RPWP 140 закрыт! 7 работ
+98
OneStrangePersonв блоге Пони-экспромт15 июня 2015, 12:38
A Ponyville Night by Stinkehund
Доброго дня, Табун!
Вот так иногда бывает: заходишь с утра в редакцию RPWP и обнаруживаешь там товарища Фойера, который уснул прямо за столом, дописав рецензию на последний присланный рассказ. Что ж, пусть человек заслуженно отдохнет, а я представляю вам упорядоченный сборник всех присланных нам работ и рецензий на них.
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Напоминаем, тема экспромта звучала следующим образом:
Попурри.
Следующий пони-экспромт начнётся в среду, 17 июня, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
Напоминаем, что если вы хотите предложить тему для экспромта или подать заявку на проведение гостевого экспромта, вам нужно заполнить следующую форму, и мы учтём ваше предложение при составлении графика. Не гарантируем, что эта тема будет обязательно использована, а в случае использования не подвергнется изменениям, но рассмотрена — обязательно, со всем вниманием.
90 комментариев
Утро было на удивление… Тихим. Обычно даже в выходной день улицы Понивилля были полны радостных выкликов соседских жеребят и цокота копыт прогуливающихся меж улочек жеребцов со своими пассиями, наблюдение за которыми вызывало у Панч некоторую обиду, ведь сама она была одинока. Ну, не считая тех мимолётных знакомых, которые изредка угощали её в баре. Хотя она частенько пыталась заговорить с одним миловидным гнедым пони по имени Лагун, то и дело посматривающим на неё своими зелёными глазами из-под тёмно-бурой гривы из дальнего угла бара. У неё это редко получалось, ведь обычно, когда она о нём вспоминала, расстояние между барной стойкой и тем самым столиком за которым он всегда сидел один, казалось её огромной пропастью. Но всё же иногда, когда она была ещё в приличном состоянии, она вместе с ним проводила отличные вечера и он, как настоящий джентельпони, доводил её до дома и уходил. Возможно у неё и могло с ним что-то получится, но она не задумывалась об этом дольше чем на пару минут. Даже сейчас, преодолев расстояние от дома до дверей заведения, она совершенно позабыла об этом красавце. Хотя, вроде бы ничто не мешало её мысли развиваться – даже главная улица оказалась пустующей.
— Э-э-эй, Глинт, мне как обычно! – Раззадоренная Берри, едва войдя внутрь, крикнула в сторону бармена. Но на её дерзкий и привычный восклик никто не отреагировал. Дойдя до стойки, она уже с опаской огляделась по сторонам и, уже менее громко, вновь пыталась дозваться хоть кого-нибудь.
— Глинт… Глииииинт. Глинтвейн, ау, где вы вс…
— Берри!
Из служебного помещения, со шваброй, поддерживаемой телекинезом, вышел единорог в униформе и с опаской прорезал Берри недовольным взглядом сиреневых глаз. Кобылка, не обращая внимания на грубоватый тон, к которому она привыкла от местной прислуги, повторила.
— Сидр, пожалуйста, полную кружку. И что-нибудь заесть, например…
— Берри.
-…потом, я думаю, можно ещё добавить…
— Берри.
-… ну и напоследок…
— БЕРРИ! – не выдержав игнорирования, заявил Глинт, едва не уронив на пол швабру.
— Что? У меня долгов нет, я заплатила, помнишь?
— Да, но я не об этом. Сидр кончился.
Громогласным эхом данная новость поразила все клеточки Берри Панч, заставляя ликовать печень и натужно стонать клетки головного мозга, который едва ли отошли от вчерашней посиделки. Веко начало нервно подёргиваться, а на лице появилась удивлённо-озлобленная улыбка. Никогда ещё Глинт не был так близок к провалу, особенно когда Панч всё же смогла заговорить.
— Что значит «Нет сидра», мой дорогой? Мне кажется или у кого-то в скором времени возникнут страшнейшие проблемы на почве резко подорвавшегося здоровья.
— Стой-стой, Берри, полегче, — глупо отнекиваясь заговорил Глинт, выставляя швабру вперёд на манер импровизированного копья. – Ты вообще в курсе, почему так произошло?
— Меня это мало интересуют причины сего, ибо если в сей момент язъ не отведаю наилучшего напитка на сим континенте, твои ланиты поразит копыто карающее. Ясно?
— Вестимо… Погоди-погоди! – Едва завидев, как Панч перебирается через стойку, Глинт решил не ретироваться в кладовку, а постараться изложить всё как можно скорее. – Во всём виноват чейнджлинг!
Остановившись на середине стойки, Берри быстро соскочила назад и уже без раздражения начала слушать дальше, частично позабыв о том, что она хотела сделать минуту назад.
— Ты не заметила ничего странного сегодня?
— Как-то пустовато на улицах.
— Верно! Слушай, Эпплджек слегка отложила доставку сидра и медовухи на пару дней, пока всё не утихнет. Сюда же ещё зачем-то целый гвардейский полк отправляют. У нас же тут не вторжение, а просто один…
Последующие слова Берри пропустила мимо, ведь как только она услышала про полк, она уже не могла устоять на месте. Она знала, чем обычно заканчивается подобное прибытие гвардейцев. Сначала они быстро выполняют свою работу, а затем, дабы отпраздновать, они выпивают месячный запас сидра и бедная Панч только попивает сок у себя на квартале, пока на Яблочных Акрах не сделают новую партию сидра. Поэтому нужно действовать на упреждение.
Появление одного чейнджлинга мало беспокоило Панч. Куда больше стоило беспокоится о скором приходе «помощи» из Кантерлота. Почему Твайлайт не может сама во всём разобраться? А точно – она же занимается проблемой какого-то упавшего летательного аппарата в Вечнодиком лесу вместе с подругами. Как всё не вовремя.
Едва не сбив копыта о мелкий щебень, Панч решительно пересекла ворота фермы Эпплджек, чтобы лично убедиться в сохранности драгоценных бочек. Хоть её и не слишком жаловали на Акрах, она всё же постарается как можно понятней объяснить, в каком жутком похмелье её застали данные события.
— Давайте девочки, нам нужно произвести интеверизацию как можно скорее! – услышала детские голоса Берри, едва только направилась к амбару.
— Ты хотела сказать инвентаризацию, Эплблум? –поправила подругу песочная пегасочка.
— Да-да, именно это. Поэтому Свитти Бэлль ты, с помощью верёвки и магии поможешь нам вон с теми тридцатью бочками отменного сидра.
— Мне кажется, это не лучшая идея…
Берри, притаившись за углом, с любопытством наблюдала за тем, что же делают три маленькие кобылки с этими бочками, и едва сдерживалась, чтобы не постараться «позаимствовать» хотя бы одну. Она же честная пони. Судя по дальнейшим словам кобылок, тем было поручено провести подсчёт всего, что было в амбаре, а, следовательно, следить за тем, чтобы ничего никуда не делось. Конечно, они были теми ещё сторожами, но даже такая охрана внушала некоторое спокойствие за сохранность сидра. Едва Берри стоило покинуть Акры, как она вдруг вспомнила о том, что до сих пор не получила того, чего хотела. И, раз уж сидра ей не видать до завтрашнего дня, то придётся прибегнуть к экстренным мерам спасения страждущего до великолепного напитка организма. А именно – вино из холодильника. Ну, как вино. Когда-то это был виноградный сок, но по прошествии пяти лет он становится отличным вином.
Добравшись до дома, Берри с опаской заглянула в холодильник, где на самой высокой полке лежала заветная пачка «сока». Отпив из неё, она почувствовала себя немного лучше, но всё же этого было недостаточно. С минуты на минуту в Понивилль прибудут гвардейцы, поэтому наверное стоило приготовиться к внезапному обыску. Достав из угла швабру и ведро с водой, она начала прибираться в прихожей, протирать и без того чистые полки комода и тумбочек и так далее. Многие думают, что Берри только и делает, что целыми днями куролесит по барам и живёт в грязи, но они сильно заблуждаются. Она любит чистоту и порядок, организованность и планирование. Да даже на работу со своей лучшей подругой Кэррот ходит регулярно! Вот только, все привыкли считать, что её досуг в виде времяпрепровождения в питейных заведения это её основной вид деятельности и вся она из себя забулдыга. А может ей просто нужно немного тепла…
За собственными мыслями Панч добралась до чулана, в котором уже давно не наводила порядок. Обычно там лежат старые вещи, которые давно стоило либо выбросить, либо кому-нибудь отдать. Приподняв крышку, она едва успела удивиться, как из маленького ящика на неё запрыгнул тот самый чейнджлинг, о котором она слышала! Упав на пол, она уже собралась закричать что было силы, но её противник без промедления заткнул её рот копытом. Берри старалась брыкаться, но враг был сильнее её и… дружелюбней.
— Берри, тише-тише, я тебе ничего не сделаю! – рычащим голосом как можно мягче старался говорить хитиновый монстр, но видя, что это ни к чему не приводит, он вспыхнул на мгновение зелёным пламенем и перед Панч предстал.
— Лагун?! – удивлённо воскликнула Берри, едва освободившись. – Ты… Или не ты…
— Вот в чём вопрос. Нет, всё правильно. Это я тот чейнджлинг… я думал, что ты как обычно уйдёшь на весь день и я смогу тут переждать облаву, но, видимо не судьба.
Несколько минут Берри пыталась понять, что происходит и разрывалась между желанием закричать о помощи и расспросить, почему именно она. Но видимо, он уже и так знал о вопросе, засевшим в её голове, поэтому и заговорил первым.
— Просто я вспомнил о тебе в минуты опасности. Я мог бы сразу уйти, но мне хотелось хотя бы в последний день поговорить с тобой.
— Как это мило, – ответила кобылка, всё ещё не доверяя этим добрым, но, казалось, наигранным словам. Уловив скепсис в словах Берри, Лагун слегка приуныл и больше попыток лести не предпринимал.
— Ну, что будешь делать? – спросил он, готовясь к самому худшему. – Уж очень сомневаюсь, что ты просто так отпустишь меня.
— А что если да? — настолько неожиданно ответила Берри, что у Лагуна чуть челюсть не отвисла.
— Тогда мне нужно спросить, в чём подвох? – нерешительно ответил чейнджлинг.
Моментально возникший в голове хитрый план Берри Панч мог привести её к несказанному успеху…
***
— Мне кажется, что ты сделала ошибку на 34 странице, Свитти… — копошась в кипе бумаг, проговорила Скуталу. Она уже давно потерялась среди всех этих бланков, печатей и всего прочего, чем был завален приличных размеров дубовый стол. – Может, метка кладовщиков это не для нас?
— Ох, да ладно! – выкрикнула Свитти Бэлль, в очередной раз разбрасывая в стороны бланки. – Я это говорила ещё три часа назад, когда мы заполняли налоговую декларацию!
— Ладно, предположим, что это была не самая лучшая идея. Но что нам делать со всем ЭТИМ?! – Эплблум обвела целые залежи ценных бумаг, происхождение которых оставалось неизвестным. – Всё начиналось с сидра! Откуда ЭТО вообще?
— Кажется, обращаться к мэру со своей помощью всё же не стоило…
Пока СМС-ки разбирались в этих бесконечных залежах бумаги, которые росли сами по себе, Берри и Лагун в обличии пони, подбирались к амбару как можно незаметней. Выбраться из Понивилля было достаточно тяжело, ведь гвардейцы были буквально на каждому углу и обойти их даже по самым тёмным закоулкам было тяжело. Помогла чистая случайность: со стороны Вечнодикого леса вместе с принцессой и её подругами шло нечто, напоминающее минотавра, на голове не было рогов, да и в целом оно выглядело не особо пугающим, но вызвало такой страшнейший ажиотаж, что все сбежались к нему, что позволило паре без риска быть обнаруженными уйти в сторону фермы. «Потом разберусь» решила Берри, ведь главное сидр!
Пока кобылки всё ещё были заняты делом, лопатами загребая в тачки макулатуру, кобылка вместе с чейнджлингом водрузили на телегу большую бочку и медленно, но верно заколесили в сторону от Понивилля.
— И что же дальше? – проговорил Лагун, запряжённый в хомут и быстро отдаляясь от фермы.
— Не знаю. Поживём – узнаем, доживём – увидим, выживем – учтём! А теперь не мешай мне. Всё, что я сейчас хочу, это просто немного выпить.
“Хоть для большинства пони это является не совсем верным утверждением, но всё же для Берри Панч эта фраза является устоявшейся аксиомой, опровержение которой возможно только с помощью одной-единственной вещи во всём Понивилле – невероятно приятного на вкус яблочного сидра прямиком из холодного погреба местного бара, находящегося в нескольких кварталах от её дома”.
Это почти абзац, но дело тут даже не в длине, а в этом вот является аксиомой — опровержение которой возможно — с помощью вещи — прямиком из погреба — находящегося в нескольких кварталах. Много смысловых конструкций, которые, собравшись вместе, утомляют при чтении. И, к сожалению, это не единственное подобное предложение, в тексте. Я не призываю рубить короткими фразами, но советую сделать предложения чуточку полегче.
Подбор слов местами тоже смущает. В частности, вот в этом предложении…
“Последующие слова Берри пропустила мимо…”
…спокойно можно было написать “следующие”, и это не только не смотрелось бы хуже — наоборот.
Вот тут…
“…и с опаской прорезал Берри недовольным взглядом…”
…хотелось бы отметить, что, во-первых, взглядм обычно прожигают или пронзают, а во-вторых, это подразумевает достаточно строгий взгляд, полный силы. Опаска тут совсем не к месту.
Резюмируя, хотел бы посоветовать быть повнимательней к словам. С другой стороны, во-первых, эти огрехи не слишком мешают восприятию текста — лично мне всё равно было приятно его читать, а во-вторых, очень заметно, что сделаны они как раз в попытках сделать текст более богатым и красочным. А потому, просто продолжается практиковаться, со временем привыкнете к новому инструментарию, и слог станет мягким и текучим.
И довольно о стиле, ведь нас ждёт образ такой замечательной поняши, как Берри Панч! Признаюсь, это одна из моих любимых фоновых пони, так что истории о ней — это всегда инетересно. Вот только… Мне кажется, что Берри получилась у вас слишком стереотипной. Не буду отрицать, её любовь к алкоголю — своего рода классика. Но вы поставили эту тягу во главу угла, возвели её в абсолют. Это могло бы сыграть, если бы вы пытались написать этакую комедию абсурда, в которой на подобной образе был бы завязан пусть специфичный, но юмор. Могло бы получиться остро социальное произведение, если бы вы использовали образ алкоголички, как трагический элемент. Но вы рассказываете историю в формате совершенно нормальной повседневности, и тут этот образ не только не играет, он ощутимо портит впечатление своей однобокостью. Поэтому хотелось бы дать вам совет: когда продумываете персонажа, старайтесь выделить главные черты его характера, затем второстепенные и, по заветом Станиславского, слиться с этим героем, проникнуться им. Дабы сформировать цельный образ. Потому что по рассказу чётко видно, что вы можете это сделать. У вас с ней получились очень живые диалоги — реплики яркие, сочные. А раз так, то и всё остальное должно получиться, надо только подойти к этому с правильной стороны. А заштампованные образы, они, конечно, бывают полезны, но, если их не обыгрывать, то чаще мешают, чем помогают.
Теперь давайте поговорим о сюжете. У вас удачно получилось совместить целый четыре темы — прибытие кадетского корпуса, участие метконосцев в административной работе, поимку чейнджлинга и закончившийся в Понивиле сидр. Сюжет из-за такого совмещения не превратился в хаотичный винегрет, напротив, всё очень гармонично. Другое дело, что история вышла чистым повествованием, она не затрагивает, каких-то глубоких проблем, это просто рассказ о чуть комичных события. Это можно было бы компенсировать инетерсными приключениями, щедрой порцией юмора или чем-нибудь другим в подобном роде, иначе рассказ вышел слишком пресным. Но, с другой стороны, не всё же острым питаться, верно? Зато у вас получилась милая и ламповая история, вполне в духе сериала. Если бы он был для лиц постарше, и в нём персонажам можно было бы пить алкоголь.
Ещё один совет, который я хотел бы вам дать: следите за темпом истории. У вас слишком много “размышлительных” отступлений, в котором говорится о потребности Берри в сидре — из-за этого действие развивается слишком медленно, и, как следствие, история может становиться немного скучноватой местами. Гнать лошадей тоже не нужно, темп должен чердоваться, то быстрый, то медленный. И всё получится в лучшем виде.
Подведём итоги? Этот рассказ не шедевр, и у него есть ряд серьёзных недостатков, но его ни в коем случае нельзя назвать плохим. Уверенное среднее произведение — отличная практика для писательских навыков уважаемого автора, и приятная история, с которой можно ознакомиться за чашечкой чая. Спасибо вам большое за участие, приходите к нам снова. Надеюсь, вам понравился дебют у нас. Вдохновения и творческих успехов!
Берри миленькая)
Бедные меткоискатели)Хд
Как рецензент же — пну автора за чрезмерно длинные и тяжёлые предложения. Не бойся точек, автор, не бойся делать короткие предложения. Чем короче они — тем «быстрее» кажутся события, если же каждое предложение длиной в три строчки — это происходящее кажется предельно неспешным.
Итого — задумка мне нравится, читал с интересом.
Лили и Дейзи одновременно закивали.
— Ужасно! — воскликнула Лили. — Ну разве это возможно, чтобы перевёртыш скрывался, а его не могли так долго распознать? Говорят, он год здесь провёл или больше.
— А я слышала, что день-два, — тихо сообщила Дейзи, задумчиво глядя в чашку, над которой поднимался пар.
Лили лишь махнула копытом в ответ на это замечание и продолжила:
— Но раз так, то выходит, что их может быть полно вокруг!
На минутку воцарилась тишина. Три подруги подозрительно разглядывали друг друга. Первой молчание прервала Роуз:
— Дейзи, какие у тебя любимые цветы?
— Ромашки, маргаритки, — машинально ответила та и тут же испуганно умолкла.
Вдруг это шпион-перевёртыш под видом её лучшей подруги выпытывает подробности её жизни, чтобы и её подменить?
— А у тебя есть брат или сестра? — сурово спросила Лили, прищурившись.
— Сестра. Твист же, — фыркнула Роуз.
В дверях кухни тут же показалась любопытная мордочка в окружении копны рыжих кудряшек.
— Тебя не звали, — довольно резко сообщила Роуз.
Маленькая пони тут же скрылась.
Три цветочницы задали друг другу ещё несколько проверяющих вопросов и успокоились, стали думать дальше.
— А почему родители отправили твою сестру к нам именно сегодня? — спросила Лили у Роуз, кивнув на как раз проходившую мимо кухни Твист. Пони ступала очень осторожно, стараясь не помешать сестре и её подружкам.
— Сегодня годовщина свадьбы, вот и празднуют. Но меня кое-что другое настораживает…
Дейзи внезапно оглушительно чихнула, перебив подругу.
-У Дейзи нет аллергии, — подозрительно заметила Лили, окинув взглядом цветочные горшки, расставленные в самых разных уголках кухни, вьюнок, оплетающий оконную раму, и розу в вазочке на столе.
— Это не аллергия, — жалобно шмыгнула носом Дейзи. — Это я вчера под дождь попала.
Роуз вздохнула, пригладила вишнёвого цвета чёлку и продолжила:
— Несколько дней назад на окраине Понивилля остановился кадетский корпус Кантерлота. Почему они выбрали именно это место? Обычный городок ведь. Ну, почти обычный, — добавила она, припомнив, какие страсти здесь творились с тех пор, как тут поселились Хранительницы Элементов Гармонии.
— Захотели и выбрали, — пробурчала Дейзи, обшаривая ящики в поисках салфеток.
— А по-моему, это очень подозрительно, — поддержала Лили. — Только что мы можем сделать?
Роуз подняла копыто, указывая им в потолок с уверенным видом, и объявила:
— Вот мы всё и выясним! Не вечно же прятаться?
На том и порешили.
На следующий день три цветочницы устроили в своём магазинчике выходной, Твист отправили поиграть с подружками, а сами тщательно замаскировались. Дейзи с огромным трудом сумела выпрямить свои светлые кудри. Роуз нацепила огромную шляпу и тёмные очки. А Лили раздобыла красящий шампунь и превратила свою гриву из жёлтой в оранжевую.
После этого они отправились во временный лагерь кадетов. Он состоял из небольшого деревянного домика, снятого на время, и расставленных вокруг палаток.
Цветочницы, изучив издалека местность, притаились в большом пышном кусте и начали наблюдение.
В лагере было около десяти солдат, в основном пегасов. Сейчас они просто собрались кружком около костра, на котором что-то готовили в котелке, и беззаботно болтали.
— Я тоже есть хочу, — вздохнула Дейзи.
Роуз вторила ей и отвела от глаз мокрую ветку. Лили осуждающе покачала головой и вернулась к наблюдению.
Вскоре показался и главный пони в этом лагере. Вернее — главная. Это была белая единорожка с синей, коротко подстриженной гривой и суровым низким голосом.
— Ага! — зловещим шёпотом произнесла Роуз.
Дейзи и Лили не сразу поняли, что её обрадовало.
— Ими командует кобылка — чем не замаскированная королева?
Подруги теорию приняли и усилили слежку. Кадеты тем временем разбрелись кто куда, а их командирша скрылась.
Цветочницы осмелели и решили сменить место. Они потихоньку выбрались из кустов и сумели залезть на большое раскидистое дерево с крепкими толстыми ветвями.
— Я пони, а не кошка! — сердито зашипела Дейзи.
— Я тоже, — мрачно произнесла Лили.
Роуз сердито шикнула, изо всех сил обхватив копытами ветку.
Пока они пытались устроиться поудобнее, к дереву подошли два жеребца — пегас и земной пони, оба с белой шерстью, словно их всех специально для такой службы перекрасили. Цветочницы затихли.
Но они не успели ничего подслушать, потому что у Дейзи нестерпимо зачесалось в носу, и она резко чихнула. Лили, напряжённая до предела, от неожиданности взвизгнула и, ослабив хватку, полетела вниз, плюхнувшись на мягкую землю рядом с земным пони.
Кадет завизжал не хуже и кинулся прочь, но не в ту сторону, и упёрся носом в дерево. Дейзи, жутко перепуганная, неуклюже спрыгнула вниз, завопив “Лапы прочь, оборотень!”, а Роуз, чьи планы полностью сорвались, застыла на ветке.
Пегас, отойдя от шока, кинулся к товарищу и, убедившись в том, что тот цел, подошёл к Лили и спросил:
— Не ушиблась?
Голос его прозвучал очень мирно после возникшей ситуации. Лили смущённо кивнула.
Дейзи поднялась на ноги, ее мордочка залилась румянцем. Роуз слезла на землю.
— А что вы там делали? — весело прощебетал пегас, словно ничего и не было. — Птиц изучали?
На этот раз кивнула Роуз, к которой постепенно возвращалась обычная бдительность. Она решила воспользоваться случаем и устроить допрос.
— Учитесь?
— Учимся, — согласился пегас. — Меня Вандер Винг зовут.
— А тебя? — Роуз обернулась к земному пони.
Перепуганный кадет сидел на траве, вжавшись спиной в ствол дерева, и только что-то неразборчиво пропищал. Как таких бояк вообще в армию берут?
— А почему здесь?
— Приказали, — отозвался Вандер.
Лили и Дейзи во все глаза смотрели на Роуз. Им казалось, ещё чуть-чуть — и они раскроют какую-нибудь ужасную тайну.
— А командирша ваша — она как, хорошая?
— Самая лучшая, — пискнул земной пони. — Самая умная, красивая, хорошая, сильная и… и…
— И я не знаю, откуда какие-то аборигены взялись на военной территории! — рявкнул кто-то за их спиной.
Цветочницы разом обернулись. Перед ними стояла та самая единорожка, и сейчас она сурово смотрела на них серо-стальными глазами. Чуть поодаль стояли два крепко сложенных пегаса.
Земной пони вновь заскулил, прикрыв голову копытами.
— Чего вы пристали к… моему жениху? Он вон и так нервничает перед тем, как я на нём поженюсь… выйду за него замуж, — поправилась она. — И ещё залезли на секретную территорию.
— Тут ничего не огорожено!- возмутилась Роуз.
— Нормальные пони и так сюда не полезут! Живо прочь отсюда! — приказала единорожка.
— Вы вообще кто? — не сдавалась цветочница.
— Капитан Эсмеральд Стар, — отчеканила пони. — Убирайтесь!
Подругам пришлось уйти.
— Заглядывайте ещё! — со смехом крикнул кто-то им вслед.
Но цветочницы не сдались. Попив дома успокаивающего зелёного чая, они приняли решение вернуться туда завтра.
И вернулись, продолжив опрашивать кадетов. Трое спокойно отвечали на вопросы, ничего подозрительного они не узнали.
Как-то цветочницы увидели издалека и Эсмеральд и, вот что странно, волосы у неё стали куда длиннее и более волнистыми.
И поэтому Роуз приняла решение забраться в деревянный домик.
Троица подобралась к нему сзади, скрываясь за деревьями. И потихоньку подкрались к окну. Они боялись даже вздохнуть лишний раз, а от хрустнувшей за спиной ветки чуть не бросились наутёк.
И вот три любопытных носика прижались к окну. Оно было прикрыто с другой стороны занавеской, но осталась небольшая щель.
