RPWP 100 закрыт! 14+2 работ
+123
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт27 января 2015, 21:32
ABANDON SHIP by Alasou
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся в среду, 28 января, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
309 комментариев
Семья из четырёх земных пони как раз собиралась приняться за свой скромный ужин, как в дверь неожиданно постучали. Стук был такой тихий-тихий и робкий, что сначала его услышала лишь кошка. По её мяуканью хозяйка дома и поняла, что что-то не так, а, подойдя к питомцу, услышала повторившийся стук.
Пони вздрогнула и замерла, прислушиваясь. За дверью послышались тонкие, чуть ли не детские, голоса. Но кто может прийти в такое время? Особенно учитывая хаотичную обстановку.
Один из голосов звучал печально. Добрая пони подумала, что вряд ли создания хаоса могут так притворяться, и поспешно отворила дверь. За ней стояли две пони. И непростые пони — аликорны. Одна из них, постарше, казалась очень уставшей и серьёзной. На спине была прикреплена серая от пыли сумка. Вторая кобылка была налегке и выглядела менее сосредоточенной, но широко зевала, прикрыв рот копытцем.
— Принцессы! — тихо ахнула хозяйка дома. — Проходите!
Белая кобылка промолчала, только опустила голову, прикрыв аметистовые глаза. Хозяйка поняла, что старшая принцесса тоже опасается и, похоже, боится довериться. Учитывая то, что произошло с Эквестрией, это было неудивительно. Под властью Дискорда доверять нельзя было никому. Дух раздора быстро захватил власть в Эквестрии, всё погрузилось в хаос, а принцессы пропали. Ходили слухи, что их иногда видели в разных частях Эквестрии, но подтверждения не было. Тем более, что Дискорд мог легко управлять пони, так что этот слух мог быть очередной его гнусной выдумкой. До их деревеньки хаос добрался лишь отголосками — то кролики на длинных ногах пробегут, то кто-то из безумных пони забредёт, то дождь странный пойдёт или ещё какие явления природы в искажённом виде дойдут, вчера, например, сахарный снег шёл.
— Можно переночевать? — бодро выпалила младшая принцесса, добродушно глядя на хозяйку огромными синими глазами.
Земная пони поспешно кивнула и, пропустив принцесс в дом, попросила их подождать и побежала оповещать обо всём мужа и детей. О такой ситуации надо поговорить всей семьёй.
Селестия огляделась. Они оказались в небольшой комнатушке, в которой было ещё три двери, ведущие в другие комнаты. У стены стоял шкаф и деревянная широкая скамеечка, да книжные полки висели на стенах — вот и всё убранство. В стене ещё красовалось окошко, прикрытое вышитыми занавесками.
Луна радостно пискнула и растянулась на скамеечке, прикрыв глаза.
— Спать хочу! — простонала она.
Селестия вытерла копытца о коврик у двери и подошла к сестре, погладила её по растрёпанной голубой гриве, приглаживая причёску. Луна открыла один глаз, и старшая пони хихикнула. Хозяйка домика выглядела нормальной. Может, им удастся хотя бы одну ночь отдохнуть и расслабиться?
Они уже много дней путешествовали в поисках средства против Дискорда. Обычной магией его не пронять, это сразу стало понятно. Сначала принцессы попытались сразиться с ним, но он шутя расправился с ними. К счастью, его заклинания недолго держались на них. Хотя мысли в голову лезли ужасающие. Селестия до сих пор не могла понять, как она, пусть и под влиянием, могла желать избавиться от сестры, посчитав её обузой. Но это состояние не продержалось долго, поэтому солнечная принцесса не успела ничего натворить, хотя теперь её частенько посещало желание всё бросить. Но она тщательно боролась с ним. А вот Луна стала очень часто капризничать. Селестия понимала, что упрекать её за это нельзя, ведь их новая жизнь очень сильно отличалась от старой.
Земная пони вернулась в комнату, с ней пришёл ещё взрослый жеребец — наверное, её муж. Селестия выдавила из себя слабую улыбку и поблагодарила их за убежище.
— Проходите, поужинайте с нами, — пригласила их хозяйка, поманив за собой в одну из комнат. — Стол у нас скромный, правда, но…
Она осеклась и замолчала. Селестия хотела отказаться, но, глянув на сильно похудевшую сестрёнку, кивнула. Луне точно не помешает подкрепиться.
За столом уже сидели две девочки-близняшки, настороженно глядящие на принцесс одинаковыми зелёными, как у матери, глазами. Селестия, стараясь не сильно глазеть по сторонам, сняла со спины сумку и положила у стены рядом с дверью.
На столе стояла тарелка с салатом, блюдечко с кусками хлеба, банка с вишнёвым вареньем и уже разрезанный пирог. Луна с радостью принялась за еду, а Селестия постеснялась, хотя небольшой кусочек пирога всё же съела, подумав, что надо поддерживать силы. Они и так давно не ели.
Потом принцессам налили чай в большие кружки — тёплый, почти горячий, жутко вкусный, хоть и несладкий.
— Спасибо большое, — снова поблагодарила Селестия.
Хозяйка приветливо улыбнулась в ответ. Она уже совсем не сомневалась в них. Да и остальные члены семейства смотрели на них так, словно думали, что они прямо сейчас всё вернут на прежние места. У Селестии защемило сердце, и она поняла, что будет бороться до последнего. Разве можно предать эту бесконечную веру и надежду в лучшее?
Хозяин домика предложил им уступить одну из комнат на ночь, но Селестия отказалась, сказав, что они могут переночевать и в горнице, только попросила одеяло для Луны.
Две худенькие хрупкие принцессы вполне поместились на скамейке. Накрытая одеялом, она вполне подошла для сна. Земные пони удалились спать, и Луна тут же зарылась в одеяло.
Селестия с помощью магии зажгла свечу, и дрожащий огонёк осветил комнату. За окном было абсолютно темно. Луна высунула мордочку из-под одеяла — большого, в чистом белом пододеяльнике.
— Ты чего?
— Да так, — Селестия склонила голову и ей на мордочку упала одна из прядей гривы. Принцесса сфокусировала на ней взгляд и усмехнулась: — У меня уже грива зеленеет.
И правда, большая часть волос в гриве солнечной принцессы была розового цвета, но некоторые пряди от корней начали приобретать зеленоватый цвет.
— Ты говоришь так, как будто седеешь, — нахмурила бровки Луна. — Это же нормально для аликорнов, когда грива потом меняется.
-Да так, просто…- Селестия сделала паузу, обдумывая свои слова.
Они с сестрой всегда были очень близки, несмотря на разницу в возрасте. Но почему-то сейчас Селестия чувствовала, словно между ними начала появляться пропасть. Пока ещё маленькая трещинка обычных сестринских конфликтов, но под ударом Дискорла она слегка расширилась. И Селестия попыталась склеить эту трещинку, стараясь говорить откровенно:
— Забавно даже. А я сейчас уже и не чувствую себя аликорном. Ну, вернее… — тут Селестия запуталась в словах и замолчала.
К свече подлетела ночная бабочка, влетевшая в открытое окно. Она прокружилась вокруг, и Селестия поспешно отодвинула свечу, но насекомое все равно полетело за ярким манящим огоньком, и солнечная принцесса прикрыла свечу пустой банкой. Теперь бабочка могла биться о стекло, но хоть не обжигаться.
— А некоторых, похоже, манят приключения, — сказала Селестия, наблюдая за бабочкой.
Зашуршало одеяло, и Луна соскочила на пол, подошла к сестре.
— Хотелось бы домой, да? — спросила младшая принцесса.
Селестия кивнула, приобняв сестру белоснежным крылом.
— Даже страшно как-то нам, — хмыкнула Луна, тоже посмотрев на бабочку. В глазах ночной принцессы яркими звёздочками отразился огонёк. — Но мы можем доверять друг другу…
— Разумеется. И другие пони… Они в нас верят. Мы не можем их подвести, — твёрдо заметила Селестия.
Рядом с младшей сестрой она чувствовала себя увереннее. Так всегда было, ведь сестра была младше и слабее. Сейчас Луна подросла, но это ощущение не исчезало. Селестия мысленно поблагодарила судьбу, что ей не приходится идти по этой жизненной дороге в одиночку.
-Интересно, что же всё-таки поможет победить Дискорда, — сказала Селестия. — Просто магия на него не действует. Но безвыходных ситуаций не бывает.
Выход есть всегда. Мама всегда убеждала Селестию в этом. И сейчас в это хотелось верить больше всего.
Луна не сдержалась и снова широко зевнула, а Селестия улыбнулась — на этот раз искренне.
— Спокойной ночи.
И обе принцессы заснули.
Проснулись они рано, но солнце не взошло. Селестия, вставшая чуть пораньше, подошла к окну и поглядела на небо, приобрётшее зеленоватый оттенок. Светило больше не повиновалось ей, а Дискорд менял время суток по своему настроению.
— Нам пора, — разбудила сестру Селестия. -Надо продолжать путь.
Две принцессы попрощались с хозяевами домика, поблагодарив за гостеприимство. А те в ответ пожелали удачи и уговорили взять немножко еды с собой.
Селестия поглядела вдаль. Перед ними простиралась дорога. И пусть она сейчас была украшена узором из полосочек, кружочков и квадратиков, но все равно куда-то вела. Вот и им придётся пройти через этот Хаос, чтобы найти Гармонию.
— Вперёд, Луна! — улыбнулась Селестия. — Время не ждёт.
От автора: ну, на первом экспромте писала про принцесс, на 50-м тоже, пусть и на сотом будет) Надеюсь, хоть под тему подойдёт. С юбилеем ещё раз))
Вещь, всегда поражавшая меня в пони-литературе — вопросы этикета в общении с венценосными особами. Я прекрасно понимаю, что у разноцветных лошадок торжество дружбомагии, и бить лбом земные поклоны никто не требует. И всё же, социальное расслоение вполне заметно даже по сериалу, а оно не из пустого места произрастает.
— Принцессы! — тихо ахнула хозяйка дома. — Проходите!
Поэтому, фразы такого типа продолжают вызывать лёгкое недоумение. Не такое, разумеется, как когда какой-нибудь пони «тыкает» Селестии, но всё же.
Не призываю ударяться в пафос и упражняться в витиеватости, но заменить «принцесс» на «Ваши Высочества» стоило бы. Да и «проходите» как-нибудь распространить и добавить фразу о том, какая же это честь для хозяев дома.
Кроме того, если прицессы пропали, о чём ты пишешь в следующем абзаце, то логично было бы выразить некую радость по поводу их возвращения (и такие эмоции трудно подавить даже чувствам недоверия и тревоги).
Второй момент, на который хотелось бы обратить внимание… Ты так щедро описываешь элементы интерьера при переходе в новые локации (собственно, когда Селестия огляделась, оказавшись в комнате, например), но при этом почти не уделила внимания облику сестёр. Учитывая атмосферу окружающего мира, показать усталый вид сестёр не только фразой «Одна из них, постарше, казалась очень уставшей и серьёзной», но и элементами внешности — было бы хорошей идеей.
И, касательно интерьеров, которым ты любишь уделять внимание… Раз уж это фишка твоих произведений, то её надо развивать. Это простой «крестьянский» домик земных пони. Вечер. У них сейчас ужин. Какие ароматы стоят в доме? Может быть, пахнет свежей сдобой? Чем-нибудь ещё столь же ароматным?
Заглянул дальше. Хлеб, пирог, вишнёвое варенье. Раз последнее — можно было бы «дурманящий запах вишни» приплести, с голоду-то. Описания бы это точно оживило — попробуй в следующий раз пользоваться такими вещами.
Последнее, за что покритикую — некоторая рваность текста из-за обилия коротких предложений. При редактуре поправим, чтобы смотрелось ровнее и читалось легче, но всё же — обращай на это внимание. Тут мирная текучая повседневность — она должна быть спокойной, без постоянных точек.
Из положительных сторон — верность духу сериала, рассказ добрый и ламповый. В целом, атмосфера — её можно сделать лучше, но сама по себе она как минимум неплоха. В рассказ постарались вложить идею — это всегда дорогого стоит. Ну, и к теме путешествий эта история подходить пусть и довольно своеобразно, но в общую канву впишется хорошо.
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
А с описаниями потому что вечная моя проблема, я пытаюсь с этим работать, но, похоже, сама не всегда толком могу до конца определиться, на чём мне лучше сконцентрироваться(
Честно говоря, я сама просто особого внимания на запахи не обращаю, поэтому как-то при написании текста особо не думаю, вот и забываю)(
Да, а когда примерно вычитывать начнёте? Я хочу отредактировать, потом могу доработанную версию скинуть сюда\ещё куда-нибудь. Со вторым рассказом ещё не знаю, когда доберусь, а вот этот буду в ближайшее время доделывать.
У Фойера сейчас каникулы, так что в ближайшее время. Но торопиться особо не надо — рассказов много, начать редактуру можно с любого, плюс, каждый рассказ нужно прогонять несколько раз. Работай в том темпе, который тебе удобен.
Ясно, тогда хорошо)))
Ну, вы понили. Хе-хе-хе.
fixed
А вообще я не очень понял. В рассказе принцессы — ещё дети/подростки (по поведению Луны)… а что-то там пытались сразиться аж с самим Дискордом. Это как интересно выглядело?
Почему слились? Пошли искать средство)
Луна — подросток(просто все младшие вечно несамостоятельные и капризные… или это мне так повезло), Селестия старше) Ну да, просто они уже Эквестрией правили, не могли ж просто сразу сбежать и на произвол судьбы всё бросить) Да и они не сразу поняли, что Дискорд из себя представляет)
Вот более доработанная версия, но могу в ближайшее время ещё что-нибудь там изменить. Выаесила пока на гугл.доках, чтоб вроде как не в общий доступ) Читать, наверно, лучше эту версию по ссылке.
а как там включить возможность помечать всякие ошибки другими людьми? Вроде в прошлый раз летом эти настройки видела, а сейчас не могу найти(Большой и тёмный трюм корабля, в котором на старых, вонючих и свалявшихся матрасах расположились пони. Света от висящей на стене керосинки было так мало, что в полумраке казалось, будто бы очертания пони постоянно меняются, словно они растворялись в темноте
— Где я? — внезапно для остальных подал голос какой-то молоденький жеребец, которого притащили сюда без сознания еще четыре часа назад. — Да где я?
Никто не ответил. Пони тяжело поднялся с стога сена, которым здесь кормили заложников; помимо еды, оно выполняло роль лежака для тех, кому не хватило места на матрасах.
Постепенно глаза пони приспособились к темноте, слух его обострился и наконец-то он услышал чей-то плач.
— Хватит ныть! — громко сказал он. — Лучше скажите, где я, в конце-то концов?
Никто ему не ответил. Плач становился всё сильнее, иногда ненадолго затихая и это совершенно выбило пони из колеи:
— Да Дискорд вас раздери! — взбешенным голосом прокричал он. — Вы что, не понимаете меня? — пони смахнул с глаз ниспадающую на них гриву и еще раз осмотрелся.
Трюм, как трюм. Но было в нём что-то такое, чего он еще никогда не видывал, хотя и работал раньше в порту. Чувствуя неладное, он осторожно, почти интуитивно добрался до двери и попытался её открыть:
— Бесполезно, — заметил кто-то из самого тёмного угла. Все пони почти единовременно обернулись к таинственной фигуре, чей силуэт был подсвечен тусклым светом керосиновой лампы. Заметив, что пони не бросал своего занятия, Фигура продолжила:
— Даже если ты выбьешь дверь, за ней тебя будет ждать куча жестоких и тупых грифонов.
На этих словах фигура подошла поближе к лампе. Силуэт её наконец-то оказался освещён достаточно, чтобы можно было разглядеть его получше.
Это был грифон. Уже пожилой, седой, лишившийся правого глаза (на нём сейчас была повязка) в какой-то из вечных грифонских войн. Он стоял неподвижно, монументом, спокойно рассматривая пони, что хотел убраться отсюда поскорее.
Пони громко сглотнул, будто бы проглотил что-то кислое и поморщился:
— Ты откуда знаешь о грифонах?
Одноглазый рассмеялся:
— Да я сам грифон, понячья твоя голова!
Пони, обидевшись (ему почему-то стало обидно за всех пони; лучше бы его просто назвали дураком), немедленно бросил своё занятие и вернулся к матрасу, чтобы постараться восстановить в голове события прошлой ночи. Он помнил лишь только, что вышел к реке поудить рыбу, где его… а что дальше-то?
Пони ощупал свой затылок. Да, шишка есть, а вдобавок голова болит так, будто бы он вчера наглотался самого крепкого сидра, который только смог достать.
Проведя в воспоминаниях следующие несколько минут, он вынырнул из них так же внезапно, как они нахлынули на него. Теперь же, потрясши головой и отогнав наваждение, пони решил поговорить с грифоном, который уже успел вернуться в свой тёмный угол.
— Знаешь, куда мы плывём? — спросил пони грифона. Тень в этом углу была куда плотнее обычной тени и сторонний наблюдатель, который мог бы оказаться рядом, решил бы что пони сошел с ума и теперь говорит с углами.
Грифон перевёл свой взгляд на него и некоторое время молчал, размышляя о чём-то. Пони терпеливо ждал, пока он ответит и был вознаграждён:
— А ты точно хочешь знать?
Пони подумал секунду-другую и решился:
— Да, хочу.
— Отойдём-ка в сторону, поняшка. Я не хочу, чтобы кто-то услышал то, что я тебе скажу.
Пони пропустил “поняшку” мимо ушей и проследовал за грифоном к двери:
— Так что?
— Мы — жертвы.
Пони недоверчиво нахмурился и уточнил:
— Жертвы? Жертвоприношение?
Грифон тихо рассмеялся мягким, шелковым голосом:
— Я смотрю, ты мне не веришь. Ну да и шут с тобой. Всё равно, когда дойдём до пункта назначения нас всех принесут в жертву. Тогда ты сам убедишься в том, что я был прав. — грифон снова засмеялся.
От этого добродушного голоса и искреннего смеха пони стало не по себе, как прочем и всем остальным, до которых донеслись отголоски их разговора.
— А как принесут в жертву? — тихо спросил пони.
Грифон посмотрел на него и улыбнулся:
— Ты слышал когда-нибудь о кипящем море? — пони кивнул и грифон продолжил:
— Мы сейчас находимся именно там. А как нас приведут в жертву… просто выбросят в кипяток в священном месте.
— Но зачем? — в ужасе недоумевал пони.
— Это отсталые представления племён грифонов, населяющих побережье — они почти поголовно имбецилы. Они до сих пор думают, что если кого-то сбросят вариться заживо, то у них будет хороший урожай и удачная охота.
— И это всё?
— А разве нужно больше? Эти грифоны отстали от нас лет на пятьсот, если не более.
Пони задумался. Судя по всему, выхода не было, то есть не было вообще. Он уже пережил первую волну ужаса и теперь наступала очередь второй. Чтобы отвлечься от этого, пони вновь обратился к грифону:
— А ты-то как тут оказался?
Грифон снова рассмеялся, но теперь смех изменился, в нём появилось нечто пугающее; раньше от него не веяло смертью.
— Я отщепенец и предатель старой веры. Вот потому они меня и схватили.
— Тебя сварят за то, что ты поклонялся не тому богу? — поражённо произнёс пони.
— Да. Хотя нет, нет, я им не дамся. Когда они зайдут сюда, возможно, я смогу завалить парочку. Тем более, что выхода всё равно нет, проще погибнуть в бою, чем быть кусочком мяса во всемирном супе.
Пони отвлечённо покивал головой, не замечая дальнейших слов грифона. Тот внезапно постучал его по голове, отчего пони немедленно вернулся в реальность и пустым взглядом посмотрел на него. Грифон повторил:
— Ты со мной?
— Куда?
— Когда они войдут сюда, мы набросимся на них. Так будет намного проще и быстрее.
— Проще? — прошептал пони, окончательно потеряв надежду. — Проще умереть?
— А ты как думал? — вмешался в их разговор новый, усталый голос.
Они обернулись и увидели перед собой престарелого единорога, которого до сих пор никто не замечал.
Пони поёжился и отвернул взгляд, пока грифон бесцеремонно разглядывал нового собеседника. Внезапно он громко сказал:
— Это ты! Ты! Помнишь пятилетнюю? Ты мне выбил глаз тогда.
— Ааа… — протянул единорог задумчиво. — Грифолис, точно… я тоже вспомнил, — единорог неожиданно стал мрачнее тучи. — Благодаря тебе я похоронил пятерых своих друзей.
Возникла неловкая пауза, разбавляло которую лишь громкое сопение с одного из матрасов — пони спал, дыша носом и потому каждый вдох его сопровождался чем-то похожим на свист.
Но они не обращали на него внимания. Грифон и единорог смотрели друг на друга, пока пони переводил взгляд с одного врага на другого.
“Лишь бы не передрались тут!” — подумал он.
Но тут свершилась ещё одна неожиданность — грифон протянул лапу магу:
— Мир?
Единорог, не задумываясь ни на минуту, согласился с его предложением, после чего вернулся к своему матрасу, под которым он медленно, но уверенно уже неделю создавал одну руну
— Дела пошли в гору, а? — подмигнул грифон. — Если этот маг хотя бы наполовину так хорош, как был двадцать лет назад, у нас будет даже небольшой шанс выжить.
— Небольшой, — скептически заметил пони.
— Небольшой — уже лучше, чем никакого шанса вовсе, да?
Пони задумался.
— Да, ты прав. Всякий шанс лучше, чем никакого, — он покосился на единорога и спросил:
— Кто это?
— Не знаю, кто он сейчас, но я точно знаю, что он воевал в пятилетнюю и что он был слишком хорош для нас. Тогда он в одиночку разметал наш отряд, и я только чудом спасся — мне повезло оказаться подальше от взрывной руны, когда она сработала.
— Идите сюда! — позвал их единорог. Пони и грифон приблизились к старику и тогда он показал им руну:
— Смотрите. Если у нас ничего не выйдет, то нужно будет просто посильнее ударить по этой штуке и тогда весь корабль разлетится на куски.
— Всё еще лучше кипятка, — согласился грифон, — надо оповест…
Дверь распахнулась и в ней показался силуэт какого-то грифона:
— На выход, все! Быстро!
Пони в большинстве своём безропотно подчинились и пошли к выходу, как вдруг в грифона ударил ослепительно яркий луч света, после чего тот упал замертво.
Все застыли. Они еще не знали правды и надеялись на лучшее, потому когда к выходу направилась тройка смертников, они расступались перед ней. Уже на первых ступеньках, ведущих из трюма на палубу единорог остановился и уставился на растерянных, перепуганных пони, после чего обратился к ним:
— Если вы хотите жить, вы должны помочь нам. Иначе вам уже никто никогда не поможет. Вы с нами?
И сразу — в действие. Без нудных прелюдий и скучных вступлений. При этом, у читатели нет ощущения нехватки информации, всё что нужно ему рассказали по ходу, и этого минимума вполне достаточно. Да, Гоклас, ты действительно молодец.
Недостатки есть, разумеется. На парочку тебе уже в комментариях ГринВотер указал. Про руну и про Грифолис. Суровые грифолисы атакуют — подлетают и цапают.
Помимо этого… Случайности неслучайны, конечно, но, учитывая, каким образом на это судно попадали смертники — читателю очень тяжело поверить, что там могли случайно встретиться грифон и пони, воевавшие друг против друга в пятилетней войне.
Ну, и стена диалогов. Впрочем, ты сам сказал, что это эксперимент. А так — здорово. Настолько, что даже и сказать особо нечего. Требуем продолжения!
Спасибочки за отзыв, полученный даже чуть раньше срока.
PS: Вообще, вы можете засчитать себе три фанфика от меня на этот ПЭ. Увы, последний оказался далёк от темы и я решил не вертеть её на… на этот раз. Спасибо коллективу за вдохновение!
Я пока пытаюсь рассказать прошлое героев, т.к. не готов писать продолжение.
Ты не мог бы посмотреть? Мне очень нужна критика.
Буду ждать.
Спасибо.
P.S. Идея с кипящим морем крайне занятна и по-своему оригинальна, за неё отдельный плюс. Жаль, что тема с историей обряда жертвоприношения и её культурной составляющей так скупо прописана. Да, это не тема для дискуссий, особенно для смертников, но культурологу в моём лице было бы весьма интересно знать побольше подробностей об этом феномене, а не полагаться на фантазию.
Я рад.
Я очень рад.
Я просто в восторге.
Спасибо за столь приятный комментарий.
Но не могли бы вы чуть полнее оценить особенности текста и подсказать шероховатые места, если можно?
Заранее спасибо.
Благодарствую.
Я не реализовал и половины задуманного в рассказе.
Экспромтовские ограничения времени. Что поделать.
Всё просто.
Кипящее море кипит из-за того, что под ним раскалённый вулкан. И хотя древняя, чья-то чужая магия сдерживает часть негативных эффектов, всё равно периодически происходят катаклизмы. Редко, но метко.
Это глубоко отложилось в сознании местных, потому они и приносят жертвы, опираясь на древние легенды.
Примерно так.
В любом случае, здорово.
Постоянно так делаю. Грязный форсинг, знаете ли.
Почему бы и нет, собственно?
В любом случае большинство персонажей кончается в связи с неизбежной смертью.
Спасибо.
Суровые какие дикари там)
Спасибо.
Тупые и жестокие, скорее.
Старая деревянная телега на магической тяге медленно катится по бескрайним просторам западной пустоши, беспрестанно подпрыгивая на кочках и колдобинах. В телеге сидят два пони.
Тот, что помоложе, лениво облокотившись на бортик, обмахивается своей широкополой шляпой в такт скрипу ржавых рессор и от скуки постоянно вращает головой, надеясь найти в этой пустынной местности хоть что-то интересное. Мысли его будто бы плавятся от жары и то медленно текут потоками раскалённой лавы, то ускоряются и несутся подобно подхваченному ветром перекати-полю, которых здесь полным-полно. Одно из них угодило под колесо телеги и негромко треснуло. Пони, успевший углубиться далеко в мечты, вздрогнул от неожиданности, покосился на соседа и, смущенный, сделал вид будто бы поправлял свои соломенные волосы.
Второй пони ухмыльнулся, чем вновь привлёк внимание своего спутника. Их взгляды столкнулись, пожилой пони ухмыльнулся еще шире, из-за чего соломенногривый заволновался и забыв про то, что заключенный закован в кандалы, на всякий случай нащупал копытом свой меч. Этот непроизвольный жест его несколько успокоил, и он решил от скуки наконец-то рассмотреть повнимательнее заключённого.
Он был не слишком высок и ужасно тощ, настолько, что казалось, будто бы не ел уже год-другой. Заметив возросшее внимание к своей персоне, он поморщился и отвернулся, уставившись вдаль, туда, откуда они ехали. Это движение открыло взору молодого пони длинный и узкий шрам на шее, тонкой розовой полосой выделявшийся на ореховой шёрстке. Обыкновенно шрам этот был скрыт длинной чёрной гривой, которую пони отрастил именно за этим. Взгляд гвардейца продолжал скользить по очертаниям конвоируемого и лишь сейчас он заметил, что тот был единорогом; на рог его был надет рвотник, который был прозван так за то, что при попытке колдовать мага начинало дико тошнить.
Закончив изучать заключённого, молодой пони вновь приуныл, прикидывая про себя, сколько им еще осталось провести в пути.
Эпплузу они уже проехали, впереди лежал Хуффингтон, а за ним, в десяти лигах было место назначения — особое поселение “Звёздочка”.
Пони улыбнулся своим мыслям. Звёздочка! Вот назвали, так назвали. И кто же это придумал? Уж точно не принцесса Селестия, от неё такого ожидать не стоит. Может, название доверили ребёнку?
Впрочем, весёлость оказалась мимолётной и пони вновь заскучал.
Они продолжали медленно ехать, пока Солнце неторопливо тянулось к зениту. Ветер стих совсем и жара становилась всё более невыносимой. Мысли, окончательно потеряв форму, превратились в бесформенные лужицы грязи, в которой было невозможно хоть что-то разобрать и время будто бы остановилось. Изнывавший от скуки гвардеец всё-таки решил попытаться поговорить с заключённым:
— Эй! — неуверенно позвал он того. — Как тебя звать?
Черногривый пони неторопливо повернул голову и, вперив насмешливый взор в своего конвоира, медленно растянул губы в презрительной улыбке.
У гвардейца внутри всё похолодело, но он не подал виду, а лишь возвёл глаза к небу и лениво произнёс:
— Дело твоё. Я всё равно узнаю.
Он потянулся к сумке, лежащей справа от него и извлёк оттуда документы на заключённого. Демонстративно прокашлявшись, он принялся читать:
— Инносент, сорок девять солнцестояний. — гвардеец посмотрел на заключённого исподлобья, не поднимая головы. — Гуд Гай, двадцать пять солнцестояний. Будем знакомы.
Инносент фыркнул и вновь отвернулся. Гуд попытался начать разговор опять:
— И за что тебя?
Заключённый не отреагировал, продолжая невидящим взором глядеть вдаль, замечая лишь пустоту пустыни перед собой.
Гвардеец подождал с минутку и раздражённо процедил сквозь зубы:
— Я всё равно узнаю, — опустив взгляд в документы, он продолжил читать вслух:
— Приговорён к четырём годам заключения за…
Гвардейца передёрнуло. Он с ужасом взглянул сперва на Инносента, потом опять в документы, не желая верить прочитанному. Наконец он тихо спросил:
— Ты оскорбил принцессу Селестию?
Инносент наконец-то подал голос, оказавшийся похожим на тихое шипение спускаемых колёс:
— Там всё написано.
Гуд не глядя закинул документы обратно в сумку и в глубокой задумчивости откинулся на бортик. Четыре года за оскорбление! Как можно было оскорбить принцессу, чтобы суд выдал четыре года? И за что четыре? Гуд помнил только два случая, когда при нём судили за оскорбление; оба раза это кончилось извинениями и подметанием улиц. А тут четыре года!
В задумчивости он полез обратно за документами, надеясь там найти разъяснения. Ничего. Просто оскорбление.
А он сидит себе спокойно, думал Гуд, просто сидит! На его месте сам гвардеец бы плакал от ужаса — да невозможно же загреметь на четыре года по этой статье! Может, принцесса сама наказала его? Но этого вовсе быть не может! А вдруг она согласится амнистировать его? Но как долго будет идти новое разбирательство? Почему этот пони сразу не подал апелляцию?
Все эти вопросы раздирали голову гвардейца на части. Невозможно, невозможно, просто невозможно! Всё его существо отказывалось верить в происходящее.
На горизонте показался Хуффингтон и Гуд, заметив это, решился.
— Стоп!
Телега, подчинившись его команде, остановилась. Инносент недоуменно уставился на него, почуяв неладное, и весь внутренне напрягся, готовясь к чему-то дурному.
Но неожиданно для него гвардеец аккуратно снял с его рога рвотник, выложил ключи от сковывающих заключённого цепей на видное место и сказал:
— Знаешь, я пожалуй лягу спать. До Хуффингтона меньше лиги, к вечеру я туда приеду, — он многозначительно потрогал ключи. — И не вздумай убегать, иначе тебя объявят в розыск в Хуффингтоне на следующий день. Через неделю — в Эпплузе, но за пределами пустошей искать не будут. В сумке у меня сорок битов, вода и еда на пару дней. Если ты сбежишь, тебе это может пригодиться, впрочем, ты ведь не сбежишь, верно?
Гуд улыбнулся поражённому Инносенту и разлёгся поудобнее, надвинув шляпу на глаза и скомандовав “Поехали!”.
Телега медленно тронулась и через несколько минут до ушей Гуда донеслось тихое шуршание и топот — заключённый сбежал. Улыбнувшись самому себе, гвардеец отогнал мрачные мысли о наказании прочь (ведь он не мог поступить иначе!) и вскоре действительно уснул.
И уже спустя мгновение его кто-то толкал в бок, пытаясь разбудить.
Гуд лениво распахнул глаза, отодвинул шляпу и чуть не попытался спрятаться под неё, как жеребёнок под одеяло — над ним тёмной тучей нависла принцесса Луна.
— Здравжлаювашблагородие! — выпалил он, вскочив.
— Сядь, — мягко попросила его принцесса. Гуд подчинился и она продолжила:
— Ты конвоировал заключённого. Где он?
Гвардеец покрылся испариной. В голове его пронеслись панические мысли, но он мгновенно собрался и принялся врать:
— Судя по всему, он сбежал. Думаю…
Луна перебила его:
— Говори честно.
“Она всё знает, — подумал он в отчаянии. — Она уже всё знает. Всё. Конец.”
— Что ж… — Гуд потупился, но нашел в себе силы посмотреть принцессе в глаза и придать голосу твёрдости. — Я отпустил заключённого, потому как считаю, что четыре года заключения за оскорбление это слишком много, — он испытующе посмотрел на принцессу, но её мордочка не выражала ничего, кроме равнодушия. От неё веяло холодом. — Это всё.
Луна немигающим взором смотрела на гвардейца и тому пришлось приложить немало усилий, чтобы не приняться молить о пощаде. Он чувствовал, как сжимается под её взглядом, чувствуя себя всё больше и больше виноватым. Но вдруг маска холода и безучастия развеялась и Луна тепло улыбнулась ему.
Похоже, это произведение написано не по твоему основному сеттингу, раз Селестия здесь так жестока, что карает многолетним заключением за оскорбления. С другой стороны, оно и к лучшему — тот мир слишком пронизан глубокой моралью.
Пожалуй, лучшее, что есть в этом безымянном произведении (ты уж придумай потом название, ладно?), это конфликт. Между долгом, требующим доставить заключённого куда следует, и чувством справедливости, говорящим, что четыре года за несколько слов — неоправданно завышенное наказание.
Персонажи тоже радуют. Пленник — своей замкнутостью и немногословностью. Нам и ненужно о нём много знать.
Стражник — мировоззрением и живостью характера. Тут всё же была очень важна его реакция на появление Луны — он испугался. И это был отличный момент.
