти не обьяснено ничего.
Я скитаюсь по миру, прячась ото всех. Почему, спросите вы меня? Когда-то я была принцессой дня и солнца. Я поднимала светило и дарила миру тепло и жизнь. А потом… Это длинная история. Впрочем, спешить мне некуда.
В то злополучное утро восход не был таким, как прежде – солнце, подобно умирающему, окруженному родственниками, слабо озарило светом своего взгляда мой мир… И погасло.
Разве так умирают звёзды? Может ли быть такое? Я всегда слышала его, я слышала солнце, говорила с ним, но теперь оно молчит и больше не даёт этому миру жить. Теперь это заснеженная пустыня, никогда более не увидевшая света. Лишь безмолвные звёзды осуждающе смотрят на меня и ждут смерти последнего аликорна. Этот мир уже не живет по-настоящему, однако он еще не мертв. Хотя… Когда-нибудь он все же умрёт, и умрёт он вместе со мной. Филомена – последний бессмертный друг – заменила мне солнце, и теперь она освещает мой путь.
В тот день Чёрного Солнца испуганная толпа ворвалась во дворец в поисках меня. Они считали всё это моим гневом, они думали, что именно я пожелала конца мира. Ими двигали ужас и ярость, они убили всех: мою сестру, верную ученицу, принцессу кристального королевства, стражу, слуг. Абсолютно всех. Кроме меня. Они не оставили поиски, но… Сначала жили на старых запасах, а потом, когда мир стал замерзать, стали убивать друг друга из-за сосущей пустоты в их желудках. Я не могла ничего поделать и просто трусливо пряталась ото всех, желая только в последний раз увидеть солнце. Хотя бы на одно мгновение почувствовать его свет и тепло. Но теперь на небе только её тень, тень умершей звезды.
Я видела, как мир увяз в холодной, непроглядной тьме. Как тысячи испуганных пони пытались выжить, ища источники тепла, еду и просто свет. Все мы хотим увидеть солнце. Я видела конец мира. И имя мне Селестия – последняя пони в Эквестрии.
Хочется упасть от бессилия, холода и отчаяния, но, к сожалению, не могу, не имею права – я бессмертна. Моя судьба теперь – одинокое, безнадежное существование в черном холодном мире. Как будто этого мало, за мной ведут охоту кровожадные и безумные творения лорда хаоса. Они ищут меня сотни лет, желая убить меня, но, даже несмотря на это, я всё ещё живу. Всё благодаря Филомене. Те, кто рождён тьмой, не могут жить в свете, и именно свет моего крохотного солнца, моего феникса, всё ещё спасает меня и заставляет жить дальше.
Куда я иду? Уже не имеет значения, но теперь моей целью стало просто движение. Каждую минуту я вспоминаю всё то, что я любила. Запах книг моей ученицы, Твайлайт Спаркл. Забавы сестры. Та крепкая семья, что построила Кейденс. Верные подданные. То лето, что я так любила. Запах цветов на моём окне. Их не будет никогда. Но есть та, что испытывает эту боль вместе со мной – Филомена. Мы — двое бессмертных, и нам выпала судьба жить на обломках старого мира.
Хруст снега, порхание огненных крыльев, гул метели и холод вокруг – теперь это окружает меня везде и никуда от этого не скрыться. Казалось, я нашла тот уголок, где можно было затеряться ото всех: от монстров Дискорда, от своих мыслей… И даже строгий взор звёзд уже не мог забраться в мою душу.
Внезапный шорох. Сердце пропустило два удара, а потом забилось снова. Уставшее тело за долю секунды напряглось до предела и приготовилось бежать. Перед глазами мелькнул маленький силуэт. Всего лишь кролик. Стоп. Выживший? Почти подойдя к границе света, существо резко отпрыгнуло и начало убегать, наверное, Филомена его испугала.
-За ним! – Крикнула я и кинулась в погоню за кроликом, будто кобылка из детской сказки, провалившаяся впоследствии в кроличью нору. Мои тощие ноги не могли сходу взять такой быстрый темп, и тогда я принялась помогать себе крыльями. Феникс беспокойно кричала, но продолжала лететь за мной, освещая мне дорогу. На пути то и дело встречались камни или кирпичные обломки от старых домов. Вероятно, кролик вывел меня в какой-то город, но соображать, в какой, не было времени. Испуганное существо петляло по кромешной тьме улиц далеко от света Филомены, видимо, ориентируясь на звук. Загнав себя в угол, кролик поскрябал передними лапками по стенам, пытаясь найти лазейку. Когда я подошла ближе, кролик вжался в стену, лишь бы не дотронуться до пятна света. Кролик. Выживший. После Черного Солнца.
Только сейчас, приглядевшись, я заметила, что его следы были пропитаны синей краской, которая еще скапывала с его лап.
-Подожди. Я не хочу сделать тебе больно. – Прошептала я. Конечно, я догадалась, что это один из монстров, но даже мастер хаоса иногда делал безобидных созданий. Кажется, это был один из «младших детей» Дискорда, которых он пачками делал для своего увеселения. Кролик что-то пропищал и просто превратился в небольшую кляксу, ускользнувшую в тень. Продолжать погоню не было ни сил, ни желания. Филомена села мне на спину, обняв крыльями и пытаясь согреть меня.
— Ладно. Пойдем.
Выйдя из закоулка, я пыталась осмотреться и понять, куда же меня привёл чернильный монстр. Это было до боли знакомое место: где-то были полуразрушенные дома, сделанные из белого камня, разбитые фиолетовые крыши и тень величественного замка вдалеке. Это был Кантерлот! Тот город, в котором я провела счастливую жизнь до тёмных времён. Филомена грустно протрещала свою трель, показывая, как она горюет по старому дому.
— Ты хочешь снова увидеть наш дом? – Спросила я. Взлетев, феникс кивнула и повела меня вперед. Я чувствовала страх. После тех дней я была около замка единожды и видела, как толпа повесила тела трёх принцесс над троном. Как величественные витражи были выбиты, а некогда прекрасные гобелены с гербом нашей страны, висевшие на стенах, порваны. И снова туда, и снова видеть весь этот ужас. Теперь меня будто вели в пасть монстру, который только и ждет, чтобы поглотить меня и отдать мир на правление монстрам.