— И что вы здесь делаете? — раздался тихий голос за спиной.
Три пони в ужасе завизжали.
Когда они смолкли, то увидели, что перед ними стоит один из солдат, сопровождавших Эсмеральд Стар. Он просто скучающе смотрел на них, ничего не предпринимая.
— Пойдемте, — просто сказал он, и цветочницы молча повиновались.
И он повёл их прямо в домик. За полминуты пути пони успели посоветоваться и решили пока не убегать.
Внутри была лишь одна комната. За столом, углубившись в чтение, сидела Эсмеральд Стар, а на диване устроился второй воин.
— Полковник Стар? — негромко позвал их надзиратель.
Эсмеральд и второй пегас подняли головы.
— Что это? — скривила губы единорожка. — Опять нарушители?
Надзиратель кивнул и удалился по направлению к двери, подтолкнув вперёд трёх пони.
— Ну чего вы всё сюда лезете? — пробурчала Эсмеральд, подперев копытом голову.
Второй пегас тихо подкрался к столу и устроился у неё за спиной.
— Они назвали твоего женишка оборотнем, — усмехнулся он. — Думаю, нетрудно догадаться.
— Очередная паранойя? — вздохнула Эсмеральд. — Так вы искали перевёртышей? Весело.
Пегас фыркнул.
Роуз смутилась. Теперь казалось — какие перевёртыши, обычные пони… А может, они специально усыпляют её бдительность.
— Глупо как-то, — пробурчала Лили.
— Так правда? — безразличным тоном поинтересовалась Эсмеральд. — И на каких основаниях, любопытно? Знали бы вы, сколько уже ложных вызовов по всей стране.
— С какой стати мы должны отвечать? — мигом отозвалась Лили.
— То, что я лейтенант, уже не устраивает? — единорожка полезла в ящик стола и положила перед тремя пони бумажку, в которой тонким витиеватым почерком было сказано, что отряд Эсмеральд Стар должен обследовать Понивилль и его окраины на наличие поблизости перевёртышей. И внизу — подпись принцессы Селестии.
Три цветочницы смущённо молчали и переглядывались. Всё как-то просто решалось. Кроме разве что…
— А почему у вас причёска менялась? — поинтересовалась Лили.
— Парик. Образы примеряю.
— А почему у вас чин постоянно меняется? — сурово спросила Роуз, стараясь скрыть за строгим тоном неуверенность.
Может, это какая-то военная уловка?
— Почему меняется? — искренне удивилась Эсмеральд. — Лейтенант и лейтенант.
Пегас снова фыркнул.
— А почему только вы кобылка и командуете? — робко подала голос Дейзи.
Пегас зашёлся в приступе хохота, и Эсмеральд, резко обернувшись, отвесила ему тяжёлый подзатыльник, да только он все равно не утих. Единорожка трагически закатила глаза и заявила:
— Потому что я самая умная и талантливая. Вообще незаменимая.
Пегас, с трудом перестав смеяться, радостно выпалил:
— Вы думаете, королеву перевёртышей со столь малой охраной куда-то отпустили бы? — и снова хихикнул. — Не, берегли бы наверняка.
Он похлопал Эсмеральд по плечу. Единорожка скинула его копыто и спросила:
— Больше вопросов нет?
Роуз понуро помотала головой. А она-то так надеялась разгадать вторжение и какой-нибудь подвиг совершить или что-то в этом духе.… А тут всё так просто. И ведь не подделали бы документ с подписью и печатью Селестии, а это наверняка они, Роуз как-то видела такие же в библиотеке у Твайлайт.
— Идите.
Троица понуро побрела к двери.
— Ничего страшного пока не произошло, а если и произошло бы, не вам этим заниматься, — сказала Эсмеральд им вслед.
И стальные глаза на несколько секунд блеснули изумрудной зеленью.
От автора. Вышло довольно простенько и местами скомканно, но я думала, что с планшета вообще ничего не выйдет или ещё хуже будет. За вычитку огромное спасибо Ярине.
"— А у тебя есть брат или сестра? — сурово спросила Лили, прищурившись.
— Сестра. Твист же, — фыркнула Роуз.
В дверях кухни тут же показалась любопытная мордочка в окружении копны рыжих кудряшек.
— Тебя не звали, — довольно резко сообщила Роуз.
Маленькая пони тут же скрылась".
Я понимаю, что появление сестры нужно, чтобы затем гармонично перейти к вопросу о том, зачем она приехала. Но присмотрись к сценке. Вот пони упомянули Твист, она показалась, на неё тут же зашипели, и она моментально скрылась. Действий вроде бы много, а на деле ничего не изменилось, и смысла в этих движениях особого нет. Отсюда ощущение ненужной суетливости, кажется, будто автор сам не знает, куда его ведёт сюжет. Но это ведь не так, верно?
Я не призываю двигаться к идеалу «каждое действие в произведении должно иметь свой смысл и работать на раскрытие идеи, а иначе от него надо нещадно избавляться». Скорее призываю к отчасти обратному — если в тексте что-то происходит, то это должно быть расписано с достаточной степенью обстоятельности. Например, можно было передать выражение мордочки Твист, когда её прогнали. Или написать недовольную реплику от её лица. Передать эмоции кого-то из главных героинь. Что-то, чтобы сделать эту сцену не такой проходной.
Причём, понимаешь, вот эта суетливость — она много где в рассказе присутствует. И тут остаётся только учиться её замечать и исправлять.
Впрочем, я тут начал с такой резкой критики… Теперь о чём-нибудь хорошем. Например, о персонажах, которые определённо удались. Трио цветочных пони, оказавшись в нетипичной для себя ситуации и действуя там, где в сериале они бы уже давно убежали, смогли показать себя с совершенно неожиданной стороны. Результат — отсутствие стереотипного образа трусих из сериала, более полное раскрытие персонажей, обретение ими глубины. С другой стороны, должен заметить, что им по отдельности всё же не хватает индивидуальности. Если бы не чихающая Дейзи, героинь и вовсе можно было бы менять местами в произвольном порядке по ходу повествования. На самом деле, я прекрасно представляю, насколько это большая проблема — показать разными таких похожих героев. Тут стоит задуматься, что же обеспечивает каждой из них индивидуальность, и сделать акцент именно на этих чертах.
Ещё одна вещь, которую похвалить хочется — диалоги в первой части произведения, когда между персонажами возникает недоверие, и они начинают подозревать друг друга. В итоге, эта сцена получилась короткой, но очень ёмкой и напряжённой — лично меня, зацепила сильно, я даже внутренне приготовился, что кто-то из них действительно окажется чейнджлингом.
А вот дальше, когда начинается общение с гвардейцами и их лейтенантом, становится похуже. Тут, конечно, большой вопрос, как предписывает эквестрийским солдатам устав общаться со штатскими, но всё же — очень уж неформальное у них общение выходит. Что, учитывая факт нарушения территории кажется ещё более странным. Тут определённо не хватило официоза в речи. И тут есть ещё один момент, перекликающийся с моим самым первым замечанием. Перед каждой репликой идут слова автора, поясняющие, с какой эмоцией или действием была сказана следующая фраза. И если в малом количестве это оживляет передачу общения и передаёт его более выразительно, то когда этого много… Похоже на пьесу. Сама посмотри:
«Эсмеральд и второй пегас подняли головы.
Надзиратель кивнул и удалился по направлению к двери, подтолкнув вперёд трёх пони.
пробурчала Эсмеральд, подперев копытом голову.
Второй пегас тихо подкрался к столу и устроился у неё за спиной.
усмехнулся он
Пегас фыркнул.
Роуз смутилась.
пробурчала Лили.
безразличным тоном поинтересовалась Эсмеральд».
И так оно дальше и продолжается до самого конца рассказа. Такая передача — она не то чтобы плохая. Но у неё есть одно серьёзное последствие — она очень сильно тормозит темп и расфокусирует читателя. При этом, по хорошему, это ведь сцена почти допроса. Она напряжённая, Эсмеральд всё равно должна внутренне опасаться, что их раскроют, цветочные пони боятся, что их то ли накажут за проникновение на военную территорию, то ли они вообще попали в копыта чейнджлингов, и тогда всё ещё хуже. Тут нужен стремительный разговор. Вопрос — ответ, вопрос — ответ, с перехватыванием инициативы. И по сути, если убрать вот эти авторские слова, получится именно то, что нужно. В нескольких местах её можно и даже нужно разбавить указаниями на эмоции персонажей, иначе получится та самая, осуждаемая критиками, стена диалогов. Но именно разбавить, и в тех местах, где эти эмоции действительно важны. Ту же усмешку, например.
Вот ведь… Хотел похвалить, а в итоге только больше критики наговорил. Ладно, едем дальше. Сюжет. На мой взгляд, у тебя хорошо получилось увязать вместе три выбранные темы, получилось цельное произведение, в котором ни одна из них не кажется притянутой за уши. Сама история получилась интересной, и за приключениями Дейзи, Лили и Роуз было занимательно следить. Сюда бы ещё напряжения добавить, да с темпом поиграть, чтобы он ускорялся там, где нужно сфокусировать внимание читателя — вообще здорово было бы.
Ты очень здорово придумала с финалом. До последней строчки у меня на языке вертелось фраза о том, что истории, в которых в финале всё приходит к той же точке, с которой началось, считаются моветоном, и вдруг такой поворот. Он сильно улучшил впечатления от произведения, даже не на двадцать процентов, а побольше.
На этом, наверное, буду закругляться. Скажу только, что вся критика, изложенная выше, она не означает, что я рассказ считаю плохим, нет. История мне понравилась. Просто очень хотелось бы, чтобы твои произведения стали ещё лучше. Большое спасибо за участие, рад, что даже такие экстремальные условия не помешали тебе отправить нам рассказ. Отдельное спасибо замечательному человеку, который этот текст вычитал. Вдохновения вам обеим и творческих успехов!
Как с такой «старой» темой-то не написать))
***
— Вам почта! — раздался веселый голос с улицы, и окно кухни разбилось под натиском свернутой газеты, брошенной несколько неуклюжей пегаской. — Упс, виновата!
Несчастный рулон замаранной типографскими чернилами бумаги сделал незамысловатое сальто и грациозно приземлился прямо на плиту, куда как раз собиралась поставить чайник Роузлак. Пламя жадно вцепилось в столь щедрое подношение, быстро сжирая строку за строкой, пока от газеты не осталась лишь кучка золы.
— Вот и почитали утренние новости, — вздохнула кобылка, продолжая готовить завтрак как ни в чем не бывало.
— Да ладно тебе, вряд ли там было что интересное, — ободрила ее появившаяся на кухне Лили. — Что мы сегодня едим?
— Главное, чтобы не угольки, как в прошлый раз, — угрюмо прокомментировала Дейзи, усаживаясь за обеденный стол.
— Эй, это не моя вина! Просто кто-то голодный сделал слишком большой газ, надеясь, что это ускорит события. Как видишь, не помогло, — скривила мордочку Роузлак, переворачивая сено на сковородке. Оно как раз принимало нужный оттенок золотистого.
Трио цветочниц были вынуждены жить вместе после недавнего погрома в Понивиле. Большинство домов были повреждены, и пока привычные к этому пони-строители наводили порядок, кобылки переехали к Дейзи, чей дом пострадал меньше всех. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, но они с самого раннего детства не делили один дом на троих. А в те времена много чего происходило. Отдавшись воспоминаниям, кобылка с розой на боку чуть было не сожгла завтрак, но, вовремя спохватившись, погасила огонь.
— Кому свежезажаренного сена? — с вымученно радостной улыбкой повернулась к подругам Роузлак. Вверх взметнулись два копытца, три тарелки опустились на стол. Следующие несколько минут стояла относительная тишина, сопровождаемая аппетитным хрустом поджаристого сена, которая была прервана самым тривиальным способом из всех возможных: стуком в дверь.
***
А пока ничего не подозревающие кобылки цветочницы сладко спали, еще даже не помышляя о завтраке, на другом конце городка разворачивались нешуточные страсти. Утренний выпуск газеты исправно печатался в школьном подвале, стопки бумаги скапливались у входа, ожидая, пока за ними зайдет почтальон. Фезейрвейт, ответственный за типографию, довольно потирал копыта, позволяя себе улыбаться шире обычного. Таким типом ухмылки, чтобы сразу было понятно, кто здесь злодей. Вот этот тощий хрупкий пегасенок, ага. Что-то он задумал нехорошее…
Но давайте по порядку: все началось одним ясным солнечным днем, когда ничто не предвещало беду. В такое время пони любят гулять по улицам, наслаждаясь хорошей погодой, весело болтать с друзьями и просто приятно проводить время. Но только не маленький Фезервейт, в то время занимающий должность фотографа при школьной газете.
Он сидел на полянке и протирал снятый объектив фотоаппарата, периодически через него посматривая, убеждаясь в ее чистоте. И надо было ему так неаккуратно глянуть, да прямо на стоящее в зените солнце. Но вместо ожидаемой травмы глаза, маленький жеребенок увидел пылающее сердце огромной звезды. Его разум, слишком детский, наивный и чистый, не в силах воспринять подобное, изменился, подстроился, адаптировался. Он услышал его зов, он понял его ритм: страшный, пугающий звук барабанов навсегда поселился в его голове. С той поляны вместо наивного доброго пегасенка ушло нечто совершенно иное. И помыслы у него были отнюдь не хорошие.
***
Но давайте вернемся к нашим пони-цветочницам, что ютятся под одной крышей. Стук в дверь прервал их утреннюю трапезу, что не может положительно сказаться на пищеварении. Раздраженно поднявшись с места, Дейзи, как хозяйка дома, решительно распахнула дверь. К ее удивлению, за ней никого не оказалось. Сделав непередаваемый жест шеей, который можно было бы интерпретировать как пожатие плечами, она опустила глаза вниз и с изумлением увидела лежащую у порога газету. Глянув по сторонам, кобылка наклонилась к бумажному свертку и уже собиралась взять его, когда ее остановил решительный возглас.
— Стой! — соломенногривый источник предупреждения рухнул на землю прямо перед носом Дейзи. Серые копытца ухватили мордочку кобылки и принялись истерически её трясти. — Пожалуйста, скажи мне, что ты еще не читала газету!
— Дерпи, какого сена?! — возмутилась цветочница, вырываясь из хватки пегаски. — Как я могу что-либо прочитать, когда ты делаешь всё, чтобы мне помешать?
Удаляющийся шорох из близлежащих кустов отвлек кобылок от их странного занятия. Вслед беглецу полетела злополучная газета, брошенная все тем же неловким копытом пегаски. Фонарь на углу улочки взорвался ярким снопом искр, высветив на миг небольшую крылатую фигуру, старавшуюся скрыться в тени дома и тут же вновь пропавшую из виду.
— Все пони, что читают эту газету, становятся странными! — с паническими нотками в голосе запричитала Дерпи, тряся свою жертву как липку. — Все кроме меня! Посмотри, что произошло с Понивилем!
По улице медленно двигалась разноцветная толпа кобылок и жеребцов. Они двигались в унисон, словно следуя определенному ритму, ужасно медленному и непередаваемо зубосводящему. Их голоса сплелись в одном единственном слове, что заполнило воздух тяжелой грозовой тучей.
— Ко-о-офе! Ко-о-офе! Ко-о-офе!
Зрелище было настолько абсурдным, что Дейзи не сразу поняла, что ей стоило бы испугаться. Вместо этого она обернулась и встретилась взглядом со своими временными сожительницами, выглядывающими из-за двери. Пару раз непонимающе перемигнувшись, они поспешили убраться в дом, не забыв прихватить с собой соломенногривую пегаску и запереть дверь.
— Рассказывай! — властно потребовала Роузлак, нависая над несчастной пони-почтальоном, что волею судьбы оказалась разносчицей бед и несчастий. По крайней мере, в это утро больше чем обычно.
— Я просто курьер! — закрываясь копытами, напугано сжалась Дерпи. — Я как обычно подобрала газеты у типографии и доставила их всем жителям Понивиля. После того как закусила маффином от Кейков, я зашла к Берри промочить горло свежесваренным пуншем, и она при мне прочитала эту газету и стала «такой».
— Какой? — влезла в разговор до этого молчавшая Лили, просовывая любопытствующую мордашку между своими подругами.
— Странной. А за тем весь город! Все пони стали такими, — слезы выступили на глазах пегаски. — Это все моя вина! Я летела обратно в типографию, но по дороге заметила, как к вам на порог кладут газету…
— И ты попыталась меня спасти, — благодарно улыбнулась Дейзи. — Это так мило с твоей стороны. И все же, кого ты видела у нашей двери?
— Это был Ф… — прилетевший со стороны разбитого окна бумажный сверток ударил Дерпи в лоб, заставляя ее замолкнуть. Глаза ее свелись в одну точку, читая заголовок газеты, а через мгновение из ее рта вырвался монотонный, тягучий стон. — Ко-о-офе!
Переглянувшись, пони-цветочницы отпрянули от пегаски, осматриваясь в поисках опасностей. Увы, одна из них обнаружилась прямо за окном, самым наглым образом забрасывая их свеженапечатанной прессой. Старательно уворачиваясь от агрессивной пропаганды, кобылки бросились к выходу в сад. Мгновениями позже, оказавшись снаружи, они обнаружили, что калитка перекрыта алчущей кофеина толпой. Обернувшись, чтобы вернуться, трио столкнулось лицом к лицу с главным злодеем.
Маниакальный смех огласил окрестности.
— Глупцы! — ехидно выплюнул Фезейрвейт, своим небольшим размером умудряясь казаться гораздо больше взрослой кобылки. — Теперь вы обречены! У вас нет выбора, кроме как подчиниться и присоединиться к моей армии.
— К твоей что? — переспросила Дейзи, подняв бровь. Левую, каким бы несущественным этот факт не казался. — Малыш, это все твоих копыт дело?
— Молчать! — грубо оборвал её пегасенок. Каким бы страшным и могущественным он ни старался казаться, голос его по-прежнему был по-детски высоким, а мордашка очаровательно обиженной, да еще с этими милыми непропорционально большими передними зубками. — Раз вы не поддались действию моей зомбирующей газеты, значит с вами пора заканчивать!
С этими словами он достал из-за спины невозможно большой агрегат, отдаленно напоминающий фотоаппарат. С огромным объективом и неприлично большим… что бы это ни было сверху. Направив свою угрожающего вида штуковину на цветочниц, Фезервейт нажал на спуск. Послышался щелчок, оптика окрасилась в цвета радуги, а затем выстрелила самым красивым и самым смертельным лучом во всей Эквестрии прямо в беззащитных кобылок.
Увы, к невероятному сожалению главного злодея и не менее невероятному счастью цветочниц, ему не суждено было попасть в цель. Стена лиан в одно мгновения выросла у него на пути, принимая на себя весь удар. К удивлению пегасенка, луч был самым наглым образом поглощен. Фотосинтез, его Селестию!
Улыбки образовалась на мордочках кобылок. Настало время им выйти из тени собственного страха и показать миру свой истинный облик. Вокруг них водоворотом взвился ветер, водя величественные вихри волшебными взмахами волнистого веера. Вот.
Десятки тысяч лепестков окутали цветочниц, скрывая их от взгляда одного недоброго жеребенка. Вокруг зазвучала удивительная, совершенно неясно откуда берущаяся, слащавая музыка. С поляны слышались странные звуки, стоны и вздохи, сопровождаемые яркими вспышками, пробивавшимися даже через плотную разноцветную завесу.
— Царственная Лилия! — раздался первый возглас.
— Золотистая Ромашка! — вторил ему другой.
— Королевская Роза! — закончил третий.
Финальным аккордом светопреставление на поляне закончилось. Разноцветным дождем осыпались на землю лепестки, постепенно открывая взору Фезервейта совершенно преобразившееся трио. Одетые в удивительного покроя сине-белые костюмы с золотистыми вставками, они стояли в угрожающе-агрессивных позах, не оставляя никаких сомнений в их намерениях.
— Когда зло показывает свой истинный облик… — нараспев начала одна.
— Когда невинные пони в беде… — продолжила за ней другая.
— На свет выходим мы… — третий голос вознесся вверх, словно стремился пронзить небеса.
— Цветочное Трио! — хором крикнули кобылки, повышая голос выше планки приличия.
— Кем бы вы ни были, вам никогда не победить меня! — самонадеянно пропищал уже не кажущийся таким большим Фезервейт. Повернувшись к бездумно смотрящим в пространство пони, стоящим у входа на полянку — Взять их!
— Я думаю, вам лучше успокоится, — ласковым голосом произнесла Дейзи, — выполняя удивительной красоты плавные танцевальные па. Каждое ее движение оставляло за собой тонкий убаюкивающий аромат цветов. Все пони как один падали на месте с блаженными улыбками на мордочках, погружаясь в глубокий и спокойный сон. — Сладких вам сновидений.
— Я не позволю каким-то садовницам разрушить мой план! — гневно заскрежетал зубами Фезервейт, заряжая свое крупногабаритное лучевое устройство. — Приготовьтесь к поражению!
Со зловещим гулом модифицированный фотоаппарат набирал мощность, собираясь сотворить с цветочницами одному пегасенку известно что. Но этому не суждено было случиться.
— Не трогай розу, если не хочешь уколоться, — с ехидцей ввернула шпильку Роузлак, поднявшись на дыбы и замахав в воздухе передними копытами. Послышались звуки частых ударов по дорогостоящей высокоточной аппаратуре и вскоре, испустив облачко дыма, угрожающего вида агрегат затих, утыканный десятками шипов от роз. — Не связывайся с цветами, малыш.
— Но… я же… — с ужасом в глазах попятился Фезервейт. Развернувшись, он бросился к дверям.
— Врешь, не уйдешь. Связался с нами, будь готов быть связан сам — вставила свою остроту Лили. Из земли выскочила лиана и схватила пегаенка за заднюю ногу.
— Это была ужасная острота, Лу, — приложила копыто к мордочки Дейзи.
— Согласна, — поддержала ее Роуз.
— Ой, да ладно вам! — всплеснула копытами обиженная кобылка, заставив лиану всколыхнуться. Жеребенка слегка подкинуло в воздух, и он вновь упал на землю. — Ой, прошу прощения. Пора с этим заканчивать.
Лианы оплели пегасенка, лишая его возможности двигаться. Дернувшись пару раз и убедившись в тщетности своих попыток, он затих, с ужасом ожидая, что же будет дальше. Его подняло в воздух, выставляя совсем в невыгодном свете перед победившими его кобылками, а именно крупом кверху. Еще одна лиана висела рядом в воздухе, готовая свершить акт надругательства над чужим достоинством.
— Итак, приступим, — ухмыльнувшись, проворковала Лили.
Лиана рванулась вперед, и улицу заполонили крики боли далеко не невинного жеребенка. Раз за разом слышались хлесткие звуки ударов, сопровождаемые перешедшими в плач стонами Фезервейта.
— Ты. Поступил. Плохо, — проговаривая каждое слово с ударом, причитала Роуз. — Нельзя. Обижать. Других. Пони.
— Я понял, я понял! — срываясь на плач, прокричал пегасенок. — Простите меня, я больше не буду!
— Точно не будешь? — ласково переспросила у него Дейзи. Лиана замерла в дюйме от покрасневшего крупа. — Не врешь?
— Не вру! Пожалуйста, хватит! — глотая слезы боли и обиды, заикаясь, выдавил из себя Фезервейт. Переглянувшись, цветочницы кивнули друг другу, и путы, удерживающие провинившегося малыша, распустились. Плюхнувшись на землю, он потер нещадно саднящий круп, покосился виноватым взглядом на кобылок. Те, в свою очередь кивнули на спящих вповалку горожан.
— Они сами очнутся от всего этого к вечеру. Молниеносная атака, вот каков план. Был, — нехотя принялся оправдываться пегасенок. — простите меня, еще раз. Не знаю, что на меня нашло…
С этими словами что-то произошло в голове жеребенка. Глаза его внезапно осветились ярким светом изнутри, изо рта ударил луч. Его тело стало само по себе подниматься над землей и расти, расти, расти… Через несколько мгновений над Понивилем оказался гигантский жеребенкоподобный монстр-Фезервейт. Окрестности огласил громоподобный боевой писк мегапегасенка.
— Хм, похоже, тут не обойтись без… — задумчиво начала Роуз.
— Цветочницезорда! — хором поддержали ее подруги.
И вновь лепестки взвились в небо, лианы вздыбили почву, извиваясь, переплетаясь, формируясь в…
А что произошло дальше, вы узнаете в следующей серии…
Модификаторы:
5. Солнечная призма! После солнечного удара у одного из понивильцев открылись удивительные способности.
6. Breaking news! Срочное объявление в понивильской газете взбудоражило всю общественность.
10. Тигровые орхидеи. Лили, Дейзи и Роуз решают, что пора победить свою пугливость. Как известно, лучший способ — сделать что-то, чего очень боишься.
“Просто кто-то голодный сделал слишком большой газ, надеясь, что это ускорит события”.
Фраза не слишком подходит для кулинарной тематики. Не назову её канцеляризмом, но слух режет, такие вещи лучше перефразировать.
“Трио цветочниц были вынуждены жить вместе после недавнего погрома в Понивиле. Большинство домов были повреждены, и пока привычные к этому пони-строители наводили порядок, кобылки переехали к Дейзи, чей дом пострадал меньше всех. Это не было чем-то из ряда вон выходящим…”
Возможно, я придираюсь, но лично моё мнение — таких вещей надо избегать. Вариантов замены-то множество.
