RPWP 122 закрыт! 9+4 работ
+110
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт14 апреля 2015, 00:07
EQUESTRIA SPACE FORCE by Einik
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Напоминаем, тема экспромта звучала следующим образом:
Пони и космос. Звёзды всегда манят к себе, возбуждают воображение. И неважно, достигло ли техническое (или магическое) развитие общества такого уровня, чтобы выход за пределы атмосферы стал возможным — жители планеты всё равно являются частью Космоса, деталью в сложном механизме Вселенной. Но что же найдут пони, проникая в тайны этого механизма?
Следующий пони-экспромт начнётся в среду, 15 апреля, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
Напоминаем, что если вы хотите предложить тему для экспромта или подать заявку на проведение гостевого экспромта, вам нужно заполнить следующую форму, и мы учтём ваше предложение при составлении графика. Не гарантируем, что эта тема будет обязательно использована, а в случае использования не подвергнется изменениям, но рассмотрена — обязательно, со всем вниманием.
87 комментариев
Дорогая сестра, мы не виделись целую вечность. Надеюсь, ты не позабыла о моём существовании. Я наблюдаю за каждым восходом Эквестрии. Отсюда она кажется наблюдающим за нами глазом. Порою, радостно распахнутым, порою, печально прикрытым, но всегда глядящим с заботой и материнской любовью. Теперь нашу базу можно без стеснения называть колонией: у Старселя и Шайнинг Мун родился прелестный жеребёнок. Первый на этой холодной скале. Яблони растут гораздо быстрее, приходится постоянно обрезать ветви, упирающиеся в свод купола. Но яблоки вызревают безвкусные. Я скучаю по твоим пирогам – ты готовила их даже лучше чем мама. Но наш овёс радует – зерно его почему-то голубое, но вкусное. На минувшей неделе мне повезло найти самоцветную жилу. Я сделала пару фотографий, прикреплю их к письму. Когда мы только обустраивались, время неслось мимо, но сейчас оно словно превратилось в засахарившийся мёд. Я взяла себе арфу Мунселя, пытаюсь научиться играть. Пожалуйста, не говори папе – он будет смеяться. Мунсель поправляется. Мы боялись, что обморожение окажется слишком сильным, но земные пони не зря хвалятся своей выносливостью. Но знаешь, что-то пропало в его глазах после той злосчастной разгерметизации. Я смотрю на него. И мне страшно. Быть может, нашим детям это покажется глупостью, но отсюда Солнце кажется каким-то отстранённым. Я вижу его словно слой воды. Чистой, но тяжёлой воды. И я чувствую, что для Мунселя эта вода замёрзла. Я хочу писать больше и чаще, сестра, но письма с Луны стоят дорого. Я отложила немного денег. Отправляю их тебе. Знаю, доход от полировки линз не очень высок, но надеюсь, что с этой помощью тебе хватит на ответ. Крепко обнимаю тебя, маму и папу.
С любовью
Брайт Эмеральд.
Небольшая зарисовка в виде письма от колониста на родную планету. Уже звучит довольно интересно. Хотя по ощущениям не хватает описания каких-нибудь необычных событий, которые бы воспринимались жителями Эквестрии как настоящие чудеса. Голубой овёс это конечно хорошо, но маловато будет. Учитывая, что в самом письме говорится о дороговизне писем, то логично было бы, если в нём было описано больше случаев из жизни колонистов, которые произошли за большой промежуток времени. Такой ход помог бы лучше проникнуться атмосферой космических колонистов, ибо там практически ничто не сдерживает вашу фантазию.
В целом вышла довольно милая, короткая работа, которой правда действительно слишком мало.
Автору удачи и вдохновения!
логика :(
если цена идёт за каждую букву, то письмо слишком водянистое.
если цена идёт за пересылку всего письма, то письмо слишком маленькое.
Люксия была моей детской мечтой. Это планета земного типа, отдаленная от нас на две тысячи световых лет. Ее открыли еще до моего рождения, и с тех самых пор астропаты не устают рассказывать о прекрасных видениях, которые они получают с нее.
Величественные горы, покрытые темной сине-зеленой растительностью, бескрайние леса и поля, в которых кишат мириады живых созданий. Голубой океан и вечно гогочащие над ним птицы под ярким бирюзовым небом с маленьким белым солнцем. Кислородная атмосфера, приемлемое давление, приятная гравитация… Люксия должна была стать нашим вторым домом. Но была одна проблема: расстояние.
Гиперпространство для межзвездных перелетов мы используем уже довольно давно, однако все наши путешествия пока ограничивались лишь ближайшими двадцатью световыми годами. В гипере можно сильно сокращать путь, теоретически даже до нуля, однако на практике часто выходит намного хуже. Дело в том, что гиперпространство заполнено крайне нестабильными бурлящими субстанциями четырехмерных веществ. Оно представляет собой самое настоящее море, охваченное вечным штормом. Космический корабль, идущий сквозь него, должен постоянно противостоять шторму, держа двигатели включенными. Однако и этого не всегда бывает достаточно, сила четырехмерной бури практически безгранична, поэтому при неблагоприятных условиях корабль становится неуправляемой щепкой, дрейфующей куда придется. Из за этого межзвездные путешествия растягиваются на многие месяцы, а то и годы.
Наш полет к Люксии при самых благоприятных условиях должен занять от десяти до пятнадцати лет. По моим последним оценкам, нам лететь еще лет тридцать. Естественно, мы, колонисты, должны провести все это время спящими в анабиозе. Для большинства дела так обстоят и по сей день, они мирно спят в своих капсулах. Но не я.
Когда нас запустили, я уснул в своей капсуле, как и все остальные, долгим сном без сновидений. А потом я открыл глаза в кромешной тьме. Я слышал лишь свое дыхание в закрытой капсуле. На ощупь я нашел кран аварийного открытия и осторожно повернул его копытом. Капсула зашипела и открылась. Меня обдало холодом пустого, темного корабля, и я начал задыхаться. Корабль не предназначен для перевозки бодрствующих пассажиров, поэтому вне капсул поддерживается лишь минимальное атмосферное давление, обеспечивающее лишь потребности техники, а не живых пони.
Шокированный внезапным удушением я схватился за дверь и закрыл ее. Внутрь анабиозной капсулы постоянно подается кислород, правда с медленной скоростью. Мне все еще было нечем дышать, и я вырубился.
Проснулся я, наверное, через несколько часов, когда воздуха вновь стало достаточно. Теперь, перед тем как выйти из капсулы снова, я постарался взять с собой как можно больше воздуха, обернув вокруг головы полиэтиленовую подстилку, отодранную от дна капсулы. Я глубоко вздохнул, крепко прижал зубами свой импровизированный баллон и вновь открыл капсулу.
Мой путь лежал на другую сторону анабиозного отсека, где стояли наготове закрытые самоспасатели на случай внезапной разгерметизации или пожара. Было холодно, будто зимой в Кристальной Империи. Мои крылья сжались и задрожали. Я аккуратно оттолкнулся задними ногами от капсулы и поплыл в невесомости приблизительно туда, где, по моему мнению, располагались самоспасатели. Воздух в легких кончился, я начал осторожно выдыхать в свой пакет, слепо ощупывая стену перед собой копытом. Пара прикосновений к стене — и вот я отлетаю от нее. Я догадывался, что примерно так и произойдет, но нас готовили к невесомости только теоретически. Превозмогая холод, я расправил крылья и махнул ими за спину, отталкивая себя обратно к стене. К счастью, под копыто мне тут же попался самоспасатель. Я выдохнул, сдув пакет с головы и надел дыхательную маску. Первая половина задачи была решена.
Не в силах более терпеть холод, я вернулся обратно в анабиозную капсулу и снял маску в ней. Погревшись так минут двадцать, я предпринял следующую вылазку за фонариком. Теперь, когда я уже немного освоился в невесомости, найти его было гораздо проще. Я схватил его и вернулся в капсулу. На третью вылазку у меня были большие планы. Теперь нужно было запустить аварийную систему жизнеобеспечения, а для этого я должен был преодолеть стометровый коридор анабиозного отсека, и разбить стекло на кнопке у шлюза.
Воздуха в самоспасателе хватало, фонарь я зажал между коленями задних ног, а передними и крыльями направлял свой полет по отсеку. Единственной проблемой оставался безжалостный холод, проникавший сквозь мою короткую шерстку. Добравшись до кнопки, я что есть сил врезал по стеклу, разбив его и запустив систему. Зажглись красные лампы, раздалось шипение: это воздух возвращался в отсек, выравнивая давление до нормального. От удара по кнопке, я улетел к потолку, стукнувшись об него головой. Я снова отрубился, но теперь я был в относительной безопасности.
Анабиозный отсек стал моим новым домом на некоторое время. Здесь светло, тепло и всегда много воздуха. За несколько дней мне удалось сделать пригодной для жизни большую часть корабля и даже получить доступ к главному компьютеру. [лимит времени]
Связи с Эквестрией у меня нет. Будить других нельзя: воздуха и еды на двоих не хватит, только на меня. Ближайшие тридцать лет я проведу запертым в этом корабле, питаясь белковой смесью для анабиоза. Если удача повернется ко мне лицом, то какое-нибудь гиперпространственное течение вынесет меня к точке назначения быстрее. Может быть мне удастся поймать «попутный ветер»?
***
Грустный пегас отложил карандаш и задумчиво уставился на смотровой монитор. Там бурлило оранжево-красное месиво гипервещества.
— А ведь я летел в рай…
Я помню фильм, который начинался подобным образом…
Хоть это и шутка, в ней есть доля правды. После прочтения в памяти всплыл один фильм, в котором был подобный сюжет, правда, это был фантастический триллер. Данная работа действительно веет классической фантастикой про космические путешествия. Той, которой мы уже довольно давно не видели.
Зарисовка описывает нам довольно жуткую ситуацию. Оказаться одному на космическом корабле, а впереди многие года одиночества. Здесь правда и кроется некоторые нестыковки. К примеру, момент, где говорится о невозможности разбудить других, ибо не хватит пищи. Разве на подобном корабле нет техперсонала, который бы мог решить подобную проблему и снова отправиться в анабиоз? Или ремонтных систем. Здесь это выглядит немного непродуманно.
Но в целом работа оставляет благоприятное впечатление. Тем не менее не оставляет чувство, что это лишь начало. Слишком уж открытый финал, да и трудно представить, что главный герой спокойно прождёт тридцать лет. Учитывая, что местная концепция гиперпространства выглядит действительно интересно, из этого могла бы вырасти интересная фантастическая история, по которым так истосковалась душа.
Автору удачи и вдохновения!
Да-да, в этом и была задумка. Это корабль с анабиозниками, управляется компьютером. Для долгой жизни на борту не предназначен, все спят до прибытия на место. И главный герой становится робинзоном на собственном корабле, делая его пригодным для жизни. Тут у меня еще недосказанность насчет этой резервной системы, которой хватит для него одного. Как он посчитал, что ее хватит? За счет чего ее хватит? Была у меня еще идея, что когда у него закончатся ресурсы, он начнет по одному отключать анабиозников, но это уже совсем триллер, да и времени особо не хватило.
Совсем упустил этот момент. Он проскакивал у меня в голове, но я не успел про это ничего написать. Надо было бы расписать еще причину поломки его собственной капсулы, как он пытался ее починить, и у него это не получилось.
А я не помню, если вспомните — подскажите. «Интерстеллар» я еще не засмотрел, а рассказ писался под вдохновением от «Марсианина» Энди Вейра, «Тигр, тигр» Бестера, фильмов «Аватар» и «Чужой».
… а ведь её ещё и разбить может оказаться проблемой...)
в наше время обычно используют откидные колпачки на таких кнопках. иногда — двойные откидные колпачки, а вместо кнопок — тумблеры.
Сейчас вот минут 10 пытался вспомнить) «Пандорум». Наверное один из последних фильмов такого жанра. Там всё тоже началось с пробуждения в капсуле)
Задумка действительно интересная. Но тут нужно проработать много нюансов, ибо тут всё гораздо сложнее, чем с классическими робизнонами. Но сравнение ироничное. Робизнон Крузо выжил отчасти за счет найденных им крупиц продуктов цивилизации (инструментов с затонувшего корабля и прочего), здесь же герой буквально окружен ими, пытается выжить в рукотворном (копытотворном?...) мирке посреди бушующего океана гиперпространства.
Одна пони-исследовательница изучала космос. Она видывала полотна с крошкой звёзд, видела планеты и орбиты, видела красивейшую космическую пыль. Она очень внимательно рассматривала все эти прелести, доселе неизвестные никому из пони. Они просто не представляют насколько сильно зрелище увлекает собой.
Был даже момент, когда пони, имя которой сейчас не так важно, вошла в состояние, подобное трансу и просто перестала думать. Ей было неважно, что сейчас происходит где-то возле или где-то вдалеке. Всё потеряло смысл и вес. Имело значение лишь то, во что она так глубоко всматривалась.
«О, эти манящие просторы необъятного космоса, о эти загадочные вихры звёздной пыли вдали, неясной породы астероиды, витающие в полнейшей невесомости…», — бормотала она.
С каждой секундой и мгновением она уходила всё глубже в себя, забывала кто она и что здесь делает. Настолько завлекал исследовательницу космос, который она видела.
В её грёзы мягко вонзился звонкий голос:
— Прости, но может ты перестанешь смотреть туда?
Пони даже не вникала в слова, они казались ей просто шумом. Она отреагировала на них как на лишь мимолётное раздражение извне, одёрнув ушко.
— Я не понимаю что там может быть такого увлекательного… — продолжал её тревожить голос.
Повисла пауза. Пони вновь наслаждалась бесконечными горизонтами красивого ничего. Но её разбудило внезапное вмешательство чужого копыта! Кто-то легонько стукнул по щеке копытом и толкнул в сторону, сбросив очки с большими линзами с носа исследовательницы на пол.
— Космос! — вырвалось лишь из её уст, и она тщетно пыталась ловить очки, в итоге лишь раздавив их.
— Какой космос?! Это моя кьютимарка! И я не понимаю, как ты могла увидеть КОСМОС на моём боку! — непонимающе защищалась Твайлайт Спаркл — библиотекарша и владелица лиловых оттенков шерсти, сильно напоминающие, судя по всему, космические, и кьютимарки в виде шести пятиконечных звёзд. Астероиды, планеты, орбиты и звёздную с космической пылью оставим на совести исследовательницы.
Твайлайт поручила Спайку пойти и подобрать, в знак доброй воли, пони-исследовательнице новые очки, после вручила ей книги о космическом пространстве, насквозь пропитанные формулами, а потом распрощалась, абсолютно не понимая, что за пони порой к ней забредают.
Ещё, быть может, кьютимарка — Вселенная, где сто планет;
Там — всё, что здесь, в объёме сжатом,
Но также то, чего здесь нет.
Возможно, так бы написал Валерий Брюсов, если бы он был брони. Но увы, в его время MLP ещё не было, поэтому он сочинял стихи об атомах и электронах =)
Хочется отметить действительно оригинальную идею рассказа, как раз подходящую для юмористической миниатюры. А вот воплощение этой идеи хромает. Отсутствующие запятые, нарушенное согласование, странные сочетания слов… Хотя как раз некоторые сочетания достаточно необычны, чтобы вырваться в плоскость авторского языка и поэтических сравнений («пропитанные формулами книги», например). Если тщательно проработать текст в этом направлении – получится самобытно и поэтично. Желаю старания и вдохновения!
Как здорово, что в этой идее удалось передать юмористическую идейность. Это было изначальной затеей. Юмор у меня немного специфичен, но если оно хотя бы чуточку улыбнуло или вызывало чувство лёгкого абсурда в конце, то эксперимент более-менее удался. :)
Даже несмотря на беглый взгляд тогда, сейчас я вижу где их надо ставить. Спасибо.
Можно подробнее? Я плохо знаю что это такое, но было бы любопытно поглядеть на примере того, как у меня и как надо делать, да и почему. Если не сложно, конечно. :)
Тут сказать мне нечего, они действительно могли показаться странными. Но это немного выровненная моя повседневная устная речь — своеобразный эксперимент. :)
Спасибо, тебе тоже. И спасибо за рецензию. :)
— Ноф, тебе пора возвращаться!
Моё безучастное витание в открытом космосе с обвязанной верёвкой вокруг копыта прекратил чей-то повышенный голос. Я испуганно вздрогнула, на секунду не поняв что происходит, и поняла, что меня тащат обратно за ту самую верёвку.
«Слишком резко», — мысленно фыркнула я, но не стала высказываться вслух.
Я молча встала на свои копыта и пошла обратно в свою комнату. Комнату грузового корабля, который перевозил сотни разных-разных всяческих существ. Там даже были какие-то странные двуногие… э-э… их, кажется, «человеками», называют. Вечно свои лапы тянут страшнющие без спросу ко мне, говорят на непонятном языке. Их почему-то очень много в космосе встречалось, а вот пони… Пони ни одной.