Родной дом был в плачевном состоянии: разрушенные башни, дыры в стенах, а коридоры занесло снегом. Набравшись смелости, я подошла к главным воротам, которые были распахнуты, будто ждали возвращения хозяйки. Вот он дом – родной дом! Слышался рёв хищных птиц, но те, увидав издалека феникса, испуганно улетели прочь, решив не связываться со всеуничтожающим огнём. Пройдя в обворованную и разбитую главную залу, я поняла, как же скоротечно время. Всё было не так, как я запомнила: лёд покрыл стены и пол, сильный ветер играл обломками кристальной люстры, а большой витраж был разбит, и был виден лишь последний лучик солнца, изображённого на нём. Как символично.
Далее тронный зал, которого я боялась. Я боялась вновь увидеть тела погибших принцесс, боялась увидеть те проклятья, что были написаны на стенах, ужасалась при мысли, кто мог ждать меня там. Но дверь отворилась сама, приглашая меня, и я не стала отказываться от этого. Всё было иначе, чем я представляла. Тел не было, не было даже их скелетов, проклятья на стенах заменились рисунками солнца и его огромных лучей. Над троном в лазурных небесах была нарисована белоснежная принцесса солнца, которая жалобно смотрела настоящей копии в глаза. Кто это сделал? Арргх. Неважно. Я ведь и в самом деле чувствую себя лишь копией. Этого нет! Этот мрак, этот безумный мир, холод, монстры – этого нет! На глазах уже почти заблестели слезы, но я вовремя спохватилась – нельзя плакать, если не хочу, чтобы глаза примерзли к векам. Встряхнув головой, я попыталась отогнать нахлынувшую тоску. Отчасти получилось, но лишь отчасти.
Филомена, зажегшая факела в тронном зале, подлетела к дыре в потолке, через которую еле виднелась моя башня, чудом уцелевшая в этом хаосе.
— Ты предлагаешь мне лететь? – Удивилась я, но отказываться не стала. Ох, как же давно я не покоряла небеса! Пригнув шею и зажмурившись, я распахнула крылья. Раз. Глубокий вдох. Два. Задрала голову и открыла глаза. Три! Я взметнула свое тело ввысь, сметая перед и за собой снег и кусочки ткани от ковров и гобеленов. Свобода! Я будто была жеребёнком, который совершал свой первый полёт, хотелось делать бочки, петли и другие фигуры пилотажа! Однако боль в моих слабых крыльях быстро образумила меня. С трудом долетев до своего балкона, я рухнула на пол, который почему-то не запорошило снегом.
Филомена влетела в мои покои и принялась весело чирикать на своей жёрдочке. Как бы я хотела чувствовать себя так же! Все, на что меня хватило — это неуверенно войти в комнату и просто попытаться найти свою постель, чтобы рухнуть на нее.
Филомена зажгла свечи на люстре, подлетела к спинке моей кровати и негромким свистом подозвала меня. Дрожащие ноги поднесли меня к желанной пуховой перине, которая подозрительно не испортилась со временем. Но думать не хотелось. Хотелось спать.
— Спокойной ночи, подруга. – Прошептала я, рухнув на подушку. Филомена чирикнула в ответ и села рядом со мной, согревая меня. Вот и снова сон в родном доме. Сон пришёл почти сразу, и казалось, уже ничто не побеспокоит меня…
— По моим часам уже утро. – Послышался негромкий голос. Я вскочила с кровати на четыре копыта, а моя верная птица взлетела к потолку, разжигая перья и освещая всю комнату. Худощавый ослабевший драконикус прятался в углу, жмурясь от непривычного ему света.
-Дискорд! Что ты тут делаешь?! – Крикнула я, угрожающе наставив на него рог, хотя, по сути, я даже говорить могла с трудом, не то что колдовать. Дискорд виновато поднял лапы и вышел к свету, втягивая шею в плечи и, жмурясь, посмотрел на меня.
-Ну, я пришёл на аудиенцию к принцессе солнца. – лукаво произнёс он. Магию он не торопился использовать, хотя что-то подсказывало мне, что он так же, как и я, был ужасно измотан. Я фыркнула, но вышла из боевой стойки – всё равно атаковать первой я бы не смогла.
— Ты сотни лет хотел меня убить! И теперь просто так приходишь ко мне? – Яростно вскричала я. Моя подруга что-то прочирикала, вероятно, соглашаясь с моими словами. Брови и клыкастый рот Дискорда изогнулись, а желтые глаза округлились, выражая полное недоумение.
— Убить? – Он не засмеялся, а, наоборот, оскорбился. Гордо выпрямившись, он продолжил – Все же, каким бы я монстром ни был, но чего я желаю меньше всего, так это чьей-то смерти. – Драконикус закатил глаза и щёлкнул пальцами. Сию же секунду в его лапах появился чернильный кролик, вероятно, тот самый, который привёл меня в Кантерлот. Монстр жалобно пискнул и спрятался под кроватью, чтобы не сгореть на свету. На мраморном полу остались синие следы, а дух хаоса нервно принялся чистить шерсть от чернил.
— Забавные создания, только ужасно пачкаются. В кабинетах на втором этаже было довольно много чернильниц и вот что из них вышло! – Уже улыбаясь, сказал он, видимо, гордясь своим детищем. Я испуганно вскочила с кровати, мало кто знал, вдруг оно умеет прогрызать матрасы. Дискорд усмехнулся и присел на кресло, что стояло неподалёку.
— Если бы я хотел твоей смерти, моя дорогая, то давно бы… ЭТО сделал. А мои детишки лишь пытались оберегать тебя по дороге. Жаль, что твоя птица слишком бойкая. – В ответ на эти слова феникс попыталась клюнуть драконикуса в макушку, но тот довольно ловко увернулся. Видимо, он не первый раз имеет дело с яростно настроенной птицей, вроде тех, что были у входа.
— Лучше не оскорбляй Филомену. – Улыбнулась я, радуясь в душе, что хотя бы моя подруга всё ещё в силах постоять за нас двоих. – Тронный зал – твоих лап дело?
Вопрос смутил духа хаоса. Разведя лапами, он пытался объяснить, что не понимает, о чем я, но было видно, что он лжёт. Я посмотрела ему прямо в глаза впервые за всё это время, дух хитро улыбнулся, видимо, радуясь этому.
— Ну, эти рисунки всяко лучше, чем брехня смертных! – Пробормотал он, пытаясь не показывать свою причастность к этому, но выходило из рук вон плохо. – Да, и без тебя было довольно скучно. Даже камнем быть и то веселей.
