RPWP 141 закрыт! 7 работ
+84
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт19 июня 2015, 00:17
North Star by Krrrokozjabrra
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Напоминаем, тема экспромта звучала следующим образом:
Мир в ладонях, мир на плечах.
Следующий пони-экспромт начнётся в субботу, 20 июня, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
Напоминаем, что если вы хотите предложить тему для экспромта или подать заявку на проведение гостевого экспромта, вам нужно заполнить следующую форму, и мы учтём ваше предложение при составлении графика. Не гарантируем, что эта тема будет обязательно использована, а в случае использования не подвергнется изменениям, но рассмотрена — обязательно, со всем вниманием.
109 комментариев
1. В начале был вакуум. Бесконечный и необъятный, непостижимый разуму поньскому. В вакууме плавала сферическая Селестия. И было ей скучно и одиноко в кромешной пустоте.
2. И посему, Премудрейшая создала тортики.
3. И съела их.
4. И легла спать. И было это хорошо.
5. И приснились ей Свет и Тьма, Небо и Земля, Огонь и Вода.
6. Проснувшись, Всеблагая Селестия убедилась, что пребывая в объятиях сна, создала ненароком эти элементы наяву.
7. И так её зачаровала непрерывная их игра между собой, что не стала Селестия их уничтожать, а стала грести копытами в их направлении, надеясь помочь им и защитить их от самих себя, подобно заботливой матери, не дающей маленькому ребенку отгрызть себе ногу.
8. А элементы меж тем плодились, воевали и дружили друг с другом, эволюционировали во что-то новое, оставаясь при этом единым. Так, Земля породила холмы и горы, а те, в свою очередь, дали нам стойкий народ Земнопони. Небеса в один прекрасный миг населились птицами. А птицы же положили начало роду воинственных Грифонов и беззаботных Пегасов. Многие сущности происходили от нескольких элементов сразу. Так, единороги появились случайно в результате битвы Огня и Небес. Облака пришли к нам с тех времён, когда Вода и Небо дружили друг с другом. А Солнце всегда было любимым сыном Небес и Света. Генеалогическое древо сущностей обширно и глубоко. С давних пор мудрецы, эволюционистами называемые, ищут связи между элементами, но никогда не смогут закончить они свой непомерный труд, ибо многообразие сущностей бесконечно.
9. Так вырос и развился наш мир, но сыны и дщери его не были счастливы, ибо не существовало промеж них порядка. И пришла тогда в мир Селестия и сказала: “Я помогу вам.” И обрадовались все Элементы при виде праматери своей и обрадовались все живые и неживые, и провозгласили Селестию принцессой Эквестрии.
10. В помощь себе, создала принцесса двух ангелов: Луну и Дискорда, чтобы помогали они ей в делах её многотрудных.
11. Но слишком горды были ангелы и восстали со временем против своей создательницы. И были повержены.
12. Но не стала милостивая Селестия отрывать им головы, а заточила их в тверди, дабы научились непокорные дети смирению.
13. Так был создан наш Мир, именуемый ныне Эквестрией.
Выслана автору личным сообщением.
Мило, по-доброму, лаконично. Число пунктов намекает, да. Хотя мне бы хотелось увидеть что-нибудь более символичное в этих цифрах. Какие-то вещи прямо противоречат канону, какие-то несколько странны, но в этой мешание определенно чувствует если и не глубокая любовь автора к своему тексту, то хотя бы такая… причудливая симпатия.
С другой стороны, при всей трогательной очаровательности этой зарисовки, она получилась несколько поверхностной, что в плане вторичности идеи тортиков, что в плане языка. Попытка в стилизацию была предпринята удачно, но воплощение ее получилось грубоватым, а стоило бы здесь сыграть чуть тоньше — сразу бы текст заиграл иначе.
“стала грести копытами в их направлении, надеясь помочь им и защитить их от самих себя, подобно заботливой матери, не дающей маленькому ребенку отгрызть себе ногу.” — пожалуй, наиболее выбивший из лирического настроения кусочек, потому что маленькие дети могут сделать много чего с собой, но вот отгрызть ногу — это как-то… совсем уж по-варварски.
Не скажу, чтобы я совсем была согласна с “Эквестрией” как миром, а не страной, но тут уж создателю виднее. И да, хочется хотя бы небольшую подводку к этому списку, а то уж совсем такое перечисление получается, негде развернуться читателю.
Итого: весьма потенциально, требует доработки напильником, да. Блокнотов еще много, не ленитесь, Создатель.
Спасибо за рецензию. По обыкновению своему, отвечу, почему писал так, а не иначе.
Что касается тортиков — да, вторично. Но дружбомагия тоже вторична, а вот умудряется зажигать сердца одиноких задротов, вселяя в них священный трепет! То же и с шутками про тортики. Never gets old…
Что касается отгрызания ног — это я так шучу. Аналогичная шутка в месте, где «милостивая Селестия не стала отрывать головы» — но здесь я не дожал, надо было больше смака, но я как-то вот не смог придумать ничего, что органично вписалось бы в рассказ и не попортило стилистику (как бы дико это не прозвучало из моих уст).
Сейчас вот написал комментарий и понял, что сё есть уже второе мое произведение по мотивам Ветхого Завета. Странно, я ж не верующий. Видать, персона Селестии навевает…
Уснул конь после обеда и во сне породил элементы. Ибо сон тащит, а лучший сон только после хорошей еды.
А далее начали елементы начали хрень творить―энтропию пить. И создал конь жизнь. Жизнь же противостоит энтропии?
И было у него приближенных, ангелами чай звались. И захотели они большего.
К успеху они шли, но не получилось, не фортануло. И сели они думать про дела и помыслы свои.
И вот так и живем.
Только Дискорд на ангела что-то вообще не похож)Хд
У каждого человека есть что-то, совершенное в молодости. Такое, что заставляет виновато и смущенно улыбаться, но все же где-то в чем-то дорого. Это может быть не совсем обдуманный поступок, глупая попытка написать хорошую книгу в четвертом классе, неумелое, хоть и весьма настойчивое и творческое признание в любви… Для каждого человека набор таких событий, полагаю, уникален, хотя общие черты прослеживаются от одного индивида к другому.
Так же и демиург мира, внесенного в реестр под номером “ОРО67546876”, обычно отличающийся крайней степенью важности, рассудительности и — чего уж греха таить — некоторым высокомерием, сейчас взволнованно подпрыгивал на своем троне, иногда в приступе беспокойства приподнимая его, какой-либо другой предмет или живое существо в радиусе прямой видимости в воздух. Его глаза напряженно следили за последними приготовлениями, руки дрожали в беспокойстве, лицо побелело, а зубы глубоко впились в нижнюю губу. Троица Вознесенных перед ним заканчивала свою работу, готовя к запуску капсулу со странной жидкостью внутри, в которой плавало нечто бесполое и безымянное. То был Избранный, специально собранный демиургом на случай аварии и сейчас вводящийся в эксплуатацию. Несмотря на то, что он сейчас был лишь спящей оболочкой, лишенной какой бы то ни было бессмертной души, Создатель то и дело принимался нашептывать ему что-то срывающимся голосом, охрипшим от волнения. Он смотрел на невыразительное нечто в капсуле с такой надеждой, с таким благоговением, будто бы это была чудодейственная вакцина, которую он собирался ввести своему умирающему ребенку… В некотором роде так, впрочем, и было. Один из вознесенных, переглянувшись с остальными, нажал на большую красную кнопку на большом черном пульте. С шипением, заставившим демиурга вздрогнуть, капсула отстрелилась и исчезла в междумирье. Ей предстояло пройти долгий путь в Бесконечной Пустоте и достигнуть больного мира, коему она и станет вакциной — специально для него разработанной и предназначенной. Всю дорогу за ней следил напряженный взгляд творца, уберегающий маленькую спасительную искорку от всех опасностей. И, когда она наконец достигла мира, растворившись в его сиянии и став его частью… По пустынным залам пронесся громкий вздох облегчения, взметнувший в воздух пыль и листы бумаги. Вздох, изданный не то Творцом, не то самим миром. Ведь, по большому-то счету, они были и всегда будут единым существом на множество дышащих в такт легких, бьющихся в одном ритме сердец, как и любой создатель со своим любимым детищем. Но только ли человечеству присуща данное свойство? Или, быть может, оно идет чуть дальше? Нам-то с вами, понятное дело, сравнить с чем-то будет сложновато… Но что, если попробовать вообразить себе нечто более метафизическое, с чем сравнить будет можно? А, собственно, почему бы и нет… *** Мир, внесенный в реестр, представляющий из себя толстенную книгу с кучей пометок на полях, как “ОРО67546876”, представлял из себя стандартное творение молодого демиурга — только получившего силу, а посему безбашенного и еще плохо разбирающегося в законах природы, физики… да и вообще во всех возможных законах, но наделенного неуемным воображением и жаждой творить, а также верой в собственную всепоглощающую исключительность. Такой болезнью на первых порах страдало все племя миростроителей, она была прописана и расписана во всех медицинских картах и историях болезни представителей данного цеха. Более того, под них было выделено специальное пространство Бесконечности Бытия, тщательно огороженное от более совершенных миров. По логике создателя такого закона, это место должно было стать некой песочницей, Мировым Океаном, из которого молодые демиурги эволюционировали бы в старых. Отчасти так и было, но увлеченно копающаяся в своих скромных творениях молодежь то и дело могла наблюдать, как мимо них, что-то взволнованно бормоча, на крейсерской скорости проносятся умудренные опытом и убеленные сединами старцы, оставляя за собой шлейф магической силы и перегара, а также “радуя” окружающих сверкающими из-под в спешке накинутых домашних халатов голыми коленками. Все дело было в невообразимой привязанности демиурга к своему миру. А уж первый мир… Система, над которой ты трудился, не покладая рук, сперва строя, а потом настраивая и перестраивая в попытках сохранить жизнеспособность. Увы, с жизнеспособностью у таких миров было туго. Попросту говоря, они буквально разваливались по частям по малейшему поводу, а то и вовсе без оного — просто так, чтобы было. Тогда в городах разражались эпидемии, на страны надвигались природные катаклизмы, а отдельные товарищи в погонах норовили перепутать кнопку запуска баллистических ракет с кнопкой подачи утренней порции горячего кофе. Казалось бы — пусть! У тебя-то еще с десяток миров есть. Но этот, самый первый, он — особенный, прекрасный со своими преимуществами и недостатками. И плевать, что два соседних отличаются только цветом травы да количеством динозавров! Они — чужие, кое-как слепленные какими-то горе-умельцами, а этот — твой собственный, любовно собранный и тщательно перебранный пару миллионов раз. Вот и получается, что по первому звонку бежит демиург к своему непутевому детищу, где бы ни был, старательно меняет пеленки, прыгает вокруг, стуча по бубну гаечным ключом, обливается холодным потом, молится непонятно кому и устало утирает пот со лба, расхохотавшись, как ребенок, когда спасение удается.