Мне какое-то время казалось, что я единственная пони, путешествующая в космосе. Но так ли это? Да и имеет ли значение.
Что ж, а вот и комната. Проведя копытом по гладкой глянцевой поверхности, дверь открыла мне проход. Я стояла у открытой двери и задумалась. Впрочем, может «человеки» наиболее угнетённый вид существ, раз их столько много на таких кораблях? Ведь такие корабли…
Я мотнула головой и зашла внутрь. Дверь автоматически закрылась, едва не прищемив мне хвост. Ненавижу эти двери.
* * *
Я любила посидеть перед сном и подумать на кровати, укутавшись одеялом, которое почти у всех грузовых кораблей было одинаковым и очень приятным — в нём можно было укутаться так, что я походила больше на снежный шарик.
Поудобнее рассевшись, я закрыла глаза и подождала любой первой интересной мысли, которая придёт в голову. Почему-то, я начала вспоминать своё детство. Мне не очень хотелось о нём думать, это вызывало тоску по дому.
Просидев ещё минут десять, я смирилась с тем, что интересных мыслей у меня просто нет, несмотря на то, что свою кьютимарку я искала исключительно в творчестве, искренне веря, что я смогу добыть её только там и нигде больше… я осталась пустобой. Выросла бездарной мечтательницей и неизменно безмерно желающей творить. А ведь тут даже этого не сделаешь — не из чего. Скука.
Засыпая, мне оставалось лишь следить за своими мыслями. Да, именно за мыслями о своём детстве. Отчаянные попытки трудиться и научиться творить, сидение дома целыми годами почти без вылазки, полнейшее отсутствие друзей, знакомых и даже близких. Как хорошо, что пони умеют питаться травой и цветочками, которые растут прямо у дома. Я даже пропускала всю учёбу, полностью определив свою судьбу своей мечтой, которая не угасает даже сейчас.
«Таковы все пони?» — Ответа, конечно же, ждать неоткуда.
* * *
У меня появилась безумная идея прямо на грани сна. Осознание, что если не сейчас, то никогда, поставило меня перед выбором. И я, конечно же, подскочила с кровати. Конечно же, свалившись мордой в пол.
— Мой нос… — закрываясь копытами, прошипела я.
Встав на четыре копыта и стряхнув с себя остатки сна, я села. Ведь именно этой ночью я могу полететь обратно, домой. Корабль пролетал прямо в этой солнечной системе и по пути пролетал по оси нужной мне планеты.
«Я могла вернуться в Эквестрию!» — мысль просто пронзила меня насквозь, чуть не выдавив слёзы.
* * *
Осознавая, что стук моих копыт перебудит всех остальных, я хитро обвязалась одеялом, сделав так, чтобы наступая, звук шага полностью глушился, но и я сама не запиналась об одеяло. Вот наконец-то мои практики из детства пригодились. Даже не умея шить, я умела из домашней простыни сделать себе изящное платье. Правда, носила я его всё равно дома, но кого это может волновать, пресвятая Луна.
«Бежать! Пора бежать», — мысли зациклились на одном месте и не хотели сдвигаться с места. Спустя столько лет, желание просто затмевало рассудок.
Зная примерное строение корабля, — спасибо за это экскурсиям для новичков, — я прокралась в технический отдел, где и был мой заветный костюм, в котором я болталась в невесомости.
Я быстро натянула на себя костюм (зубами, копытами — сейчас было не важно!), но меня могла обнаружить охрана корабля. Ночные сторожи, я ведь и забыла! Хорошо, что охранять всегда ставят одну и ту же расу, а мне уже довелось по любопытности своей узнать, что они отлично слышат, но ничего не видят. Это знание помогло — я затаилась в стальной выделке, затолкав своё тельце внутрь, которая хоть и была лишь декорацией, но мне послужила гораздо большим.
Охранник, к счастью, проплыл мимо. Спасибо, моя находчивость. Спасибо.
Облегчённо, но всё ещё осторожно выдохнув, я вылезла и, успев разглядеть корабль не только внутри, но уже и снаружи, уже знала где находятся капсулы. Одну из них я собиралась украсть. Возможно, после этого меня больше не примут на борт, если поймают, возможно я понесу какое-то наказание — плевать. Мне нужна эта капсула.
Шаг за шагом, аккуратно наступая на одеяло, я добралась до капсулы. Я даже не знала как ей управлять, но отступать поздно. Потянув за красный рычажок, он с негромким щелчком отворил, к какому же счастью, бесшумные двери. Не мешкая, я залезла внутрь, дёрнув внутри за такой же рычажок, чтобы двери закрылись.
В полуоткрытом защищённом иллюминаторе, я видела плывущего охранника в мою сторону. Плыл он неспеша, а значит меня не заметил и видеть точно не мог, поэтому я решила не паниковать и тихо-тихо переждать это неуклюжее существо, пропустив его мимо на достаточно далёкое расстояние.
Дождавшись, когда создание исчезнет из опасной близости, я тут же затворила окно железной пластиной, которая двигалась по спирали, позволяя регулировать открытость вида из иллюминатора, заодно увидев прямо под копытом «книгу». Я называла так штуку, которая была, на самом деле, прозрачной, но если провести копытом по боковой части, то оно включается и показывает текст на, судя по всему, понятном каждой расе языке. Знакома с такой вещью, потому что новичкам её выдают в качестве справочника.
Книга здорово облегчила мне жизнь, сразу предложив не кучу инструкций по ручному управлению капсулы, а автоматическое. Я включила аварийный бесшумный режим, нашла инструкцию по включения стелс-режима, благо такая есть, и по очень понятной визуальной карте, которая мерцала передо мной, указала путь на ту планету, к которой мне нужно. Капсула приняла мой запрос, немного «подумала», наверное, просчитав маршрут, а после тронулась.
* * *
Мне очень повезло, что бесшумный режим позволил мне не привлечь внимания ещё на запуске двигателей, а стелс-режим не выдавал меня на звёздной карте.
Так или иначе, я благополучно добралась до планеты Эквус, страны Эквестрии. Жила я в малоизвестной деревеньке около Янхувера. Мой дом по-прежнему стоял там. К нему, кажется, даже никто и не подходил за все года.
Я была тут кобылкой, прежде чем отправилась в чёртов лес за поисками вдохновения для своих творений, наткнулась на какие-то странные руины и… ну что жеребёнку может быть любопытно? Конечно же, что произойдёт, если я нажму во-он ту выступающую плитку? А произошло, что я очнулась в неизвестном мне месте, как оказалось, на космическом корабле, и была скиталицей долгие годы. И вернулась уже взрослой кобылой.
По моим щекам, зацепляясь за шерстинки, скатывались слёзы. Их было не удержать, и даже не волновало если кто-то увидит. Подойдя к дому, я медленно отворила дверцы. Дома всё было на своих местах: любимый тесный столик, на котором мне постоянно не хватало места, чтобы поставить два копыта и положить листок между ними, поэтому приходилось постоянно изворачиваться; обожаемый мной музыкальный инструмент, на котором я боялась играть из-за его громкости, но он меня влёк своим звучанием, поэтому случались вечера, когда мне удавалось подавить в себе страхи; тёплая и уютная кровать с моим одеялком, хранящим столько надежд и приятных мыслей о том, что завтра я точно достигну чего-нибудь в своих начинаниях, но и так же ласково согревающее меня в одинокие ночи. Мой дом.
Я вошла внутрь, несмотря на то, что внутри было жутко пыльно и предавалась воспоминаниям ещё некоторое время. Это было до боли приятно видеть.
* * *
Я нашла в деревеньке работу, заработав себе на новые инструменты, убралась дома и обновила кое-что в нём и зажила, не постесняюсь этого сказать, новой жизнью, не изменив себе ни в чём, однако изменив тот мотив, с которым я это делала. У меня появилась одна подруга и мы с ней очень любили проводить вечера и часто она оставалась ночевать у меня, а порой и даже жила сначала дни, потом недели. Но это другая история.
Я вновь почувствовала вкус жизни, и мне больше не приходилось безжизненно болтаться в невесомости, закрыв глаза и мечтая, не обращая внимания на давящую мысль, что я ничего больше не могу сделать со своей судьбой. Я была счастлива.
Конец.
Возможно, я буду слишком предвзят и субъективен, но всё же…
“Моё безучастное витание в открытом космосе с обвязанной верёвкой вокруг копыта прекратил чей-то повышенный голос.”
И чей же он был — мы так и не узнаем. Сам по себе этот эпизод может быть интересным, но оставляет много вопросов. Кто втащил поньку в корабль? Была ли она в скафандре али цветные лошадки могут гулять в открытом космосе нагишом? Луняша-то ладно, она аликорн, ей простительно, но Ноф?
“Там даже были какие-то странные двуногие… э-э… их, кажется, «человеками», называют.”
Позабавило. Одно непонятно — человеки на нём присутствуют как груз или как экипаж?
“Дверь автоматически закрылась, едва не прищемив мне хвост. Ненавижу эти двери.”
Вот тут личное мнение очень уместно. Даже хочется приводить в пример другим экспромт-писателям, которые вставляют эмоциональщину в авторскую речь. Здесь она добавлена в тему.
“Я любила посидеть перед сном и подумать на кровати, укутавшись одеялом, которое почти у всех грузовых кораблей было одинаковым и очень приятным — в нём можно было укутаться так, что я походила больше на снежный шарик.”
Любила посидеть, укутавшись одеялом, в котором можно было укутаться. На мой взгляд, это предложение можно сделать глаже и приятнее, не убавив смысла — разделить надвое. Ноф — отдельно, описание одеяла — отдельно. В чём прелесть простых конструкций — они не только читателем легче понимаются, но и писателю удобны для вычитки и редактуры. Их легко “развернуть” т.е. взять одно предложение и расписать до абзаца. Или вырезать его, если оно неуместно.
“я осталась пустобой”
Пустобокой же, не?
“Встав на четыре копыта и стряхнув с себя остатки сна, я села. Ведь именно этой ночью я могу полететь обратно, домой.”
По идее, слово “ведь” проводит между предложениями причинно-следственную связь. “событие”, ведь “причина”. Небо голубое, ведь солнечные лучи проходят через атмосферу под углом и их длина волны меняется. А теперь: Я села, ведь именно этой ночью могу вернуться домой. Несколько странно, как мне показалось.
“Корабль пролетал прямо в этой солнечной системе и по пути пролетал…”
Пусть это кажется странным для антиконкурса “рассказ за час”, но я настоятельно советую заниматься вычиткой своих работ, если это позволяет время. С одной стороны, рецензенты довольны и пишут добрые рецензии, с другой — писатель приучается вычитывать своё творчество. Да и сторонний читатель, решивший заглянуть на РПВП, прочтёт работы с удовольствием. Вычитка — это магия, да.
“Осознавая, что стук моих копыт перебудит всех остальных,”
Может, “осознав”? А то получается, что героиня колдовала с одеялом и всё это время осознавала. А, как я понял, она сначала осознала, а уже затем начала действовать.
“Зная примерное строение корабля, я прокралась в технический отдел”
Мне приятно, что грамматика и синтаксис в этом фанфике на высоте (кроме случайных опечаток), но обилие сложных конструкций и оборотов замедляет действие. Автор, у тебя ведь началась кульминация, активные действия героини, а тут — длинные предложения. Чем предложение короче, тем быстрее ощущается (читателем) происходящий в книге экшон. Хочешь добавить динамики — укороти предложения. Хочешь показать размеренность, неспешность и статику — самое время вспомнить все возможные добавочные конструкции, обороты и иные способы усложнить предложение.
“я залезла внутрь, дёрнув внутри за такой же рычажок, чтобы двери закрылись”
Это к вопросу об оборотах. “Залезла и дёрнула” смотрелось бы неплохо, “залезла, а затем дёрнула” — тоже хорошо.
“Я включила аварийный бесшумный режим, нашла инструкцию по включения стелс-режима, благо такая есть, и по очень понятной визуальной карте, которая мерцала передо мной, указала путь на ту планету, к которой мне нужно.”
Начало отличное. Но под конец опять обилие добавочных элементов. Без них вполне можно обойтись, например “указала путь на нужную мне планету”. Или даже “указала путь на свою родную планету”. Выглядит глаже, читается приятнее.
“Так или иначе, я благополучно добралась до планеты Эквус, страны Эквестрии.”
Волшебное попадание спасательной капсулой в нужную страну — это круто. А вот “планета Эквус, страна Эквестрия” выглядит дёрганно и похоже на историческую хронику. “Планета Эквус, страна Эквестрия, год от становления Трона двадцать пятый”.
“По моим щекам, зацепляясь за шерстинки, скатывались слёзы. Их было не удержать, и даже не волновало если кто-то увидит.”
Оп, вот тут уже красивости пошли, я долго этого ждал. Конечно, странно видеть столь спокойное описание слёз от первого лица, но всё равно приятно.
Всё, что после звёздочек, я разбирать отдельно не буду, потому что разбирать нечего. По сути, это просто перечисление фактов. “Жила там-то, работала там-то, не замечена, не привлекалась” =)
Это больше похоже не на литературный текст, а на сценарий к чему-то. Поясню: Под литературным текстом я подразумеваю такой текст, который при прочтении вызывает эмоции, даёт возможность живо представить себе события. А сценарий — это последовательность действий и сюжетных ходов, то самое перечисление фактов. Всё, что было раньше — это литературный текст, в нём есть немного пейзажей, описания событий и явлений, размышления героини. После — уже заготовка для текста. При желании это можно “развернуть” в текст любой длины. Хоть пять предложений, каждое по два-три слова, хоть нескольких томов. А пока — только сценарий или, может быть, дневниковая запись о далёком прошлом — “со мной произошло то-то и там-то, мне было так-то”.
Относительно текста — он интересен, но не лишён шероховатостей. Относительно последнего абзаца — ну, такой финал я и ждал от этой истории. Он дружбомагичен, он положителен и под всеми событиями подводит жирную черту. То, что и было нужно. Спасибо за участие, удачи и вдохновения! :3
Мне польстило, что всё-таки вопросы остаются после рассказа. Но если это повредило ровность повествования, то это мой косяк, извиняюсь. Ноф представлялась мне в скафандре, хотя тут уж лучше пусть останется так, кому как приятнее представить. :)
У меня в фантазии они были равны поняше и были таким же грузом, своего рода. Идея давняя, но меня как-то сильно зацепило скитальчество по космосу, а экспромт дал воплотить это действительно экспромтом — писалось без оглядки на часы, спешка была большая, но лишь бы успеть запечатлеть текст. А отсюда, видимо, и столько косяков, опечаток. Кстати, удивило, что не упомянуты рояли в кустах, ведь их тут просто море. :)
Это совершенно неожиданно для меня, но радует. Очень радует. Кстати, писалось под видом «тут героиня начинает мыслить», то есть было колебание на тему ставить мне иль же нет кавычки с пояснением, что это её мысли. Так оставить показалось лучше, хотя чем не знаю. Надо бы ещё покопаться с определениями авторской речи и мыслей персонажей. :)
Вот тут у меня была всегда боязнь, что если я буду писать короткими предложениями, то мой текст будет выглядеть рублено или неаккуратно. Буду повторяться, например часто. Но спасибо, я постараюсь над этим поработать.
Верно. моя торопливость оказалась, пожалуЙ, больше мне во вред. :)
И правда. Спасибо за замечание. :)
Хорошо. У меня есть привычка десять раз перечитывать написанный текст и доводить его до некоего идеала, но в этот раз такая процедура просто отсутствовала, меня волновало исключительно развитие сюжета и описание всего того, что мне удавалось прочувствовать фантазией. Это можно назвать потоком вдохновения, наверное. :)
Так или иначе, буду иметь ввиду.
Пришлось задуматься. А ведь верно. Спасибо за замечание. :)
Так ВОТ для чего используются эти сложные конструкции! Вот это осветило ещё одну истину, благодарю. :)
Постараюсь запомнить и буду учиться применять. Даже как-то интересно стало. :)
Честно признаюсь, что было большое впечатление от эфиров «Ламповых посиделок» и мне вдруг захотелось написать что-то такое, а поскольку редакторства дальше не было… Что ж, опыт. Ценный опыт. :))
Неожиданно, приятно и мне, что тут это было замечено. Спасибо. :)
Тоже очень полезно было узнать, благодарю. :)
У меня чувствовалась некая то ли скомканность, то ли торопливость, то ли недорассказанность, однако где именно — просто без понятия.
Ожидалось, честно худшего. Очень удивительно было видеть похвалу в некоторых местах, очень порадовал такой детальный и понятный разбор. Очень большое спасибо.
Перед ответом на эту цитату захотелось перечитать финальную часть. Ох, а текст плохо написан, откровенно говоря. Точно нужна магия вычитки. :)
Благодарю за рецензию.