“Улыбки образовалась на мордочках кобылок”. Ну, не образовались. Появились, возникли. А от этого “образовались” веет каким-то молекулярным синтезом.
Вот такого рода огрехи и встречаются в рассказе. По-моему, у твоей беты замылился глаз на твои произведения, или она просто устала.
Едем дальше?
Персонажи. Цветочное трио. Тут, как говорится, из огня, да в полымя. Ты ушёл от их стереотипного трусоватого образа, но вместо него сделал их шаблонными супергероями в стиле Сэйлор Мун. Понятно, что тема к тому и подталкивала, но можно было попытаться как-то обыграть этот штамп. Единственное, что в их коллективном образе получилось необычным (и в духе поняш) — злодею надавали по крупу в целях воспитания. С другой стороны, не могу не отметить, что в твоём рассказе Лили, Роуз и Дейзи обладают собственной индивидуальностью, а не кажутся единым обезличенным целым — вот это здорово, всегда трудно придать уникальные черты тем, кого всегда видят вместе. Порадовало, что Дёрпи вышла не шаблонной поедательницей маффинов, а умным почтальоном, обращающим внимание на происходящее вокруг, и пытающимся исправить ситуацию. Вот это хорошо. Что до антагониста… Пожалуй, это тот случай, когда возраст персонажа хоть как-то объясняет “гениальность” злодейского плана — с этим у тебя получилось, пожалуй, получше, чем у создателей сериала с Сансет Шиммер — армию школьников для захвата Эквестрии я буду вспоминать долго. И, в целом, Фезерфейт получился интересным героем, но, на мой взгляд, ему не хватило черт жеребёнка. Детский максимализм есть, но в остальном — слишком взрослый.
Давай поговорим о сюжете. Ух, вот тут получилось интересно, добротные такие супергеройские приключения. Чуть-чуть бы ещё потянуть интригу, а то слишком быстро герои и читатель узнают, что происходит, и начинается борьба со злодеем. В таком виде становится неясно, к чему нужен этот ход с Дёрпи, которая не успела договорить имя злодея — он показывается буквально через минуту. Дутая интрига получается. Да и в целом, поиски злодея и попытки разобраться в том, что творится с пони, могли бы дать ту самую возможность раскрыть супергероев с неожиданной стороны, которой этому рассказу как раз и не хватило.
Честно говоря, хочется подбить тебя на эксперимент — выложи это на Сториз? Что скажет совершенно посторонняя аудитория, которая не относится к тебе ни слишком позитивно, ни слишком негативно. История-то интересная, я тут еле сдерживаю крик “Бросай всё и пиши онгоинг!”
Произведение не вышло глубоким. Оно полностью в стиле комиксовых историй про супергероев — читается легко, увлекательно, но почти не оставляя после себя послевкусия. Но её читаешь запоем и хочешь продолжения.
Спасибо за участие. Честно, ты меня приятно удивил — это шаг куда-то в сторону от твоих обычных рассказов, и сторона эта интересная. Вдохновения и творческих успехов!
Какой очаровательный злодей))
Цветочницы — Сейлоры?)) Миленько))
Хочу продолжения!))
Вот! Нас уже двое!
Товарищ Морозов, как говорится, «Автор, когда прода?»;)
Наверно, где-то с момента зомбирования Дёрпи я неприлично часто скатывался под стол от приступа истерического смеха. Сейлорпони? Фотосинтез? Поне-рейнджеры? Не хватало только фразы «Во имя Луны!» и ансамбль безумия был бы завершён. Ах, да, ради цветочницезорда я готов ждать проду. Пиши, во имя Луны, пиши ещё!
Инспектор Уандер в который раз перечитывал материалы дела. А точнее, сразу нескольких дел. Не успел, понимаете ли, оправиться, а уже работой завалили…
Хотя, здесь он, конечно, слукавил. Никто ему никакой работы не давал, и уж точно не заваливал, если не считать небольшой вразумительной беседы с тремя жеребятами. Он сам, не прошло и половины рабочего дня, пробежался по всему отделению, пытаясь выпросить нужные ему папки у других сотрудников, как он выразился — “для полной картины”.
В итоге, собрав всё, что только можно было о случае в ратуше, инспектор даже попытался повторно вызвать свидетелей, но, естественно, никто ему не дал — куда там, на пенсию уже пора… Вообще, некоторые личности в участке довольно-таки упорно выступали против возвращения мистера Уандера в отделение — как не крути, а должность у него вакантная, и недоброжелатели давно лелеяли для себя важный пост, заняв который, можно и в столицу попробовать податься.
Наверное, стоит ненадолго заглянуть в прошлое и описать-таки случай, в связи с которым пожилой полицейский вынужден был на некоторое время отлучиться со службы…
Среди не очень возвышенных особ в Понивилле бытует поверье, что если равномерно подставлять свои бока под палящее летнее солнце, то шерсть приобретёт импозантный блестящий оттенок, привлекающий внимание как кобылок, так и жеребцов, вне зависимости от возраста. Даже термин изобрели специальный — “загар”. Мистер Уандер же со студенческих лет славился ловеласом и пылким обожателем прекрасного пола, разбивая сердца красоткам и даже несколько раз нешуточно выясняя отношения с оппонентами. В копытопашную.
Конечно, сейчас его запал поугас, но бывает же так, стукнет в голову бредовая идея, захотелось ему, видите ли, по щеголять перед молоденькими бухгалтершами и секретаршами, а заодно и проверить — врут слухи о волшебных свойствах Селестианского светила, али нет.
И ведь стукнуло же, в самую, что ни на есть, макушку! Подхватил жеребец на старости лет солнечный удар. Голова закружилась, завертелась, так и помер бы инспектор на горячем песке, благо неподалёку оказалась местная ветеринарша, Флаттершай, которая оказала ему первую помощь и вызвала врачей…
Две недели Уандер провалялся в больнице под чутким присмотром докторов, проклиная своё чрезмерное самолюбие. Думал, останусь теперь калекой, займёт мой пост очередной филидельфийский франт, и что тогда? Пиши пропало?
Ан нет, обошлось. И, как оказалось, далеко не зря. Хотя, кто знает?..
В первой папке лежали несколько исписанных корявым жеребячьим почерком страниц, озаглавленных позавчерашним числом. Всё это были плоды нескольких часов упорного восстановления всех фактов того дня, когда в ратуше случился пожар. Небольшой, кстати, быстро потушили… Поучительная беседа, о которой и просило Уандера начальство (как опытного и внушающего уважение сотрудника), превратилась чуть ли не в допрос с пристрастием. Не знаю, что так зацепило инспектора в этой истории?
Первым делом, служитель закона приметил, что когда три кобылки вошли в кабинет, мордашки у них были понурые. Они полностью соответствовали стереотипу стандартного провинившегося жеребёнка, и поэтому Уандер сразу же выбрал стратегию: “добрый, но строгий папаша”.
“Эпплблум, Свити Бель, Скуталу…” — записал в блокнот инспектор, но не для того, чтобы запомнить, а чисто механически. Кто в Понивилле не знает этих кобылок? Уж если что-то где-то и полетело в тартарары, то уж точно в первую очередь спрашивают с так называемых “Меткоискателей”.
Весь, сначала неохотный, но потом поспешный и сбивчивый рассказ заключался в том, что “пустобокие” решили попытать счастья в градоустройстве, то бишь — в мэрии. Всё утро они хвостом вились за миссис Гривой, но как только та оставила их вместе с каким-то скучающим за рабочим местом чиновником, сославшись на срочное совещание, меткоискатели загоревали. Как же им найти свои метки в нудном кабинете?
Когда же их нытьё, а после и попытки ненароком переломать друг другу кости (строя величественную пирамиду из тяжёлых фолиантов) надоели и чиновнику, он, не найдя ничего лучше, послал их в архив. Там, по его мнению, всё равно ничего особенно нужного не хранилось. Кобылки по началу, расстроились, но потом у них внезапно проявилась страшная тяга к истории (как к средству получения заветных картинок на крупе) и они чуть ли не нырнули с головой в старые свитки.
Что же из этого вышло, спросите вы? Абсурд. Полнейший.
Образованные пони знают, что магия жеребят весьма нестабильна, она, словно бы под действием каких-то особых гормонов (на самом деле, никакие биологические процессы на магию не влияют), созревает вместе с различными системами юного организма.
Пытаясь достать с одного из верхних стеллажей свиток при помощи телекинеза, единорожка (Свити Бель)… Подожгла его. Да-да, именно подожгла. Естественно, пламя тут же перекинулось на другие бумаги, а жеребятки в одно мгновение будто ошпаренные одним видом огня выскочили из архива вон. Благо ещё удосужились сообщите о зачатом пожаре скучному чиновнику.
Имя этого самого дурного пони, допустившего жеребят до архива, инспектор специально просил вспомнить по подробнее. В результате пятиминутных мычаний и мучений, нужная комбинация букв была найдена — Эл Реддл. Но к нему мы вернёмся чуть позже.
Оснащённая по последнему слову техники пожарная бригада (то есть, ведрами и лопатами), ворвалась на поле действий словно ураган, сметая всё и вся на своём пути. При всей комичности подобного описания, оперативность оказалась кстати. Из немаленького рабочего персонала ратуши пострадал только один пони, да и тот не смертельно — всего лишь сломал ногу. Ему не повезло — приёмная, в которой он находился, располагалась как раз над архивом, и как только огонь достаточно подточил деревянные подпорки, пол картинно провалился, увлекая за собой и пострадавшего.
Пожар тоже, как ни странно, локализовали быстро, и здание, в целом, не пострадало, а через какой-то час персонал уже вернулся к работе — причём каждый успел надавать скучному чиновнику, пропустившего жеребят на пожароопасную территорию, словесных тумаков.
Непоседливых кобылок же отправили к инспектору, “для пущего страху и назидательности”. Слова Уандера должны были как-то поменять их отношение к жизни, или по-крайней мере вновь сказать им то, что уже говорил каждый уважающий себя понивиллец — “метки придут, когда настанет срок, и не надо так из-за этого переживать”. Но ни что не постоянно так, как временное. Даже этот самый клуб меткоискателей… Он ведь создан для поиска меток, не так ли? Может, он держится не только на их нахождении…
В конце концов, выжав из жеребят всю возможную информацию, инспектор отпустил их восвояси, сообщив напоследок пару заученных фраз.
Вся эта история никак не заинтересовала бы Уандера, не появись в его папках имя Эла Реддла вновь.
День, когда загорелась ратуша, был, так сказать, торжественным. В городе вот уже год как намечался старт аэростата местного производства, а удосужились только сегодня. Шар должен был совершить небольшой крюк над Вечнодиким и при помощи “волшебной магии” вернуться обратно.
Причём же тут скучный чиновник? Дело в том, что инженером, который был главным конструктором воздушного шара, оказался никто иной, как пострадавший при пожаре пони. Он пришёл в приёмную мэра, чтобы обсудить с ней своего попутчика, кандидата из множества энтузиастов, а вот как получилось. Выходит, Энтузиаст-то нашёлся и без него, а вот пилота, который бы повёл аэростат вместо пострадавшего, не оказалось. И кто, как вы думаете, предложил возможную кандидатуру? Правильно, наш новый знакомый — чиновник Эл Реддл. Ну и что тут такого, спросите вы? Предложил и предложил, что ж его, вешать теперь за это? Конечно же нет, если бы не одно “но”.
Какое? Инспектор решил перечитать показания Энтузиаста:
“… Все знают, что на испытания воздушных шаров, дирижаблей и любой иной подобного рода техники с собой берутся в основном пегасы. А в идеале — только пегасы. Ведь в случае чего, именно они смогут спастись сами, или даже некоторое время продержать на лету судно. Я не знаю, кто предложил мне в пилоты единорога, но я на него в большой обиде. Я, понимаете ли, из-за этого чуть не умер…
Летим мы, значит, летим, а я чую — неладное что-то творится. Не справляется с управлением инженер. Я осведомляюсь, спрашиваю — всё ли есть хорошо? А он лишь отмахнулся и продолжил дергать за свои рычажки. В общем, в какой-то момент из паровой машины полетели искры, клубами повалил дым. Я тут же отлетел подальше, ради своей же безопасности, кричу инженеру, спасайся, мол, прыгай, не высоко ещё, авось не убьёшься. Так нет, он мне говорит, что всё нормально, сейчас он всё уладит, и что я могу спокойно возвращаться назад… Конечно, знающему пони виднее, но я будто бы на секунду засомневался в выводах инженера… И это спасло мне жизнь. В следующее мгновение паровая машина взорвалась, заставляя шар кружится, вертеться и в стремительном штопоре ввинчиваться в дикую лесную почву, оставляя за собой чёрный дымовой след…” [Пометка: сократить, слишком “художественно”]
Далее следовали ещё более красочные описания (Энтузиаст явно был пони, сведущим в искусстве). Всё это, конечно, хорошо, но второй случай с участием Реддла обернулся смертельным исходом. Уандер понимал, что рано делать какие бы то ни было выводы, но наведаться к чиновнику в гости стоило — хотя бы ради приличия, задать парочку глупых вопросов, а заодно оглядеться, как живёт, с кем, и тому подобное…
***
Дом у Реддла был небольшой, если не сказать, совсем маленький. Миниатюрная дверь, миниатюрные окна, всё такое будто бы не настоящее, а лишь пародийное. Этакая пародия на пентхаус.
Вырваться по делу инспектору удалось только после окончания рабочего дня — к вечеру как всегда понабежали разного рода просители, требователи, заклинатели и им подобная нечисть. Они будто бы собрались на шабаш прямо перед кабинетом Уандера, чтобы высосать его кровь при помощи соломинок для сока. Вся эта канитель продолжалась бы бесконечно, если бы в конце концов, взглянув на циферблат, инспектор не промолвил: “Что ж, вы последний, передайте остальным, что приёмные часы окончены”.
С по-детски радостным выражением лица, Уандер выскочил на улицу и был жестоко оглушён совершенно внезапно начавшимся ледяным дождём. Такую погоду инспектор просто ненавидел. А за одно и пегасов, устраивающих всеобщее омовение по поводу и без. Мало того, что заболеть было легче лёгкого, так ещё и всё тело будто бы зудело, ныло изнутри, вызывая самые противные чувства из когда-либо возможных.
Как бы то ни было, а добрался блюститель закона до дома объекта наблюдения лишь поздним вечером. И каков же результат всех этих мучений? Ни каков! Никого не оказалось дома… Если, конечно, чиновник не спрятался от кого-то, что давало бы ещё больше оснований подозревать его в чём-либо. Только вот в чём? В халатности? Во вредных советах?
Так и не найдя ответа на этот вопрос, Уандер злой, как мантикора с занозой в лапе, вернулся домой и лег спать.
***
На следующий день, инспектор задумал наведаться в ратушу. Где-нибудь до полудня. Если Эл Реддл не скрылся или с ним чего не случилось, то он как минимум должен явиться на работу. Что-то в этом Эле Реддле было не так, полицейский, даже не разу не встречавшийся с ним с глазу на глаз, будто заранее знал это. К чему бы?
Но на деле всё вышло совсем иначе. Как только старый Уандер пришёл на службу, сослуживцы закатили ему уже вторую по счёту вечеринку по поводу возвращения и счастливого излечения, слащаво пожелали здоровья, долголетия, кое-кто мимоходом намекнул, что “в вашем почтенном возрасте пони уже не должны утруждать себя такой тяжёлой работой, какую вы взвалили на себя”, и что-то ещё в этом духе. По началу несколько зажатый от раздражения, инспектор потихоньку влился в основной разговор, откуда выяснилось, что вчерашний инженер благополучно выздоровел и уже вырвался из больницы к своему запасному аэростату, который, несмотря на вчерашний “казус”, мэрия хочет запустить повторно…
В подобной суете, Уандер, когда-таки улизнул из пут корыстолюбивых льстецов и лгунов, какими он себе представлял чуть ли не всё своё ближайшее окружение, позабыл сначала о своей затее, а вспомнив, увидел, что назначенный срок давно прошёл, что уже второй час дня и часа через два вновь должны примчаться “просители-кровопийцы”.
Несколько минут инспектор просидел в этаком ступоре, пока не послышался стук в дверь. В проёме показалась голова секретарши, которая сообщила, что к нему посетители. Полицейский даже сначала хотел послать её куда подальше, но увидев, кто к нему пришёл, оказался в ещё большем замешательстве.
На пороге стояли три вчерашние кобылки. Оказалось, они вновь пришли к мэру, чтобы поучиться политическим трюкам, а закончилось всё снова пожаром. Да только не в архиве, а в столовой. Чем не место для получения кьютимарок? Тем более, туда их отправил услужливый чиновник, чтоб ему эти услуги Дискорд запихал поглубже… Чего-то они там нахимичили и произошёл взрыв газовой плиты. Они-то сами не пострадали, но вот несколько поваров ранены осколками и получили ожоги.
“Я бы на месте мэра вообще не подпускал этих сорванцов к ратуше ближе, чем на километр. Надо будет, кстати, передать…” — подумал инспектор.
Больше всего досталось, как ни странно, инженеру-конструктору, который вновь припёрся в ратушу в преддверии запуска. Взрыв пробил в стене дыру и на него упала толстенная деревянная балка. Что же более интересно, в одном помещении с ним находился и “скучный чиновник”, который, в свою очередь, не получил ни одной царапины. Чем не повод для подозрения?
Как ни странно, запуск шара не отменили. Реддл вновь посоветовал какого-то своего знакомого… Запуск намечался через четверть часа.
Стремглав, на сколько это было возможно, выбежав из кабинета, инспектор Уандер бросился к центральной площади. Не обращая внимания на не очень хорошо подчиняющиеся копыта и свою запачкавшуюся во встречной луже сероватую шерсть, полицейский споткнулся и, пролетев несколько метров будто пегас, упал. Больно. Как если бы по всем частям тела сразу ударили кувалдой…
Не известно, сколько пролежал на голой земле инспектор, но когда он открыл глаза, вокруг него уже собралась порядочная толпа, численное большинство из которой наблюдало за медленно поднимающимся в воздух аэростатом. “Не успел”, — подумал Уандер и вновь провалился в темноту.
***
Понивилльская больница — сравнительно небольшое заведение. Несколько кабинетов врачей-специалистов, парочка терапевтов с медсёстрами, две общих палаты, и одна интенсивной терапии. Провинция-то маленькая.
Инспектор лежал в общей палате. Кроме него там находились лишь недавно вышедший из реанимации инженер, и радужногривая пегаска… Как же её… Медсёстры говорят, что она тут завсегдатай… Ну да не важно.
Уандер воспринимал реальность смутно. Будто бы через грязное засаленное стекло. Периодически, перед глазами мелькали какие-то образы. То он видел тысячи солнц, то громадные булыжники, вращающиеся в пустоте. Частенько мелькали медсёстры, в халатах и без халатов… В совершенно разных позах… А однажды ему почудилось, что к его кровати кто-то подошёл и смотрит прямо в душу. Это был пони, но какой-то очень странный пони. Если образы медсестёр были чёткими, то чтобы уловить хоть бы часть его облика, нужно было очень хорошо сосредоточить сознание — единственное, что в данный момент не мог сделать инспектор. Затем странный пони отходил от его кровати и приближался к кровати инженера. Он явно что-то говорил создателю шаров, вот только слышал ли тот? Хороший вопрос…
Постепенно, за окном стемнело и разглядывать стало нечего. Оставалось лишь спать.
***
Утром Уандер проснулся… Бодрым. Всю усталость и апатию будто копытом сняло. Вот что значит современная лечебная магия.
Рано пришёл доктор и сказал, что нужно подписать бумагу о выписке. Инспектор оставил росчерк, не задумываясь о том, что пишет. В голове крутилось иное — что затеял этот чиновник, как связаны вчерашние и позавчерашние события, каков смысл в этих попытках покушения, если они имели место?
Часы показывали половину восьмого утра — отделение ещё было закрыто. Но у Уандера имелся собственный ключ. Наскоро приведя себя в порядок, жеребец вышел из дома и поспешно побрёл в сторону участка. На улице он был совершенно один и по дороге не встретил ни одного попутчика. Странно. Обычно Понивилль просыпается раньше.
Отперев свой кабинет, инспектор вновь разложил перед собой папки. Перечитав старые и новые показания жеребят, красочный рассказ Энтузиаста, пони наткнулся на ещё один отчёт, который видимо занесли ему вчера. В нём указывалось, что второй — запасной воздушный шар, попал ледяной фронт облаков, после чего низвергнулся с неба вниз, оставив в лесу громадную воронку. Ох уж эта техника…
В голове Уандера стала медленно выстраиваться цепочка причин и следствий. Весьма туманная цепочка, во многом построенная на догадках, гипотезах и шестом чувстве, но всё же логическая и продуманная. Так…
Допустим, Элу Реддлу нужно срочно изничтожить инженера. Пока отбросим мотивы, не знаю, почему. С позавчерашнего дня (а может и раньше) он буквально возненавидел конструктора взрывающихся аэростатов, а также все его работы. Может быть, какая-нибудь душевная травма? Но из-за своей невезучести, а заодно и слишком сложных планов, он дважды проваливает всю операцию, причём ценой жизни нескольких пони. Но в последнем случае инженер попадает в больницу, причём в тяжёлом состоянии… Оттуда он уже не сможет убежать, не сможет увернуться… Так почему бы не добить его именно сейчас?..
Сейчас… Сейчас…
— Святая Селестия, — в голос воскликнул Уандер, — нужно бежать… Если инженер ещё жив… Вызвать подмогу? Аргх, все спят, пока перебудишь, пока объяснишь…
Инспектор накинул на плечи голубую полицейскую жилетку, вынул их стола травматический пистолет и магией засунул его в кобуру. Чуть не забыв ключи от кабинета, жеребец со всей возможной для него прытью помчался к Понивилльской больнице.
***
В больничных коридорах было тихо. Будто сам воздух застыл, позволяя Уандеру купаться в нём, словно в горячем масле. Держа пистолет наготове, инспектор быстро, осторожно продвигался по лабиринту больницы, на самом деле не такому уж и запутанному. Вот лестница на второй этаж, вот кабинет заведующей, вот палата…
Жеребец осторожно приоткрыл дверь. В помещении было темно, но на фоне окна вырисовывается силуэт. Рядом с собой, в телекинетическим облачке, он леветировал тяжёлый револьвер. Радужногривой пегаски здесь уже не было.
Но слух у убийцы, видимо, был отменный. Стоило Уандеру войти в палату, как тот мгновенно обернулся и перевёл револьвер на него.
— Эл Реддл? — неуверенно, но как можно твёрже спросил инспектор.
— Да… — почему-то шёпотом ответил чиновник, — вы ведь из полиции? Вы ведь ничего не понимаете? Хотите, я и вас убью? Всё равно ведь от этого ничего не изменится…
Реддл взвёл курок.
— Тише, тише… Вы же всех перебудите, — попытался отвлечь убийцу Уандер.
— Не-ет… Никто не проснётся… Даже странно, что вы не спите… — складывалось ощущение, что у “скучного чиновника” не всё в порядке с головой. — Я уже чувствую его… Он не любит беспорядок… Не любит отклонения… Стоит сойти с курса — аннигиляция… Я слышу его голос… Но не пойму, что он говорит…
— Что? О чём вы? Может, вам нужна помощь? — инспектор, потихоньку приближаясь к цели, тоже перешёл на шёпот.
— Про того, кто даёт шанс… Он даёт шанс всем, но не каждый может исправиться… Я например, не исправился…
Последовала напряжённая пауза.
— О… А вот и он…
Палата озарилась ярчайшим светом, и посреди этой вспышки возник образ элегантного единорога с бежевой шерстью и тёмной гривой… Кьютимарки не было видно в тени… Уандер узнал его… Именно его он видел в галлюцинациях в этой палате.
— Как же это всё неправильно, — продекламировал появившийся, — всего этого не должно было быть вовсе, если бы вы, мистер Реддл, слушались моих указаний и чётко исполняли их.
И магия инспектора, и волшебство чиновника будто бы одновременно отключились. Оружие, без какого бы то ни было телекинетического облака само подлетело к Интеллигенту.
— Какой примитив… Но вам такое положено…
Первым не выдержал Уандер:
— Объясните, наконец, что здесь происходит? Кто вы такой, в конце концов? Что это за маскарад со спецэффектами?
— А вы интересный экземплярчик, инспектор, — вместо ответа проговорил появившийся, — попали в то самое место, именно тогда, когда было нужно… Надо же… Вся структура перехватывателя реальностей была сокрыта в солнечном ударе.
Интеллигент прошёлся по палате:
— Что же до вашего вопроса? Меня зовут Пётр Петрович Врачевский, и название моей должности вам вряд ли что-нибудь объяснит. Я здесь затем, что бы помочь мистеру Реддлу предотвратить последствия его необдуманных действий.
Поигрывая пистолетами, жеребец продолжал:
— Вы, пони, как и другие несовершенные существа, не способны видеть последствия. Не способны мыслить на несколько ходов вперёд. Вы не можете предугадать, что будет завтра, послезавтра, через сто лет… Вот, мистер Уандер, смотрите [указывает копытом на Реддла] — живой пример халатной безалаберности. Представляете, если не предотвратить его действия, то через каких-нибудь сто пятьдесят лет случится ядерная война…
— Какая-какая война? — еле успел вставить инспектор.