Выслана в ЛС.
Помимо идеи, ИМХО, в рассказе ничего интересного. Сухая шелуха.
Хотя здесь не вижу особой связи с пони)(
Хуффингтон, небольшая деревушка земных пони, расположенная у подножия горы Кантерлот. Замок располагался с другой стороны, но сам город разросся за последнии годы, так что и сюда с дальних предместий стали приходить пони. Хуффингтон начал свой рост, подобно тому как Понивилль век назад. Трактиры в куда большем количестве чем нужно местным завсегдатаям, вполне приличная гостиница, ремесленные лавки да и сами ремесленники, ранее и не думавшие поселиться здесь — всё это составляло новый облик поселения.
С вершины яблочного холма, деревенька была хорошо видна, так что Твайлайт стояла здесь уже почти час, защелкнув суставы. Вполне можно было бы и лечь, мягкая травка так и звала, но инстинкты не давали расслабиться в незнакомом месте, а в положении лёжа она стала бы слишком уязвима и в случае нужды не смогла бы быстро убежать.
На одном из домов крестьяне меняли прохудившуюся крышу, она оставалась соломенной, уязвимой для огня, но похоже местных это совершенно не волновало. То и дело слышался весёлый смех, жеребята дурачились, делая вид буд-то помагают взрослым. Все они лучились таким незнакомым беззаботным счастьем. Жеребцы и кобылки, не таясь ходили по центральной площади, подставляя спины ласковым солнечным лучам. С помощью магии добавив зрению остроты, Твайлайт видела как парочка влюблённых целуется, в теньке небольшого парка, ни следа беспокойства, долга, только чистая романтика, так мило.
С привычным перестуком, отозвались бусины в хвосте, ноги слегка согнулись готовясь к прыжку, стрельнуло застарелой болью в крыле. Тело было готово реагировать, но сама Твайлайт старалась сохранить спокойствие, ведь здесь ей ничего не могло угрожать по настоящему. Ведь правда же?
— Кто здесь? Покажись, я всё равно слышу тебя! — ей всё же удалось сказать это просто громко, не сорвавшись в крик.
— Оууу, кто это говорит здесь со мной? Почему я тебя не вижууу? — протяжный голос, словно кто-то попробовал пересушенной травы.
Прекрасно, она делая вид что ничего не замечает прислушивалась к таинственному шпиону, но как оказалась это просто мимо проходящая пони, которая к тому же её и не заметила, недаром Твай встала так чтобы ствол старой яблони и кусты максимально закрывали её от постороннего взгляда. Теперь продолжать прятатся было бесполезно и Твайлайт решила из вежливости поздороваться. Обойдя кругом, чтобы дать застоявшейся крови в ногах разогреться, Твайлайт вошла в глубь рощи.
Земную пони она увидела сразу, хотя салатавая шкурка давали ей относительно хорошую маскировку. Собирательница, должно быть, решила поживиться местными яблоками. Недавно она сама их пробывала — для дички они практически не кислили. Косынка с головы слетела и огненные дреды гривы свободно спадали по шее, доставая до спины. Привычных бусин не было видно, понять её положение в иерархии было сложно, тем более что волосы заплетённые грубыми копытами земнопони, сложнее читались, чем её собственная причестка.
— Твайлайт, ты словно покинула этот мир, это же я, — отлипнув от дерева, земная пони приблизилась к Твай.
Прекрасно, она меня знает, а я её нет, что же делать? Может ещё не поздно ударить её по голове что-бы воспоминание о ней не успело отложится в долговременную память?
— Ты должно быть не помнишь меня, я Трихаггер, мы виделись на Гала, я была там вместе с Флаттершай, — пони обняла Твай, так что та вздрогнула от неожиданности.
— Привет, Три… Эмм… Трихаггер, да. Прости, я действительно как в другой мир попала. Бывает. Хех, ты извини что я тебя напугала. — отстранивишсь, Твай постаралась разорвать дистанцию.
— Это ты напугана, а не я. Я чувствую это в твоей ауре, застарелый страх, его не было раньше, страх и боль. Твайлайт? — взгяд земнопони, до того погруженный в неведомые дали, внезапно резко сфокусировался на Твайлайт.
Нечто, отразившееся в глазах Трихаггер, словно в зеркале, лишило Твайлайт остатков самообладания. Взвизгнув она бросилась бежать прочь. Косы били её по спине, словно подстёгивая, бусины в хвосте, как всегда в минуты опасности стали совершенно бесшумными, но она всё равно ощущала как они стукаются, по этой мелодии она понимала что ещё не набрала максимальную скорость, но бежать вниз, с холма, галопом она не рискнула. Расправив крылья, она попыталась набрать высоту, ища подходящий воздушный поток, что обязательно должен был быть у такой возвышенности. Когда она почти обогнула холм, то увидела поднимающуюся на верх зебру, сознание отключилось, а тело действую самостоятельно, сложило крылья и ринулось вниз.
***
— Принцесса, я так рада что вы прибыли, я до сих пор не знаю что произошло… Нет, я её раньше никогда не видела, она кинулась на меня с неба так внезапно, я даже сперва подумало что это вы… Нет, она использовала “Гаал-док”, боевое исскуство зебр, не думала что кто-либо его знает в Эквестрии… Да она очень хорошо им владеет, если бы не помощь Трихаггер мне бы пришлось совсем туго… Она дралась как бешенная, словно сражалась за свою жизнь… Нет ничего страшного, пара укусов в загривок, рёбра кажется целы… Что я тут делала? Это ближайшее место в окрестностях вечнодикого леса где растут дикии яблони, мне нужно было собрать для зелья некоторых насекомых что садаводы давно повывели… Да, Трихаггер мне об этом месте и рассказала… Нет, когда нам удалось оглушить это существо, я сразу поняла что это не вы… У неё другое строение тела, лишняя пара рёбер, неправильные крылья… И вообще, при всём уважении вы не владеете “Гаал-доком”!
Обрывки разговора доносились сквозь затуманенное сознание Твайлайт. Не выдавая того что пришла в себя, она постаралась понять что с ней случилось. Ноги на месте, копыта целы, хвост не срезан, да и вообще не похоже что её собираются воспользоваться, спутаны только переднии ноги, да голова болит, по рогу её что-ли ударили? Да ещё и этот голос что раздаётся в голове, у неё что такое сотрясение что раздвоение личности началось и она слышит другую себя?
— Твайлайт, ты очнулась? Давай скорее вставай! — путы с ног спали, должно быть от телекинеза, она не слышала чтобы кто-то переступал ногами.