И Вам тоже. :)
Я бы назвал это «пробелом в описании мира», то есть — необъяснённой деталью. Сами по себе детали редко влияют на сюжет, но придают тексту реалистичности и «живости», если объяснены хотя бы мельком. Например, «Ноф стянула тяжёлый скафандр (скафипп?) и молча пошла в комнату».
Скорее, тут нужна магия расписывания и добавления подробностей. И будет вполне ок.
И главное — больше практики и всё получится :3
Мне однажды сделали замечание к одному из рассказов, что, мол, к чему эта штука, если она не будет работать дальше. Мне тогда пришлось сказать то же самое, что в цитате. Спасибо, теперь эта позиция вдвойне крепче. :)
Звучит интересно, но что это?:)
Мне не понравилось большое количество «и». Я порой столько раз употребляю этот союз в тексте, что даже как-то и не читабельно становится, как кажется.
Надеюсь. Наивно, но надеюсь. :)
<< Примечания автора:
/* За час не уложился, естественно. Сначала два часа строгал чёрт-пойми-что на 2500 слов, потом начал по новой. Спустя ещё пару часов снова переписал всё. Модификаторы, паскуды, затащили, ибо я не ненавижу тему с космооперой. Чисто по первому модификатору я бы чего и накидал, а так получился навыразительный фарс. Повторюсь, терпеть не могу космооперы(Star Wars — единственное исключение), в определённые моменты я просто свалял дурака, но трудности нужно преодолевать, и это был для меня настоящий челлендж.
В общем, прямо по курсу — то ли третий, то ли четвёртый вариант, от которого меня хотя бы не тошнит так сильно. Я не знаю, это в рамках правил или нет, но я просто не могу заставить себя публиковать ещё более лютую халтуру, напечатанную за час.
Тут же, типа, чуваки рецензии пилят на всё это дело? Я прошу уделить внимание проработанности самого текста. Ошибки там, и прочие организационные моменты. Ибо я пишу сейчас собственное произведение, уже больше полугода, и лишился эксперта по вычитке. Я хочу знать, как я сам с этим справляюсь(с вычиткой). */
>>
Кто не хочет повидать невиданное, открыть неизведанное и побывать там, где не ступало копыто пони? Поговаривают, что уже открыли большую часть планет во вселенной, и через 100-200 лет изучать будет нечего. Это ложь. Ни через сто, ни через тысячу лет — просторы для исследований будут всегда, что бы вы себе не думали. Во время своих путешествий я побывал в удивительных местах, которые многим и не снились, но об этом не сразу.
Я родился на исторической родине пони — планете, под названием Эквестрия. Раньше Эквестрией называлась страна на этой планете, но это мелочь. Мне с детства не давали покои старые приключенческие истории и сказки из далёкого прошлого. В наше время, когда полёты до Нова-Спаркл и датапад у каждого стали обыденностью, давние эпохи без электричества и дозаторов пасты представить себе попросту невозможно. В то время пони путешествовали не по галактикам, а морям и континентам, и этот дух исследования будоражил мой ум, лишая меня спокойного сна. Я всегда жаждал побывать в местах, которых не может себе позволить даже воображение писателя-фантаста. С этим я и шёл по жизни.
В тот век, когда я рос и учился, Эквестрия имела свыше сорока колоний на других планетах. Одни больше, другие поменьше. Моя бабуля Стар Блайт каждый год, когда у меня начинались каникулы, брала меня с собой в путешествия на Клир-Ширс, маленькую но очень гостеприимную тропическую планету. Бабуля мне часто говорила, что эту планету давно открыл ещё мой пра-пра-двадцать-раз-прадед, во времена первых шагов освоения космоса. И знаете что? Я ему завидовал, и хотел стать как он.
Параллельно с учёбой в академии я искал способы заработка, чтобы купить собственный корабль. Я даже присмотрел себе один — радужный корвет класса “Б”. Мечта, а не корабль. Я шёл к своей цели, откладывая каждый необитс. И в один день я познакомился с пони, с которым дружил всю последующую жизнь — Фэдинг Лайт. Он, равно как и я, испытывал тягу к приключениям, но вместе с тем был более дерзок и амбициозен. Если после учёбы, ввиду отсутствия толковой работы, я подрабатывал в пончиковой, то он уже вовсю воротил контрабандой и регулярно пытался меня втянуть в свои злоключения. Я упорно отказывался, но когда он заявил, что отправляется на Нова-Спаркл, планету-мегаполис, я не удержался. Ибо если где и водились крупные деньги, то только там.
Если же, читая эти строки ты решил, что я зарабатывал исключительно на контрабанде и продаже пончиков — ты заблуждаешься. Ты наверняка слышал про Войну Алого Колпака, да? Я там был, пилотом истребителя. И, честно говоря, я бы не рисковал своей шкурой за просто так, если бы они не хотели уничтожить Эквестрию — не только мою родину, но и дом всей нашей расы. Ладно мой друг, воевал ради наград, я же стремился защитить свой дом. Со словами “Родину — никому” я направился в волонтёрский пункт, как только всё началось. И мой друг был со мной. Сколько там война длилась? Вроде года два, может четыре.
Всё закончилось взятием лидера движения повстанцев — пони, который называл себя “Пророком”. Он сумел переманить на свою сторону десятки планет, которые снабжали его войска продовольствием и оружием. Должен призать, его политика была неплоха: он предлагал двигаться вперёд, оставляя пережитки прошлого позади, жить настоящим и трезво смотреть в будущее, упразднение давно пережившей себя монархии и децентрализацию власти. Тогда, на серой планете близ туманности Клаудомония, его и взяли.
Всю жизнь я держался как бы “на якоре”. Я грезил о неизведанном, но дальше туманности Пегаса даже не вылетал. Эта встреча помогла мне принять окончательное решение. Эту операцию, пожалуй, я до сих пор помню настолько ярко, словно проживаю её каждый день.
Прятался “Пророк” на отдалённой планете Фоул Персепт, где раньше добывали руду и камни. Мелкая промышленная планетка. Туда была заслана ударная группа под командованием командора Шеперда, в который были мы с Лайтом и ещё двадцать других, смелых пони. Поговаривали ещё, что сама принцесса Спаркл почтит этот кусок камня и железа своим присутствием, если всё пройдёт удачно. Я же, во время высадки, испытывал двоякие чувства: с одной стороны я поддерживал Фэдинга и его желание дать этому “Пророку” по морде да самолично зашвырнуть в тартар, за всё им учинённое (За подробностями шагайте в учебники истории, детишки, ибо цифр я не помню); а с другой, будучи сторонником познания, я жаждал выяснить первопричины и его мотивы, а в частности: от чего прогресс требует такихжертв? “У тех, кто не чтит прошлого — нет и будущего” — так тоже, помнится, кто-то сказал. Я страдаю словоблудием, а на деле — мне просто не давало покоя обыкновенное любопытство.
Когда мы высадились на маленькую серую планетку, я был несказанно удивлён: из космоса она походила на обыкновенный кусок камня, на самом же деле она очень была похожа на Эквестрию, лишь с тем отличием, что всё было серым. Трава под копытами так-же хрустела и колыхалась на ветру, деревья были тонкие и высокие, а их кроны, казалось, были укрыты серебром. В воздухе витал настолько чистый воздух, что при глубоком вдохе голова начинала кружиться, особенно после Нова-Спаркл. И не было понятно: то ли небо постоянно закрыто облаками, или же тут оно таким и должно быть? Оно либо чёрное, либо серое. Ещё хорошо, что концентрация кислорода в воздухе была ненамного ниже нормы, и мы смогли снять скафандры.
Командор сразу повёл нас к горной гряде. По нашим данным, его убежище находилось именно там, но ближе мы высадиться не могли, и потому часть пути понадобилось пройти пешком. Шли долго, в пути пришлось разбить лагерь на ночь близ подхода в одно ущелье. Поскольку мы были на важном задании, пировать нам не дали, и каждый довольствовался пищевой пастой со вкусом, отдалённо напоминающий яблочный пирог. Селестия свидетель, паста — зло.
— Жду не дождусь уже, чтобы взять этого козла за горло, — проговорил Фэдинг, ставя само-разворачивающуюся палатку.
— Успеешь, рядовой, — окликнул его командор, — мы ещё покажем ему, на кого он копыто поднял!
— Лайт, — обратился я к другу, — будь добр, напомни: зачем мы здесь?
— Спасаем галактику, разве нет?
— Спасать-то да, но пойми: я не против политики того парня, — тут я учтиво перешёл на шёпот и подошёл поближе, — если бы не родная планета — меня бы тут не было.
Лайт посмотрел на меня с долей непонимания:
— Дружище, так ты сам грезил о приключениях, разве нет? Мы где сейчас? Дискорд его знает, и это, мать его, интересно! Да ещё и на войне.
— Ты говоришь об этом как детской забаве, — Лайт был смел и решителен, но он не знал цены многим вещам, от чего мне было немного обидно за него, — и я говорил о путешествиях иного рода. Знаешь, когда ты сходишь с трапа корабля на планету, на которой до тебя не было вообще никого. Ты становишься на эту землю первый, но далеко не…
— Оставь свои сопли при себе, — грубо перебил меня он, — это здорово, не спорю, но к чему такую чушь пороть?
“…далеко не последний. Ты видишь эти бескрайние леса, горы, реки, озёра и моря. И все они безымянные и при желании, ты можешь сам дать название каждому камушку, каждой опушке. На других планетах всегда найдётся что-то: перспектива колонизации, инопланетные расы и всяческие тайны, которые не снились даже небезызвестной Дэринг Ду. Мы покидаем старое и оказываемся в Новом Мире.”
Рано утром мы свернули лагерь и двинулись дальше. Шеперд старался в течение всего пути держать нас в тонусе пафосными речами, и стоило ему открыть рот, как я начинал перепроверять свой костюм или бластер, лишь бы отвлечься от его болтовни. Но вдоволь замучать меня ему не удалось:
— Глядите! — окликнул нас с неба пегас-разведчик, — цель по курсу! Замок!
“Замок? Серьёзно?!” — подумал я. Я ожидал большого города, может цитадели, построенной с использованием самых современных технологий, но нет. Это был действительно обыкновенный, давно устаревший замок из камня, умело сливающийся с местными пейзажами. Я похожие видел в старых учебниках, но на родной планете они не сохранились.
Крепость выглядела старо, но охранялась толково: разведчики сообщили о, по меньшей мере, тридцати бойцах на стенах и пяти у ворот. И ещё неизвестно, сколько их внутри. Все сразу смекнули, что стоит нам приблизиться — нас просто расстреляют, и от отряда останется только дымящаяся лужа. Было решено вновь разбить лагерь и дождаться ночи.
Действительно, под покровом темноты, хоть и окольными путями нам удалось подобраться с тыла прямо под стены. Мы долго спорили, как максимально незаметно забраться внутрь: были идеи просто вырезать дыру в стене, но это будет громко и не факт, что за стеной никого не будет. Реактивными ранцами пользоваться мы не могли — то же самое. В итоге было решено попросту послать пегасов на стены, они там рассчистят место и поднимут всех остальных.
И это сработало: через полчаса мы все были наверху. Когда я забрался наверх, там меня уже ждала половина группы и пять-шесть солдат “Пророка” в отключке. Дождавшись остальных, мы тихо и незаметно пробрались внутрь, где царившая атмосфера поражала своей необычностью: никаких электрических ламп, всюду сплошь восковые палки с нитками, ранее называемые “Свечи”, они то и освещали, совместно со старыми факелами, глухие коридоры и комнаты, укрытые шерстяными коврами и всяческой железной утварью. Почему “Пророк” живёт именно здесь? Я тогда решил, что ему просто нравится средневековый стиль. Мы разделились на шесть групп, и каждой назначили свою зону поиска. Я, естественно, был в группе с Лайтом и без командора, чем я только был безмерно рад. Но помимо друга со мной были ещё два единорога и один пегас.
Спустя несколько минут, по нашим ушам внезапно ударил страшный, душераздирающий звук. Он доносился откуда-то снаружи, и оповещал всех обитателей замка об нежданных гостях.
— Нас засекли! — сообщил командор по рации и без того очевидную новость, — Группы “Лайт” и “Даск” — за “Пророком”. Остальные — со мной наружу. Мы их задержим.
Это было весьма благородно с его стороны. А группа “Лайт” как раз была нашей. Мы стремглав помчались вверх по этажам, предполагая, что он живёт в комнате где-то на верхних этажах. Мы отчаянно забегали в каждую комнату, открывали каждую дверь — но везде было пусто. А снаружи эхом доносились звуки битвы: крики да взрывы бластеров сопровождали поиски врага.
— В западном крыле никого, — донеслось по рации, и это был голос Скай Даска.
— В восточном тоже пусто, — ответил ему Лайт.
— Лестница, башня! — судорожно крикнул пегас из нашей группы, — он может быть там!
— Идём, — дал я команду, после чего зажал в зубах свой старый бластер и повёл группу наверх.
Когда мы добрались до комнаты в башне, и я выбил входную дверь из старого дерева, нашему взору предстала совершенно небольшая комната, вся обставленная книжными шкафами. Старые книги, написанные чернилами на бумаге, как я потом выяснил, ещё до возникновения типпографии. Посреди комнаты виднелся стол, заваленный бумагами, а прямо за ним — старый пони в тёмной накидке. И Селестия свидетель, я его раньше видел.
— Подкрепление! — послышался крик командора из рации, — теперь он не уйдёт!
В ответ старик лишь усмехнулся.
— А куда?
— Сволочь! — Лайт резко подскочил к нему и едва сдерживался, чтобы не размазать голову “Пророка” об стол, за которым он сидел, — ты за всё ответишь, я тебе гарантирую!
— За что? Всё чего я хотел — это прогресса.
— О чём ты вообще?
— Мы хоть и технически сильно развились, в остальном недалеко ушли от наших предков из средневековой эпохи.
— Говори сколько хочешь, — подал я голос, спрятав бластер обратно в кобуру, — но твоим планам конец. “Ворон”, это “Лайт”, цель найдена. Южная башня в восточном крыле.
— Поймите, — старик явно пытался надышаться перед смертью, — прогресс требует жертв. Чтобы с готовностью встречать будущее, пони должны прошлое оставлять позади. Я мог бы много пользы принести нашему народу… Список моих реформ обширен, но советом он не был принят. Потому сейчас и мы все здесь.
— Допустим, но Эквестрию зачем уничтожать? — я подошёл к нему, став рядом с Фэдингом, — это наша общая родина, в этом нет смысла.
— Символ, сынок, — я не совсем понимал его логики, но он продолжал и продолжал говорить, — нельзя идти в будущее, постоянно оглядываясь на прошлое, — “Серьёзно, он это повторил?!”.
— Пойми, меня бы здесь не было, если бы не это. Я слышал твою речь на заседании, и я не был против твоих идей. Я здесь исключительно ради нашей родины.
— Вон оно как. А я здесь ради всех нас. Но вы держитесь за старое, и вас ждёт погибель. Помяните моё слово.
— Так, голубчик, — послышался голос командора, после чего он сам вошёл в комнату, — спектакль окончен. Ты знаешь, сколько полегло из-за твоих фантазий? Тысячи, если не сотни тысяч! А капитан Грэй?
— Он устранял недовольных, а я это делал не ради себя. Посмотри где я живу и сделай свои выводы. В своих изысканиях нужно быть решительным, иначе никак.
Издавна поговаривают, что “Война — это двигатель прогресса”. Кто бы это не сказал, он был очень толковым парнем. Да ещё слова “Пророка” о том, что “Нельзя идти в будущее, постоянно оглядываясь на прошлое” застряли в моей голове, словно старая звукозапись. Так или иначе, после этой клоунады мы были среди тех, кого представляла к награде сама Принцесса Твайлайт Спаркл. Нам с Лайтом было предложено остаться на службе, на что мы ответили отказом, купили долгожданный корвет и ринулись в неизведанное.
Около сотни лет мы колесили по дальним мирам, мы оказались в эпицентре не одной гражданской войны, видели удивительных существ, неописуемые пейзажи, совершили множество открытий, исследовали всяческие храмы на отдалённых планетах, и из года в год наш корабль изнутри украшался всё новыми и новыми сувенирами из дальних миров. Сейчас, отрываясь от датапада и глядя на стойку с артефактами, меня переполняет целый вихрь эмоций: вроде как я достиг своего, своей цели, но мне этого мало.
Когда этот датапад найдут? Через сто лет? Пятьсот? Я даже представить себе не могу, но верю и надеюсь, что мне удасться донести до последующих поколений своё сообщение: дух первооткрывателя будет жив всегда. Учёные, поэты, путешественники — есть те, кто двигает цивилизацию вперёд, открывая перед умами неизведанные просторы, ведь в этом и есть прелесть жизни — постигать новое. Но чем больше мы узнаём, тем лучше понимаем, насколько мало знаем на самом деле. В детстве я говорил, что мечтаю побывать на каждой планете, но споткнулся об суровую действительность, где количество прожитых мною лет — и так перебор. Я смотрю в небо и вижу сотни, тысячи звёзд, до которых мой звездолёт не дотянулся, и смотрю не то с горечью, не то радуясь за других первооткрывателей. Да, будут другие изыскатели с точно такими-же мечтами, но дальше меня они уже не уйдут. Всё увидеть невозможно.