До меня дошло, куда делись тела принцесс – это тоже был Дискорд. Видимо, после моего побега из этого замка он начал тут хозяйничать, пытаясь привести хотя бы что-нибудь в порядок, пусть это и странно для повелителя беспорядка. Осознав это, я не смогла сдержать ни себя, ни слезы, и кинулась к нему на шею, обнимая так крепко, как никогда никого не обнимала.
-Спасибо тебе. Спасибо за всё. – Прошептала я. Он неуверенно обнял меня в ответ – казалось, что он сам сейчас расплачется, но уж чего-чего, а этого позволить себе он не мог, хотя бы из гордости.
— Да-да. Не стоит благодарностей. Это всего лишь моя прихоть. – Проговорил он, пытаясь отмахнуться. Из воздуха возник потёртый календарь, где жирным красным цветом был помечен один из дней.
— Слыхал я, что сегодня день летнего солнцестояния. Главная из принцесс торжественно поднимает солнце и Эквестрия празднует с утра до ночи. Утро – есть! Принцесса – есть! Где же солнце?
Как обухом по голове. В мокрых от слез глазах помутилось, и я упала на колени.
— Дискорд, солнце потухло! – рыдая, закричала я. – Солнца больше нет! Змей рогатый! Лучше бы убил! Солнца больше нет, как и солнцестояния!
Спокойно и снисходительно рассмеявшись, он потянулся к моей Филомене, что резким клевком в его сторону заставила отдернуть когтистую лапу.
-Ты знаешь, в нашем мире звёзды подобны фениксам. За смертью приходит жизнь. Со временем и оно начнёт светить, как в старые времена.
-Я до последнего пыталась поднимать солнце. Бесполезно. Полвека назад я отчаялась. Я не смогу больше. Я слишком слаба. – уже почти равнодушным голосом произнесла я. То, что хотел от меня Дискорд, было вне моих возможностей. В глазах духа хаоса читалась печаль, но в них было то, чего не было у меня – вера. Он всё ещё верил в небылицы про то, что звёзды подобны фениксам. Он верил, что я смогу. Ох, как же он ошибается!
— Как же? Это твоя обязанность, как принцессы дня! Что-то я не припоминаю, чтобы прежняя принцесса брала настолько большой отдых. Пятьдесят лет! Это непостижимо! – Возмутился он, но, присев на колени, вновь приобнял меня. Его голос становился все громче– Сделай это. Прошу тебя, сделай это! Ты можешь! Я знаю!
Тут я впервые увидела, как драконикус плакал. Впервые за свою жизнь. Казалось, он тосковал по солнцу даже больше меня, но как я могла сделать то, что давно за гранью моих возможностей? Тем временем Филомена вылетела на улицу и присела на ограждение балкончика, ожидающе смотря на небо.
— Ты думаешь, стоит вновь попробовать? – Спросила я свою подругу. Птица утешительно чирикнула, и это придало мне сил.
Неуверенно ступая по мраморному полу, я подошла к краю. Всё было настолько отработанно, что механически я ничего не забыла, как делала это тысячи лет. Я приготовилась к поднятию солнца, хотя боялась провала. Рог слабо засветился золотым светом, а на лбу выступил пот, впервые за всю жизнь заклинание мне давалось настоль тяжело. Филомена и Дискорд ожидающе замерли на своих местах, надеясь на чудо. Произошло оно? Я не поняла. Но впервые за всё время тёмное звёздное небо пронзил слабый свет. Теперь вместо тьмы господствовали сумерки, а на небе светилось крохотное слабое солнце. Новорождённое, такое молодое и слабое, как феникс после перерождения.
Дискорд радостно засмеялся, а Филомена начала свою утреннюю трель, впервые за все черные дни. Я плакала, но теперь от радости. Теперь я слышала его. Слабый шёпот солнца.
-Здравствуй, малыш. – Ответила я. – Мы снова вместе. Навсегда!
В ответ по моему носу прошлась волна тепла, так оно всегда целовало меня по утрам. Не забыло же меня! Моё любимое солнце.
— Теперь снова будет жизнь? – Терялась в догадках я. В ответ на это Драконикус вышел из тени и продемонстрировал чернильного кролика под кроватью.
— Уже есть. Хаос – начало всего, но что есть всё это без света, что даришь ты. – Улыбнулся он и снова обнял меня. Радостно чирикая, филомена присоединилась к нам, зарывшись в моей гриве, а солнце слегка пригревало нас. Все трое мы снова были в сборе. Трое моих бессмертных верных друзей.
Дискорд – что верой открыл мне сердце.
Филомена – что всегда освещает мой путь.
И Солнце – которое всегда в моей душе.
Мы его видим! Мы его чувствуем! И снова будет жизнь! Ведь всё подобно Фениксу, и оно может воскрешаться из пепла. И я тоже воскресла в этот день. Последняя пони – хранительница солнца!
От автора: По Москве ещё 23:45 так что ещё четверг и я успела) Мои модификаторы 1(2раза) и 11. Прошу прощения, что не выполнила 11 модификатор. Муза требовала другого исполнения. Как дань уважения к 11 модификатору написала рассказ от первого лица. Наконец-то успела на экспромт! (PS: моя первая работа) Удовольствии вам в чтении следующих работ и печенек.
Plesen-Alyka
Когда-то я хотел написать рассказ, в котором Принцессы и Дискорд проводят последние дни Вселенной у последнего солнца. С некоторыми поправками, что-то такое должно было получиться.
Странно, что Селестия бессмертна, а Луна — нет. Они же сёстры всё-таки. Да и такие зверства всё-таки странные для сеттинга, в прочих отношениях неизменённого. Тем более что аликорнов здесь распотрошили чуть ли не в самом начале.
Начало встречи с Дискордом выдержано вполне в духе персонажей, но переход к мелодраматическим нотам тут не смотрится после всей нагнанной атмосферы. Лучше было бы сделать небольшой эмоциональный подъём, надежду в самом конце. Этот потухший мир — мир неверия и сомнений, долгие мольбы Дискорда слегка разрушили эффект.
А так да, очень хорошо, без каких-то явных стилистических или иных ошибок. По виду ближе к постапокалиптике, чем к апокалиптике, на самом деле, но тут сложная ситуация. Рассказ в целом похож на The End of Ponies, можете посмотреть на досуге.