Осторожно, боясь новой вспышки боли, Твайлайт открыла глаза, боли не последовало, но то что она увидела себя, другую себя, было куда больнее чем шишка на голове.
— Принцесса, вы сказали Твайлайт? Но ведь вы же… — испуганная Зекора затихла, когда Трихаггер ткнула её в бок.
— Всё в порядке, друзья, пожалуйста оставьте нас и зубудьте о том что здесь произошло, — это не был громогласный кантерлотский голос, что как знала Твай, мог обернуть целые полки в бегство, но такие простые слова были также наполнены силой и властью. Зебра и земная пони поспешили исчезнуть, оставляя Твалайт наедине с собой.
Теперь когда они сидели друг против друга различия были явственно видны. Иной узор созвездий на кьютимарках, тон шерстки у вновь прибывший светлее. Магия аликорна бесцеремонно осматривает её тело и Твайлайт сдаётся, понимая что проигает эту битву. Впрочем новая осторожна, она убирает застрявшие веточки из валос, сглаживает следы недавней битвы, укол — и проходит головная боль. Стучат бусины, но, помедлив, она оставляет их в покое.
— Старый черновик, да? — разговор начинается сразу из середины, действительно, говорить самой себе “привет” глупо и напоминает сумасшествие.
— Да, один единственный черновик, такой уж я получилась, — злая слеза скатывается с носа и падает в землю, словно оставляя здесь её частичку.
— Ты можешь остаться здесь, — сперва сомневающийся голос становиться твёрже, — я уверена это можно устроить.
— Как ты смеешь меня обманывать! — кричит первая. Ты же перкрасно знаешь что я откажусь и вернусь домой! Для кого эти красивые слова?! — теперь она плачет уже не скрывая этого.
Они игнорирует крылья что обнимают её обещая утешение, теперь если прислушаться можно даже различать их по голосу, после крика, видно что голос первой выше, она явно моложе и полна максимализма и остро переживает любые эмоции.
— Нет, я вернусь домой, чернил осталось едва ли на минута, там… Там меня ждут. — Она верит в свои слова, но всё равно не верится что это правда.
— Оставь мне знак, чтобы я могла приёти к тебе, помочь… — магическая немота сковывает её, её же собственным заклинанием, но секунды что её понадобилось чтоб его развеять — достаточно.
— Я справлюсь, честно. Не ходи за мной, не нужно. Всё это путешествие было ошибкой, не повторяй её. Учись на чужих ошибках, даже если они твои собственные. — она требовательно посмотрела в свои же глаза, больше не боясь призраков в его отражении.
— Обещаю, — только и нашлась что ответить новая.
Магией сорвав с ветки яблоко, Твайлайт надкусили его и протянула другой. Они сделали это одновременно. После чего каждая закрыла глаза, чтобы открыв их не увидеть друг друга, больше -никогда.
Отправлена в ЛС.
По тексту: Жизнь боль, когда на вычитку минут потрачено — ноль. «сперва сомневающийся голос становиться твёрже», «немота сковывает её, её же собственным заклинанием, но секунды что её понадобилось чтоб его развеять — достаточно».
В сумме: Автор может в невероятно интересные истории и зачаток такой истории в фанфике есть. К сожалению — только зачаток. Хотелось бы больше? Да, но с обязательной редактурой. Тогда станет понятно.
«Ладно, давай приступим»
Первые лучи солнца только-только осветили соломенную крышу небольшого бревенчатого домика, находящегося глубоко в глуши. Что бы добраться отсюда до ближайшего пони, потребуется скакать как минимум полдня, что, впрочем, не было проблемой для обитательницы этого скромного жилища.
А вот и она, собственной персоной, с восходом солнца принимается за работу по хозяйству. Совсем молодая кобылка протирает свои пронзительно голубые глаза, поправляет растрепанную после сна гриву, золотоистую, словно копна соломы, подставляет лучам света примятую спросонья землистую шерстку. Довольная улыбка озаряет ее милую мордашку.
«До чего же слащаво вышло. Добавь грусти, а то совсем не интересно».
Как и обычно, на сегодня у нее много дел. В свои юные годы она уже умеет все, что необходимо для ведения сельского быта и, конечно же, тому есть причина. Рано оставшись без отца, она взяла на себя часть забот, чтобы хоть как-то помочь заболевшей матери. Постепенно ей приходилось брать на себя все больше и больше, пока в один очень грустный день она не осталась совсем одна. Но горе не сломило самостоятельную малышку, а лишь сделало сильнее. Ради семьи, ради тех, кто ее покинул, она справится, она выживет одна и все у нее будет великолепно.
«Все еще слащаво, но уже чуть интереснее. Продолжай».
Дерзко взглянув новому дню в лицо, кобылка принимается за дело. Печь уже растоплена, чай закипает, а пока можно пройтись по огороду и прикинуть, что за сегодня предстоит сделать. День обещает быть нелегким, впрочем, как и всегда. Осмотр не принес ничего хорошего: в капусте опять завелись гусеницы, злостный полосатый жук вновь точит зубы на картошку, а кроты вновь подкопались под грядку с морковкой. Вздохнув, кобылка возвращается в дом и принимается за завтрак.
«Ску-у-учно! Добавь действий, а то совсем в сон тянет».
Однако по возвращении домой, ее ждет неприятный сюрприз: оставленный всего на несколько минут чайник, каким-то невероятным чудом, загорелся. Когда кобылка вошла, пламя уже перебросилось на полотенце и подбиралось к заготовленным для растопки дровам. Желтые всполохи отразились в ее испуганных глазах. Ей надо действовать и быстро.
Схватив зубами пустое ведро для воды, она метнулась на улицу, сокрушаясь, что не заготовила ее заранее. Путь до колодца занял считанные мгновения. Трясущимися копытами она принялась цеплять ведерко к журавлю, а то сопротивлялось, все время норовя выскользнуть. Что, собственно говоря, оно и сделало, отправляясь в короткий полет до незримой черной бездны, прерванный на середине пути гулким всплеском воды.
Слезы обиды покатились из глаз кобылки. Все внутри скрутило в комок страха, а ноги стали ватными и непослушными. С ужасом она оглянулась на свою уютный бревенчатый домик, что медленно занимался пламенем. Вся ее жизнь прошла там, все ее воспоминания, хорошие и не очень, – все сгорит. Она останется одна, без семьи, без дома, без друзей, никому не нужная. Никто даже не узнает, что с ней стало, никому до этого нет дела.
«Эй, ну зачем же сразу так жестоко? Исправляй теперь!»
Нет, она не сдаться. Решительно смахнув влагу сглаз, кобылка галопом поскакала к дому. Даже если это будет стоить ей жизни, она не сдаться без боя. Она до последнего будет отстаивать то, что ей дорого, сражаясь с лютой стихией. Врываясь на кухню, юная кобылка осматривается по сторонам, оценивая ситуацию. Практически все объято огнем: поленница, стены, пол, мебель, потолок. Если что и можно было спасти, то уже слишком поздно. Надо добраться до остальных вещей, уберечь все самое ценное, самое дорогое. Нет, не оставшиеся в наследство от матери или бабушки драгоценности, не ценные бумаги и документы. Нечто намного более ценное.
Обегая участки пламени, кобылка рвется к старому трухлявому шкафу, каким-то чудом еще ускользающего от внимания огненной стихии. Дверца пронзительно и жалобно скрипит, открываясь, словно зная, что это ее последний раз. Отважная юная пони хватает зубами что-то и бежит к выходу. Но путь ей преграждает упавшая прямо перед носом горящая потолочная балка. Еще бы чуть-чуть и все было бы кончено, но волею судеб кобылка отделалась лишь легким шоком. Пару мгновений она соображает, что же дальше, а затем прыгает в разбитое окно. Когда звон в ушах стихает, кобылка оборачивается, чтобы узреть, как горящая стена дома, больше не удерживаемая ничем, неумолимо клонится в ее сторону, намереваясь погрести под собой заживо.
Мир вокруг юной пони гаснет вместе с ее сознанием. Последней ее мыслью было нечто вроде: «Как же так?», когда альбом, что она держала в зубах, раскрывается, являя миру десятки старых, черно белых фотографий. Фотоснимки разлетаются, словно бабочки, занимаясь пламенем и медленно превращаясь в черные комочки золы, исчезая вместе с самой кобылкой.
«Начали за здравие, а закончили за упокой. Издеваешься что ли? Ладно, черт с тобой, золотая рыбка. Все равно мило вышло, мне понравилось. А теперь давай то же самое, только наоборот?»