Эту планету я нарекаю Стар Блайт.
Модификаторы:
5. “Улетая в корабле, помаши родной Земле…” Романтика космических путешествий.
2. “Кантерлот — Кассиопея”. Далёкое будущее, когда космические путешествия стали обыденностью.
2. “Звёздные короли и герои Галактики”. Напишите работу в жанре “космической оперы”.
(Гори пропадом красный кубик)
От Криндорады. Автор попросил разобрать его текст особо жестоко на предмет читабельности и, скажу честно, текст слабенький.
“В тот век, когда я рос и учился, Эквестрия имела свыше сорока колоний на других планетах. Одни больше, другие поменьше.” А потом он вырос, отучился и век поменялся. А Эквестрия по-прежнему имела свои колонии, теперь мне понятно, почему вспыхнула война (perdonadme). Не люблю я глагол “иметь”, употребленный по прямом назначению, сразу нерусским духом тянет.
“В наше время, когда полёты до Нова-Спаркл и датапад у каждого стали обыденностью, давние эпохи без электричества и дозаторов пасты представить себе попросту невозможно.” Почему именно дозаторов пасты? Почему не вставных челюстей, не паровых двигателей, не химической еды?..
Возьмем что-нибудь из развязки:
“споткнулся об суровую действительность” — предлог “об” в данном случае неуместен, лучше употребить “о”.
“с точно такими-же мечтами” без комментариев, надеюсь, это очепятка… Как и тут: “до возникновения типпографии. ”
Тыкнем в середину: “Я страдаю словоблудием, а на деле — мне просто не давало покоя обыкновенное любопытство.” Наслаждается… герой им определенно наслаждается.
Плюс неуместные запятые, корявые предложения, и их много, действительно много. В общем, автор, с вычиткой вы справляетесь так себе, скажем честно.
Что сказать о сюжете и тексте в целом? Не уверена, что коллеги не поправят меня, но по-моему жанр космооперы не удался. Мемуары — пожалуй, хоть и несколько странные, но до эпичности космооперы там далеко, как до центра вселенной. Плюс, я так и не поняла, в какой момент и с чего бы у убежденного романтика вдруг прорезался патриотизм, почему он так плохо помнит события (“как бы”, “вроде”, “два, а может, четыре”) и как он оказался в заварушке с поимкой главзлыдня. О, да, и вот это: “Туда была заслана ударная группа под командованием командора Шеперда, в который были мы с Лайтом и ещё двадцать других, смелых пони” — это была бы просто гениальная, емкая и прекрасная характеристика героев, если бы… была характеристикой героев.
При чем там война — и радужный корвет? И получил он его в итоге? Неизвестно. Произведение оставило слишком много вопросов. Одновременно и скомканно, и размазано на невероятное количество страниц.
Идея… если она была в том, чтобы показать, как из юнцов-романтиков вырастают циники — не хватило проработки. Если она была в войне и ее причинах — тоже. А больше как-то и не видно. Первооткрывательство намечено наметочным штрихом, а ведь это то, о чем грезит герой все вступление. А потом нас резко сбивают на войну (опя-ять война в мире пони, да что ж им не друбомагичится-то), а в конце — уже оп, и “нишмагла”…
Итого — потенциал есть, но нужна глубокая проработка.
От Фойерляйтера. Криндорада попросила разбавить её критику плюсами, чем я и займусь.
Мне понравилась атмосфера в этом рассказе. Веет от него той самой романтикой, которая должна быть в подобных произведениях. Главный герой, мечтающий о своём корвете, а получивший вместо него армейский истребитель. Большя гражданская война, раздирающая в клочья империю. Попытка оставить послание потомкам. Друг, занимающийся контрабандой. Есть в этом что-то цепляющее.
Мне понравились милые мелочи, вроде изменившегося названия валюты. Такие вещи при правильном использовании всегда красят текст и оживляют мир.
В остальном, пожалуй, соглашусь с первым рецензентом. Также хотелось бы напомнить вам, что если выброшенный кубик оказался не по душе — от него спокойно можно отказаться в любой момент, а не биться головой об стену нелюбимного жанра. Границы, конечно, стимулируют, но чрезмерными их делать не стоит.
Спасибо за участие! Вдохновения и творческих успехов!
— Коллеги, — громким, поставленным голосом начала Тау Либра. – Я собрала вас здесь, чтобы сообщить о сложившейся ситуации. Как вы знаете, россыпь тревожно-красных лампочек на нашей приборной панели – это не прихоть дизайнеров, а индикатор того, что что-то в ходе нашего полёта пошло не так.
Три пони неотрывно смотрели на земную пони с коричневой шёрсткой и чёрной гривой, ожидая продолжения.
— Система обогащения воздуха кислородом, если говорить по-простому, накрылась, — Тау окинула взглядом свою команду, задерживая на каждом пони взгляд буквально на долю секунды. – Курс на Эквестрию уже проложен, корабль идёт полным ходом. Но есть проблема, которую нам необходимо срочно решить. Расчётное время прибытия – три часа, плюс-минус десять минут. Кислорода нам хватит на два часа. Потому сейчас нам нужно сохранять спокойствие и искать пути решения этой проблемы.
— Я бы предложила вам глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться, но в данном случае дышать нам, наоборот, следует как можно реже, — уголок её рта приподнялся в невольной усмешке. – Идеи?
Несколько секунд в каюте царила полная тишина. Команда попросту потеряла дар речи от свалившейся на их головы новости.
Первой пришла в себя Рэя Олив.
— П-погоди, то есть как это – на два часа? – сиплым голосом спросила изумрудного цвета единорог. – Разве мы не можем, я не знаю, лететь быстрее?
Тау покачала головой.
— Мы и так идём полным ходом, Рэя. Надо искать другое решение.
Скарлет Блэйз ударила копытом по столу, заставив вздрогнуть свою соседку, Аква Вортекс.
— Какого Дискорда? – со злостью в голосе спросила белая пегаска с алыми волосами, собранными на затылке в хвост. – Ваши инженеры что, не могли предусмотреть такую ситуацию? Зачем они вообще тогда нужны, а?
— Наши инженеры, — поправила её Тау, сохраняя спокойствие, – предусмотрели всё, что только возможно. Но от прямого столкновения с астероидом защиты, кроме обшивки корабля, нет. Можешь сказать им «спасибо» за то, что мы всё ещё внутри, а не летаем россыпью по космосу.
— Да почему это вообще произошло? – не унималась Блейз. – Почему на нашем пути оказался этот астероид?
— Тот, кто прокладывал изначальный курс, конечно, сильно промахнулся в расчётах, — терпеливо сказала Тау, – и будет нести за это ответственность. Но я всё же настоятельно рекомендую подумать не о возмездии, а о том, как до него дожить. Мы тратим время впустую. Повторю свой вопрос: есть идеи? Ребята, сейчас самое время предложить хоть что-то, даже самую бредовую мысль. Возможно, вместе мы сможем вычленить из неё здравое зерно.
— Есть какие-то альтернативные источники кислорода? – подала голос Аква, единорог с шерстью светло-голубого цвета.
Тау потёрла копытом висок.
— Из известных мне – только зелёные насаждения. Но мы вряд ли успеем вырастить здесь хвойную рощу.
Глаза Блейз от гнева сузились до щёлочек.
— Либра, нам сейчас как-то не до шуток, — почти прорычала она.
— Согласна, — кивнула та. – Смех повышает потребление кислорода.
— Стойте! – воскликнула Рэя, от возбуждения встав с пола. – А как же кислородные баллоны? Ну, те, которые для аварийной посадки?
Все дружно уставились на Тау, но та не спешила радоваться. Она снова скользнула взглядом по команде. Аква, напугана, но пытается сохранять спокойствие. Блейз, всё ещё злится, а её колючий взгляд впился в Тау хуже репья. Ладно, она почти всегда такая, когда что-то идёт не по плану. Рэя выглядит хуже всех: лихорадочный взгляд, учащённое дыхание и, похоже, полная готовность удариться в панику. Профессионал она, конечно, хороший. Да чего уж там, один из лучших в своей области, раз её взяли в этот полёт. Но в стрессовой ситуации быстро теряет голову. С ней будет сложнее всего.
Тау опустила взгляд и начала постукивать копытом по столу. Она прекрасно понимала, к чему сейчас приведёт этот разговор.
— Да, у нас есть баллоны с кислородом на случай разгерметизации. По одному на каждого члена экипажа.
— И какой в них запас кислорода?
— Пятнадцать минут.
Рэя посмотрела в сторону.
— Это значит, что, возможно…
— Даже не думайте об этом, — нахмурилась Тау, и в её голосе прорезалась сталь. – Мы все сейчас должны думать о том, как спастись вместе, а не ценой жизней остальных.
Лицо Рэи скривилось в гримасе, она быстро теряла контроль над собой.
— Но… но у меня семья! – её взгляд начал метаться от одного пони к другому.
— Не у тебя одной, Олив! – оскалила зубы Блейз.
— Не лги, у тебя нет детей!
— А что, родители теперь не семья?! – проревела в ответ пегаска. – Кто о них заботиться будет, ты?
Тау вскочила на копыта.
— Всем молчать! – крикнула она.
Снова воцарилась звонкая тишина. Рэя и Блейз, насупившись, уставились в пол. Рэя, вдобавок, обхватила голову копытами. Аква по-прежнему сидела удивительно тихо, вертела в копытах пластиковую бутылку с водой и время от времени бросала взгляды на остальных.
Тау всё-таки не удержалась и вдохнула воздух полной грудью, чтобы успокоиться.
— Напоминаю вам, что каждое сказанное вами слово записывается на бортовой самописец, который будет расшифрован после нашей посадки, успешной или нет. Так что хорошенько подумайте, хватит ли вам потом смелости посмотреть в глаза своим детям, родителям, друзьям или вообще кому угодно и рассказать о том, как вы спасли свою шкуру, оставив товарищей умирать от удушья.
Первой тишину нарушила Скарлет Блэйз.
— Тау, да мы уже успокоились, честно. И ты тоже не нервничай. Не все здесь, — при слове «все» она покосилась на Рэю, — собираются бросать команду в беде.
— Я ценю, что ты начинаешь приходить в себя, Блейз, но впредь попрошу воздержаться от комментариев и намёков в сторону остальных членов экипажа, — Тау села и положила копыта на стол. – Итак, возвращаемся к проблеме: нам не хватает кислорода на час полёта. Теперь высказываемся только по очереди и в принудительном порядке. Аква, есть предложения?
***
Команда всё так же сидела в каюте. Кислорода в воздухе стало ощутимо меньше, и все пони дышали часто и глубоко, как после долгой пробежки. На лбу Аква Вортекс выступили крупные капли пота, она потянулась к бутылке с водой и начала жадно пить. Рэя всё так же сидела, обхватив голову копытами и беззвучно шевеля губами, то ли читая молитву, то ли ведя с кем-то внутренний диалог. Блейз сидела не двигаясь, положив лоб на копыто и закрыв глаза.
Тау взглянула на часы и поняла, что продолжать нет смысла.
— Ребята, осталось сорок минут.
Все посмотрели на неё.
— И что? – безучастно спросила Блейз.
Тау вздохнула глубже обычного.
— Где-то через полчаса мы начнём терять сознание от нехватки кислорода. В каюте у каждого есть бумага, — она опустила взгляд, её голос стал непривычно тихим. – Думаю, каждому из нас есть, что написать своим родным.
Никто не произнёс ни звука. В голове у каждого медленно формировалось осознание того, что надежды на спасение больше нет. Если такой капитан, как Тау, просит их попрощаться с семьёй, значит – всё.
Тау подняла взгляд.
— Письма положите в ящики столов, так они не пострадают при посадке. Потом возвращайтесь в рубку и пристегнитесь к креслам, иначе… — она запнулась. – Сами понимаете, что произойдёт с вашими телами во время приземления.
Она встала.
— Это небольшое утешение, но всё же: благодаря нам полёты станут безопаснее. Пони, которые отправятся покорять космос после нас, уже не столкнутся с той же проблемой, что и мы. И они, я в это верю, не забудут о нас. Нам есть, чем гордиться: мы пережили столкновение с астероидом, потеряли запас кислорода, но не поддались панике, не забились в угол перед лицом опасности. Мы до последнего искали выход из ситуации. Мы вернём корабль обратно в Эквестрию, и инженеры найдут способ защитить наших преемников от тех опасностей, с которыми столкнулись мы. Да, мы уже не увидим, как они покоряют чужие звёзды, да, нам не хватит всего одного часа, чтобы вернуться на родную планету, но наши потомки будут нам благодарны за то, что мы сделали. Наши имена навеки будут вписаны в историю покорения космоса.
— Нам есть, чем гордиться, — повторила она.
***
Тау, хрипло дыша, брела по коридору. Голова начала кружиться, в глазах поплыли разноцветные пятна, и она прислонилась к стене, чтобы не упасть.
«Как-то неправильно всё получилось» — думала она. От нехватки кислорода мысли путались, но ей уже было всё равно. «Блейз права – ну что им стоило накидать в корабль побольше кислородных баллонов? Опасность пожара? Фу, избавьте меня от этой ерунды – пожар можно потушить. А чем потушить удушье?». В голове возник образ огромного огнетушителя синего цвета, из патрубка которого на толпу пони с тихим шипением лился чистый кислород. «Селестия, как хочется дышать. В лесу воздух такой…»
Из комнаты в конце коридора послышался шум. Тау остановилась и навострила уши. Шум повторился. Звук был такой, словно по металлу ударили чем-то мягким. Пони оттолкнулась от стены, нетвёрдой походкой подошла к двери и открыла её.
Это была техническая комната, в центре которой стоял резервуар воды размером с небольшой бассейн. От платформы над резервуаром до пола вела узкая металлическая лестница, по которой, пятясь, поднималась Аква, и не одна. Вцепившись зубами в воротник куртки Блейз, она волокла её за собой, от напряжения зажмурив глаза. На самой платформе ничком лежала Рэя.
Тау стояла у двери, не веря своим глазам.
«Свихнулась» — думала она. «Не выдержала и свихнулась, окончательно. Всегда тихони, всегда именно они. Ещё со школы заметила, что самые молчаливые всегда оказываются самыми сумасшедшими. Как там, в тихом омуте гидры водятся?»
Аква, тем временем, дотащила Блейз до платформы. Отпустив её, она обессилено опустилась на решётку платформы, хрипя и откашливаясь. Потом поднялась, подошла к Рэе, упёрлась в неё передними копытами и столкнула в воду.
Рэя с громким всплеском погрузилась в воду, подняв фонтан брызг. Несколько капель попали на лицо Тау, и это вывело её из оцепенения.
— Ты что творишь, сволочь?! – крикнула она, насколько позволяли измученные лёгкие, и бросилась к Аква.
Та резко обернулась на окрик, и её глаза расширились от испуга. Она попятилась, подняла копыта, словно хотела остановить Тау, и начала что-то хрипеть. Взбежав по лестнице, Тау разогналась и с разбега ударила Аква в грудь. Она кубарем отлетела к краю платформы. Тау занесла копыто для второго удара, но вспышка магии отбросила её от Аква в сторону, и она приземлилась на спину. Крепления протяжно заскрипели, и платформа, не выдержав, свалилась в воду вместе с пони.
Тау утянуло глубоко вниз. Она попыталась грести копытами, чтобы вынырнуть, но что-то тяжёлое пригвоздило её к металлическому дну резервуара. В чистой воде она разглядела Аква, которая удерживала её копытами. Сил вырваться и уплыть у Тау уже не оставалось. Она вяло барахталась, наблюдая за тем, как единорог наклонила голову и нацелила на неё свой рог. Бирюзовая волна магии проплыла от Аква и окутала Тау, но она едва обратила на это внимание. Воздух. Ей нужен был воздух. В глазах потемнело. Отчаянно рванувшись из последних сил, она открыла рот и рефлекторно вздохнула. Вода заполнила её лёгкие.
Но вместо разрывающей боли в груди она почувствовала приток кислорода. Выдохнув, она снова набрала полные лёгкие воды. Зрение начало проясняться, и Тау, моргнув, уставилась на Аква. Единорог отпустила её и указала копытом на поверхность.
Шумно вынырнув и отфыркиваясь (больше по привычке, ведь теперь вода не представляла опасности), Тау в полном изумлении посмотрела на Аква Вортекс.
— Как?.. Что?..
— Я вспомнила, какой ещё у нас есть источник кислорода, — сказала она, вытирая струйки воды с лица. – Рыбы же дышат под водой.