— Ядерная. Это не важно. Важно, что это катастрофа. Любая война — катастрофа. Когда там у вас была последняя война? Больше тысячи лет назад? То-то и оно… Вы даже не помните этого. А зря… Прапрапра-и ещё много раз прадеды наверняка оставили вам замечательный пример, как не нужно себя вести. Знаете, одна раса думала, что они — одни во Вселенной. В Бесконечной Вселенной, представляете? Вот умора…
— А что такого сделал Эл? — почему-то называя чиновника по имени, спросил Уандер, — и как ему это исправить?
— Что он сделал? Ну… Он предотвратил смерть одного пони. Случайно. Ему дали под опеку жеребят, а он пустил всё на самотёк. В итоге, в ратуше беда, и инженер, вместо того, чтобы полететь на своём воздушном шаре и благополучно разбиться, лежит в больнице с шансом на выздоровление. Вы слышали о кадетских учениях неподалёку от Вечнодикого леса? Так вот, у них генерал — техник-подрывник. Увидев взрыв аэростата, он решит осведомиться, кто это сделал такую мощную взрывчатку? По идее — никто, он разбился! Но нет… Стараниями мистера Реддла “злодей” выживает и его нанимают военные. Угадайте, для чего? Правильно, для создания мощнейшего оружия! Чуете? Цепь запущена!
Уандер начал кое-что понимать.
— Значит, вы пришли сюда, чтобы помочь нам? — с надеждой спросил он. — Получается, вы отправили Эла в прошлое, чтобы он мог исправить то, что натворил?
— Именно! И не один раз, — воодушевлённо продолжил Интеллигент, — он был настолько неподатливым, кривым каким-то, что провалил двенадцать временных витков подряд. Вы же, одному Самому Ему известным способом, при помощи перехватывателя реальностей настроились на наш с мистером Реддлом небольшой генератор вероятностей, и благополучно подключились. Не знаю как это работает, не спрашиваете. Я сам буду уточнять…
— Но что же делать? — почти что обречённо спросил инспектор.
— Знаете… — начал жеребец, — я бы дал Реддлу ещё один шанс, но его поведение настолько бесцеремонно, настолько нарушает все правила… Это надо же додуматься — просто взять и вырвать звено из цепи… Не-ес-тест-вен-но! Тьфу, смотреть противно… У меня к вам предложение, мистер Уандер. Вы мне понравились. Вы — нестандартный. Нам нужны нестандартные личности… Вы должны пойти со мной! Но для этого, вам нужно-таки выйти из этого генератора… Нужно уничтожить сам генератор. Как вы уже поняли — генерирует ситуации мистер Реддл. Вот, держите револьвер. Убейте Реддла, в конце концов, именно он стал причиной тому, что произошло. Что произойдёт…
— Но не будет ли это неест?.. — попытался вставить инспектор, но перед его носом уже крутилась заряженная пушка.
— Убейте!.. — приказал Интеллигент…
Уандер посмотрел на оружие. Потом на Эла Реддла. В глазах молодого чиновника ярко читалось отчаяние, обречённость. Реддлу стало всё равно. Он уже был потерян. Он был живым трупом. А мертвецы не должны жить…
Прогремел выстрел. Тело пони упало… А потом засветилось множеством различных цветов, мгновенно разлагаясь и превращаясь в универсальную материю… Палату вновь озарила вспышка…
— Вы что?! Совсем с ума сошли? Надо было убить меня!!! Теперь апокалипсиса точно не избежать!
Инспектор подошёл к дрожащему от страха Элу и обнял его.
— Кошмар закончился… Пока что… Пойдём отсюда…
И они вдвоём, пошатываясь, пошли прочь из больницы…
Теперь к тем самым исключениям. Вот эта вот фраза…
“Стремглав, на сколько это было возможно, выбежав из кабинета, инспектор Уандер бросился к центральной площади”.
…составлена некорректно. Можно или выбежать стремглав, то есть очень-очень поспешно, можно — так быстро, насколько это было возможно. Но не вместе.
Местами встречаются грамматические ошибки вроде…
“как не крути, а должность у него вакантная”
…тут “ни” должно быть.
Кое-где попадается не самый удачный подбор слов, например…
“и был жестоко оглушён совершенно внезапно начавшимся ледяным дождём”
…“жестоко оглушён дождём” звучит очень топорно, да и “совершенно внезапно” звучит излишне разговорно.
Я не могу сказать, что подобных огрехов в тексте много. Отнюдь, их мало, но в глаза они всё же бросаются. Впрочем, текст всё равно смотрится очень качественным.
Во многом, благодаря манере изложения — читателю будто рассказывают старую историю, доверительно, со всеми подробностями, и очень увлекательно. Смотрится это отлично.
К сюжету? Он интригует. С самого начала читателю понятно, что что-то здесь не чисто, и этот Реддл замешан в чём-то нехорошем. Вместе с главным героем мы строим догадки, пытаемся распутать клубок подозрений и… садимся в лужу. Во всяком случае, я такой развязки просто не ожидал. И уж на что вмешательство людей в мир Эквестрии считается моветоном, тут оно совершенно не выглядит ни чужеродным элементом, ни штампом. Пожалуй, именно потому, что к делу автор подошёл с изрядной долей оригинальности. Финальный ход, в котором главный герой убивает Интеллигента, а не Реддла, был предсказуем — он порой встречается в кино и литературных произведениях — но смотрится очень уместно. Такой поступок как раз в духе главного героя.
Раз уж речь зашла об этом, давайте немного пройдёмся по персонажам. Мы прочитали события нескольких дней из жизни инспектора Уандера и узнали его, как работящего пони, готового рисковать собой, не отступающего перед трудностями и опасностями и умеющего придирчиво анализировать факты. Перед глазами возникает типичный такой детектив из творчества, скажем, Эда Макбейна. Это не гениальный сыщик, не частный детектив и не герой полицейского боевика, бегающий с пушкой на перевес. И в этом его обаяние — он простой трудяга, вроде любого из нас. Прекрасно, у вас не только получился цельный образ добротного живого персонажа, вы ещё и смогли протянуть к читателю ниточки, за счёт которых между ним и вашим героем образуется связь со-чувствия.
Эл Реддл, напротив, вызывает у читателя подозрения, автоматически заносится в список антагонистов, и воспринимается очень негативно. Но нам как раз и не важно, положительные или отрицательные эмоции вызывает герой — эмоциональная связть так или иначе устанавливается, и это главное.
Словом, если бы мне предложили оценить этих героев, я бы поставил им крепкую пятёрку.
Если подводить итог, то это действительно сильное произведение, с увлекательным сюжетом, западающими в душу героями, и хорошим посылом для читателя. Автору стоит немного поработать над своим слогом, и будет совсем отлично. Большое спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
У вас, кажется, пометки в скобках для себя случайно остались, что ли?)
Впрочем, если там решила в уединении поселиться какая-нибудь любящая природу пони, то Флаттершай была только рада. Она улыбнулась, и, в такт покачивая головой, принялась готовить миски с кормом. День начинался.
***
Эпплджек, поморщившись, продолжила сбивать яблоки. Эта музыка ужасно мешала ей заниматься любимым делом. Нет, конечно она была не против пения, но чтобы так долго… Уже было почти восемь часов, а ведь песня разбудила её ещё на восходе! Это малость начинало раздражать. Поэтому яблочная пони решила передохнуть, а заодно поболтать с соседкой Керрот Топ. Она была не шибко умна, но порой могла дать дельный совет, и кроме того жила гораздо ближе, чем Твайлайт. Эпплджек решила пойти к ней и рассказать о мучающей её деревенский слух мелодии, в которой буквально слышался вопль о помощи. Но пони из семейства Эпплов не верят в подобные силы музыки. А зря.
***
Жизнь в «Сахарном уголке» начиналась с десяти утра. Первые покупатели приходили и получали заказ, дети безобразничали в своей комнате, а Пинки носилась от столика к столику с заказами.
Сегодня день начался по-другому. Пинки Пай услышала прекраснейшую мелодию, как только проснулась. Её чуткие уши установили, что звук исходит от Понивилльской дамбы. Песня, которая заставила розовую пони замереть, была столь прекрасна, сколь и грустна. А Пинки Пай не позволит, чтобы в округе Понивилля кому-то было грустно!
Но сперва покупатели.
***
Рейнбоу Деш не любила вставать рано. Да, да, спорт, всё такое… Но кому из нас не хочется поваляться тёплым утром в кровати?
Планы пегаски остаться в кровати и перечитать пару книг про Деринг Ду были нарушены мелодией. Она напоминала то унылое нечто, которое всегда восхищало Рарити и заставляло Рейнбоу морщиться. Но в этот раз даже сердце пегаски странно затрепетало. Пожалуй, она выяснит, что это за музыка. Не без подруг, конечно.
***
Кстати о Рарити. К одиннадцати должна была прийти Сапфир Шорс (в который раз…), чтобы забрать свой новый заказ. Этот раз был очень важен для Рарити, ведь если она получит ещё пару подобных заказов, то у неё появится шанс заказать грифоньих перьев, которые, по сведениям надёжных пони из Кантерлота, станут писком моды в следующем сезоне! А воспользовавшись ими, Рарити получит ещё больше денег, с помощью которых ещё продвинется в обществе и сможет, наконец, быть щедрой, не опасаясь переусердствовать!..
Свити Бель, поняв, что её сестра в хорошем расположении духа, смогла не только уговорить Рарити отпустить её на очередное собрание Метконосцев(-разбирателей-бумажных-завалов-у-мэра), но и получила парочку банок мороженого. В конце концов, жизнь налаживалась, и мороженое может понадобиться ещё нескоро…
-Рарити! Только что пробегала Пинки и просила передать, что ты нужна Твайлайт! Это срочно!
Что может быть хуже сорванной сделки? Только остаться дома, чтобы отдать какие-то платья, пока остальные помогают мэру.
***
Твайлайт мерила шагами комнату.
— По пению можно было бы определить это существо как сирену… Нет, сирен было только три… А что, если больше? Нет, иначе мы бы знали… Моские пони? Нет, они поют только утратившие силу заклятия призыва вроде «Шу-би-ду, Шу-шу-би-ду»… Чейнджлинги? Они не умеют пользоваться магией тех, кого изображают, а эта песнь – явно магическая… Но запросить в наше распоряжение полк из Кантерлота не помешает… Остаются только…
Подруги понимающе смотрели на неё. Если она доходила в своих рассуждениях до последней фразы, значит, очередное тысячелетнее зло вырвалось на свободу. А оберегать Эквестрию ото зла – это их обязанность.
Твайлайт сделала драматическую паузу, чтобы перевести дух и подготовиться к путанному объяснению.
-…Змеепони!
Остальные пять пони рефлекторно задали вопрос: А кто эти «змеепони»?
***
По словам принцессы Дружбы, эта история тесно связана с преданием о древних единорогах. В мифах говорилось о таинственном источнике энергии, которая позволяла единорогам колдовать. Часть из них лишь изредка допускалась к этому «Колодцу Дружбы», как он был назван, и из этих единорогов и получились нынешние единороги. Другие тесно были связаны с природой, и пользовались магией для единения с ней. От этих пони произошли олени. Третьи же злоупотребляли энергией Колодца Дружбы и, когда он не выдержал и взорвался, их прекрасный город опустился на дно океана. В страхе смерти они заключили договор с древним богом, который дал им всё необходимое для жизни под водой, но превратил их в покрытых змеиной чешуёй созданий. И лишь копыта и умение творить магию напоминали о их происхождении. Они упоминались лишь в одном историческом источнике: давным-давно заточённый Верховным оленем злодей Олледан, заключивший договор с Дискордом и получивший бессмертие и пару крыльев в дополнение к своим оленьим рогам, вырвался и пытался уничтожить молодого Сомбру, пока тот не был столь силён. Для этого он призвал змеепони и даже нашёл последние останки тех древних единорогов, которым повезло спастись из тонущего города. Но ему не повезло. Сомбра был уничтожен Принцессами много позже, а отступивший в некий храм на краю Эквестрии Олледан был убит своей бывшей тюремщицей и группой грифонов. О змеепони все забыли. Но, видимо, они всё ещё существуют.
***
Шесть подруг направились к дамбе. По словам Твайлайт, эта змеепони почти наверняка была одна, иначе пение было бы громче, а жеребцы их народа вряд ли были бы незамеченными. В любом случае, одна кобылка не могла быть угрозой для шестерых.
Итак, пони шли к «неожиданной гостье из прошлого», как её коряво назвала Твайлайт, а Спайк был послан улаживать проблемы с прибывшим зря полком Королевской стражи.
Они почти сразу заметили пони, отличавшуюся от них наличием змеиного хвоста с высоким гребнем посередине вместо ног. Змеепони пела. Мелодия завораживала. В песне можно было услышать о любви, о дружбе, о великой радости и великой печали. Слов змеепони не произносила, но сама мелодия, лившаяся из её рта, изгибалась, сплетая всё то, что в ней звучало, порождая чувство сожаления, то, которое бывает, если видишь кого-то мучащегося, и понимаешь, что никак не сможешь ему помочь.
Песня кончилась. Змеепони улыбнулась, увидев шесть кобылок. Она слегка наклонила голову, а затем скрылась в воде.
***
Свити Бель заскучала. До прихода той важной пони оставалось ещё много времени, но ведь она может решить прийти раньше! Видимо, она не получит сегодня кьютимарку помощника мэра…
Она была очень удивлена, когда вернувшаяся сестра не только дала ей три баночки мороженого, но и отправила искать метку, напутствовав кратким списком не опасных, но вполне интересных дел. И без разницы, что половину из них Метконосцы уже пробовали.
***
А Спайк, не зная, что ему делать с полком, рассказал одному из рядовых о «самом известном баре Понивилля». Берри Панч была в ужасе, когда не нашла ни одной бутылки на полках. Впрочем, у бармена нашлась заначка в виде бочки сидра.
День близился к концу.
От автора. Модификаторы: А нету их! Взял вторую тему, но пытался хоть как-то упомянуть и некоторые другие.
Жаль, разговор с Керрот Топ в тексте упоминается, но написать его не смог.
“Они почти сразу заметили пони, отличавшуюся от них наличием змеиного хвоста с высоким гребнем посередине вместо ног”.
Кривовато построено предложение, будто у неё вместо ног высокий гребень.
“Эпплджек решила пойти к ней и рассказать о мучающей её деревенский слух мелодии”.
Бывает ли слух деревенским? Не уверен, честно говоря. Странно звучит.
И, собственно, всё.
А вот с самим рассказом всё куда менее гладко. Вы попытались свести воедино множество сюжетов и на это вам тысячи с небольшим слов не хватило. Как серия зарисовок из жизни разных пони рассказ смотрится хорошо, особенно в первой половине истории. Когда это всё объединилось в единый сюжет о змеепони — вышла каша. Плюс, вставка легенды о поялвении змеепони смотрится в тексте слишком чужеродно — очень тяжёлая экспозиция посреди милого повседневного рассказа. Как ни странно, тут куда органичней было бы действительно поведать эту легенду словами Твайлайт Спаркл, более живой речью и, возможно, с замечаниями её подруг. Тоже не панацея, но воспринималось бы гораздо легче.
Вторая проблема такого перескакивания с сюжета на сюжет — ни один персонаж не оказался толком проработан. Всё очень поверхностно, и в результате сопереживания ни один из них не вызывает, а это серьёзный недостаток — с читателем обязательно надо устанавливать эмоциональную связь.
Наконец, честно говоря, даже главная сюжетная линия выглядит недоработанной. Пришли Мэйн6 на дамбу, послушали песню, змеепони уплыла, всё. В итоге, что-то в рассказе вроде бы и происходит, а реальных изменений нет. Будто и не было ничего. Отсюда — история выглядит пустой.
И, собственно говоря, всё это вызвано одной единственной причиной — слишком много взято тем. Собственно, я не зря советовал ограничиться тремя. Обидно, на самом деле, у вас могла бы получиться куда более интересная история — то, что вы можете, это видно. Старайтесь концентрироваться на более узких сюжетах. Но, так или иначе, спасибо вам за участие. Извините за такой негативный отзыв, что увидел, то сказал. Вдохновения и творческих успехов вам в дальнейшем!
Вся история, хоть и изобилует событиями, кажется «ни о чём» — ничего-то в сущности и не поменялось. В этом отличие События (с заглавной буквы) от рутины — после Событий в жизни наступают перемены, а рутина — это однообразие, отсутствие изменений. У меня складывается ощущение, что для героев всё произошедшее — настоящая рутина. Ничего не поменялось, ну встретили они змеепоньку, ну узнали о древней расе. И ничего. Завтра будет точно такой же день. Ещё один, конечно же =)
Пожалуй, это основной недостаток, который помешал насладиться фанфиком. Как автор (своего вёрса) могу добавить, что у истории есть огромный потенциал — на основе этой легенды о змеепонях можно построить бесчисленное множество сюжетов. Скажу больше, я бы об этом прочёл. Но чтобы читать было интересно, должны быть изменения в жизни героев, должно что-то меняться. Стагнация (т.н. стабильность) губительна и для литературы тоже.
Необычная раса из этих змеепони получается)
— Тоже новость, этого засранца что угодно может встряхнуть, даже в чихе он найдет свой дятло-кукушечный взвод…
Вздохнув, чёрный жеребец повернул голову и обречённо посмотрел на свою кьютимарку – жёлтый кленовый лист, изгибающийся в потоке ветра. Кленолист всегда был тихим, задумчивым и наблюдательным жеребёнком, любящим созерцать и размышлять, а потому неудивительно, что в один из дождливых осенних дней он получил такую странную метку – и единорожек всю жизнь был уверен в том, что это знак уникальности, высокодуховности и непохожести на простых обывателей. Интересно, где он, утончённый чуткий пони с развитым чувством прекрасного, в жизни свернул не туда, чтобы стать простым дворцовым стражником?..
— Итак, народ, пришли, — гаркнул «старший», резко замирая на месте, отчего шедшие позади него юнцы чуть не поврезались в спины друг друга. – Сстрой-ся!
Мгновение – и все гвардейцы уже вытянулись в струнку.
— Так вот, дорогие товарищи, сегодня мы будем отрабатывать приёмы дружбомагии на зверьках из этой замечательной рощицы, — и все присутствующие обречённо заозирались по сторонам: Вечносвободный Лес был чем угодно, но только не «замечательной рощицей». Кленолист лишь вздохнул и попытался отстраниться от всего этого цирка – в воображении жеребца поджидали тёплая постелька, кружка горячего крепкого чая и хорошая книга. Стоит ли удивляться тому, что «старший» для того, чтобы докричаться до мечтательного паренька рявкнул ему прямо в самое ухо:
— Кленолист, кекс тебе без глазури! А ну повтори: что надо сделать для усмирения мантикоры?
— Эээ… Незаметно подкрасться к ней сзади и вырубить ударом в го~
— Неверно! — завопил «старший», брызжа слюной и коршуном нависая над единорогом. – Мантикору надо обнять, накрыть пледом с котятками и угостить печеньем, виноград тебе с двадцатью косточками! О, — и вся злоба «старшего» куда-то делась, когда он посмотрел за спину подчинённого. – А вот и учебный материал!
Словно бы в подтверждение словам старшего жеребца где-то позади раздалось глухое рычание и глухой топот четырёх лап.
Мелко задрожав, Кленолист воздел глаза к небу и начал молиться, чтобы опасность прошла стороной, не задев его мудрой просветлённой головы. К счастью для единорога, все его товарищи несмотря на гневный окрик «старшего» бросились обнимать мантикору, отчего та, поджав хвост, убежала обратно в чащобу, поклявшись Аликорнами, что никогда более не полезет к этим дёрпнутым пони.
— Молодцы, молодцы, — безо всякого интереса похвалил их «старший», откровенно позёвывая. – Это стоит отпраздновать. Пойдёмте-ка в кондитерскую, — как уже наверняка понял внимательный читатель, «старший» был просто помешан на всякой вкусной еде, поэтому во всякие кафе его подопечные ходили чуть ли не чаще, чем на службу.
Вообще, Кленолисту сейчас хотелось не таскаться по всяким деревенским харчевням, а спать, но бурчащий желудок решил всё за него. И хотя жеребчик не разделял бурного восторга своих сослуживцев, он всё-таки признал: кондитерская – это лучшее решение сейчас.
***
В этот ранний час в небольшом кафе «Пряничная лира» было немного народу, чему Кленолист невообразимо обрадовался. Усевшись за столик рядом с окном (а заодно и подальше от своих товарищей), единорог сделал заказ милой мятно-зелёной кобылке и откинулся на спинку стула, скучающим взглядом изучая пейзаж за стеклом. Впрочем, долго скучать ему не пришлось – красивая пони уже вернулась с подносом, загруженным всякими вкусностями. Вот сок, вот блинчики с малиной – ням-ням! – вот… конфеты?
— Конфеты за счёт заведения! – объявила кобылка, подмигнув Кленолисту янтарным глазом. – У нас на этой неделе акция, первый день – бесплатно!
Халяву Кленолист, как и всякий пони-обжора, любил и ценил, а потому начал свой завтрак не с истекающих румяным малиновым повидлом блинчиков, а с квадратиков конфет. Но только он собрался телекинезом отнести фантики в мусорное ведро, как золотистая аура магии милой официантки остановила его.
— Прочти, — ответила она на недоуменный взгляд жеребца. Пожав плечами, он перевернул бумажку и прочитал слова:
«Сегодня Фортуна улыбнётся вам! Сделайте же то, чего давно хотели!»
— И что это? – тупо спросил единорог, вертя фантик во все стороны. Кобылка хихикнула.
— Это задание на день, глупышка. Видишь, такие бумажки просто так не выпадают. Иди и делай, ленивый круп! – воскликнула поняша, опираясь передними ногами на стол и чуть не расплескав сок. Жеребец посмотрел на неё с укоризной, но ничего не сказал. Хотя… Решительно поднявшись из-за столика (отчего сок расплескался-таки), пони подошёл к поедающему уже пятнадцатый кекс «старшему» и несильно толкнул его в плечо.
— Што? – буркнул «старший» с набитым ртом, и вся кондитерская замерла. Прочие стражники, некоторые другие посетители – все повернулись к Кленолисту и теперь выжидающе смотрели на него. «Сделай это, сделай это, сделай это», — приказывало биение десятка сердец. И он решился – глубоко вздохнув, Кленолист снял шлем и положил его на стол перед «старшим» — прямо ему в тарелку.
— Я ухожу.
***
В этот день Лира блаженствовала. Заварив себе крепкий чай и добавив в него ложечку мёда, кобылка улеглась на диван и, закрыв тяжёлые шторы и слеветировав себе с полки интересный детектив, положила голову на подушку и закрыла глаза. Сегодня она удачно отработала в кафе Бон-Бон, а потому подруга отпустила её пораньше, ещё и дав выходной на следующий день. Хороша всё-таки жизнь.
Настойчивый стук в дверь отвлёк единорожку от сладких грёз. Недовольно заворчав, кобылка сползла с дивана и пошла открывать. На пороге она увидела сегодняшнего посетителя, того самого, который припоньно уволился из дворцовой стражи – он, глуповато улыбаясь, протягивал ей какой-то куцый букетик.
— Привет, я это… Ну, в общем… Короче, спасибо тебе за те конфеты. Держи, — и Кленолист протянул Лире цветы. – Может, погуляем? Ну, в смысле просто погуляем, без всяких этих… Ну, ты меня поняла…
— Поняла, поняла, — заверила его Лира, закрывая дверь. – Ну так что, куда пойдём?
От автора: 927 слов. Самое большое количество, которое я когда-либо писала на экспромт, если не ошибаюсь. Но это не главное. Давно хотела написать про Кленолиста, так что это экспромт подходил идеально. Тоже следую указаниям фантика, ага :-)
И для всех заинтересовавшихся (если такие вообще есть): думаю сделать сборник рассказиков про этого поняшу, поэтому буду рада советам/критике/получить помощь/всему остальному.
PS: Насчёт имени: да, карусельщина, знаю, но она мне нравится больше, чем какой-то “Мэпл Лиф” (Или как там ещё читается “Maple Leaf”. Гугл-переводчик — это магия :3 )
“Какой фени им нужны эти учения”
…хотя там есть прекрасный аналог “Какого сена”. К таким вещам стоит быть повнимательней, это стиль, это важно.
И, раз уж начал про подбор слов, сразу и про речь командира скажу. На мой взгляд, для офицера ему серьёзно не хватает официальности в словах. Слишком простой у него стиль общения, особенно это “народ” неуместно смотрится. Я допускаю, что в Эквестрии устав может быть более мягким и допускать неформальное общение с подчинёнными, но тогда надо определиться. Или “народ”, или “сстрой-ся”, неформальный стиль или приказной. Вместе получается что-то странное.
Что касается персонажей, то, признаюсь честно, мне не слишком понравилось, каким у вас получился командир — очень уж стереотипный вышел вояка, суровый, грубый и прямолинейный. Слишком избит этот типаж. Главный герой в этом плане порадовал больше, у него есть своя индивидуальность, есть внутренний конфликт, с которым он пытается бороться. И эта его готовность меняться — очень важное качество для главного героя. По сути, тот факт, что в произведении ваш герой после побуждающего происшествия (записки на фантике) решился приложить усилия к изменению своей жизни — это как раз то, как должны строятся истории. На изменении через конфликт.