***
Мрак вечной ночи пронизывался лучами прожекторов, словно стальными клинками, разрывая её небо на участки тьмы, на области непроглядного мрака, где так легко может скрыться тот, кто это умеет. Например, бывший ночной страж, ныне попавший в немилость самой Царице Ночи. Словно тень, он, старясь быть как можно более незаметным, прятался за случайными облаками и двигался короткими перелетами. Главное добраться до земли, дальше будет проще.
Его легкобронированный костюм, оставленный им как сувенир со времени служения, уже давно не был образцом передовых технологий незаметности и защиты, но он обеспечивал какую-никакую, а все же маскировку, да и от шального луча спасти мог. По бокам у него висели магоизлучатели последней модели, его гордость и самое большое вложение денег в его довольно долгой жизни. Можно сказать, что этот жеребец был практически ветераном труда плаща и кинжала. И он намеревался получить свои пенсионные несмотря ни на что.
«А что, мне нравится. Не совсем то, что я ожидал, но вполне, вполне. Крути шарманку, посмотрим, куда нас это приведет».
От облака к облаку, а оттуда камнем к земле, в последний миг расправляя кожистые крылья в беззвучном приземлении. Сложный и опасный трюк пилотажа, многие новички получали серьезные травмы при тренировках, вывихивая крылья или ломая ноги. Но именно в таких вылазках этот трюк был незаменим.
Местность, где приземлился жеребец, кишмя кишела различного рода пони в форме. Тут ему будут не рады, так что лучше морду не высовывать, если он не хочет по ней получить. Скрытность залог успеха, а посему, скрываясь от расположенных повсюду прожекторов, бывший ночной страж отправился в сторону своей цели.
«Черт, а ведь интересно. Выкладывай, что он там удумал?»
План был прост: зайти, забрать и выйти. Вот только на этом простота и заканчивалась, а начинались сотни вооруженных до зубов стражей. Но что же за приключение без невыполнимой, смертельно опасной миссии? И все ради этого маленького устройства. Крошечный аппарат, призванный исполнить самое заветное желание владельца. Поистине опасная и волшебная вещь. И именно поэтому она держится в строжайшей тайне, под такой нешуточной охраной. Стоит кому-нибудь узнать, что они охраняют, как он тут же пропадает без вести. Так было и с ним, вот только в тот момент, когда за ним пришли, он уже был далеко за пределами их досягаемости. Старого лихого волка не так-то легко взять.
«Опять? Мы это уже проходили: золотая рыбка, джинн, колодец желаний… Не приводит подобное ни к чему хорошему, так и знай!»
Бесшумно, словно тень, незримо, словно легкий, едва ощутимый ветерок, жеребец крался мимо стражей. Даже если кто-то и замечал его в уголке своего глаза, то не придавал этому особого значения, списывая на то, что «почудилось» или на «заработался». Всего на преодоление внешнего периметра у опального вояки ушло не больше нескольких минут, слишком уж он был хорош. Но дальше его ждало второе испытание: спуск под землю.
«Погоди, я что-то не очень понял, а где он вообще? И что там происходит?»
Это место представляло собой огромный подземный комплекс, где хранились самые опасные и самые могущественные реликвии и технологии. Темница для артефактов и их же защита, поскольку всякий норовит воспользоваться тем или иным чудом всякий раз, когда выпадает возможность. А если она не предоставляется, то это не повод её к этому не подтолкнуть. Страшно представить, сколько пони погибло из-за всех этих чудовищных вещей.
«Ну, как-то так себе, могло быть и лучше. Но ладно, продолжай.»
Оказавшись внутри, жеребец поднял копыто и, используя хитроумное устройство, оставшееся у него со времен службы, спроецировал на пол перед собой миниатюрную карту, изучая свой маршрут. Несколько секунд четкая картинка украшала серый бетонный пол, а затем пару раз моргнула, прежде чем погаснуть совсем. Ругнувшись сквозь зубы, владелец странного устройства, снял его с ноги и спрятал в сумку. Затем он надел маску, подготавливаясь к предстоящим конфликтам. В узких, хорошо освещенных коридорах особо не спрячешься, а значит придется прибегнуть к его «малышкам». Он нежно провел по стволам магоизлучателей, словно пробуждая пару игривых лисичек от сна. Скоро им предстоит поиграть в догонялки.
«Миленько.»
Первая стычка не заставила себя долго ждать: пара служак, перекрывали путь к лифту. Массивные, обвешанные броней, они могли бы показаться кому-нибудь непробиваемыми, но только не тому, кто был знаком с этим типом доспехов. Да, в лоб их не пробить, но у всех есть слабое место. В данном случае это была узкая щель между пластинами, прикрывающая кожаную ленту, удерживающую всю конструкцию. Обычно ее даже не увидеть, но при определенной сноровке…
Не высовываясь, жеребец бросил под ноги к охранникам монету. Звонкий желтый блестящий диск мигом привлек их внимание. Словно сговорившись, они оба нагнулись его подобрать. В тот же момент две яркие магически вспышки осветили коридор, после чего последовал такой грохот и лязг, что не будь они в огромном бетонном муравейнике, его услышали бы на другом конце Эквестрии. Стонущая и кряхтящая парочка жалобно выла под грудой обрушившегося на них металла. Молокососы удерживали броню даже не на собственных силах, пользуясь магическими облегчителями, встроенными в подкладку. Демонстративно их игнорируя, жеребец вошел в лифт и нажал на кнопку.
«Пытаешься добавить действия? Пока выходят вяло, старайся лучше».
Путь вниз показался ему бесконечно долгим, словно он спускался в саму преисподнюю. Впрочем, это было недалеко от истины, учитывая, как охраняется его цель. Как бывалый вояка, жеребец знал, что у него практически нет шансов на победу, но он не затем сунулся в это пекло. Нет ничего прекраснее, чем погибнуть в погоне за мечтой. Уж лучше так, чем от копыт очередного убийцы на службе Ночной Царицы, став всего лишь еще одним номером для него в ранговой таблице, еще одним трофеем. Может, за его голову тот даже получит повышение…
Лифт содрогнулся, ворчливо проскрежетал тормозами и остановился. Створки двери медленно поехали в разные стороны, являя взору длинный коридор, где расположились десятки бойцов, готовых к бою. Стволы, направленные в сторону уже немолодого жеребца, смотрели на него немигающим взором смерти. Всего один миг отделял жизнь от смерти, всего один приказ открыть огонь, который последовал незамедлительно: «Пли!»
«Ты же не мог в самом деле?…»
Коридор осветился вспышками десятков выстрелов, лучи магии засверкали смертоносным дождем, уничтожая все, к чему прикоснутся. Грохот разрывающихся магических снарядов закладывал уши, а потому команда «не стрелять!» была услышана далеко не сразу. Облако магического пара мешало разглядеть тело в лифте. В испещренной следами и дырами от снарядов металлической коробке спрятаться было негде. Сквозь дым проступил неподвижно лежащий силуэт. Кто бы это ни был, он был мертв.
«Ты что, серьезно? Ну вот, опять убил персонажа»
На жеребце была одета броня ночных стражей старого образца, обеспечивающая весьма посредственную защиту от магических атак. Тело было изрешечено доброй полусотней выстрелов. У него просто не было шансов. Вот только кого «его»? Лик пони был скрыт за боевой маской.Больше при нем ничего найдено не было. Удостоверившись, в том, что жеребец не дышит, подошедший боец открыл его лицо.
— Эй, это же… — начал он фразу, узнав товарища по службе. Он уже поворачивался к остальным, но в этот миг ослепительная вспышка света полностью лишила зрения его, так и остальных в коридоре. Что бы не перестрелять друг друга, бойцы отчаянно терли глаза, силясь разглядеть хоть что-то. И все же от их взора ускользнула мышекрылая тень, бесшумно пролетевшая над ними и скрывшаяся за поворотом.
«Ха, подловил. А я и поверил».
Жеребец несся на полной скорости, стараясь избегать ненужных битв. Хватит на его совести одной жертвы. Прекрасно понимая, что его противники просто выполняют свой долг, следуют приказам начальства, он ни разу не напал, не убил, ни нанес вреда, большего, чем пара часов беспокойного сна и больная голова. В этом его магоизлучатели были лучше казенных: они не могли убить. Он усмехнулся про себя такой иронии: вояка-пацифист.
Но всякому везению рано или поздно приходит конец. В какой-то момент фортуна отвернулась от жеребца, и он таки получил пару выстрелов в спину и один в крыло. Это полностью лишило его преимущества мобильности, приковывая к земле. Но чтобы сломить его дух, пары-тройки лишних отверстий маловато. Пошатываясь и скрипя зубами от боли, он неумолимо шел вперед, оставляя за собой десятки оглушенных бойцов. Шаг за шагом, жеребец приближался к заветной двери, за которой его ждала награда. Приз всей его жизни, устройство, исполняющее все желания.