Тау посмотрела по сторонам.
— А остальные?
— Когда я их нашла, они уже были без сознания,- Аква посмотрела на пегаску и единорога, которые плавали в воде, но при этом продолжали дышать. – Пришлось наложить на них заклинание и тащить сюда. Думаю, они скоро придут в себя.
Она перевела взгляд на Тау.
— Но нам всё ещё нужны те кислородные баллоны. Во время посадки здесь находиться нельзя.
Тау понемногу отходила от шока. Она почувствовала, как в её душе нарастают облегчение и чувство эйфории. Они не умрут. Не умрут. Не умрут!
Она громко засмеялась, не в силах сдерживать охватившую её радость.
— Ну, знаешь, — посмотрела она в глаза единорожки, всё ещё смеясь, — теперь медаль Героя Эквестрии тебе обеспечена.
— Ага. И месяц на больничном, — она, поморщившись, пощупала копытом свою грудь, — для лечения сломанных ребёр.
— Да, за это прости. Я подумала, что у тебя помутился рассудок, и ты решила всех утопить или что-то вроде того.
Тау хлопнула копытом по плечу Аква, снова обрызгав её лицо.
— Как нам всё-таки повезло, что ты оказалось здесь.
Аква заулыбалась и тоже хлопнула земную пони по плечу.
— Нам повезло, что я раньше любила глубоководное плавание, а денег на акваланг не хватало, — она кашлянула. – Надо снова нырнуть, здесь воздуха почти не осталось.
Тау кивнула и погрузилась под воду.
«Славная девчонка» — подумала она. «Надо обязательно взять её в следующий полёт. Её, и двадцать баллонов с кислородом»
Модификаторы: а нету их. Как нет слова “нету” в русском языке.
От автора: просьба учесть, что автор ничерта не смыслит в космическом оборудовании и кораблях. Для тех, кто в теме, рассказ может превратиться в комедию. Что тоже неплохо.
Порой в безвыходной ситуации спасение может прийти оттуда, откуда его совсем не ждешь. Даже самый тихий и незаметный доселе член команды порой способен проявить себя, увидев путь так, где остальные видят лишь тупик.
Признаюсь честно, данный фанфик вызывает у меня двойственные чувства. С одной стороны, он действительно неплохо написан и в нем есть весьма интересный сюжет и даже неожиданная развязка; с другой же – меня сильно смущает некомпетентность и непрофессионализм главных героев. Впрочем, возможно, я один их вижу. Давайте же разберемся.
В самом начале фанфика Тау Либра говорит, что «россыпь тревожно-красных лампочек на нашей приборной панели – это не прихоть дизайнеров, а индикатор того, что что-то в ходе полёта пошло не так». И не поймите меня неправильно — я понимаю, что уже следующей своей репликой персонаж поясняет это более подробно, но мне все равно не понятно, зачем вообще была нужна процитированная выше фраза – в моих глазах она сразу принижает космических путешественников, выставляя их чуть ли не детьми, которым все нужно подробно объяснить.
Приведенный выше пример отнюдь не единичный. Так, вопрос Рэй Олив по поводу того, не может ли корабль лететь быстрее, откровенно вгоняет меня в ступор – надеюсь, мне нет нужды пояснять, почему. А уж распри по поводу того, кто должен воспользоваться баллонами, и вовсе портит всю картинку. Нет, я понимаю, страх перед неминуемой гибелью и все дела, но мне всегда казалось, что в космонавты берут только крепких духом и способных здраво рассуждать в критической ситуации личностей. На фоне этих паникеров особняком профессионализма выступает Тау Либра, однако ее решение «умереть всем вместе» тоже не выглядит наилучшим – ведь выживший член экипажа способен оказать куда большее влияние на общественность, нежели бездушные записи черного ящика.
На фоне всего выше сказанного развязка выглядит ее более неожиданной, чем задумал автор, и приближается к опасной грани Бога из машины. Однако, в остальном работа выглядит довольно качественной, и, возможно, не столь придирчивому читателю она придется по вкусу. Да, чего уж греха таить, даже меня он не оставил равнодушным. И от себя мне хочется пожелать автору усердия, вдохновения и удачи. Благодарю за участие!
Работа средненькая. Скучная. Затянутая.
Успехов.
Второй вопрос — как пони, не имея жабр, умудряются вообще дышать водой. Ну это ещё можно списать на магию и наследие морских поньков (шуб-шу-би-ду).
Зато вот первая мысль, которая возникла у меня, когда я прочёл про воду — воспользоваться электролизом и разложить воду на кислород и водород. Электричество у них, судя по всему, есть, какое-то лабораторное оборудование тоже, ну и два часа времени, чтобы собрать установку. Возможно, специалисты поправят меня и докажут, что слишком маленький выход кислорода будет, да ещё водород надо куда-то собирать, чтобы не взорваться невзначай…
Ещё один вариант — уменьшить потребление кислорода. Всем улечься в ванны со льдом и принять снотворное — жизненная активность снизится, можно будет протянуть дольше. Да, есть риск не проснуться, но это лучше, чем верная гибель.
А если копнуть ещё глубже — обычно опасно не малое содержание кислорода, а высокое содержание в атмосфере углекислого газа (который неизбежно образуется при дыхании). Вот тут уже выкарабкаться труднее...
ну… есть немного. как же «тройной запас прочности» для всего, что в космосе?)
что немного огорчило — слабая прописанность персонажей. у героев есть имена, расы — но это почти всё, что мы о них знаем… немного больше слов о характерах, реакциях, желаниях — в столь экстремальной-то ситуации! — имхо, не помешали бы.
с другой стороны — приятно, что автор довёл-таки дело до обоснованного хэппи-энда. гут!
— …Моя дорогая сестра, ты не оставляешь мне другого выбора, кроме как использовать ИХ…
Скрежет каменных плит, скрип механизмов, переливчатый звук телекинеза. Элементы Гармонии парят, ускоряясь, в кольце звенящей магии. Лёгкие хлопки крыльев, судорожно сжатые зубы, рёв потоков магии двух аликорнов… Щелчок. И тишина, когда аликорн остаётся только один.
* * *
- Принцесса Селестия, вам следует перестать так налегать на сладкое!
Тяжёлый, но почти неслышный вздох, виноватая улыбка.
- Да, мой добрый доктор.
* * *
- Принцесса Селестия, вам следует ограничить себя в потреблении “Звёздного света”. Казна не оскудеет, но вы подаёте плохой пример вашим подданным!
Недовольный подфырк, сдержанное раздражение.
- Да, вы правы.
* * *
- Принцесса Селестия… Ваши “ночные приёмы”, несомненно, повысили вашу популярность среди жеребцов всех рас, но крайне плохо сказываются на вашем имидже в цело…
Щелчок, присвист, хлопок. Щелчок. И тишина, когда аликорн остаётся один.
* * *
Сначала исчезли те, кто противоречил принцессе, давал ей неудобные советы или читал нотации.
Затем стали исчезать те, кто раздражал принцессу своим видом — а с каждым днём таких становилось всё больше… или меньше. Как посмотреть.
Чуть позже стали исчезать опустевшие дома, портившие пейзажи, деревья, слишком громко шумевшие по утрам, не вовремя показавшиеся на глаза птицы и звери…
* * *
На балконе высокой башни тёмно-серого камня, под самым куполом, ограждающим лунный город от космического пространства, в ясном свете мириад ночных звёзд пили горячий вечерний шоколад двое.
- Принцесса Найтмер, можно вас спросить?
- Да, моя верная ученица?
- Почему вы заточили вашу сестру на этой пустой планете… На Эквестрии?
Потеря близких на каждом из нас сказывается по-разному. Кто-то замыкается в себе, стремясь изолироваться от всего мира, кто-то с головой погружается в собственную работу, а кто-то начинает ненавидеть весь мир. И если Селестия в каноне избрала второй путь, став справедливой и любящей правительницей Эквестрии, то в этой истории ее выбор пал на третью, кривую дорожку.
Крайне любопытно, что данный фанфик за каких-то триста слов умудряется рассказать целостную историю, пусть даже и не слишком оригинальную, зато законченную и, в какой-то мере, поучительную. Единственное, по сути, действующее лицо так же не подкачало – пусть местная Селестия-тиран и не раскрывает свой характер во всей красе, но, по крайней мере, она не выходит за рамки собственного образа и, в принципе, ее мотивация мне понятна. Последнее особенно ценно в столь коротких зарисовках.
Забавно, к слову, что Луна, получив в свое распоряжение целый народ пони, что расселился по ее спутнику, больше не проявляет признаков агрессии – да ей это, собственно, и не нужно — но при этом остается Найтмер – элементы гармонии ведь остались у Селестии, верно?
В целом, данная зарисовка вышла неплохой, но все же ее размеры меня несколько смущают. Хочется пожелать автору в следующий раз порадовать нас чем-то большим. А еще – вдохновения и усердия! Благодарю за участие!
что же до сюжета — кажется, я где-то видел подобное раньше, возможно, в форме комикса, но в словах оно смотрится неплохо)
точно, был такой комикс.
В Сердце Мира горит Волшебный Фонарь. Знаете, что вам ответят, если вы спросите, кто его зажёг и что такое Сердце Мира? Вокруг него время пространство вязкие, как расплавленное стекло. Вокруг него не происходит никаких событий. Здесь одновременно было, есть и будет всё. Чем дальше от Фонаря, тем быстрее крутятся частицы, из которых соткан наш план реальности. На расстоянии – вставьте сюда любое сочетание звуков – от Фонаря частицы крутятся со скоростью черепахи. На ещё большем удалении от Сердца Мира они снуют, обгоняя пегаса, спешащего весенним утром к своей особенной пони. И так всё быстрее и быстрее. На крайнем рубеже маленькие, не регистрируемые чувствами и приборами кварки и бозоны (вот же придумал какой-то понь забавных названий) крутятся со скоростью света. Эта крайняя граница и является пределом Вселенной. Да – в смысле, нет – я не говорю, что такой вариант Вселенной единственно верный. Всё, что мы знаем о мире – ложь. Всё, что мы выдумали – правда. Давайте думать, как нам назвать тонкую плёнку, сотканную из движущихся со скоростью света частиц. Всё, что мы видим, всё, о чём мечтаем, лишь театр теней, работающий по причине того, что Волшебный Фонарь отбрасывает на эту сферу причудливые тени. Как же назвать это? Назовём этот феномен Реальностю.
Частицы, обладающие массой и зарядом, разогнанные до скорости света настолько нестабильны, что на сфере Реальности довольно часто открываются окна в другие миры. Эти окна нужно как-то назвать. Давайте назовём их «экранами монитора персонального компьютера». Какое странное сочетание звуков… Раз мы смогли их назвать, давайте посмотрим в один из таких «экранов».
Дитзи Ду:
Да, знаете, как это происходит? Маленькая поняха. Огромный ледяной космос. Тренировки, моделирование критических ситуаций. Но Эквестрийское Исследовательское Агентство всё решило за меня. Я знаю, что все эти километровые распечатки тестов должны мне помочь. Ты должна решить. Решить все эти тесты. Глубоко закопаться в собственную душу. Что бы не рыдать в подушку от осознания того, что, когда ты вернёшься…
Когда я вернусь, не будет больше ни Динки, ни Дока. Время сотрёт города, в которых я была, сотрёт тот пляж, где мы отдыхали прошлым летом втроём. Динки сновала туда и сюда. Кажется, малышка подружилась с другими жеребятами. Но, вы же знаете, что дети так неохотно делятся с родителями радостью.
Огромные бронированные тягачи оттащили стабилизаторы моей ракеты в стороны. Словно раскрылся цветок. Скоро из недр «цветка» на столбе огня в ледяную пустоту унесётся пони. Эта пони – я. Меня зовут Дитзи. Простите меня. Когда я вернусь, вас не будет уже несколько тысяч лет.
Доктор Хувз:
Да, знаете, как это происходит? Сначала мы радовались. Улыбка нашей Дёрпи, самой лучшей мамы и самой лучшей жены на свете была на плакатах, моя светлая и ненаглядная улыбалась нам по телевидению, из ежедневных кинохроник, с открыток и упаковок завтраков для жеребят. Я кусал губы. По ночам, когда наша маленькая засыпала, я уезжал за город на последнем поезде. Я ещё в пустом вагоне начинал вопить и выть. «Почему? Почему она?». Утром я возвращался. Я просто не мог поверить, что Агентство не отпустит мою Дёрпи домой перед полётом. Этого просто не может быть. Там у них холодные, сопящие вентиляторами машины уже просчитали с точностью до секунд, какой должна быть встреча, сколько она должна продлиться, что бы первая пони в Космосе унесла в ледяную пустоту только хорошие воспоминания о нашем мире. Что бы по пути к бездушным звёздам не тронулась умом, вспомнив однажды о том, что, когда она вернётся, не будет больше никого из тех, кого она знала. И вот однажды, залитый прохладной майской росой, я сошёл с поезда и направился к дому. Я увидел свет в окнах. Во мне всё перевернулось, а внутренности словно попали в ледяной капкан. Я подумал, что Динки проснулась и теперь бродит по дому. И думает, куда уехала мама. И почему меня тоже нет на месте. Я с ненавистью посмотрел на чёрный, источающий звёзды небосвод.
Динки Хувз:
Папа как всегда ушёл. Он всегда возвращается каким-то странным. Все пони стали какими-то странными с тех пор, как уехала мама. В школе на меня так смотрят… А ещё я вижу огромную серебристую колонну в диком поле за городом. Однажды, когда я не спала, я прокралась в гостиную. Папа сидел и говорил с пустотой об этой колонне. Это что-то вроде корабля. На ревущей огненной струе мама полетит в пустоту на этом корабле. Что бы вернуться, когда нас уже не будет. Я подошла и спросила: «Почему мама?» Отец по-прежнему смотрел в пустоту. Он сказал: «Она смогла выносить тебя. И родить. Ни один жеребец не сможет сделать этого. Перегрузки, выматывающее душу одиночество. Это ничто по сравнению с муками той, что дала новую жизнь». Это были не папины слова. Их кто-то долго и упорно ему внушал. Я захотела заплакать. Но не стала.
А на следующий вечер пришла мама. И мы попили кофе. И мы прощались.
Дитзи Ду:
Копыта прилипают к металлическому полу корабля. И не только к полу. Прежде, чем увидеть, что показывает иллюминатор, я сделала несколько кругов по стенам и потолку. Спокойно, Дёрпи. Ты проспала тысячи лет. Эта утлая скорлупка занесла тебя на край мира. Вокруг только абсолютный холод. И абсолютный жар равнодушных звёзд. Слово «умерли» не имеет никакого значения. Как там говорил офицер в Звёздном городке? «Осознать, что прошли тысячи лет ты просто не сможешь». А потом он подошёл к буфету. Чем-то там позвенел. Я не видела. Резко запрокинул голову. Когда он вернулся, в уголках его глаз были слёзы. От него пахло спиртом.
Все эти тюбики. Сначала мне было до невозможности весело от того, что еду можно хранить в тюбиках, как зубную пасту. Яркие наклейки, километры мелких-мелких буковок под надписью «Состав». А там – на далёкой-далёкой Земле – пони не знают этих тюбиков. Там осталась моя семья.
В свой последний вечер там я пришла домой, включила свет везде. У Динки в глазах было… Да я не знаю, как это назвать. Потом мой Док вернулся. Я не стала спрашивать, где он был.
Так. Что это? В иллюминаторе… Земля?!
Киник Стэй, космический инженер:
Корабль «Заря» с Дитзи Ду на борту, с превосходной гиидропонной станцией, научной лабораторией и телескопом рефлекторного типа так и не покинул околоземную орбиту. Фотонные двигатели не сработали. Слава Селестии, что маневровые двигатели отстрелили фотонную пушку и ступень с запасом антиматерии. Иначе… Иначе я не писал бы сейчас этих строк. И вы бы их не читали. Одна базальтовая оболочка планеты осталась бы. Она ведь не умеет писать? И читать?
Постановление Верховного Трибунала:
За проявленную халатность и преступное использование служебного положения главный инженер программы «Заря» Киник Стэй именем народа Эквестрии приговаривается к тридцати годам исправительных работ.
Доктор Хувз:
Вот. Сейчас. Ещё немного. Моя Дитзи будет двигаться в пространстве. Мы будем двигаться во времени.
Мы обязательно встретимся, милая. Я сказал. Тысячи лет? Что это значит по сравнению с тем августовским вечером, когда мы впервые поцеловались? По сравнению с тем, как выросла малышка Динки. Динки! Бери сувениры для мамы и дуй в капсулу. Сейчас мы с тобой отправимся в короткое, но очень увлекательное путешествие!
Динки Ду:
Папа, разве можно путешествовать во вре…
Дитзи Ду:
Первый ужас от того, что всё было напрасно, что мириады жизней пронеслись мимо меня, с их надеждами, страхами и маленькими понячьими радостями, ещё не прошёл.