PS если есть русский перевод end of ponies прошу ссылку в студию, найти не могу(
Облачко пара с каждым выдохом вырывалось изо рта запыхавшейся кобылки. Пушок на ее шубке стал седым от запорошившего его снега, сапожки на копытцах и вовсе побелели. Из-под плотно затянутого капюшона выбилась непослушная прядка когда-то вьющейся, но теперь грустно обвисшей розовой гривы. Пинки Пай то и дела подпрыгивала, чтобы хоть как-то согреться. Мороз на улице стоял, мягко говоря, невыносимый. И тому была своя причина.
Шмыгая забитым носом, кобылка брела по белоснежному полотну и предавалась воспоминаниям. Она единственная могла внятно рассказать события последних дней какому-нибудь летописцу, да вот только таковых уже не осталось, да и вообще, мало кто выжил. Зажмурившись, Пинки силой воли заставила себя не плакать, слезы это не самая лучшая идея в такой мороз.
Все началось весело и невинно, как и любая другая ее задумка. Июльская жара в Понивиле била все рекорды температур. Пони отказывались выходить из дома и собираться даже в тени ветвистого дуба ради очередной вечеринки. Именно тогда ее осенила гениальная идея: а почему бы всех не угостить мороженным? Сладкое, холодной, молочное, с яблочным, клубничным, ягодным, апельсиновым и каким-еще-только-заблагорассудится сиропом, оно прекрасно бы подошло в такую жару.
Вновь шмыгнув носом, Пинки закашлялась, чувствуя, как мокрота булькает в легких. Сколько ей еще осталось? Дотянет ли?
Для самой большой в истории Понивиля вечеринки с мороженным потребовалось бы столько холода, что даже Твайлайт со своими заклинаниями не могла ничего сделать. Зато ее умненькие штучки-дрючки могли. Буквально за пару дней при помощи хитрого сплетения магии и технологии, она соорудила установку, которую назвала «Буран».
Пинки горько усмехнулась, даже сейчас ощущая всю ироничность ситуации. Копыта она уже почти не чувствовала, лишь приятную теплоту чуть ниже бабок. Нехороший это знак, совсем не хороший, но да ладно, ей уже недолго идти.
Установка исправно производила чистую энергию холода, замораживая все, что в нее помещалось. После пары удачных экспериментов со стаканами молока, горячим кофе и еще не загустевшим желе, было принято решение запустить массовое производство мороженного, чтобы успеть к вечеринке на следующий день. Все шло прекрасно, все могло закончиться хорошо, если бы…
Пинки невольно вновь зажмурилась, прижимая под капюшоном уши. Если бы ноги ее слушались, она бы еще и ими закрыла мордочку. А так она могла всего лишь плестись на почти негнущихся отростках куда-то в белую бесконечность.
Если бы одной глупой, очень, очень глупой розовой кобылке не захотелось сделать все поскорее. Конечно, она действовала из лучших побуждений, стремилась порадовать всех вкуснейшим мороженным уже с самого раннего утра. Но вместо этого она обрекла всех на самую страшную участь. А ведь Твайлайт предупреждала, что оборудование очень хрупкое и настройка требует идеальной точности. Вот почему только единороги могли с ней управиться. А кое-кто, разумеется, таковым не был. Если бы у нее был рог, если бы она послушалась подругу, если бы не полезла к установке, — всего этого можно было бы избежать. Но не-е-ет, ей же надо было больше всех.
Пинки гневно встряхнула головой, прогоняя упаднические мысли. Она чувствовала, как холод постепенно проникает под ее шубку, аккуратными иголочками впиваясь в тело. Прыгать кобылка уже не могла, а потому просто прела вперед, стараясь игнорировать боль в груди. Из туманной белизны начали проступать знакомые силуэты. Значит она уже близко.
Кончено же она полезла. Разумеется она выкрутила настройку на максимум, при этом еще улыбалась, как идиотка. Глупая, глупая Пинки! Одним движением копыта ты погубила столько пони. Установка зашумела, потребляя весь вложенный в нее магический заряд разом. Учитывая, что его помещала Твайлайт, делясь кусочком своей силы аликорна, немудрено, что произошел самый настоящий арктический взрыв. Сплошная стена абсолютного холода направилась во все стороны, огибая всю планету целиком. Все, что попадалось на ее пути, мгновенно превращалось в лед. Наверное, даже вулканы замерзли, вместе с несчастными местными драконами. Чего уж говорить о жителях Понивиля.
Пинки грустно улыбалась приветствующим ее ледяным статуям. Вот это Чем-то недовольная Дейзи с замерзшей ромашкой в зубах. А рядом с ней не менее недовольная Бон Бон, в шляпке и солнцезащитных очках. Они выглядели совсем как живые и, если бы не покрывавший их иней, не ледяные кристаллики, вместо глаз, можно было бы подумать, что они просто замерли на миг, обдумывая, что сказать. Но нет, больше ни одно слово не покинет их уста.
Дальше встречались все новые и новые пони. Уже узнавалась улочка Понивиля, где располагался магазин «Перья и диваны». У них были отличные, очень прыгучие диваны. Хозяин так и замер на пороге, зажав ключ в зубах. Оставалось только гадать, собирался ли он войти или выйти. Впрочем, это уже не важно. Ничто не важно. Кроме, разве что одной, последней вещи.
Пинки, ежась от пронизывающего холода, с трудом повернула деревенеющую шею назад, словно в надежде, что за ней кто-то идет. Разумеется, кроме бушующей снежной стихии, она ничего не увидела. Отчаяние вновь захлестнуло обычно жизнерадостную кобылку. После катастрофы, она обнаружила, что осталась единственной невредимой, видимо, сыграл роль тот факт, что она находилась в эпицентре выброса. Тогда после непродолжительной паники, она быстро собрала необходимую для подобной погоды экипировку и, скрепя сердцем, отправилась в Кантерлот, в надежде отыскать там помощь. Сестры-аликорны были самыми могущественными существами в Эквсетрии. Вот именно, были.
Гигантский город ничем не отличался от Понивиля: тот же непрекращающийся буран, те же ледяные статуи пони. А в тронном зале восседая на покрытых инеем подушках, расположились два самых прекрасных изваяния, столь же безжизненные, как и все остальные. Рухнув к их ногам, Пинки не смогла сдержать слез. Это был конец, и она это понимала. Ей оставалось сделать одну единственную вещь.