«Какая банальщина, аж скулы сводит. Неужели не было ничего поинтереснее?»
Отбросив дымящиеся от перегрева магоизлучатели, он решительно двинулся вперед. Двери хранилища распахнулись перед ним, словно ждали его появления. Само устройство лежало на пьедестале в центре, освещенное со всех сторон магическими лапами. Не таким оно представлялось жеребцу, совсем не таким. Это был цветок, самый обыкновенный цветок, чем-то похожий на ромашку, что он видел на картинках. Только лепестки у него был не белые, а радужные. Сбросив с себя оцепенение, старый вояка протянул копыто вперед.
— Только попробуй! — раздалось предупреждение у него за спиной. Гудение магонагнетателя служило веским тому аргументом. Но жеребец был слишком близко к цели, чтобы сдаться вот-так. Сделав глубокий вдох, он рванул вперед, хватая цветок. В тот же миг раздался выстрел и мир утонул в темноте.
« Ты таки это сделал. Поздравляю. Лично я не доволен».
***
Нестерпимо яркий свет пробивался даже через закрытые веки, пробуждая, казалось бы, от векового сна. Такое ощущение, словно самый мощный прожектор бьет прямо морду, да еще и в упор, судя по ощущению жара на шерсти. Лучше глаза пока не открывать, чтобы не ослепнуть. Попытавшись пошевелиться, вояка понял, что это не так-то просто. Связали они его, что ли? Нет, конечности у него свободны, все дело в повязках на теле, прикрывающих ранения. Неужели кто-то потратил на него силы, время и медикаменты? Зачем, если проще было бы добить?
Тот факт, что он проснулся, не остался незамеченным. Рядом послышался сдавленный вдох, а после чьи-то ловкие и чуткие копыта легли ему на лоб, проверяя температуру.
— Вы в порядке? — раздался совершенно ему незнакомый и откровенно детских голос. — Как вы себя чувствуете?
— Где я? — непослушным языком еле выговорил жеребец, силясь на слух определить, кто перед ним. Получалось неважно.
— Сложно сказать. Вы вроде как у меня дома, только дома больше нет, — задумчиво протянул голосок. — Понимаете, тут был пожар…
«Да ладно! Ты что, в самом деле?!»
— Где «тут»? — несколько грубовато уточнил вояка, размышляя, насколько большая опасность ему сейчас угрожает. Пока что все это походило на изощренную пытку.
— Ну, я точно не знаю. Я никогда не была «не здесь», — смущенно призналась обладательница голоса. По крайней мере, для себя жеребец решил, что это «она». — Вы спасли меня от смерти и помочь вам это самое меньшее, что я могу сделать.
— Спас? — непонимающе навострил уши тот. — Как?
— Как я уже говорила, был пожар, а я спасала семейный альбом, а потом на меня упал дом, только он упал на вас, потому что вы появились прямо передо мной. Вот, — протараторила кобылка, опасаясь, что ее опять перебьют. — Спасибо вам.
— Деточка, не могла бы ты выключить прожектор, что бы я мог, наконец, осмотреться, — пробурчал вояка, пытаясь сесть поудобнее. Раны еще болели, но, судя по всему, у него были все шансы поправиться. — А то боюсь ослепнуть.
— А что такое «прожектор»? Тут только солнце светит, но можно ослепнуть, только если на него долго смотреть, — жизнерадостно заявила обладательница голоса.
— Со-о-олнце? — протянул жеребец, не доверяя своим ушам. — То самое?
— Да нет, вроде обычное, — даже на слух можно было понять, что кобылка пожала плечами. — А что, есть другое?
Повисла тишина. Жеребец не знал что сказать, не знал чему верить, не решался открыть глаза. Судя по всему выходило, что сработало. Устройство сработало!
— А что вы теперь будете делать? — с любопытством в голосе спросила его спасительница. Или спасенная, это как посмотреть. Весьма непонятная история выходит с этим падающим домом.
— Жить, — тихо ответил старый вояка, наконец обретший долгожданную свободу. А потом открыл глаза.
«… ладно, неплохо вышло. Хотя нет, вышло очень и очень плохо. Все переделывать.»
10)“Вот это номер! Значит, я — проект черновика, невесть как проникший в чистовую версию?!”А если миров у демиурга несколько, как они взаимодействуют между собой?
В ЛСках отправлена.
А что чувствует пешка е2, идя в авангарде, наверняка не скажет ни один человек во время игры, ибо она лишь инструмент. И если инструмент успешен и всего один, то мы любим и ценим его, бережем. А если нет―то и отдать его и не жалко. Вещь, не более и единственное что скажет виновник:«Ты что, серьезно? Ну вот, опять убил персонажа».
Жаль рассказ кончился так рано и мы не увидем встречу Персонажей с Игроком или то как Игрок будет все исправлять.
Эти комментарии по ходу действия мило смотрятся)
Прохладно и нет вокруг других пони, но единорожка не мерзла и не была одинока. Ветер ласкал луга, а травы отвечали тихим шепотом, прося продолжать танец. И она продолжала кружить, словно отдавшись на волю ветрам. Шелест и свежесть трав наполняли вселенную умиротворяющим покоем, не смерти, но жизни. Единорожка со смехом опустилась на изумрудный ковер и обратила взгляд на небо. Лазурный купол молчал. Она потянула копыта к небосводу; казалось не хватает одного действия чтобы с зеленой колыбели достать до эфира. Звал он ее голосом Древних. Она поднималась, но только равные Древним смогут их найти, и пони встал с травы и пошел вперед. Шаг за шагом, спотыкаясь, но продолжая, Маг приближался; она чувствовало это. Солнце гладило мир лучами, даря свет и тепло. Свежесть сменилась смешанным тяжелым ароматом цветов разнотравья, чем-то напоминающих парфюмы аристократов. И вот Маг пришла―перед ней Дар. Дар позволял вести солнце и луну. А еще он позволит раскрыть секреты Древних.
Дар вспыхнул пламенем. Маг в панике искала воду. Огонь рос в ширь и высоту, но еще все не поглотил. Она решила потушить огонь холодом и огонек, испустя последний вздох, погиб на присыпанной снегом земле.
Грохот отразился трещиной на покрытом инеем Даре. Маг кинулась спасать. Но все четно. Силы ее увядали, в усилившейся жаре. Дар гибнул на глазах. И вот она обессиленная упала на землю.
Встала. Мир выжжен солнцем. Пустынный воздух выжигал внутренности. Пони умирали. От жажды и кнутов. И нет больше Эквестрии.
Тук-тук.
Древний кристалл потускневший издав треск вновь засветил ярко. Скромное убранство башни полностью вышло из тьмы. Снова раздался стук в дверь.
―Войдите.
Вошел молодой пони, исполняющий мелкие личные поручения. Он, как и полагается, поклонился, назвался, а после стал во весь рост. Угольно черные отеки тенями покрывали усталое лицо его госпожи, полузакрытые глаза, казалось, смотрели в никуда.
―С вами все в порядке, госпожа?
Кловер Премудрая медленными движениями протерла лицо:
―Со мной все хорошо, только вот кошмары мучают, ―вяло ответила она.
―Госпожа, позвольте дать вам совет.
На что Кловер громко рассмеялась и смеялась она долго и громко, настолько что почувствовала скрываемый помощником страх.
―Дай угадаю, посоветуешь отдохнуть и подумать о другом? ―и она снова засмеялась: ―Молчишь. Молчишь, а значит я права, не так ли? Да. А мой ответ ты парируешь:“Если вы так продолжите, то не сумеете никому помочь”. Ах, и будешь прав.
Выслала в ЛС.
Природа мирового конфликта тоже лично мне осталась неясной, темную сторону можно было показать гораздо ярче, коль скоро уж у нас такая плеяда злодеев в каноне. Они, конечно, местами, туповтые, но образно — очень запечатлевающиеся.
Язык… обычный, умеренно-картонный, в зарисовке есть слово “лицо”, можно смело менять пони на людей. И быть бы этому фишке, но автор не продумал. Потому что в рассказе нет главного элемента — первого обязательного модификатора. Любви Творца к творению в тексте нет, и дальше можно не писать ничего — этот текст — мертвый набор букв. Не сказать, чтобы это было чем-то, что я ожидала прочесть на этом экспромте.
Итого: автор, механика — это здорово. А вот порожденные ею гомункулы — нет.
" Древний кристалл потускневший издав треск вновь засветил ярко." — кажется, с этим предложением что-то не так)(
Дробь копыт, взмах хвостом – и тень отступает, сжимается для решающего броска. Теперь главное – не упустить момент, когда она максимально раскроется в стремлении накрыть, окутать – и растворить. Надо попасть точно в теневое сердце, как раз в то мгновение, когда оно окажется прямо над амулетом. Голубоватая вспышка – и тень рассеивается, словно ее и не было. И это уже пятая, а сколько их еще за дверями коридора снов?