И тогда я увидела их. Док сказал: «Ты только посмотри, что они сделали с планетой! Вот ты помнишь, что такое «зелёный цвет»? Что такое вообще «цвет». Вкус, запах, солнечные зайчики на карнизе? И я помню. А они – нет. Это же надо скатиться в такое… Теперь мы будем возраждать этот мир. Что бы были листья. И цветы. И щебет птиц. И маффины»
Я просто обняла Динки. И Док обнял меня. Я хотела что-то сказать. Но слов не было.
Хотелось плакать. Но все слёзы остались там – в ледяной пустоте, которую совсем не освещают бесчувственные, белые и страшные, словно глубоководные рыбы, звёзды.
Все слёзы, кроме одной. Динки здесь. Док здесь. И будут зимние вечера у камина. И букеты свежих цветов. И Динки каждую осень будет скакать среди багряных и жёлтых листьев. Все слёзы, кроме одной.
Динки:
– Не плачь, мама, мы же здесь, с тобой.
Что самое главное в нашей жизни? Пожалуй, каждый должен сам для себя ответить на этот вопрос. Кто-то стремится к научным познаниям и достижениям, кто-то жаждет власти, у кого-то на уме спасти весь мир. А иногда находятся такие, для кого семья дороже любых благ.
Данный фанфик написан в крайне необычной стилистике, которая, признаюсь честно, мне сильно приглянулась. Помимо этого, вся история пропитана легким философским подтекстом, что так же идет в плюс рассказу. Крайне любопытно наблюдать за тем, как автор передает характер каждого из персонажей через его слова, действия, поступки. Читателю не удастся перепутать их, даже если он сильно постарается.
Отдельного упоминания стоит предисловие в начале. И пусть при первом прочтении оно вызвало у меня легкое недоумение, но я все же сумел оценить философский подтекст, заложенный в нем. По крайней мере, мне он показался небезынтересным.
Ну и, конечно, я не могу не упомянуть сюжет. Не могу сказать, что он мне однозначно понравился – он не слишком сложный или запутанный, да и некоторые авторские приемы вроде временной капсулы или столь «незначительной» ошибки в расчетах, которая чуть не стоила жизни целой планете, кажутся мне отнюдь не самыми логичными или обоснованными. Концовка так же оставляет смешанные чувства – с одной стороны, она подводит историю к финалу, с другой же – от нее действительно ждешь чего-то большего, а в таком виде она оставляет ощущение некой недосказанности. Однако он все же выполняет свою роль – заставляет читателя сопереживать героям, раскрывает их, как личностей.
Подводя итог, хочется сказать, что автору удалось создать действительно интересную, философскую работу с приемлемым сюжетом. Так удачи же ему и вдохновения на следующем экспромте! Благодарю за участие!
Двери с тихим шелестом разъехались в стороны. Из лифта вышел высокий, статный, белоснежный единорог в черной обтягивающей форме. Прищурившись от сотен ярких огоньков, под взглядами десятков пар глаз экипажа, он поднялся по небольшой лесенке и занял свое место в центре комнаты у огромной звездной карты. Механический голос кобылы сообщил, словно из ниоткуда: «Командор Шайнинг прибыл на мостик». Жеребец выпятил грудь, немного поднял подбородок, всем своим видом показывая, что он тут самый главный.
Окинув взглядом подробную карту галактики, единорог нашел на ней маленькое скопление светлых огоньков. Выбрав их в качестве пункта назначения и убедившись, что они верно подсвечены, он повернулся к находящейся неподалеку кобылке.
— Главный инженер Твайли, — пафосно изрек он. — Каково состояние корабля.
— Наше судно готово отправляться, командор! — отрапортовала лавандовая единорожка, довольная, что вообще оказалась на борту. — Магозарядные батареи накопили максимум энергии, двигатели гипердрайва прогреты и готовы к прыжку.
— Превосходно. Главный пилот, что у нас с курсом? — повернулся в стороной командор.
— Курс проложен, сэр, — знакомым голосом доложила серая кобылка с разноцветными, красно-синими глазами и немного растрепанной гривой. — Говорят, добраться до места можно в лучшем случае лишь за двенадцать парсеков. Спорим, я смогу за десять?
— Смотри не угробь нас, умница, — обеспокоенно улыбнулся Шайнинг, внутренне готовясь к худшему. — Помощник главного инженера, почему не на своем месте?
— Потому что я тут дракон подневольный, втянутый на борт против моей воли. Ссадите меня у ближайшей кристаллизованной планеты, — недовольно пробурчал маленький чешуйчатый фиолетовый пришелец. — Что бы я еще раз подписался на такое…
— Отставить недовольства. Итак, все готовы? — получив множество утвердительных ответов и один воздержавшийся, жеребец нажал на большую красную кнопку. — Поехали!
Мир превратился в смазанное пятно красок и полос света, пока их корабль несся сквозь пространство, через звезды на скорости, превышающей скорость света, но не скорость мысли одной очень умной лавандовой кобылки. Со всех сторон послышался гул, который обычно сопровождает перемещение через гиперпространство, а привычная в таких полетах небольшая тряска даже немного убаюкивала.
Судно успешно подтвердило свое звание самого быстрого космолета в галактике, и уже через несколько минут они были на месте. Теперь начиналось самое интересное. Из центрального иллюминатора открывался шикарный вид на огромное скопление астероидов, кружащихся в хороводе гигантских гравитационных колодцев. Красота первозданного хаоса, идеальное сочетание сил, работающих как часы, творящих замысловатые па гигантскими каменными глыбами. И им предстояло с ними станцевать.
— Держитесь за свои крупы! — предупредила пилот и резко направила корабль по дуге вокруг ближайшего астероида, набирая ускорение за счет его силы притяжения. — Сейчас немного потрясет!
— Следи за выражениями, юная леди, — совсем как старший брат возмутился командор, грозя кобылке поднятым вверх копытом. Впрочем, ему тут же пришлось схватиться им за ближайшую панель, поскольку начался их умопомрачительный полет через самую опасную территорию во всей галактике.
Судно кидало влево и вправо, иногда сложно было определиться, где они находятся на данный момент, но немигающие красно-синие глаза пилота неотрывно смотрели в иллюминатор. Не было никаких сомнений, она знает, что делает и привезет корабль в целости и сохранности. А вот за экипаж ручаться Шайнинг не брался. Помощник главного инженера измени свой окрас под цвет своих роговых наростов и не выказывал признаков жизни. Сама лавандовая кобылка светилась от счастья, повизгивая на особо крутых поворотах.
Внезапно в поле зрения попало нечто невероятное: огромная гравитационная воронка, засасывающая в себя даже самые гигантские астероиды только чтобы перемолоть их в своем чреве и выбросить космическим гравием с другой стороны. Ни кто в здравом уме не сунется в это очевидно самоубийственное место. Кроме, разве что, одной излишне самоуверенной серой кобылки пилота.
— Говорят, что прошлый рекордсмен прошел по самому краю этой воронки смерти, — как бы невзначай заметила она. — Но ручаюсь, он даже не думал пролететь у самого ее центра!
Прежде чем порядком испуганный командор, уже сомневающийся в благоразумности своего экипажа, успел что-то возразить, корабль тряхнула с новой силой, опрокидывая жеребца навзничь. Медленно поднимаясь, он мог только наблюдать, как ужасающий водоворот закрывает собой весь обзор, как его корабль летит прямо к своей погибели. Но ни один мускул не дрогнул на лице отважного командора. Какая бы судьба его не ждала, он был готов ее принять.
— Прямо по центру, до самого пика, а затем форсаж на полную, пока не оторвемся, — слышалось рядом тихое бормотание. Они подлетали к самому глазу космического гравитационного урагана, и тут могло произойти все что угодно.
Например, мог включиться свет и прозвучать добродушный голос матери:
— Опять играете в свои космические приключения? — спросила она, рассматривая картонные листы с нарисованными кнопками. Взгляд ее скользил дальше, по множеству фонариков, по рассаженным на диванчике плюшевым игрушкам. Особое внимание уделялось Смарти Пэнтс: она сидела впереди, перед большой стеклянной миской для хлопьев.
— Так вот где она, — обрадовалась Твайлайт Вельвет находке. — А я уж боялась, что кое-кто опять ее разбил и скрыл улики.
Проигнорировав укоризненный взгляд в свою сторону, Шайнинг возмутился столь наглому вмешательству в космическую экспедицию. Малютка Твайлайт Спаркл со Спайком поддержали его в протесте против прекращения путешествия, ведь они достигли самого интересного.
— Ну ладно, ладно, — улыбаясь, кивнула мама. — Просто я тут испекла печенье и думала вас угостить, пока они еще горячие, но нет так нет.
— Печенье! — хором вскричали кобылка и маленький дракон, бегом покидая комнату под смех Твайлайт Вельвет. Надувшийся Шайнинг последовал за ними.
— Не волнуйся, дорогой, — пригладила ему гриву мама. — Уверена, Ты еще будешь капитаном.
“На Луну!”. Космические путешествия не всегда бывают добровольными…
“Ни за какой капес я не расписывался”. Сдобрите историю юмором
“Мама, хочу стать космонавтом!”. Освоение космоса влияет на культуру.
Очень милый рассказ, невольно я начал вспоминать свои собственные космические путешествия, в детстве, право слово космос был ближе. Но ещё больше эта история мне напомнила интервью с Лорен Фауст, где она тоже рассказывала про свои детские игры.
Если отвелчься от замечательной атмосферы, что ещё мы имеем? Я думаю идеально сделанный рассказ. Все модификаторы идеально вплетены в ткань повествования, так что о них узнаёшь, тьолько прочитав коментарий после фика. Я считаю что это очень хороший показатель. Советую сейчас больше внимания уделить планированию, составлять подобные модификаторам заметки и на их основе писать рассказы, основанные на собственных идеях.
На старт! Внимание! На луну! И да прибудет с вами дружбомагия, дорогие читатели и писатели.
Судя по показаниям приборов, корабль прибыл в место назначения. Капитан Блек Дип, ещё раз перепроверил расчёты и дал команду на выключение устройства маскировки. Послышалось равномерное гудение маршевого реактора, до поры до времени пустые экраны, начали транслировать информация с датчиков. В рубке стало гораздо оживлённее, и только в расположенном по правые копыта от капитана, отсеке камуфляжников, царила благоговейная тишина.
— Мы сделали это… — едва слышно выдохнула, Мун Даст, старший камуфляжник, разведывательного корабля “Бесстрашный”. Маленькая струйка крови, потянувшаяся было из носа кобылки, быстро прервала свой бег. Медицинская команда, знала своё дело, сразу же начав обходить единорогов-операторов маскировочных систем.
— Леди и джентельпони, мы только что совершили чудо. — голос капитана, без всякого магического усиления, разнёсся по рубке, заставив находящихся на вахте пони, на секунду прерваться, — В очередной раз, ныне и впредь, мы совершаем невозможное, во имя Эквестрии, принцесс и правящего совета. Да будет так!
— Ура! Ура! Ура! — дружно прокричали все и сразу вернулись к работе, когда подвиг становится рутинной обязанностью, не до прослушивания важных речей. Все понимали, что капитан каждый рейд произносит это, только для бортовых самописцев.
— Каково отклонение, Офф? — поинтересовался Блек, просматривая данные со своего экрана, конечно ещё не разу за историю звёздостранствий, не было ни одного идеального прыжка, но сейчас картинка выходила уж очень смазанной.
— Всё в норме сэр, — подскочивший к стойлу капитана, мичман, начал бодрый доклад. — смещение конечно велико, почти семь баллов по шкале Грейхилла, но инженерный отсек обещает выход реактора на полную мощность через 12 минут, мы сможем запрыгнуть на собственную колею, и на долунных двигателях, откорректировать маршрут.
Слегка сдвигая копыто, по пластине управления, капитан повторил озвученный план на своей консоли, всё выглядело достаточно правдоподобно, но что-то тревожило, опытного космонавта.
— А что насчёт созвездий, вы это предусмотрели? — он внимательно посмотрел на, разом потускневшего жеребца.
— Никак нет, сер. Астронавигационный отдел, ещё не закончил калибровку, сер. — четко по уставному отозвался Орф.
— Вот и не нужно вслепую брыкаться, мой юный друг. Мы между прочим в разведке, а не на маршруте Кантерлот-Кассиопея, где любой курсант с шорами на глазах проведёт “Большую Блум”, ни разу не поцарапав её пышного крупа.
Пристыженный мичман, вернулся в своё противоперегрузочное стойло, а капитан начал выслушивать доклады первых офицеров, которые уже успели обработать первичные данные. Последним, по традиции отчитывалась служба маскировки.
— … Нагрузка на генератор не превышала шестидесяти одного процента. Конденсаторы, под номером один, два, шесть и восемь нуждаются в замене. Уровень помех за время пути не превысил трёх линий, по шкале ДримЛайта-Эпллмеджика, — Мун Даст, на секунду перевела дыхание, — потерь среди личного состава — нет.
— Вы молодец, лейтенант. В этот рейд работа камуфляжников закончена, на посту остаться только дежурному персоналу, остальным — отдыхать и это приказ!
Пара матросов остались наблюдать за показаниями работы реактора, остальная команда маскировочников покинула отсек. Асранавигаторы наконец-то справились с разболтанными телескопами и приступили к сканированию. Никаких агрессивных созвездий в опасной близости не наблюдалось, но к тому времени как это подтвердили, колея звёздной пыли за кораблём безнадёжно рассеялась.
На лице Орфа явно читалось разочарование. “Как же, “Бесстрашный”, с таким то капитаном” — думалось ему. Потомок благородного рода, он изначально недолюбливал капитана, известного тем что в своё время он выслужился из простого матроса пустотника. С одной стороны должность помощника капитана, причём не на орбитальной крепости, что как известно любому настоящему космонавту, годятся только для парадов, нет должность помощника капитана на корабле разведчике, это должно было льстить юному карьеристу. С другой же стороны, Орф, временами сам себе напоминал, попугая, сидящего на плече у старого пирата из комиксов для жеребят. Его служба по большей части заключалась в том чтобы голосом дублировать показания приборов, да подносить капитану кофе.
Какую-то отдушину он нашел лишь в том, что в меру наплевательское отношение к уставу, установленное капитаном за норму, позволяло ему высказывать своё мнение, не рискую получить дисциплинарное взыскание в личное дело. Другое дело что все его идеи вежливо выслушивались и неизменно равнодушно игнорировались. Обиженный Орф, вполне себе честно забыл справедливый упрёк, ведь окажись рядом кто-то из созвездий, подобный манёвр подверг бы весь корабль абсолютно ненужной опасности.
— Мичман, а выскажите свои соображения по поводу того чем характеризуется смещение по шкале Грейхилла, в диапазоне от шести до девяти баллов? — внезапный вопрос, заставил новичка подпрыгнуть, в той мере в которой позволяли страховочные ремни. Кто-то захихикал, но замолк раньше чем Орх, успел заметить насмешника.
— Сэр, так точно сэр. — не совсем ещё пришедший в себя Орх, затарабанил зазубренные строчки из навигационного кодекса. — Смещение выше четырёх баллов характеризуется уходом из нормального пространства, необходимым условием для возврата будет выполнение манёвра Винд-Брейкера, из расчёта примерно одной недели на балл смещения. Смещение в диапазоне шести — восьми баллов, отличается повышенной вероятностью столкновения с мёртыми созвездиями, что требует подачи усиленного излучения во фронтальной части силового каркаса. В смещении выше чем семь баллов запрещается маневрирование гражданских судов, согласно уставу, судно столь удалившиеся от реального пространства, должно лечь в дрейф, активировать просветовой маяк и ждать прибытия спасательного буксира.
— Всё верно, но что же именно происходит в диапазоне от шести до девяти? — настойчиво поинтересовался капитан.
— Простите, сэр. Не могу знать, сэр. — мичман понуро опустил голову, и раздраженно дёрнул хвостом. Это был первый случай когда он получал такую публичную выволочку. Чем он прогневал, в смысле больше обычного разгневал, капитана, Орх не понимал.
— Что же, как я погляжу вы не совсем безнадёжны. — Блек отбросил нарочито спесивый тон и улыбнулся обескураженному мичману. — Когда вы окончательно осознаете что знаете не всё во вселенной, из вас получится, как минимум приемлимый космонавт. А сейчас, да будет вам известно что именно в диапазоне от шести до девяти баллов Грейхилла находятся все обнаруженные аномалии Дипа.
— Так это вы… — Орх так и застыл с открытым ртом, окружающиеся не выдержали и засмеялись, но это прозвучало так добродушно, что он и не подумал обижаться. Сейчас он осозновал что только что выдержал своеобразные экзамен, и его наконец-то приняли за своего. Не полностью, скорее даже авансом, но всё равно это был огромный шаг вперёд.