Однако, тут кроется большая опасность. Происходящее не должно выглядеть неестественным, а любые резкие изменения состояния грозят именно этим. Так у тебя и вышло — он только-только получил этот фантик, и вот уже идёт говорить своему командиру, что уходит с военной службы. Слишком быстро, слишком резко. Даже если он давно это обдумывал, то всё равно должны были остаться сомнения. Вот их изложения, передачи внутренних колебаний в тексте и не хватило. Хотя бы несколько строк этому уделить стоило.
Если же говорить о сюжете, то у тебя получилось гармонично свести вместе выбранные темы, при этом рассказав завязку интересной истории. Хороший результат. Если действительно будешь продолжать историю этого персонажа, я готов помочь. Вроде бы с “Дружбой не для нас” на конкурс получилось неплохо. В общем, если что — пиши в личку, буду рад.
Спасибо за участие! Вдохновения и творческих успехов.
Бедная мантикора)Хд
Имя у персонажа красивое))
Агась, самой нравится и вообще такие имена поняшам лучше всего подходят :)
Имя персонажа поначалу казалось неестественным, но как привык — понял, что вполне приятно звучит. По крайней мере, для меня.
Над мантикорой смеялся в голос — это безYмие, но ведь работает же!
Сам герой мне понравился не сразу, как и его имя. Поначалу он кажется таким наивно-восторженным гуманитарием с завышенной самооценкой, но он оказывается куда более приятным. Лайк.
Финал, с одной стороны, быстроват. С другой — а почему бы и нет? =) Доброй истории — добрый, слайсовый и многообещающий финал.
Люблю я такие фанфики.
Ранним Понивилльским утром, когда на небе не было ни единого облачка, а солнышко только выглянуло из-за лугов и полей, пони-почтальон уже разносила утреннюю почту. Одним — обыкновенная утренняя программа в виде газеты или конверта с письмом, а иным — полноценная посылка, которую необходимо вручать лично в копыта. Дабы побыстрее избавиться от тяжкой ноши, первым делом пони-почтальон направилась к магазину “Перья и Диваны”, владельцу которого предназначалась одна небольшая коробочка.
Серая пегаска приземлилась у двери и пару раз постучала. Ответа не последовало. Кобылка постучала ещё два раза — тщетны были её попытки. В надежде разузнать, есть ли дома хоть кто-то, она заглянула в замочную скважину. Увиденное ей явление, сопровождаемое яркой зелёной вспышкой, мигом повергло неловкую пегаску в страх. Выронив посылку, она мигом умчалась прочь, позабыв про всю остальную почту.
Когда выясняется, что некто, кого все знали и любили много лет, а именно — мистер Хуф, владелец магазина “Перья и Диваны”, оказался ни кем иным, как чейнджлингом — город захлестнула волна сомнений и недоверия. Если появление, допустим, древоволков — это видимая угроза, то скрывающиеся среди сограждан и друзей лазутчики Королевы Кризалис — незримая угроза, что ввергала в панику жителей городка. Пони свойственно бояться неизвестности. Например, когда каждый твой знакомый может оказаться не тем, за кого себя выдаёт. Какой шок испытает Лира, если вдруг окажется, что Свити Дропс — тоже принадлежит к числу подопечных Королевы Чейнджлингов или не та, за кого себя выдаёт. Пони боялись, и у каждого это проявлялось по-своему…
Вечером третьего дня, аккурат по расписанию, шёл сильный дождь. Улицы городка покрывались маленькими ручейками и озёрами, витавший в воздухе влажный запах освежал, особенно после нескольких дней знойно палящего солнца. Всё небо походило на плотную и густую серую завесу, возникшую не без помощи магии самих Принцесс, а дождь лил стеной. Тот, кто не успел добежать до дома в такую погоду, был вынужден схорониться в ближайшей кафешке или магазине, но никто не рисковал оставаться у друга на ночь, покуда кризис не разрешиться. Кто знает, вдруг тот чейнджлинг был не один?
Закончив свою работу на сегодня, молодая голубая пегаска направилась в кафе-кондитерскую Свити Дропс, где собрались её друзья. На самом деле, многие пони Понивилля предпочли этим вечером заглянуть на огонёк именно к лучшей подруге Лиры Хартстрингс, в том числе и несколько подруг Рэйнбоу Дэш. Сама Дэш весь день провела в небе и знать не знала, что такого особенного подготовила Бон-Бон для жителей городка. Версия с роем оборотней и массовой давкой наподобие той, что произошла после свадьбы в Кантерлоте, оставалась самой актуальной и ожидаемой.
— Привет, пони! — поздоровалась радужногривая пегаска с Твайлайт и Пинки, что ожидали её за одним из столиков в сухом и просторном помещении, в котором витал запах карамели, а пони довольно хрустели конфетами. Стоило Дэш сесть за стол, как его сразу залило водой, что непрерывным потоком текла с её гривы. — Слушайте, я…
— Не торопись! — на высокой ноте прервала её Пинки. — откуда нам знать, что ты — это ты?
— Брось, — Дэш совершенно машинально отнекивалась от предъявления пароля, выдуманного пару дней назад. После рабочего дня, порой, хочется проявить бунтарский дух, — разве ты не видишь? Тем более, никто не способен выглядеть так же, как…
— Знаешь, тут можно поспорить, — учтиво подметила Твайлайт, покуда Пинки раздражённа тыкала в Дэш копытом, — тебе так сложно?
— “Прости, Дёрпи, но твой маффин в другой печи”, — на отмашку пролепетала Рэйнбоу. — Так?
— Дэш! Как я рада тебя видеть! — голубая пегаска в один миг стала жертвой обнимашек.
— Как ты? — поинтересовалась сиреневая кобылка у своей подруги, когда Пинки вернулась на место. — Много работы было сегодня, да?
— Пожалуй, — несколько неуверенно проговорила Дэш, — но меня беспокоит не работа.
— Да, мы все нынче обеспокоены тем, что случилось с Хуфом, но…
— Дело не только в этом, — Дэш заговорила чуть тише и наклонилась поближе к подругам, — кто-то проникает в мой дом каждую ночь. Точнее, последние две ночи. Случись бы это один раз — я бы плюнула и забыла, но…
— Твой дом? На облаке?
— Ага. Он оставил на тумбе фигурку пегаса, фиалку и конверт с подписью “Для Дэш”. Это было в первый раз, а во второй — три фиалки.
— Так это же хорошо, разве нет? Видать, с нашей Дэши кто-то глаз отвести не может!
— Кто знает, Пинки? Мы ведь знаем, на что способны чейнджлинги — пробудят в тебе тёплые чувства а потом высушат, не оставив ничего.
— По моему, ты преувеличиваешь, — подметила единорожка, — тем более, ты живёшь на облаке, и… почему именно ты?
— А мне почём знать? — Дэш уже не контролировала громкость своего голоса, и некоторые посетители заведения недовольно косились на неё. — Может ты забыла, но у них тоже есть крылья. Сегодня — цветок с фигуркой, завтра — букет, через три дня — приглашение в улей роя на свидание. Нет уж, я этого так не оставлю.
— Ты боишься?
— Ни капли! Но ты знаешь, на что они способны. Помнишь, что Кризалис сделала с твоим братом? А когда мы…
— Прошу, оставь эту тему, — наспех перебила её Твайлайт, — и что ты будешь делать?
— Поймаю эту проныру! Всю ночь глаз смыкать не буду, схвачу этого любителя маскарада и так надеру его круп, что он ещё всем своим дружкам расскажет, что за пони здесь живёт, и они в страхе улетят куда подальше!
— А вот это ты зря… — вкрадчивым и протяжным тоном заявила Пинки. — Кто знает, вдруг он сейчас, в этот самый момент, прямо здесь, и подслушивает нас? И сейчас ты себя выдала.
— Прошу, не нагнетай, — Дэш потянулась к вазочке с конфетками, что стояла посреди стола. Как только карамельное изделие со вкусом клубники оказалось во рту, пегаска приметила трудно различимую надпись на внутренней стороне фантика.
— Фто это? — промямлила она, разглядывая трудноразличимые каракули, после чего Твай магией поднесла фантик к себе и самолично осмотрела.
— Кто-то против, Дэш, — улыбнувшись подметила она, — “Проведите ночь не дома”.
— И что это значит?
— Это игра такая, её Бон-Бон недавно придумала, — единорожка показала пегаске фантик, — тут написано задание, которое ты должна сегодня выполнить. Мне попалось “обнять мула”, — из уст кобылки раздался смешок, — не припомню, чтобы Крэнки так яростно ворчал…
— О, а я попробовала еду для питомцев! — заявила Пинки. — Не понимаю, как Гамми может такое есть, ужас!
— А у меня нет на это времени, — Дэш смяла фантик и бросила его обратно в пиалочку.
В последующие двое суток все попытки радужногривой пегаски поймать таинственного посетителя заканчивались полнейшим фиаско. На первую ночь она поставила несколько растяжек в своей спальне, а сама выжидала в дальнем углу, оставив под одеялом пару подушек. Но всё обернулось прахом, ибо стоило ей сомкнуть глаза буквально на мгновение — прямо перед ней очутился букет фиалок, перемотанных чёрной лентой. Пегаску это особенно встревожило, ведь кто ещё бывает чёрного цвета? Правильно, слуги Кризалис! Никаких сомнений, это угроза, замаскированная под флирт или вроде того. Пегаска стремительно покинула спальню, но никого не было ни видно, ни слышно. Таинственный гость исчез бесследно и так же быстро, как и появился.
На вторую ночь всё практически повторилось, только теперь — пачка новых конфет с заданиями от Бон-Бон. Интереса ради Дэш развернула одну конфетку и прочитала задание: “Позаботьтесь о себе. Вы не думали сменить причёску?”. Казалось, у пегаски в этот момент остановилось сердце: всё ровно как она и говорила: букет, а это — практически приглашение на свидание! Всю оставшуюся ночь она провела на копытах, рисуя всяческие схемы и пытаясь сообразить, кем может быть этот неизвестный гость. Первая версия — сама Свити Дропс, ведь кто ещё имеет доступ к этим конфетам? Если так посмотреть — каждый, но увидеть внутреннюю сторону свёрнутого фантика могут, разве что, Твайлайт и Пинки, но подозревать их было бы крайне неразумно… Или не очевидно?
“Селестия помилуй, что я делаю? Не сплю уже вторую ночь, охочусь за призраком который, вероятно, всего-лишь пытается привлечь моё внимание. Я подозреваю лучших подруг и ни в чём неповинных пони в чём-то ужасном, а на деле — я попросту боюсь незнания. Очнись, Дэш, и не бойся! Самое время лечь спать, пока ещё утро — на трезвую голову будет думаться спокойнее”.
Несколько минут Дэш лежала под одеялом в отчаянной попытке попасть в светлое и радужное сновидение, где нет ничего, кроме голубого неба и бьющего в лицо ветра… Пегаска усиленно пыталась заснуть, покуда не услышала непонятный звук, похожий на шипение. Открыв глаза она осмотрелась — в комнате стояла непроглядная тьма, сквозь которую ничего было не разглядеть. Ведь… стоп, когда она ложилась спать — уже рассвело, и должно быть солнце. И только радужногривая пегаска это осознала, в темноте вспыхнула пара зелёных глаз, в нескольких метрах от её кровати. В этот самый момент Дэш охватило тоже самое чувство, что нахлынуло на неё в каньоне, когда ей крыло придавило камнем — беспомощность. Словно бескрылый пегас высоко в небе, она никак не могла предотвратить встречу с неизбежным. Не успев что-либо сделать, в глаза пегаске ударил ослепляющий изумрудный свет. Всё сознание, все мысли, все чувства ушли прочь, оставив в душе только страх, от которого холодело в груди и замирало дыхание.
Но так же внезапно свет рассеялся, а Дэш подняла голову с подушки. Солнечный свет осветил комнату, знаменуя рассвет и отступление тьмы, но у самой кобылки душа ушла в копыта и она не знала, что и думать: это был сон? А вдруг нет, и сегодня она стала жертвой нападения высасывающего чувства существа? Лежа в кровати в холодном поту, она долгое время не решалась подняться.
— Ты… в порядке? — спросила Твайлайт, когда они снова собрались у Свити Дропс. — Выглядишь уставшей.
— Смеёшься?! Третью ночь я не могу поймать полдеца, а в последний раз на меня вообще напали!
— Напал? Может, тебе это приснилось?
— Может да, может нет, — засомневавшись повертела головой Дэш. От недосыпа и стресса голова ощущалась как ватная, глаза пекло и веки слипались. Она сама уже с трудом различала, спит она, или нет. — В любом случае, пока я не узнаю правду — не успокоюсь!
— Кажется, ты слишком…
— Что “Я слишком”?! — вновь вскрикнула радужногривая кобылка, — а может, ты и есть чейнджлинг?! Уж больно ты спокойна!
Все посетители кафе, в том числе и сама Бон-Бон, подозрительно покосились на Твайлайт.
— Помнишь тот случай, когда ты переживала из-за письма Принцессе? Мы тебя не слушали, и к чему это привело… Так и я тебя прошу: послушай меня! Я глаз боюсь сомкнуть, чтобы не…
— Ладно, Рэйнбоу, — опустив голову и смущённо отведя взгляд ответила Твай, — прости. У тебя есть план? Может, помочь тебе в ночном карауле?
— Не думаю, что от этого будет толк, — не зная, чем занять копыта, Дэш развернула очередную конфетку и глянула очередное задание: “Обними кондитера”. Конфетка отправилась в свой последний путь, а обёртка осталась на столе. Твай глянула запись и обняла сидевшую рядом Пинки.
— Вижу, тебе и правда понравилась эта игра, — подметила Пинки.
— Да и не только мне. Многие, за последние несколько дней, прониклись этим увлечением. Не знаю, как вы, а мне это помогает отвлечься от этой всей суматохи с мистеров Хуффом и чейнджлингами.
Тут Дэш внезапно посетила идея: как можно решить её проблему, и заодно понять суть происходящего: это проказы оборотней, или только плод её больного воображения.
— Единственный выход, как по мне — чтобы этот неизвестный сознался. А если никто не сознается — значит, тут замешаны чейнджлинги.
— И как ты убедишь его признаться? В этом-то и дело, что ты его не знаешь.
— Есть одна мысль, — впервые за несколько дней Дэш довольно улыбнулась, после чего, чуть пошатываясь, встала из-за стола.
— А ты куда? — послышался голос сиреневой кобылки.
— Просплюсь и займусь делом.
После небольшого отдыха Дэш учтиво дождалась, когда в заведении Свити Дропс дело пойдёт к закрытию. И уже под вечер, когда небо покрылось мириадами звёзд, а жители городка разошлись по домам, радужногривая кобылка мигом вернулась обратно в кафе, чья владелица уже шла закрывать входную дверь.
— Привет, Бон-Бон! — максимально радостно и вежливо поздоровалась Дэш.
— Добрый, Рэйнбоу, — учтиво ответила та, — извини, но я уже закрываюсь.
— Я не про то. Слушай, Бон, тебе помощь не нужна с этими конфетами? Тебе ведь нужно изготовить много фантиков для конфет, да? Давай я помогу, могу даже бесплатно.
— Эм… — предложение излишне радостной и несколько взвинченной пегаски ввергло земнопони в смятение. — Можно, в принципе, но зачем тебе это?
— Ой, знаешь, Бон, мне очень понравилась твоя идея, и я тоже хочу вложиться в это дело, понимаешь? Я готова работать всю ночь.
— Прости, Дэш, но у меня с этим всё в порядке. Все фантики печатаются в типографии, и новая партия будет уже утром. Если хочешь помочь — приходи перед открытием, упакуем конфеты.
— Да-да, конечно, не вопрос, — поняв, что она выудила всё что можно, Дэш готовилась к тактическому отступлению. — Тогда до завтра, да? Счастливо! — пегаска торопливо высказалась и поспешила в направлении Понивилльской типографии.
Дэш сдержала своё обещание: утром она вернулась к Бон-Бон и помогла ей с упаковкой конфет в новые обёртки. Ночная авантюра голубой пегаски обернулась успехом, хотя сама земнопони почуяла неладное.
— Мне кажется, — заговорила Бон-Бон, когда они с Дэши заворачивали конфетки, — или все задания как одно, только в разной формулировке? “Будь честен”, “Она заслуживает знать”, “Лучше горькая правда, чем сладкая ложь” и тому подобное. Из всего этого я выдумывала только “Будь честен”. Тебе это не кажется странным?
— Кажется, ты слишком сильно зацикливаешься на этом.
— Может ты и права. Ну да ладно, даже если что не так — переделывать уже поздно. Мы ведь конфеты любим не за обёртку, верно?
Через пару часов после открытия Пинки, Твайлайт, Рэрити и Флаттершай наведались в кафе-кондитерскую, где их уже ждала радужногривая пегаска. На столе лежала вазочка с конфетками, упакованными в новые бумажные обёртки, и дожидались своих избранников. Правда, сегодня конфеты предлагали пони только одно задание на всех: быть честным.
— Как ты сегодня? — учтиво поинтересовалась Твайлайт.
— Прекрасно! Я буквально чувствую, что сегодня я всё-всё узнаю, вот увидишь!
— Хороший настрой — залог успеха.
— А что с тобой не так? — осторожно поинтересовалась канареечная пегаска.
— Да так, пустяк, я уже в норме.
— Ты уже не боишься, что страшный чёрный чейнджлинг, которым может быть каждый из нас, придёт к тебе ночью и…
— О, дорогая Пинки, — резко перебила её Рэрити, — ну и шутки у тебя. Мы и так обеспокоены, так тут ты ещё пошутить удумала…
— Ай да Пинки! — подмигнула ей Дэш. От вчерашней паранойи не осталось и следа. К уверенной в своей победе Дэш вернулись прежние азарт и настрой, хоть она и пыталась скрыть от остальных двух подруг истинное положение вещей. Правда, зачем? Они и так, наверняка, уже знают обо всём.
— Что ты сделал? — раздался крик со стороны стойки. Кобылки мигом обратили внимание на двух бранящихся земнопони, что стояли прямо перед ларьком и ругались. — Знаешь, как я терпеть не могу болтунов?
— Да будет тебе, Бол, — отнекивался второй, — что было то было, а конфетки призывают быть честным с другом. Будь благодарен, что я…
— Сейчас я тебя нафарширую этими конфетами, ничтожный хлыщ!
— Эй-эй, уважаемые! — поспешила Бон-Бон их перекричать. — На улицу, мне тут разборки не нужны.
Безгривый земнопони, что был многим крупнее своего оппонента, поспешил вывести своего оппонента во двор, а посетителей кафе оставить в недоумении.
— Ужас, — возмутилась Рэрити, — это может плохо кончится.
— Я пойду, успокою того здоровяка, покуда не полетели головы… — заявила Твайлайт, но была остановлена белоснежной кобылкой.
— Оставайся, я сама, — Рэрити шустро поднялась из-за стола и на выход, дабы предотвратить возможную драку.
— Дэш, — растянуто пропела Твай, — ты ничего не хочешь мне сказать?
— Да нет, ничего, — отмахнулась та.
Пинки потянулась к вазочке с конфетками, взяла одну и прочитала очередное задание.
— Ты права, конфетка, — грустно проговорила кудрявая кобылка, — Дэши, я не могу больше скрывать… Это я съела кексы, что ты у нас заказывала, но не созналась и тебе дали новые! — в один миг Пинки разрыдалась, и параллельно бормотала что-то бессвязное. — Мне так стыдно, Дэш! Этого не должно было случится!
— Эм… ладно, прощаю, — смущённо ответила пегаска, покуда Твайлайт глянула фантик, что достался Пинки.
— Странно, — тихо проговорила она, а истерика Пинки прекратилась так же резко, как и началась. Сама единорожка открыла ещё одну конфетку, а потом ещё одну, — все как один! Дэш, твоих копыт дело? Хороший способ убедить кого-то сознаться.
— Не ну что ты, — попыталась отмахнуться та, — и как я могла? Тут же работы, подделать все фантики — я бы просто не осилила всё это.
— Если бы они делались вкопытную, — подметила сиреневая кобылка, — тогда да. Но я сомневаюсь, что каждая бумажка отдельно пишется…
Беседу прервал подошедший к стойке угольный пегас. Он демонстративно прокашлялся, привлекая к себе внимание кобылок, в след за чем неразборчиво заговорил:
— Дэш, привет.
— Да, Тандерлейн, чего тебе? Мы несколько заняты.
— Понимаешь, я долго думал как сказать… Но сегодня я решился. В общем: ты получала мои цветы?
— А, стоп… — взгляд голубой пегаски замер, уставившись в пустоту, — так то был ты?
— Эм, да. Я даже не знаю, на что я надеялся, но я увидел тебя вчера и понял, что только пугаю. На самом деле, я подозревал, ещё когда увидел растяжки, но как-то не подумал тогда.
— А те конфеты? С предложением о смене причёски?
— Я не знаю, пачку случайных конфет купил для тебя. А что там тебе попалось — я не знаю. Вчера я всё понял, и этой ночью не приходил. Ты прости меня, а? Все и так на взводе из-за того продавца, что…
Тут в глубине души радужногривой пегаски бурным потоком смешались облегчение и злость. Последние несколько дней она себе жития не находила, а на деле это всё оказалось банальным флиртом. И прежде чем сказануть какую-нибудь глупость, за неё сказала Твайлайт:
— Ты ей хотя бы письма оставлял?
— Да, в букете.
— Дэш, а ты не пробовала их читать?
— А как я должна понимать анонимки?! — резко вскрикнула она. — По почерку?!
— Эм… Пожалуй да, ты права.
— В общем, Дэш, — вновь заговорил угольный пегас, — не хочешь слетать до Драконьего Шпиля? Я знаю, ты никогда не прочь полетать наперегонки.
— И ты ни капли не заблуждаешься! — игриво ответила радужногривая, и поднялась из-за стола. — Идём!
— Дэш! — резко окликнула её Твайлайт, и пегаска машинально обернулась. — Тебе больше нечего сказать?
— Ну, даже не знаю… — задумалась она на мгновение, — должно быть, даже если у тебя проблемы — это не значит, что окружающие должны страдать из-за тебя. Верно?
От автора. Небольшое примечание:
Не смотря на то, что темы я выбирал самостоятельно, объединить их в единый сюжет было довольно сложно. Я не подумал, но что есть — то есть.
Использованные темы:
9. “Саймон говорит”. В качестве маркетингового хода Бон-Бон стала продавать конфеты с шуточными заданиями на фантиках. Понивильцам понравилась игра.
14. Только между нами. Каждую ночь кто-то оставляет в доме Рэйнбоу Деш (напомню, на облаке) то подарок, то записку, то ещё какой знак внимания — но поймать поклонника не удаётся: не помогают ни ночные вахты, ни ловушки.
15. ОНИ. В Понивиле был изобличён чейнджлинг, живший среди пони не один год. Город захлестнула волна паранойи.
***
Бонус: изначальная версия сценария от которой я отказался ввиду его слабой логики.
Дэш так же жалуется на ночных посетителей и собственный страх. Потом ей попадается конфетка с заданием “Переночуйте не дома”, она идёт спать к Твайлайт или Флаттершай, ночью приходит чейнджлинг, которым оказалась Бон-Бон, и Дэши принимает ислам. FIN.
«Когда выясняется, что некто, кого все знали и любили много лет, а именно — мистер Хуф, владелец магазина “Перья и Диваны”, оказался ни кем иным, как чейнджлингом — город захлестнула волна сомнений и недоверия».
… это вот «оказался ни кем иным, как чейнджлингом», оно смотрится, как сухогруз в строю каравелл. Грамматически может и верно, но стилистически — режет глаза и уши. Я бы посоветовал быть чуть сдержанней в словесных конструкциях и говорить проще там, где излишняя сложность будет вредна.
Ещё мне хотелось бы указать на злоупотребление тире, как например вот тут…
«Какой шок испытает Лира, если вдруг окажется, что Свити Дропс — тоже принадлежит к числу подопечных Королевы Чейнджлингов или не та, за кого себя выдаёт».
… я и сам нежно люблю этот знак пунктуации и периодически использую его для обозначения интонаций, авторских пауз или простановки акцентов в предложениях, но — во всём надо знать меру. Понимаете, в том абзаце, из которого я взял это предложение, подобный приём используется в каждом предложении. А когда средство выделения встречается повсеместно, это уже никакое не выделение. Мозг не воспринимает его, как акцент, скорее наоборот, пытается заглушить его в фоновом шуме. Яркий пример подобной ситуации, это когда авторы используют слишком много форматирования: курсив, жирный шрифт, жирный курсив. Там тоже мозг очень быстро отключается, и текст воспринимается, как сплошная стена символов — даже хуже, чем без форматирования вовсе.
А вот что я бы в тексте похвалил (да, в общем-то, он и в целом написан хорошо, читается вполне приятно) — лёгкие нотки даже не юмора, а просто такого, позитивного настроя. Вот это фраза, например, вызвала искреннюю улыбку:
«Сегодня — цветок с фигуркой, завтра — букет, через три дня — приглашение в улей роя на свидание».
Отлично. Так держать. И, если продолжать тему настроения и атмосферы, то стоит упомянуть и напряжение в диалоге друзей, когда они заподозрили в Рэйнбоу чейнджлинга. Вот тут, на мой взгляд, этого самого напряжения не хватило. Стоило бы чуть-чуть потянуть эту сцену, не давая опровержения столь быстро — это пошло бы на пользу, вызвав дополнительный интерес у читателя. Как драматическая пауза в театре, знаете?