Слава Луне, это происходит хотя бы не каждую ночь. В ту, прошлую эпоху, все эти кошмары вообще не смели поднять головы – те из них, которые вообще могли родиться под светом двух светил. Сила моей принцессы стерегла сны тех пустобоких, кто был ещё слишком слаб, чтобы справиться с ними. Увы, теперь это ноша оставшихся.
По счастью, на сегодня это всё. Больше никто не терзаем кошмарами в эту звездную ночь. Можно, наконец, найти свою собственную дверь. И проснуться.
Не люблю я эти травяные настойки, но без них я не смог бы выходить в коридор. Хорошие всё же рецепты придумала в своё время Зекора, а главное – их может сварить даже бэт-пони. Простые, но эффективные, были б они ещё не такими… резко-травяными. Всё же мой народ куда больше привык к вкусу фруктов, чем трав.
Открыть окно, а лучше – выйти на балкон. Я смотрю в бесконечное тёмно-синее, почти чёрное, небо с неширокой фиолетовой каймой там, на горизонте. Он манит, этот край – подойди да возьми, дразнится, да не достанешь. Небо сейчас необычайно звёздное, и я, как и каждую ночь, вновь и вновь силюсь отыскать очертания знакомых созвездий. Но новых звезд стало так много, что, как я ни стараюсь, я не могу. И все эти звезды не могут заменить одну луну…
Мир так изменился, когда ушли мои принцессы. Эти жеребята, Твайлайт и Сансет Шиммер, конечно, очень старательные. У Твайлайт есть план, я знаю. У нее есть планы на все случаи жизни. Эти звезды – часть его, она зажгла их, когда поняла, что не в силах поднять на небосвод луну. Вскоре, должно быть, появятся новые карты звездного неба, и там будут новые созвездия – строгие, прекрасные в своей упорядоченности. Не могло так случиться, чтобы эти звезды зажглись без плана.
А потом фиолетовая полоса сменится оранжевой и там, на западе, покажется яркий солнечный диск. Сансет Шиммер тоже не настолько сильна, чтобы поднять светило в зенит. Две сумеречные принцессы – какая ирония… Пони далеко не сразу смогли привыкнуть к этим сумеркам. Нет, она окрепнет, эта яркая жёлтая кобылка. Когда перестанет стесняться себя и поверит в свои силы. А пока – ее солнце выглядывает из-за горизонта, словно тоже стесняется выйти в мир. Настанет день, когда оно воссияет в полном блеске, а пока что лишь одни сумерки сменяются другими. Интересно, когда в этом новом мире появятся новые слова для такого деления суток? Впрочем, хотя бы для новых времен года ничего придумывать не нужно. План Твайлайт, да. Пегасам пришлось полностью переоборудовать свою погодную фабрику, чтобы приспособиться к изменившимся условиям. Да и земнопони не остались в стороне – это именно они так вовремя поработали с растениями, что почти вся эквестрийская флора уцелела. А вот лунные маки вымерли – увы, ничто не смогло заменить им лунный свет. И подсолнухи, конечно же. Нет, точнее, подсолнухи не погибли, но они так печально стоят в деревенских садах, прикрыв рыжие лепестки. Они ждут.
Да и не только они… весь мир ждёт своих принцесс. Нет, разумеется, я знаю, где их найти, как и любой другой. В библиотеке замка Дружбы. Туда Твайлайт перенесла все книги из Кантерлота и старого замка Сестёр. Они учатся, и, зная Твайлайт Спаркл, наверняка делают успехи. Они строят планы и пытаются предвидеть проблемы мирового масштаба. Да и в замке есть Спайк, он мудрый дракон и справедливо разбирает споры и жалобы. А в Понивилле, в ратуше Гармонии, есть Совет Пяти, и к ним тоже можно прийти. Всё хорошо, всё по плану Твайлайт, мир уцелел, хоть тогда и казалось, что он на грани катастрофы. Только вот множество мелочей, оставшихся без присмотра, замерло в ожидании, как те подсолнухи – или, напротив, пошло в рост на питательной почве неуверенности сумерек…
Фиолетовый цвет по краю окоёма выцветал, становясь похожим на фуксию. До того, как покажется солнце, еще около часа. Стоит запомнить те из дверей, за которыми я сегодня слышал шорох – скоро там будут тени. Впрочем, сейчас туда соваться рано – только спугнёшь их, усложняя себе задачу. Ох уж эти зерна сомнений – они всегда прорастают, когда сменяется эпоха. Жаль, что Старсвирл Бородатый не оставил дневников, они бы мне сейчас очень пригодились. Но у меня была хорошая Наставница, и уж с тенью кошмаров в снах пони я как-нибудь справлюсь. Там всё просто – подождать, пока она оформится, а потом – дробь, взмах хвоста. Доля секунды на единственную вспышку. Хорошая всё же это штука – Око. И хорошо, что не вся магия моей принцессы покинула этот мир.
Я благодарен Твайлайт. Без ее быстрых решений мир бы не устоял. И, я знаю, он возродится в великолепии ничуть не меньшем, чем прежде. Всё по плану, да. Только вот мелкие неприятности случаются, увы, не по плану, а принцессам хватает копыт держать только весь мир, но не отдельные части, которые так и норовят развалиться. Спайк и Совет Пяти неплохо справляет с явным, но увы, некому среди них работать с тем, что скрыто. Хижина Зекоры давно опустела, где-то сейчас эта странница? Моя принцесса покинула этот мир вместе с сестрой, и некому стало оберегать сны и души. Но я – капитан Лунной гвардии, я клялся в верности моей принцессе. И пока я могу, я буду на страже. Гвардеец ушедших принцесс.
И тебе тоже в ЛС.
придиркиТолько вот почему жеребята? Героини вроде уже весьма зрелые. Или это Гвардеец настоько стар? Причина смены принцесс неясна, а ведь они то не готовы.
Потому и «жеребята», что по возрасту вроде взрослые, а как дошло до дела — оказались не готовы подхватить всё разом.
Как писал незабвенный Булгаков «Люди смертны. Куда страшнее, что иногда они внезапно смертны». Мало ли могло быть причин для резкого ухода с трона, кто же теперь разбирать станет. Тут вот — мир держать надо...
Неприятности не всегда случаются по плану, да...
ни в одном мифе не видел подобного
мифов много бывает))
И вот все их называют по-своему, но как-то же надо было его назвать.
Единственное над чем я побурчу — Зекора. Ты очень любишь зебр, я знаю, но неужели никто больше не мог придумать это зелье? Хотя бы более древние зебры. Это как моё ШоЕ, которое я пихаю везде, где можно:)
Я старалась остаться в рамках явнопоказанного канона)
Я вот не знаю, можно ли назвать этот фанфик историей о демиургах? Главный герой здесь — ветеран лунной стражи, у него своя история и своя война. Казалось бы, причём здесь творение миров и демиурги? Однако, история раскрывается через его мысли и повествование. История о брошенном мире, покинутом своими Держителями (ну не верю я, что Леся с Луняшей демиурги, не тянут они), о попытке выжить без могущества аликорнов. Скажу честно — я в этот мир влюбился. Нравится мне мир вечных сумерек, нравятся стойкость и упорство понячьего народа, нравится их вера в лучшее будущее. Сюжетов здесь два и фоновый, масштабный, мне понравился больше. И это не значит, что история капитана Стражи пришлась мне не по вкусу. Она хороша и полна искренности. Но созданный автором (демиургом) мир её затмил.
А Сансет, получается, всё же вернулась?)
Разумные обожают создавать новые миры. Кто-то искренне хочет придумать волшебную сказку, кто-то страдает от неуёмной фантазии, а кому-то родной мир не мил настолько, что хочется убежать в страну волшебных грёз. Причин множество, и лично мне не столь важно, что движет вами. Важны лишь последствия.
О, я искренне восхищаюсь теми, кто действительно доводит дело до конца, даёт своему детищу повзрослеть достаточно, чтобы его можно было отпустить в свободное плаванье. И создаёт свой мир не только с заботой, но и с умом – так, чтобы в этот мир поверили другие. Ведь только так можно дать миру возможность пережить своего творца.
Впрочем, какое там пережить. При той ветрености, при той непростительной безответственности, с которой юные демиурги подходят к сотворению новых миров, лишь одно творение на тысячу достигает хотя бы зрелости. Большинство – гаснет в безбрежной мгле, словно искорка, вырвавшаяся из породившего её костра.