Аномалии Дипа, конечно же Орх знал про них, способы их обнаружения, практическое применение, грозящие опасности, но никак не диапазон разброса в отклонении вероятностей. Учась в академии, он привык к тому что все имена в названиях манёвров и космических объектов принадлежат давно почившим героям, времён открытия первого фронтира и начала покорения космоса. Он никак не ожидал того что аномалия Дипа, названа в честь Блек Дипа, капитана “Бесстрашного”, его капитана.
— Вы предлагаете провести манёвр пустоты? То есть, вот прямо сейчас, отключить гравитацию, оседлать аномалию и на подлунных двигателях совершить коррекционный прыжок?
— Вы опять спешите, мичман, аномалию ещё нужно обнаружить, но коль скоро вы хоть что-то понимаете в этом, вам и подковы в зубы, первая вахта ваша. Надеюсь вы достаточно удачливы чтобы не развалить наш рейдер с первой же попытки. — ободряюще улыбнулся жеребец. — Капитан Дип вахту сдал.
— Мичман Орх, вахту принял! — отсалютовал сияющий как новенькая кьютимарка, помошник.
Едва за ним закрылась дверь, как Блек, оставил последние попытки казаться серьёзным и не по годам резво прогарцивал на жилую палубу, стуча магнитными подковами. Всё прошло идеально, Дискорд пера не подточит — изменения в навигационной программе остались незамеченными, так что трое суток невесомости у него есть, он пообещал Мун Даст показать что значит по настоящему космическая любовь, а обещания данные кобылкам, Блек всегда соблюдал.
Первое, что хотелось бы отметить в рассказе — автор сразу же переходит к действию, не утомляя читателя длинными занудными вступлениями о том, куда летит этот корабль, что происходит в большом мире и тому подобными вещами — может и важными, но ненужными.
Приятно читать стиль этого произведения. В нём нашлась пара предложений, которые стоило бы перефразировать, сделав их проще, например:
"… поинтересовался Блек, просматривая данные со своего экрана, конечно ещё не разу за историю звёздостранствий, не было ни одного идеального прыжка, но сейчас картинка выходила уж очень смазанной".
Парочка пропущенных запятых тоже картину не сильно портит. Тем более, это всё же экспромт, а не рассказ, опубликованный в блоге Пони-Писателей или на Сторизе.
Несмотря на малый формат произведения, автору удалось вложить в него конфликт с большим потенциалом, и не просто вложить, но и раскрыть.
А вот какой-либо глубокой идеи, честно говоря, в «Аномалии» углядеть не удалось. Если автор пояснит задумку в комментариях — буду благодарен.
Отдельно порадовал финал. Настоящая космическая любовь, эх… Смотреть на звёзды из иллюминатора, пить красное вино из тюбиков, целоваться в свете аварийного освещения корабля…
Спасибо за приятный рассказ. Вдохновения. Присылай рассказы чаще, а?
поникосмос вместолюдидетройта, и вообще сами себе выдумайте вот этого Джона, который когда-то совершил подвиг». Получилосьплохочто-получилось.Шаттл одиноко плыл по бескрайней пустоте.
Пустота жила не только снаружи, но и внутри. В маленьком экипажном отделе шаттла спиной к стене прижался серый тощий жеребец с черной гривой, в голове которого тоже было пусто. Когда-то он пытался размышлять, обдумывать положение, разговаривать с собой, но сейчас земнопони был слишком утомлен. Поэтому он мог только сидеть в углу и окидывать пустым взглядом неровные серые стены кабинки. И них выпирали недоработанные панели и пульты управления, щедро усыпанные рычагами, кнопками и схемами. Фаст Кикер в них ничего не понимал, но за свое время пребывания тут успел выучить каждую мелкую кнопочку наизусть. А потом забыть. Из-за полукруглых стен и выпиравших панелей жеребцу с каждым днем все сильнее и сильнее казалось, что кабинка сжимает его, желая выдавить из его души все, кроме тоски и скуки.
Когда-то он пытался размышлять о том, почему попался. Почему не успел вовремя скрыться после взрыва сейфа в Федеральном банке Кантерлота. Почему так плохо продумал план в целом. Возможно, самоуверенность. Откуда у него взялась самоуверенность? Когда-то он пытался размышлять, почему вообще стал тем, кем был. Чувство своего превосходства над остальными? А оно откуда взялось? Детские обиды на общество? Но его никогда сильно не обижали. Семья, неспособная что-то себе позволить? Как будто у него одного такая была. Но желание иметь больше почему-то развилось именно у него. В первые дни полета Фаст жалел себя и проклинал свет. Затем все оправдания стали казаться хрупкими, надуманными и жалкими, и обвинять хотелось уже самого себя. Поэтому Фаст предпочел об этом не думать.
Когда-то он утешал себя мыслью о том, что войдет в историю как один из самых жестоких пони. Несколько крупных ограблений и тридцать с чем-то жертв за всю его жизнь. Но сейчас эта мысль уже не утешала, да и вообще ничего не значила. Хотя, конечно, такое в Эквестрии встречалось нечасто, и оттого считалось дикостью и невероятным преступлением. Изначально его хотели приговорить к пожизненному, но потом вмешались родственники погибших, требовавшие более жестокого наказания. Загорелся спор, и дальше дело начало растягиваться и как снежный ком и набирать все новых и новых участников: практически каждый поницейский из Кантерлотского Департамента, несколько судебных участков, две принцессы-правительницы, даже дух хаоса. Когда судьбу одного преступника решает столько личностей одновременно, путаницы не избежать. В итоге, по слухам, когда принцессы еще сами не до конца определились, было неправильно передано распоряжение, и Фаста приговорили к нелепо жестокому наказанию: ссылка в космос в одиночестве. Когда принцессы в полной мере осознали, что произошло, было слишком поздно. Для ссылки уже был использован один из недоработанных и пылившихся магических шаттлов с минимальным количеством функций.
Но этого количества функций хватило, чтобы удерживать одного пони. Одиночество и ограниченность медленно уничтожали Фаста, подавляя его желание о чем-то размышлять или говорить вслух. Доступ у него имелся лишь к нескольким соседним комнатам-частям экипажной. Часов не было, поэтому пони быстро потерялся по времени и уже не знал, сколько дней или месяцев находится в этом летающем гробу. Единственным напоминанием о времени были капсулы, три раза в день выскакивавшие из одной из стен – они должны были заменять еду и давать жизненные силы. Вместе с капсулами появлялись стаканчики с водой, ни в коем случае не стеклянные. Ибо все, что потенциально могло быть использовано как оружие для самоубийства, изолировали. Если бы Фаст начал биться головой об стены, из потолка раздался бы магический выстрел, чтобы парализовать его на несколько часов. Таким образом, единственным способом суицида для пони было не принимать капсулы еды и не пить, что он и старался делать. Если с едой у него что-то выходило, то буквально несколько часов назад он не выдержал и все же выпил воды. За такую трусость Фаст винил и ненавидел себя еще больше.
По идее шаттл, будучи основанным на магии, должен был суметь развить третью космическую и, оторвавшись от орбиты, иметь устойчивость к снижению скорости и двигаться вперед и прямо. Но будучи также недоработанным и отчасти дефектным, он порой менял направление, сворачивая влево, вправо, а иногда и вовсе поворачивая назад. Иногда Фаст, глядя в такие моменты в окошко в форме прямоугольника с округленными краями, желал, чтобы шаттл перестал работать, упал на какую-нибудь планету или звезду и просто сгорел. Но проклятый аппарат был крепким и продолжал мучать жеребца одиночеством.
Сейчас был один из самых худших моментов. Фаст, вновь выглянув в окно посмотреть на однообразные белые точки, обнаружил вдалеке Землю. Как ему хотелось, чтобы шаттл взял курс именно туда, домой, где нет такого мучительного и жуткого одиночества. Но когда проклятая магическая машина начала отдаляться от Земли, Фаст только отчетливее осознал: там, на своей родной планете, он никому не нужен. Даже если принцессы не хотели отправлять его в космос, спасать его никто не спешил. От него избавились как от мусора, и Кикер был вынужден до конца жизни плавать в бескрайнем океане в своем гробу. От слез в этот момент его спасало только то, что глаза слишком устали от предыдущих. И то, что он сам уже слишком устал, чтобы жалеть себя.
Пролетая мимо Луны, Фаст тихо вздохнул. Когда-то Селестия так же избавилась от своей сестры, сослав ее на Луну, оставив один на один с поглотившей ее демонической сущностью Найтмер Мун. И никому из пони на Земле она так же была не нужна. Но Луну в итоге хотя бы спасли и вытащили из хватки демона. А у него нет никаких демонов, его спасать никто не будет.
Мысль промелькнула в голове Фаста так быстро, что сначала он даже ее не заметил и продолжил попытки думать. Но эта мысль промелькнула слишком ярко, чтобы о ней тут же забыли. Промелькнула настолько ярка, что даже дала… огонек надежды.
Найтмер Мун. Селестия не убила ее. Когда ее оторвали от Луны, она смогла бежать. Но в Эквестрии ее бы стали искать. Быть может, она… Быть может, она сейчас на Луне?
Найтмер Мун была таинственной демонической сущностью, которая вступала в симбиоз с носителем и кормилась его жизненной силой, а также обидой, гневом, ненавистью и прочими негативными эмоциями. Скорее всего, она могла чувствовать эти эмоции на расстоянии…
Тут же в мозгу Фаста выскочило множество «что, если». Так много, что, будь его апатия послабеее, жеребец бы схватился копытами за голову. Что, если Найтмер Мун там нет? Что, если она не может чувствовать эмоции на настолько далеком расстоянии? Что, если стены шаттла сделаны так, чтобы не пропускать эмоции как раз в таких случаях? Что, если он сам будет недостаточно сильно проецировать эмоции? Все это приведет только к лишним стараниям. Фаст тихо вздохнул, запрокинул назад голову и попытался отбросить неприятные мысли. В любом случае, хуже уже не будет.
ЛИМИТ
И он начал думать. Начал проецировать все внутренние негативные эмоции, которые могла почуять Найтмер Мун. Гордыня собой, ненависть к отдельным пони, злоба на принцесс, обида на тех, кто выслал его сюда, ощущение несправедливости, дикие злость и гнев… Выдавливать все это из себя было невероятно трудно. Такая долгая жизнь в маленьком мире шаттла уменьшила амбиции Фаста и отодвинула все желания назад. Но, к счастью, они еще были не до конца уничтожены… Фаст знал, что сейчас ему это нужно как никогда. Поэтому он стискивал зубы, собирал в копыто всю волю и извлекал, извлекал из себя остатки ярости, обиды, желания мести и прочего… По-настоящему он ничего из этого испытывать уже не мог. Но он хотел, чтобы выглядело все так, будто эмоции искренние и новые. Земнопони изо всех сил старался проецировать их куда-то туда, наружу, в бесконечный океан космоса. Все, чтобы единственный его спаситель, единственное существо, которое могло ему помочь, услышало. Фаст даже молился об этом и бормотал что-то малосвязное. Он не знал, кому он молился, раз ненавидел принцесс, но все равно продолжал. Продолжать умолять неизвестно кого о том, чтобы его услышали.
Наконец пони в полном изнеможении закатил глаза. Ему не хотелось смотреть в окно, чтобы видеть Луну, которую он, скорее всего, уже пролетел, ему не хотелось так быстро разочаровываться. Надо было сохранить огонек надежды хоть на какое-то время, подождать. Спать жеребец сейчас не мог, жалеть себя не хотел, поэтому ожидание – все, что ему оставалось.
Сначала он даже этого не почувствовал. Он не увидел, как сквозь мельчайшие отверстия в стенах проходят микроскопические темные отростки, как они постепенно набухают и увеличиваются в размерах. Заметил пони их лишь когда все они объединились в своеобразый сгусток. Прямо перед Фастом парила темно-синяя светящаяся бесформенная масса. Будь у нее глаза, она бы, безусловно, смотрела на жеребца с интересом.
Нечто близкое к радости впервые за срок пребывания на шаттле промелькнуло в разуме пони, но показать он это не смог. Он мог лишь сидеть и завороженно смотреть, как светящийся сгусток неспешно плывет по кабинке в его направлении, становясь все ближе и ближе.
Поодиночке они были бесполезны. Но вместе они могли бы стать чем-то большим. Чем-то могучим, сильным. Они могли бы сломать к дискордам этот шаттл. Они могли бы пуститься в полет по космосу, не страшась отсутствия воздуха. Он могли бы вернуться на Землю и отомстить всем, кто когда-либо причинял им вред. Это понимал Фаст. Это понимала сущность. Сгусток уже приблизился к самому носу пони, словно желая подарить любовный поцелуй.
Затем сгусток набросился на жеребца.
Мир Фаста резко потемнел. Пропали низ и верх, лево и право, исчезла вообще любая ориентация в пространстве. Земпнопони почувствовал, как падает в ледяную реку, и его будто начинает разрывать на кусочки стая пираний. Это было нормально. Найтмер Мун должна была впитать частичку его жизненных сил и эмоций, чтобы вступить в симбиоз. Со временем ощущения боли сменились бы на приятное чувство. Пони ощутил бы себя рожденным заново, выступил бы в мир в новой форме и был бы готов жить дальше.
Все это бы случилось, будь у него достаточно жизненных сил и эмоций.
Жеребец долгое количество времени не ел. Жеребец долгое количество времени находился в полном одиночестве. В нем попросту не было ни нужной Найтмер злости, ни нужных ей сил. Как только та вступила в его разум, то случайно высосала все жалкие капли, что оставались. Найтмер была словно жеребенок, который развернул яркую обертку, чтобы вместо конфеты обнаружить там кусок грязи. Внутри сущность нашла лишь тупую боль и страдания. Их было не во что обратить, нечего с ними сделать. И даже собственной мощи Найтмер бы не хватило, чтобы чем-то подкрепить ничтожные жизненные силы жеребца. Но самым заметным сущности показалось не это.
Она вошла в сознание жеребца, могла прочитать все его мысли. И среди этих мыслей не было желания объединиться с ней ради мести или власти.
Пони знал, что они не смогут объединиться.
Пони просто хотел окончить свои мучения.
Возможно, демон бы сам почувствовал злость из-за того, что его так обманули, подсунув обертку из сочных негативных эмоций. Но жеребец был слишком жалким, чтобы тратить на него такие чувства. Настолько жалким, что впервые Найтмер Мун ощутила нечто, отдаленно напоминавшее жалость. Но она уже невольно сделала все, что могла сделать. Пони опустел.
Сгусток мелкими отростками выполз из аппарата, так же бесшумно, как и вполз. После этого сущность на огромной скорости полетела обратно на Луну.
Безжизненное тело соскользнуло на пол. Уголки его губ застыли в жутком подобии удовлетворительной улыбки.
Шаттл одиноко плыл по бескрайней пустоте.
Как спастись из одиночного заключения в космическом корабле? Заключить союз с демонической сущностью! Оригинальный выход, в самом деле.
К сожалению, сильно портят текст разные технические и логические натяжки. Главгероя отправляют в космическую ссылку «по ошибке», против воли принцесс? Пускай даже это слухи – кстати, как эти слухи дошли до него? Зачем пассажиру-заключённому открыт доступ к пультам управления? и почему он не воспользовался ими, чтобы как-то повлиять на полёт, а только разглядывал? И если это недоработанный шаттл, то есть ли доработанные? И куда на них летают? Само же описание манёвров «дефектного» шаттла вызывает в лучшем случае недоумение и желание напомнить уважаемому автору основы физики.
Беспросветная мрачность рассказа тоже не идёт ему на пользу. Я не говорю, будто дарк как жанр вообще не нужен, но такая его концентрация угнетает читателя, не давая ему передышки – и заинтересованности дочитать до конца. Это, кстати, относится и к главному герою: он не вызывает ни сочувствия, ни неприязни, и оттого финал не цепляет так, как мог бы.
И да, «удовлетворительный» и «удовлетворённый» — это два разных слова, не стоит путать их. А вот то, как рассказ начинается и заканчивается одной и той фразой – это красиво, это работа над формой. Ещё бы содержание не подкачало…
Фейл от продумывания сначала сюжета, а потом обоснуя. Изначально ошибки вообще не должно было быть, но тогда я бы получил закономерные обвинения в жестокости принцесс.
Давайте просто скажем, что это Эквестрия в определенном будущем. А куда — действительно ли важно это для конкретного фика?
Так не работают же, на избавление от них просто не стали тратить времени. Заключенный не может управлять кораблем в принципе.
Я знаю, что все очень плохо там с этим. Изначально это вообще должен был быть не шаттл, но я как начал писать, так меня переклинило, а когда опомнился, то чтобы не заменять слово в каждом абзаце, начал выдумывать какой-то «IT'S MAGIC I'M NOT GONNA EXPLAIN SHIT» трэшак вообще, мол, сойдет на этот раз.