Сквозь мельтешащую снежную дымку показались ветви огромного раскидистого дуба. Дверь была неплотно прикрыта, именно так, как розовая кобылка ее и оставила. Едва переставляя ноги, она вошла в библиотеку, все еще втайне надеясь услышать до боли знакомое: «Сюрприз!» Но нет, ее приветствовала лишь потрескивающая от мороза тишина, да хриплое дыхание, вырывающееся из ее груди.
Пять ледяных статуй расположились кружком на ковре в гостиной. Выглядели они весело и беззаботно, словно ничего не произошло, и жизнь продолжится, просто решила взять небольшую паузу. Твайлайт что-то рассказывала, указывая копытом в книгу, Флаттершай ее внимательно слушала, или из вежливости делала вид, что ей интересно. Рэйнбоу Дэш старательно делала вид, что ей скучно, но стоящие торчком ушки выдавали ее с головой. Надменно задрав носик, Рэрити недовольно хмурилась на показывающую ей язык Эпплджек, впрочем, было заметно, что она едва сдерживается, чтобы не ответить тем же.
Такие близкие, такие родные, и такие мертвые. Уже не сдерживая слез, Пинки легла в центре образовавшегося круга, последний раз оглядела лица подруг и закрыла глаза, чувствуя, что уже никогда их не разомкнет. Тьма накрыла ее, заполняя голову самыми ужасными мыслями. Кобылка даже немного обрадовалась, что скоро это закончится. Ледяные щупальца уже дотянулись до ее сердца и крепко его сжали, замедляя ход. Удар, еще удар, еще один. И тишина.
7. Упс! Изначальная причина всего происходящего — чья-то ошибка.
5. Среди ходячих мертвецов. У кого-то ведь может и оказаться естественная защита от всех проблем, которую нельзя так просто спрятать — иммунитет или магия, например… Не окажутся ли обречённые соплеменники для счастливчиков опасней конца света, а даже если нет, как с этим жить дальше?
Не знаю точно почему, но мне этот рассказ напоминает это видео: www.youtube.com/watch?v=lZ_Z8BuTPz8
Видимо, лёгким безумием в начале. И тем, что я до конца ожидал, что вот сейчас уж точно Пинки найдёт во всей истории что-то положительное. Рассказ мощен отдельными составляющими — тяжёлым мраком осознания ошибки и лёгкой иронией происходящего и претензией на юмор. Но они не взаимодействуют: они не склеены, но и не противопоставлены. Абзацы сменяют друг друга, но каждый инороден предыдущему, пока в середине текст наконец-то не определяется и не склоняется в мрак и безысходность.
И с этого момента он становится лучше, но, увы, изначальная неопределённость заставляет ждать эту неопределённость и дальше, ждать какого-нибудь подвоха. Это же Пинки, в конце концов. Но этого не происходит, и в объективно вроде бы законченном рассказе чувствуется… отсутствие гармоничности, пожалуй.
Мелочные мотивы, глупая ошибка — и весь мир в
огнельду. Одно слово — притча.Неведомо когда в чудесном краю―в Эквестрии…
…наступило страшное время, когда идеалы дружбы были проданы за простор с новыми ресурсами. Лучшие сыновья и дочери гибли в бессмысленной кровавой бойне, пока в тылу эгоизм, паранойя и зависть разлагали истощенное нескончаемой войной общество. И вот, загнанные страхом решились на последний шаг…
***
Три обшитых зачарованным свинцом грузовика везли будущее. Да, именно маленькие жеребята, которые еще очень не скоро получат свою метку. Чистые и незапятнанные всем ужасом современного мира.
Вел ведущую в колоне машину пегас в “гражданке”, прикусив язык он в отчаянье надеялся не встретить зебр и суметь добраться до Стойла. Скай Клиар не для того шел защищать Эквестрию, чтобы отдать жеребят в копыта врагу. “Рейнбоу Дэш не допустила б такого”,―как заклинание повторял пегас.
За ним следовала машина, управляемая Линком. Единорог был одет в желтый антирадиационный костюм. По его мнению костюм был ужасен: он был очень тяжел, в нем отсутствовала нормальная система теплообмена и вентиляции, из-за чего округлый шлем из экранированного материала оказался на соседнем сидении; внутренняя подкладка ужасно раздражала кожу пони, даже сквозь шерсть, конечно по инструкции одевать костюм следует в белье, но хозяин костюма, как и большинство, в последний раз видел белье в журнале, в его случае в “Кошачьей лапке”, ведь и в лучшие то времена белье почти никто не носил; а на поясе висел выключенный дозиметр, тихим писком которого даже зебры не посмели бы пытать. Линк тихо проклинал разработчиков костюма, приравняв их к Флаттершай и министерству Мира, придумавшим мегазаклинания и к тем, кто нашел способ наносить им вред. И вообще:―Из-за таких вот и началась война. Не могли мозгом пошевелить. Твари. Убытки,―сделал вывод Линк.
Третью машину вела уже пожилая земная пони. Меткой ее был фонарь, освещающий путь жеребятам. Чарм впервые сидела за рулем, поэтому каждый поворот заставлял ее поцеловать свой кулон виде солнца и молодого месяца. “Храните нас Сестры”,―каждый раз молила она.
Машины затормозили на мелком щебне, чуть не сбив робота посыпающего площадку песком. Линк тяжело вздохнул:―Ну, наконец то. Синеватая аура уже окутала ручку двери, как он обернулся к соседнему сидению. Секунда размышлений и шлем занял свое положенное место―за риск облучиться сидра не нальют.
Выйдя единорог посмотрел на горизонт, там, вдалеке, виднелись вспышки Жар-бомб, зебринский аналог мегазаклинаний, сделанный по образу и подобию. Миллионы жизней гибли, города полыхали в зловещем сиянии темной магии. Крушение, смерть, уничтожение―этот вид завораживал, как камин, вонзающий свои зубы-пламя в новое поленье.
Сделав усилие Линк увел свой взгляд от картины разрушения, ведь если долго смотреть на дракона, дракон посмотрит на тебя, а особенно актуален этот совет был для магического излучения. Единорог включил дозиметр, вскоре выключил его, поняв что излучение тут не сильнее, чем везде куда не упали бомбы и проверил кобуру, в ней был стандартный 10-мм пистолет, который стоял на вооружении всех гражданских служб.