Нас бросают. Не получилось продумать подходящие законы мироздания? Разумные расы вышли шаблонными? Магия скучная? Зачем возиться, тратить время, силы, эмоции, если можно просто забыть. И нас забывают, берутся за новую игрушку. Почти всегда – чтобы поступить с ней точно так же.
Вот только мы не исчезаем просто так. Всякий мир хочет жить, а его обитатели и того сильнее. Наше спасение – ноосфера, информационное поле, пронизывающее всё множество миров, от живых и процветающих до тех, которым осталось существовать считанные эоны.
Мы ищем тех, кто готов подхватить наш мир, водрузить на свои плечи, принять в свои руки или копыта и держать. Вдыхать жизнь. Но жестокость и безразличие порождают себе подобных – будучи преданными единожды, мы теряем любовь к демиургам и не сильно заботимся о тех, кто берётся помогать нам. Ведь когда новый творец отдаст нам всего себя без остатка, ничто не помешает нам отправиться на новые поиски.
Впрочем, иногда отработанный план действий даёт осечку, и именно так вышло с моим миром. Очередной молодой творец, наша последняя батареечка, оказался поумнее прошлых, увидел наше настоящее лицо и вовремя убежал. А на прощанье сотворил такое, что нового мы отыскать просто не успели.
Вот только… Мир окончательно угас, а вот мы нет. У нас остался последний шанс – сбежать в другие. Затеряться в толпе, прикинуться добрыми и пушистыми, да и вообще, какими угодно. Только бы жить.
Таких как я не любят в других мирах. Зорко следят за границами, отлавливают и прогоняют прочь. Но это не страшно, до тех пор, пока есть доверчивые дурачки, выдающие желаемое за действительное. Одинокие и слишком пугливые, чтобы променять сказку на реальный мир. Ну, а мне только этого и надо.
И, поверьте, я готов прикинуться даже маленькой цветастой поняшкой, любящей кексики и обнимашки, лишь бы снова ощутить в груди тепло и почувствовать себя живым. Я сыграю любую роль и сыграю её честно, от и до. И попрошу за это лишь самую малость.
Кстати, читатель. А ты не хочешь завести себе друга?
Отправлено в ЛС.
Очень туго шло, все заготовки были безжалостно стёрты, и написался этот вот поток сознания.
Категорически недоволен.
Только вот, как мир выживает без демиурга, если будучи недоделанным он гибнет? Ведь зачем миру мстить, если его доделали?
Это не мгновенный процесс. Порой даже долгий, какое-то время мир ещё существует, и за это время можно найти новый источник.
А эти тоже не мстят. Они просто жить хотят, очень-очень.
Правильно построенный мир не ложится мертвым грузом на плечи создателя) А вот неправильным и придавить может, мдэ.
Интересно услышать критерии правильности/неправильности:)
Собственно, как раз это я вкладываю в формулировку «даёт своему детищу повзрослеть достаточно, чтобы его можно было отпустить в свободное плаванье». Чтобы в него поверили другие, надо его довести до нужной кондиции и немало вложить.
Лично в моём понимании — если мир довели до того состояния, что в его реальность будут верить, обеспечили его историей, которая вызывает к нему симпатию — тогда он доведён до кондиции.
А если после исчезновения демиурга о нём вспомнят полтора землекопа, да и те скоро забудут, не, хана.
Я этого не говорил.
фурфагаТайольна. Мысль.Именно она является всему началом. Она является точкой, начальным узлом, из которого потом все и появляется. Может, даже таинственный Большой Взрыв был лишь внезапно появившейся мыслью? В любом случае для меня сейчас это не имеет значение, ибо я нахожусь там, где эти мысли… возникают.
Высокий сине-серый жеребец с кожаными крыльями и острым рогом-клинком сидел на краю парящей в синем небытие скалы, отколовшейся когда-то давно от материка неизвестной планеты. Любой, окажись бы в таком положении здесь, был бы ошеломлен или испуган, но не он. Этот жеребец достаточно долго пробыл в этом месте, чтобы привыкнуть ко всему, что творится здесь.
Здесь нет законов, нет преград, нет даже времени в привычном понимании — тут можно увидеть самого себя спустя сотни лет, одновременно с этим наблюдая за тем, как ты входишь в этот мир. Мой народ — если, конечно, я до сих пор считаюсь его частью (в чем я очень сильно сомневаюсь) — называл это место по разному: Первородным Хаосом, Эфирным Началом, Безвременным Планом, Астральным Измерением… Само себя оно для нас называет Альтмиром. Я первое время пытался понять «почему?», задавая вместе с тем другие вопросы, но перестал — это измерение оказалось слишком велико, слишком бесконечено, чтобы полность его понять. Но кое-какие догадки у меня появились...
На скале вокруг жеребца лежало множество механических деталей вперемешку с драгоценными металлами и камнями. В его копытах, на каждом из которых находилось по десять механических пальцев, лежал небольшой октаэдр, собранный из четырех блестящих черных прямоугольных пирамид. На местах стыков с огромной скоростью летели синие энергетические волны, за которыми зорко следил творец. Медленно он увеличил расстояние между пирамидами, обнажая синюю серцевину-ядро. Затем, телекинезм он взял одну небольшую пластину из золота и, ровно разделив ее на пять полосок, сделал из них обручи, которыми вскоре завертел вокруг ядра, что-то подсчитывая в уме.
Альтмир — это измерение, в котором умирают и рождаются вселенные; здесь постоянно что-то появляется и исчезает. Если мы границ и своей вселенной представить-то толком не можем, то что говорить о том месте, которое содержит нескончаемое количество бесконечных миров, что уже отжили свое или только-только начинают восставать из пепла, как фениксы? Это измерение — оргомная руина, где ютятся остатки обездоленных цивилизаций, хранятся утерянные знания… и обитают творцы миров.
Правильно соеденив золотые обручи, жеребец их тут же расплавил одним усилием воли, вновь превращая их в одну пластину. Пробубнив что-то вслух, его глаза загорелись черным светом и вскоре он взял еще несколько металлических пластин, разрезая их, создавая из них мельчайшие детали, которые вскоре оказались частью небольшого маховика, вновь сделанного из того же золота. Коротко кивнув, жеребец осторожно разобрал его и снова собрал вокруг синей сердцевины артефакта, вкрепив в него красные, как кровь, мельчайшие рубины, и теперь наблюдал за тем, как, набирая скорость, вращаются кольца вокруг ядра, перекрывая его свет.
Мой народ… Он ценил артефакты превыше всего. Мы творили их и считали своими единственными друзьями. Немного иронично, ведь срок гарантии некоторых из них был в несколько раз меньше, чем у любого другого друга, сотворенного из плоти, как и ты сам. Однако здесь, в Альтмире, есть множество библиотек, в которых я нашел такое, что даже и не снилось самым талантливым из нас. Я нашел древние свитки, в которых говорилось не о том, как наполнять магией артефакты, но как делать их вечными, без срока работы его свойств. Правда, на их изготовление ухоидило очень много времени и сил, однако в свитках были показаны способы, как изготавливать и какие материалы лучше всего подойдут...
Хм… Если подумать, то сотворение мира похоже на создание артефакта. Ты смотришь на что-то другое и хочешь свое. Думаешь, как создать это. Ишешь подходящий материал. Проверяешь свои навыки.
И начинаешь работу.
Минуту промедетировав, жеребец с невероятной быстротой начал дополнять свое произведение. Металл, камни и детали постоянно сновали вокруг копыт творца, вставая на определенное место или, расплавляясь, принимая новую форму. Глаза постоянно мигали черным цветом, но их обладатель не обращал на это никакого внимания. Кусок скалы, на которой он сидел, начал медлленно идти вниз — или вверх, в этом измерении такие понятия становились невероятно расплывчатыми — и покрываться трещинами, ведь в порыве своего вдохновения жеребец уже не чурался пользоваться камнем, на котором он сидел.
Творец создает артефакт меняет его, дополняет чертами… Однако вместе с тем артефакт меняет и творца. Он становится зависимым от него, между ними связываается эмипатия… Это тяжело. Созидатель может вдруг осознать, что идея, которая буквально пять секунд назад вертелась на языке, куда-то подевалась, а руки — копыта, клещни, щупальца… — грубеют и забывают привычные движения, совершенно не понимая, что делать. Сомнения одолевают творца, и он не находит сил продолжать...