Впрочем, вы отыгрались чуть дальше, когда началась паранойя у самой Рэйнбоу. Вот тот отрывок, где она засомневалась в честности Пинки и Твайлайт — шикарен. Там даже я забеспокоился.
Думаю, по тексту достаточно, давайте перейдём к сюжету. Там есть один очень натянутый момент, когда Рэйбоу предлагает Бон-Бон свою помощь, и та с лёгкостью соглшашается её принять. У неё, конечно, есть сомнения, это чувствуется в репликах, но особо она не противится. А ведь ситуация-то подозрительная, правда? Честно скажу, не верится мне в этот момент, а разрушение веры читателя в реальность происходящего — это плохой показатель.
Зато в остальном сюжет отличный. Серьёзно, получилось очень здорово. Интрига доведена до самого финала, при этом с ожиданиями читателя автор сыграл на полную катушку. Я до самого конца был уверен, что чейнджлингом окажется Свити Дропс, Твайлайт или Пинки, а ларчик просто открывался, чейнджлинга и не было вовсе. При этом, события подаются очень концентрировано, скучать читателю просто некогда, и эти три тысячи слов для меня — буквально пролетели. Умеет автор и играть с темпом, те сцены, где нужно дополнительное внимание читателя, развиваются быстрее, но при этом устать читатлю автор не даёт, перемежая их спокойными и неторопливыми разговорами. Вот разве что сцена с то ли сном, то ли не сном, та, где зелёные глаза в темноте, вышла какой-то сумбурной. Вот там хотелось бы чуть более понятного изложения событий. А в остальном — за сюжет жирный плюс.
В завершение, хотел бы сказать о главной героине этой истории. Интересно получилось. Рэйнбоу, попав в неожиданную для себя ситуацию, действует нетипично, и это позволило автору отвязать её образ от штампованного. При этом, и её сомнения, и её, порой, нерешительность, и многие другие отступления от сериального типажа, не выглядят, что называется, ООС, это всё та же пробивная Элемент Верности. А вот Тандерлейн, честно говоря, разочаровал, да и весь финальный диалог с ним. Тут, как и в разговоре Рэйнбоу с Бон-Бон, собеседник слишком быстро и легко соглашается. Даже если предположить, что пегас и сам нравится нашей радужногривой пегаске, тут стоило бы учесть и её паранойю (а вдруг это чейнджлинг под личиной Тандерлейна?), и злость на несколько беспокойных ночей (честно, съездить за них пегасу по морде было бы вполне в духе Деш), и просто шок от неожиданного предложения. Словом, неправдоподобно смотрится это согласие.
Подводя итог этой мысли, хочу посоветовать вам: когда пишете подобные сцены, старайтесь ставить себя на место обоих персонажей, и продумывать варианты реакций на различные предложения — так будет правдоподобнее. А если вы ещё и в образ этих героев войти сможете, то будет вообще замечательно.
В целом же, рассказ вышел действительно отличный, прочитал его с удовольствием, и обязательно посоветую коллегам. Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
Бедная Дэш, перенервничала, хорошо, что всё так мило и мирно кончилось))
Я… Я ехал, сидел с телефона, но в последний момент промахнулся и случилось… ЭТО! Сейчас я собираю машину времени, чтобы исправить ситуацию, а в случае моей неудачи — прошу прощения. Каюсь! Клянусь старыми и новыми богами, это было не преднамеренно!
Закончил?
И да, меня таки вам далось принизить.
Мне не нужны отзывы на этот текст, мне нужны реакции — двоякого типа: до прочтения «Примечаний» и после него.
RPWP 140: «RARITY’S RAINBOW» от Call me Ishmael
Темы-модификаторы
ОНИ. В Понивилле был изобличён чейнджлинг, живший среди пони не один год. Город захлестнула волна паранойи.
Только между нами. Каждую ночь кто-то оставляет в доме Рейнбоу Дэш (напомню, на облаке) то подарок, то записку, то ещё какой знак внимания — но поймать преступника не удаётся: не помогают ни ночные вахты, ни ловушки.
Что значит «только на выходных привезут»? В баре у Берри Панч осталась последняя бутылка сидра.
RARITY’S RAINBOW
(РОМАН)
1. ПРОРОЧЕСТВО
(День)
— Он умирает, — говорит Селестия. Твайлайт сбита с толку, и всё же… ну что за глупая карта, почему в трудное для Понивилля время она должна была вдруг срываться — одна — лететь в Кантерлот? Да, исправление старых ошибок с этой несносной невротичкой Мундэнсер (сложное переплетение всего: возвращённый изрядно погрызенным карандаш и недоумённый взгляд в ответ, затаённая антипатия, серия взаимных выпадов, шаг навстречу с той стороны: приглашение на день рождения! — но это же только для того, чтобы выставить её в дурном свете, не так ли? — был бы Спайк здесь, он бы возразил, он дружил с Мундэнсер, дружил со всеми, малыш Спайки-Вайки утютю, какой милашка)), но его здесь нет — остался в Понивилле, дабы быть на связи и в случае опасности немедленно доложить), и тем хуже, если более внимательное изучение сути дела представляет взгляду бесконечный психоаналитический клубок, погружение в который будет делом хоть и необходимым, но чрезмерно утомительным, ибо: мы видим здесь доктора Джоя с его чудо-блокнотом и нечто вроде полуторного контрпереноса, каковой укрепился последействием покинувших родное гнездо младых птенцов — двойная схизма в краткий промежуток времени его подкосила, — но мне-то, мне-то почему нужно всё это разгребать, (на стражей, внезапно, но про себя) Recedite, plebes! Gero rem imperialem!, пардоньте мою этерну. Ах! прижаться бы, как котёнок, к животику Наставницы, как в прежние времена, но движение утыкается в пустоту, предоставляя тело коварной силе инерции. Принцесса Дня стоит, оглядываясь в зев сводчатых коридоров.
Паранойяльный эпизод из Понивилля. Ты! Да, ты! Рейнбоу Дэш вздрагивает. Воспоминания о том письме. Приглашение на развод, её собственный развод — вот до чего дошло! С кем? Когда это она успела выйти замуж?
Забытьё чейнджлинга: в мрачной темнице, скованный цепью с множеством компаньонов, пытающихся разорвать свои цепи и карабкающихся один на другого. Как пчелы, как осы, как шмели — разум улья, напитанный тьмой, но каждый лезет вверх, к светлому зарешёченному оконцу в потолке, сквозь которое вниз свисает кусочек радуги.
Чейнджлинг просит стакан воды и, бросив в него крошку штукатурки со стены, призывает Духа Хаоса. Ему и правда недолго осталось; он просит Дискорда подсобить его оставшимся в Понивилле немногочисленным соратникам, приложив и свои усилия в организации Хроматического Развода. Дискорд зол: как раз когда ему взбрело в голову заявиться из своего измерения к Флаттершай, оказалось, что она укатила с той позитивно_вибрирующей, мать её, сучкой в природный парк под Филлидельфией, и что теперь? один, один, опять один, навеки. Но хоть какая-то движуха: скандал с разоблачением. Ему интересно, он пришёл посмотреть, но что он здесь видит: всего-навсего двинувшийся умом престарелый чейнджлинг со своим сенильным бредом. Хотя… Разве нести бред обычно не его прерогатива? Старик корябает на пыльном полу какие-то знаки — Дух услужливо превращает его дырявое копыто в кусок древесного угля, — на серых камнях появляется незамысловатая формула:
ʘ → Δ → Ω
«Он втирает мне какую-то дичь», — но Дискорд молчит, в кои-то веки слушает внимательно. Он чует рядом дыхание смерти, ему самому, кажется, недоступной. Оно подавляет его и парализует. Зачем мне ему помогать? Для чего я хочу заслужить эту совершенно ненужную мне дружбу, дружбу с умирающим? Слова старого чейнджлинга неясны, почти безумны: он твердит о Хроматическом Разводе Света, что и по сю пору свершается в умах эквестрийских обывателей, не поспевающих за быстротой мысли Нейтонов собственного народа. Нужно завершить этот процесс. Свет преломляется в спектр, соцветья идеальных радуг, пони не могут отделить это чудо от собственных представлений о добре и зле, посему ночь — беззвёдная, безлунная ночь — величайший их кошмар, огромнее Найтмэр Мун; они бегут, даже не желая сопротивляться, прячут его за границу сознания. Изгоняют прочь их, порождения уродства, коим не место в залитой светом мирной стране всеобщего благоденствия. Дискорд соглашается выполнить его последнюю просьбу; ведь теперь он безнаказан, что мешает ему соорудить ещё один всеразрастающийся геодезик со своими внутренними законами (но разве не увидит его та в свою подзорную трубу — на что он может рассчитывать? — или это и имеет в виду старик?).
Нотуорси плотно сжимает тонкие губы, сверля глазами начальника стражи. Ратуша. Пинья Колада, трогательно примостившись в углу дивана, посасывает через трубочку сок. Она обычная кобылка. Совершенно нормальный жеребёнок — как это было мерзко, когда они приволоклись к ним впервые с этой размагичивающей хреновиной, и он не пустил их на порог. Хорошо, что Твайлайт вмешалась, теперь их пришугнули. Почему её? Столько времени прошло с тех пор, когда она последний раз говорила такие странные вещи. Воспоминания о Мейнхэттене, Центральный парк, залитый ноябрьскими дождями, — и маленькая кобылка, в одиночестве играющая в классики, из клетки в клетку. Почему не Пинки? (Её уже отпустили, никому не нужен предсказатель падающих роялей.) Пинья достаёт из стакана трубочку, с громким пфф… пфф… звуком обсасывает её с обеих сторон, затем сгибает пополам и вставляет оба конца себе в ноздри. Закрывает глаза. Сопит. Долгая, напряжённая тишина.
— М-м… — Чистый детский взгляд. — Их будет трое.
— Так?.. Так-так?.. — Нотуорси зыркает в сторону.
— Они поднимутся в небо…
Глаза начальника, навыкате, в окоёме лопнувших капилляров. Нотуорси угрожающе сводит брови: не смей сбивать её наводящими вопросами, засранец.
— …и одна воткнёт другой в попу свой рог. А потом…
2. PER SPECULUM
(Вечер)
Берри Панч в беспокойстве, но держится стойко: холодно качает головой в ответ на умоляющий взгляд Рейнбоу (любые деньги, подруга! э-эх…). Туда-сюда прохаживается группа безъяйцевых близнецов, посматривают в сторону бара, прекрасно зная, что нет. Сухой закон, здесь, в Понивилле, на время чрезвычайной ситуации. Ничем не могу помочь, ребятки, — вот уберётесь восвояси, тогда. А пока — только безалкогольная яблочная водичка, утром доставленная флегматичным Биг Маком — вместо, да и названье то же. Берри Панч демонстративно вывешивает табличку «Алкоголя нет». Упадочную размеренность окружающего городского ландшафта дополняет намалёванная и водружённая местной художницей-единорогом вывеска: «Бар «Как стёклышко»», тем самым вычёркивая из всем известной формулы благоговения прозревших (но было ли в оригинале стекло или всё-таки зеркало? никто теперь не знает койне, пролюбили пегасы свой язык) ненужный в новых условиях предлог. Теперь нам больше не нужны предлоги. Как и в начале времён.
В домике Меткоискателей унылый полумрак. Эпплблум и Скуталу пытаются развеселить убитую горем Свити. Ей грустно вовсе не потому, что Баттон оказался долбаным оборотнем-подменышем и что он ей врал, но потому, что их разлучили долбаные стражники.
— А Рэрити тебе что сказала?
— Долбаная Рэрити. Что она может сказать. — Губы дрожат.
— Знаешь, Свитс, вот Эпплджек мне всегда грит: чем поням на мóзги срать, лучше яблоньки пинать.
— А-а!
— Ага?
— Теперь-то я образу́мела!
— Чё?
— Теперь-то я всё, всё поняла!
— Ну, блин. Ждём светопредставления.
— Это всё Пинья! Долбаная Пинья, она всё знала и выдала его!
Тем временем пол-Понивилля собралось в бар к Берри Панч на «трезвую» вечеринку.
— Ну хоть не тёльтом (да почему нет, Спайки? и на рыбку, на рыбку пусть налегает, хрум-хрум), так могла бы хоть иноходью научиться!
— Бе-еднинькай…
— Тряско, девушки, тряско и обидно… вот до глубины моей драконьей души…
— А ты попробуй ей ноги связывать, попарно. Книжку под нос — и вперёд, она и не заметит.
— Берри, душка! Как это — нет запасов? Последняя бутылка?! Та ну… Та ну што ты…
— Мы их не пустим, Берри, поставим ребят у дверей и пущай кодовое слово спрашивают, ага.
Кто-то настойчиво предлагает Берри покупать у его родственников из Подковной бухты особые съедобные водоросли. Вкус умáми, да — но его только с сидром распробовать можно, ну же Берри, ну чо ты как эта-то, давай доставай. Люблю тебя, Берри. Хочу тебя, Берри. Нет, не обман, Селестия упаси, — жирно, да, такой вот вкус; как у мясного бульона, если не солить, не перчить, — откуда знаю? да так, рассказывали тут. Кое-кто, хм. У нас на языке есть особые сосочки. А водоросли те растут в особых условиях, и собирают их особые генномодифицированные пони.
— Ватт?
— Нет, в сублиторали, конечно. Вода должна быть всегда. Но участок надёжно ограничен, да и в бухте океан более-менее спокойный.
Берри Панч таки достаёт из заначки единственную бутылку сидра. Пинья своими силами умножает желанный напиток.
Рейнбоу страшно, очень страшно, невыносимо страшно, но ещё больше она боится показаться слабой. Конечно, она бы не задумываясь пошла к Флаттершай, но та как назло свалила на недельные древообнимашки с Трихаггер. Твайлайт отправилась выполнять задание карты Кристального замка, а от Пинки Пай никогда в таких делах не было никакого толку. К тому же при встрече она несла какую-то чушь насчёт пыток, которым её подвергли некие чёрные коммандос. Что, блин, серьёзно. Пока, Пинки. Ограничь уже потребление сахара, а. Поэтому она пошла к Рэрити, а та притащила её в спа-салон — пойти в бар? ф-фу-у, нетушки. А Рейнбоу бы полетела, но там Эпплджек. Рэрити щедра и осыпает Лотос и Алоэ кристаллами за сверхурочную работу.
— Я хотела тебе открыться и попросить совета…
— Ох, дорогуша, это так… неожиданно.
— Да нет же. — Идёт красными пятнами. — И вообще, не при них! Кто докажет, что они за нами не следят?
Ну разумеется, следят. Лотос оперативно прячет напильник для рога себе под хвост.
А в баре меж тем распивают и распевают. Нотуорси берёт в копыта контрабас и, забившись в угол, вспоминает добрые старые: Мейнхэттен, десять лет назад, их квартет «ФеЧиСтиНо» — иных уж нет, а те… Да что те.
Пинья осовело льнёт к стойке — Берри уносит её в заднюю комнату и укладывает спать. Пинья бормочет во сне (ещё за стойкой): «Si linguis hominum loquar et angelorum caritatem autem non habeam factus sum velut aes sonans aut cymbalum tinniens…» (Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я — медь звенящая или кимвал звучащий.) «Et si habuero prophetiam et noverim mysteria omnia et omnem scientiam et habuero omnem fidem ita ut montes transferam caritatem autem non habuero nihil sum...» (Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто.) Потом, пока Берри её несёт: «Caritas numquam excidit sive prophetiae evacuabuntur sive linguae cessabunt sive scientia destruetur…» (Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.)
И в это время совсем в ином месте шевелятся совсем другие губы: «Cum essem parvulus loquebar ut parvulus sapiebam ut parvulus cogitabam ut parvulus quando factus sum vir evacuavi quae erant parvuli…» (Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое.) «Videmus nunc per speculum in enigmate tunc autem facie ad faciem nunc cognosco ex parte tunc autem cognoscam sicut et cognitus sum…» (Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан.) И наконец испускает последний вздох: «Nunc autem manet fides spes caritas tria haec maior autem his est caritas…» (А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше.)
На столешнице мокрые донышки стаканов (бирдекели все уже на полу) образуют солнцеподобные и бабочкообразные следы.
Подушка Пиньи мокра от слёз.
3. БДЕНИЕ ТРЕЗВЕННИКОВ
(Ночь)
Но оставим никому не интересных пчёл и вернёмся к бабочкам, которые не жалят. Дэш и Рэр выходят из спа-салона, но Рейнбоу боится возвращаться домой. В бутике нигде не горит свет, и тишина. Свити Белль всё ещё где-то пропадает. Ох, долбаная Рэрити и в самом деле была бесчувственна. Пока ещё не слишком поздно, нужно её разыскать. Может быть, она осталась ночевать у Эпплблум? Или же пошла в бар на «бдение трезвенников» (ага)? ну нет, только не моя Свити, мы кобылы приличные, супраклиторальные.
— Видал, как она? Чейнджлинги так не могут.
— Тебе-то почём знать?
— Да вот знаю. Они ведь слабые очень, нет?
— Ну…
— Скажу больше, те, кого нам действительно стоит бояться, они…
— Тссс!
Но вход замкнут громадами, белой и красной, тем кто качался с детства, и тем, кто качаться не желал, да однако ж глянь, бабуль, как братца-от распоперечило.
Взгляды обращаются на разомлевшего Спайка:
— А скажи-ка нам, Шпайки-Вайки, не шпиёнить ли тебя часом к нам сюда приставили, м?
— А… а… а-а… — отрыгивает письмо, — а-а-абижаете.
Спайк читает его вслух. Письмо о смерти чейнджлинга, якобы посланное педантичной Твайлайт. Это был сумасшедший одинокий старик, притворявшийся Баттоном Мэшем.
— Бедный Баттон. Я знал его, — вздыхает Спайк.
— Уморили парня в казематах кантерлотских.
— Вот ублюдки!
— Погодите, кажется… кажется, что-то ещё… ыргх…
Приглашение на Развод. И всё те же знаки:
ʘ → Δ → Ω
Рэр и Дэш. Ночь и загадочный незнакомец. Рэр должна обратиться в Призму, а Рейнбоу — стать следствием, Радужной Фатой Развода. Но вначале свершиться должно благородное дело огранки. Ваше Высочество Павильонная Принцесса, не желаете ли примерить корону, принадлежащую вам по праву кьютимарки?
Бар. Поминают старика-чейнджлинга. И кто нам враг, кто действительно хочет нас рассорить? Чейнджлинги хотят, чтобы мы любили друг друга — и, может быть, немножко и их тоже. Неужели у них в Понивилле любви да не вдосталь?
4. ХРОМАТИЧЕСКИЙ РАЗВОД СВЕТА
(Утро)
Это утро, утро любви,
Есть Развода Великого утро.
Если пойлом упившись ядрёным,
Ты узрел судьбоносные знаки —
Чмок-чмок-чмок! (все цалуюцца в губы, вповалку)
Отправляйся скорее на гору
Да взгляни в просветлевшее небо,
(Дискорд устанавливает купол Шулера; Селестия, страстно позёвывая, присасывается глазом к подзорной трубе — ух, гляди, чевой-то там?)
Празднество ни — пра — пу — сти!
(бодрячковый запил Лиры на лире, да, сеструха, вот так, оччхарашо)
Все заботы отринь, наслаждайся, ведь пони
Де — ля — цца (а пони деляцца? мм, ясно)
На тех — кто (кто-о-о? скажем вместе! пш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш, тарелочки)
Парится,
И тех — кто (кто-о-о? ну же, повторяйте за мной! — тыгыдых-тыгыдых-тыгыдых, бас-бочечка)
У — па — ры — ва — е — цца!!! (:DDDDD)
(и мы с тобой, дружок, пока ещё не в бане! йиху-у-у!)
(э-эхма, частушечки! — где-то на заднем плане; ко всему прочему добавляются виолончель и диджериду)
(Пинки, берегись: чёрные коммандос! — ийя-яй! нинада кусь-кусь, я бешенннная!)
(фантом Флаттершай с фантомом Трихаггер отплясывают с косынками в копытах — ийе-е-ех!)
(йейюшки-и-и!)
И ни одного гостя не потерпит этот Развод,
Кто хранит бдительность в чистоте единосветия.
И тут прилетает такая Селестия и как начнёт благолаять: чё за дела, чё за тусы у вас тут несогласованные, не по регламенту эт, не? а ну давай сворачивай лавочку. А Дискорд ей такой: у мя свои козыри в рукаве, Селестьюшка, ты терь под куполом тожи и играть будешь по моим правилам… Дак чё резину тянуть, как тряпицей алою помахал, ферштеен? взбыковала принцесса, и ну давай из стержня своего мраморного небосвод поливать пиу-пиу — бдыщ! (это об купол штоле?) пшу, пшу! Толпа охает, ахает, восторженно, раскато-накатисто, и звук вродь как по литорали колеблется, линию прочерчивает — чрез Принцессу Света да по-над… по-над… ну, не знаю, по-над всей хренью этой, что внизу или вверху, я уж запутался слегонца. Типа, как канат цирковой? и Селестия по нему ездиет — туда-сюда, как трамвайчик, по рельсе энтой солидоловой. А Дискорд слезу пустил: ах, сбылась мечта Баттона Мэша, друга покойного и ненаглядно-сердешного, вот чичас вот глядит с небес на светопредставленьице моё И РАДУЕЦЦА.
Селестия → Рэрити → Рейнбоу Дэш
Πιζδός, короче. Реальная история, я не Савл.
RARITY’S RAINBOW — пародия на название романа Томаса Пинчона «Радуга тяготения» (Gravity’s Rainbow). Собственно, разделение рассказа на четыре части и множество небольших фрагментов, предпосылаемые частям эпиграфы, набор поднимаемых тем, манера подачи описаний и диалогов, в целом стиль, основанный на обильном смешении художественного и чисто технического, потоках сознания, материи и общей неразберихе (что, кто, где, откуда, куда, зачем, почему), должны были также пародировать пинчоновский opus magnum, но, увы, выполнение этой задачи отняло бы куда больше времени и сил, чем я готов был их ей уделить.
«Свет и среда — мы были бы законченными глупцами…» — отсылка к теории цветов Ньютона.
«Ясное, как солнце, сообщение…» — контаминация названий диалога Фихте «Ясное, как солнце, сообщение широкой публике о подлинной сущности новейшей философии» и трактата Декарта «Разыскание истины посредством естественного света, который сам по себе, не прибегая к содействию религии или философии, определяет мнения, кои должен иметь добропорядочный человек относительно всех предметов, могущих занимать его мысли, и проникает в тайны самых любопытных наук».
Доктор Джой — дедушка Зигмунд.
Чудо-блокнот — отсылка к небольшой фрейдовской заметке (в другом переводе говорится о «вечном блокноте»), оказавшей огромное влияние на всяких заумствующих чуваков.
Полуторный контрперенос — псевдопсихоаналитический термин; короче говоря, доктор Джой перенёс свои ранее пережитые чувства на Мундэнсер, а вот как здесь пропорцию отмерять, этого я не знаю.
«…каковой укрепился последействием покинувших родное гнездо младых птенцов» — имеются в виду понячьи Адлер и Юнг.
«Recedite, plebes! Gero rem imperialem!» — Прочь, плебеи, я на государственном задании! (лат.)
«… пардоньте мою этерну» — головопушка: lingua aeterna [вечный язык (лат.)], древний язык единорогов.
Забытьё чейнджлинга — сцена повторяет таковую из первой главы «Химической свадьбы Христиана Розенкрейца».
Хроматический Развод Света — пародия на ту же «Химическую свадьбу», по сути — обычная дисперсия света при прохождении сквозь призму. Здесь можно говорить о бредовой попытке старого чейнджлинга восстать против ньютоновой теории цветов и, выделив из света чистые цвета, «вернуться» к Farbenlehre Гёте. Символически это означает: вовсе не светом (= Селестией, народом пони) радость жизни создаётся, но цвета имеют собственное, независимое существование. Это оправдывает и бытие чейнджлингов. И ещё: Хроматический Развод Света = ХРС = Христос.
ʘ — знак похож на астрологический символ Солнца (= Селестии), но в таблице символов он обозначен как Bilabial Click — билабиальный щелчок, то, что у нас называют звуком поцелуя (чмок!); это фонетический символ, но звук, им обозначаемый, на самом деле не входит в лингвистическую систему ни одного из известных нам языков мира — он служит исключительно невербальной коммуникации.
Δ — «дельта» очень похожа на треугольную призму, используемую для дисперсии света.
Ω — «омега» похожа на подкову, на радугу, а ещё немного напоминает мёртвую петлю. Также ω обозначает частоту колебательного движения. Кроме того, омега — это конец чего-либо.
«…ещё один всеразрастающийся геодезик со своими внутренними законами» — геодезический купол с теми же магическими свойствами, что и купол Дискорда во 2-м номере серии комиксов Friends Forever.
«…и одна воткнёт другой в попу свой рог» — так сказать, физический смысл символа →.
«Linguam aeternam, spurius, loqueris illam?» — «Лингвой этерной, ублюдок, ты ею владеешь?» мемосы))
Безъяйцевые близнецы — по-моему, весьма подходящее наименование для королевских стражников.