Да я сам удивился, как повально дарково вышло в итоге. По-моему, мрачнее этого я еще не писал.
Да, спасибо за рецензию.
Если бы заменить этот обоснуй — получится крепкий такой хоррор, серьёзно. Например, не отправили в ссылку, а сам угнал шаттл, чтобы сбежать от правосудия, но не справился с управлением…
С одной стороны — да, не важно. С другой… ну вот если представить, что действие фика происходит в современном нам мире, то возникнет вопрос «Да у нас обычные шаттлы вывели из эксплуатации, а тут магический, способный третью космическую давать, потратили на какого-то уголовника!» А если, например, перенестись в мир «Космической одиссеи 2001» — так там регулярные рейсы на орбиту в порядке вещей, шаттлом больше, шаттлом меньше.
По смыслу это понятно, но в тексте молчок. Там только сказано «недоработанные панели».
Среди кромешного мрака слышится перешептывающийся шелест.
— …прекрасно выглядите, у вас такой свежий вид! А этот румянец так подчеркивает ваши изгибы! Что? Говорите вам холодно? – Лиловый пегас порхает среди рядов пульсирующих бутонов, проглаживая копытами тянущиеся к нему спирали люминесцирующих стеблей. Его грива и хвост были острижены до упора. — Потерпите мои дорогие! Еще чуть-чуть и вы сможете согреться…
Под ласковый голос пегаса набухшие бутоны принялись распускаться, отражаясь в трепещущих глазах пегаса, засиявших радостью в глубине ширящихся зрачков.
— Грин Лайт! Грин Лайт! – Гремящим эхом издали донёсся сердитый рокот, сковавший так и нерасцветшие цветы среди погасших стеблей. — Не вынуждай меня вытаскивать тебя силой! Живо сюда!
Перед границей таящих сумерек, на краю смотрового мостика с ноги на ногу переминается облаченный в скафандр фестрал. Сверкая хищными глазами через толстое стекло шлема, он сканирует темноту перед собой на малейшее движение, бубня под нос:
— Звезду мне под хвост, да рогом по лбу…Грин…
— До отлета я просто обязан завершить исследование. – Пыхтя внутри скафандра, пегас поднимается по отвесной лестнице, тенью вырастая перед суровым приятелем с каждой пройдённой ступенькой. — У тебя своих дел по горло; поухлёстывай за Блюр, к примеру, или поскандаль с диспетчером.
— Зря ты так, Грин… Ты за эти пару месяцев порядком переменился. Того и гляди, сейчас срываешься на меня без причины, а потом чего хуже. Хорошо хоть среди этих растений ты овощем не стал.
— Это не растения! — Пегас предстал в полный рост перед фестралом, который попрежнему глядел на собеседника сверху вниз. — По крайней мере, не те, что нам известны, их обязательно следует изучить!
— Доктор Айлесс же велел переключиться на перспективные проекты, вроде селекции садовых культур в космическом вакууме при помощи трехфазового магического экранирования. Разве нет? А то так и будешь прозябать десятки световых лет среди астероидных сорняков.
Грин Лайт поднял голову, устремив пытливый взгляд в дрогнувшие глаза фестрала.
— Он буквально собирается приспособить астроидные поля под поля пахотные. Разве что вместо плуга будет фокусированный поток магии. Для того ли существует безграничный простор космоса?
— А для чего же еще?
За толстым стеклом недоумевающая морда фестрала походила на аквариум с парой зависших золотых рыбок за место глаз.
— Ты хочешь, что бы потомки, глядя через телескоп в ночное небо видели все тоже, что днем видят на земле? Где были бы мы сейчас, если бы не глупые жеребячьи мечты о путешествии туда, «в чернильную синеву с огоньками», помнишь? О чем будет мечтать пони, видя вместо изумительных колец Сатурна экранированные посадки, отличимые от прочих лишь магической подсветкой, ответь?!
Пегас машинально попытался расправить крылья в порыве эмоций, но тугой скафандр не позволил, лишь слегка вздувшись на спине.
— Грин, ты окончательно заработался. Тебе следует проводить больше времени в рекреационном блоке. Вижу твоим крыльям необходимо размяться, и вообще вспомнить, каково это спать при гравитации. – Фестрал опустил глаза, печально улыбнувшись. — В космосе все равны, хотя единороги ровнее – высокие шлема с тремя гранями якобы универсальны. Порой и я забываю о крыльях, пока не проснусь зафиксированным к спальной полке, с наслаждением припоминая хлещущие порывы ветра и рвущиеся облака. Задумываясь, был ли то сон? А единороги как применяли свои фокусы, так и применяют. И не беда что заклинания получаются слабее — где не справился один, там справятся двое!
—Колд Мэйн, смотри…
Услышав свое имя фестрал остолбенел, ведь Грин Лайт ненавидел имена, напоминающие о лишениях нынешней жизни. Жизни, так непохожей на прошлую, в Эквестрии. В которой было вдоволь солнца, а не строго расписанное энергорежимом освещение. Дождь, сначала коловший холодком бойких капель, а потом укутывающий теплом собственного тела, спешащего согреться. Искусственный мир вокруг был же статичным и рафинированным.
Вот пегас нажал передними копытами на боковые панели шлема, затем надавив вниз. Игнорируя крик фестрала « Ты сдурел!?» Грин быстро довел дело до щелчка крепежей воротника, лишив оторопевшего приятеля возможности воспрепятствовать разгерметизации костюма.
— …я могу дышать, и не только.
— Но,…но как? — Изумился желтоглазый жеребец, оступившись на месте и мотнув головой.
Снятый шлем бережно опустился на металлическое покрытие мостика, следом прогремел рухнувший скафандр.
— И летать!
Как безумный пегас сиганул в чернеющую пропасть, широко расправив встрепенувшиеся крылья.
В этот момент Колд Мейн представлял себя на месте Грин Лайта, в облике которого воспарила надежда. На дне бездны засияли неоном спирали бесчисленных стеблей, озарив прежде сокрытое во мраке ущелье и летящего посреди него пегаса.
— Но как же заявление доктора об отсутствии атмосферы… — охнул фестрал, потянувшись к панелям на собственном шлеме, но осекшись, замер в нерешительности.
Улавливающие присутствие Грин Лайта бутоны зашуршали лепестками, будто подзывая к себе.
— Я не вернусь! – Искренне радуясь возгласил лиловый жеребец, устремившись вниз.
— Не дури! Подумай о доме!?– Колд Мэйн бросился к лестнице не смея терять и секунды.
— Я обрел новый! – Донесся бодрый ответ приземляющегося пегаса.
— А как же родные и друзья?! – С середины лестницы кричит фестрал.
Грин Лайт ступил в окружение простертых к нему стеблей, готовых оплести в любой момент. Он лишь заулыбался, протягивая копыто к расцветающему бутону размером с себя, блаженно произнеся:
— Теперь у меня их больше чем когда либо…
— Это же просто мутировавшие в космосе сорняки!? — Кричал Колд Мейн, преодолевая последние ступени.
Из распустившегося цветка, навстречу Грин Лайту потянулось блестящее копыто.
— Ставшие нечто большим. – Восхищенно шепчет пегас, принимая прикосновение.
Сияющие стебли разом колыхнулись, мигом угаснув. Среди сошедшего мрака ни раздавалось и звука. Лишь сердце застывшего на месте фестрала бешено билось под надежным скафандром.
Так вышло, что это рассказ мы рецензировали самым последним, и тут мне очень хочется употребить фразу «last, but not the least».
Что тянет нас в космос? Желание понатыкать там спутников, систем ПРО и основать шахтёрские поселения на Луне, или всё же детская мечта полететь к звёздам? И где были бы сейчас сторонники первого, если бы когда-то не было первых?
Автор создал в своём произведении мощный конфликт, а острая социальность противопоставления материализма и романтики только делает его ярче.
Другое дело, что развязка этого конфликта вышла какой-то слишком уж по-киношному нелогичной. Вот так вот взять и бросить всё, чтобы путешествовать по космосу с чудо-сорняками… В фильмах-то мы подобную любовь к своим «детям» видели не раз, для «безумных учёных» она характерна. А вот поверить в подобное поведение со стороны реальной личности я, честно говоря, не могу. Нерационально. А учёный в первую очередь рационален.
А вот общение персонажей показалось мне весьма убедительным. Эмоции переданы качественно, в героях видны настоящие личности, а не безликие статисты.
Сюжет тоже не подкачал. Интригующий, захватывающий, напряжённый. Для рассказа, целиком построенного на диалоге — это серьёзное достижение. Да и сеттинг, надо сказать, получился колоритным и атмосферным. Есть в нём что-то одновременно необычное и очень родное.
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
Затаившийся высоко в горах, горный луг мирно дремал под усеянным звёздами небом. Невысокие гряды защищали его от ветра, а редкая живность уже попряталась до утра, либо восторженно затихла, наслаждаясь тёплой августовской ночью. Вокруг царила такая тишина, что можно было услышать как где-то далеко горные реки срываются вниз, обрушиваясь бурным потоком на древние скалы. Даже разлёгшийся в кустах вереска грифон замер, словно боясь потревожить эту хрупкую идиллию. Его белоснежная шерсть, ещё недавно перепачканная дорожной пылью уже успела высохнуть и сваляться, но грифона это не заботило. Подложив под голову походные сумки, он рассматривал небо и звезды со странной смесью восхищения и разрывающей на части тоски.
Ещё будучи птенцом в Мейнхеттене он любил забираться на крыши тамошних высоток. Каменные великаны, построенные земными пони словно в насмешку над облачными дворцами пегасов, были приветливы только с виду. Обдуваемые всеми ветрами, они каждый раз норовились сбросить непрошенного гостя вниз, в пасть ярких огненных змей, по которым не переставая сновали суетливые пони, почти незаметные с высоты. Но не смотря на это, он раз за разом возвращался туда, сбегая от городской суеты и себя самого. Туда, где сквозь зарево от городских огней можно было разглядеть далёкие одинокие звезды. Ему мечталось, что рано или поздно одна из них сорвётся вниз, а он сможет её поймать. Одинокую звезду, незаметную среди миллионов себе подобных, как и он сам, которая будет ярко светить ему одному.
Грифон хмуро повернулся на бок. Звезды не падают по небосводу, это прекрасно ясно каждому кто хотя бы интересовался небесной механикой. Это просто газовые шары, во многих световых годах отсюда. А некоторые из тех что сейчас светят над ним и вовсе уже не существуют, но свет этих мёртвых звёзд до сих пор дарит кому-то фальшивую надежду… или радость. Лишь одному живому существу удалось заполучить собственную звезду, которая светит для всех, затмевая собой другие звезды.
***
Проснулся грифон от щекотного топота маленьких лапок по своей шкуре. Проголодавшаяся мышь вылезла из своего насиженного места в одной из седельных сумок и направилась на разведку. Грифон с неохотой встал и настороженно огляделся в поисках других хищников, которые не прочь полакомиться заметно растолстевшей, за последнее время, полевкой. Но вокруг по-прежнему царила тишина, а звёздное небо сливалось с непотревоженной гладью озера, простёршегося чуть ниже.
Полусонно потянувшись, грифон спустился к озеру и окунул пернатую голову в прохладную талую воду, прогоняя остатки сна. Когда он вернулся, мышь уже сидела на сумке с кистью вереска в лапах. Она сразу запрыгнула на подставленную когтистую лапу и взбежала по ней на холку к довольному грифону.
— Знаешь, я начинаю подумывать чтобы дать тебе имя, — задумчиво сказал он. — Как насчёт «Звёздочка»?
Мышь замерла, словно в раздумье, уставившись на встрепанную орлиную морду крошечными черными глазками. А потом негромко пискнула и снова принялась за вереск.
— На том и порешили, — весело сказал грифон и направился к ближайшей гряде.
Когда он, прихрамывая, добрался до края утёса, солнце уже прогоняло последние звезды, возвращая этой стороне мира его привычные цвета. Внизу простёрлось зелёное море деревьев, покачивающихся от сильного ветра, который гнал к горам огромное облако, в котором смутно угадывался прославленный город пегасов. А за спиной заворожённого грифона, едва заметным росчерком по светлеющему небу, пронеслась маленькая звезда и упала в озеро, где и осталась лежать, мерцая на дне ярким светом, в ожидании того, кто будет в ней нуждаться.
Рад наткнутся на вольное, но не слабовольное, умное, но не безумное толкование темы. Действительно, “пони и космос”, это в том числе и про место каждого в мире. Не важно, человек это, грифон или пони. Всё же я не могу отнестись к этой зарисовке, как к полноценному литературному произведению, текст здесь больше напоминает изобразительное искусство и пожалуй относится к нему стоит именно так.
Мне определённо импонирует такой стиль, взятого из середины повествования, когда автору не приходится ничего лишнего рассказывать читателю, слишком часто это начинает выглядеть как оправдания. Советую обратить внимание на этот приём. Он равно важен как в фантастике так и в суровой реальности.
Желаю каждому найти свою звезду, желательно в родственной душе, а не на дне холодного озера. Хотя, быть может в этом тоже заключена гармония косомса? Пишите красивые рассказы, как знать может когда-нибудь их прочитает будущий космонавт. Ещё раз спасибо автору за рассказ. Звёзды. Звёзды. Звёзды.
И я хочу сказать огромное спасибо всем, кто прислал рассказ. Целых тринадцать историй… Это очень ценно для нас.
И это не наша заслуга, ведь тема была самой обычной и прямо-таки напрашивавшейся. Это ваша заслуга.
Каждый из нас, наверное, хоть раз грезил о звёздах. Мечтал однажды полететь к ним или просто делился с ними своими самыми сокровенными желаниями. А они — подмигивали нам своим серебристым светом. Так пусть же этот свет продолжает нас радовать. Равно как и свет в наших душах.
Я рекомендую ознакомиться со всеми работами этого экспромта. Они разные. Некоторые слабее, некоторые сильнее. Есть среди них весёлые, а есть те, от которых на душе очень грустно. Но они написаны с душой.
Эт. которые?
«Прекрасный цветок», например.
Впрочем, Фойер сентиментален.
1. «Волшебный Фонарь» от Jyggalag.
2. «Хрупкие мечты» от неисправимого опоздателя
3. «Гипоксия»
1.
2. «Волшебный Фонарь» от Jyggalag
Атмосферно, мило, непонятно.
«Прекрасный цветок» от novice
Начало впечатлило, с такими нежными описаниями… А вот под конец рассказ все больше становится непонятным. После имени «напоминающим о лишениях нынешний жизни» и снятым шлемом я окончательно запутался что там происходит и кто говорит.
«Десять. Парсеков. Ровно.» от morozoff7734
3. Мимо пронесся «Энтерпрайз». Давно хотел прочитать рассказ в котором будет фигурировать маленький Спайк, живущий у Спарклов.
__
«Письмо» от anonim
Написано хорошо и трогательно, но вижу я здесь конфликт мира технологий и мира магии. Это больше похоже на самостоятельный сеттинг, нежели фанфик.
«По дороге в рай» от Ori
Хорошая и местами напряженная атмосфера, интересное видение гиперпространства. Концовка понравилась. (#дефбилюбитдраму)
«Посетившая космос» от mistfloret
Забавно и водянисто. Потихоньку становится заметен рост автора. Название этого фанфика звучит немного двусмысленно когда знаешь концовку. :)
«Ноф» от mistfloret
В целом неплохо, есть куски которые мне понравились, но есть и к чему придраться. В некоторых местах отсутствуют переходы. К примеру где пони витает в открытом космосе и вдруг уже идет в комнату. Так же меня немного смущает что здесь от персонажа к персонажу появляется и исчезает невесомость, а это никак не оговаривается.
«Дух первооткрывателя» от MrGrave.
Слог приятный, хотя косяки касательно вычитки все же есть, как например «Мне с детства не давали покои старые приключенческие истории». И, честно говоря, я не вижу здесь пони, но сильное влияние западных фильмов и игр. Впрочем, новое нередко строится на обломках старого.
«Гипоксия»
Вижу юмор здесь я. Но увы, жертвою юмора стала логика, а после и юмор пропал. Жаль, если бы автор определился сразу что хочет получить в итоге, могло бы получиться очень годно. А так ни тут, ни там.
«Зов о помощи» от RaCa
Хорошо написанный рассказ с оформленной идеей. Но как по мне, вышло немногим затянуто.
«Заточение» от Анонима.
За идею однозначно плюс, а вот исполнение в виде блеклых отрывков мне не очень понравилось. Их бы хоть описаниями раскрасить.
«Хрупкие мечты» от неисправимого опоздателя.
Больше описаний богам описаний!
Об этом: имя фестрала с англ. «холодная грива». В начале упоминается о внешнем виде пегаса — его грива и хвост "острижены до упора"
Буду стараться дальше писать более интересно и приятно. :)
я пропустил рассказ с расчленёнкой и страданиями?..даже и не знаю, что гадать... <_<