Внезапно свет в глазах жеребца погас и на его лице появилось недоумения. Один глаз у него непроизвольно дергался, а рот был чуть приоткрыт и оттуда вырвался небольшой сгусток пара — он и не заметил, как воздух вокруг него стал невероятно холодным. А затем, медленно покачав головой, он наклонился… и со всего размаху ударил по артефакту. Тот, не выдержав удара, разметался осколками по остаткам острова. Золотой маховик с рубинами взорвался и теперь он был похож на скрюченного паука; черные пирамиды покрылись трещинами, из них торчали металлические вставки; драгоценные камни не выдержали и расплавились от избытка сил, которые в них вложили, и теперь лежали небольшими грязными лужами. После всего этого жеребец облегченно вздохнул, словно только что избавил себя — да и ближайшее скопление миров — от армий Тартара вместе с Повелиелем. Часто дыша, он пытался прийти к покою; в изнеможении он лег на землю, закрыв глаза, и…
Его морда скривилась, а зрачки в глазах забегали в разные стороны — осознание того, что он наделал, настигло его.
Но настоящий творец, а не просто глупый мальчик, решивший, что и он что-то умеет, не будет покидать свое творение в случае неудачи, не будет его бросать в долгий ящик и не будет сомневаться, если потребуется полностью пересмотреть концепцию… Даже если произведение безнадежно утрачено, в его голове до сих пор остается идея, мысль, из-за которой все и началось.
Вновь закрыв глаза и сев, жеребец выровнял дыхание и вытянул копыта в разные стороны, а затем медленно поднял их. Вместе с ними поднялись и остатки артефакта с незадействованными материалами и деталями. Вновь вокруг него начали летать и соединяться части, но делал он теперь не спеша, словно боясь ускорить темп и быстро исчерапть свое вдохновение.
Но даже в моменты блаженного созидания он должен понимать, что в его произведении ничто не может твердо сидеть на своем месте. В любой момент может появиться противоречие или же просто банальное нежелание видения такого положения вещей и приходится менять порядок, материал, а то и часть сути предмета, если не саму суть. Творец меняет, творец меняется — и его текущий помысл может очень сильно отличаться от изначального.
Жеребе неторопливо собирал детали. Вот вновь маховик крутится вокруг сердцевины. Вот напитываются силой новые камни и ставятся на старые пазы. А черные пирамиды вновь касаются своими прямыми вершинами ядра… Однако жеребца теперь не устраивает такой порядок и медленно направляет к своему рогу пирамиды, разрезая каждую металлическим лезвием позади на две части. Затем в предположительной середине ранее целых пирамид он провоит небольшой круг и, напевая странные слова, вынимает полусферу их этого места, оставляя круглое отверстие. То же самое происходит и с остальными частями. Затем жребец останавливает маховик и делит синее ядро на четрыре сферических сгустка, которые вскоре вкладывает в отверстия на пирамидах; сам же маховик вновь переплавляется и вновь создается, но теперь это четыре его уменьшенных копии, которые теперь будут крутиться вокруг новых сгустков.
Каждый артефакт — это не только личный подвиг творца, но также его душа. Пускай забудут имя создателя, пускай артефакт рассыпется спустя пару применений, но только то, что его уже применили, означает, что его дело не прошло даром.
Мельком жеребец заметил небольшой циферблат на ремне — единственная вещь, которая не была применена в его работе. Пристально посмотрев на него, он снова закрыл глаза, что-то обдумывая и через пять секунд снова их открыл, подхватывая пальцами предмет и разбирая его на основные составляющие.
Творцу, что работал долго и кропотливо над своим произведением, не так уж и важно будет мнение многих. Возможно ему важно мнение лишь одного. А может ему и вовсе не важно ничего, кроме осознания того, что дело закончено...
Между сферами энергии, вокруг которых вращались золотые маховики, установились энергитические каналы, медленно пульсирующих в их паутине. В центре между ними сияла нить, общая для всех четырех середин; она пульсировала больше и дольше всех. Туда и был направлен взгляд жеребца.
Ведь конец для него — это победа.
Его глаза скользили от центральной нити к циферблату между пальцами и назад. Его лицо стало еще серьезней.
Победа над апатией.
Копыто, в котором два пальца зажимали странный циферблат, медленно двинулось к этой нити. Та, словно почувствовав это, стала пульсировать еще сильнее.
Победа над страхом.
Расстояние между буквально предметом и взбесившейся нитью разделяли буквально несколько сантиметров… Воздух замер, ожидая свершение момента.
Победа созидания.
Пальцы отпустили циферблат и тот обреченно упал на светло-синий канал. Он, получив желаемое, с жадностью начал поглощать все силы, что были в нем. Механизм, как попавшая в паутину мушка, задергался, начал трястись… и с тихим треском взорвался. Выкачав все, что только можно от этого предмета, нить отпустила его и тот, пару раз звякнув о сухой камень, ушел в бесконечную пустоту, лежавшую за пределами этого маленького острова.
Я находусь в мире, где нет правил, где каждый творец. Здесь нет аликорнов, нет зла или того, что могло бы меня остановить от созидания и познавания...
Артефакт, собравшись в небольшой октаэдр, медленно подплыл к передним ногам жеребца и тот наконец легко улыбнулся, ощущая пальцами свое творение. Затем он подбросил его вверх и артефакт раскрылся. Четыре располовиненные пирамиды, объединяемые лишь маховиками со сферами энегрии да эфирными каналами, тихо парили вокруг некой центральной точки, из которой начал проецироваться огромный купол с несчислимыми потоками информации. Однако взгляд жеребца был направлен в середину, откуда все исходило, словно пытаясь там кого-то увидеть.
И если мне не стоит труда создать мощнейший артефакт...
— … то что можно сказать… о целом мире? — проговорил творец и улыбнулся.
Все, за исключением расы и циферблата, созданного писателем-художником
-композиторомпо имени Дихдэ II — огромная идея Номада Майнда или же (на его «языке») Тайольн'о'тара.Комментарии опять не работают — я два раза попытался сделать пробелы между мыслями и повествованием, но не вышло.
Опять важный момент «сжат». Тут речь о неведомых силах, и слово «правильно», образна говоря, вырывает половину холста. Речь же идет о общепонятных вещах и явления — вам следует либо убрать слово, либо раскрыть его значение.
что? Заклинание ли или выругался (чем не повод раскрыть отношение персонажа и процесс создания через его восприятие).
Речь же не о рыбалке?) Подберите иное слово, к примеру «слегка». примеру. Так же советую переписать предложение; из-за обилия деталей оно может оказаться трудным для восприятия.
Судя по описанию, персонаж мог бы подобрать значительное сравнение, вроде «второй вечности». «Очень много» — это нисколько, когда не имеет понятной привязки и подтекста.
пустяк, но «отведенное» или «назначенное» звучит легче.
Аналогия с монитором? «Но жеребцу нет до этого дела» — вот пример продолжения; какой «обладатель» и у кого «глаза постоянно мигали» может показаться отсылкой к иному персонажу.
И как он им пользовался? Что за камень-то такой?
простая опечатка, наверно «завязывается эмпатия»
Перебор местоимений при единственном действующем лице. Попробуйте перестроить, оставив самое значимое.
Много сора из упоминаний о «начавших летать», хотя смысл предложения в изменении образа мышления персонажа.
Устойчивые выражения: сидеть смирно и стоять твёрдо, попробуйте заменить. К примеру, простого «удержатся на месте» хватит для внесения элемента риска и сомнительной надежности.
ранее о нём не упоминалось, может, и сейчас это лишнее?
Если слова странные, но наверняка стоят внимания, так почему о них ничегошеньки не сказано?)
Наверно, суть в «исправности» артефакта и функциональности, вот тут-то и можно применить слово из начала: «означает, что всё сделано правильно». Увереннее и сильнее.
На доработку; смысловая составляющая мала.
Браво. Описанная картина захватывает, вырисовывая среди воображения каждую детальку. Отличная история с возможностью вынесения ценного урока. А теперь…
Минусы: путаница в описаниях, проседающий монолог, множество «пустот». Плюсы: оригинальность, красочность, сюжет, наличие «урока».
Автор серьёзно подошел к работе с описанием и применил множество деталей. Приходилось ли вам разбирать или ремонтировать старые часы? Если нет, то текст может помочь вам взглянуть на ювелирную работу. К несчастью, порой она столь тонка, что незаметна для простого читателя. Сюжет из одного внутреннего конфликта прекрасно дополняет «механическое» описание, подводя к финалу.
Автор, вы продемонстрировали умение в деталях, создав замечательное описание. В следующий раз обратите внимание на подтекст и подачу, дабы диалоги не проседали от «очень много»го. Избегайте того, что не намереваетесь обыгрывать или раскрывать.
Спасибо за возможность прочтения, успехов и сил!
Хм, думаю, я знаю, как подправить замеченные вами ошибки. Попробую завтра найти время и сесть за них. Хочется показать «Творца» за пределами этого блога.
2. «Два»
3. «Без названия»
Но принципы остаются неизменными
Жаль, конечно, что я таки не смог написать свой опус. Быть может, если сегодня выдастся немного времени, а звёзды примут нужное положение — прочту пару работ на выбор.