Впереди, рядом с летающим роботом, похожим на металлического осьминога с гербом Эквестрии на теле, стоял Скай Клеар жестами и командами пытаясь помочь Чарм организовать напуганных жеребят из двух машин. Пегас посмотрел на Линка, подлетел к нему.
―Чего стоишь и не выгружаешь?―задал риторический вопрос Клеар и вернулся на прежнее место.
Чарм была волшебницей―только так окружающие могли объяснить ее педагогические умения. Сама же она считала залогом своего успеха полную отдачу. Служа другим, сгораю, было ее кредо; Чарм верила, что именно этим должны жить все пони, желающие благодати Сестер. Только в столь трудные времена ее вера начала давать слабину. Она видела, как уныние, называемое по-новому Синдромом Военного Времени, министерство Морали маскировала белой пудрой и цветными леденцами наркотиков; как личное и сокровенное―воспоминания становились стекляшкой со свободным доступом; как после Литл Хорна Амигора стала врагом; как министерство Стиля превратила ее подругу в черно-белого полосатого демона―все это больно ранило ее сердце, но оно еще продолжало верить. Верить из последних сил.
Робот указал на двоих жеребят, один был самым старшим из всех и у него уже была метка и попал он суда случайно, а у второго в зубах была какая-то бумажка.
―Им временно отказано в доступе к Стойлу,―ответил синтезированный железный голос.
―Почему? Они ж такие же жеребята, как и все.
Робот указал на старшего: ―Согласно моим протоколам, этот пони уже взрослый и должен пройти регистрацию,―тут он указал на младшего ―а этот жеребенок имеет запрещенные для него материалы.
Запрещенным материалом оказалась та самая бумажка, которую жеребенок держал во рту.
―Я ее тут нашел. Она прикольная. Солененькая,―ответил жеребенок.
―Хорошо. Я давай мы отдадим штучку на хранение дяде, у него и карманы в костюме есть, а как вернемся обязательно верну ее.
Жеребенок согласился и отдал Линку бумажку. Это было ламинированное удостоверение личности, но из-за повреждений можно было разглядеть только фотокарточку какого-го пони. Единорог спрятал ее в карман и пошел вместе со всеми.
Вокруг все вымерло, только два робота смотрели на гостей своим единственным визором, ведя на регистрацию. Пустые коридоры давили на извилистом пути давили на Линка, подсознание пыталось что-то сказать, что-то важное. Линк еще раз посмотрел на удостоверение. Теперь ему все стало ясно.
―Тс, тс. Слушай,―обратился Линк к Скаю:―Нужно валить в Стойло. Нас сейчас пытаются пустить в расход.
―Что ты несешь?
―Сам подумай, какая регистрация―сейчас апокалипсис или куда делись другие пони? Их всех перебили и мы на очереди,―было произнесено тихо, чтобы роботы не могли услышать.
―Регистрация нужна, чтобы знать кто сможет защищать Эквестрию. В Стойл-Тек работают умные пони, они все продумали.
Не найдя поддержки Линк обратился к Чарм на что получил отавет:―Этого не может быть. Просто не может.
―Ладно. Ладно. Успокойся и подумай, что можно сделать. Пока на не нашинковали свинцом!―внутренне волнение потом проступало на лбу единорога, каплями падая на закрепленные на плече шлем.
Но он понял, что простое решение лучшее.
―Я не хочу умирать!―с криком Линк бросился к ближайшей двери и вышиб ее. Удар был неудачным, пони повредил ногу через костюм и вместо того чтобы откаться в безопасное место остался лежать посреди кабинета, корчась от боли.
―Бунт! Бунт!― робот Мистер Храбрец начал стандартную процедуру подавления: бритвенно острые боевые резаки были активированы, маноплазменный пистоль зарядился зеленым светом, огнемет был приведен в боевое положение. Аналогичные алгоритмы повторил второй Храбрец.
Роботы замешкались, решая что применить. Огнемет или ближний бой. И этого хватило, чтобы Скай перехватил инициативу. Безоружный без брони, в замкнутом пространстве против машин войны…
…плоть против металла, живой разум против бездушного алгоритма…ветеран, видевший самые ужасные порождения темных технологий зебр, и два Мистера Храбреца, модернизации робота-дворецкого. Бой был кончен.
***
Четверым удается добраться до оружейной, где им удается найти оружие для штурма Стойла. Но при попытке прорваться к арсеналу жеребенок был ранен сгустком плазмы, внутри из медикаментов был только спирт.
Двери не запечатаны и троим удается прорваться. Чарм поклялась, что сделает все, чтобы не допустить подобного в будущем.
***
Стойла―проект спасения пони, спасения от будущих ошибок. Каждое стойло было специально разработано для определенного социального эксперимента. Именно это должно было выявить промахи и построить новое общество, в отдаленном будущем. Так тысячи пони стали подопытными.
Не избежало подобной участи и это Стойло. Целью данного эксперимента было выяснить, как будет развиваться общество с минимум культурных данных. Стойло должно было быть оборудовано гигантским полем-садом, огромнейшим набором различных семян, а также несколькими роботами, которые должны были научить выращивать растения и все. Ни книг, ни чего либо еще. Остальное дело лишь автоматики и самих пони. Жителями же должны были стать. Жителями же должны были стать юные жеребята. Но некоторые пони просто хотели выжить. Это была великая афера―пригласив на множество строек оступившихся, заговорщики за воровством маскировали строительство комплекса в четыре раза превышающий размер первоначального Стойла, которая была лишь ширмой. Только вот учебные или развлекательные материалы никто не завез, планировалось взять при окончательном вселении.
Судьбоносный день наступил, но из взрослых туда вошли лишь трое.
Знаете, тире всё-таки отделяется от текста запятыми. А каждое «стартовое» тире в диалогах, даже если он ограничен только одним персонажем и получается по сути монолог, открывает новый абзац. Посмотрите на досуге правила оформления диалогов, печально всё-таки, когда ошибки чисто в технике. Ещё можно повторить причастные и деепричастные обороты. Ну и «сюда» пишется через «ю» всё-таки.
Боевая часть несколько слабовата, не говоря уж о том, что наполовину вынесена за кадр. Персонажи прописаны неглубоко, но совсем болванчиками не выглядят. В принципе, это оптимально для такого жанра и сеттинга, так что это скорее плюс.