Сюжет… Его, конечно, можно покритиковать за избитость, подобных историй хватает, но изложил ты его интересно.
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
Реально интересно, что ж такое с Селестией, что она за оскорбления так наказывает...)
Добрый день, дорогие читатели, с вами ваш покорный слуга Чарльстон Бейк. Многие из вас уже заметили, что прошлый выпуск их любимого журнала вышел без привычной статьи моего авторства, и я сразу хочу попросить прощения у тех, кого это разочаровало. Но, господа, спешу вас обрадовать, что я вовсе не прохлаждался всё это время. Мне очень хотелось порадовать вас свежим, экзотичным и, я надеюсь, интересным материалом. За ним мне пришлось ни много ни мало, а предпринять целое путешествие, впечатлениями о котором я и спешу поделиться с вами.
Наверняка, каждый из вас знает о такой стране, как Эквестрия. Но что именно вы знаете о ней? Сегодня среди грифонов сложилось стойкое мнение об Эквестрии, как о стране процветающей, а пони по всему миру слывут, как существа крайне милые и вежливые. Пожалуй, давно должен был найтись журналист, который бы скинул эту розовую пелену и показал бы Эквестрию, как она есть, без прикрас и детского восторга. Хотелось бы верить, что я слыву объективным и честным писателем заслуженно, поэтому я возьму на себя смелость написать такой обзор. Я думаю, вы уже догадались, что именно в Эквестрию я и совершил путешествие из-за которого пропустил прошлый выпуск журнала, за что ещё раз извиняюсь.
Но хватит утомлять вас предисловиями, приглашаю вас совершить турне вместе с моими воспоминаниями по зелёной стране Эквестрии.
Впрочем, по прибытию она не кажется такой уж зелёной. Есть грифоны которые полагают, что в Эквестрии всюду развешаны ленточки и цветут клумбы, так вот спешу их разочаровать, порт в Мейнхеттене похож на порт любой другой страны, его не назовёшь ни чистым, ни красивым. Не получилось у пони и избежать запаха рыбы. Говоря кратко: если вы видели хоть один порт в жизни, то вы видели Мейнхеттенский порт и не будем больше о нём. Едва сойдя с корабля, путешественник тут же обнаруживает другую проблему: транспорт. Я, признаться, не очень хорошо переношу морские поездки и не хотел лететь до гостиницы, а также я отметил, что в Мейнхеттене почти никто не летает и пегасы ходят ногами или пользуются транспортом. В воздухе я видел лишь нескольких курьеров. Не знаю связано ли это с плотной застройкой домов, менталитетом местных пегасов или какими-то ограничивающими правилами. Но вернёмся к транспорту: в городе огромное количество повозок, в которые запряжены пони. Да, дорогие читатели, вы не ошиблись, одни пони катают других пони на колясках. Конечно, они делают это за деньги, но разве есть грифон, который бы хоть за какие деньги впрягся бы в повозку? Очевидно, лишь крайняя бедность могла толкнуть этих пони на такой шаг, что показывает Эквестрию как не столь уж и процветающую страну.
Причину такой бедности я нашел довольно быстро, для этого даже не понадобилось моего опыта журналиста. Подвозивший меня пони не взял с меня денег, сославшись на то, что я гость Эквестрии. Именно так, господа, может пони и дружелюбны, но совершенно не умеют вести дела. Если бы я был в положении этого парня, я бы не стал работать бесплатно, и не думаю что кто-нибудь из вас бы так поступил. За своё путешествие я получал ещё немало свидетельств, что пони имеют удивительный талант упускать прибыль из лап, то есть, конечно, копыт. Порой мне даже казалось, что если пони найдёт кошелёк, то она пойдёт искать его хозяина, вместо того, чтобы оставить его себе. Конечно, я слегка утрирую, свидетелем найденных кошельков я не становился, но, я думаю, данная гипербола даст читателю полное представление о предпринимательских талантах пони.
Не то чтобы в Мейнхеттене не было совсем ничего интересного, я с удовольствием посетил несколько музеев и галерей, но журнал не резиновый, а я бы хотел рассказать и о дальнейшем путешествии.
Вторым его пунктом стала столица Эквестрии — Кэнтерлот. Путешествуя на поезде я наконец увидел ту самую “зелёную” Эквестрию. Честно говоря не понимаю откуда пони берут древесину, возможно в других частях страны, но я совсем не заметил вырубок, несмотря на отличный строевой лес. Попадались участки с молодыми деревьями и мне даже пришла мысль, что пони сажают новые деревья на месте вырубок, но это было бы слишком глупо даже для них — леса у них полно и так. Но вряд ли вам интересны лесовырубки, вернёмся в Кэнтерлот.
Главным впечатлением от города для меня стало то, что меня пригласили во дворец Принцессы Селестия и Луна. Конечно, я не мог отказаться от такой чести и с огромным удовольствием насладился чаем и обществом этих всеми уважаемых леди. Уверен, не обижу никого из своих друзей и знакомых, если скажу, что у меня никогда не было более мудрых собеседников. Тем не менее, за всем восхищением всё же не мог не возникнуть вопрос: а пристало ли Принцессам разговаривать (и тем более пить чай) с каким-то там чужеземцем? Моё происхождение, конечно, нельзя назвать низким, но в сравнении с Принцессами Эквестрии я совершенный плебей. Разве правитель не должен поддерживать свой статус, чтобы каждый его подчинённый понимал разницу между их положением? Правитель должен взирать на народ с высоты своего трона. Но, говоря объективно, вряд ли у кого-то может возникнуть мысль, что он хоть как-то равен владычицам дня и ночи. Тем не менее остаётся второй вопрос: а у них нет дел поважнее чая с каким-то там журналистом? У них, вроде как, целая страна под управлением. Могли бы пересчитать казну, чтобы поймать казначея на воровстве или заняться ещё какими королевскими делами. Но не смею больше осуждать Принцесс, думаю, они и без меня разберутся что им делать.
Я могу привести ещё много примеров подтверждающих, что пони неизвестны значения слов “эффективность” и “выгода”, начиная от их любви к праздным шатаниям и желания накормить каждого гостя домашней едой бесплатно. Но я ограничусь одним — самым показательным и ярким. И нашел я такой пример в Клаусдейле, во время посещения погодной фабрики. Помимо естественного цеха по производству облаков, там имеется цех, где множество пегасов режут фигурные снежинки. Я знаю, что рискую прослыть лжецом и выдумщиком делая такие заявления, но клянусь, что это чистая правда. Я в таком же недоумении, как и вы, дорогие читатели, и до сих пор не могу понять предназначения этого. Ведь падая на землю и собираясь в сугробы снежинки теряют всякую форму, и вряд ли кому-то захочется задирать голову и любоваться на снежинку, рискуя поучить её прямо в глаз. По чести сказать, любой имеющий здравый смысл вообще не станет выходить в снегопад на улицу.
Но если снежинки всё же нужны, пусть и непонятно зачем делать их фигурными, то следующих цех меня удивил ещё больше: там производят радугу. Признаюсь, мне с детства было любопытно, как радуга помогает дождю и я не преминул об этом спросить сопровождающего меня пегаса. Так вот, оказывается радуга для дождя совершенно не нужна. А производят и добавляют её на небеса просто так, то есть без какой-либо цели и смысла вообще. “Это же красиво” — единственное объяснение, которое я получил. Надо сказать, что только бездельник, коих полно среди пони, может остановиться и просто смотреть на радугу.
Теперь вы знаете, дорогие читатели, что пусть пони действительно дружелюбны и милы, но имеют очень смутное представление о жизни и не способны к рациональному мышлению. Остаётся только удивляться, как Эквестрия до сих пор не развалилась и почему она представляет из себя в общем-то неплохую страну.
С уважением, всегда ваш Чарльстон Бейк.
Итак, дорогие читатели, с вами ваш покорный рецензент. Упс, прошу прощения, это стиль рассказа настолько впечатлил меня. Неплохая попытка стилизовать рассказ под статью в журнале, однако здесь же нас и ждет на мой взгляд главный подвох рассказа. Думаю, не стоит пояснять, что язык устного и язык письменного текста (особенно язык статей, хоть научных, хоть журнальных) должен все же отличаться. Честно говоря, замена “читателей” на “зрителей” очень сильно помогла бы тексту. Этакая телепередача. Этот же прием помог бы сгладить некоторую рваность текста.
Что же касается сюжета — перед нами классические “заметки иностранца” с примесью “стереотипичности представлений” народов друг о друге. С необходимой долей похвалы собственной стране, которое то явно читается в тексте, то прикрыто намеками. Здесь кроется вторая ловушка, которой автору удалось избежать не без потерь. В путевых записках на первое место обычно ставятся описания и сравнения, в силу невозможности поставить много сцен развития, собственно, активных действий. Мне показалось, что автор перечислил основные опорные точки, но мне определенно не хватило какого-то общего вывода. Он присутствует в тексте, разумеется, но лично мне напомнил что-то похожее на ученическое эссе, чем на полноценное красивое завершение произведения.
Но в любом случае — формат текста был выбран очень удачно и послевкусие от прочтения весьма приятное, здесь придраться не к чему. Однако кажущаяся простота формата дала автору и некоторую расслабленность, и некоторая недоработка текста ощущается.
Хорошая статья, по-моему, легко и интересно читалась)
Комментарий автора: «Автор — ArtemMoskvin, и это имя почему-то выводится как „анонимный автор“, хотя я вошел на тумбу»
Раздался негромкий звон. По духовой трубе, коим институт был наворочен донельзя, прилетело еще одно письмо. От неожиданности дернувшись, аспирант, а с недавних пор еще и доктор наук Грей Фостер, поднял голову со стола, за которым и заснул. На столе лежало куча бумаг с расчетами, файлы, папки, документы, несколько ручек и карандашей, а рядом с органайзером красовалась фотография ярко-охровой единорожки со светло-каштановой гривой. Сонно моргая, ученый зевнул и принялся вспоминать причину его местонахождения тут, в его личном кабинете, который ему выделили совсем недавно, и причина оказалась более чем простая — заработался. Встав из-за стола и потянувшись, он вразвалочку подошел к трубке с письмом и вынув его, неуклюже разорвал конверт и прочел содержимое. Он сразу узнал почерк своего бывшего наставника, по совместительству хорошего друга профессора Дина Даркенсона. Почерк был корявым, словно Дин очень торопился, когда писал это письмо
«Грей, пишет твой старый товарищ Даркенсон. У меня нет времени на подробные разъяснения, напишу просто – я влип! Причем основательно. Нет, это не как в тот раз, с пролитым в лаборатории веществом «G», когда мне еще дали выговор, тут все намного серьезней! Моя жизнь в опасности, и мне не приятно такое писать, но твоя тоже. Срочно уходи из института. Скажу просто – есть одна какая-то супер-тайная банда плохих пони, и они ищут тебя! Я не могу тебе сказать кто, так как тогда все будет намного хуже. Мы срочно должны встретиться. Иди в порт, я буду там, и сам найду тебя. И да, на всякий случай, покинь институт через черный ход.»
Еще несколько минут Фостер стоял и пытался въехать в смысл прочитанного. Профессор Даркенсон был широко известен в кругах института, наравне со своим коллегой, исследователем Стивенсом Грандом, и уж точно не был одним их тех, кто любил пошутить. Все было аналогично наоборот – Дин был в некой мере строгим, но немного двинутым профессором, который все время говорил о чем-то нереальном, вроде других мирах или гигантских летающих тарелок. Однако если болтовня о пришельцах была не более чем несерьезным разговором, то письмо о том, что его кто-то преследует имело основание быть правдой. Недолго думая, единорог стал собираться.
Сняв белый халат, и надев походную форму, коих у него было немало в шкафу, захватив компас и ключи он вышел из кабинета, закрыв его. Институт был довольно крупным зданием, расположенным, в отличии от остальных построек Кантерлота, в самой горе, разделяя ее с погодным метеорологическим центром. Черный ход у этого здания был с другой стороны скалы, выходя практически за городом. Однако в данный момент Фостер находился в другом здании. КИСМ был распространен и на некоторые другие города, и несмотря на то, что ученый сейчас был в Ванхуверском комплексе, приставка «Кантерлотский» сохраняло свое значение. Ванхуверский КИСМ был гораздо меньше своего Кантерлотского прототипа. Фостер без каких-либо проблем добрался до черного хода, так и не встретив никого, кто мог бы на него охотиться, и покинул здание.
Было где-то около шести утра, институт был еще закрыт, однако привилегия молодого доктора наук и наличие ключей позволили ему выбраться. Грей Фостер был молодым единорогом тускло-синей масти, с такой же, но чуть более яркой и светлой гривой. По окончанию школы он поступил в КИСМ, где вполне успешно проявил себя как физик-теоретик, наряду со своими товарищами молчаливым и бородатым очкариком, таким же как он физиком Грином Фримейном, и веселой единорожкой, исследовательницей Джин Мэттерс, которая и была изображена на фотографии на столе. Раньше, во время учебы он к ней испытывал чувства, но с проходом времени, а также из-за неуверенности и боязни разрушить дружбу они постепенно утихли. Однако он все еще держал у себя на столе ее фотографию.
Порт был как всегда открыт, и зайдя на его территорию Фостер принялся высматривать Даркенсона. Его нигде не было. В письме было написано, что он сам найдет Грея, и потому дойдя до ближайшего причала, ученый облокотился передними копытами на перегородку, и начал смотреть на водную гладь. Влажный ветер дул ему в лицо, колыша гриву, волны с негромким хлюпом бились о причал, вдоль которого стояло несколько лодок. Только сейчас Фостер заметил, что порт пустует. Оглянувшись, чтобы удостовериться в своем предположении, он заметил пару-другую пони, которые шли по своим делам, и успокоившись вновь начал созерцать океанскую даль. Вдруг он увидел на своем правом копыте рыжее свечение – цвет магии Дина. Осмотрев себя, Грей понял, что весь покрыт этой магией. Она становилась все ярче и ярче, и в конце концов произошла вспышка, следом за которой появилась стена. Каменная стена, прямо перед лицом ученого.
— Фостер! — донесся до его ушей голос Дина. Оглянувшись, он понял, что больше не на причале, а под ним. Под причалом располагалась небольшая каменная платформа, которая вела в городские каналы. Профессор стоял неподалеку, в потрепанном деловом костюме. Это был коричневый единорог, с волнистой, зачесанной назад, охровой гривой, который в данный момент почему-то нес с собой седельную сумку с кучей каких-то бумаг. Рыжий цвет магии исчез с его рога, и он произнес
— У нас мало времени, нужно срочно покинуть город.
— Профессор, может вы объясните, что тут происходит?
— Ничего не говори, просто следуй за мной. Видишь вон то судно?
Он указал куда-то в сторону, откуда виднелся корпус небольшого корабля.
— Сейчас мы должны проникнуть на него через специальный вход, когда оно будет проплывать мимо.
— Вы в своем уме?!..
— Не волнуйся, капитан предупрежден, все оплачено, это нужно чтобы они нас не заметили.
— Да кто они?
— Прости, но этого я сказать не могу. Ради твоей же безопасности.
— А вы не могли бы «ради моей же безопасности» не вызывать меня сюда? Что вы вообще задумали?
— Говорю же, они ищут и тебя…
— Да кто они то?!..
Дин резко заткнул рот Грея копытом.
— Не кричи… ты… так… Ты хочешь, чтобы нас услышали? — сказал профессор, убрав копыто.
— Послушайте, просто объясните мне что происходит.
— Объясню в пути, а сейчас… — Дина перебил внезапный вскрик откуда-то справа.
— …Вот он! Держи его!
Резко оглянувшись, Грей заметил группу подбегающих к ним по платформе пони.
— Вот черт, бегом на судно! — выкрикнул Даркенсон, и оба единорога рванули к кораблю, который уже вовсю плыл в их сторону вдоль причала. Из отверстия в корабле выглядывал какой-то пегас, который помахал им копытом, приказывая поторопиться. Грин на ходу запрыгнул в проход, затем развернулся и помог профессору, который в отличии от него неуклюже пытался пролезть, ухватившись одним копытом за свои сумки. Группа странных пони уже подбегали, и моряк вовремя успех захлопнуть дверцу, закрыв ее на защелку и для надежности подперев бочкой.
— А теперь пожалуйста, объясните мне что тут происходит?! Кто эти пони, и зачем мы им нужны? — собрав всю строгость, на которую был способен, спросил Грей Фостер.
— Знания могут сыграть против тебя, друг мой. Все что я могу сказать – это то, что это какая-то секретная… эмм, банда, которая не любит, когда о них узнает кто-то… ммм, левый. Именно этим левым имел горе стать я. Но это еще не все – помимо этого я так же разузнал их некоторые тайны, и теперь они ищут меня с утроенной силой. Тебя они ищут потому, что ты знаешь обо мне достаточно много.
— И что теперь? Сколько мы будем от них скрываться? — не на шутку испугавшись, спросил ученый.
— Нисколько, если сможем кое-что сделать. А если и не сможем… в любом случае нам нечего терять.
— Нечего терять? Нет уж, Дин Даркенстон, мне есть что терять! Я совсем недавно окончил КИСМ, и более того – получил в нем хорошую работу! У меня есть друзья, семья, планы на будущее в конце концов! Не знаю, как вам, а мне этого всего терять очень не хо…
— Речь идет о безопасности Эквестрии!!!
На этот аргумент Грей на некоторое время замолчал. Все же профессор скрывал от него куда больше, чем он мог подумать
— И каким же образом может пострадать Эквестрия?
— Если ты узнаешь, то они захотят тебя убить. Я не могу тебе сказать ни кто они, ни от куда, ни чем занимаются, ни каким образом тут замешана Эквестрия. Для твоего же блага.
Грин Фостер успокоился, сев рядом с каким-то ящиком, и понурив голову.
— Прости. Это вынужденные меры.
Ученый лишь кивнул.
— Мы прибудем в пункт назначения через несколько часов. — заявил моряк, и улетел на палубу. Грин, который успел немного подустать, ввиду раннего подъема и неожиданного побега, пододвинулся поближе к ящику и, свернувшись калачиком, уснул.
* * *
Из мира грез Фостера вывел… взрыв. Он резко поднял голову, от испуга выпучив глаза и нервно оглядываясь. Судно сильно качало, затем раздался еще один взрыв, сопровождаемый треском досок. С верху, по лестнице прибежал моряк.
— Они настигли нас! Срочно покинуть корабль, мы уже недалеко от берега!
Подскочивший сзади Дин сказал
— Вставай, Фостер! У нас…
Внезапно, проломив в корме большую дыру, в полуметре от них пролетело пушечное ядро, которое с тем же треском влетело в ящики. На товарищей осыпалось куча досок, но до уровня воды дыра, слава Селестии, не достала.
— Пошли, пошли! — крикнул Дин.
Неподалеку гремели пушечные выстрелы, слышался свист пролетающих мимо ядер, трещала древесина. Мельком глянув в дыру, Фостер заметил другой корабль. Выбравшись на палубу, Дин увидел капитана и тут же рванул в его сторону. Грею же пришлось немного притормозить, так как его до смерти напугали летающие в воздухе стальные снаряды. Пригнувшись, сквозь шум слыша стук своего сердца, он все же осмелился пройти поперек всей палубы, по направлению к Дину, которому что-то вталкивал капитан.
— Нашли время для разговоров! Может мы… — крикнул им Грей
— Прыгай! — перебил его Дин, отвернувшись от капитана, который тут же сиганул за борт.
— Что?!
— Прыгай за борт!
— Ты что… — сказал было ученый, но Дин уже отправился в след за капитаном. Грей посмотрел, как тот нырнул, но в след прыгать не решился. Из раздумий его вывел новый взрыв и треск мачты, и он прыгнул.
Берег был действительно недалеко, и доплыть до него ученому не составило особого труда. Капитан и другой экипаж судна были уже на берегу, там же его уже ждал Даркенсон. Выбравшись на берег, он опять ощутил на себе магию Дина, и через пару секунд стал сухим. Полностью. Глянув на Дина, он заметил, что тот тоже магическим образом высох, как и все его бумажки.
— Надо бежать. Иди за мной, я укажу путь.
— Путь куда?
— Скажем так, подальше от них! — профессор указал в сторону корабля противника. Оглянувшись, Грей с ужасом заметил тонущие обломки их судна и вражеский корабль, с поднятым веселым Роджером… Со стороны корабля к берегу направлялось несколько шлюпок.
— Бежим! — скомандовал Дин, рванув в сторону джунглей. Не раздумывая, Грей побежал за ним.
Заросли неизвестных растений становились все гуще, а сзади слышались крики высадившихся на берег преследователей, и перестрелки с членами экипажа. Дин, мчась впереди, начал мелькать все реже, и ученый стал бояться, что потеряет его из виду. Поднажав как следует, внезапно он выбежал на опушку, посреди которой стоял какой-то полуразрушенный алтарь… с крупным, светящимся красным камнем внутри, который парил в воздухе, и возле которого стоял, направив светящийся рог прямо на него, Дин.
Фостер затормозил, и хотел уже было спросить в чем дело, но тут за ними повыскакивали преследователи. Но вместо того, чтобы кинуться на приятелей, они в ступоре застыли на месте, тревожно смотря то на Дина, то на кристалл.
— Я знаю, что вы задумали! — немного безумным голосом крикнул профессор, — Дискорд вас дери, либо я обезвреживаю этот кристалл по хорошему, либо взрываю здесь все к Дискордовой бабушке!
— Не делай этого! Ты не знаешь, что творишь! — сказал один из неприятелей, аккуратно ступив вперед, — если король узнает, что хоть один камень перестал работать, он придет в ярость, и тогда плохо будет всем!
— О чем вы?.. — не понял Фостер, но его перебил профессор
— О, неужели ты думаешь, что я так мало о нем знаю? Пусть себе злится, я в курсе что он ослаб и ничего не сможет сделать даже против меня! А вам, господа пираты, я бы посоветовал наконец образумиться.
— О да? Ослабленный значит, — сказал кто-то другой — у него армия! Армия этих несносных тварей! Мы пришли к сделке с ним только потому, что он согласился не истреблять весь мир, а делать свои дела по-тихому!
— Королева Кризалис тоже однажды выступила против нас. Ты прекрасно знаешь, к чему это привело.
— Он сильнее Кризалис…
— Так вы же ему эту силу и даете! Поймите наконец, все еще можно остановить, пока не поздно!
Грей продолжал стоять с застывшим сердцем, не понимая, о чем идет речь и ожидая чем все это закончится. Пони тем временем затих, среди преследователей послышались перешептывания. В итоге, пират, похоже, что-то решил, и хотел уже было это сказать, но тут из толпы выскочил какой-то смельчак, который бросился на Дина с криком
— Он блефует! Лови его!..
* * *
Темнота постепенно начала отступать, и Фостер почувствовал боль по всему телу. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на нескольких поваленных деревьях. Все тело болело, шкура была покрыта пеплом, а походная форма почти полностью выжжена. На теле виднелась запекшаяся кровь, было много царапин. Голова трещала, но он все же попробовал пошевелиться, и тем самым понял, что сломал заднюю левую ногу.
Картина вокруг его не обрадовала – в центре опушки виднелась большая черная воронка, а вокруг было раскидано много кусков алтаря и обгоревших деревьев. Еле встав на три ноги, поджав сломанную, он не выдержал и вновь упал на бок, гулко простонав. Приподнявшись, вокруг он заметил некоторые обгоревшие трупы пиратов. От такого зрелища его чуть не вывернуло. Дина он искать не стал, так как догадывался что с ним стало. Сквозь отчаянье, страх и тревогу, что заполняли его, промелькнула мысль: «И что теперь?..»
Вечные вопросы бытия “Кто виноват” и “Что делать” продолжают будоражить умы писателей. Я признаюсь честно, что видела этот рассказ в блоге писателей, видела и критику (и даже согласна с ней), показывающую некоторую нелогичность действий персонажей и некоторое косноязычие автора. Особенно “записка”. Вот да простит мена автор, но записки подобного рода не пишутся… вот так. Они черкаются на коленке, телеграфным стилем как минимум. Добавлю также, что, увлекшись созданием ореола танственности вокруг некоего кристалла, автор, похоже, несколько увлекся. Или, возможно, я читаю рассказ как-то не так, но мне за несколько прочтений так и не удалось понять, кто же куда пошел и за что же за героями гонялась “супер-тайная банда пони”. В общем, “все они умерли”…
И ни одного летуна среди преследователей? Как это неосмотрительно.
Есть и ещё закономерные вопросы, которые бы полностью дискредитировали сюжет. Посему я их милостиво не задам.
Двухмачтовый корабль осторожно, словно нащупывая курс, пробирался к причалу. Наметанный глаз мгновенно определил бы обводы поджарой шхуны, сошедшей с верфи единорогов. Но развевающееся на флагштоке черно-белое полосатое полотно и носовая фигура в виде застывшей в прыжке полосатой мантикоры заявляли о реальных владельцах парусника едва ли не раньше серебряных букв названия: без сомнения, это «Иппотигр» капитана Себрастиана и его лихих зебр швартовался в грузовом порту Хувра.
— Крепи на кнехты! – разнеслось над пристанью.
Жители портового городка с нерешительным любопытством собирались вокруг. В первом ряду, заворожено глядя на прославленное судно, стоял Нэд Фишинг. Палевый земной жеребенок ждал появления пиратов уже почти неделю, с тех самых пор, когда первые слухи зашелестели в тавернах.
Это был шанс бросить унылую жизнь сироты-рыбака. Нэд, прикрыв глаза, планировал, как бы попасть на борт. Ведь он не раз выходил в море на своем стареньком шлюпе, и даже целых два раза попадал в настоящий шторм! Самое время стать юнгой на каком-нибудь огромном паруснике – иначе можно всю жизнь колупаться в лягушатнике Хуврского залива и ставить глупые сети. И – жеребенок вздохнул и скосил глаза на свой бок – так и просуществовать без кьютимарки.
Капитан Себрастиан тем временем сошел на берег, окинул толпу на пристани цепким взглядом и, приметив кого-то в толпе, направился куда-то в сторону. Нэд, затаив дыхание, подобрался поближе.
— Да, капитан, конечно, капитан! Всё уже готово, погрузят через пару часов.
Зебра, видимо, кивнул – в ухе слегка качнулась массивная жемчужная серьга.
Груз! Вот это да! Грозный капитан пиратов-зебр собирал дань! И немалую – жеребенок видел на складах большие ящики с яблоками, морковкой и рыбой. Нэд взволнованно приплясывал на месте.
— Вольно, парни! Прошвырнитесь пока. Отходим с вечерним отливом. Гореб! Гореб, матрас ты полосатый! – старый одноглазый боцман перегнулся через фальшборт. – Возьмешь Мбици – и никаких красоток, пока не сдадите вахту!
Жеребенок разочарованно застонал. Глупо было бы думать, будто капитан позабудет выставить охрану! Впрочем, попробовать всё равно стоило: как раз и зеваки потихоньку расходились по своим делам. Нэд задумчиво потрогал швартов, тянущийся от кормы шхуны к чугунному кнехту причала.
— Эй, Гореб! Гор! Да чего ты колупаешься, дуй сюда! Глянь, пацан по швартовому лезет. Третий раз уже. Спорим, на пятый – долезет до середины? – вахтенный с неподдельным любопытством глядел на Нэда, который был настолько поглощен своим делом, что совершенно не заметил, что охрана корабля уже давно наблюдает за ним.
— Эй, парень! Что-т ты дохлик какой-то! Мало соли ешь, походу! Ну куда копыто тянешь – там ж наросты, не видишь, что ли! Эх, сорвался! А я уж думал, не поставить ли на него, – Гореб с азартом присоединился к Мбици.
Нэд удрученно выбрался на причал и отряхнулся. Сил на новую попытку совсем не осталось. Да еще эти противные пираты вовсю потешаются там, на недосягаемой корме! Им-то хорошо, они уже в команде вон, а Нэд… жеребенок обиженно всхлипнул.
— Пацан! Эй, дохлик! – Нэд сердито задрал голову, размышляя, можно ли погрозить головорезам копытом. – У нас вообще-то сходни есть, только они подальше чуток. На пару шагов.
Нэд фыркнул. Впрочем, его же, вроде как пригласили?..
— И что это еще за фрукт у нас на шканцах? – хмурился Себрастиан, рассматривая съежившегося Нэда.
— Так ты ж сам велел, кэп – никаких красоток на вахте. Вот, самый что ни на есть не красавчик! – Гореб легонько хлопнул жеребенка хвостом по спине. – Сказал, в море сам ходит. Юнгой на «Иппотигр» просится. Говорит, море знает, как свой родной… этот, как бишь его там, Хувр.
— Да он, небось, как только зыбь пойдет, тут же назад запросится! – хихикнул кто-то из возвращавшейся на борт команды. – У него ж даже метки нет, на кой нам молокососы?
Нэд сердито топнул копытом.
— Да если хотите знать, я вооот в такой шторм ходил! Да-да!
Себрастиан усмехнулся, рассматривая угловатого худого подростка с упрямо горящими синими глазами.
— Ну, раз вооот в такой… Ладно уж. Посмотрим, чего ты стоишь, голозадый. Мбици, покажешь мелочи… то есть, юнге, корабль. Завтра он заступает в твою вахту.
Офицер коротко кивнул и увлек Нэда за собой в кубрик.
— Вот, гляди, – зебра развернул карту. – Мы пойдем сейчас из твоего Хувра вот сюда, в Юни-Корнуолл. Там сдадим рогачам их хавчик… то есть, отгрузим единорогам еду, заберем побрякушки… эм, погрузим магические артефакты и пойдем в Копытонгаген, снова к зем… ным пони. А там видно будет.
— Это так пираты собирают дань? – восторженно выдохнул Нэд.
— Пираты? – непонимающе похлопал глазами Мбици.
— Ну, как же! – жеребенок с восторгом начал пересказывать всё множество баек про «грозную шайку капитана Себрастиана».
— … и тогда капитан приказал сбросить всё золото за борт, потому что иначе… – Нэд осекся, заметив прислонившегося к двери капитана. На губах Себрастиана застыла усмешка, больше похожая на оскал, а в черных глазах пряталась тщательно скрываемая, мучительная грусть.
— Что же ты? Интересно же послушать, какие именно слухи распускают конкуренты, – выговорил он, глядя куда-то поверх Нэда. – Хотя вряд ли я услышу много нового. Я и так знаю, что от нашей команды шарахается, как от прокаженных, большая часть дельцов. Видите ли, зебрам доверять нельзя.
Он широкими шагами подошел к столику и, придвинувшись очень-очень близко к Нэду, жестко сказал:
— Поэтому запомни главное, малец. Мы – лучшие на морских просторах земель пони и единорогов. Мы – с рождения в тельняшках, и «Иппотигр» значит «самая быстрая и надежная доставка любого груза». Но безупречность – вот она, признанья нашего цена. Стоит хоть одному вшивому фермеру пустить слух о нашем провале – и весь наш труд пойдет ко дну, не успеешь сказать СОС. Усек?
Нэд, ошеломленный неожиданным открытием, коротко кивнул.
На следующее утро, не в силах дождаться вахты, новоиспеченный юнга появлялся на корабле то тут, то там, засыпая всякого подвернувшегося множеством вопросов. Капитан наблюдал за жеребенком с мостика и хмурился. Юнга много спорил, часто не слушал ответы на свои же вопросы и в целом создавал больше проблем, чем порядка. Похоже, вчерашняя речь Себрастиана о репутации за ночь тоже совершенно выветрилась у него из головы. Спустившись в свою каюту, капитан бросил взгляд на карту, на которой вчера самолично утвердил курс. Внезапная мысль разгладила складку меж бровей, и капитан улыбнулся своим мыслям. Заметив на палубе одного из матросов, который должен был заступить в вечернюю вахту Мбици, капитан жестом позвал его в каюту.
С очередной сменой вахты тот самый матрос привел Нэда в каюту капитана и, подмигнув обоим, закрыл за ним дверь.
— Этим вечером ты впервые будешь нести вахту наравне с матросами – проговорил капитан. – Я хочу точно знать, кого я взял на борт. Вот тебе карта. Ее ты изучи внимательно, чтоб мог идти самостоятельно.
Нэд едва не подпрыгнул от счастья и, радостно схватив карту, хотел мчаться в кубрик. Окрик капитана остановил жеребенка.
— Ты лоцию-то читать умеешь, шкет?
— Умею! – беззаботно откликнулся Нэд. В конце-концов, это же море, что можно нарисовать на карте, кроме воды и прямой линии курса от одного порта до другого?..
— Эй, парень! – второй раз оклик капитана застал Нэда, когда тот сидел в кубрике. – Ты карту-то изучил, сачок?
— Изучил… То есть, да, капитан!
— Вот и славно. Чего ждёшь, живо к штурвалу! Держи на маяк, а как по корме оставишь – ложись на створ. Пройдешь знак – разбудишь. Гореб, старый ты матрас, пропустим по сидру? – Себрастиан поманил за собой одноглазого боцмана.
— Эй, Себ, ты, конечно, капитан и всё такое, но ты в мальчишке точно уверен? Он… пройдет этот участок в такое время? Такой узкий фарватер…– удивленно шепнул тот.
— Уверен ли я? На все сто, – капитан усмехнулся. – Скажу больше – я сильно удивлюсь, если он его пройдет. Я место выбрал осторожно, пусть ошибется, пока можно.
Нэд, сопя, старательно ворочал штурвал, изредка выкрикивая указания матросам. В самых сокровенных мечтах он не смел представить себя на капитанском мостике «Иппотигра». Жеребенок сжимал губы и щурился, надеясь, что и голос был под стать ситуации – громкий, глубокий, самый-самый капитанский. Мбици, вахтенный офицер, с усмешкой наблюдал, как команда активно делает вид, что «брасопит фок-лисель на курс зюйд-зюйд-винд» или «поднимает бим-бом-брам-грот». Ну, пускай развлечется парень, капитан-то уж наверняка знает, чего творит.