«…вместо, да и названье то же» — вообще-то, как пишет Вики, в Северной Америке сидром называют обычный яблочный сок, и в сериале, видимо, его и пьют. Но мы ведь привыкли думать об алкоголе, верно?
Бар «Как стёклышко» — «как бы сквозь тусклое стекло» — мегадерьмовый, но глубокомысленный каламбур, который, впрочем, только для русского языка имеет силу. В Вульгате написано: per speculum — с помощью зеркала или, может быть, сквозь водную поверхность, но в любом случае имеется в виду, что нас отвлекает от истинного знания собственное отражение, а значит стекло не может быть тусклым. Но я профан и не знаю греческого оригинала. Ах да, это Новый Завет, 1-е послание ап. Павла к Коринфянам, очень популярное и уже изрядно затасканное место. Ниже Пинья и старик-чейнджлинг также произносят стихи из 13-й главы.
«… никто теперь не знает койне...» — головопушка: κοινὴ [общий (греч.)], или lingua libera [свободный язык (лат.)], древний язык пегасов.
«Ждём светопредставления» — не только для Меткоискателей, но и для всех жителей города оно именно представлением и окажется.
Тёльт — офигенский аллюр, очень быстрый шаг, доступный лишь исландской породе лошадей. Как и иноходь, считается очень удобным для наездника. Искусственную иноходь развивают попарным связыванием передней и задней ноги лошади, слева и справа раздельно.
«И на рыбку, на рыбку пусть налегает» — исландцы, наверное, единственные из лошадей, кто способен в голодное время питаться рыбой, добывая её самостоятельно в мелких речушках, в изобилии протекающих на острове.
Умáми — пятый основной вкус, долгоиграющий «мясной» или «бульонный». Вкус естественный, но глутамат натрия — наше нынешнее всё.
«Люблю тебя, Берри. Хочу тебя, Берри» — отсылка к песне «Звуков Му» «Люся».
«Ватт?» — «Нет, в сублиторали, конечно» — ещё один каламбур сомнительной комичности. Ватт, или осушка, — низменная прибрежная полоса морского дна, затопляемая приливами и осушаемая отливами. Сублитораль — прибрежная зона морского дна, лежащая между границей наибольшего отлива и внешней границей шельфа.
Чёрные коммандос — отсылка к нацистским Schwarzkommando, набиравшимся из людей африканского племени герреро, из романа «Радуга тяготения», в реальности, разумеется, не существовавшим.
Бирдекель — подставка под пивную кружку.
«Оставим никому не интересных пчёл и вернёмся к бабочкам» — «Порхай как бабочка, жаль как пчела!» — но, может быть, чёрные пчёлы-оборотни тоже мечтают порхать свободно, многоцветно?
«Мы кобылы приличные, супраклиторальные» — без комментариев.
«Тем кто качался с детства, и тем, кто качаться не желал…» — о Балке Бицепсе и Биг Маке, отсылка к 9-му номеру основной линейки официальных комиксов.
«Бедный Баттон. Я знал его» — Спайклет, принц понивилльский.
«Ваше Высочество Павильонная Принцесса, не желаете ли примерить корону» — ещё одна изюмительная игра слов: круглая бриллиантовая огранка и в самом деле предполагает создание на камне «короны» и «павильона».
«Чего?!» — параллель с эпиграфом к четвёртой части «Радуги тяготения»: «Чего? (Ричард М. Никсон)».
«Это утро, утро любви…» — контаминация стихов из уже упомянутой «Химической свадьбы» и многочисленных идиотских песенок, в изобилии рассыпанных по страницам «Радуги тяготения».
Купол Шулера — дискордов аналог геодезического купола Фуллера.
«…и звук вродь как по литорали колеблется…» — фигурально выражаясь. Литораль — участок берега, который затопляется морской водой во время прилива и осушается во время отлива, располагается между самым высоким уровнем воды в прилив и самым низким в отлив. По другому определению, литораль — это зона, в пределах которой солнечный свет достигает дна водоёма.
Реальная история, я не Савл — хоть это и излишне: Савлом звали апостола Павла до крещения.
К Джою: строки придуманы или выписка из писем/работы/биографии? Вплетение не раскрыто/лишнее.
Про пчёл-ос-шмелей в темнице: описание хромает — это организованные насекомые всё же, и подобное поведение им несвойственно.
напомнило финал сцены с Канатным Плясуном…
К чему это предложение? Отражает ли оно авторскую мысль или «рандомное»?
Вместо "… двигаются/шевелятся губы других..." Всё же не рандомно* Подтекст соблюдён, но чего ради(вы же знакомы с психоанализом)?
Минусы: ООС, диалоги, структура. Плюсы: множество отсылок, подача, стиль, недосказанность.
Приятно когда автор оставляет читателю место для «завершения образа» и рвет текст на мозаику. Но тем досаднее что среди «кусочков» попадаются проседающие диалоги. «долбаный» — очень коробит, даже сильнее чем «срать», учитесь с толком) Так же хочется добавить: «старые песни на новый лад» — хорошо, но лучше «новые на старый», сопостовляйте меру отсылок с авторской мыслью. С интересом прочту вашу следующую работу схожего характера (надеюсь, она будет иметь четкую структуру).
Какие именно строки? Про «младых птенцов», что ли? Jung = «молодой, юный»; Adler = «орёл». Я ничего не цитировал :3 Весь абзац представляет собой исключительно поток сознания Твайлайт, прерываемый «утыканием» в пустоту, поскольку Селестия, шедшая рядом (предположим, они шли по залам и коридорам вместе, мимо всех этих безъяйцевых близнецов — это логично было бы предположить исходя из обстоятельств) внезапно остановилась и оглянулась.
Подобное — это какое? Как вы поняли это место, чем именно они там в темнице занимаются? Если следовать «Химической свадьбе», то они хотят выбраться, не важно какой ценой; сравнение с пчёлами идёт исключительно от фаноновской закавыки, будто чейнджлинги в чём-то на них похожи. Может быть, их стремление на волю, к многоцветью радуги и кажется странным, но это же разумные и чувствующие существа. А сниться в кошмарах может всё что угодно.
О да, для расстроенной Свити Белль Рэрити именно долбаная и… и… и… она долбаная, долбаная, долбаная. Никаких других ругательств Свити не знает. Эта долбаность перекидывается на Пинью Коладу и вылезает за пределы диалога, прилепляясь к Баттону, стражникам и снова к Рэрити. Все долбаные. Вы тоже, кстати.
Возможно, Лотос тоже принадлежит к тем самым чёрным коммандос, в которых не поверила Рейнбоу. Натасканный теневой боец должен действовать оперативно. Далее, за кем из двоих она в тот момент ухаживала? Если за Рейнбоу, то здесь может вспомниться момент из сериала: спа-пони с напильником в зубах приближается к Флаттершай (кажется, к ней), но замечает, что у той нет рога — и отступает, заставив ту смущённо потупиться. Здесь могло повториться нечто подобное, mutatis mutandis, естественно, ведь это Рейнбоу. Далее: спрятать напильник для рога под хвост — это можно считать отсылкой к конечной сцене, предсказанной Пиньей.
Какой подтекст? :33 Меня здесь малость оглушило 1-е послание Павла, но это очень хорошо, что вы продолжаете искать психоаналитическое толкование. И то, что я представлял себе всего лишь параллель Пинья || старик-чейнджлинг, ничего не меняет. Кобылка бормочет в осовелой (не осоловелой! ибо сова Минервы вылетает в сумерки) полудрёме о владении ангельскими языками (вечным языком, ублюдок) и бессмысленном пророческом даре своём, желая лишь любви; «и в это время совсем в ином месте шевелятся совсем другие губы», губы оборотня, притворявшегося её другом Баттоном: когда-то я был младенцем, потом повзрослел и огрубел; превращаясь в жеребёнка я хотел лишь вернуться к утраченной непосредственности, но теперь понимаю, что достигну этого уже не в этом мире. Может быть, Пинья Колада — тоже чейнджлинг, как знать.
В этом тексте проседает вообще всё, потому что он писался прямо из головы за несколько часов, а хорошие рассказы (кстати, для подобных вещей я предпочитаю термин «распоказ») так быстро не пишутся. Месяц, вот сколько надо было бы ему уделить времени. Если бы «Радуга редкости» не была столь явным трололо, а я не был бы занят своим чудовищным Проектом, то, может быть, за месяц и сумел бы слепить из этого вменяемый читабельный мини-роман.
Спасибо за отзыв! И всё-таки, в чём состоял эксперимент? Поясню. Мне всё же хотелось бы понять, насколько данный текст открыт для коммуникации с читателем в версии лайт, без «Примечаний», и насколько даже знакомство с ними и со всеми отсылками всё ещё способно сохранить за ним некую герметичность. Мне очень нужно это знать, ибо я по жизни на своей волне, как бы тёльтом пёхаю, ну. Наездникам вроде нравится, но это всё равно что то слабительное: действует мягко, не нарушая сна. М-м, кажись говнище по бокам потеклё-ё(( Учусь с толком, vae.
Не могу обойтись без рандомной цитаты (но с намёком).
Абсолютно открыт, благодаря авторскому стилю, но (к удивлению?) обилие отсылок жутко отягощает (как для построения ассоциативного ряда, так и первичной идентификации). Но соль в том, что это и делает «распоказ» привлекательным и многогранным, правда грани различны — но всё же это потенциальный плюс.
К примеру момент общения Дискорда с Баттаном скоротечен и прост, но как глубоко раскрывается в контексте и за счет сцены со Свити, и далее по цепочке.
Вот тут и проблема — не сохраняется, придется или «швы паять» или «сосуд менять». Уж велик соблазн вольной трактовки на данный момент; для читателя "+", а для автора "-".
Внезапно) По диалогу Меткоискателей Свити совсем потерянная — её нет дело до каждого; только до Баттона, Рэрити и Пиньи.
Вот этому я на самом деле очень рад. Конечно, это вопрос терминологии (уже слышу, как за моей спиною во тьме иступлённо шваркает пергаментом словарей и талмудических справочников откормленный долгими годами полуподпольного существования Бес Понятия), но я считаю, что никакой автор не может вложить в своё произведение Смысл. Он может попытаться раскрыть некую Идею, соорудить некий Замысел — сообразуясь с общепринятыми (или не очень) значениями слов и способами рассказывания историй. Но Смысл здесь ни при чём, он возникает только в диполе Читатель — Книга как прорастающее в голове Читателя сообщение от Книги. А уж сколько во всём этом останется от авторского Замысла — для кого-то это важно, для меня — нет.
После:Окей, теперь я понял смысл отсылок. Закручены и заверчены они лихо, в несколько слоев, правда, я совершенно не понимаю, как в них можно было бы разобраться без примечаний. Ну, процентах в двадцати, наверно, и можно. Может в пятидесяти, если задаться целью и потратить пару часов на общение с гуглом. Хотя после того, как он выдал мне «Выберите жизнь, чемпион, вы говорите?» взамен фразы Джулса, я несколько засомневался в его эффективности.
Однако, даже теперь я ни черта не понимаю. Где кошка, где колыбелька? Притом, что мне не кажется, будто текст — исключительно лишь поток сознания, без какого-либо сюжета. Все же есть тут некая история, или была, по крайней мере. Нет, бессюжетным рассказ никак не назовешь, в нем происходит что-то, это видно вполне отчетливо, но вот что именно? Переплетение линий, которые непонятно, куда ведут и как связаны. Да, так, наверное, и задумывалось, но меня не покидает ощущение, что тут был цельный рисунок, который потом расплели на отдельные составляющие.
Кстати, хотя в «Примечаниях» было сказано лишь о Химической свадьбе и песенках из Радуги, Башлачева я все равно явственно ощущаю.
Но, надо сказать, у моего ненаглядного Пинчона юмор тоже весьма специфический
— Я тут одна-единственная памяти не лишилась, — вздыхает миссис Квандал. — Мы друг Другу пособляем, ну да. — Из-за кретоновой маскировки она извлекает большую вазу с конфетами. — Вот, — просияв Ленитропу. — Глядите: винные желейные. Еще довоенные.
— Вот теперь я вас помню — у вас еще блат в Министерстве снабжения! — Но с прошлого раза он знает, что никакая галантность его теперь не спасет. После того визита он написал домой Наллине: «Англичане, мамуля, — они довольно странные насчет вкусов. Другие, не как мы. Наверно, климат. Они любят такое, что нам и во сне не привидится. Иногда аж наизнанку выворачивает, ну правда. Я тут на днях попробовал одну штуковину — называется „винные желейные“. Они думают, это конфеты, мамуль! Если сообразить, как скормить эту дрянь Гитлеру, — сто к одному, что войне кранты завтра же!» И вот опять он пробует эти клятые желатиновые фиговины, кивая — он надеется, любезно — миссис Квандал. На конфетах выпукло значатся названия разных вин.
— И еще совсем капелька ментола, — миссис Квандал, забрасывая конфету в рот. — Объедение.
Ленитроп наконец выбирает ту, что обозначена «Лафитт-Ротшильд», и пихает в пасть.
— О-о. Ага. М-м. Отлично.
— Если правда хотите своеобразного, попробуйте «Доктор из Бернкастеля». Кстати! А это не вы мне приносили чудесные такие американские конфетки, склизкий вяз, кленовые, с привкусом сассафраса…
— «Скользкий вяз». Черти червивые, простите, у меня вчера закончились.
Входит Дарлина с дымящимся чайником и тремя чашками на подносе.
— Это что? — Ленитроп, весьма поспешно.
— Вообще-то, Эния, тебе лучше не знать.
— Это точно, — после первого глотка, жалея, что Дарлина не добавила побольше лаймового сока или хоть чего, чтоб забить основной вкус, каковой отвратительно горек. Эти люди поистине рехнутые. Никакого, ессессно, сахару. Он лезет в вазу с конфетами, извлекает черную, ребристую лакричную карамельку. На вид безвредна. Но едва он надкусывает, Дарлина смотрит на него и на карамельку странновато — молодчина, девчонка, отлично выбрала момент, — и грит:
— Ой, а я думала, от этих, — веселое «эт-тих», вылитая Гилберт-и-Салливанова инженю, — мы избавились сто лет назад, — и тут Ленитроп натыкается на ползучую жидкую начинку, по вкусу — как апельсиновые корки под майонезом.
— Вы съели мой последний «Мармеладный Сюрприз»! — кричит миссис Квандал, с быстротою фокусника явив взорам яйцевидную пастельно-зеленую сласть, сплошь утыканную сиреневой нонпарелью. — За это я не дам вам ни крошки «ревеня со сливками» — а он восхитителен. — И сласть отправляется ей в рот целиком.
— Так мне и надо. — Ленитроп, размышляя, что вообще хотел этим сказать, прихлебывает травяной чай, дабы избавиться от вкуса майонезной конфеты, — ой, только это ошибка, ага, рот его снова наполняется кошмарным алкалоидным опустошеньем, до самого мягкого нёба, где этот вкус и пускает корни. Дарлина, милосердная, как сама Найтингейл, сует ему твердую красную конфету, вылепленную в виде малины… мм, как ни странно, даже на вкус малина, хотя горечь и близко не растворяется. Он вгрызается с нетерпением и, еще не сомкнув зубов, знает — идиот, блядь, — что его опять поимели: на язык извергается наиужаснейшая кристаллическая концентрация, бл-лин, да это ж чистая азотная кислота. — Спаси и помилуй, вот это кислятина, — едва способен выдавить слова, так его сморщило, вот в точности такие фокусы выкидывал Скок Хэрриган, чтоб заставить Сапожника Танка бросить эту его окарину, и так-то гнусный трюк, но предосудителен вдвойне, если его подстраивает пожилая дама, которая вроде из наших Союзников, твою ять, он даже не видит ничего, эта дрянь забралась в нос и, да что ж это такое, что-то там растворяться не хочет, разъедает его съежившийся язык и толченым стеклом хрустит на зубах. Миссис Квандал тем временем занята: утонченно покусывая, смакует вишнево-хининный птифур. Улыбается молодежи из-за вазы с конфетами. Ленитроп, забывшись, снова тянется к чашке. Красиво уже не выпутаться. Дарлина стащила с полки пару-тройку новых банок с конфетами, и Ленитроп ныряет — словно путешествие к центру враждебной планетки, — в гигантский леденечный кус сквозь шоколадную мантию к мощно-эвкалиптовой помадке и наконец к ядру из очень жесткого виноградного гуммиарабика. Он выцарапывает осколок этой дряни из зубов и некоторое время разглядывает. Осколок фиолетовый.
— Вот теперь вы понимаете! — Миссис Квандал машет ему крапчатой массой из имбирного корня, баттерскотча и анисового семени, — видите, этим надо еще и любоваться. Отчего американцы такие порывистые?
— Ну, — бормочет, — обычно мы ничего сложнее «Херши» не едим…
— Ой, попробуй вот это, — вопит Дарлина, хватаясь за горло и подталкивая Ленитропа всем телом.
— Ну надо же, это, небось, ничё так себе, — опасливо взяв жуткую с виду буроватую диковину, точную копию миллзовской лимонки в четверть величины, предохранительный рычаг, чека, всё на месте — одна из патриотических конфет, что выпускались до того, как сахар стал в дефиците, а еще, замечает Ленитроп, заглянув в банку, есть патрон от «уэбли».455 из розово-зеленого полосатого ириса, шеститонная сейсмическая бомба из какого-то сбрызнутого серебром голубого желатина и лакричная базука.
— Ну же, — Дарлина прямо хватает его руку, в которой зажата конфета, и пытается втиснуть ему в рот.
— Я просто, ну, любовался, как миссис Квандал велела.
— А лапать конфеты нечестно, Эния.
Под тамариндовой глазурью гранаты обнаруживается приторная пепсиновая нуга, под завязку набитая пронзительно засахаренными ягодами кубебы и с вязкой камфарной сердцевиной. Мерзость несказанная. От камфарных паров у Ленитропа кружится голова, из глаз течет, на языке — всесильное всесожжение. Кубеба? Он эту дрянь курил.
— Отравили, — находит в себе силы прохрипеть он.
— Докажите свою твердость хоть немного, — советует миссис Квандал.
— Да уж, — Дарлина, сквозь размятый языком слой карамели, — война идет — ты что, не в курсе? Ну же, милый, открой ротик.
Сквозь слезы видно ему неважно, однако слышно, как миссис Квандал напротив говорит:
— Ням, ням, ням, — а Дарлина хихикает. Оно огромное и мягкое, как маршмаллоу, но почему-то — если, конечно, он всерьез не повредился мозгами, — на вкус как джин.
— Эт’ шт? — выдавливает он из себя.
— Маршмаллоу с джином, — грит миссис Квандал.
— Ой-й…
— Да ерунда, ты вот это попробуй… — в некоем извращенном рефлексе зубы его грызут твердую и кислую крыжовенную оболочку и находят влажный фонтанчик гадости — он надеется, это тапиока, — какие-то клейкие кусочки, насыщенные гвоздичной пудрой.
— Еще чаю? — предлагает Дарлина. Ленитроп неудержимо кашляет, вдохнув гвоздичную начинку.
— Ужасно вы кашляете, — миссис Квандал протягивает жестянку «Меггезона», этих самых невероятных из всех английских пастилок от кашля. — Дарлина, чай восхитительный, я прямо чувствую, как у меня проходит цинга, честное слово.
«Меггезон» — это как будто тебя отлупили по башке швейцарскими Альпами. Из верхнего нёба мигом прорастают ментоловые сосульки. Белые медведи ищут, куда бы поставить лапу, взбираясь по мороженным виноградным кистям альвеол в легких. Зубам так больно, что не вздохнуть, даже носом, даже ослабив галстук и укутав ноздри воротом тускло-оливковой футболки. Бензойные пары пропитывают мозг. Голова плывет в ледяном нимбе.
Даже час спустя «Меггезон» мятным призраком парит в воздухе. Ленитроп лежит с Дарлиной, Отвратительные Английские Конфетные Учения позади, он тычется лобком в Дарлинин теплый зад. Единственная конфета, которой ему не довелось попробовать, — ее миссис Квандал припрятала, — «Райский огонь», знаменитая сласть, дорогая и многообразная: кому «соленую сливу», кому «искусственную вишню»… «засахаренные фиалки»… «вустерширский соус»… «пряная патока»… бесконечное множество сходных описаний, точных, кратких — всегда не больше двух слов, — напоминают описания ядов и смертоносных ОБ в учебных пособиях, «кисло-сладкий баклажан» — на сегодняшний день, пожалуй, самое длинное. Ныне «Райский огонь» в оперативном смысле вымер, а в 1945-м его еле отыщешь: уж точно не среди солнечных лавок и отдраенных витрин Бонд-стрит и не в опустошенной Белгрейвии. Но временами они всплывают там, где вообще-то сладостями не торгуют: прохлаждаются в больших стеклянных банках, затуманенных временем, вместе с себе подобными, порой одна конфетка на банку, почти сокрытая среди турмалина в немецком золоте, резных напальчников черного дерева из прошлого столетия, крючков, деталей клапанов, нарезных составляющих загадочных музыкальных инструментов, электронных запчастей из меди и камеди, кои Война, прожорливая и грызучая в своем всепоглощении, еще не нашла и не слизала прочь в темень… Там, куда авто никогда не подъезжают близко и посему громко не рычат, а снаружи вдоль улицы растут деревья. Комнаты глубже и лица старше, меняются в свете, что падает сквозь застекленную крышу, желтее, ближе к концу года…
В приведенном отрывке юмор своеобразный, да, но все же не настолько «спецфический», чтобы перестать быть понятным. В общем-то, нормально там с этим.
Есть мнение, что Немцов и Грызунова сильно её огромоздили своим переводом: он слишком буквален в передаче значений и синтаксических конструкций, и это ощущается как насилие над русским языком. Те, кто читал в оригинале, говорят, что в романе очень хорошо чувствуется внутренний ритм, соразмерность предложений и текстовых блоков, поскольку в английском и слова короче, и они опять же плотнее друг к другу примыкают. Но всё же стоит поблагодарить переводчиков, ибо это адский и неблагодарный труд, а без переводов полноценная рецепция западной культуры невозможна.
Почитай ещё «Секретную интеграцию», очень хороший рассказ, но более традиционный. О детях, не грубый и не пошлый, даже немного ностальгией проникнутый. Мне он даже показался каким-то ученическим, что ли, в основном из-за концовки, в которой объясняется то, что и так понятно (что для Пинчона нехарактерно), — однако ж он был опубликован уже после «V.», в 1964-м, так что кто знает, может, это было сделано специально. Если установил для себя какие-то правила, время от времени нужно делать из них исключения, чтобы не коснеть.
НапримерЦитирую отзыв с «Озона» на новый перевод «V.», выполненный Немцовым:
А вот что ему ответил другой читатель:
Лично я читал «V.» в переводе Слободянюка. Всё было понятно, однако довольно-таки пресновато.
Или вот в букаче сравнивали классический райт-ковалёвский перевод «Над пропастью во ржи» с новым, Немцовым выполненным. Вот первый абзац:
Короче, делай выводы сам.
Например, некоторые сомнения вызывает уместность столь широкого использования в переводе «Радуги» мата, ибо fuck, вставленное посреди прекраснейшего описательного абзаца, звучит неуместно и всё же, я думаю, на американский слух неплохо, но вот русский вариант… Можно было б ограничиться и траханьем. Особенно если ругательство не принадлежит диалоговой реплике определённого персонажа или его потоку сознания, вплетённому в слова рассказчика, т. е. не служит характеризации героя. Вот тут кого-то от «сучки» и «сранья» коробит, хотя раздосадованный Дискорд и простоватая Эпплджек вполне могли бы себе такое позволить...
Вообще, я бы, наверно, к Немцову склонился, его перевод выглядит более точным, сохраняющим стилистику и смысл оригинала. При этом и адаптировать текст он не боится. Но вот с матом да, английский он вообще много мягче и употребляется шире, это надо было бы учитывать.
Основные претензии к последнему: чрезмерный буквализм (и опять: «От снега, падавшего на воду, 11 вечера напоминали сумерки или затмение. Над головой всякие несколько секунд взрёвывал гудок, спугивая всё со встречного курса» — впрочем, мне этот вариант нравится, он фактурен в отличие от.), пихание специальных слов, жаргонизмов, неологизмов и просторечий туда, куда не надо (да, умеет работать со словарями, молодец, но меру надо знать; вот откуда взялось словечко «грит» в приведённом вверху отрывке? там ведь обычное says), совершенно непрозрачный перевод имён (из-за чего, например, трудно пользоваться pynchonwiki.com), непревзойдённое умение уравновешивать непереводимые и потому игнорируемые шутки в одном месте взятыми с потолка каламбурами в другом, где их изначально не было (типа, закон сохранения материи и энергии), нежелание сопровождать переводы Пинчона хотя бы минимальными примечаниями (здесь я его понимаю, это всё равно без толку) и т.д. и т.п.
Какой ещё, к чёрту, «штрик»? Зачем здесь воровская феня?
Ан нет, в глаза долблюсь, всё правильно. Там sez вместо says. Реабилитейшн.
Да и в первом примере я согласен, что этот перевод просто эталон нечитабельности. Это может служить какому-то нагнетанию стиля, я не читал оригинал, может такой рубленый и дубинный стиль присутствует изначально, и Немцов проделал прекрасную работу адаптируя его. Но если меня спросить о том, какой перевод я стал бы читать исключительно по этим отрывкам, я бы не задумываясь выбрал бы Григорьева.