Развитие сюжета неторопливое для зарисовки. Как таковых действий происходит мало, а ужасы войны идут где-то на фоне, так что сочетания фоновой атмосферы с неторопливыми событиями хоть и хватает, чтобы привлечь внимание, но не хватает, чтобы как-то выделиться.
Сам социальный эксперимент хорош, но в самом рассказе участвует лишь как повод перебить главных героев: точную формулировку его можно узнать только в эпилоге, в самом рассказе можно лишь сделать несколько хоть и очень близких, но лишь догадок.
В общем и целом, основные составляющие Фоллаута в литературном смысле — экшен и психологизм. Оба здесь смазаны в пользу ровного повествования, но ирония в том, что вот как раз здесь и не нужно было ровное повествование: здесь мир, где правят паника, взрывы, битвы с роботами, горе о родителях и сожаления о потерянном мире.
RPWP 147 «Синеющий жемчуг» от Тайольна Еще один рояль?
Голый сине-серый демикорн стоял перед огромной сферической картой, проецируемой из его обсидианового артефакта, и не верил своим глазам. Этот мир был просто… огромен! Обычно устройство, состоящее из четырех располовиненных пирамид со средоточениями магической энергии и проложенными внутри камня электронные схемы и чипы — оно могло обработать информацию о среднем мире буквально за пять секунд, но здесь… Ориндирр — «Жемчужина» на одном из местых языков — имел более пятидесяти континентов, имеющих уникальные и разнообразные флору и фауну каждый, на которых проживало неисчислемое множество различных народов, со своими достижениями и темными вехами истории… И невероятной географией — семь континентов из-за огромных залежей левитационной руды парили над другими, где иногда было так много арканных сил, что реки, полные сизых, фиолетовых и зеленых вод, текли вверх, а на облаках над ними можно было строить адамантовые дороги. У жеребца просто разбегались глаза от такого количества удивительной и разнообразной информации, которая до сих пор обрабатывалась «Живой Библиотекой» — так назывался его артефакт, созданный… может быть в будущем, а может и создаваемый сейчас — он был создан там, где время абсолютно ничего не значило. Даже спустя пять часов он не собрал полной информации обо всем, что есть на Ориндирре. И на его семнадцати лунах вдобавок.
— Ого-о-о… — произнес кто-то рядом и демикорн обернулся. Рядом с ним стояла Халлег — тридцатилетняя кобылка с небольшими, выступающими в области лопаток — равно как и вся спина покрытых красным костяным панцирем — десятью наростами с парой стальных лент на передних и еще двумя чуть позади бровей. Для ее народа это было нормой, притом она считалась в ее городе одной из местных красавиц. — Это ведь… наш мир, так?
— Да, Халлег, и он… поистинне колоссален, — сказал жеребец, медленно поворачиваясь обратно к сфере. — Я… Я видел много миров, среди них были и такие же большие, как и твой… Но они были либо холодные, как Виндиго, либо ядовитые, как королевский яд чейнджлингов. И безжизненные. И теперь… — слова замерли в воздухе и демикорн почувствовал внутри едва заметный, но постепенно растущий страх.
— Что… теперь? — озадаченно спросила Халлег, но артефактор не услышал эти слова — его голову заняли события, прошедшие совсем-совсем недавно. И только сейчас он понял их масштаб.
____
Он сидел на краю огромной скалы, умиротворенно наблюдая за миром. На пару секунд жеребец закрыл глаза, чтобы полной грудью вдохнуть здешний воздух — он уже стосковался по настоящему, свежему дыханию ветра, котороого в Альтмире, Межэфирном Измерении, был невероятный деффицит.
— Хххммм-ахххх… — вздохнул демикорн, и, наполнившись свежим зарядом, продолжил смотреть на лес, уходивший до самого горизонта и только по бокам сдерживаемого горами, на которых, впрочем, лес тоже замахнул свои ветви, медленно пробираясь к вершинам. Это уже был… наверное, пятая планета, посещенная артефактором. Одержимый идеей создания своего мира, он решил для начала посмотреть, как живут другие, уже сотворенные миры, почувствовать контраст между ними, понять, как они устроены. Однако если контраст и был, то слишком незначительный, да и по некоторым причинам демикорн не мог находится на реальных планетах долгое время.
И тем не менее, эти причины все же нашли его.
Жеребец услышал резкий всасывающий звук и почувствовал небольшой дисбаланс в воздухе. Он стал чуточку… пустотней, странней. И к тому же теперь он был не один.
— Хм, я слышал тебя потрепал какой-то переводчик… — не оборачиваясь, произнес демикорн. — Как нога?
Ответом был скрип металлических частей, смешанный с едва слышными на их фоне шагами. Через пару секун рядом с артефатором стоял высокий человек с синей, как и пространство Альтмира, кожей, в бежево-золотых одеждах с плащом; левая нога была агументированным протехом, похожим на птичью лапу с тремя цепкими пальцами впереди и одним сзади. Лицо закрывала темно-лазурная маска, оставляя открытыми только глаза, сияющие нездоровым желтым светом, и длинные черные волосы, за которыми давно не ухаживали.
— В полном порядке. Наслаждаешься этой жемчужиной? — произнес пришелец.
— Зачем ты сюда пришел, Кирн? — с едва заметным недружелюбием сказал демикорн. Он хорошо знал этого… мальчишку. Как оказалось, в Альтмире все же есть несколько вещей, способных помешать познаванию. Одной из них был Кирн Де'ризодо, наследник Стопланетья — альянса нескольких обездоленных цивилизаций, сплотившихся ради одной цели — выжить в Астральном Плане. Последние несколько циклов, значения которых артефактор так и не узнал, Стопланетьем правил род аристократов с одного из разрушенных миров. Но еще некоторое время назад там что-то произошло — то ли переворот, то ли война… Люди. А затем таинственно исчезает правитель — Мион Де'ризодо, оставляя трон своему наследнику, Кирну. — Я не думаю, что ты пришел сюда ради того, чтобы любоваться красотами настоящих миров.
— Конечно нет, — немного насмешливо проговорил человек. — Я пришел сюда, чтобы поблагодарить тебя.
— Ч-что? — недоуменно произнес жеребец и почувствовал, как внутри него появляется иней. Он слышал лишь обрывки слухов о том, что делает этот мальчишка, но они были страшны и объясняли, почему он организовывал вылазки в реальные вселенные.