Резкий толчок прервал ленивые развлечения вахтенного. Корабль ткнулся форштевнем в песок и, влекомый сильным ветром, проскользил по отмели еще почти кабельтов. Мбици сдержанно выругался – вот же иппопотам неповоротливый, проморгал! Капитан будет не в восторге… вот, кстати, и он вышел из каюты. Вахтенный сглотнул.
— Да вы что ж творите, верблюды наплевательские! – рявкнул Себрастиан.
Мбици уже набрал в грудь воздуха, чтобы принять удар на себя, когда кто-то из команды выкрикнул, глянув за борт:
— На мель вылетели, капитан!
— А то я не заметил, матрасы полосатые! А почему паруса не растравили?!
— Команды не было, капитан! – кто-то снова опередил вахтенного, слишком долго придумывавшего оправдания.
— Мбици! – глаза капитана метали молнии. – Что, и взаправду команды не было?!
— Правда, капитан, – вахтенный едва не зажмурился, – но…
— Значит, не было! – перебил его Себрастиан и вмиг взлетел на мостик к дрожавшему у штурвала Нэду. – Ты же, голозадый, помнится, сказал, что изучил карту?
Нэд кивнул, искоса посматривая на капитана зебр. Интересно, за такие вещи его выпорют в семь или даже девять хвостов, высадят на необитаемом острове или сразу повесят?..
— Как стаскиваются с мели, хоть знаешь? – все еще суровым, но уже не страшным голосом спросил капитан.
Нэд снова кивнул. Себрастиан продолжал вопросительно глядеть на жеребенка, поэтому ему пришлось собрать все силы и шепотом ответить:
— Д-да, капитан… надо дать крен, или сталкивать с воды, или верповать, или максимально сбросить балласт и попробовать снова…
— Ну, поскольку всего балласта у нас и есть, что только груза для единорогов, то у тебя шесть часов, пока мне не пришлось его сбросить и потопить репутацию, – на палубе послышались смешки. – А вы, иппопотамы полосатые, помогать, живо! – резко обернувшись, бросил Себрастиан.
Капитан стоял на мостике и вместе с боцманом наблюдал, как парнишка, закусив губу, пытается отгрести на шлюпке подальше от корабля и бросить якорь в воду.
— По-моему, Себ, он сейчас либо пробьет днище, либо лишится ноги… – протянул Гореб.
Себрастиан усмехнулся:
— Давай, подтягивай этого верпователя на борт… Надо признать, за последние три часа мы подвинулись назад. Примерно на полкорпуса этой шлюпки.
Взмыленный, Нэд тяжело поднимался на мостик, словно на эшафот. Капитан, склонив голову набок, смотрел на юнгу, изо всех сил пытаясь сохранить трагичный пафос момента. Гореб, поганец, вовсе смотрел в пол и иногда подрагивал от беззвучного смеха.
— Ну?
Нэд молчал. На кончике носа повисла слезинка.
— Чего стоишь? – суровый голос капитана сулил самые страшные кары. – К штурвалу, живо!
Жеребенок оторопело уставился на широко улыбавшегося капитана.
— Прилив, – со смехом пояснил тот. – Отходим! Ставить грот, фок! Шевелитесь, вы там, иппопотамы однотонные! А ты по сторонам не глазей, парень. Крепче держи эту дурищу, не давай ей норов показывать и рыскать, – его мозолистые копыта плотно прижали копытца Нэда к штурвалу. – Видишь, как полезно заранее изучить особенности лоции. По возможности капитан записывает такие вещи на карте. Ветер ровный, если погода не переменится – будем в Юни-Корнуолле завтра к полудню. Хватит сопли-то на копыто мотать, как видишь, непоправимого тут нет, был в знаниях сокрыт ответ. Вперёд не хвастай, а учись, и более на мель не мчись.
В Юни-Корнуолл «Иппотигр» действительно прибыл по расписанию. Довольный единорог-губернатор наблюдал за разгрузкой товаров.
— Как всегда, минута в минуту, капитан! Ни одного гнилого яблочка! – цепочка телепортируемых ящиков уходила в район складов.
Внезапно ровный строй летящий ящиков смешался и на пристань приземлилась пара пегасов, с трудом удерживавших облако с привязанными к нему контейнерами.
— Грозу с молниями заказывали? – обратился один из них к губернатору.
Единорог удивился и качнул головой.
— Как это – нет? Это же Нью-Корнуолл?..
— Нет, уважаемый, это – Юни-Корнуолл. Нью-Корнуолл лежит к северу от Радужного маяка – видя замешательство на лице губернатора, вмешался Себрастиан. Крылатые выругались.
— Как же вы так сбились с курса? – спросил вездесущий Нэд. – Неужели у вас плохая карта?
— Карта? Но мы не летаем по картам, – удивились пегасы.
Жеребенок было хихикнул, но поймал взгляд капитана и смущенно отступил обратно на сходни.
— Без карты навигация есть пшик, попутаешь маршруты в один миг. – протянул зебра.
Пегасы переглянулись и с надеждой взглянули на Себрастиана. Тот с усмешкой обернулся на корабль.
— Парни, прошвырнитесь пока, мы задержимся на пару склянок. Отходим с отливом. И, Гореб, чтоб больше никаких пороховых обезьян!
— Ну, Себ, чего от тебя хотели эти крылатые? – щуря единственный глаз, спросил у вернувшегося капитана Гореб.
— Они хотят, чтобы мы научили их ходить по воздуху, как мы ходим по воде. Почему бы и нет? Будет корабль – будет предметный разговор.
* * *
— Ну, как там переговоры, капитан, с попугаями этими пернатыми? – вместо приветствия нетерпеливо спросил Нэд, приплясывая у трапа.
Себрастиан с усмешкой взглянул на боцманмата. За прошедшие пару лет малец заметно вытянулся и окреп, и голос больше не напоминал жеребячий писк. Пожалуй что…
— О, до попугаев всё доходит, как до жирафов. Однако же и они наконец признали, что нам можно доверять свои ценнейшие грузы. – Нэд фыркнул. – Да, признали. Хотя договоренность несколько поменялась. Мы дадим им только шкипера, команду они набрали сами. Но не унывай, у меня всё равно есть для тебя пара подарков. – Перед жеребчиком легла потрепанная книжица.
— Межрасовые Правила Предотвращения Столкновений Судов… в воздухе? – удивленно похлопал глазами Нэд
— Именно. – Откуда-то сверху упала веревочная лестница. – Прошу на борт… капитан. Держи надежно тот штурвал, пусть не уронит тебя шквал.
Сморгнув слезы радости, Нэд поставил ногу на первую ступеньку. Себрастиан с удовлетворением отметил, как в тот же момент бок выбранного им капитана украсился Знаком отличия. Нэд, привлеченный яркой вспышкой, тоже обернулся и с удивлением посмотрел на крылатый штурвал, украсивший его бока.
Вот мы и дождались дебюта Златогривки на RPWP. В принципе, как человек знакомый с её творчеством по другому фандому, да и с её оригинальными произведениями, от этой истории я ждал многого. И не ошибся. От рассказа так и веет духом старой приключенческой классики, которой все мы зачитывались в детстве. Бравый капитан, прошедший через многое (иначе откуда грусть в глазах в одном из эпизодов), но сохранивший оптимизм, силу духа и отличное чувство юмора. Команда полосатых раздолбаев, прекрасно знающих своё дело. И мелкий самоуверенный юнга. Персонажи — классические. Их образы настолько проверены временем и перьями десятков авторов, что это уже даже шаблоном назвать нельзя, это именно классика. Но даже если язык у кого-то повернётся… Автор смог сыграть «шаблон» интересно, в том числе благодаря тому, что уделил внимание совсем не приключениям.
У этого произведения совсем иная цель, и мотив Златогривка выбрала особенный — педагогический. Профдеформация, судя по всему. Хм, как насчёт морской педагогической поэмы?
При этом, обошлось без опасного в таком сюжете морализаторства. Учит автор всё же главного героя, а не читателей (или, по крайней мере, делает это ненавязчиво).
А вот идея о том, что стихами зебры говорят, когда передают другим свои знания, себя не очень оправдала. То есть, сама-то по себе мысль примечательная и весьма оригинальная, но вот исполнения малость подкачало — слишком резкий переход постоянно получается от прозе к поэзии, и из колеи он читателя выбивает. Мягче надо, мягче.
Зато обилие морских терминов, вопреки моим опасениям, прочтению ничуть не мешает. Сознание, закалённое романам Жюля Верна, воспринимает их, как старых друзей. Слова или понятны интуитивно, или легко интерпретируются по контексту, но даже если установить их значение без словаря не удаётся, это не мешает спокойно читать дальше и воспринимать их как вещь сугубо атмосферную. Да, на атмосферу они работают прекрасно.
Пожалуй, недостаток, который бросился мне в глаза уже при втором прочтении — ты выбрала слишком масштабный сюжет для данных условий, а в сочетании с неспешным поначалу темпом повествования это сыграло с тобой злую шутку ближе к финалу. Вся эта ситуация с пегасами, которая привела в итоге Неда Фишинга к капитанской фуражке и метке, выглядит, во-первых, несколько подвешенной в воздухе — переход вышел очень скомканным, быстрым, и читателю нужно слишком много додумывать. А, во-вторых, несколько не укладывается в каноничные представления о пегасах, которые, по идее, в навигации разбираются. Не так уж много они изучают в своих лётных школах, но вряд ли обошли бы такую важную вещь стороной.
Слог рассказа приятный, а диалоги щедро сдобрены юморам. При этом, не слишком щедро, так что в комедию эта история не превращается.
Однозначно — прекрасный дебют и прекрасное начало отличой истории, которую, надеюсь, ты будешь продолжать.
Чур меня, чур! Мне и одной-то обезьяны в команде много, представь, каково будет многих учить?! Впрочем, это поправимо — надо просто сходить в детский парусный поход. Там таких мелких самоуверенных — два десятка.
Хм, мне показалось, во втором он резче вышел?
Но подумай о перспективах! Это будет уникальное произведение!
Не забудь предупредить жителей прибрежных деревень. Пусть запираются в домах. Дети — это страшно.
Вот, знаешь, нет. Во всяком случае, вот в этой фразе…
… смотрится очень органично.
Да брось)) о воспитании морских кадетов стока понаписано))
Они мимимилые) ну и мы все же не заходим в деревни почти.
Да? А по-моему наоборот, торчит… а почему органично?
Зато о пони — морских кадетах — мало!)
Этим маленьким разбойникам и заходить не надо, чтобы посеять хаос и разрушения)
Тут вроде как есть предупреждение, что сейчас будет «урок дружбы». А в первом рассказе он просто внезапно переходит на стихи.
Я думала, не добавить ли обоснуй типа «кэп всегда вспоминал о том, что он зебра, когда устраивал выволочки команде»))
Но скорее тут просто нужно сделать переход мягче.
Персонажи хорошие вышли, живые)))
Понравились встречающиеся фразы зебр в рифму)
Конец трогательный)
Аааа, мя запуталсо))) вот Feuerleiter говорит, ему мешают вставки стихов, выделенные курсивом...) и конец рваный...) ааа)куда бежать)
По поводу спорных моментов. Концовка: вправду несколько внезапная. Честно говоря, я успел забыть про кьютимарку главгероя — и хорошо, что рассказ не превратился в перелицованную историю про Меткоискателей — а в конце получается, что она появилась ещё через два года. Это ж сколько ему на тот момент стукнуло? и за всё это время он не задумался, почему она не вскочила сразу после зачисления в экипаж или снятия с мели, или ещё какого-то события?
Стихи меня не напрягли, но не помешали бы какие-то комментарии от окружающих. В частности, главгерой мог бы удивиться, что зебры не говорят стихами постоянно, или, наоборот, усмехнуться, когда они начинают говорить в рифму, или просто прокомментировать, что уже наслышан об этой их привычке — а он как-то оставляет этот факт вовсе без внимания.
Ну и в честь дебюта — песня в тему
Ну, здесь крутилось много вариантов. Вообще изначально писалось под песню Владимира Ланцберга «Малыш» (на ютубе ее нет, увы, а откуда взять толковый объект под звуковой файлик — низяю( ) с идеей «Малыш, ты юнгой хорошим был, теперь ты сам — капитан», но в итоге все же мы понимаем, что центральным героем все равно получился не юный Метконосец, а одна вредная зебра…
Думаю, что-то около 15-16 человеческих? Или сколько у нас по канону мейнсикс в пересчете?..
Вот тут косяк, да, признаю)
Признаю, было сначала желание обозначить как-то эту мысль про «Питер Блад всегда вспоминал о том, что он католик, когда ему это было выгодно», но потом подумала, что это упростит рассказ до уровня «читатель-новичок»? Не знаю, честно говоря… А так — а чего ему удивляться — команда ж не бросается на колени перед капитаном — значит, и в порядке все) Не думаю, что сам факт стихов его как-то зацепил. Хотя тут надо покрутить...
Что же касается самого главгероя — то, даже если принять, что факт стихов его никак не зацепил (что мне по-прежнему кажется сомнительным), то всё равно можно вставить какое-то упоминание: например, некто третий (те же не признающие карт пегасы) удивлённо реагирует, а в авторской речи «Нэд же давно привык к этой манере зебр переходить на рифмованные строчки и его больше интересовало что-то-там-важное».
аффтар-зебрОБудет длинным твой приказ — словишь оверкиль на раз
Где-то в понивикии что-то было про шаманистость зебр и планируемую роль Зекоры в судьбе твайлайт. То, что создатели ее не вывели на тот уровень, на какой хотели — ну, им минусик в карму. Было решено (абсолютно аффтарскЕм произволом) что зебры не рифмуют просто так.
Некто третий… мм. Тут как бы вопрос возникает — и читатель, и сами пони в целом-то… да скорее ждут рифмовок от зебр, раз уж это канонная фишка. Другое дело, что это не добавляет любви к полосатым (ну, пока не пришла Твай). Скорее, косяк конкретно этого текста в плохо прописанном моменте… ммм. Проявления стихоплетства как именно формы наставничества. Тут да, стоило расписать явно. Я понадеялась на курсив, но вот Фоеру показалось чересчур, а тебе — просто непонятным.
— Вы хотите сказать мне, капитану Себрастиану, владельцу самого быстроходного корабля во всем этом паршивом Зебрастане, основателю лучшей службы экспресс-доставки…
-Но, капитан, ваша служба – единственная в Зебрастане…
— Это не имеет значения! – отрезал Себрастиан. – Вы сейчас заявляете мне при свидетелях, что мои ребята должны тухнуть здесь еще полторы недели только потому, что ваши бездельники-поставщики не досушили свою траву?!
— Но это же очень важно – соблюсти технологию производства, – пустился в объяснения парламентер Совета Племен, – от времени сбора кажного растения и до…
— Я же предупредил о приходе едва ли не два месяца назад! Впрочем, я слишком долго был в море и, кажется, отвык от вашей вечной лени! То есть, пардоне-муа, культурных особенностей.
Раздраженный, капитан топнул копытом и, развернувшись, вышел из шатра, едва не оборвав полог. «Свидетель», в лице палевого земного жеребенка Нэда Фишинга, галопом последовал за Себрастианом.
Нельзя сказать, чтобы команда огорчилась этой вынужденной задержке, о которой в нескольких крепких выражениях сообщил вернувшийся капитан, едва ступив на борт «Иппотигра». С железной дисциплиной и жестким графиком Себрастиана у матросов редко выдавалась возможность спокойно зайти в портовую таверну и пропустить по кружке сидра, не думая, что уже на закате, с отливом, под ногами вновь закачается надраенная палуба.
Итак, «Иппотигр», прекрасная шхуна, под полосатым флагом, вот уже почти неделю лениво покачивался на рейде в порту острова Зембра. Нэд, недавно произведенный в матросы (впрочем, для большинства матросов он все равно оставался «нашим мелким юнгой»), с увлечением бухтовал канаты под строгим присмотром одноглазого боцмана Гореба. Себрастиан в каюте чертил маршруты один за другим, но толком срезать путь все никак не удавалось. А вся эта свистопляска из-за шаманов, которые, похоже, из транса не вылезали вообще, и такое понятие, как «время», им было незнакомо. Он как раз размышлял, стоит ли соваться в Драконий пролив в это время года, когда вахтенный, Мбици, просунул морду в щель двери.
— Простите, что отвлекаю, кэп, но там на причале какой-то старикан очень требует встречи…
Себрастиан потянулся и подумал, что если это один из тех любителей срывать сроки, то будет весьма кстати размять копыта. Однако на причале, широко улыбаясь, стоял Лидвубу, давний приятель капитана.
— Так значит, это все правда, что змеюки шелестят?! – радостно воскликнул он, видя сходящего Себрастиана. – Знаменитый капитан попался в щупальца родного дома?
Тот поморщился и не ответил. Лидвубу невозмутимо продолжал:
— А помнишь островки Канареечного архипелага? Тут недалеко, ты же не мог забыть? Сейчас самый сезон на доракуду. Как насчет рыбалки?
Себрастиан задумчиво склонил голову набок. В принципе, дня три в запасе у него было совершенно точно. Капитан прикрыл глаза.
— Почему бы и нет…
— Отлично! – воодушевленно подпрыгнул Лидвубу. – Я как раз просмолил лодку и подлатал парус. Выйдем завтра на рассвете.
Нэд дремал на свернутом канате. Капитан, тихо проходивший мимо, задержался на секунду, поправляя тяжелый плащ для ночных вахт, служивший мальчишке одеялом. Он сонно улыбнулся и приоткрыл один глаз. В следующую секунду он смущенно вскочил.
— Простите, капитан, это больше не повторится!
— Не повторится – что? – переспросил капитан недоуменно.
— На вахте… спал… – тихо проговорил жеребенок.
Себрастиан нахмурился – он точно помнил, что в ночной вахте мальчишки не должно было быть вообще.
— На вахте, значит. А кто бы это тебя на вахту определил, м? – вкрадчиво спросил капитан.
Нэд стиснул зубы и замялся.
— Мбици! Мбици! – крикнул капитан и огляделся в поисках офицера. Тот не отзывался. Картина прояснялась.
— Передай этому матрасу, что, когда я вернусь, у него появится много новых полосок. Запомни сам и напомни… этому, когда кабак застит глаза, от капитана ждет гроза. Ладно, выше нос. Привезу тебе с рыбалку какую-нибудь редкую рыбешку, – Себрастиан растрепал юному матросу гриву. – Вернусь дня через три.
И, поправив сумки и плащ-непромоканец, капитан с улыбкой сбежал по сходням в порт.
— Ну, признай, Себ – ты скучал по рыбалке в нашей секретной бухте, – Лидвубу трещал без умолку. – Твои орлы умеют использовать моменты передышки гораздо приятнее, думается мне. Тебе стоит почаще навещать родные пенаты! А то в следующий раз рискуешь сюда и не попасть – мелкие повадились сюда ходить, представь? Спасу нет, так скоро и рыба отсюда уйдет!
Они затащили якорь подальше на берег, перебросили на берег вещи и, растянув парус между двумя пальмами и одним из весел, развели костер. Лидвубу упоенно пересказывал новости всех известных ему деревушек, хвастался, что наконец-то сам научился толком вязать морские узлы и еще, и еще, и еще… Себрастиан слушал его вполуха, выстругивая удилище. Солнце падало за горизонт, вскоре должно было стемнеть.
— Ладно, пошли спать, а утром завтра порыбачим, – предложил, поднявшись Лидвубу.
Капитан покачал головой, потянувшись.
— Сна – ни в одном глазу, знаешь. Я лучше прогуляюсь.
— Как хочешь, – не стал спорить приятель и забрался в лодку, вытащенную на берег.
Себрастиан действительно на удивление неплохо помнил это место. Если с пляжа взобраться на небольшой утес, то, спустившись с другой стороны, за пальмами можно было обнаружить совершенно прекрасную тихую бухту. Капитан улыбнулся, раздумывая, не привести ли сюда «Иппотигра» на пару дней. Он нырнул прямо с утеса и, обогнув скалу, выбрался на берег этого естественного укрытия. Пожалуй, действительно, можно было хотя бы на время смыть с себя вечные грузы и контракты и, растянувшись прямо на песке, подремать, прямо как в далеком детстве.
С первыми лучами солнца Себрастиана посетило странное чувство необъяснимой тревоги, от которого он и проснулся. Задумчиво вернувшись к месту стоянки, капитан окинул взглядом определенно изменившийся пейзаж. Лодки на берегу не было. Более того, на том месте, куда вечером он лично ее оттащил, блестела вода. Вещи Лидвубу по-прежнему лежали под навесом из паруса – значит, это не нетерпеливый зебра отправился на рыбалку, не дождавшись приятеля. Себрастиан задумчиво дошел до того места, куда они вытащили якорь вчера. Он был там и теперь, словно в насмешку. Похоже, с узлами у старого друга до сих пор туго. Капитан нервно хихикнул, представляя пробуждение Лидвубу – в открытом море, без грота и с одним веслом. Впрочем, еще оставался стаксель и второе весло, а такие вещи для местных – повод для мальчишеского бахвальства, а вовсе не для паники. Лидвубу, правда, никогда не проявлял особой сноровки в обращении с лодками в детстве («Да и сейчас», – хихикнул капитан, глядя на отвязавшийся якорь), но наверняка же за столько лет не раз ходил сюда рыбачить. Значит, самое позднее – завтра к полудню он доберется до Зембры, значит, к вечеру можно ждать «Тигра». Ну, хорошо, послезавтра к утру, если Мбици еще бродит по кабакам. Себрастиан улыбнулся своим мыслям и, прихватив удочку, отправился на любимый утес.
***
— Эй, малец! Сгоняй до кочевников, узнай, что там с грузом этим распроклятым! – Гореб поднимался из трюма. – А на обратном пути заскочи в таверну.
Нэд надулся – капитана не было уже второй день и жеребенку было скучно. Казалось, ему вообще перестали поручать что-то по-настоящему полезное.
— Я вчера уже бегал, – прошептал он сердито, но спустился в порт.
Парламентер еще в прошлый раз клятвенно заверил Нэда, что вот прямо через два дня к полудню все будет. Вряд ли он скажет что-то новое. Жеребенок сел на пляже и, зачерпнув песка, со злостью швырнул его в море. Ничего, вот завтра вернется капитан Себрастиан, и все снова станет хорошо, и можно будет заниматься чем-то интересным, а не только драить палубу. Нет, то есть, палубу-то Нэд драил усердно, но вот бегать за сидром было… обидно.
Утром, едва рассвело, Нэд уже был на марсовой площадке, высматривая, не подходит ли какая лодка к порту. Мбици еле удалось загнать его пообедать – жеребенок ни за что не хотел пропустить возвращение капитана. Однако солнце село, а капитана не было. Ночью жеребенок ворочался в кубрике под шум хлеставшего по палубе дождя, убеждая себя, что просто капитан в поисках рыбного места ушел дальше, чем рассчитывал, и уж завтра-то наверняка вернется.
Однако дни шли, груз был доставлен и погружен в трюм, а Себрастиан не возвращался. Нэд каждое утро исправно нес свою «вахту» на марсе, а Гореб с Мбици все чаще перебрасывались мрачными взглядами. Однажды вечером они и вовсе яростно перешептывались. Нэд сумел разобрать что-то о том, что Лидвубу нашли поседевшим и мертвецки пьяным на Большой Канарейке, и что его лодка была в весьма плачевном состоянии, но не придал этому значения. Мало ли зачем какая-то там зебра отправилась в кабак куда-то на край света!
Утром Нэд проснулся от тихого скрипа рангоута над головой. «Галфвинд», – сонно отметил он положение парусов и снова закрыл глаза. Но в следующую секунду вскочил – и едва не упал, не успев еще привыкнуть к качке. «Иппотигр» определенно шел вперед. Порт Зембры уже был едва различим на горизонте. Нэд подбежал к Мбици, стоявшему за штурвалом.
— Эй! Куда это мы идем? Мы идем за капитаном, да? И правильно, давно пора ему уже переловить всю рыбу на этих глупых островах!
— Нет, малец, – осторожно отозвался офицер. – Мы идем в Юни-Корнуолл.
— Как в Юни-Корнуолл? – опешил жеребенок. – Но… как же капитан? Он вернется на Зембру и будет очень недоволен, что мы его не подождали!
Гореб тихо подошел сзади.
— Малец… капитан не вернется. Совсем.
— То есть как это – совсем?.. – Нэд переводил пристальный взгляд с одного на другого, но они упрямо прятали глаза. Жеребенок задумчиво посмотрел на корму – ему всегда в голову приходили дельные мысли, когда он смотрел на гордо развевающийся флаг. Но сегодня он безжизненной тряпкой болтался где-то на середине флагштока. Неожиданная мысль отозвалась странной болью в сердце.
— Не-е-ет! – взвыл жеребенок, ничком падая на палубу. – Он не погиб, не погиб, слышите?! Он же не мог…
***
Себрастиан сидел на краю утёса и задумчиво бросал камушки в набегающие волны. С тихим плеском они исчезали в море. Вот уже почти две недели он исследовал остров, пересек его вдоль и поперек, но не нашел решительно ничего, из чего можно было бы без значительных усилий соорудить плот, достаточно крепкий, чтобы вернуться на нем к Зембре. Сезон штормов неумолимо приближался: уже несколько раз ночные дожди едва не смыли нехитрый лагерь. Рыба не лезла в глотку уже ни в каком виде, хотя на костре на прутиках исправно коптился запас – кто его знает, сколько еще придется тут протянуть. Впрочем, в ловушке в воде плавали целых четыре редких рыбки для Нэда. Капитан усмехнулся – может, хотя бы это смягчит реакцию юного матроса на позднее возвращение. Внезапно на горизонте показалось судно. Капитан встрепенулся и кубарем скатился на пляж. Если корабль направляется к обитаемым местам из Зебрастана, у него просто нет другого выхода, как оставить этот проклятый остров по левому борту. Себрастиан лихорадочно раздувал костер, чтобы к моменту прохождения нежданного спасителя можно было бросить сверху охапку свежих веток, которые бы дали необходимый густой дым, но не погасили огонь. Убедившись, что костер выполняет свою задачу, капитан подбежал к воде и, радостно сигналя, закричал:
-Э-эй, я зде-есь! Со-ос!
Радости в голосе капитана прибавилось, когда он осознал, что этот корабль – несомненно его родной «Иппотигр», гордо шедший вдоль острова буквально в нескольких милях от берега, расставив белоснежные паруса бабочкой, прекрасным фордевиндом… абсолютно не меняя курса. Мысленно выругав идиота, которому доверили руль, капитан дождался, пока корма корабля скроется за мысом, продолжая надеяться, что хотя бы разворот рулевому удастся, и родная команда вот-вот вернется за своим блудным капитаном. Но время шло, никаких признаков корабля больше не появлялось, и совершенно подавленный Себрастиан грустно следил, как красное солнце клонилось к закату. Маленькое облачко на горизонте определенно выросло… По расчетам, следующий корабль пройдет здесь не ранее, чем месяца через три. Запоздалая мысль окончательно добила всякую надежду – полосатый флаг, в памяти капитана всегда высоко реющий на флагштоке, на этот раз был приспущен до половины. Себрастиан опустился на песок и прошептал:
— Матрасы вы полосатые…
Усилием воли он заставил себя подняться и отойти под всё еще неубранный навес. Воздух едко пах дымом от потухшего костра, но резкие порывы ветра уже гнули верхушки деревьев и вскоре должны были унести все запахи. Но почему-то дышать все еще было трудно. На песке появились первые следы капель, но капитан не был уверен, был ли это дождь или его собственные слезы. Он вытянулся прямо на голой земле, повторяя про себя, что завтра наступит новый день. Тяжелым сном он забылся далеко за полночь.
Пробирающий до костей холод заставил Себрастиана открыть глаза. Впрочем, капитан тут же испытал желание снова крепко их зажмурить: сквозь редкие стволы пальм, немного дальше стоянки, виднелся и дразнил такой знакомый корпус. Зебра встал и потряс головой – не может быть, такого миража он точно не переживет… Себрастиан закрыл глаза, выждал несколько минут, осторожно приоткрыл один и огляделся. Вот лагерь, разоренный ночным штормом: разметанное кострище (хорошо, что вчера костер успел прогореть); покосившееся, практически упавшее весло, провисший под тяжестью воды парус-тент и – корабль, по-прежнему видневшийся поодаль. Улыбка тронула губы.
Наскоро собрав вещи и накинув мокрый грязный плащ, капитан поспешил навстречу спасению.
Нэда выпустили с камбуза, но жеребенок все еще дулся на старших и сидел на бочке, демонстративно повернувшись хвостом к тихо переговаривающимся матросам, расположившихся полукругом.
— Ну и штормило же ночью! – поежившись, сказал Гореб. – Мбици, сильно нас потрепало?
— Грот не успели толком зарифить, так что порвали. Хуже то, что мачта дала трещину, чтоб ее… Надеюсь, те мальцы, что, видимо, удили тут вчера, успели убраться в укрытие. Совсем мелкие, похоже, раз даже костра толком развести не умеют – я видел дым. Похоже, свежих веток накидали, балбесы.
Боцман, поджав губы, покачал головой. Им тоже нужно было еще на закате укрыться меж островов, но он понадеялся проскочить перед фронтом и, резко повернув, пройти по самой кромке. Но тропический шторм непредсказуем – вот и результат.
— Не пора ли нам… – один из матросов начал фразу, осекся, но нашел в себе силы закончить, – ну, выбрать капитана?..
Нэд горестно взвыл. Мбици попытался было заключить его в объятия, но жеребенок яростно оттолкнул его и убежал в кубрик. Зебра было дернулся за ним, но старый боцман удержал его. Кто-то достал флягу с сидром.
— Сколько мы уже?..
— Девять дней…
Гореб встал и отхлебнул из горлышка. Постоял, подумав о своем. Вчера он, наверное, погорячился, заперев мальчишку на камбузе. Впрочем, не в трюме же запирать, ну! Чай, не пленник. Просто ему надо дать время, позволить спустить пар. Хотя пошумел он вчера знатно: истерически скандировал что-то воинственное, гремел кастрюлями, звал Себа… Стоит признать, что порывы иногда доносили до ушей боцмана знакомые ругательства. Гор вздохнул – утрата капитана сильно ударила по всей команде, вот и слышится всякое… Он передал флягу по кругу, и один за другим матросы повторяли это нехитрое действие, склоняя головы. Очередь дошла до Мбици. Он рассеянно покрутил флягу.
— Капитан… был справедливым… и щедрым. Конечно, особенно щедро он выдавал люли…
На офицера зашикали – он, конечно, не имел в виду ничего дурного и сказал это дружеской шутки ради, но…
— Тише ты! Молчи уж лучше, иппопотам! Еще не хватало рассердить покойника, чтоб он самолично явился за извинениями!
Со стороны трапа послышался явственный топот. По замершему ряду матросов пробежала дрожь.
— И явлюсь! И потребую. И, как там ты сказанул, щедро выдам люлей. Самых отборных, будь покоен. – Матросы, стоявшие спиной к сходням, медленно оборачивались. На палубу поднималась фигура в мокром грязном плаще, с которого местами свисали водоросли.
Не успел отзвенеть вопль ужаса, как палуба опустела. Гроздьями повисшие на вантах зебры истово взывали к духам предков, прося их умилостивить явившегося не иначе как из самой пучины капитана. Фигура совершенно четко, по-капитански, ехидно фыркнула.
Еще один вопль пронесся над палубой. Гореб с ужасом наблюдал, как Нэд выбежал из кубрика и радостно пронесся по палубе, врезавшись в грозного призрака, сбивая того с ног. Боцман отчаянно молил предков не пустить мальчишку за Грань. Малец, похоже, всерьез тронулся умом от потери, того и гляди с охотой уйдет на дно вслед за призраком.
Себрастиан с улыбкой смотрел на мальчишку, зарывшего морду в складки грязного плаща. Бедняга, похоже, весь извелся от беспокойства и теперь снова рыдал, теперь уже от облегчения.
— Капитан… Я им всем говорил… что вы вернетесь… непременно вернетесь, – глухо всхлипывал мальчишка, – потому что капитан Себрастиан не может вот так… пуф – и нету! – он поднял взгляд, в котором сквозь слезы пробивался праведный гнев. – Ты почему так долго?! – неожиданно Нэд резко упрекнул капитана, совершенно не обратив внимания, что перешел на «ты» со своим кумиром. – Ты же всем говоришь, что всегда-всегда соблюдаешь сроки! Ты… ты обещал вернуться через пару дней… а потом взял – и совсем-совсем пропал! – он снова заплакал и спрятал измазанную морду в плащ.
— Видишь ли, малец, – усмехнулся капитан, – на морском дне, видимо, работают не морские коньки, а зебры. Представляешь, они забыли поставить мне твоих обещанных рыбок. Как же можно отходить, если груза на борту еще нет?..
Нэд поднял взгляд и надулся.
— Да и пусть бы себе плавали эти дурацкие рыбки! Это все равно было не смешно.
Себрастиан хихикнул и тут же снова посерьезнел.
— Ну, они всяко уже на борту. Ты вот мне лучше ответь, как это наш корабль помощь не оказал? Неужели ты не выучил, что должен сделать моряк, увидев сигналы бедствия?
Нэд выпятил губу.
— А я и не видел никаких сигналов! Потому что эти матрасы заперли меня на камбузе на весь день! – он задрал голову и показал Мбици язык. Капитан тоже взглянул наверх недовольным взглядом и поднялся.
— Ну и кто тут дедовщину на моем корабле разводит? – грозно спросил Себрастиан, чувствуя тепло прижимавшегося к боку Нэда. Улыбку в голосе спрятать не удалось. – А ну, выходи по одному, всем выдам… как ты там сказал, Мбици? – люлей. Щедро.
Гореб первым криво усмехнулся и осторожно спустился. Приблизился к капитану и, заглядывая в глаза, спросил:
— Себ?..
— Гореб, – кивнул с улыбкой капитан.