Как видите, Пинчон довольно лаконичен, но его стиль не кажется мне ни рубленным, ни дубинным. Слободянюк с Григорьевым довольно хорошо с этим абзацем справились — если не принимать в расчёт неизбежный выбор более длинных слов, — последний позволил себе чуть больше свободы в формулировках. Не знаю, куда у Немцова подевалась ленивость падения снега и почему он решил применить такую странную предложную конструкцию, которая с глаголом никак не сочетается («напоминать от...»). «Нескольким секундам» лучше бы всё-таки быть каждыми, а не всякими. Выбор варианта «отпугнуть» вместо «предупредить», по-видимому, связан с тем, что у Пинчона говорится обо «всём», а не о судах, однако это «всё» идёт встречным курсом, и уже следующее предложение даёт понять, что имеются в виду именно другие корабли, а не что-то другое. М-м, зато слова короче. На pynchonwiki я никаких подводных камней по этому абзацу не увидел. В общем, этот вариант перевода действительно «напоминает сумерки или затмение».
Не знаю, о Башлачёве я и не вспоминал :D
Реакцией доволен. Вот посидеть бы недельки две над текстом, может быть, он и лучше стал бы выглядеть, но реакция должна была бы остаться именно такой, это непременное условие. И ещё всякого понапихать — но это сложно и довольно опасно, поскольку реальность MLP бесконечно беднее нашей и нельзя же абсолютно всё из нашего мира брать, а так — придётся из пальца высасывать. Поэтому можно рассматривать всё это как слив лишних идей в унитаз, чтоб мозги прочисть. Написал и забыл.
И если уж говорить о Башлачёве: возможно, ты вспомнил «Тесто» или «Вечный пост», там ведь о любви поётся.
Ещё два фактора: 1) я кое-где серьёзно злоупотребил просторечиями (ибо понивилльцы, собственно говоря, — все деревенщины ну, большинство :3, одной Эпплджек с её говором дело не ограничивается) и уменьшительно-ласкательными, может быть, и это натолкнуло; 2) мне очень нравится, как Башлачёв накладывает друг на друга в одном слове или фразе сразу несколько смыслов, и этот приём я сам иногда пытаюсь использовать, но получается неумело и не в тему.
Благодаря этому тексты песен Башлачёва становятся очень плотными, примеров — множество
А дальше — известно. Меси своё тесто
Да неси своё тесто на злобное место —
Пускай подрастёт на вожжах.
Сухими дровами — своими словами
Своими словами держи в печке пламя,
Да дракой, да поркой — чтоб мякиш стал коркой,
Краюхой на острых ножах.
(«Тесто»)
Как вольно им петь и дышать полной грудью на ладан…
Святая вода на пустом киселе неживой.
Не плачьте, когда семь кругов беспокойного лада
Пойдут по воде над прекрасной шальной головой.
[...]
Шатаясь от слёз и от счастья смеясь под сурдинку,
Свой вечный допрос они снова выводят к кольцу.
В быту тяжелы. Да однако легки на поминках.
Вот тогда и поймём, что цветы им, конечно, к лицу.
(«На жизнь поэтов»)
Под радиоудар московского набата
На брачных простынях, что сохнут по углам,
Развёрнутая кровь, как символ страстной даты
Смешается в вине с грехами пополам.
(«Петербургская свадьба»)
Хлебом с болью встретят златые дни.
Завернут в три шкуры, да все — ребром.
Не собрать гостей на твои огни.
Храни нас, Господи!
Храни нас, покуда не грянет Гром!
[...]
Пусть возьмёт на зуб, да не в квас, а в кровь.
Коротки причастия на Руси.
Не суди ты нас! На Руси любовь
Испокон сродни всякой ереси.
Испокон сродни чёрной ереси.
На клинках клялись. Пели до петли.
А с кем ни куролесь да где ни колеси,
А живи, как есть — в три погибели.
(«Вечный пост»)
Имя Имён
в первом вопле признаешь ли ты, повитуха?
Имя Имён…
Так чего ж мы, смешав языки, мутим воду в речах?
Врём испокон —
вродь за мелким ершом отродясь не ловилось ни брюха, ни духа!
Век да не вечер,
хотя Лихом в омут глядит битый век на мечах.
Битый век на мечах.
Вроде ни зги… Да только с лёгкой дуги в небе синем
опять, и опять, и опять запевает звезда.
Бой с головой затевает ещё один витязь,
в упор не признавший своей головы.
Выше шаги! Велика ты, Россия, да наступать некуда.
Имя Имён ищут сбитые с толку волхвы.
(«Имя Имён»)
«Пущай он, гад, подавится Иудиными корками!
Чужой жратвы не надобно. Пусть нет — зато своя!
Кто хочет много сахару — тому дорога к Горькому!
А тем, кто с аппетитами, — положена статья...»
И населённый пункт 37-го километра
Шептал соседу радостно: «К стене его! К стене!»
Он опытный и искренний поклонник стиля «ретро»,
Давно привыкший истину искать в чужой вине.
(«Слёт-симпозиум»)
Пройду, как рысь, от Альп и до Онеги
Тропою партизанских автострад.
Всё под откос — трамваи и телеги.
Не забывайте, падлы, Сталинград!
(«Подвиг разведчика»)
И он сказал: «Держу пари — похожи наши лица,
Но всё же, что ни говори, я — здесь, а ты — в столице».
Он говорил, трещал по шву: мол, скучно жить в Сибири.
Вот в Ленинград или в Москву…
Он показал бы большинству
И в том и в этом мире.
[...]
Не говорил ему за строй, ведь сам я — не в строю.
Да строй — не строй, ты только строй. А не умеешь строить — пой.
А не поешь — тогда не плюй.
Я — не герой. Ты — не слепой.
Возьми страну свою.
(«Случай в Сибири»)
Под водопадом спасались, как могли,
срубили дерево.
Ну, плот был что надо,
да только не держало на воде его.
Да только кольцами года
завиваются
в водоворотах пустых площадей.
Да только ржавая вода
разливается
на портретах Великих Дождей.
(«Ржавая вода»)
А время дождём пластануло по доскам стропил.
Время течет, растолкав себя в ступе.
Вот кто-то ступил по воде,
Вот кто-то ступил по воде,
Вот кто-то ступил по воде,
Да неловко и все утопил
Значит, снова пойдём,
Перекурим, споём и приступим.
(«Перекур»)
Я проклят собой.
Oсиновым клином живое, живое, живое восстало в груди,
всё в царапинах да в бубенцах.
Имеющий душу да дышит. Гори — не губи.
Сожжённой губой
я шепчу, что, мол, я сгоряча, да в сердцах, я в сердцах,
а в сердцах — да я весь, я в сердцах.
И каждое бьётся об лёд, но поёт, так любое бери и люби.
(«Когда мы вдвоём»)
Башлачёва нужно всеми силами популяризировать. Он прекрасен.
Стиль текста необычный, и я из-за этого, кажется, не всё поняла.
Грубоватые слова глаз резанули.
А зачем столько отсылок-то?)
Pardonne-moi за потревоженный прах, просто забавно, что эту штуку ещё кто-то читал. Странное чувство, когда просматриваешь свои старые тексты/письма/реплики, — словно бы писал и ты, и не ты одновременно. Душный постмодернистский умник с кучей отсылок на любой пук — да, горбатого могила, дружище, но я всё же верю, что ты способен рассказать историю так, чтобы читетель не послал тебя жопу на первом абзаце. Главное, не про китов, братец Измаил, главное — не про китов.
RPWP 140 «Зверь для Дискорда» от Тайольна.Мне кажется, что мой
рояль летит в кустырассказ идет по наклонной… вниз.Солнце, тихо выглядывая из-за Яблочных Акров, медленно поднималось над Понивиллем, подобно огромному глазу огненного бога древних времен. Под его светом мир постепенно начинал обретать цвета, очищаясь от ночной серости, а его обитатели, звери и пони, начинали неохотно пробуждаться в своих домах и логовах. Однако к ним точно нельзя отнести нескольких кобыл, одной из которых была, как ни странно, Флаттершай. Хотя ничего удивительного в этом нет, ведь этот день пусть и был воскресеньем, когда подавляющее число питомцев пегаски смотрело сны аж до полудня, она, за годы своей своеобразной работы, привыкла вставать рано и уделять внимание даже тем немногим «жаворонкам» и вместе с ними проводить утро. И тем не менее, даже несмотря на большое количество воды, она все еще зевала.
— Ааа-аааххх… — в очередной раз раскрыв свой ротик — нет, даже зевать она умудрялась мило! — выдохнула Флаттершай и, взяв чайник с закипевшей водой, подошла к столику и начала готовить чай. В отличие от множества других пони, пегаска предпочитала пить вместо кофе чай, притом зеленый с травами, если предоставляется возможность. Когда-то давно она пробовала пить черный напиток, однако он ей показался слишком горьким, да к тому же ее дыхание стало ей противным, и поэтому она решила больше его не пить, отдавая предпочтение своему любимому чаю. Налив достаточное количество воды в заварник, она оставила его и пошла насыпать в домашние кормушки корм, не заметив небольшой разнорогий силуэт, стоящий за окном.
— Хм… Думаю, она мне как раз сможет помочь, — проговорил он и медленно растворился, как молоко в огромном океане стекла, сделав окошко чуточку светлее.
Закончив с кормом, Флаттершай вернулась к столику и медленно, боясь обжечься, налила чай в свою небольшую чашку из непонятного зеленого материала, подаренного когда-то давно неизвестно кем, — хотя пегаска все же догадывалась, кто же это был — на которой было написано желто-розовой краской слово «Красавица». Интересно было то, что это слово появлялась только тогда, когда в чашку наливали чай или воду — и ничего более не могло проявить его, что бы девушка туда не наливала. Вновь внезапно для нее самой зевнув, она уже хотела немного отпить душистого напитка, как вдруг увидела, что в чашке абсолютно ничего нет, даже маленькой капельки, а недавняя надпись куда-то исчезла. Однако это еще не был конец — пытаясь понять, что произошло, она, облизнув губы, почувствовала на них вишнево-ванильный вкус газировки, которая обычно продавалась в «Сладком уголке». Ну а когда попытавшись еще налить чая пегаска увидела, как заварник затрубил, подобно слону и, налив своей хозяйке немного горячего белого шоколада спрыгнул со стола, все встало на свои места.
— Эм… Доброе утро, Дискорд, — улыбнулась Флаттершай, обращаясь куда-то в пустоту.
— И тебе превосходного утра, моя дорогая Флатти, — вальяжно ответил дракон, спускаясь откуда-то с потолка на пол. — Как же я тебя давно не видел!.. — с этими словами он обнял пегаску так, как может это делать дух хаоса — двумя руками и крыльями, держа собеседника над полом.
— Дискорд, мы же… ты же был тут, буквально четыре дня назад, — тихо возразила пегаска, повиснув в его объятиях.
— Ах, моя дорогая подруга, ты даже не знаешь, как медленно течет время для такого драконэквиуса, как я! — чуть не плача проговорил он. — Всемогущий, бессмертный, вечный… и одинокий. Без сомнения, я могу промотать время, но тогда оно в отместку мне перемоталось бы назад и, зло насмехаясь, растянуло бы для меня каждую секунду чуть ли не до года!.. Только ты мне друг, Флаттершай, только ты помогаешь мне в редкие минуты облегчить мою скучную жизнь, но даже ты, моя подруга, не можешь быть все время рядом со мной, занятая своими делами…
— Ммм, Дискорд… — пропищала пегаска, ощутив, как что-то соленое начало скользить по ее спине. — А разве у тебя нету… кого-нибудь другого, ну, кроме меня? Разве Селестия и Луна, а также мои друзья, Твайлайт, Пинки Пай… А как же они?
— Ах, Флатти, все заняты, все заняты своими заботами, все, абсолютно, — перестав обнимать свою подругу, он, неизвестно как оказавшись в костюме трагического актера с лошадиным черепом в руке, начал прикладывать поочередно свои руки и ноги к своему лицу. — Твайлайт переводит рунические тексты грифонов, Селестия хомячит очередной торт с… кофе, — задержавшись, ответил Дискорд и продолжил. — Луна гуляет по снам пони-полярников в Виндиговом Архипелаге, Пинки Пай опять проводит вечеринку… у Зекоры, представляешь? Даже я не могу это сделать — представить, в смысле! — ошеломленно проговорил дракон.
— Надо же…
— Я одинок в этом мире, Флатти, одинок! — сокрушался он, вглядываясь в пустые глазницы черепа.
— Бедный… — проговорила пегаска и, подлетев к дракону, погладила по шее. — У тебя никогда не было кого-то из близких? Брат, кузина или хотя бы… щеночек? — предположила она.
— Щ-щеночек? — вновь прослезился Дискорд, но через пару мгновений слезы исчезли и вдруг произнес. — Слушай Флатти, а ты права, мне нужен какой-нибудь… щеночек. Только…
— О, Дискорд, у меня есть множество зверей и я уверена… — начала было Флаттершай, однако тут же была прервана своим другом.
— Подожди, Флатти… Я не сильно уверен.
— Но… почему? — удивилась пегаска.
— Давай выйдем на улицу, я тебе попробую объяснить, — проговорил драконэквиус и, постучав по стенке, заставил с недовольным скрипом двери «Ну почему именно я?!» отойти ее от дома и лечь рядом с ним, предварительно надев на окна неизвестно как оказавшиеся рядом листы шифера. — Прошу, — произнес Дискорд и, взяв за копыто Флаттершай, вывел ее из ступора и повел ее к мосту.
— Понимаешь, Флатти, — начал дракон, опираясь на перила мостика, вглядываясь в отражение его подруги. Мимо пролетела парочка мелких пташек и, сев на одно из крыльев Дискорда, начали щебетать о чем-то своем, но затем улетели, растревоженные недовольным встряхом оного. — В последнее время я стал меньше высыпаться и поэ-аааааа, — зевнул повелитель хаоса и продолжил. — Поэтому я в поа-ааааааа, — вновь зевнул он. — В последнее время стал чаща-аааааа, — раскрыл дракон пасть невероятно широко и, будто по случайности, около него пролетела небольша синица и когда она оказалась слишком близко, Дискорд стремително закрыл пасть и закончил. — Зевать, — и затем выплюнул невзначай пойманную птичку. — Как бы какого-нибудь несчастного случая не получилось…
— Ну… Я даже не знаю, что я могу тебе предложить… А есть ли у тебя какие-нибудь предпочтения? — спросила пегаска, не найдя более подходящего решения.
— Давным-давно, когда я еще был Ста… Кхм… Маленьким, я очень хотел заиметь мантикору и гидру к себе в колыбельку… Но годы шли, я рос, росли и мои желания и я очень хотел — да и сейчас хочу — многоголовую летающую ящерицу, однако такая была в последний раз увидена там, где сейчас стоит Сталлионград… — сокрушенно произнес Дискорд, а затем, что-то вспомнив, отсоеденил один из рогов и вытащил оттуда широкий свиток с красной печатью. — Хотя знаешь, я тут недавно посетил кантерлотского доктора со странным именем… — говорил он, срывая печать и разворачивая свиток. — Он посоветовал мне слушать побольше музыки. Конечно, я бы мог слушать тебя часами, Флаттершай… Вот только ты — не птица в клетке, не можешь все время петь, — прохладно сказал Дискорд и разложил перед ней длинный, в пять метров длинной, рулон бумаги, исписанный формулами, умозаключениями, афоризмами, цитатами, смешными каракулями и пятью мелкими строчками каллиграфического в конце, под которыми рядом с печатью было написано «Аноним Безымянович Неймлесс Неизвестн Инкогнито». — Может, есть какое-нибудь животное, которое умеет петь и которое может быть больше пони?
Словно в ответ на это где-то вдалеке, словно подражая поническому пению, прозвучал чей-то высокий голос, а потом… потом он запел никому не известный чарующий мотив, и парочка на секунду почувствовала себя будто среди морских глубин. Ну, из-за своеобразной фантазии Дискорда это так и оказалось, и Флаттершай с удивлением смотрела по сторонам, глядя на то, как преобразилась местность вокруг. Ее дом внезапно оказался сделан из белых коралов с зелеными водорослями и подводными цветами на крыше, птицы обратились дивными рыбами, чешуя которых переливалась множеством оттенков… и где-то вдалеке увидела странное существо, очень сильно напоминавшее…
Но ровно на этом моменте голос прекратил свое пение и видение исчезло, а окружающая вода окатила дракона и пони с головой.
— Хм… Флаттершай, мне кажется, мы знаем, что будем искать, — отряхиваясь, произнес Дискорд и, подув на дрожащую от холода подругу, вмиг просушил ее, умудрившись не испортить ее розовую гриву. — Вот только где?
***
Как оказалось, не они одни слышали эту песнь утром. Некоторых она разбудила, а других умудрилась усыпить — таких как Рэйнбоу Дэш и Твайлайт со Спайком. Заслушавшись ей, немногие смогли назвать хотя бы приблизительное место, откуда она шла, и в основном они говорили, что где-то около дамбы, куда, собственно, после расспросов Дискорд с Флаттершай и пошли. Тем не менее, на это ушло много времени и к дамбе они пришли только под вечер, когда солнце уже начинало заходить за горы.
И вот, прямо сейчас пегаска сидела около водоема, который сдерживала бетонная стена, наблюдая за работой дракона, расставлявшего по обеим сторонам реки какое-то заклинание-ловушку, которую Дискорд почему-то ласково называл «Ирди». На вопрос «Зачем ставить ловушку?» он ответил просто — а вдруг зверь убежит. План в голове Дискорда был так же прост — поставить западню, подождать, когда предполагаемый объект попадет в нее, затем Флаттершай усмиряет его либо своей добротой, либо — в самом крайнем случае — взглядом и у дракона появляется новый питомец, который умеет очень хорошо петь. Однако не они одни хотели поймать его: тут уже кто-то ненадолго обосновался — об этом говорили небольшая палатка и потухший костер с котелком, в котором были остатки — к несильному неудовольствию Флаттершай — рыбного рагу. Из-за этого пегаска боялась, что ловушка сработает на кемпера, однако Дискорд все заранее предусмотрел — в ее центре, что располагался посередине водоема, он положил небольшую приманку в виде деревянной рыбы, привязанной ко дну и предварительно вымоченной в каком-то странном вареве, сделанного из остатков рагу. От этого приманка только так сильно завоняла рыбой, что у пегаски не осталось никаких сомнений насчет того, что какой угодно зверь это клюнет, но только не пони. И когда все было готово, они засели в ближайшие кусты и стали ждать… Ну, точнее только Дискорд стал ждать — толком ничего не сделав, Флаттершай тем не менее клевала носом и вскоре уснула на плече дракона, который не обращал на это совершенно никакого внимания.
Все случилось через два часа, когда пару вывел внезапно пронзивший ночную тишину крик «Какого?!..». за которым послышался электрический гул и в зоне действия ловушки повились несколько полупрозрачных оранжевых стен, отрезая жертве путь к отступлению. Быстро разбудив Флаттершай, Дискорд вместе с ней быстро подбежал к краю ловушки… и увидел внутри нее сокрушенного темно-синего пони, повернутого спиной к ним.
— Молодец, Манта, молодец… Теперь я точно могу сказать — ты поймала меня и теперь я никуда не денусь, — бубнил себе под нос этот жеребец. — И ты получишь себе на второе крыло еще один автограф…
— Эм… Кто ты? И кто такая Манта? — робко спросила Флаттершай, подходя к барьеру.
— Стоп… То есть ты — не она? — удивленным тенором воскликнул он и обернулся. Этот пони выглядел… мягко говоря непривычно как для пегаски, так и для дракона. Темно-синяя шерсть с чешуей; длинный хвост, оканчивающийся похожим на лазурный веер плавником; торчащий из зелено-черной гривы синий рог, больше похожий на ятаган, чем на конус, который, к удивлению пары, чуть наклонился назад и выпустил волну белых пузырьков; два небольших рога за ушами; спинной плавник и похожие на порезы на шее жабры — так выглядел этот странный, но привлекательный жеребец с пронзительными голубыми глазами. — Фух… А я думал, что это еще одна обезумевшая от моего голоса поклонница, — облегченно произнес он, стряхивая со своего лба несуществующий пот. — Но тогда… зачем вы здесь?
— Ммм… Мы тут искали одну зверушку, которая пела сегодня на рассвете… Не пробегала такая? — поинтересовался Дискорд, подойдя ближе к незнакомцу.
— Пробегала, — ответли жеребец с ухмылкой и рассмеялся, выпустив еще одну волну пузырей. — И сидит она прямо здесь. В этой ловушке…
К сожалению, на этой ноте меня покинуло сознание и Ро'оден отнес меня в кровать.
А ведь в конце предполагалось, что зверушка для него найдется и ею окажется… Рояль Октавии!
само слово «ротик» — уменьш. ласк. и намекает на продолжение
Описание захламлено. Кажется, речь идет о кофе? Тогда вернее подойдет отсылка к Зекоре. А вот «разнорогий» — отличная примета!
Отсылка прекрасна, метафора понятна, но не хватает меры молока. Потому как неясен объем, и значит картинка у читателя может оказаться неточной.
если это детективная история, то дополняйте описание. «Непонятный» как что? Задайте свойства для создания образа.
очень опасная опечатка. Понятно, речь о кобылке, но автор подсознательно ставит человека… Будьте внимательнее; и прочее — не для пони.
могу ошибаться, но в сериале или коммиксах он хоть раз так обращался?
Вот оно — руки вместо лап. Так же спорно то, что по идее, бэт-пони могут так же. Может быть речь о «змеиных объятиях»? Тут читатель ожидает нечто абсурдное, может гротеск — к примеру он «отнял» её же ноги, для того что бы она сама себя обняла.
Первое: вкус спиной почувствовала. Второе: либо описание не раскрыто, либо ошибочно.
Пара слов и посыпалось… Хотя бы простое «испарился», и эффект не пропал бы. Руки и ноги* Но самое интересное за кадром — он обнимал пегаску: плюхнулась ли она от неожиданности на пол или приземлилась при помощи крыльев. Момент можно не прояснять, но он так и напрашивается — с ним ярче, без него легче.
прямое ООС напрашивается; у Дискорда утончённая речь, и если это слово не обыгрывается — то идет в разрез с чертами персонажа. Ему подошло бы «уплетает».
Вот хороший момент… Раскрывать его повременю, лишь одно слово — «ледник»?
Дух Хаоса всемогущ, или близок к этому, так ПОЧЕМУ?.. Обязательный момент к раскрытию (из этого может выйти отдельная история). Особенно от этого меняется следующее…
«Oh, my...» в англ. варианте, но в русском это может показаться как «Ну и чё?». Это её реакция на изливание души, и ей либо пофигу(ООС), либо они так прониклась что не находит слов.
комбо: милый персонаж применил милый образ)
Первое запутанное предложение. Попробуйте разбить его на части и обозначить его значение.
Потенциально хорошая шутка скрыта за ворохом пустых слов. Почему только сейчас или шутки ради начал он зевать?
Отсылка-зацепка не раскрыта.
Другой пример как ОДНО слово украшает предложение. Не «понячее», а потому ли не «паническое» или «хтоническое» — для сюжета с Дискордом это истинная жемчужина!
к «слабой реакции» если проще и понятнее, а нужно ли это упоминать?
Ловчий/ловец гармоничнее.
Ух, накособочили)
Понравилось..., и если бы «сознание не покинуло автора», могло понравится больше, а так концовка смазалось. Тем не менее спасибо за возможность прочтения). И по порядку:
Минусы: видение «человеков» вместо оригинальных персонажей, слабые описания, лёгкое ООС. Плюсы: пара смачных моментов для зарисовки, сюжет, +к Географии и Бестиарию (упоминание новых мест и видов).
Несмотря на «черновой» текст и недосказанность, вырисовывается теплая история с харизматичным ОСом. Мало, но ёмко. Самоуверенный и дерзкий отшельник. Так же детство Дискорда (если оно вообще возможно) сама по себе интересная тема, которая и тянет историю. Автор, максимум внимания к описаниям — персонажами вы владеете, но окружением (декорациями/реквизитом) — слабо. И помните о ком вы пишите) Повторюсь, но: сил вам и внимания) И ярких красок с детальками побольше)
— И будем совершать их намеренно.
— !.. и будем тренироваться в описаниях. А то ОС не один в голове живет — на небольшую деревеньку из кораллов точно хватит.
— P. S. Пони тоже люди!
Дописывать будете?)
— Не-а, этот пушистый фурфаг будет только заниматься разработкой этого ОС'а и того, что с ним связано.
— Р'данар — не фурри!
— Тогда обсидиан — не камень!
— Нет, ну может я допишу эту зарисовку. Может…
А что вы думаете об этом?
Если делать подобие топа, то я бы выделил четыре работы:
RPWP 140: “Клумба-шпион” от Vien
RPWP 140: “Простите меня, я больше не буду!” от morozoff7734
RPWP 140: “Обратный Виток” от Crazzy_orange
RPWP 140: “Фортуна” от Ann_Butenko
Да, без мест, почему — уже сказал. В каждом названном фанфике есть моменты, за которые хочется автора с благодарностью обнять. Пишите ещё, ребят. Такие дела.
Экспромты с моими рассказами прокляты, опять комментирую одна я)ХД