— Да-да, поблагодарить. Тебя очень сложно было найти, но вместе с тобой поймать и такую жемчужину… Сегодня явно мой цикл, — произнес Кирн.
— Ты не посмеешь… — поднимаясь на ноги, процедил артефаткор.
— Ты думаешь, что сможешь мне помешать? — рассмеялся человек. — Ты неужели ты и впрямь считаешь, что ты меня хоть как-то победишь?
Жеребец медленно оценил ситуацию. У него — крылья, острый рог и копыта. У противника — лишь механическая нога. Решившись, он взлетел, чтобы ударить Кирна копытами… и тут же оказался в крепкой астральной хватке, которая просто заковала его в стазис.
— Дерзко… — твердо произнес пришелец. — Но глупо. Ты — лишь листок, что пытается идти против ветра. Ты ничего не сможешь изменить… И этот мир вскоре будет мой, — в его последних словах заискрились какие-то повелительские нотки. — Но если ты так любишь его… То, так и быть, ты, как первый, кто нашел эту планету, можешь забрать все, что тебе мило здесь. У тебя есть лишь десять лет — именно через это время эта жемчужина станет частью Альтмира. Я проявляю к тебе невероятное милосердие… — заключил он, глядя на жеребца своими желтыми глазами. — Но мои воины не ведают пощады и не остановятся ни перед чем, если что-то — или кто-то — будет мешать моим планам.
Кирн, не выпуская из стазиса артефактора, подошел к середине скалы и, поставив странное устройство, похожее на закрытый сапфировый цветок, активировал его и тот раскрылся, обнажая синий разлом — небольшой проход в бесконечный Альтмир. Взмах свободной рукой — и он запульсировал, постепенно расширяясь до человеческого роста. Затем, вспомнив о пленнике, пришелец вновь подошел к краю.
— Наслаждайся этим миром, пока можешь, — и с этими словами он отпустил его, и демикорн падал, не пытаясь взмахнуть крыльями то ли от шока, то ли от бессилия…
_____
— Э-эй! Ты слышишь меня? — чей-то крик вывел артефактора из оцепенения и тот, тряхнув мордой вздохнул:
— Фухх… Прости, я подумал… — начал было демикорн, но был прерван:
— О чем ты подумал? О разрушении и крови, как и все демоны? — как это ни было странным, Халлег, да и все остальные вокруг, считали, что артефактор — какая-то космическая тварь с Вао, одной из лун Ориндирра.
— Н-нет, я… — вновь начал демикорн и вновь запнулся. Что он мог сейчас ей сказать? Что вскоре ее мир… весь мир расколется на множетсво частей и перестанет существовать в этой реальности? И что он, не заметя следы, привел сюда того, кто забирает миры из их вселенных? Что его надо во всем винить? Он не мог… Просто не мог. Собравшись с мыслями, артефактор медленно произнес:
— Я подумал, что это будет величайшая трагедия для всей вселенной, если эта жемчужина исчезнет, не оставив и следа…
P. S. Тот демикорн — это артефактор отправленного после закрытия 141 экспромта «Нового творца Альтмира»
P. P. S. Мне кажется, что я опять многое не раскрыл...
Если ГГ знает имя кобылки, то наверняка ему знаком и её голос? «Произнес кто-то» вполне можно заменить на «прозвучал знакомый голос». Длинное описание без пауз и привязок к образу портит образ, лучше подавать постепенно, как в детективах хотя бы. И еще: упоминание возраста играет роль?
это что за «мёртвый язык»? Почему бы не заменить, например на «вечно не хватало».
Вот смотрю на подобные штуки, и это либо , либо намёк на особый авторский стиль. Но второе на фоне засорённого текста похоже на ошибку.
свист ли?
уточнять — лишнее, если только это: А) имеет особенно значение для становления и раскрытия образа B) имеет действительно причудливый вид.
это намёк на болезнь или усталость?
Враждебностью? Хотя, уже придираюсь.
В речи рассказчика смотрится неуместно — в разрез с его ролью и образом, это же достоверный рассказчик?) Вот в мыслях ГГ такое приемлемо, но на них ничто не указывает.
Возможно, это аналог «похолодело» или «пробрало»?
Он наслышан о жестокости этого мальчишки и его жажде новых вселенных, хотя бы так, если это предложение вообще останется без пояснений.
Извиняюсь что вновь по больному, но так дети в начальной школе говорят) Но у вас вряд ли комедия с «маленьким повелителем зла»)
Скоротечная зарисовка про подожженный фитиль — все ради диалога со злодеем. Интригующе мне даже не по себе от этого слова, как трейлер к фильму)) Ну а теперь…
Плюсы: порой проглядывает красочный сэттинг, ироничная завязка.
Минусы: Сырой от и до текст без вычитки. DEMO-Реплики героев.
Автору:
Оценивать рассказ трудно, он буквально из под пера, по виду. После предыдущих работ читать такое откровенно грустно, ведь потенциал у вас есть. И в персонажей, и в диалоги, и в описание. Наверно вдохновение нуждается в подзарядке, и вам просто необходимо отдохнуть, развеется, а затем собраться с новыми силами. Рекомендую закинуть эту зарисовку «в ящик» на ??? срок, что бы мысли устаканились. Мне было приятно прочесть зарисовку, и наверняка вы сможете сделать её лучше, спустя некоторое время. Желаю вам позитивного заряда на следующий промт (это завтра), энергии и хорошего настроения, а там всё остальное приложится)
2. Писать через силу, та еще пытка. Проще написать приятное с чистого листа, чем править не тот текст.
3. Сейчас за вас отписывается усталость и безразличие — ВСЁ ВЫ МОЖЕТЕ!
4. Как по мне, диалоги — самое простое. Достаточно представить подробный облик персонажа, как друга или приятеля.
2. Увидеть Солнце
3. Мороженное
«Поветрие» объективно может и в топ-3, но почему-то всё-таки нет. Аликорн Севера — хорошо, но мало. Остальное определённо уступает, к сожалению, но такого, чтобы хотелось плеваться, как ни странно, нет. Просто что-то не дописано, где-то не те акценты, где-то ещё что.
Впрочем, это всё только моё мнение.
стати, а чего картинка такая странная?и непонятно каким боком относящаяся к теме экспромта :)картинкаХотя, нет, есть. Спасибо за отличный экспромт и всё, что ты для нас сделал.
И работ много, здорово)))