— Капитан, рапортует боцман парусной шхуны «Иппотигр» Гореб! В ходе вчерашнего шторма порван грот и грот-мачта дала трещину! Разрешите приступить к ремонту?
Себрастиан вздохнул и кивнул.
— Куда же я денусь… И пошевеливайтесь, матрасы полосатые, и так уйму времени потеряли! – Команда с радостным гомоном посыпалась на палубу. – Стройсь! – Капитан покачал головой. – Вот уж не гадал, что после стольких лет мне придется объяснять собственной команде самые основные вещи… Если солнце село в тучу – значит, жди на море бучу! Не говоря уже… Зорким будь, моряк в пути – океан суров! – друга из беды спасти будь всегда готов. Ну а ты, раз вчера весь день нес вахту на камбузе, доложи мне, что у нас на завтрак? Я сейчас готов что угодно сожрать!
— Рыба, капитан! – радостно выкрикнул Нэд. – И еще – рыбный суп.
— Знаешь, пожалуй, я погорячился… – капитан перегнулся через фальшборт.
От автора: Писалось на реквест от Feuerleiter “Жертвы кораблекрушения на острове”. При прочтении рекомендуется примерно представлять события “Времени странствий”
Захотел прочитать продолжение истории про бравого зебринского капитана — а вот и оно. Все бы мои желания так исполнялись. Ммм… Как насчёт пегаски-секретарши, которая освободила бы меня от бумажной работы? Подожду, может исполнится.
«Последнее „а вдруг“» — куда более лёгкое произведение. Тут нет педагогического мотива, а конфликт присутствует в той аптекарской дозе, которая требуется любому уважающему себя произведению. Это скорее просто юмористическая история, из тех, за которыми приятно проводить вечера, посмеиваясь над ситуациями, в которых оказываются герои.
Отличные живые герои с продуманными характерами, ярко выражающими свои чувства и общающиеся так, что их диалогами зачитываешься.
Если же говорить об этом рассказе, как о выполнении реквеста, то…
Главный герой остаётся на необитаемом острове — check.
Тяжёлая ситуация — check.
Хэппи-энд — check.
В дополнение к этому — пони-призраки, воссеодинение друзей, сверхбыстрый подъём на мачты и другие радости жизни.
Спасибо за тот океан положительных эмоций, который вызвал рассказ. Будем ждать продолжения!:)
Продолжения… ты как скажешь *бу-бу-бу* Эта противная зебра прочно уселась и методично долбит гиком в мозг.
Как насчёт постоянного сотрудничества?)
То ест, скоро блог «Пони-Писателей» оккупируют рассказы про Себрастиана, а потом в одной из типографий выйдет роман «Трое в лодке, не считая зебры»?)
Как, тебя еще не тошнит от меня на радио?..)
Угу… я ж говорю, это просто «Одиссея капитана Себрастиана». Потом будут «Хроники» и еще томик с «Удачами» напишется…
Противная зебра…
Нисколечко!)
Шикарно) Пиши же!)
Вот каак стану брать пример с Хербушки и подсовывать вам главы хотя бы в новостную — тогда и взвоешь)
Как только ты мне придумаешь понификацию названия «Ямайка» ;)
Эй, он нам никогда ничего не подсовывал же.
Народ, айда придумывать!
Я имею в виду, что просто буду вовремя их публиковать)
Оу)) я могу мнооого названий накидать, которые можно понифицировать)
Ямэйнка.
Какое эффективное возвращение из мёртвых вышло))
В самом деле, капитан, отвыкли. Даже мне известно о необязательности жителей зебрийского континента, а вы… похоже, слишком прониклись духом дельцов Пранции %)
Уже во втором рассказе упоминается этот сигнал тревоги, и второй раз мне кажется это несколько странным. До внедрения радиотелеграфа, судя по сеттингу, ещё долго…
Чё-то я не понял его логику. Он очутился в открытом океане, его там несколько дней носило, наконец он добрался до
кабакаберега. И что, он не подумал, как там его лучший друг? Он же понимает, что раз Себрастиан не был в лодке, то остался на берегу. И ему не приходит в голову устроить спасательную экспедицию или хотя бы сказать пару слов кому-то с «Иппотигра»? А если он был настолько пьян — то почему команда шхуны не протрезвила его и не допросила с пристрастием? Как-то слишком быстро они перепрыгивают к выводу «наш любимый капитан не вернётся». На месте Себрастиана я бы задумался, настолько ли он любим...Учитывая, сколько он пахал, чтобы этот стереотип о полосатых переломить))
Хм, я могу ошибаться, но в значении «save our souls» не появилось ли оно раньше, чем радиосвязь? Но тут не поручусь, википедия до радиосвязи упоминает только костры и флаги. Впрочем, до стандартизации радиосигналов о бедствии можно было вообще кричать что угодно)
До Зембры еще надо добраться, а самостоятельно в море он теперь точно не скоро полезет. То есть, сами матросы его лично не видели, до них именно что дошли слухи, о том, что этот полосатый оказался дискорд знает где, в одиночку и в разбитой лодке, и предположили, что они возвращались с островов, но их швырнуло ночным штормом.
Он об этом неплохо подумал, когда его родной корабль на всех парусах прошел мимо...(
Та же Википедия отрицает это.
Первое, что мне пришло в голову — это «Полундра!», но это слегка из другой оперы. Может, просто «Эй, на Иппотигре!
Человекпонизебра за бортом!»Аа. Если так… конечно, команде не стоило брать за основу самое очевидное предположение, но и автору стоило бы слегка намекнуть, чтоб они не выглядели такими не то дураками, не то редисками :)
Капитана забыыылии!)
Автор еле ужал этот «случай на рыбалочке» в 3 тыщи слов)) хотя, конечно надо было немножко прописать географию. Хотя и немного утрированную, ибо если брать по человеческим меркам, то унесло Лидвубу от берегов Туниса к Канарам… Пробовали ли они его искать… Кэп не знает, так что и не сказал)
“Начинался самый обычный день. Между скалами, в небольших пещерках, ещё спали большинство грифонов, но некоторые
из уже проснувшихся не спеша расчищали облака, делая небо ясным.
В одной из таких небольших пещерок жила некая особа. Жила одна, да и остальные грифоны в целом не очень-то были к
ней лояльны, поэтому её совсем не заботило течение каких-то дел, предпочитая им свой сладкий сон.
Так сложилось, что она не нашла себе места среди грифонов, хотя её это тоже мало волновало.
Спустя некоторое время, в её дом кто-то залетел, и, как ей показалось, окликнул по имени, но грифонице не было до
этого никакого дела, лишь подумав, что обращаются вовсе не к ней.
Когда пришло осознание того, что чей-то силуэт перекрыл солнечный свет и тень этого силуэта падала на меня, стало
ясно к кому именно кто-то решил пристать. Кажется, это был руководящий списком занятий. Делает так, чтобы
бездельничать можно было меньше. Ну или вроде того.
Всё началось с того, что меня наглым образом чуть ли не вытолкнули из своего же дома, упрекая в том, что я
ничегошеньки не делаю. Ну конечно, а зачем что-то делать ради того, кто это не ценит? Не понимаю я этого. Тем не
менее, меня отправили с какой-то «крайне важной посылкой в Кантерлот, которую нужно доставить прямиком к
принцессам», — так меня проинформировал тот самый грифон. Сами бы доставили, раз уж так всё важно…
Взяв с собой лишь небольшую тканевую сумку, которую я перекинула через шею и свою переднюю лапу, убедилась, что она
не болтается и не желает упасть при первом же резком движении, — в этом мне помог специальный ремешок, который
можно прикрепить к этой сумке и привязать к животу, — я засунула туда посылку.
Мне нечем было заняться, поэтому и противиться кому-то не было какого-то смысла. А так никто не будет надоедать
своими упрёками, да и приключение какое-никакое. Я редко вылетаю из своего дома. Ну, разве что во снах.
Сумка не была тяжёлой, поэтому лететь казалось не так утомительно, хоть и непривычно. Надо бы почаще упражнять свои
крылья, а то совсем ведь разучусь летать.
Путь был неблизким. Около двух дней, и я на месте.
* * *
Через несколько часов длительного полёта, крылья начали ныть, как и всё тело. Но посылку назвали важной, а цель
доставить её — первостепенной.
«Нужно было постараться долететь в Кантерлот, а уже назад можно было бы и не торопиться», — с этими мыслями я
опрометчиво ускорилась, и лишь спустя пару взмахов крыльями поняла, что сделала это зря. Теперь крылья уже болели и
отдых был им необходим.
«Главное… не сдаваться…», — с каждым взмахом крыла эти мысли отдавались звоном в голове.
Сквозь боль и изнеможение, я продолжала уже не столько лететь, сколько парить, лишь иногда выравнивая свою
траекторию. В глазах постепенно темнело, но и это не казалось преградой, чтобы продолжить путь. Крылья едва ли уже
чувствовались.
Ощутив на миг обвалакивающий приятный ветерок на мордочке, который, буквально, окутывал и ласкал каждое пёрышко на
теле, и то как крылья лишь ловили встречный воздух, совсем не напрягались, — это мгновение хотелось продлить на
целую вечность. Но стоило лишь осознать всё испытываемое блаженство, как пришло осознание, что я лечу прямиком
ВНИЗ!
Быстро проморгавшись, я кое-как вернула себе частицу сознания, чтобы попытаться сопротивляться падению, но была уже
так близка к земле, что смысла в этом не было никакого.
Следующим, что я почувствовала, было… что-то не слишком твёрдое, но и не совсем мягкое. Было ощущение, будто что-
то хрустнуло. С глухим звуком удара, отдающимся эхом в голове, я проскользила по земле ещё несколько метров, оставляя
за собой поднятую в воздух пыль. Из-за столь сильного переутомления, а так же не самого приятного приземления,
сознание решило больше не пытаться дать себя под контроль, заставив тело лежать и отдыхать.
* * *
Понемногу приходя в себя, я чувствовала себя чуть более, чем плохо. Всё тело ныло, рана от стёртой кожи из-за
скольжения по земле, щипала, а немногочисленные места, из которых перья были выдернуты, просто жгли. К счастью для
неё, боль была приглушённой из-за хоть какого-то отдыха, да и находясь не полностью в сознании, это всё чувствовалось
«на фоне».
Попытки встать не увенчались успехом — что-то мешало подняться. Что-то не совсем тяжёлое, но лежавшее сверху.
Медленно закрыв и открыв глаза, чтобы больше привыкнуть к окружающему освещению, я наконец рассмотрела, что кто-
то, кто на мне лежал, и, кажется, тоже без сознания, — была земная пони.
«Я её сбила?..», — в голове прозвучал лишь этот вопрос.
Аккуратно переворачиваясь с правого бока на спину, пытаясь не уронить пони, мне удалось почувствовать себя немного
свободней, учитывая те крохи сил, что у меня были. Я заметила, что поблизости лежала моя сумка с порванными лямками,
а вот замочек на ней надёжно закреплён и цел, и посылка по-прежнему там.
«Какая безопасность…»
Я потянулась к ней, игнорируя нарастающие острые ощущения боли, но немного не доставала. Нужно было слегка
пододвинуться, что я и сделала, а после зацепила коготком одну из верёвочек, что позволило притянуть сумку к себе. Её
я достала затем, чтобы сделать подобие подушки для пони. Не на голую же землю её класть.
Мысли о посылке меня не посещали — она сейчас не казалась важной вообще.
Позаботившись о пони, я села рядом и начала осмысливать всё произошедшее. Стало ясно, что лететь дальше в таком
состоянии просто не выйдет, к тому же бросать пони ради неизвестной мне посылки, хоть и важной до такой степени, что
нужно доставить её к принцессам, будет просто бездушно. Я не могла так поступить и решила остаться сидеть возле неё, а
дальше будет ясно что делать.
Пони выглядела немного неряшливо, а ещё она была очень худой. Даже рёбра через кожу ясно виднелись.
[лимит]
…
Не знаю сколько уже прошло времени, но она наконец открыла глаза.
— Ты как? — встретила её я.
Она немного растерялась, но ответила:
— В-вроде в порядке. Только нога болит — опираясь на переднее копыто, она медленно приняла сидячую позу.
А вот мне ответить было нечего. Я ничегошеньки не знала о медицине, да и уж тем более о том, как там устроен понячий
организм. Да я и свой-то не особо знаю.
— Ты не расскажешь мне о том, что произошло? — мои мысли прервал её голос, который мне почему-то слушать было
очень приятно. Он был немного хрипловат, но мягок, хотя кобылка не выглядела слишком уж взрослой.
— Я, кажется, потеряла сознание, когда летела, а потом… — понурив голову, я продолжила. — …потом, судя по всему, я
тебя сбила. Мне очень жаль, что так вышло.
— Где ж ты так летать училась? — с небольшой усмешкой отозвалась она, что разбавило общую атмосферу приятной
лёгкой ноткой радости.
— Я мало летаю. Отправили посылку доставлять, а отдыхать показалось глупой идеей. Думала, что упорство было моим
достоинством… — я в смятении отвела взгляд в сторону.
— В следующий раз лучше отдыхай — она оглядела меня, оценив состояние, и дополнила. — И, думаю, ты сейчас не в
состоянии куда-то лететь. Ну а я не могу никуда пойти. Кажется, ногу вывихнула.
Она не торопясь осматривала себя.
— Постой, я помню, что слышала какой-то хруст, когда ударилась о тебя…
— Хруст?
Пони несколько минут проверяла своё тело на наличие каких-то неурядиц, заключив:
— У меня только нога болит. В
остальном… лишь дышать пока тяжело, но это пройдёт. У меня был естественный шок — произнесла она немножко
надменным тоном, к тому же немного задрала нос, притом прикрыв глаза. Вид был у неё такой, будто она учёная,
полезность исследований которой поставили под вопрос. Это заставило меня улыбнуться, хотя она не обратила на это
внимания.
— Дай, пожалуйста — вежливо вопросила она меня, смотря на одну оторванную лямку, лежавшую позади меня.
Я, без всяких вопросов, выполнила её просьбу. Она же начала обвязывать свою ногу этой лямкой. Точно зачем это нужно
делать я не знала, но вопрос задавать не хотелось, удовлетворившись лишь тем, что она знала что ей делать. А что делать
мне?
— А мне что делать? — повторила я вслух, вслед за своими мыслями.
Пони огляделась.
— Найди место, где можно расположиться и переждать ночь.
— А ты? Мне не хочется тебя оставлять. Вдруг тут опасно.
— Впервые вижу, чтобы грифоны были такими чувствительными — удивилась та в ответ.
Это меня немного возмутило, хотя виду особого я не подала.
— Ну-ну, не дуйся — она закончила перевязку. — Зато теперь ты улучшила моё мнение о грифонах. Не всё же по слухам
вас знать.
— Кто ты? — последовал следующий интересующий меня вопрос.
— Я — земная пони. А ты?
— Очень смешно. У тебя есть имя?
— Если я его ещё правильно помню, то да, есть. Меня «Зефиркой» звали, а больше и не помню.
— Это ж где тебя могли так называть, интересно знать? — в моём голосе промелькнула нотка скептицизма.
— Много где.
— То есть, ты хочешь сказать, что ты путешественница?
— Вроде того. А к чему такой интерес?
— Просто любопытно — я наконец поняла, что сильно пристаю к совершенно
незнакомой мне пони.
В разговоре провисла небольшая пауза, которую она вдруг разбавила:
— Я ещё с детства не имею дома, а со своим талантом я нигде не прижилась. Знаешь, что забавно? Я не знаю значения
своего таланта, потому что моя кьютимарка появилась тогда, когда я спала. Вот что может, по-твоему, означать какая-то
синяя капля? Вроде на воду похоже. Ну так с водой у меня никаких особых способностей не проявилось. А в том месте,
где я родилась, никому не была нужна такая бесполезная пони, как я.
В итоге я решила отправиться в другой город, где, быть может, я найду хоть какое-нибудь занятие для себя. Но я
сомневаюсь. Вскоре меня перестанут жалеть и там, перестав давать временную еду и кров, поймут, что я так же
бесполезна, как и была, а потом бросят, как бросили остальные.
Откровения кобылки задели во мне что-то. Что-то очень незнакомое, но, как мне показалось, приятное. Я ей
сочувствовала, но так же и понимала. Очень хорошо понимала то, о чём она говорит.
Мне захотелось ей ответить:
— У меня что-то вроде того, только дом есть. Или был. Я не знаю, специально меня отправили с посылкой, чтобы
выселить наконец, или нет, но… — не закончив своей речи, я просто посмотрела в её глаза. Мгновением позже я не
знала, какой пони я доставила проблемы, а теперь смотрю ей в глаза и понимаю, что из всей прожитой жизни, лишь она
способна принять такую, как я. То же самое читалось и в её глазах.
* * *
Кругом было пусто, ни одного дерева. Лишь скалы, вдали — горы, а возле них должна была быть речка где-то поблизости.
Но идти туда не было смысла — далеко. И уже темнело. А желудки были пусты, горло у обеих пересохло. Ну и как тут
быть?”
.
.
.
Та самая пони, которая пострадала от внезапной явившейся из ниоткуда грифини, закрыла небольшой и довольно старый
на вид дневник.
«Жаль, что не хватает страницы о том, как всё закончилось. Надо будет попросить её дополнить», — подумала она,
посмотрев на ту самую спящую грифиню. — «Утром».
Двойная смена лица повествования несколько сбивает с толку, но в целом это вишенка на айсберге.
Итак, грифона (в общем, “она”) была отправлена в Кантерлот, чтобы доставить супер-важную посылку принцессам. Что же такое было в посылке важного, что его доверили не опытному курьеру, а даме, которая “редко вылетает из дома”, автор не поясняет. В результате недостатка опыта эта героиня не понимает, когда важно остановиться и падает на мимопроходившую земную пони, слыша “какой-то хруст”. Я было подумала — хребет, ан нет, всего лишь нога. Да еще и вывихнутая. Пони, видимо, тоже плохо знает свой организм… Впрочем, отвлеклись. Итак, двое раненых спокойно ведут беседу о смысле жизни (где-то к середине разговора вспомнив, что неплохо бы представиться), ощущают себя родственными душами и — все.
Язык рассказа на мой вкус вышел простоват и, честно говоря, хотелось бы каких-то более четких различий между речевой характеристикой грифона и пони. И чуть более длинных и развернутых описаний.
Ну и, пожалуй, мне тоже весьма не хватает “страничке в дневнике о том, чем все закончилось”. Думаю, что я попрошу об этом автора. Утром.
Лапы скрещенные на груди мгновенно блеснули когтями, а стул хрустнул под шатким наклоном.
– Вчера.
Секунда отчаянной тишины.
– Вчера вы мозги мне вынесли этим «грифониха». Грифон.
Флаттерашай и Твайлайт нащупали друг друга периферийным зрением, но переглянуться не посмели. Первым онемение спало с единорожки.
– Так вы, э… – она изучила длинных хвост, обвившийся вокруг ножки стула, и еще раз уставилась на гриву. – Вы грифон?
– Да, клевать прогорклый горох, я грифон, – стол слегка загудел от удара громоздких когтей. – Грифон-воительница, если уж на то пошло, как вчера убедилась ваша недалекая цветная подруга… Но не это идиотское “грифониха”.»
«Мертвая птица»
Будет здорово, если найдётся. :)
Самый типичный отличительный признак скрыт за рейтингом. А если вспомнить, что в мультике на пони проецируют не только человеческое поведение, но и черты внешности, то широкие бедра или острые черты лица тоже сыграют на образности.
Ты так сказала, будто я к писательскому делу не имею никакого отношения и не представляю как это происходит.
У зебр есть «жеребец», наконец. И сейчас-то речь о грифонах. А над ними как только не извращаются.
это в постели они есть… Ну и вообще, в определенном контексте — есть. А без обоснуя — тоже криво…
С каких пор самец лошади перестает быть жеребцом? Когда он не мерин.
Конкретно сейчас я собирался навестить Фредди. :)
Наиболее классическое — грифина всё же.
Долгие думы и последующие поиски привели меня к таким вариантам:
0.00.1
0.2
0.3
Лишь бы поиздеваться над бедными грифонами...
Поиграться с описаниями? — Попытка была, и она неудачная.
Заглянуть в словарик? — Заглядываю очень часто, и не только по случаю экспромта, а просто ради интереса.
А какое слово подходящее?
С моей точки зрения — «грифон» будет единственно верным. В самом крайнем случае — однокоренное. То хотя бы не совсем извращение как «грифина», непонятно откуда и по чьей «мудрой» мысли вылезшее.
Если можно устроить полную идентификацию персонажа лишь описаниями (и мне тут вспомнились примеры, которым я не научусь), то надо будет попытаться как-нибудь однажды снова.
Ну вот когда в толковом словарике официально будет занесена запись о том, что определенное слово обозначает самку грифона — тогда никаких вопросов. Сейчас же, с моей точки зрения, употребление в авторской речи подобных слов равноценно использованию сленговых выражений: «Злобный фейс грифины словно эсемесил зебру, что его слова вызвали у неё реальный бугурт».
Англицизм, но не сленг. :)
Некоторые слова в определённом контексте мне показались более-менее приемлимыми, но я правда очень старательно подхожу к тексту и не ленюсь раз 10 перепроверить из разных источников что-то. К сожалению, в этот раз экспромт мало чему научил, зато был долгим и дал возможность углубиться в идеи, что мне пришлось по нутру.
В русском языке нет слова имеющего то же самое значение, что и «фейс»?
горе-монолог
моему, но именно по этой причине было мной прошено это:
Однако, учитывая количество рассказов, понимаю, что было трудно. Но ведь и срок можно было так же продлить немножко, чтобы пользы максимум вышло. Непонимайт.
Можно, если не затруднит, подробнее, что в них не так? И почему? Как это правится? Исключительно ли практикой, либо мне поможет чтение чужих произведений?
К слову, мной пока ни одной книги не прочитано за всю жизнь, поэтому и думаю, а надо ли мне читать или не надо. И если читать, то английская литература может пойти на пользу?
Это эпично. Аплодирую стоя. :)
А, значит в писательстве оно так не работает, как работает в других видах творчества, которыми я занимаюсь. Вот здесь спасибо, буду знать. :)
Стыдно, но я не успеваю ничего. Настолько слоупочно читаю ~300 страниц в *.pdf-формате (это я про «историю на миллион долларов»), что за несколько недель пока на 73. Боюсь забыть, боюсь не понять, боюсь не усвоить. А с каждым экспромтом поменялось лишь то, что мне хватило сил написать вдвое больше, чем пишу обычно за один раз. И то, с последующей головной болью на весь вечер, да не суть.
Ладно, что лучше читать первой книгой?
Мне не понятно: если тебе так не интересно читать, при всем разнообразии жанров и книг, зачем ты тогда сам берешься писать? Какая цель?
Даже если тебе неинтересно, это не значит, что ты из них ничего не усвоишь.
Литература не то, что можно разобрать по частям и создать формулу успеха (заимствую чужие слова). Есть некоторые советы или правила, но ими порой пренебрегают.
Эм… это ни в одном виде творчества не работает. Моторика пальцев рук, как на примере с музыкой, это уже не совсем то, поскольку от того насколько быстро пальцы по клавишам бегают, не зависит создашь ты музыкальный шедевр или нет.
Это учебник с чистой теорией. Его взахлеб не почитаешь. Говоря о книгах, я имел ввиду художественную литературу.
Что тебе больше понравится. Либо можно начать с классиков, взять того же Булгакова, и читать его.
Не нашлось ещё ничего, что меня хоть как-то бы заинтересовало из художественных книг, вот и не читаю. Хотя, если назвать фанфики — полноценными произведениями, то вот тут-то у меня есть парочка прочтённых рассказов, одним из которых до сих пор восхищаюсь и вдохновляюсь.
Цель проста: написать такой рассказ, который мне будет интересно прочесть и положить его «в стол». Если он мне покажется слишком интересным, может даже где-то размещу, чтобы поделиться, вдруг кому-то тоже понравится. Но сомнения велики. :)
Я стараюсь не пренебрегать ничем, только я вот конкретно сейчас не знаю о чём речь. Не знаю о каких правилах и советах идёт речь.
Практика, по сути, работает везде, как мне казалось. У меня-то всё началось с рисования, плавно разделяясь на музыку, писательство и немного другого по мелочи. Выяснилось, что именно с практикой и методом тыка у меня получается хоть как-то развиваться, но ничего более мне не помогало, а попыток было принято уйма.
Вот именно из художественных книг мной ничего не прочитано, а учебников и им подобные материалы — впитано порядком. Поэтому меня фанфики и привели в восторг, как первые заинтересовавшие меня художественные произведения. :)
Классиков я не знаю, но начну с этого, раз он упомянут. Спасибо. :)
Только не с Белой гвардии!
От личных впечатлений вообще трудно куда-то деться.
Но тут скорее ещё и контраст. После хоть и серьёзной, но не лишённой едкой сатиры на советский строй «Мастера и Маргариты», после захватывающих интерес школьника «Роковых яиц» вдруг нарваться на историю времён Гражданской войны…
Я на истории то этот период считаю самым тягостным, а уж через призму литературы и человеческих судеб… Ох…
Её было интересно прочитать. Но читалось тяжело. И пусть это во многом личное впечатление, посмотрите на контекст беседы. Дефби, думаю, посоветовал человеку Булгакова ради его наиболее живых и цепляющих произведений.
Про блестящую аргументацию вашего комментария я вообще молчу.
— вот этот вот безличный оборот, который по умолчанию воспринимается как некий претендующий на всеобщность и потому неуместно радикальный вывод, и был обозначен мной не менее неуместно радикальным словом «чушь». Ничего сверх этого сказано не было.
И кстати, какой же аргументации ты, мил человек, ты от меня хочешь, если и сам стоишь на своих позициях не слишком твёрдо? Ведь что ты пишешь мне в ответ:
Здесь первоначальное высказывание уже конкретизируется в описании твоего личного опыта (что прекрасно и заслуживает всяческой похвалы), претерпевая одновременно в одной своей части перемену неожиданную и для меня, скажу честно, удивительную. То, что с утра было скучным, теперь становится интересным. Всё ещё тяжёлым для чтения. Но уже интересным.
Да, я поняла контекст беседы. Наверное, «Белая гвардия» и в самом деле вряд ли понравится тому, кто отродясь не читал никакой художественной литературы. Но заранее быть уверенным ни в чём нельзя. Одно дело, когда читают для развлечения, и совсем другое, когда человек сам берёт в руки перо и хочет что-то написать. В этом последнем случае дело нередко касается каких-то глубинных вещей, которые в полной мере можно понять только на своём опыте. А ты бросаешь предельно общую фразу «читается тяжело и скучно» — и всё, твой собеседник ставит у себя в голове отметку: «так, это можно пропустить». Не надо так делать.
Да этот роман довольно сильно отличается от, например, «Мастера и Маргариты», в котором есть всё: мистика, юмор, драма, религия — и который потому буквально каждой собаке нравится. Но и в «Гвардии» есть что-то своё, уникальное, что-то, что зацепит — непонятно чем — и не отпустит. Может быть, это будут голубые конусы электрических фонарей и истошные крики «Тримай його! Тримай!», крушение общественного договора в одном отдельно взятом городе и страх загнанного зверя, которому некуда больше бежать. И это всё выйдет со страниц книги прямо посреди читательского комфорта. Я искренне надеюсь, что и тебе, и mistfloret'у сейчас комфортно и хорошо, но мало ли. Чего только сейчас не происходит.
Меня это откровение повергло в глубочайший шок. А как же аппарат принуждения, известный под названием «школа»?
В писательстве тоже работает — только тут практика включает как раз не только письмо, но и чтение других мастеров слова. "Если хотите быть писателем, вам прежде всего нужно делать две вещи: много читать и много писать. Это не обойти ни прямым, ни кривым путем – по крайней мере я такого пути не знаю." © Стивен Кинг «Как писать книги» — прекрасное руководство (только не забывать делать скидки на отличия английского языка от русского!)
большой, но очень полезный кусок оттуда жеПочти каждый может вспомнить потерю девственности, и почти любой писатель может вспомнить первую книгу, отложенную с мыслью: «Я могу сделать лучше. Черт побери, я и делаю лучше!» А что может лучше ободрить усталого борца, чем осознание, что его книга, несомненно, лучше той, за которую издатель заплатил деньги?
Лучше всего обучаешься, чего не надо делать, когда читаешь плохую прозу – роман вроде «Шахтеры астероидов» (или «Долина кукол», или «Цветы на чердаке», или «Мосты округа Мэдисон», чтобы назвать несколько) стоит семестра занятий в хорошем писательском семинаре, даже если там лекции читают приглашенные суперзвезды.
А хорошее письмо учит читающего писателя стилю, изяществу повествования, развитию сюжета, созданию правдоподобных персонажей и умению говорить правду. Роман вроде «Гроздьев гнева» может наполнить новоиспеченного писателя чувством отчаяния и доброй старой зависти – «Мне никогда так не написать, проживи я хоть тысячу лег», – но такие чувства тоже могут послужить хлыстом и шпорой, заставляя писателя работать усерднее и ставить цели потруднее. Когда тебя сокрушает – или даже просто расплющивает – сочетание великого искусства писателя и великой вещи, это всего лишь необходимый этап формирования каждого писателя. Вам никогда не сокрушить никого силой своего письма, если с вами этого не произошло.
Значит, мы читаем вещи посредственные и откровенно гнилые, чтобы узнать подобное, когда оно начинает закрадываться в нашу работу, и шарахнуться от него подальше. И еще мы читаем, чтобы сопоставить себя с хорошим и великим, почувствовать в полной мере, что и как может быть сделано. И еще мы читаем для знакомства с различными стилями.
Вы можете обнаружить, что перенимаете стиль, который вас захватил, и в этом ничего плохого нет. Когда я в детстве прочел Рея Брэдбери, я писал как Рей Брэдбери – все зеленое, чудесное и видится сквозь очки, смазанные ностальгией. Когда я прочел Джеймса М. Кейна, все, что я писал, было резко, голо и сварено вкрутую. Когда я прочел Лавкрафта, проза у меня стала роскошной и византийской. В свои юношеские годы я писал, смешивая все эти стили, создавая этакое веселое варево. Такое смешение стилей – необходимый этап выработки стиля собственного, но оно происходит не в вакууме. Нужно читать побольше, постоянно при этом оттачивая (и перетачивая) собственные работы. У меня в голове не укладывается, когда люди, которые читают мало (а бывает, и совсем ничего), считают себя писателями и ждут, что публике понравится ими написанное, но я знаю: такое бывает. Если бы я брал по десять центов с каждого, от кого слышал, что он/она хочет быть писателем, но «времени нет на чтение», мне бы хватило на очень приличный обед. Можно мне сказать прямо? Если у вас нет времени читать, то нет времени (или инструментов), чтобы писать. Проще простого.
Чтение – творческий центр жизни писателя. Я, куда бы ни шел, беру с собой книгу и всегда нахожу самые разные возможности в нее зарыться. Штука в том, чтобы научиться читать не только взахлеб, но и маленькими глоточками. Залы ожидания – они, конечно, просто созданы для книг, но ничем не хуже и театральные вестибюли, и скучные очереди на контроль в аэропорту, и – любимое всеми место – сортир. Можно даже за рулем читать – да здравствует революция аудиокниг. Из всех книг, что я читаю за год, где-то от шести до дюжины записаны на ленту. А насчет всех замечательных радиопередач, которые при этом пропускаешь, – ладно, не будем. Сколько раз вы слушали песню «Дип перпл» «Звезды на шоссе»?
Чтение за едой считается невежливым в воспитанном обществе, но если вы хотите преуспеть как писатель, вежливость в списке ваших приоритетов пойдет во втором десятке. А на последнем месте – воспитанное общество и все его предпочтения. Если хотите писать настолько вдумчиво, насколько можете, ваши дни в воспитанном обществе можно будет пересчитать по пальцам.
Где еще можно читать? Есть еще тренажеры или что вы там используете в местном клубе здоровья. Я стараюсь каждый день тратить на это по часу и наверняка взбесился бы, если бы не было со мной в этот час хорошего романа. Сейчас тренажеры (и дома, и вне его) оборудуются телевизором, но телевизор – во время тренировок или вне их – это последнее, что нужно обучающемуся писателю. Если вы чувствуете, что вам во время упражнений нужны хвастливые новости Си-эн-эн, или хвастливые биржевые сводки, или спортивное хвастовство, самое время задать себе вопрос, насколько серьезно вы хотите быть писателем. Вы должны быть готовы всерьез обратиться внутрь себя в жизнь своего воображения, а это, боюсь, означает, что придется обойтись без Геральдо, Кейт Оберман и Джея Лено. Чтение требует времени, а стеклянная сиська забирает его слишком много.
Почти всякий, отлученный от эфирной груди телесидения, обнаруживает, что с удовольствием проводит время за чтением. Я бы сказал, что отключение вечно бубнящего ящика улучшает качество вашей жизни и качество вашего письма. И в чем же, собственно, жертва? Сколько повторов «Фрезера» и «Скорой помощи» нужно, чтобы сделать полной Нашу Американскую Жизнь? Сколько информационной рекламы Ричарда Симмонса? Сколько сенсаций от Си-эн-эн? Слушайте, давайте даже начинать не будем.
Мне в своё время здорово помогла работа, на которой раз в неделю мне надо было выезжать в пригородный посёлок. В автобусе 40 минут в один конец, читай не хочу.
А сейчас выручает смартфон. Даже на мобильник вроде бы можно читалку поставить. Очередь — сел и читаешь. Перерыв — сел и читаешь. Ждёшь, пока ванная освободится — ну вы поняли.
В тред призывается Lasgalen!
К сожалению, моё литературное образование далеко от идеала и даже от среднего уровня (стыдливо задвигает за кресло стопку pulp-fiction). Но обычно вспоминают Чехова. У него рассказы короткие, не успеют разонравиться, если уж такое настороженное отношение к классике.
Призыв успешен.
Понимаете, литература — это духовная пища. Если продолжать сравнение с едой, неокрепший желудок не примет карпаччо и мясо с кровью. Тем более не годится классическая русская литература. В качестве одной из первых, душеобразующих книг, подойдёт что-то лёгкое, вроде питательного бульончика. Я бы посоветовала Крапивина, скажем, «Журавлёнок и молнии». Можно, конечно, пойти в «большую литературу» через фэнтези и научную фантастику, но путь этот долог и тернист.
А почему, можно узнать?
Хорошо, прочту. Большое спасибо за совет. :)
Тоже хотелось бы узнать почему, если не секрет. :)
Русская литература — очень молодая. От Жуковского до революции семнадцатого года, после которой, вестимо, начинается совершенно другая литература, проходит всего лишь век с небольшим. Век! Английская литературная традиция, для сравнения, не прерывалась со времён Шекспира. Это вот большой взрыв, самозарождение литературы в стране, в которой её просто не было, уникально и интересно… с исторической точки зрения… но давайте я скажу это как можно мягче: талантливых писателей без странностей на грани душевной болезни у нас немного. Книги эти нужно читать с большой осторожностью, потому что непривычный ум они могут завести не туда. В частности, моя матушка недавно закончила одно любопытное филологическое исследование, одним из тезисов которого было то, что октябрьская революция — закономерное следствие из нашей литературы.
Фэнтези и научная фантастика — это так называемая «жанровая литература», наряду с детективом и любовным романом. Самое главное для жанровой литературы — лихо закрученный сюжет, при этом стиль почти всегда страдает. Мне кажется, что после жанровой литературы трудно понять некоторые сугубо языковые изыски. Стиль Достоевского, например, будет казаться многословной нудятиной… (нет, это не так))
Я читаю это с квадратными глазами — как откровение.
О как! Вот есть 25 кадр, а у нас в литературе была 34ая буква, которая означала «свергни царя» и была умело расставлена в текстах книг, маскируясь под огрех печатной машинки =)
Эта секретная буква — «ять», любезнейший, недаром после революции нужда в ней отпала))
Но как, Холмс, как вы это делаете?!
Оо, ооо! ^^
Конкретно на уроках литературы чтение для меня было скучным именно по причине того, что там не было ничего интересного лично для меня. Поэтому окно было куда занимательнее почему-то. :)
Спасибо, буду знать.
Спойлер
Особенно это заставило задуматься. :)
Увы, у меня Nokia-кирпичик и постоянно пылится в отключенном виде. :)
Да, спасибо за советы. Постараюсь ими пользоваться, но участие в экспромте я пока своё приторможу ненадолго — у меня в домашней библиотеке нашлось немного интересного, оказывается. Наугад сделав выборку книг, они стопкой стоят рядом и я уже одну из них читаю понемногу. Плюс ко всему прочему, тут выше и ниже моего комментария упомянуты ещё несколько писателей, с которыми я тоже очень хочу ознакомиться — энтузиазм появился. :)
В любом случае, огромное спасибо за ответ. Ваши комментарии я очень ценю. :)
А тема 101-го экспромта мне так понравилась, хоть и идей никаких нет. Эх. :(
Я могу это вполне понять — но на уроках же никто не спрашивает, где занимательнее, нужно отвечать, сочинения писать и т.п. Так как за 10, лягать их, лет избежать тесного знакомства с литературой??
(Нда, завидую, есть ещё люди, которые могут себе позволить не включать телефон)
Я понимаю, что давать советы такого плана со стороны как минимум бестактно, но тем не менее: сейчас есть дешёвенькие и простенькие планшеты или электронные книги, можно что-то прикинуть…
Немного или немало? :)
Мне тоже понравилась, давно за неё агитировал, но надо к экзамену готовиться, а не лирику разводить :(
А можно ещё попросить комментов к моему произведению (на этой странице, ниже)?
Поначалу была скука, а потом и вовсе игнорирование последующего материала, ожидая что-то снова не особо интересное. Ну и прогулы уроков тоже имели место быть. :)
У этого есть и другая сторона медали, к сожалению. :)
Спасибо за совет. Бестактным мне лично не показалось, наоборот даже. :)
Рядом лежат 10 книг, но это лишь половина нижней полки, а есть ещё и вторая, верхняя. Там, к моему удивлению, не только русские писатели, но и переводы английских произведений, даже французских. Домашнюю библиотеку причина обходить стороной была проста: читать про советский быт и, в особенности, войну — скучно, по-моему. Я там фантазии практически не вижу, просто запечатление фактов, не больше и не меньше. В этот раз, присмотревшись, вижу некоторые книги, которые всё-таки содержат долю фантазии писателя, на мой взгляд. :)
Удачи с экзаменом. Пусть пройдёт легко и непринуждённо. :)
Сейчас прочитаю. :)
Однако, не могу обещать ничего содержательного, ведь как выяснилось выше, художественная литература для меня пока ещё лес темнющий, но надеюсь, что лишь пока. :)
Мдаа. Нам тут как раз на днях преподавательница втирала о полном упадке среднего образования, а я не верил, дурак.
И да, не в обиду будь сказано, правила употребления деепричастного оборота по-прежнему надо подучить.
Ммм… ну, не зная, о каких конкретно книгах идёт речь, трудно сказать. И про войну можно интересно написать, если это в первую очередь про людей на войне (а не просто про пиф-паф-бабах).
Значит, будем использовать незамутнённое восприятие! Другие, более искушённые товарищи всё норовят литературоведческими терминами засыпать, а тут просто — понравилось али нет! ;)
Спасибо за замечание, вижу ошибку. Но это скорее из-за усталости вечерней, нежели по незнанию. А подучить не выйдет — я не понимаю правил, к своему же сожалению. :(
Это заранее сформировавшееся предпочтение в литературе — не хочу никаких фактов или чего-то приближённого к ним, хочу фантазию писателя изучать. Не знаю почему, но так сложилось. :)
Мне лично — понравилось. :)
С чего бы вдруг? И с каких пор англицизмы не могут быть частью сленга?
Всем подряд это в промежутке от 10 и до 35 лет?
Масло масляное. Я вас не понимаю. Что есть «лингвистический язык»?
Меня коробит от этой тавтологии. У нас тут есть лингвисты и филологи, пусть они объясняют чем отличается разговорный язык от литературного, современный от классического, а жаргонные выражения от англицизмов. Я слишком глуп и ленив для этого. :)
Вполне продуктивно, думаю, получилось.
Впрочем, прошло во многом как задумывалось, но мне хотелось бы переспросить, уточнив: получилось ли передать резкую смену кульминации? Эффект неожиданности, всё такое. Вначале ведь не говорится, что кто-то читает этот рассказ откуда-то. :)
Не исключено. :)
Вот это больше всего заставило почувствовать маленький моральный упадок. В прошлых моих работах описаний было максимум на строчки две, а тут пока что первый случай, когда я кое-как пытаюсь насыщеннее описать то, что я чувствую и вижу. Видать, не вышло, раз нужно ещё больше и ещё красочней. Попытаюсь как-нибудь ещё, когда хватит смелости. :)
А это такая задумка. Я, впрочем-то, знаю что происходило дальше, но писать об этом пока не знаю как, особенно учитывая то, что пишу, оказывается, я не особо-то читабельно и красиво, не то что бы интересно, как я могу судить. И писать в таком же духе эту самую страничку, которую можно поделить на 2 главы, желания просто нет.
Но именно благодаря экспромту все эти идеи зародились и это было интересно продумывать, честно говоря. :)
Я к тому, что при таком повороте скорее ноги ломают? Хотя… если просто упать и вывернуть, тогда да. Хотя, каюсь, в первый раз смутило тоже немного.
Первые два абзаца — вступительные, речь автора. После — первое лицо героини-грифона, а в самом конце перескакиваю «в голову» героини-пони, которая читает книгу, где написан сам рассказ. По-крайней мере, так задумывалось всё. :)
Это может быть верно, и даже мне хотелось изначально написать о переломе, да и не только ноги, но и пары рёбер, но это было бы излишеством, по-моему. Да и раз описания у меня скудны, то это отяжелило бы текст в восприятии. Поэтому, пони просто удачно упала. :)
Другая проблема — грифина выглядит совершенно неинтересным персонажем. Её ничего не волнует, она только спит
на диване перед телевизороми при этом ещё упрекает остальных, что её не ценят. Потом, когда она встречает такую же бесполезную пони, возникает слаааабый интерес: возможно, это неспроста, что они обе такие лишние в жизни, возможно, минус на минус даст плюс? Но до этого всё серо, даже превозмогание. Возможно, было бы лучше, если б мы могли увидеть немного больше её повседневной жизни либо со стороны, либо, наоборот, с её точки зрения, чтоб понять, на самом ли деле её существование настолько бесконфликтно, как она утверждает. Кстати, а кто её кормит?В общем, рассказ выглядит как завязка какой-то глобальной истории, но до кульминации и тем более развязки ещё далеко.
Хотя бы первое уже радует. Но чтобы получилось я пока не знаю что нужно сделать.
А вот мои мысли витали и не могли найти ответа на вопрос о том, кто же пишет и чей же это дневник. Она могла просто читать тайком. Поэтому вопросы, заданные далее — это то самое, чего мне хотелось в общем числе. Радостно, что вот здесь-то вышло как надо. :)
Крайне ценное замечание, спасибо. И предположения более-менее ответили на вопрос о том, как исправить немножко положение.
До поры кормили там, где она жила — а чем пока не знаю. Чем питаются грифоны?:)
То, что описаны именно «бесполезные» персонажи — это я аргументирую тем, что мне просто нравится писать о бедности бытия (как материального, как морального, так и любого другого существующего), а потом наблюдать зарождение и растягивание надежды, которое, в итоге, выльется в хэппи-энд. Рано или поздно, но мне нужно было осмелиться и наконец начать писать то, что мне хотелось в большей степени, а не выдумывать ещё один сладкий сюжет, против которых я, конечно, против ничего не имею, но не их же одних писать. :)
Вот это неожиданно и, главное, то чего мне хотелось. Раз уже выглядит как завязка именно глобальной истории, значит первый шаг в эту сторону сделан. :)
Спасибо за отзыв. Познавательно. :)
В каноне об этом ничего не говорится. В фаноне, я так понимаю, исходят из того, что грифон по определению — туловище льва и голова орла, то есть объединение двух существ явно не травоядных.
Кстати, там в тексте ещё упоминается, что грифоны живут где-то в пещерах. Я так понимаю, уровень развития их общества находится на довольно низком уровне. А раз так — очень маловероятно, что они просто так будут терпеть у себя бездельников и тем более кормить их просто так. Это у пони, в их отдельных домиках с водопроводом и прочими удобствами, ещё можно заделаться хикки, а там вряд ли. Конечно, если главгероиня рассказала нам/пони всю правду о своей повседневной жизни.
Это многообещающее направление, но, к сожалению, я не могу прямо так сразу дать советы, как его лучше раскрывать, всё зависит от конкретных деталей.
Умная грифон. Смышлёная. :))
Но раскрыто всё и правда очень поверхостно, хотя Ваши мысли натолкнули на определённые идеи развития, за что благодарю. Однажды точно что-нибудь вспомнится. :)
Есть литература, на которую можно было бы хоть капельку ориентироваться или набраться из неё полезностей? Именно по этой тематике. Атмосферы, деталей, ньюансов… Что угодно. :)
Щас придёт леди Ласгален и отшлёпает меня за то, что я сбиваю непривычный ум с пути истинного %)
А если серьёзно… в пять часов утра, после написания реферата ничего в голову полезного не лезет, я подумаю об этом потом, ок?
Тогда ко мне тоже как удобнее можно обращаться. :)
Без проблем. :)
Мне не спалось всю ночь, поэтому я до вечера точно буду сидеть и что-то делать помаленьку. :)
А меня больше смутило то, что наименование грифонов женского пола постоянно меняется, не один вариант выбран, а несколько)
А почему текст по краю выравнен? Это специально?
Вся разметка полетела, к сожалению. В следующий раз подумаю писать в *.txt :)
Извиняюсь за это.
— Имя!
В синих глазах пони отражался тёмный силуэт. Жеребец смотрел на противника с ужасом, уже не пытаясь противостоять, но и не поддаваясь внушению.
— Скажи-мне-своё-имя! — голос дрожал, как перевёртыш ни старался не показывать своего настроя.
Пони этого не заметил, но продолжал молчать. Перевёртыш поднял копыто, словно бы для удара, но на самом деле у него внутри всё дрожало. Рэку хотелось оглядеться, чтобы убедиться в том, что рядом больше никого нет, но он боялся оторвать взгляд.
А пони в страхе зажмурился, мигом разорвав зрительный контакт. Рэк раздосадовано зашипел.
— Признавайся по-хорошему, — наверное, в этот раз хрипота его голоса сыграла неплохую помощь. Убеждать он не умел, но хоть немного нагнать страху выходило. Не может же пони сопротивляться вечно.
Жеребец открыл глаза, снова встретившись взглядом со своим похитителем.
— Карамель, — прошептал пони.
— Отлично, — произнёс Рэк, опустив копыто. — А теперь… спи.
Перепуганный пони на этот раз поддался, и перевёртыш вздохнул с облегчением. Чтобы гипнотизировать, нужна уверенность, а ему её не хватало. Поэтому и подчинялись пони кое-как.
Рэк связал пони хорошенько и подёргал телекинезом зелёную верёвку, созданную с помощью магии. Вроде держит. Перевёртыш набросал поверх бессознательного пони веток и отошёл на несколько шагов назад, окидывая критическим взглядом представшую картину. Не наикрепчайшая тюрьма, конечно, но на большее у него не хватало сил. Слишком голоден. Так оставалось лишь надеяться, что этого пони никто не успеет съесть.
Невысокое тёмное тельце похожего на насекомое создания окутало зелёное сияние, и через несколько секунд возле дерева стоял ещё один Карамель. Преобразившийся перевёртыш осмотрел себя. Бежевая шёрстка, светло-коричневая грива, метка в виде трёх подковок — вроде всё на месте. Внешне он был полной копией своего пленника.
— Счастливо оставаться, — попробовал новый голос Рэк.
Вышло неплохо. И довольный собой перевёртыш двинулся в сторону городка. Пока кругом был лес, он шёл уверенно. Всё-таки половину жизни прожил рядом с ним. А вот как только впереди показались первые домики, Рэк сразу почувствовал страх.
Раньше он пони не боялся. Ну, странные они, но все равно необходимы для их жизни. Тем более, превращаться перевёртыши могли только в них. А после той свадьбы Рэк их стал всерьёз опасаться. Глупый страх, но он не мог ничего с собой поделать. Поэтому и оголодал, поскольку боялся один куда-либо выбираться. Он и сейчас-то только с одним из соплеменников отправился, но они на время разминулись, чтобы выбрать себе облик, сговорились встретиться ближе к вечеру или, если выйдет, пораньше.
Впереди показался домик, и Рэк стал идти медленнее, настороженно глядя вперёд. Сделав ещё один шаг, он чуть не подпрыгнул от испуга, но сообразил, что просто раздавил лежащий на земле сухой лист.
Перевёртыш вышел из леса и остановился. Вокруг домика было много мелких животных, в основном кроликов, но пони не было видно. Надо идти дальше, в сам городок.
Он уже почти прошёл мимо, как вдруг услышал тихий поющий голосок и обернулся, тут же замерев от увиденного. Из домика вышла пони — жёлтая пегаска с розовой гривой. Да не просто пони, а одна из хранительниц Элементов Гармонии!
Рэк поспешно отвернулся и пошёл дальше, стараясь не выдать своего волнения. Он и не думал, что в маленьком городке можно встретить кого-то важного. Придётся быть ещё более осторожным. Кто знает, что может ждать его в случае разоблачения?
Наконец перевёртыш дошёл до оживлённой, несмотря на пасмурную погоду, улицы, по бокам которой располагались миленькие домики, и забыл о своих тревогах, оглушённый волной различных чувств. Он уже почти отвык от этого ощущения, когда в воздухе витает множество положительных эмоций, от самой сильной — любви до мимолётной радости встречи. И, даже просто находясь в обществе пони продолжительное время, можно было слегка подкрепить силы.
Затем Рэк свернул куда-то случайно, и оказался среди множества маленьких магазинчиков и прилавков. Здесь атмосфера была менее радостной, попадались угрюмые продавцы, с опаской поглядывающие на небо или уже складывающие свой товар, и спешащие покупатели, торопящиеся закупиться всем и пойти домой, но и тут встречались счастливые любящие пони.
— Карамель! — раздался чей-то радостный голосок.
Рэк обернулся на звук, напоминая себе, что это сейчас его имя и он должен держаться естественно, чтобы не вызвать лишних подозрений.
К нему подскочила голубая пегаска со светлой гривой. Её карие глаза весело сияли, рот растянулся в счастливой улыбке. Кобылка подскочила к перевёртышу в облике пони и крепко обняла его, буквально окатив его волной искренней любви.
«Девушка, невеста или жена, — понял Рэк, улыбнувшись и неловко обняв пони в ответ. — На сестру или дочь вроде не похожа».
У него не было времени на слежку, и он почти ничего не знал о Карамеле. Но то, что нашёлся кто-то, любивший его оболочку, было просто отлично, хотя и прибавляло возможности того, что его поставят в неловкую или непонятную ситуацию.
— Саша? — тихо произнёс перевёртыш, припоминая, что какое-то похожее имя называл Карамель в разговоре с кем-то до того, как он его поймал.
Пони весело фыркнула, подлетев поближе.
-Угу. Чего-то ты какой-то усталый. Прогуляемся?
Рэк быстро кивнул, стараясь скрыть свою растерянность. Саша потянула его вперёд, что-то весело щебеча. Один раз её окликнул кто-то из встречных пони, тогда перевёртыш и узнал её полное имя — Сассафлэш. Но, видимо, Карамель и правда сокращал её имя так, как он запомнил, раз пони этому не удивилась.
— О, зайдём, перекусим? — кивнула Сассафлэш на здание, смахивающее на торт или пряничный домик: крыша словно из шоколада, стены похожи на печенье, а наверху — украшение в виде пирожного. Наверное, для пони уже само здание выглядело аппетитно.
Рэк встретил её предложение без особого энтузиазма, но согласился. Ему-то еда пони не нужна, тем более, что сейчас он был почти сыт.
В кафе пегаска сама себе купила еду, предложила и Рэку, но он отказался, честно признавшись, что сейчас не голоден. Саша поверила.
Порка пегаска с аппетитом поглощала пирожное, Рэк сидел молча и почти не шевелился. Он и не знал, о чём можно разговаривать, беседы с кем-либо, тем более, с представительницами противоположного пола, ему плохо давались. Тем более, в Рое-то воспитывали почтение перед Королевой, а он после этого перед всеми кобылками как-то робел, несмотря на то, что Кризалис — новая Королева Роя — была более простой (в хорошем смысле!) и общительной, чем положено, а Рэку ещё и повезло попасть в число её приближённых.
— Карамель! — услышал наконец перевёртыш голос пони, похоже, уже заметившей его задумчивость. — Ты в порядке?
— Разумеется, — ответил Рэк, напустив на себя бодрый и радостный вид.
Его взгляд скользнул по белой тарелочке, на которой остались одни крошки.
— Идём? — тихо спросил он.
Саша кивнула, поблагодарила хозяйку заведения, и первая выскочила на улицу. Рэк вышел следом за ней, и в этот миг земли коснулись первые дождевые капли.
— Ну вот, — огорчилась пони. — А мне казалось, у нас ещё есть время.
Её голос прозвучал устало, и Рэк вздрогнул, поняв, что слегка переборщил, кормясь её любовью, он истощал силы влюблённой пегаски. Придётся умерить свой пыл.
— Хм, что ж тогда… — пробормотала Саша, глядя на небо.
Среди облаков суетились другие пегасы. Рэк только сейчас вспомнил, что пони и погодой умеют управлять. Странные способности, зато им жить удобно, сами творят себе условия. Хотя дождь лично ему не мешал. Капает и капает. Мокро, но безвредно.
Пони разбегались по домам, а Сассафлэш отошла под козырёк у входа в сладкий домик, Рэк встал рядом с ней. Но один пони никуда не ушёл, а подошёл к ним. Это был рослый красный жеребец серьёзного вида, но, глянув на них, он улыбнулся и сказал:
— Привет, извиняюсь за беспокойство. Дружище, ты не мог бы мне помочь? — обратился он к Рэку.
Перевёртыш испуганно замер и хотел уж сказать, что не может бросить подругу, но тут сама Саша неожиданно подкинула подлянку:
— Иди, а я домой пойду, — улыбнулась она. — Все равно что-то устала. Удачи.
И, чмокнув Рэка в щёку, отчего тот снова растерялся, вышла из-под крыши и побежала со смехом домой. Перевёртыш с опаской покосился на “товарища”, раздумывая, под каким предлогом ему теперь улизнуть.
Вот почему жизнь оборотня такая сложная, а?
От автора: ух ты, впервые две работы) Но эта на самом деле не закончена….
И почему жизнь рецензента такая сложная, а?
Рассказ о Великом походе трусишки-чейнджлинга за едой необычен, но вызывает множество вопросов. Например, а могут ли оборотни испытывать настолько сильные личные эмоции, как страх, вообще? Почему ему не удалось толком собрать информацию о будущей жертве? Пожалуй, в таком типе пересечения “культур” хочется больше сравнения вИдения мира представителями разных народов. Плюс, при заданных исходных данных, не мог рассказ обойтись без какого-нибудь курьеза или серьезного прокола. И, пожалуй, хотелось бы больше самого по себе описания пути, не только в самом начале, но и далее. Сейчас рассказ больше уходит в повседневность.
Язык средний, очевидных ляпов нет, но и особых “украшений” в виде авторских находок, метафор или игры слов мною не отмечено. Забавная очепятка придает, конечно, нотку… не знаю, не юмора, конечно, но возможности чуть-чуть почувсьтвовать себя испорченным пони, но она будет исправлена, конечно, а более… и нечего отметить, пожалуй. Послевкусия не оставило.
Сюжет тоже на среднем уровне. Не раскрыта толком тема страха, поиска товарища-чейнджлинга, просто маленькое событие из жизни. Совершенное из чувства голода. Как говорится: хочешь жить — умей вертеться… Не вертелся( Обидно.
Начало положено, и оно все же скорее неплохое. Хотелось бы развития событий в продолжении этой работы.
*на остальное попаозже отвечу, отойду*
«Например, а могут ли оборотни испытывать настолько сильные личные эмоции, как страх, вообще?» — а почему бы и нет? В каноне-то толком ничего и не говорилось) Но об этом тоже ещё подумаю, над положительными эмоциями-то я задумывалась, а над этим как-то нет)
«Почему ему не удалось толком собрать информацию о будущей жертве?» — голодный, боялся, торопился. Мне показалось, что это из текста видно(
«при заданных исходных данных, не мог рассказ обойтись без какого-нибудь курьеза или серьезного прокола» — есть, но дальше, не влезло в трёхдневный лимит(
«бы больше самого по себе описания пути» — пути по городу, что ли? Попробую доработать.
«повседневность» — разве плохой жанр?)))))
«Хотелось бы развития событий в продолжении этой работы» — потом все равно дописывать буду)
Ну, говоря честно, с трудом представляю себе боящуюся собирать мед пчелу… Хотя… Вай нот?
Видно. Но голод, настолько сильный, что затмил мозги?.. Если те самые страшные пони его раскроют — он же сам по себе умрет, от ужаса. По идее, это наоборот, должно его мотивировать стать лучшим мастером маскировки.
Ни в коем разе) Тут просто… не знаю, проблема акцентов, наверное.
Ну, тут всё же разумнее пчелы)))
От страха и нервов вроде реально бывает труднее думать)
ну, у меня такНезаконченность, похоже, всё же ещё сказалась…
По идее, он же был там, когда их раскрыли во дворце, да? Тогда он именно что должен бояться именно раскрытия, а не слежки…
Ну, обычно-то всё же следит, это, можно сказать, один раз только такой. Отвык, место совсем незнакомое…
В любом случае, спасибо за замечание, я подумаю, как это доправить, чтобы вопросов не вызывало)
Тут редактировала не особо сильно, но кое-где подправила. Просто я это потом ещё ж буду дописывать, но до этого когда ещё доберусь)
Опечатку, как минимум, точно исправила)ХД
В таверне.
Все мы плывем по волнам океана жизни; разум служит нам компасом, а страсти – попутным ветром.
Говорят, не важно, куда ты идёшь, важно – откуда. Но любая дорога рано или поздно приводит к перекрёстку, где Переменчивая Судьба даёт право избрать новый путь. Этот перекрёсток – не просто развилка с указателем посреди всем известного шиш знает где. Перекрёсток – это идея, это символ, распознать который под силу каждому, кто ищет иные горизонты. И многим странникам хорошо известно, что самые удивительные перекрёстки встречаются в тавернах.
Поистине не сыскать в мире места, где бы пересекалось такое множество дорог, как в обычной харчевне в сердце города. Не перечесть, сколько странных судеб вершится за стенами придорожных трактиров. Каждому кабаку суждено творить истории, и однажды какая-нибудь из них, возможно, станет настоящей легендой. И не важно, в какой части света стоит такое заведение – его предназначение едино для всех культур и времён.
Хорсонес, вольный портовый город, что был основан поселенцами из Эквестрии в незапамятные времена, он не был таким «центром мира», как его сосед Кантерополь, побратим лежащего за океаном Кантерлота. Тем не менее, жизнь в этом городе-государстве била ключом, а процветающая торговля с Ахалтекинским Султанатом привлекала со всех окрестных земель самых разных дельцов и авантюристов. И зачастую многие гости встречали здесь свою первую ночь в знаменитой таверне «Аргемония», чьё название переводилось как «Роза Ветров».
К дуплообразному входу таверны вела узкая горная тропинка, не предназначенная для слабых духом и мягких телом. То было своего рода испытание для гостей, позволяющее заслужить расположение здешних жителей за проявленное упорство и смелость. Учитывая, что половину хорсонесцев составляли грифоны, коренные обитатели этих краёв, уважение было отнюдь не простой вежливостью, а самым настоящим пропуском в местное «высшее общество». Апофеозом же сего «ритуала посвящения» была занятная традиция – оставлять в таверне после проведённой ночи вещь на память. За долгие годы существования «Аргемония» превратилась в небольшой, но очень диковинный музей, где можно было обнаружить что угодно, вплоть до костей мифического народа людей и даже копий Элементов Гармонии.
Возможно, таверне не хватало колоритной обстановки и пряных ароматов, присущих восточным караван-сараям. Она не могла похвастаться помпезными творениями художников и скульпторов, как то делали в госпициумах соседних колониальных городов. «Аргемония», неказистого вида деревянная постройка, растянувшаяся на крутых выступах утёса подобно гнезду ласточки, стяжала славу не благодаря богатому убранству. Как короля при дворе играет свита, так и эта таверна обязана своей известностью посетителям, в числе которых были и лихие мореходы, и знаменитые колдуны, и даже опальные дворяне.
К одним из таких «достояний» «Аргемонии» причислял себя Сезам по прозвищу Заклинатель, ученик знаменитого алхимика и тауматурга Мастера Рахат-лукума. Поджарый молодой земной пони серо-стальной масти, ахалтекинец по происхождению, как и его наставник, Сезам был весьма высокого мнения о самом себе и любил обращать на себя внимание. Но он его добивался не с помощью кичливых нарядов, а потому носил практичную жилетку с подсумками и короткой накидкой в оттенках крыла нетопыря и простой чёрный тюрбан. Пыльная серая шёрстка, спутанный хвост и небрежно состриженная грива цвета вулканического стекла, покрытые грязью подковы и постоянный запах химических реактивов – словом, изысканной внешностью он также не выделялся. За исключением, разве что ухоженной бородки и бесцветных, словно лишённых радужки глаз. Но стоило этому земному пони появиться в скрипучем зале подвешенной таверны, как он тут же оказался под прицелом разномастных взглядов, как приветливых, так и неприязненных.
— О, хлянь, Поморник, снова етат балабол заявился! – прокаркал тощий сухожилистый грифон из именитой компании китобоев, старейших завсегдатаев «Аргемонии».
— Ась? Сезам, шоль? От те раз, рыбий глаз! А хаварили, шо он копыта двинул в Сэддл Арабии! – прохрипел сквозь сдавленный кашель другой грифон-китобой, опираясь на зазубренный гарпун как на костыль. – Ну и хвала Принцессам, шо живой. Ша, поди, расскажет шо-нить занятное…
Таверна в этот надвигающийся вечер не была шумнее прежнего, и её разношёрстное население не было колоритнее обычного. Во всяком случае, именно такое впечатление «Аргемония» оставляла сейчас у Сезама, словно и не было целого года разлуки. В одном углу сидела извечная братия охотников и китобоев из числа грифонов, в другом играло старое пианино в окружении земных пони, поющих матросские песенки, а подле стеллажей с трофеями резалась в кости группа пегасов в засаленных камзолах эквестрийского пошива. Немногие из присутствующих показались Сезаму знакомыми, но в их числе была, пожалуй, самая нужная ему фигура – аль-Батрос, замшелый грифон тавернщик.
Лился сумрак голубой,
В паруса фрегата.
Провожала на разбой
Бабушка пирата.
Дорогой, кормилец наш,
Сокол одноглазый,
Ты смотри на абордаж
Попусту не лазай.
Как бы красиво не распевали популярные шанти разгоряченные посетители, земной пони пришёл сюда не ради песен. Сезам не стал задерживаться на пороге и уверенным шагом с гордо поднятой головой направился к тавернщику. Земной пони не скрывал самодовольной ухмылки, радуясь, что за прошедший год в Хорсонесе ещё остались те, кто помнил молодого алхимика. В этом заключался его метод привлечения внимания – в делах, поступках и свершениях столь дерзких и отчаянных, что обречённых оставить след в памяти народа. За почти десять лет странствий и приключений вместе со своим наставником Сезам по праву заслужил себе как добрую славу, так и дурную.
— Сэлам, аль-Батрос-ага, да не истлеет от ехидства твоя борода! Что ж ты гостя давнишнего не привечаешь? Неужели до сих пор в обиде? – участливо поинтересовался Сезам после ироничного приветствия. Как он и рассчитывал, некоторые из посетителей, заслышав его громкий смеющийся голос, с интересом повернулись в их сторону. – Сера, Соль и Ртуть, ну я же уже извинялся! И объяснял, что взорвал ваше проклятое дерево только из добрых побуждений! Ну как, как я мог предположить, что оно было вашей городской достопримечательностью, а не источником порчи, как гласили истории?
— Сэлам, «Пустобокий». Если все гости посылаются звёздами, то определённо тебя ведёт по земле самая несчастливая из них! – с сарказмом прокомментировал старик, бросая колкий взгляд на обнажившийся от покрова накидки бок земного пони. Аль-Батрос с первого дня встречи полюбил глумиться над отсутствием какой-либо Метки у Сезама, и, спустя столько времени, не посмел изменить своей привычке. – Что забыл в моей таверне твой трепливый язык? Опять, поди, задумал чего…
— А ты всё такой же проницательный, как таборная гадалка, аль-Батрос-ага! Знай же, сегодня, возможно, мой последний день в не только твоём славном заведении, но и во всех землях Востока! – торжественно объявил Сезам в стремлении собрать вокруг себя побольше народу. Мало-помалу, но ему это удавалось, тому заслугой неоднозначная слава молодого алхимика. – И потому плесни мне и всем обитателям «Аргемонии» своей лучшей бузы! Ибо завтра мы с Мастером отправляемся в Эквестрию, во дворец к самой Принцессе Селестии!
На какое-то время во всей таверне воцарилась тишина, нарушаемая только скрипом досок да бормотанием изрядно выпивших посетителей. Когда же земной пони, обведя присутствующих пронзительным взором бесцветных глаз, бросил на стойку внушительный мешок со звонкими монетами, все гости дружно закричали от радости. Одни поспешили благодарить своего щедрого благодетеля, другие бросились с кружками с ошалевшему тавернщику, а некоторые и вовсе затянули песни на эквестрийский манер.
И-и!
Эквестрии стяги взметнём в облака,
Чтоб знала Кризалис — она в дураках!
Решила, мы сдаёмся?
А мы отобьёмся!
И снова напьёмся – кишка не тонка!
— К самой Владычице Эквестрии? Да не гони волну, шкет! — удивлённо восклицал один усатый единорог, судя по холёному виду и броским одеждам, из купеческого сословия. — Нельзя так просто взять и попасть на приём к богине!
— А знаете, мой друг с заставы говорил, что видел летучий корабль Мастера Рахат-лукума. А там на борту был сам атаман Риптайд со своей бандой головорезов из «Дикой Стаи». Эти психи явно затеяли устроить набег в Кантерлот, зуб даю! — суетливо пробормотал какой-то мелкий козлик с отшибленными рогами и вставной челюстью. — Ох, не зря жеребчик прощается, ох, не зря…
— Да чтоб ты был здоров, Рогалик! Тебе что, кит хвостом по маковке зарядил, говоришь такое! — со смехом одёрнула коротышку подоспевшая официантка. Сезам хорошо помнил имя этой миловидной сиреневой пегаски — Верналь Верс, одна из немногих коренных представительниц своего рода в Хорсонесе. Отчитав козлика, она с живейшим интересом обратилась к молодому алхимику. — Сезам, цветик мой, не томи душу! Рассказывай, зачем так далеко собрались?
— Ах, дорогая Верналь! Если бы ты только знала, какая миссия возложена капризом Переменчивой Судьбы на наши головы! И сколь многое поставлено на кон в надежде на наш успех! — театрально возглашал Сезам, принимая на грудь кружку с густым светлым напитком. Ему было не впервой выступать на публику. В жестах, в голосе и даже во взгляде на окружающих он преследовал одну цель — держать зрителя в постоянном предвкушении тайны. И, следя за лицами собравшихся, Сезам с упоением понимал, что достиг, чего хотел. — Будущее Ахалтекинского Султаната, а то и всего Востока отныне зависит от нашего путешествия!
— Ишь, как заливает соловьём! А ведь всего одну кружку жахнул! – усмехнулся в усы здоровяк минотавр с внушительным топором за спиной, по виду либо искатель приключений, либо просто наёмник.
— Ты погоди, этот балабол ещё не разогрелся. Такого выдумщика как Сезам надо ещё поискать, — с тонкой иронией подметил его приятель демигриф, раскуривая длинную костяную трубочку. – Его знают и в колониальных городах, и в землях Султаната, и даже за пустынями Сэддл Арабии – и там этот пострел оставил о себе кучу историй.
— … знайте же – Султан Алмаз, величайший из владык Ахалтекина, почил в мир иной не без помощи тёмных сил! Его сгубил не кто иной, как Дискорд, ифрит с Запада! Побеждённый знаменитыми Хранительницами Гармонии, этот нечестивый дух бежал на Восток. И нашёл прибежище не где-нибудь, а в самом Алтын-Сарае, столице Ахалтекинского Султаната! – внезапно объявил Сезам обличительным тоном, будто этот Дискорд находился среди окружающих. Некоторые из собравшихся на минуту оторвались от распития бузы и оторопело уставились на молодого алхимика. – Мало того, злокозненный ифрит смутил разум принца Сапфира и рассорил его с собственным братом, принцем Рубином! И теперь дети Султана Алмаза стоят на пороге ужасной войны, представить которую не в силах никому из вас!
— Аль-Батрос-аха, не знаю, шо ты ему там дал, но больше Сезаму етово не наливай, — озадаченно промолвил кто-то из китобоев, вслед за которым сразу же зазвучал гул вопрошающих голосов.
— Истинно глаголю вам, беда пришла в Алтын-Сарай! Смута и раздор ползают по его залам и дворам, подобно сорной траве, и виной тому проклятый ифрит! Дабы остановить Дискорда и спасти родину от кошмарной участи, мой учитель, Мастер Рахат-лукум, решился отправиться в долгое и опасное путешествие за помощью к самой Принцессе Селестии! – продолжал вещать Сезам сквозь взволнованные возгласы обитателей таверны, словно он и не замечал их. Выпив по-новой, земной пони устремил горящий взгляд на ближайшее окно и указал копытом на алеющий морской горизонт, видневшийся за раскрытыми ставнями. – Там, за океаном, лежит Эквестрия, ваша прародина, величайшая держава из всех известных этому миру! Ей правят сами богини, по их воле мы встречаем восходы и закаты всех небесных светил! Это поистине сказочный край, не знающий горя и страданий вот уже тысячу лет! Кому как не Принцессам знать, как вернуть порядок в край, где воцарился хаос! И Дискорду это известно! И он сделает всё, чтобы помешать нам!
И тут Сезама понесло. Хмельной сладкий напиток ли придал ему вдохновения или это был расчётливо выбранный момент, вряд ли бы кто из зрителей мог дать на это уверенный ответ. Но им, по большому счёту, это было и не интересно. Они были поглощены рассказом молодого алхимика, чуть меньше, чем полностью посвящённому грядущему путешествию и громадью великих планов. Одни слушали Сезама с усмешкой и недоверием, другие с очарованным изумлением, а третьи задумчиво молчали, с ленцой попивая дармовую бузу. В тавернах издревле были в почёте сказители любых мастей, и в особенности любили тех краснобаев, что умели хвастаться с фантазией.
-… наш летучий корабль, шедевр гения тауматургии, вознесётся над безбрежной водной пустыней, вознесётся над самими облаками и будет рассекать вдоль границы между земным миром и миром звёзд. Так и только так мы в кратчайший срок достигнем Кантерлота, великого оплота добра и справедливости! На своём пути мы увидим небесные города пегасов и парящие замки чародеев, а под нами будут моря, но не те, что вы привыкли видеть вокруг своих берегов. То будут моря из огромных зелёных лесов и золотых колосовых полей! Увы, мы навряд ли сможем насладиться этой незабываемой красотой! Ведь Дискорд, этот коварный ифрит, не будет бездействовать. Нет, он будет отравлять умы и сердца ложью и страхом, а за нами пошлёт своих злобных прислужников. Нам повстречаются подлецы и мерзавцы, страшные чудовища будут преграждать наш путь, на нас обрушатся самые лютые стихийные бедствия! Но мы не отступим, мы спасём Султанат и раз и навсегда избавим мир от Дискорда!
И подобные высокопарные речи звучали на протяжении получаса. Сезам в красках описывал как маршрут, так и козни знаменитого ифрита. Помимо того молодой алхимик всячески призывал собравшихся быть готовыми к бесчинствам Дискорда и в их родных краях, завещал противостоять пособникам одурманенного Принца Сапфира и просил поминать добрым словом “благородных путешественников”. Народ к тому времени изрядно захмелел и в большинстве своём был готов поддержать поход вплоть до личного участия. Со всех сторон сыпались слова похвалы и одобрения, сопровождаемые стуком чокающихся кружек и задорными песнями.
— Дурак ты, “Пустобокий”. Коли решил попрощаться с миром, так сделал бы это по-тихому, не выставляя себя на посмешище, — отчётливо прозвучал сквозь праздный гул толпы едкий голос тавернщика. Сезам, увлёкшись повествованием, удивлённо захлопал глазами, вдруг обнаружив себя в компании старого бородатого грифона на скалистой площадке за пределами “Аргемонии”.
-Аль-Батрос-ага? Ты на что намека… — но тавернщик резко прервал молодого алхимика и буквально обрушил на него тираду упрёков.
— Молчи и слушай, малец, всё равно сейчас ничего умного не скажешь. Ишь, чего выдумал, “спасителя мира” из себя лепить. Мог бы хоть легенду повнушительнее сочинить! Неужели тебе до сих пор не хватает духу отказаться от участия в авантюрах этого старого душегуба?
— Ага, ты перепил, что ли? Какая авантюра? Я не понимаю! — Сезам попытался сыграть дурачка, но быстро понял, что это дело бесполезно. — Ох, задохнуться мне парами алкагеста! Что тебе известно об этом, седокрылый?
— Уверен, что не больше, чем тебе. Я знаком с Рахат-лукумом не меньше твоего, “Пустобокий”, и не помню за ним привычки делиться своими планами с кем либо. Но одно знаю точно — его авантюры редко не приносят с собой горе и потери. Хотя кому я это рассказываю… — мрачно усмехнулся бородатый грифон, оперевшись на перила площадки. Помолчав какое-то время, аль-Батрос продолжил, устало поглядывая на город внизу. — Таким, как атаман Риптайд и его бандитам не место в Эквестрии. Что бы не затеял твой Мастер, но с этими наёмниками он направляется в Кантерлот не ради мирных дел. Ты и сам это понимаешь, и наверняка прекрасно себе представляешь, чем всё может закончиться…
— Ты меня выдернул из таверны, чтобы сказать что-то толковое или тебе на старости лет просто поговорить не с кем? — недовольно осведомился Сезам, которого уже начало раздражать ворчание старика. Тот смерил земного пони зловещим взглядом, но затем внезапно протянул ему лапу, сжимая в ней старую игральную карту с изображением некой твари, будто собранной из частей разных животных. — Что это?
— Подарок от одного типа, что некогда якшался с одним драконикусом. По слухам, таким знаком эти бестии отмечали тех, с кем заключали сделки. Знай, что Дискорд, в отличие от того “ифрита” из твоих баек, теперь служит Принцессам, и будет скор на расправу с теми, кто замыслит недоброе против них. Это твой шанс пережить встречу с Дискордом. Твой шанс одуматься и начать новую жизнь, — загадочно бросил на прощание аль-Батрос, после чего молча покинул Сезама и скрылся за стенами “Аргемонии”. Молодой алхимик постоял немного, задумчиво разглядывая подарок, а затем и сам двинулся прочь по тропинке. Больше его здесь ничего не держало.
Да прольют звезды втрое столько же бальзама на твою душу, автор, сколько пролил твой рассказ на мою. Сладость меда языка твоего да пребудет с тобой еще много-много лун. Но не будем нарушать наших древних обычаев.
Выпьем же… То есть, скажем же о сюжете. Странные дела затеялись на Востоке, и что принесет с собой путешествие Сезама “Пустобокого” сказать сложно. Точнее, всем ясно, что мало хорошего, но вот что же случится — наверняка не сказать. Да только не совета пришел просить в таверну главный герой. Но Судьба просто так не сводит вместе множество пони, и он получает шанс сделать свой выбор. Многие ли могут похвастать такое возможностью.
Язык рассказа дейсвительно прекрасен. С красивым восточным колоритом. За отсылки к хорошим песням — отдельное “спасибо”. Хотя назвать “Бабушку пирата” “популярной шанти”?.. Я, наверное, неверно поняла это слово, но гугель считает, что шанти — это “что-то спокойное, мирное”… с такой позиции я песню не рассматривала. Если же не ее автор так назвал, стоило бы разнести текст песни и обозначение.
Рассказ безумно вкусный, с совершенно непередаваемым послевкусием. Не без огрехов, но, впрочем — это его не портит.
P.S. Касательно шанти, то это жанр матросских песен различной степени вульгарности, но неизменно задорных и вдохновляющих. «Бабушка пирата» показалась мне достаточно подходящим вариантом для данных категорий.
эх, какой вредный гугель… Тогда да)))
Сразу видно, автор не часто посещает настоящие пивнушки.
Что за копья такие? Любопытно.
Этот Сезам какой-то мутный тип. Не нравился он мне тогда, не нравится и здесь.
Касательно «копий»: подразумевается термин «копия» в родительном падеже множественного числа, а не древковое оружие.
Прекрасная история, понравилась)))
Покрытая россыпью миллиардов ярких звёзд космическая тьма на мгновение сжалась в микроскопическую точку, для того чтобы в следующий момент исторгнуть огромный космический корабль. Он был похож на осколок кремня исполинских размеров, что дрейфовал неспешно в безбрежном чёрном океане, освещённый золотым светом местной звезды.
Экипаж, как сначала могло бы показаться, был не таким уж многочисленным — всего три чейнжлинга, однако, обыкновенными их нельзя было назвать, ибо были они высшим звеном в иерархии развития – высшими чейнжлингами. Альфа, командир и пилот космического судна, вышел из анабиоза первым и теперь проверял основные функции корабля. Он избрал обыкновенное обличье — чёрный хитин, длинные и тонкие ноги, усеянные отверстиями, прямой рог без изысков — отказавшись, правда, от крыльев в пользу удобства.
Строгие синие глаза его — черта, которую он считал истинно индивидуальной — на мгновение отвлеклись от показаний различных датчиков. Теперь они следили за неторопливо вошедшей в командный отсек Мю, могущественным чейнжлингом-телепатом, несмотря на свою силу остающейся тем не менее очень яркой и легкомысленной личностью. Как и любой представитель своего вида, она пользовалась своей способностью к метаморфозам, но со свойственной ей экспрессии слегка перегибала палку. Сейчас она была похожа на сам космос — её дымчатая грива поблёскивала светом далёких звёзд, а хитин переливался тёмными красками, словно полированный обсидиан.
- Приветствую, командующий, — обратилась она к Альфе по телепатическому каналу, когда он вновь занялся изучением интерфейсов, мерцающих мертвенно-зелёным цветом. — Удачен ли наш поиск?
- Более чем, — лаконично ответил он мыслями, не отвлекаясь на ненужные приветствия. — Это должна быть та самая планета, на которую наша предательница имела планы.
Приказом рога он создал голограмму. Посреди комнаты возник трёхмерный образ привлекательного и живого мира, на орбите которого неспешно кружил корабль.
Тем временем Альфа кратко продекламировал основные детали их миссии:
- Итак, мир обитаемый, класс Девять-С, магический фон высокий; высадка возможна без применения защитного оборудования и метаморфоз…
В рубку неспешно зашёл третий член экипажа. Тета, ответственный по вопросу безопасности, носил ставший привычным дополнительный хитиновый слой, оттого казался больше своих коллег, однако других отличительных особенностей внешности он не имел. Проверив работоспособность вооружения, он поднялся на мостик и бесцеремонно прервал брифинг пилота.
- Когда прикажете стрелять, кэп? — в отличие от Альфы и Мю, он не использовал телепатию для общения, предпочитая вербальный контакт. — К орбитальной бомбардировке орудия готовы, только прикажите.
- Присутствуют разумные расы, — не обращая внимания на милитариста, продолжил Альфа.
Это заявление удивило Мю.
- Несколько рас?
- Точно так. Однако, нас интересует лишь проект нашего маленького ренегата. Разведывательные зонды зафиксировали слабые сигналы, свойственные только для активности высших, таких мы и она. Мю, нам нужно, чтобы ты установила связь с источником этих сигналов, а именно Кризалис.
- Ни слова больше, — прервал его телепат.
Она закрыла все ментальные связи с кораблём и командой. Благодаря своим способностям, вычленить нужную волну среди всего планетарного магического шума для неё оказалось не слишком сложно. Задачей труднее стала установка контакта — ни на один сигнал Мю так и не получила отклика, хоть даже самого слабого.
- Она сидит там слишком долго, — ворчливо заметил Тета.
- Мы с тобой никак не можем на это повлиять. Приказываю ждать, — железно заявил Альфа.
Прошло ещё некоторое время, прежде чем Мю резко вынырнула из транса. За относительно короткий промежуток времени она сильно изменилась — пропал блеск хитина, потускнела роскошная грива. Уставшим взглядом она упёрлась в здоровяка Тету, который незамедлительно спросил:
- Ну что там? Докладывай!
- Боль, — коротко выпалила она голосом; на телепатию не хватало сил. — Боль и безумие. Мне удалось на мгновение соединиться с ней. Это всё, что она мне передала.
- Командир, разрешите открыть огонь, — обратился Тета к Альфе, поддерживая обессилевшую Мю. — От этой предательницы другого ждать не приходилось, так покончим с ней, во имя Первых!
- Отставить огонь! Мы не можем подвергать опасности другие виды этой планеты, — Альфа замолчал на секунду, обдумывая дальнейшие действия. — Нам необходимо выяснить судьбу миссии Кризалис, это приказ Разума. И если Мю не сумела пробиться через пси-блок нашего врага, то мы достанем информацию в более тесном контакте!
- Подготовка шаттла уже начата, — мгновенно отрапортовал Тета, отослав несколько мысленных команд кораблю. — А после извлечения я покажу ей, что бывает с теми, кто крадёт у Разума!
- Она отплатит сполна, — заверил его Альфа. — Мю, ты нам тоже нужна. Восстановись, мы тебя подождём. И не вспоминай о провале.
Мю была уязвлена такой оценкой своих способностей — она не знала провалов. Даже сейчас, в последний момент, на самом пике концентрации, ей удалось установить контакт с высшим чейнжлингом-предателем. Она не встретила никакого блока, просто сигнал был настолько искажён и слаб, что телепату удалось уловить лишь самые сильные мысли и эмоции Кризалис — боль и безумие. И это сильно напугало Мю.
* * *
Посадка прошла без проблем. Шаттл плавно приземлился на занесённую тонким слоем сухого снега поверхность равнины. По показаниям разведки, сигнал исходил из этого региона; более точное расположение убежища Кризалис должна была определить посвежевшая Мю.
Группа держала свой путь по замерзшему песку и пыли. Скоростное летучее судно несло трёх чейнжлингов по направлению к высящимся вдалеке скалам странной формы. Мю управляла движением, следя за сохранностью курса, Тета проверял личное вооружение, а Альфа настраивал кристалл, который писал всю информацию об их походе, включая и сведения, что будут добыты у предательницы.
- Не стоит оно того, кэп, — брякнул оружейник, усевшись на тёмный кремневый пол. Взяв из ящика позади свой личный пульсар, он принялся осматривать его, хотя в этом и не было нужды – его оружие всегда было готово работать на поражение в любых условиях, это знали все трое.
- Стоит, Тета. Эксперимент Кризалис с технологиями колонизации интересен Разуму, и пусть украденная ею информация была восстановлена без потерь, даже преумножена, — пустился в объяснения Альфа, — нам необходимо узнать, что мог сделать с ней такой талантливый учёный, как она.
- Ну, моё дело – стрелять, — подытожил для себя Тета. – На месте со всем разберёмся.
Тем временем аппарат уже приближался к огромной бурой скале, морщинистые трещины которой были занесены мелким снежным порошком. То тут, то там в каменной глыбе проглядывали маленькие дырки, что делало её похожей на муравейник.
- То самое место, — мысленно сказала Мю с нотками печали и остановила судно.
Найти вход было несложно. Космонавты наколдовали себе крылья и влетели в ближайшее отверстие, держа оружие и магию наготове. Внутри они не нашли ничего необычного – их встретила обыкновенная зелёная слизь и светящиеся кристаллы, что освещали дорогу путешественникам.
- Я чувствую жизнь, — заявила Мю своим соратникам.
- Всем быть начеку, — отозвался Альфа.
Это заявление словно послужило сигналом для обитателей этих пещер. Чёрные, будто тени, создания набросились на команду, шипя и повизгивая. Тета среагировал первым: мгновенно выделив для себя цели, он оттолкнул тварей мощным телекинетическим ударом, отбрасывая их по тёмным углам. Подхватив брошенный ушедшей в транс Мю пульсар левитацией, он с хирургической точностью расстрелял вторую волну нападавших, всадив каждому по смертельной дозе магического излучения.
Нападение прекратилось, стоило только путешественникам показать силу. Альфа обратился к союзникам:
- Отлично, Тета, — он перевёл взгляд на Мю, зачем-то отошедшей в темноту пещеры и подсвечивающей себе рогом. – Что с тобой случилось? Неужели перелёт так плохо сказался на твоих способностях? Ты заметила из только перед самым нападением!
- Со мной всё в порядке! – немного раздражённо ответил телепат. – Я выполняла свою миссию, искала Кризалис, дабы сократить наши плутания по этому месту.
- Мю, ты должна понимать, что наша безопасность также является немаловажным вопросом.
- Так пусть ею занимается Тета! – резко оборвала командира Мю. – Этим созданиям нужна помощь! Подойди сюда.
- Я не понимаю, — как бы то ни было, Альфа подчинился.
- Посмотри на него, — сказала кобыла, указывая на одно из существ, что напали на них.
В понимании любого чейнжлинга, перед пилотом и телепатом лежало жалкое подобие их сородича, то, что даже любой рядовой перевёртыш окрестил бы выродком. Неестественно худой, с огромными по меркам крошечного тела отверстиями в ногах, этот мутант представлял собой довольно пугающее зрелище по меркам трио исследователей. Тета осмелился пнуть недвижимый труп и изрёк:
- Ну, возвращаемся на корабль. Орудия готовы…
- Да погоди ты со своими орудиями! – прервала его Мю. – Я смогла прочитать его перед смертью, я узнала, как нам добраться до Кризалис, до его королевы.
- До кого?! – изумился Тета.
- Идём! – скомандовал Альфа. – Веди, Мю. Мы обязаны узнать, что послужило причиной провала.
Путь сквозь запутанные коридоры для кобылы-телепата казался прямой и ясной дорогой. Сквозь ту мешанину данных, что представлял собой разум поверженного уродца, Мю смогла понять, что он, как и все остальные нападавшие, является дитём Кризалис. Это было обоснованно – любой высший чейнжлинг, обладающий нужными знаниями, может дать начало своему роду перевёртышей, но в случае с предательницей что-то пошло не так – её дети изначально рождались с отклонениями, неспособными развиться до какого-либо разумного уровня. Всё что у них было – способность к коллективному мышлению, с центром в каком-либо узле.
И к этому узлу группа неумолимо приближалась. На пути им иногда попадались засады, устроенные мутантами, но Тета уже мог знать о них издалека и поэтому расправлялся с ними играючи, даже испытывая какое-то удовлетворение, как замечала Мю.
После всех рыков и визгов умирающих от выстрелов и магии, чертог Кризалис поражал своей тишиной. Пещера с высоким сводом, на котором крепились световые кристаллы, казалась почти пустой – истощённая и потускневшая королева не занимала так много места. На появившихся в её покоях сородичей она никак не отреагировала – тому способствовал налаженный Мю тремя проходами ранее контакт и мощное успокаивающее воздействие.
Когда телепат неспешно подошёл к самой Кризалис, Тета напрягся, но в том не было смысла – полуприкрытые глаза королевы не выражали ничего, кроме спокойствия и равнодушия.
Своим рогом Мю коснулась рога Кризалис.
- Боли больше не будет, — услышали Альфа и Тета по незакрытому телепатическому каналу и изумленно переглянулись. – Боль уйдёт…
- Мю, начни экстракцию необходимой информации. Мы перенесём её на кристалл, когда поднимемся на корабль.
Он не почувствовал отклика. Телепат был полностью погружён в сознание учёного-ренегата. Казалось, что Мю иногда корчилась, как будто привычная работа стала для неё сродни пытке, но это можно было списать на игру света в пещере. Как бы то ни было, она добросовестно выполняла свою работу. В конце концов, контакт был прерван.
- Этого не может быть… — сорвалось с губ Мю; двое других исследователей вздрогнули от её голоса, что эхом отразился в пещере.
- Что ты видела? – немедля спросил Альфа.
- Кризалис обезумела, и виной этому магия этого мира, — удручённо ответила Мю. – Я не смогла извлечь многого – её сознание разрушено почти подчистую, но я смогла понять, что некие Сирены своей магией лишили её доступа к положительным эмоциям на время достаточное, чтобы кардинально изменить её разум. А потом на смену Сиренам пришли Вендиго, и питания стало ещё меньше. А большего я не могу разобрать, по крайней мере здесь.
Тета судорожно выдохнул – потеря возможности поглощать положительные эмоции была для чейнжлинга хуже, чем смерть, в чём он ещё раз убедился.
- Мы обязаны привести помощь, — заявила Мю командиру, который внимательно слушал её доклад.
- Не слушайте её, кэп, — вклинился Тета. — Эта планета опасна, ты сам видел, что она сделала с нашей маленькой предательницей. Кризалис сама себя наказала, но не позволь страдать нам. Возможно, мы уже отравлены этими Сиренами. Мы должны вернуться на корабль и уничтожить это место, Первыми клянусь!
- Спокойно, Тета, — прервал его командующий. – Мю нас защитит.
Мю кивнула ему вслед; он подошёл к Кризалис, нагнулся пониже, заглянув ей прямо в глаза-изумруды. Она подалась порыву, заглянув в его синие очи. Пилот не был сильным телепатом, его способностей хватало только на поверхностные контакты, но и этого хватило, чтобы услышать чёткое и вполне осознанное:
- Помоги нам…
После этих слов ренегата окончательно покинули силы. Голова Кризалис безвольно упала на бережно подставленное копыто Альфы.
- Мы вернёмся. Мы приведём помощь. Клянусь Разумом, — прошептал Альфа вместо прощания, дав приказ уходить.
Сложные у меня впечатления от этого рассказа, честно говоря.
Давайте я начну с критики и закончу положительными моментами?
На мой взгляд, вы слишком увлеклись внешним в ущерб внутреннему. В начале рассказа облику главных героев уделено столько внимания, что читатель, не получивший пока практически не крупицы сюжета, начинает откровенно скучать. Ему нужно действие, а вместо этого он наблюдает, чем чейнджлинги отличаются друг от друга. Это, разумеется, важно, тем более, что их индивидуальные особенности влияют на сюжет. Но интересно это становится чуть позже, когда становится ясна цель их путешествия.
Второй момент — однобокость персонажей. Задумайтесь на секунду. Вот Тета — специалист по безопасности, сильный воин, склонен к решительным действиям. А что ещё делает его личностью? Какие ещё у него есть черты характера, привычки, в чём его индивидуальность? Автор должен продумывать такие вещи, даже если они не входят в сюжет — чтобы понимать своего героя и делать его более живым. А иначе получается очень странный персонаж, который только и может, что играть мускулами, размазывать врагов по стенкам и предлагать устроить орбитальную бомбардировку планеты. Шаблонно, слишком.
Третий — перекликается с первым достаточно мелкий, но на него тоже советую обратить внимание. Не надо стремиться украсить всё, что можно, какими-то внешними вещами и пояснить читателю всё, что можно.
— Более чем, — лаконично ответил он мыслями, не отвлекаясь на ненужные приветствия.
Если они установили телепатический контакт, то, в принципе, понятно, что ответил он ей мысленно. Но, даже если нет, что это меняет для читателя? Ответил и ответил. Зато не было бы кривоватой фразы, что он ответил ей «мыслями».
Из положительного.
Чейнджлинги — инопланетная форма жизни. Та фанонная теория, которую действительно стоит развивать.
Хорошая связь с событиями канона. Тут и сирены, и вендиго. Это серьёзный подход, так держать.
Интересный сюжет. Поначалу он развивался очень неспешно, но когда его жернова завертелись, читать стало увлекательно.
В целом, история не без недостатков, но определённо имеющая потенциал. Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
Тета должен был получиться однобоким и простым в пику яркой Мю, ведь они должны были в конце рассказа сильно поспорить насчёт того, привести ли помощь или уничтожить планету, но, увы, я не смог придумать, как описать этот конфликт, поэтому слил решение на Альфу.
А лишние вещи в описании всего происходящего я постараюсь убирать в следующие разы. Я как Мю, перегибаю палку.
В любом случае я доволен своим первым фанфиком.
Я сам не совсем понимаю порядок событий в сериале, он мне кажется каким-то хаотичным, поэтому я расположил их так. В принципе всё это можно поменять местами.
А поглощать эмоции они умеют, сирены просто блокировали эту способность на время достаточное, для того чтобы обезуметь. Надо будет попробовать продумать это поподробнее.
А Кризалис тут как-то жалко(
Нужно сначала помочь сородичам выбраться из ямы генетических мутаций, так что вторжения не будет. Пока.
— Так, неудача, — заметил невысокий пегас белого, как облака, в которых он летал, цвета, закрыв крылом синюю земнопони. — Проверки на уже и на вокзале. Видно, чертеж был важным. Крафти Эйс, главное не волноваться.
— Да я всегда спокойна, — невозмутимо ответила кобылка. — Ладно, за объект не беспокойся.
Сейчас в Зебрике еще не преследовали пони но император зебр Герингиум уже начинал потихоньку готовится к войне с Эквестрией. Чертеж новейшего военного самолета “Банд Айр” был украден разведчиком страны пони, который решил отправить его в Кантерлот вместе со своими связными, которых нужно было вывести из игры. Благо, что сам правитель способствовал уходу из страны пони, позволив им практически без лишних проблем покинуть Зебрику. Маршрут связных замаскировавшихся под влюбленную пару был до боли прост. Сначала нужно было сесть на поезд до Трипони, а оттуда сесть на корабль, направляющийся в Мейнхеттен или Балтимэр. Сев на корабль, можно было уже забыть об опасности.
Коннект Винг и Крафти Эйс, не останавливаясь, направились к посту охраны, на котором проверяли пассажиров. Пост охраны на Центральном вокзале Делиота ничем особо не отличался от других себе подобных. Зебра-охранник, широко зевая, пропустил на платформу фиолетового единорога, стоявшего прямо перед разведчиками. Раннее утро было идеальным временем для ухода из страны, так как сообщение о краже чертежей еще не успело широко распространится.
— Так, а вы кто у нас? — снова широко зевнув, спросил охранник у пегаса. — Положите багаж на стол, мой ко-о-олега его просмотрит.
Крафти, скинув с себя сумку, положила ее на стол и стала доставать билеты, пока Коннект отвечал на вопросы засыпавшего солдата.
— Коннект Винг, а кто это едет с вами? — посмотрев на его спутницу, спросил охранник. — И куда вы направляетесь?
— Она моя любовь. Самое дорогое, что у меня сейчас есть, — ответил без особого удовольствия пегас, косо посмотрев на красную гриву той, кого был вынужден называть любовью всей жизни, хотя увидел ее только вчера. — Мы свадьбу сыграть хотим на берегу моря. она уже завтра и мы не хотим пропустить счастливейшее событие в наших жизнях. И мой вам совет, дорогой друг, выпейте кофе, взбодритесь. А то мимо вас кто-нибудь проскочит.
— Да-да, большое спасибо за совет, — поблагодарил Коннекта солдат, похлопывая глазами. — Так я и сделаю. Ну что там у тебя?
— С вещами все в порядке, — коротко ответил напарнику охранник, отдавая сумку Крафти. — Счастливого вам пути и удачи в жизни.
— Спасибо, и вам того же. — не разбираясь поблагодарил Коннект, выходя с Крафти на перрон к поезду, который отправлялся через несколько минут.
<center>***</center>
— Вот я не могу поверить, что я назвал тебя своей невестой, — возмущенно прошептал Коннект, посматривая в окно начавшего движения поезда. — Хорошо хоть план спрятать бумажку в камень на твоем кольце сработал. Вот закончу с этим делом и уеду куда-нибудь на север подальше от центра.
Казалось, что все, даже сама природа им помогает. Из-за небольшой песчаной бури связь между Трипони и Делиотом почти прервалась и предупреждение о разведчиках дойдет до туда лишь к вечеру. А поезд кажется, разогнался до максимума и быстро нес новых знакомых к спасительному порту. Пустыня, раскинувшаяся сразу за красивым городом, сверкала в лучах величественно восходившего солнца. На пути к Трипони ничего кроме этой пустыни не могло встретится. Единственным исключением из огромного песчаного океана смерти были редкие деревушки из белого камня и оазисы с невысокими пальмами. Иногда попадались и гигантских размеров кактусы.
— А почему уедешь? — прервав затянувшееся молчание, с непониманием спросила Крафти. — Я бы на твоем месте, Коннекти, осталась бы в Кантерлоте. Там так чудесно сейчас, как рассказывают одни знакомые.
— Я уезжаю, потому-что помирать не хочется, — возразил спутнице пегас. — Только дураку не ясно, что война на носу, в которой шансы на нашу победу, из-за уровня технологий, не такие большие, как хотелось бы.
— А почему все так в этом уверены? — опять с непониманием и даже наивностью спросила земнопони. — Ведь буквально месяц назад Лавринес с ними договор о дружбе подписал. И даже Герингиум назвал нас лучшими друзьями Зебрики.
— Это наивности, — с грустью хмыкнул Коннект. — Что ему этот договор? Он об него копыта, как об коврик вытирает. Ему он вообще не нужен, а нам был\до зарезу важен. Надо за оставшееся время срочно готовится к огромным неприятностям, которые скоро наступят. А лучше вообще свалить из центра, которому сильнее всех достанется от императора-летчика. На севере можно спокойно переждать мясорубку или вообще там остаться жить. Герингиум просто усыпляет нашу бдительность, он стремится к войне, а раз он к ней стремится, война обязательно будет. И тебе,\кстати, тоже советую свалить подальше.
Поезд громким свистком оборвал затянувшуюся речь пегаса. Теперь они, с характерным стуком колес по рельсам, пересекали широкую реку по огромному железному мосту. По самой реке обреченно, словно устав убегать от преследовавшего его гигантского парахода, плыла небольшая деревянная лодочка. Такой контраст традиций и прогресса невольно напоминал две страны, готовившихся к открытому противостоянию.
— Вот, попей, — Коннект подвинул к Крафти чашку горячего кофе. — Тебе пригодится, как-никак всю ночь провела на копытах, готовя эту операцию.
— Большое спасибо, — поблагодарила земнопони, посмотрев на помотавшего серой гривой Коннекта. — Но ведь без твоих замечательных и гениальных идей, мы бы сейчас пили гнилую воду в подвалах Клана Защиты. Я ведь больше всего в пони ценю их интеллект и остроумие. Хотя, немного общительности тебе не помешает.
— Ну если ты хочешь поговорить со мной, то у нас впереди еще целый час, — улыбаясь, откинулся на кровать пегас. — Если конечно скорость не сбросим.
— Так может все-таки не станешь уезжать на север? — снова спросила его Крафти. — Там морозы и лес непроходимый. Лучше успеть напоследок посетить Кантерлот, ведь если начнется война, то как ты говоришь, у нас есть все шансы проиграть. Тогда мы даже не сможем вспомнить тот город, который был символом нашей страны, ее сердцем. Подумай, что зебры оставят от красивых узких улиц Кантерлота, его садов и дворца? Ничего этого больше не будет, но я бы осталась в нем авсегда, даже если это означало бы мою смерть.
— Ну я не говорил, у нас нет шансов, — поправил спутницу Коннект, пересаживаясь к ней на кровать. — Если мы грамотно будем использовать время, которое нам отпущено, то мы сможем многое изменить. И изменения возможны, стоит только захотеть этого. Но часто мы хотим сделать хорошо, но получается, что делаем еще хуже. Как думаешь, наши смогут правильно использовать результат нашей совместной работы?
— Результат нашей совместной работы, без сомнения поможет нашей стране в недалеком будущем, — подтвердила земнопони, наливая спутнику кофе. — Тебе нужно взбодрится, иначе проспишь наш корабль.
— Наш корабль, — мечтательно протянул Коннект, отхлебнув из кружки. — Я не против. А ведь дураком я был. Ведь действительно, если все уничтожат, я не прощу себе этого. Столько всего можно было увидеть чудесного, но мы надеемся на вечность этих чудес, и осознаем ошибки только тогда, когда теряем их. И потом, тебя нужно проводить до Кантерлота, а то мало ли, что может случится.
— Спасибо большое, — поблагодарила пегаса Крафти, в душе которой теперь теплилась надежда. — Ничего, осталось всего минут пять. Если честно, то я думала, что помру со скуки сидя вместе с тобой в одном вагоне.
— Да и еще кое-что, — Коннект стал рыться в своей сумке и через минуту вытащил сверкавший маленький бриллиант. — Я не стал от него избавляться и решил сейчас вернуть его тебе в знак моей благодарности.
Очередной гудок и резкое торможение оборвали влюбленную речь Коннект Винга. Поезд прибыл в Трипони — город, откуда можно покинуть Зебрику.
Первый вопрос, который возник у меня при прочтении — почему императора зебр зовут «Герингиум»? Латинский суффикс в имени, которое должно быть африканским — это странно. Теоретически — обоснование под это подвести можно. Если в мире пони Зебрику колонизировали так же активно, как и Африку в нашем мире. Тогда, да, культурное и языковое влияние могло быть оказано. Но это уже додумывание. Было бы куда лучше, если бы имя было какое-нибудь околоафриканское. В принципе, словарик любого из их языков в интернете находится (проверял), выбрать из него название какого-нибудь зверя, растения или драгоценного камня, чуть-чуть адаптировать, чтобы звучало приятно — красота была бы. Работать с источниками — важная составляющая писательства, серьёзно.
Ещё один момент… Вот у вас герои покидают Зебрику с важными чертежами. Тревога, в принципе, ещё не поднялась, и скорее всего их пока не ищут, но… Они ведь профи. Всегда должны быть внимательны и легенду хранить. А они прямо в поезде, куда сели, как влюблённая пара, обсуждают перспективы Эквестрии в войне. А если проводник подслушает и стукнет кому надо на ближайшей станции? Честно говоря, ждал этого весь рассказ.
Сюжет вышел интересным, предвоенная тревога, пожалуй, тоже удалась, да и персонажи вышли вполне себе живыми и цельными, так что, в целом, произведение хорошее. Но к мелочам советую быть внимательнее;)
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
В следующий раз буду внимателен)
Кроме того вообще не раскрыта тема поиска. То есть их уже ищут, но в лицо их не знают? Ориентировок нет никаких? То есть некие пони с улицы зашли на режимный объект, взяли бумажки и были таковы, ищи их теперь свищи? Нда, ограниченные допуски в секретные учреждения уже должны сужать круг лиц для поиска. Если в продвинутой Зебрике такого нет… что ж они всех под гребёнку не стали чесать? Вокзалы и аэропорты первым делом усилить контроль должны без всяких скидок на время дня и ночи, а не «уже проверяют прохожих на улицах». В общем низачёт зебрам-правоохранителям.
Замечу, некие пони с улицы зашли на зебрийский режимный объект. Полоски они себе рисовали или как? Или, раз уже есть пегас, они устроили инсценировку «Миссия невыполнима», со свисанием из вентиляции?
ЗЫ: стоит на КФ найденные опечатки помечать?
Тем более неувязочка со временем… вот пегас говорит, что впереди целый час. Всего лишь четыре реплики спустя «осталось всего минут пять»! Или они по полчаса думали, прежде чем что-то сказать, или, хмм, были заняты чем-то ещё, только автор не стал нам об этом рассказывать
приберёг для 102го экспромта?Ещё интересная фраза про «императора-лётчика». Это что, Главный Зебр лично полетит бомбить Кантерлот? "Знаменитейший некогда бомбовоз, господа. Личный Его Императорского Высочества Принца Кирну Четырех Золотых Знамен Именной Бомбовоз «Горный Орел»… Солдат, помнится, наизусть заставляли зубрить… Рядовой такой-то! Проименуй личный бомбовоз его императорского высочества! И тот, бывало, именует… Да…" ©
И ещё один момент. Я так понимаю, Зебрика расположена на месте нашей Африки, а Трипони — это понификация Триполи? Тогда они едут через пустыню Сахара, а там кактусы не растут, в отличие от мексиканских пустынь.
Не, ну, это уже совсем, нашёл до чего докопаться!
— Что это там у вас? Хмм… Открыть ворота! – Гнусавым голосом распорядился нескладный страж бурого окраса. – Глупые пони могут войти.
Ворот жалобно заскрипел, опуская противовес, а ехидная ухмылка караульного вызвала самый живой отклик в душе Клевера, желавшего оказаться где угодно подальше от этих катакомб. Кламси же только улыбнулся псу в ответ.
— И часто ты тут бывал? – Поинтересовался единорог, слабо освещая магией тоннель.
— Смеёшься? Ни разу! – Задорно выдал земнопони.
— Но мне казалось…
— Скажем так: у меня никогда не было под копытом свободных драгоценностей, в отличие от такого денди, как ты, — поддразнил он. – Приходилось подолгу караулить снаружи.
— И стоило это того?
— А то! В нашем деле хороший копарь – это, считай, половина дела.
Входной тоннель закончился, и перед приятелями открылась невероятная по своим размерам пещера. У них не было слов, чтобы описать увиденное, местные использовали для этого прилагательные: «величественная», «всевеликая», «монументальная», чтобы под этим они не имели ввиду. Громады сталактитов с выдолбленными в них пещерками, деревянные переходы, верёвочные мосты, каменные домишки на уступах и окружные дороги, тянущиеся вдоль обрывов, свет десятков огней и факелов, и тьма, стелящаяся вдоль глубоких ущелий. Для пони это место всегда было полумифическим Догвиллем.
— Я Феппо, — словно из-под земли вырос огромный пёс в мятом стальном нагруднике. – Вигл пролаял, у вас есть подношение королю? – Пёс пристально вгляделся и принюхался к чужакам. Видно он был какой-то большой шишкой здесь, во всех смыслах, раз потребовал Стрикт Клевера вновь предъявить драгоценный мешочек. Обратив внимание на небольшую будку позади амбала с висящим в ней стаканчиком на трубочке, Кламси посмеялся про себя.
— Похоже, всё в порядке, — пробасил двухметровый увалень, пригласив их лапой следовать за ним.
Наверху сейчас был разгар дня, но на «улицах» было как-то пустовато. Где-то заливались лаем щенята, несколько молотов тяжело ударяли в наковальни, приглушённо шумела вода, редкие прохожие с любопытством и некоторой толикой презрения посматривали в сторону чужеземцев. Миновав мостки над ручьём водопадом уходящего вниз во тьму, они оказались перед королевским замком, который больше походил на конуру. Огромную, укреплённую обожжённым камнем конуру, с крепостной стеной и двумя башенками, преграждающими путь под свод королевских покоев. Отделка наружностей и внутренних помещений дворца была выдержана в стоическом духе, чего нельзя было сказать об огромном ступенчатом пьедестале, отлитом из всех известных благородных металлов. В его центре располагалось ложе-трон, спиралью от которого отходили широкие ступени с лежанками для приближённых государя: членов семьи, друзей и наложниц. Вокруг зала ввысь тянулись вырезанные из камня колонны, разукрашенные какими-то угловатыми закорючками.
— Кхм-кхм-хм, — приготовил свой голос для торжественного объявления Феппо. — Его величество король под горой, владыка подземелий Диколесья, верховный мастер-управитель шахтного дела и наместник Хозяев под землёй Смур Великолепный!
Его величество предстало спящей чёрно-пегой масти тушей кобеля ещё более крупного, чем их провожатый. Впрочем, если Феппо был скорее жирен, то у этого громилы под жирком явно скрывались мускулы. Между тем постепенно просыпающаяся от приветствия туша владыки открыла глаза, степенно и величественно почесала пузо и уселась на подушку в своём ложе, почти ту же последовательность действий провернула и его придворная свита, или свора, смотря как взглянуть. После богатырского зевка король посмотрел на гостей, у одного из которых было готово выпрыгнуть сердце от вида такого количества неизвестной степени голодности маститых псов и собак.
— Эти глупые пони, владыка… — Он аккуратно ткнул в бок единорога.
— Стрикт! Стрикт Клевер, сэр! Ваше величество! Ваше величество, сэр! И Кламси Принц…
— Они прибыли с поверхности из… — Продолжил Феппо тыкать Клевера в бок.
— Филлидельфия! Мы из Географического общества, ваше величество, сэр!
— Я буду кантерлотский, — куда более спокойно отозвался Кламси.
— И что же привело Стрикта Филлидельфию и Принца Кантерлотского к подгорному королю?
— Эм… — Хотел было исправить оговорку Клевер, но Принц перехватил инициативу.
— О, мудрый король! – Фальшиво, но для псов неотличимо от любой другой манеры общения пони, начал он. – В знак наших самых добрых и бескорыстных, — откуда он узнал об этом слове? – намерений мы принесли тебе скромные дары, — теперь уже единорога пихнули в другой бок и тот поспешил развернуть мешочек.
— Хмм, сойдёт, — протянул с высоты король Смур, разглядев россыпь крупных бриллиантов. – Что вам нужно?
— Мы пришли искать твоей мудрости! Нам нужен лишь верный совет, ваше величество.
Король взглядом приказал продолжать. Кламси снова ткнул в бок Стрикта и тот вытащил из седельной сумки другой свёрток, на сей раз в нём лежал…
— О, Хозяева! Уберите это с наших глаз, — распорядился король, едва увидев ровные очертания на идеально ровных гранях червонного золота. – Зачем вы принесли «это» в моё королевство? «Это» не сулит ничего доброго, — в его голосе сквозило недовольное рычание. Феппо напрягся, всем своим видом показывая готовность вышвырнуть пони.
Такая реакция оказалась несколько неожиданной для приятелей, они не очень-то рассчитывали, что в Догвилле хоть что-то известно об этом артефакте. Первым замешательство поборол Клевер:
— Ваше величество, сэр… Вам известно, что это? – С надеждой в голосе произнёс он.
— Ну, конечно! Или вы, жители солнечной поверхности, считаете, что земные псы глупые невежды, ковыряющиеся в грязи? – Пони не хотели признаваться в правоте этих предположений на их счёт. – Феппо, как всегда, забыл об ещё одном моём титуле – хранитель Памяти.
Феппо виновато понурился.
— Хозяева за верную службу следом за знанием даровали моим предкам Память. Я король не по названию, я подобно моим великим предкам несу в себе Память, каждого из них. От отца к сыну, из поколения в поколение, через года и эпохи.
Это удивительное открытие для учёных пони было, впрочем, не тем, что они искали, а посему следующим вопросом был:
— В таком случае, не мог ли бы вы поведать нам, о владыка, о цивилизации протопони! – Как можно более убедительно сыграл Принц, чуть не упав на колени.
— Протопони? – Ухмыльнулся король. – Это так глупые пони их называют? Спорю, более всего на свете вы желаете слышать про Бэйт-Каб-Харам?
— Эм, простите? – Что-то не очень знакомое было в этом обозначении даже для академических познаний Стрикт Клевера, чего уж говорить о Кламси, который только голову наклонил от этой абракадабры.
— Ваш куб.
Так вот как оно называется! – Хором подумали приятели-археологи.
— Эм, сколько драгоценных камней, ваше величество, просит за рассказ об нём? – Имел наглость озвучить свою мысль Принц. Ухмылка государя медленно переросла в злой оскал. Размер клыков заставлял нервничать даже Кламси. Дальнейший разговор богатый на извинения и искренние раскаяния не принёс должных результатов. «Верхнеземцев» вежливо выставили вон сначала из замка, а потом и за ворота.
Пробираясь обратно к выходу в Вечнодикий Лес, Кламси не преминул похулить псов:
— Кто бы мог подумать, что эти жадины окажутся такими гордыми! Да если б мне кто предложил бы столько, я б всё что угодно выболтал. Для чего им вообще столько драгоценностей? Едят они их что ли? Небось, сокровищницы ломятся, ан нет, всё тащат и тащат. Только зря просадили наши бриллианты… Ну, то есть твои, хех.
— Очень даже не зря, — сосредоточенно шагал вперёд, освещая путь во тьме, Стрикт. – Прежде всего, мы многое узнали о подземных псах. А, кроме того, король подтвердил, к сожалению, нашу первоначальную гипотезу места для поисков.
— Разве? Когда?
— Когда послал нас в Тартар.
А, что, куда?.. Рецензент заснул и не понял, когда уважаемым археологам указали… эм… куда им пойти? Вроде текст указывает, что переговоры прошли мирно, а тут вдруг “в Тартар послали”?.. Ладно, опустим.
В общем, готовьтесь к пришествию Локи-кобылы, господа и дамы — пони нашли Тессаракт. Наверное. Может быть.
Из всего вышесказанного можно узреть желание рецензента узнать-таки подробности произошедшего. 2500 слов достаточно немного, чтобы полностью раскрыть смысл этого произведения все же. Ибо на поверхности все выглядит достаточно знакомо: “непонятный артефакт” — “поиски отгадки через контакт с другими народами” — “???” — “PROFIT (?!)”
В качестве начала — довольно неплохо, как отдельное законченное произведение — увы, невкусно.
Эти псы — это авторская раса, фанатская или была в сериале? Я далеко не всё смотрел, хочу знать.
Как бы то ни было, мне понравилось. Любопытное место обитания у этих псов, герои очень живые, да и интрига присутствует, что у них там дальше произойдёт.
«Отделка в стоическом духе», «сталактиты с пещерками» и некоторые плохо согласованные предложения портят впечатление от довольно увлекательной истории. Хотя, говоря откровенно, от рассказа с таким названием я ждал большего — но всё равно намерение как-то подробнее осветить быт алмазных псов можно только приветствовать. Теперь подождём описания внутреннего устройства Тартара :3
Только с концом немного запуталась, недопоняла что-то...)
Тем особенным утром солнце привычно освещало поля, принадлежавшие небольшому семейству фермеров. Годами, они возделывали этот клочок земли, с благодарностью принимая его дары. Множество поколений выросли здесь, в небольшом деревянном доме, уже потерявшим свой былой блеск от старости. Ничего такого, с чем пара крепких, полных силы пони не справится. К сожалению, отец и мать семейства были уже немолоды, а их дети…
Входная дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену, повиснув на одной петле. Из тени прохода вышел разъяренный единорог, неся за собой в магическом поле несколько чемоданов. Его карие глаза были полны решимости. Развернувшись, он крикнул в темноту:
— Мне надоело копаться в земле! Я задыхаюсь в зловонии этой дыры! Мое место там, за морем, на большой земле, среди таких же единорогов как я, — гневно сотрясал воздух жеребец. Звали его Блант Эдж.
Вновь развернувшись, он направился прочь от дома, не забыв захлопнуть покосившуюся дверь. На несколько мгновений все затихло, были слышны лишь удаляющиеся шаги. Затем ставни окна на втором этаже распахнулись с тем же характерным ударом о стену. Серебристая молния пронеслась к удаляющемуся пони и вцепилась к нему в голову.
— Не пущу! Даже не думай уходить! — пропищал над ухом жеребца обиженный голосок кобылки. Отмахиваясь от закрывших ему обзор перьев, он не без труда оторвал крепко державшуюся за его голову пегаску. Глэсс Блинк, его сестра, сердито расправила свои серебристо-голубые крылья, ее солнечно-рыжая грива поднялась дыбом.
— Эй, это не моя вина, что старики не хотят меня отпускать! Я бы мог там столько добиться! Здесь я никому не нужен, здесь я ничего не значу, — оправдывался Эдж, стараясь не смотреть в пронзительно синие глаза сестры. Как ему не жаль было оставлять и ее тоже, но он просто чувствовал, что его судьба где-то там, за горизонтом. Протяни копыто и возьми.
Погруженный в свои мысли, жеребец не заметил, как пегаска пропала. Решив, что оно и к лучшему, он вновь поднял свои чемоданы и отправился к причалу. Там его поджидало купленное на все его сбережения старое, видавшее виды рыбацкое парусное судно. Совсем небольшое, обшарпанное, с заштопанной на скорое копыто парусиной, но это был его билет отсюда. Сгрузив чемоданы в небольшое подобие трюма, Эдж поспешно принялся отшвартовываться.
И вот, последний канат отвязан, парус поднят, нос судна смотрит в ожидающие дали. Медленно и, как хотелось думать единорогу, величаво его «Билет» отправился в свой путь. Покачиваясь на волнах, он мерно плыл по заранее спланированному курсу, прямо к берегам большой земли. Если все и дальше будет идти в таком духе, уже к утру Эдж окажется на месте.
Но, в отличие от амбициозного единорога, у природы были свои планы. Уже на закате ветер усилился и стал порывистым. Небо затянуло тучами, оно потемнело, вдалеке забрезжили вспышки молний. Надвигался шторм. Жеребец поспешно спустил паруса, закрепил все, что могло вылететь за борт. Поднялись волны, маленький «Билет» швыряло с одной на другую, словно деревянную игрушку в могучих копытах стихии.
Внезапно из трюма раздался протяжный стон. Замерев на миг, единорог прислушался и, когда он повторился, ринулся туда со всех ног. Навстречу ему выскочило нечто серо-зеленое и поспешно бросилось к борту. Послышавшиеся оттуда звуки обычно означали тяжелое расставание пони со своей последней трапезой.
— Блинк, дискордово отродье! Какого драконикуса ты тут делаешь?! — перекрикивая порывистый ветер, выругался единорог. Поднятая к нему мордочка пегаски не проявляла былой жизнерадостности.
— Я… спряталась… в чемодан… не могу… плохо! — проблеяла кобылка и вновь склонилась над бортом в новом спазме. В этот миг судно в очередной раз налетело на волну и ее всю окатило холодной морской водой. Как ни странно, это помогла ей прийти в чувство. Все еще несколько зеленоватая, Блинк со злостью вновь уставилась на брата, подрагивая от ледяного ветра.
— Как ты мог уплыть?! Бросить мать с отцом, бросить меня?! Ты нам нужен! — во всю мощь кобылкиных легких кричала она.
— Я следую за мечтой, следую за сердцем! Моя судьба там, за горизонтом! — Эдж вытянул копыто, указывая направление. Пегаска не удержалась и посмотрела в ту сторону, возглас ужаса вырвался из ее рта. Единорог последовал ее примеру. Огромная, высотой в дюжину пони волна надвигалась на их маленький кораблик.
Грязно выругавшись, жеребец успел только что есть силы обхватить свою сестру, надеясь спасти ее от страшного удара. Они почувствовали, как мощная сила с невероятной скоростью поднимает их вверх, к гребню. Затем их тела, словно стали невесомыми на короткие мгновения, пока «Билет» летел вниз, в темную пучину, в вой последний рейс. Мир вокруг прижавшихся друг к другу пони завертелся в вихре обломков, воды и сверкающих в небе молний. Работая ногами изо всех сил, они рвались выше, к поверхности. Когда грудь уже нещадно болела, требуя кислорода, пони вырвались из водной пучины, жадно глотая вожделенный воздух.
Море вокруг все еще бушевало. Добравшись до ближайшего крупного обломка, брат и сестра немного расслабились. Все еще тяжело дыша, Эдж глянул на пегаску, порываясь что-то сказать и… не сказал ничего, провалившись во тьму беспамятства.
***
Сказать, что пробуждение было не из приятных, значит не сказать ничего. Когда уже далеко не легкая пони прыгает на груди и бьет по мордочке, это не способствует улучшению настроения. Как и острая боль, сотнями иголочек впивающихся в легкие. Откашлявшись, Эдж выплюнул остатки морской воды и смог вдохнуть полной грудью.
— П-п-прекрати! — только и смог выдавить он, вяло отмахиваясь от мучительницы, оказавшейся его родной сестрой. Стоило ему подать признаки жизни, как он тут же был заключен в крепчайшие объятия, вновь поставившие его жизнь под угрозу. Кое-как отбившись от любвеобильной родственницы, Эдж смог, наконец, осмотреться.
Судя по песчаному пляжу и разбросанным по нему обломкам древесины, их выбросило на ближайший остров. Осознание того, что они потерпели крушение, равно как и все его планы и мечты, медленно доходило до единорога. Волна тоски и апатии захлестнула его. Грузно осев на мокрый песок, Эдж растерянно шарил глазами вокруг себя. Все, о чем он мечтал, все его амбиции, в один миг исчезли, оставив после себя горький вкус досады и разочарования. Какое все это имело значение теперь? Особенно когда они застряли тут.
Взгляд жеребца наткнулся на стоящую рядом в ожидании пегаску. Она молчала, давая брату время смириться с происходящим, готовая в любой момент помочь ему самым лучшим из средств: объятиями. Но, как оказалось, присутствие пегаски помогло само по себе. Увидев в ней беззащитную младшую сестренку, нуждающуюся в защите и помощи, Эдж волевым усилием поставил себя на копыта. Все еще чувствуя нетвердость в ногах, он распорядился:
— Нам понадобится какая-нибудь крыша над головой. Будь так добра, помоги мне собрать обломки, — сказал он и, пошатываясь, направился к ближайшей доске. Блинк от него не отставала, молча помогая, чем могла. За несколько часов у них набралось прилично материала, достаточно для строительства простенького пристанища.
Найдя подходящее место возле камней, Эдж принялся за дело. Пегаска же лишь с удивлением наблюдала, как ее брат ловко скрепляет доски между собой остатками снастей. Еще не наступил полдень, а у них уже был небольшой деревянный шалаш на двоих. Счастливая кобылка не могла сдержать радости, повиснув на шее уставшего от труда единорога.
— Вот же здорово! А где ты так научился? — с неподдельным восторгом спросила она, крепче стискивая свои объятия.
— Мы с отцом несколько раз делали подобные, — несколько зардевшись, признался Эдж. И сразу погрустнел, вспомнив, при каких условиях расстался с родными. Не стоило ему так резко тогда говорить. Теперь, самое меньшее, что он может сделать, чтобы искупить свою вину, это вернуть свою сестру целой и невредимой. Ведь это все его вина, и ничья больше.
Пока Блинк счастливо скакала вокруг их маленького нового дома, единорог думал, какие у них есть шансы вернуться. От размышления его отвлекло громкое урчание живота, совсем рядом. Шкодливая пегаска, чувствуя приближающийся спазм, подкралась к нему и придвинула свой живот совсем вплотную к уху, чтобы он услышал все получше, как бы непрозрачно намекая, что пора бы уже и поесть.
Устало улыбнувшись, он вновь поднялся и поплелся прочь от берега. Кобылка не отставала. Войдя в заросли, Эдж принялся что-то старательно в них выискивать. А вот нетерпеливая Блинк тут же набрела на какие-то темные ягоды и уже готова была набить ими рот, но ее остановил отдернувший за хвост брат. Покачав головой и скорчив ужасающую гримасу, он дал понять, что ягоды несъедобные.
Зато через пару минут они выбрели на поляну с изумительно вкусными белоснежными цветами. Сладкие, немного даже терпкие, они прекрасно утоляли голод. Сытые и довольные, пони вернулись в свое временное убежище. Первой заговорила пегаска:
— А откуда ты знаешь, что можно есть, а что нет? — полюбопытствовала она.
— Мы с матерью часто ходили в ближайший лес, она меня многому научила, — грустно ответил единорог. — Скажи, ты по ним сильно скучаешь?
— По маме с папой? Конечно! — не задумываясь, ответила Блинк. — А ты?
— Я… тоже, — нехотя признался ее брат. — Как твои крылья? Еще не можешь летать?
— Уже почти высохли, думаю, через несколько часов я буду в состоянии поднять себя в воздух. А еще через пару и вовсе выполнять фигуры высшего пилотажа, — похвасталась пегаска. — А что?
— Когда мы будем выбираться отсюда, могу ли я рассчитывать на твою помощь? — спросил Эдж, смотря сестре прямо в глаза.
— Разумеется, — посерьезнев, ответила та. — Я сделаю все возможное.
Благодарно растормошив кобылке гриву, единорог, откинулся назад, давая уставшему телу отдых. Очень скоро ему понадобятся все доступные силы. Незаметно для себя, он провалился в сон, короткий и неспокойный. Все вокруг пропадали из его жизни, оставляя жеребца совсем одного в темноте. И он знал, что это была его вина. И он уже ничего не мог с этим поделать. Так что он просто сидел во мраке и сожалел о каждом сказанном им слове.
Эдж проснулся, когда солнце уже было на полпути вниз к горизонту. Утерев непонятно откуда взявшиеся влажные дорожки на мордочке, он выбрался из их импровизированного убежища в поисках младшей сестренки. Она нашлась, маленькой серебристой точкой пересекающая небо. Заметив сверху, что брат проснулся, Блинк спикировала вниз, обдав его потоками воздуха и немного присыпав песком.
— Я осмотрелась вокруг и, думаю, у меня есть хорошие новости, — жизнерадостно затараторила она. Видимо возможность вновь летать вернула ей привычный настрой. — В нескольких милях в ту сторону есть прибитая волнами к берегу старая лодчонка. Она совсем маленькая, но нам должно хватить. Это вторая хорошая новость. Если я не ошибаюсь, то мы на самом ближайшем к дому острове. Я смогу дотащить тебя на той развалюхе за несколько часов, если только ты сможешь ее залатать.
— Отлично! Чем быстрее начнем, тем лучше, — ей в тон, оптимистично ответил единорог.
Преисполненные энтузиазмом, брат и сестра, бок о бок отправились к своему шансу выбраться с этого острова. Они шли молча, просто радуясь, что есть друг у друга, наслаждаясь компанией, как в старые добрые времена. Вскоре показалось и то самое место. Назвать находящееся там лодкой не поднимался язык, но, при должном усилии, можно было превратить «это» в нечто способное держаться на воде.
Используя найденные куски древесины, скрепленные тягучими соками одного специфичного растения, Эдж смог заделать большинство дыр в днище. Остальные же, незначительные, он просто замазал тем же самым соком. Почти мгновенно загустевая, тот достаточно надежно закрывал мельчайшие пробоины. Не прошло и часа, как, казалось бы, безнадежная утопленница была вновь на плаву.
— Если поторопимся, будем дома до темноты, — нетерпеливо топталась на месте Блинк, разминая крылья. — Сможешь соорудить что-нибудь, за что я могла бы тянуть?
Единорог молча подмигнул ей, сооружая что-то из предусмотрительно захваченных с собой останков снастей. Привязав один конец к носу лодки, он вручил другой сестре. Выполненный в стиле упряжи, он почти идеально сел на нее. Аккуратно ступив на борт их импровизированного судна, Эдж внутренне содрогнулся, представив, что будет, если оно не выдержит.
— Поехали! — заливисто крикнула Блинк, срываясь с места. Не удержавшись, жеребец плюхнулся навзничь, хватаясь за края лодки. Двигаясь с крейсерской скоростью, они направлялись в сторону дома. Завороженно наблюдая за счастливо смеющейся, изо всех сил работающей крыльями пегаской, единорог подумал, насколько же было глупо с его стороны бросать такую замечательную семью ради какого-то призрачного шанса.
Если бы не все те годы что он провел с ними, весь тот опыт, все те знания что он приобрел, они бы никогда не выбрались с этого острова. Ну, или выбрались бы через несколько недель, когда Блинк хватились бы. Смогли бы они так долго продержаться, без убежища, не зная, что можно есть, а что нет? Смогли бы они выбраться, не зная как починить лодку?
Эдж не хотел знать ответы на эти вопросы. Сейчас он желал лишь одного, извинится перед родителями. И он мог получить эту возможность в скором времени. Вдалеке, в закатных лучах уже был виден их берег. Пегаска, казалось, удвоила усилия, больше похожая сейчас на большую стремительную стрекозу.
Борт лодки глухо стукнулся о причал, копыта единорога ступили на землю. Такую родную и привычную. Стоило ему сойти с их импровизированного судна, как оно грустно булькнув напоследок, погрузилось на дно, окончательно обретя покой. В мыслях поблагодарив свою спасительницу, Эдж направился вслед за сестрой в сторону дома. В окнах горел свет, такой теплый и домашний. Входная дверь была не заперта, петля была приделана на место, словно ничего и не было. Войдя в залитый светом проем, жеребец сквозь слезы выдавил из себя:
— Мам, Пап, я дома…
Какая чудесная реклама курсу яхтенных рулевых! Приходите к нам, и мы научим вас, что выходить в море на “обшарпанном рыбацком судне с заштопанной на скорое копыто парусами” не зная, как прокладывать и держать курс — не самый лучший способ самоубиться, честное моряцкое! А также расскажем, что волны надо встречать носом или хотя бы скулой лодки, почему нельзя совсем “спускать”, то есть, простите, конечно, гасить или хотя бы убирать паруса в шторм в открытом море и как вообще определить, что этот самый шторм вот-вот придет, и как справиться с приступами морской болезнью. В смысле, все эти моменты есть в рассказе, что, конечно, характеризует героя как моряка не очень опытного, но с другой… зачем тогда он вообще вышел в море?! ГИМС негодуэ.
Хотя, конечно, рассказ не об этом. Это хорошее прочтение темы “блудных сыновей”, осознание и принятие своей любви и благодарности к дому и малой родине и много чего еще. Просто прочтите — и прочувствуйте все сами. А потом подойдите (ну или хоть позвоните) родителям и расскажите, как вы их любите.
Очень вкусный рассказ, с немного остым, терпким послевкусием. Хотя, конечно, приправы из знания особенности кораблевождения только усилили бы это чувство. Очень достойно, в любом случае.
как я и писала — велком к нам)))
В принципе, могу вкратце пояснить, что он сделал неправильно. Могу тут, могу в личке.
многабукафИтак, начнем с того, что перед выходом в море лодку необходимо осмотреть: корпус на предмет протечек (не всегда пробоина видна, а лодка воду пропускает), паруса на предмет надежности заплаток, якорь на предмет крепления, соответствия весу лодки, легкости отдачи, рулевое управление. Без этого просто нельзя выйти в плавание дальше одного дня (последствия — велком в «последнее а вдруг».
Второй момент. Перед началом путешествия берут карту, по ней прокрадывают оптимальный курс, смотрят на обозначения мелей, маяков, створов и всего того, что может понадобиться (что бывает, если так не сделать — велком в «ветер»).
Перед выходом проверяют погодные условия (приметы шторма, известные за день — см. «а вдруг»). Ночью не выходят и не ходят без особой необходимости, ночь пережидают. Ну, по возможности.
Сбрасывать парус в шторм — это верное самоубийство. Если шторма не избежать — ставят штормовой парус, или хотя бы берут рифы на основном. Или любым иным способом уменьшают плошадь паруса. Иначе парусное судно без мотора остается вообще без возможности управления. Если же паруса порваны — бросают плавучий якорь, чтобы хоть как-то закрепиться относительно ветра и волнения.
Ну и да, лодка, встретившая волну носом или хотя близко к носу («по скуле») имеет гораздо меньше шансов перевернуться, чем лодка, встретившая волну бортом. При бортовом волнении поворот «оверкиль» — просто в 95% случаев. При встрече носом при правильном балансе балласта — почти вполовину меньше. Хотя, конечно, девятый вал сметет все.
Уф)
Спасибо большое. Это было познавательно =)
Блинк очаровательна))
Здорово, что Эдж вернулся)
Липкая духота давила, не давала сосредоточиться. Хотелось движения, но движения как раз не было. Скай положил копыто на бесполезный штурвал, качнул его из стороны в сторону, прислушиваясь к скрипу рулевого механизма.
— Смотри, такая леска сойдёт? – юнга Джеллибин взмахнул в воздухе удочкой, чудом не зацепив лампу на потолке.
— Наверное, — безучастно ответил Скай. Юнгу такое равнодушие не смутило; перехватив свою самодельную снасть зубами, он полез в нижний люк. Дирижабль «Звезда» висел над водой так низко, что рыбалка вполне могла увенчаться успехом.
— Надо чем-то заняться, — произнёс Скай, отпуская штурвал. Капитан Рид поднял голову от судового журнала:
— Будьте добры, проверьте ещё раз кладовую. Мне нужно точно знать, сколько у нас провизии.
— Слушаюсь, — при упоминании еды сразу заурчало в животе. Скай был не только пилотом, но и коком, так что он прекрасно знал, как много – а точнее, как мало – припасов осталось после вчерашнего ужина. И вряд ли за ночь что-то само собой появилось. Но это был способ отвлечься, ничуть не хуже любого другого.
Бросив последний взгляд в иллюминатор на монотонную океанскую гладь, Скай вышел из рулевой рубки. Мимо каморки штурмана, мимо кают, в которых спали утомлённые ночным авралом товарищи, он прошёл на камбуз, сделал несколько глотков холодного чая из термоса. Всё выпитое немедленно выступило на коже. Вздохнув, пилот распахнул дверцу кладовой, привалившись к косяку, окинул взглядом полки.
— Всё, как мы сами хотели, — в самом деле, винить было некого. Когда выяснилось, что продовольственный склад, заранее заложенный на необитаемом скалистом островке, отыскали и разграбили дикие звери, команда держала совет. Да, можно было свернуть экспедицию, вернуться в Балтимэр. Но все единогласно решили лететь через океан, в Зебрику, обходясь остатками припасов. Полный ход моторов позволял добраться до населённых мест меньше чем за неделю. Но повышенная нагрузка таила в себе опасность…
На камбуз, звякая подвешенными к поясу инструментами, вошла Ротари. Подхватив телекинезом флягу с водой, одним духом осушила половину.
— Ну что там, в машинном? – с надеждой спросил Скай.
— Паршиво, — механик вылила остаток себе на загривок. – Треснул поддон картера. Заменить его можно, но это надо весь движок снимать, а как такое сделать на лету? Дайте землю под копытами, и через час всё будет в лучшем виде.
— Без земли… — Скай хотел сказать, что единороги могли бы подцепить злосчастный двигатель магией и «подвесить» в любом удобном месте, но тут же сообразил, что едва ли у них найдутся силы после голодовки. – Без земли пока придётся обойтись. Может, конечно, Вингданс что-то отыщет.
— Сомневаюсь, — устало отмахнулась Ротари. – На сколько нам ещё харчей хватит?
— Можем растянуть, — уклончиво заметил Скай. – Главное, воды достаточно.
— Пегас по левому борту! – раздался крик юнги.
— О, вот и Вингданс, — захватив термос и последнюю пачку овсяных брикетов, пилот поспешил к люку, ведущему вниз, под днище гондолы. Там, на балках решётчатой опорной фермы, пританцовывал от нетерпения Джеллибин, не забывая поглядывать на удочку, привязанную к расчалке. Из рубки спустился капитан Рид, и все втроём они принялись ждать.
Штурман Вингданс летел, почти не взмахивая крыльями, над самой водой, используя энергию восходящих потоков для парения. Приблизившись к дирижаблю, он начал по спирали подниматься выше, пока наконец не упал на настил, тяжело дыша. Скай протянул ему термос. Пегас дрожащими копытами сорвал крышку и сделал затяжной глоток.
— Дохлый номер, — сказал он, не дожидаясь расспросов. – Я пролетел до упора и ещё чуть дальше, никаких признаков. В бинокль смотрел, не то что острова, клочка земли не видно.
— То есть в карте экспедиции Парка ошибка? – очень спокойно спросил капитан, словно речь шла о каком-то пустяке, а не о выживании.
— Я всегда говорил, что они слишком полагались на счисление, — штурман снова припал к термосу. – Если этот остров им вообще не привиделся в тумане.
— Здесь туманов не бывает, по крайней мере в этот сезон, — уточнил капитан. – Что ж, теперь мы знаем, что надёжнее направляться прямо на восток, к берегу материка.
— Но до него сколько, ещё день полёта? Хотя при попутном ветре… — Вингданс жадно захрустел овсяным брикетом. Скай поморщился. Попутный ветер, скажет тоже. Они же специально выбирали маршрут так, чтобы лететь в штилевой зоне. Нет риска попасть в бурю, способную повредить дирижабль – но сейчас именно
— А ты что, юнга? – Вингданс окинул взглядом удочку. – Рыбачишь? И как успехи?
— Да не клюёт пока, — вздохнул Джеллибин. – Я вообще не знаю, тут рыба водится?
— Должна водиться, — уверенно сказал штурман. – А может, наживка не та? Не тортик случайно?
— Да где б я его взял? – вздохнул юнга. – Я хотел…
Всех, стоявших на настиле, окатило солёным фонтаном. Ошарашенный Скай посмотрел вниз – и упёрся взглядом в здоровенную чешуйчатую усатую морду морского змея.
— Путешественники, как я посмотрю, — проговорило чудище. Он пользовался тем же языком, что и пони, правда, произношение у него было какое-то странное, но понять его было вполне возможно.
— Совершенно верно, путешественники, — учтиво ответил капитан Рид. Вингданс от неожиданности поперхнулся овсом, и юнга стучал его по спине. Скай, вцепившись в расчалку, лихорадочно вспоминал всё, что знал о морских змеях.
— Ха! Как давно я не встречал пони! – змей неприятно облизнулся. – И куда же вы путешествуете?
Морские змеи, родичи змеев речных. Отличаются более крупными размерами и более жестоким нравом. По рассказам очевидцев, обладают дурным характером, склонны к нездоровому юмору. И не гнушаются есть пони, да.
— Мы летим в Зебрику, — как ни в чём ни бывало отвечал капитан. – Тут же недалеко до берега, правда?
— Недалеко, — змей выписывал круги под дирижаблем, не сводя глаз с экипажа. – А почему вы тут остановились?
— Нам нужно проверить наш двигатель, — сказал правду капитан. – Как только закончим, полетим дальше.
— Ах вот как, — змей встал дыбом так, что его голова оказалась почти вровень с настилом. – И вы не боитесь лететь на таком хрупком кораблике, такие слабые создания? А скажите, пони, зачем вы путешествуете в такую даль? Почему вам не сидится под крылышком у вашей принцессы?
Скай напрягся. Судя по тону, этот вопрос был задан вовсе не для продолжения разговора. Кажется, змеи любят загадывать загадки, на которые нужно найти правильный ответ…
— Лично я хочу увидеть новые земли, — хмыкнул Вингданс. – Никогда не был в Зебрике, решил слетать.
— Я проплавал по всему океану, — фыркнул змей. – И берег Эквестрии ничем не отличается от берег Зебрики. И там и там – камни, песок. Может, цвет чуть разный. Ничего по-настоящему нового в этом мире не увидишь, нет смысла в твоих странствиях.
Пилот шагнул вперёд:
— А я хочу прославиться! Вписать своё имя в историю! Стать первым пони, который долетит до Зебрики на дирижабле!
Змей рассмеялся, брызгая водой:
— Тебе важна слава? Это ты говоришь мне, рождённому несколько столетий назад? Если ты и впишешь своё имя куда-то там, это будет лишь незаметная строчка, которая затеряется среди тысяч таких же. Нет смысла в твоих странствиях.
— А я хочу найти за морем новых друзей! – задорно выкрикнул юнга.
— Сила дружбы? – оскалился змей. – Маленький пони, неужели ты уже успел подружиться со всеми, кто живёт в Эквестрии?
— Н-нет пока… — смутился Джеллибин.
— Так зачем же тогда бежать за океан? нет смысла в твоих странствиях.
Скай смотрел на протянутый над головой трос, ведущий к мешку с балластом. Если дёрнуть как следует, дирижабль взмоет в небо даже при выключенных двигателях. Но успеет ли он уйти от змея? Что тот может – плеваться льдом, устроить водяной вихрь?
— На самом деле в твоих вопросах нет смысла, — сказал капитан Рид. – У каждого своя причина, которая лично для него важнее всего на свете. Что же до меня, если вправду хочешь знать – для меня любое странствие это прежде всего урок. Мне и моим товарищам приходится преодолевать себя, свои страхи. Мы вырвались из спокойной жизни – и мы можем стать настоящими, не такими, как нас обязывает быть повседневность. И возвращаясь из путешествия, уже по-другому смотришь на жизнь. Появляется шанс стать не просто наблюдателем, а тем, кто меняет судьбу.
Змей молчал, внимательно рассматривая капитана, потом испустил короткий смешок:
— Что ж, достойный ответ. Бросайте трос, пони. Я дотащу вас до берега.
Вот же далась всем несчастная Зебрика, бу-бу-бу. Но тут хоть карта в наличии, и капитан с командой свое дело знают. Хотя, конечно, им стоило быть несколько более предусмотрительными и предусмотреть возможность починки мотора в любом состоянии. Ну и, надеюсь, “колумбами” мира Эквестрии они все же не станут. Это только он мог пойти туда-не-видно-куда, дойти и еще и опошлить всю Америку.
Замечательный “сфинкс”, милые, очень харАктерные пони — что еще нужно для счастья? Возможно, явление неожиданного спасения и выглядит несколько… роялисто, хоть и не в кустах, с другой стороны, всегда есть надежда на то самое “последнее “а вдруг””.
Мило, вкусно. Хотя, по-моему, тысячелетный дракон должен бы знать, что бросают все-таки скорее концы?..
Здесь предполагалось, что Зебрика — на месте нашей Африки, а Эквестрия — на месте Севернйо Америки. То есть трансатлантический перелёт.
Вообще да, но хроника человеческих полётов так и пестрит разными фейлами, вызванным недооценкой технической стороны дела :(
Мне кажется, это уже моряцкий жаргон, не общеизвестный термин?
Ну, они выглядели немного… самоуверенно все же, когда решили продолжить путь. Хотя фейлы с моторами и без перегрузок случаются нередко, это факт.
По-моему, «трос» там слово неудачное в любом случае. Либо змей уже повидел (и покушал) многих, либо он иронизирует, как-то вроде «Ну, брось веревочку» ИМХО
Текст очень приятный и насыщенный. Простым, кстати, не назову лично — местами приходилось перечитывать по нескольку раз, чтобы уловить прочитанное в более полной мере. На моменте с пегасом, Вингдансом, стал появляться интерес и вовлечённость в произведение. А ещё этот персонаж мне показался очень живым почему-то.
Когда морской змей говорил «нет смысла», то хотелось завершить именно так, как есть в концовке — полнейшее удовлетворение личных ожиданий, что дало приятное послевкусие от произведения. Но вот сама концовка кажется просто оборванной, незавершённой. Хотя бы кратенького описания мне не хватило после речи змея.
Морская тема понравилась, читать было приятно, сюжет показался любопытным в перспективах развития. Спасибо за рассказ в общем доступе. :)
О.о Можно подумать, я специально сохраняю у себя в сундуке сокровища фанфикшена и никому их не показываю %)
Я обычно когда творю, — можно сказать, каждый день, — не важно что именно, но разношёрстное всякое, максимум на что хватает моей смелости — выложить в закрытый бложик и думать, когда же я смогу опубликовать хоть что-то, за что мне не будет стыдно хоть каплю. Так вот, благодарю за общий доступ, что хватило и смелости, и интереса выложить рассказ на общее обозрение — творение мне пришлось по нутру, было тайно утащено на жёсткий диск, чтобы однажды перечитать, как только то забудется или возникнет интерес к морской тематике. :)
Это вообще больой вопрос, на самом-то деле. Когда я думал, о чём написать, то решил, что будет чего-то воздухоплавательное (так как я этот вопрос тщательно изучал в последнее время). В то же время я вдохновлялся понятием «конские широты». В результате получилось, что действие происходит таки на дирижабле, но его можно почти безболезненно заменить на пароход или ещё какое плавсредство ~_~ А ещё я с трудом представляю пони, управляющихся с кораблём, а воздухоплавание и в каноне было...
Оо, мне остаётся только позавидовать такой плодовитости… у меня этот этап всё больше в голове протекает, даже до «закрытых бложеков» не доходит :(
Мне, конечно, лестно такое слышать, но должен заметить: это далеко не самый удачный из моих экспромтных рассказов со всех точек зрения (ну разве что с морской).
Морская тематика, видимо, мне ближе. :)
А всё просто — мечты. Притом, мечты очень амбициозные. Медленно, но верно продвигаюсь уже несколько лет по разным тропинкам, а всё благодаря тому, что я пока оправдываю каждую минутку времени, что могу потратить своё время на что-то, что мне поможет сделать хоть шаг к своим грёзам, отсюда и «скучная литература в школе с крайне влекуще-интересным окном» и прогулы, отсюда такая разбросанность моих занятий (их 4 с половинкой). Вот так вот нагло выдирая всё время откуда угодно, лишь бы уделить его творчеству, я и делаю так, чтобы мне было больше нечем заняться, кроме последнего. Можно сказать, это уже не зацикленность, а помешанность на том, чтобы творить — я не могу без этого, это стало слишком естественным. :)
«Я вижу здесь гениальную идею!» — надеюсь, сойдёт за аргумент. :))
Сойдёт, если сформулировать, какую именно идею; р
Но мне правда-правда понравился пегас. Живой такой. Очень хотелось бы прочитать про него или ещё про подобных живых персонажей — это то, что задевает меня, как читателя, я думаю. :)
Да вряд ли сильно сложнее дирижабля. По сути, тянуть канаты зубами — вполне реально. Со штурвалом сложнее, но если оставить просто румпель — вполне впишется в физиологию. Что еще там может быть… на ванты лазить? Тоже в целом решабельно)
пиратствовалиуправлялись с немаленьким парусником, но мне почему-то непросто этот процесс представить, а значит, и убедительно описатьМолодец капитан, хорошо ответил змею))
Понравилось)))
Хех, вот тут случай, когда детали возникают словно бы из ничего… В открывающем посте экспромта завязалось обсуждение рыбалки, и кто-то вспомнил про наживку в виде тортика и даже картинку запостил, а когда дошло до написания, я решил вставить это в виде реплики. Даже не отсылка, скорее «шутка, понятная только мне одному» © А в контексте рассказа — можно самостоятельно додумывать, то ли юнга совсем ещё ребёнок (и действительно способен такое учудить), то ли штурман привычно прикалывается в силу своего характера, то ли в мире Эквестрии это вполне обычное дело для рыбалки ;)
Уинд Уолкер стоял, сложив передние копыта на ограждении. Ночное море, разумеется, радовало глаз не так, как дневное. Как минимум тем, что видимость сильно ухудшилась, и могло показаться, что всю воду в море заменили на чернила. Даже месяц своим серебристым взором охватывал лишь небольшой участок. Но синего темногривого пегаса это не сильно беспокоило – очередной приступ бессонницы заставлял коротать ночь за любыми занятиями. Оставатся в своей комнате не было никакого смысла – на деньги, которые пони собрал для круиза, он смог взять место лишь на нижней палубе, без всяких лишних удобств.
До этого пегас надеялся, что сможет занять себя разговором с грифонихой, случайно севшей с ним за один стол. Ее звали Нелл, она работала хирургом, но сейчас, так же, как и он, взяв определенное количество отгулов, решила отдохнуть в круизе по морю Олпоссибла. У них с Уиндом завязался разговор, сначала о правителе из грифоньего прошлого Арнторне – Нелл настаивала на том, что его злодеяния преувеличены, да и не всегда были необоснованы. Уолкер пытался спорить, но знаний по истории грифонов ему не хватило. Постепенно разговор перешел на более абстрактную тему. Грифониха как-то между делом спросила о том, чтобы сделал пегас, встреть он какую-нибудь мантикору в беде: помог бы или убежал. Уолкер, как он решил, вполне здраво выбрал второе: зачем он будет помогать всеядному существу, учитывая, что это может плохо для него закончиться? Нелл вновь принялась энергично доказывать ему его неправоту, попеременно наполняя свой бокал вином, так что довольно скоро ее аргументы начали терять адекватность, а язык – заплетаться. В конце концов она просто положила голову на стол, заснув и лишив Уолкера возможности провести ночь за спором.
Ночью в концертном зале не выступали, в прочем, далекий от подобных вещей Уолкер решил, что все равно бы не пошел. Чтобы играть в бильярд, нужен был либо рог, либо совершенное владение копытокинезом, и то, и другое у жеребца отсутствовало. Он сильно жалел, что рядом нет Иджеса – вот можно было бы сейчас взять единорога на слабо и заставить сходить сыграть. Перечисляя в разуме другие виды развлечений на лайнере, пегас заметил, что отбрасывал каждый из них. Пони пришел к выводу, что оставается только пойти на прогулочную палубу и пытаться, разглядывая чернильно-серебристое море, все-таки уснуть от скуки. Возможно, так бы он и провел ночь, если бы его сбоку не тронуло что-то холодное.
— Дядя, — пропищало что-то внизу, — вы не видели моего братика?
Уолкер повернул голову, чтобы увидеть, как на него снизу вверх грустно смотрит маленькая розовая единорожка с голубоватой гривой.
— Ну… Эээ, нет, наверное. — сказал пегас, не совсем определившись, как реагировать на внезапную собеседницу, — А ты его потеряла?
— Да, — шмыгнула носом малышка, — я его в последний раз видела, когда он заходил вон туда, — пони указала копытом в направлении бара, — сказал мне пойти поиграть… Его уже много нет. Вы мне не поможете его найти? – зрачки единорожки расширились, — просто я тут только вас нашла…
В повседневной обстановке погодный пегас бы поломался или даже придумал какие-нибудь оправдания, зная, что решение проблемы займет немало времени. Но сейчас такая штука была как нельзя кстати и помогла бы чем-то занять ночь.
— Ну давай поищем. – пегас опустил ноги на пол палубы, — я Уинд Уолкер. А тебя как зовут?
— Ой, — прошептала маленькая пони, — сейчас… Сейчас… Подождите… Фанейст… Нет, не то… Шайн… Нет… — кобылка начала усиленно тереть копытом лоб.
— Ты не помнишь собственное имя? – одна из бровей пегаса устремилась вверх.
— Нет! – вдруг громко сказала единорожка, — я все-все помню, честно, только это не очень… Сейчас… Блуминг Калор, вот!
— Ну ладно, — пожал плечами пегас, глядя на необычного ребенка, — пошли посмотрим.
Пока они проходили по палубе, он решил поинтересоваться:
— А как твой брат выглядит?
— Ну, он фиолетовый, у него большой красивый рог, такая желтенькая грива, оранжевая шерстка, крылья…
— Что? – пони начинало казаться, что у девочки действительно какие-то проблемы с восприятием реальности, — крылья и рог?
— Ой… — Блуминг жутко смутилась, — ну, то есть, сейчас рог, а до этого были крылья… Или нет, не было… Они там до этого… Ну, — малышка, кажется, запутывалась сама в своих фантазиях, — ну, у него рог.
Тем временем они уже дошли до двери бара. Пустая барна стока создавала прекрасную гармонию с пустыми столиками, но наличие нескольких посетителей ее рушило. Уолкер отметил все так же лежавшую головой на столе Нелл, какого-то оранжевого пони, с напряженным выражением лица смотревшего в бумажку на столе, зеленую кобылку и, кажется, совсем уже нетрезвого белого жеребца, упавшего на пол.
— Эй, — крикнул Уолкер, — тут кто-нибудь видел фиолетового единорога с желтой гривой?
Посетители отреагировали по-разному. Нелл от крика резко вскинула голову, оранжевый пони посмотрел на Уолкера прожигающим взглядом, кобылка – удивленным, пьяный жеребец так и остался лежать на полу.
— Еще раз, — Уолкер показал на малышку, — вот эта маленькая пони потеряла брата. Кто-нибудь видел фиолетового единорога с желтой гривой?
— Из-за тебя я забыл, о чем думал, придурок, — недовольно проговорил оранжевый пони, — необязательно так орать. Видел, как кто-то такой заходил сюда, но потом, видно, вышел, — сказав это, жеребец вернулся к разглядыванию бумаги на столе.
— Вы точно его после этого не видели? – приблизился к столу Уинд.
— Я что, должен за каждым прохожим вам следить? – уже с ноткой агрессии сказал пони, — отстаньте от меня и дайте досчитать план.
То, почему пони придается размышления в баре, а не в комнате, осталось за граню понимания пегаса. Уинд оглянулся, чтобы увидеть, что единорожка не решается зайти в бар, стоя на входе, подальше от неприятного запаха и странных посетителей. Вздохнув, он повернул голову к зеленой кобылке, сидевшей за соседним от напряженного пони столом.
— Я, по-моему, кого-то фиолетового и с рогом видела в библиотеке… Может, он там? Да и, может, сначала родителей стоит найти? – не дожидаясь вопроса, быстро проговорила кобылка.
— Да, кстати, — Уинд снова посмотрел на Блуминг, — где твои родители?
— Папы… нету. – единорожка потупилась и посмотрела в пол, — А мама не с нами. Она дома. Она всегда дома.
— Шикарно, то есть если не найдешь брата, останешься тут совсем одна, — Уолкер резко пожалел, что не на кого спихнуть проблему, — ладно… Пошли поищем в библиотеке.
— Давайте я вам помогу его найти, — отозвалась грифониха, — схожу там…
— Спасибо, для поисков нужен кто-то во вменяемом состоянии, — ответил Уолкер.
— Вот и помогай вам после этого, – пробурчала под нос Нелл и снова упала лицом в стол.
Заметив, что нетрезвый жеребец с пола как-то слишком внимательно смотрит на него с девочкой, Уинд поспешил выйти из бара и направиться к лестнице на четвертый ярус.
Бродя среди аккуратно расставленных на вытертых до блеска полках книг самых разных размеров, Уинд увидел знакомое название. «Зачем нужны герои», книга, которую в споре приводила аргументом Нелл. В одном из эпизодов главный герой, пони-врач, спасал жизнь идеологическому противнику… Уолкер такого альтруизма не разделял и выражал сомнения в здравости взглядов автора. Зачем он будет помогать потенциальной угрозе? Даже если бы у той были настоящие проблемы? Вон, обычной пони спокойно пошел помогать, а это… Неразумно. Пегас как-то невольно хмыкнул.
— Что? – спросила единорожка, — вы что-то сказали?
— Ничего. Рассматривал книгу о “хорошем” пони, который помогал злым пони…
— Мой брат тоже иногда был злым, — шмыгнула носом пони, — но так он хороший. Но его здесь, кажется, нет.
— Кажется, и впрямь нет. Может, еще поспрашивать? – предложил Уинд, сам плохо представляя, кого они будут спрашивать. Неизвестно, к какому выводу бы он пришел, если бы у входа в библиотеку не раздался крик:
— Блуминг! Блуминг, ты тут! Я так за тебя волновался!
Фиолетовый единорог помаштывающейся походкой приблизился к сестре и улыбнулся.
— Я… Я… Я, извини, что не пришел за тобой. Это, понимаешь, я там это… Ну и вот… — он кинул взгляд на Уолкера и, запинаясь, продолжил, — а в-вам, кто бы вы ни были, спасибо! Сп-пасибо огромное! Понимаете, спирт – такая штука, п-примешь в себя, и з-забудешь, к-кто ты такой… К-кем должен быть… В-в не ту шкуру влезешь… Т-ты меня простишь? – он вновь обратился к сестре.
— Конечно! – единорожка радостно кинулась к нему на шею, и они оба спустились куда-то вниз.
Пегас не знал, радоваться ли тому, что все закончилось так быстро без дальнейших трудностей, или негодовать из-за того, что опять придется умирать от скуки. Он решил еще раз заглянуть в бар, сам не зная, зачем.
Число посетителей уменьшилось – пьяный пони, лежавший на полу, ушел.
— А этот куда делся? – спросил пегас у зеленой кобылки, — тоже пошел куда-нибудь от сестер подальше?
— А знаете, вот вы ушли, и он сразу начал расспрашивать, про что вы говорили. Потом кое-как поднялся и сказал, что ему надо идти, назвал себя идиотом, – все так же быстро проговорила она.
— Хех, совпадение какое. Один пьяный ушел, один полупьяный появился. Ну, хотя бы не… — пегас не успел закончить мысль.
«Все-все имена помню, только это забыла…»
«Раньше у него был рог… И крыльев не было…»
«У нас мама всегда дома….»
Целое войско мурашек пронеслось по спине пегаса, причем настолько ледяное, что этому позавидовали бы сами вендиго. Он сглотнул, меденно подошел к столу Нелл и сел за него. Та, очевидно, уже не спавшая глянула на него.
— Как думаешь, чейнджлинг может в баре случайно превратиться так, чтобы его никто не заметил?..
Грифониха, явно не ожидавшая сейчас подобных вопросов, вытаращив глаза, смогла только спросить в ответ «А что?»
— Ничего. Мне иногда кажется, что жизнь то ли хочет, чтобы я что-то понял, то ли просто надо мной издевается, — пони потер лоб, — или хочет подтверждать твои слова в споре.
Оу. Я-то гадала, когда же до ГГ дойдет. Дошло, правда. Малышка не особо-то и старалась, “убийца-дворецкий” угадывается с первого же обмена репликами. Это не есть хорошо, все же при намеке на детектив должен же у читателя быть шанс попасть впросак вместе с героем?
Честно говоря, “урока” от жизни не понял ни герой, ни рецензент. Спишем это на издевку этой непредсказуемой женщины. Пони… аликорна? В общем, жизни издевку.
Хотя язык рассказа неплох, без нелепостей, неплохо видны характеры персонажей. Идею, наверное, стоило бы оформить более явно?..
В любом случае, довольно вкусно, хотя задуматься об “играх жизни с простыми смертными” не заставляет.
Боялся этого. Пытался за счет многоточий сделать не так явно, очевидно, не вышло.
Это да. Я как раз, когда почти закончил фик, понял, что упоминаний идеи слишком мало даже для красной ниточки, поэтому написал финальную реплику уже практически как шутку над своим же рассказом. Надо доработать, если пойду куда-нибудь выкладывать.
Хех, когда я более-менее нормально оформляю идею — хромает язык, когда адекватный язык — мало идеи. Надо работать над этим.
У меня обычно хорошо пляшется от какого-нибудь яркого эпизода в рассказе.
Эээ… Э… Окей.
Ооо… О… Окей.
Спирт и вино? Низачёт. Все же знают, что пони нализываются в барах солью до опьянения.
Mother of God…
Моя трактовка, чем хочу, тем и пою ;)
А перевёртыши как-то стразу угадались только) А почему эта малышка и не скрывалась почти?
Его напарник, бежевый пегас с черной пластиковой гарнитурой в правом ухе, все то время, пока они мчались по улицам утреннего мегаполиса, водил копытом по экрану своего планшета, делая какие-то пометки и параллельно переписываясь с кем-то из огромного списка своих контактов. С кем именно он болтал в этот раз, ковбой не знал, да если честно, не особо интересовался. Скорее всего, с кем-то из своих друзей-техов или очередной подружкой, не суть важно. Жеребца больше интересовало, какого Дискорда этот компьютерный казанова выдернул его из постели в четыре часа утра и дав двадцать минут на «одеться-собраться-перекусить», потащил за собой в такси, когда в его смартфоне точно и вполне конкретно записано, что вылет завтра в семь тридцать рейсом «Грифон Аэро». Просто пришел, разбудил и «вперед, к звездам!» Просто, грубо и бесцеремонно. И даже ничего не объяснил.Обещал, что потом все расскажет. Ну что ж, посмотрим, что у него там вдруг случилось.
Кофе… как бы ему хотелось выпить хоть чашечку. Пусть даже и растворимого из ближайшего торгового автомата. Пусть даже и полу, а то и вообще полная синтетика, только бы взбодриться. А в идеале что-нибудь покрепче и сваренное по классическому рецепту. Как то, что он пил в том кафе на 45-ой авеню после одного крупного заказа.
А еще ему хотелось спать. Даже несмотря на то, что салон кибертакси по уровню комфорта был более чем далек от премиум-класса и звуки входящих сообщений с планшета приятеля то и дело касались его слуха, сон неумолимо одерживал верх. Глаза все время слипались и тело работало почти на автопилоте. Сознание то плавно отключалось, словно субмарина уходя в сладкий мир грез, то вдруг резко включалось, возвращая киберволшебника в реальность. Все эти скачки были похожи на какой-то совершенно безумный вариант Кантерлотских горок со спецэффектами и незатейливой восьмибитной мелодией, мотив которой он никак не мог поймать.
— Эй, приятель, ты на линии? — энергичный голос напарника вырвал Джейсона из полудремы, — Проснись и пой, мы подъезжаем! Скоро будем у терминала. Так что давай, заводись, наш рейс будет через двадцать пять минут,
Раздраженно фыркнув, серый пони встряхул гривой.
— Я всегда там, — ответил он, разминая затекшую шею, — Даже когда ты засветло врываешься ко мне домой и тащишь меня на другой конец города.
— Ну уж извини, друг, это не моя причуда. Вчера со мной связались те ребята, что нас наняли и сказали, что обстоятельства немного поменялись и мне пришлось немного скорректировать наш план.
— Я заметил, — единорог телекинезом поправил воротник куртки и отыскав в одном из внутренних карманов гарнитуру-визор, аккуратно закрепил ее за правым ухом, — Первый пункт уже порадовал. Молодец, умеешь.
— Язвишь. Значит точно на ходу. Это хорошо, — сказал пегас, засовыпая планшет в седельную сумку и правым приглаживая гриву, — Значит, чемоданы с аппаратурой на тебе.
Остановившись напротив одного из входов в центральный терминал, желтый гравикар плавно опустился на черный асфальт. Выйдя из машины, ковбой сразу же достал из багажника сумку с ноутбуком и небольшой темно-синий чемодан, в котором, судя по весу перевозится как минимум, небольшой склад различных девайсов вместе с роутером и портативной плазменной батареей. Вручив багаж роботу-носильщику, Джейсон сразу же направился вслед за ним в большое и светлое здание терминала, где наконец-то мог заскочить на пару минут в кафе и выпить стаканчик-другой горячего эспрессо.
Найти автомат было несложно – яркая подсветка и дизайн отлично делали свое дело. Проведя кредитным чипом по сенсору и ткнув копытом в нужную пиктограмму, жеребец сделал глубокий вдох и телекинезом взял стакан, едва тот наполнился. Знакомый аромат ударил в его ноздри и киберволшебник поспешил насладиться вкусом бодрящего напитка. Могучая сила кофеина вновь вернула ему бодрость тела и ясность мыслей. Встряхнув головой, пони быстро пробежался взглядом по голографическим меню. «Может, выпить еще один для надежности?» — в какой-то момент проскочило в разбуженном сознании. Во всяком случае, бодрость лишней не будет.
— А вот ты где! – отдышавшись произнес пегас, поправляяя крылом седельную сумку и кобуру с модифицированным смартфоном, — Я тут половину всего терминала успел оббежать, пока тебя искал! Давай поскорее, нам еще регистрацию надо пройти.
— Понимаю, но мне очень надо было перезагрузиться. Из-за одного стакана еще никто не опоздал.
— Хочешь быть первым? – с иронией поинтересовался стрит-тех, — А я хочу побыстрее пройти регистрацию и занять свое дискордово место, чтобы вдоволь послушать любимую музыку. Вперед, ковбой! В полете отдохнешь! За мной!
Отправив бумажный стаканчик в ближайшую урну, хакер поскакал следом за напарником, который словно участвовал в Осеннем Забеге Листьев, предварительно поспорив на пару тысяч битов, что победит. Робот с их багажом едва поспевал за парой айтишников, не желающих лишние полчаса проторчать в длинной очереди на регистрацию. Ведь кто первый, того и накопытники, не так ли?
Почти на автомате проведя идентификационными картами по сенсору на консоли регистрационной стойки, единорог приготовил две другие, на которых были записаны билеты. Серия ловких маневров на полной скорости и через пару минут обе голокарты успешно прошли валидацию. С чувством выполненного долга жеребец и его верный помощник поднялись на борт гиперзвукового лайнера, что унесет их за много миль от родной Эквестрии – в далекий и таинственный Империум Киринов – высокотехологичное царство научных чудес.
Поудобнее устроившись в своих креслах, пони послушно пристегнули ремни и плавно погрузились в яркий мир виртуальных грез. Впереди их ждали два часа приятного полета и никаких проблем. По крайней мере, до тех пор, пока их копыта не ступят на землю их восточных друзей.
кстати, а слово «ковбой» вообще по отношению к пони применимо?И ваще краткость — сестра таланта ^^РассказТемнеет. На мир медленно опускается летняя ночь: пряная, тёплая, мягкая. Я иду по дороге, ведущей в маленький, словно игрушечный, городок, и наслаждаюсь нежной закатной тишиной. В кронах деревьев весело щебечут птички, солнце уже перестаёт цепляться лучами за горизонт, травы и цветы тихо шуршат, словно переговариваясь между собой.
Я – путешественник. Изучаю страны и миры, стараюсь подружиться с каждым, кто встречается на моём пути, пытаюсь понять такую хрупкую, но дерзкую и непокорную жизнь. Ну или просто не могу долго усидеть на одном месте.
Наконец, я дохожу до этого милого города. Оказывается, в нём живут милые маленькие лошадки-пони: живут они дружно и весело, помогают и заботятся друг о друге. То, что пони цветные и говорящие, меня не удивляет – многого я повидал на своём веку: и приторную до тошноты заботу, и бессмысленную жестокость, и неприкрытое равнодушие. Редко когда я встречаю такие открытые, радушные и добрые миры, а такие моменты надо ценить. Как ни странно, но эти милые создания не пугаются незнакомца, не шарахаются в стороны – говорят со мной умно и вежливо, словно бы мы уже сто лет друг друга знаем. Чудеса, да и только!
Как бы ни был прекрасен и красив город пони, но ночевать на улице мне не очень хочется. Спросив проходившую мимо лиловую единорожку, я узнал, что можно остановиться в небольшом домике на окраине поселения – хозяйка дома как раз сдаёт комнаты. Я дохожу до этого домика за двадцать минут, не больше – пони немного удивлены тем, как быстро я шагаю. Что ж, похоже, в этом городишке не такая уж и спокойная жизнь, раз они удивляются только этому. Наверняка у них каждый день какие-то приключения.
Домик немного низковат, но остаться на ночку можно. После недолгих раздумий, выбираю комнатку на втором этаже. Хозяйка предлагает мне перекусить кексиком, и я соглашаюсь. Вкусная выпечка, спокойствие и безмятежность, крыша над головой – что ещё для счастья нужно? Может, остаться тут навсегда? Нет, дух приключений вновь зовёт в дорогу, ноги начинают «скучать» по мелким камешкам, песку и травинкам. Да и праздник не будет праздником, если он будет ежедневным, верно?
Уже перед тем, как лечь спать, подхожу к окну и смотрю в чистое ночное небо. Звёзды подмигивают с чёрно-синей высоты, тонкий серп месяца на секунду скрывается за лёгким облачком. Пролетела, бесшумно взмахивая сильными крыльями, младшая принцесса пони, ведя за собой своё серебряное светило.
Прекрасный волшебный мир, пожалуйста, оставайся таким всегда.
Хочется сказать спасибо всем участникам. Вы огромные молодцы, что написали рассказы.
Также большое спасибо Златогривке за помощь в составлении отзывов.
Кто обещал дослать работы позже — мы вас ждём, отправляйте в личку, отредактируем и вплетём в сборник. Только не затягивайте всё же.
Сроков в этот раз не называем. Но это однозначно будет нескоро. Но мы приложим все усилия:)
Тема сисек не раскрыта… Требуем подробностей. Интересно ж увидеть новым взглядом то, что читал сам.
Редактура рассказов — только текстовая. Грамотность, стилистика. Связки будут вставками между рассказами. Чужую интеллектуальную собственность мы уважаем:)
Скорее всего, как в прошлый раз. Можете посмотреть тот сборник тут;)
Самостоятельно вычитать свой рассказ и прислать нам — избавит от пары лишних вычиток. :)
Скорее пунктуация-орфография. Впрочем, если хочется что-то дописать — можно попробовать. В конце концов, вернуться к прошлой версии никогда не поздно.
первыйвторой про морские путешествия и в целом ни о чём. Никакой фантазии. Авторы совершенно не стараются. Жалкие ремесленники! Мне нужно искусство, нужна магия, нужны идолы для преклонения! Нужна страсть! Желание. Агрессия. Фан. <любое воодушевляющее слово здесь>! И где оно всё? Его нет!Но я верю, что настанет день, и пелена лжи спадёт. И мы возвысимся чистыми и непорочными. А пока война проиграна, делайте что хотите…
Топ-3, наверное, составлять не буду, по крайней мере, пока не надумала ничего. Мне все рассказы по своему понравились.
только голова уже кругом от ОСов идёт)ХДА тема, честно говоря, мне сначала не особо понравилась. Я путешествия писать не люблю часто, даже сама в итоге удивилась, что две идеи удалось подогнать) Так что всё же интересный экспромт оказался и для меня)
Буду ждать сборника, удачи составителям)))
Боже, какой смайлик! ^_^
А моя сестра её в эти моменты боится)))
Правда, возможно, местами пострадало качество рецензий — всё же устаёшь разбирать столько рассказов подряд.
Рад, что ты поучаствовала. Аж двумя рассказами. Пиши нам что-нибудь почаще:)
Как получится))^_^