RPWP 85 закрыт! 8 работ.
+103
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт28 ноября 2014, 19:37
Кадр из серии «A Canterlot Wedding, part 2», s2, ep25.
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся в субботу, 29-го ноября, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
252 комментария
– Росси! – воскликнул он и изо всех сил устремился за этим маячком.
Воздух дышал обжигающей прохладой и терпким духом преющей листвы. На мгновение Латерну почудился опостылевший запах паленой шерсти и раскаленного металла. Через несколько шагов он, к своему ужасу, вступил в небольшую лужицу почти запекшейся крови, к краю которой сиротливо прибились два белоснежных пуховых пера. В сердце единорога глубоко вонзилась острая игла парализующего страха. Вновь прокричав имя жены, он бросился вверх по улице. Быстрее, еще быстрее, так быстро, до ломоты в коленных суставах, до боли в копытах. В нос снова ударил смрад гниющей плоти вперемешку с ароматом шерстки его любимой Росс, но он продолжал преследовать белый крылатый силуэт, что не приближался, но и не отдалялся, и, словно дразня, усыпал мощеную дорогу светлыми перьями, что были подернуты кровавой пеленой по краям. Городские улицы остались позади, и теперь Латерн взбирался по скользким и острым булыжникам когда-то обхоженной тропы. Наконец, поднявшись на самый верх, едва не упав от резкого порыва ветра, ему удалось нагнать свою цель. У края обрыва стояла стройная жемчужная пегаска с трепещущей в вихре ультрамариновой гривой, на боку которой красовалась до боли знакомая роза ветров цвета молодой бирюзы. Хрупкое тело Росс уродовали широкие рваные раны, щедро орошавшие багряной кровью жухлую осеннюю траву под копытами пегаски.
— Росси, любимая! – вскричал Латерн, но его слова утонули в шуме надвигавшейся бури.
Она, словно услышав, обернулась, озаряя его усталой, но бесконечно доброй улыбкой и, что-то прошептав, шагнула в пустоту.
Издав истошный вопль, преисполненный болью и скорбью, Латерн упал на камни и забился в мелкой дрожи, сквозь слезы снова и снова повторяя её имя. В следующий миг он обнаружил себя бьющегося в собственной кровати. Холодный сквозняк, простынь, всё еще хранившая тепло её тела, и распускавшийся по комнате аромат мёда и луговой ромашки. Ему снова приснился один из его вечных кошмаров. Его снова преследовал её фантом. Уже немолодой единорог, сизую шерстку которого уже тронуло серебро старости, с тяжелым вздохом встал и закрыл от чего-то распахнутое окно, сквозь которое октябрь наполнял комнату сырой стужей. Осень полностью завладела городом, и даже соседний дом терялся в белесом мраке утреннего тумана. Так начинался каждый день Латерна Дефенсора, в блёклой дымке ноющей боли сердца.
***
После падения Диктатуры Затмения и нейтрализации сестёр-тиранов, в Эквестрии установилась дуалистическая монархия во главе с королевой Кризалис и Парламентом. Некоторые соседи волшебной страны поддержали такие перемены и были готовы налаживать новые отношения с перерождающимся государством, а другие узрели в произошедшем повод для развязывания войны. Объединенная Империя Грифонов имела наиболее амбициозные планы и выступила основным противником. Изматывающее вооруженное противостояние длилось двенадцать лет. На пороге военных действий Латерну посчастливилось встретить Её. Росси Флай стала для него воплощением всего самого доброго, светлого и невинного, что есть в этом мире, он же постарался стать для нее сильной и надежной защитой, чтобы уберечь от надвигающейся угрозы. Их любовь была вдохновенной и незапятнанной, заставившей расцвести огрубевшее и холодное сердце канцлера. Оливковые глаза жемчужно-белой пегаски всегда смотрели с бесконечной любовью и нежностью, её добродушная и открытая улыбка была самым прекрасным и бесценным явлением, что когда-либо видел Латерн. Несмотря на невзгоды и военное положение, они вскоре поженились, скромно расписавшись в городской мэрии, став, наверное, самыми счастливыми пони в это тёмное время. Практически сразу на свет появился их первенец – светло-серый пегас Шайн Вирбел, а спустя шесть лет родилась его сестренка – такая же сизая, как отец, единорожка Хелли Сорк. Канцлер всеми силами старался оберегать свою семью и уделять ей всё свое свободное время, хоть его было и немного.
Но война не щадила никого.
Росси, при всем её понимании и сопереживании, было трудно смириться с профессией мужа, трудно принять то, что с его копыт, которыми он бережно обнимает её в те нечастые вечера, когда он дома, возможно несколько часов назад смывали чью-то кровь. Но Латерн, хоть и был сухим и жестким начальником Тайной Стражи, дома всегда являлся любящим и верным мужем, с взглядом преисполненным нежностью и теплом. Он никогда не позволял усомниться в себе, он не мог этого позволить, потому что Росс и дети стали смыслом его существования.
Но война не щадила никого.
Судьба, изворотливая и гадкая сущность, с любовью преподнесла новый сюрприз в его жизнь тогда, когда никто не ждал. Когда силы противника были уже почти полностью отброшены, когда на горизонте стали появляться первые лучики надежды на окончание этой бессмысленной кровопролитной схватки, рок подло ударил канцлера в спину. Данные разведки оказались неутешительными, грифонам удалось найти союзников в лице некоторых неизвестных пони, и, по всей видимости, они готовили теракт. Домой он вернулся поздней ночью, когда город уже погрузился во мрак беспокойного сна, но измотанная Росс всё равно ждала мужа до последнего. И в этот раз не смогла промолчать. Она долго кричала ему, как ей надоела такая жизнь, как надоело не чувствовать себя в безопасности, как страшно ей за детей, за него, за себя. Латерн лишь молча стоял, как глухая непрошибаемая скала, и слушал. Под строгим взглядом серо-голубых глаз Росс осеклась и отскочила от мужа, ошпаренная незнакомым стальным блеском его взора. Канцлер медленно шел к ней, пока её круп не наткнулся на стену, и тихо сказал:
— Сегодня тебе может угрожать большая опасность, возьми себя в руки и спрячься с детьми. У дома выставлена охрана. Я ухожу на работу.
В его голосе не было и намека на ярость, но был вечный лёд, с которым он никогда к ней не обращался. Закрывая дверь, он услышал сдавленные стоны горьких рыданий.
Буквально через пару часов, обескураженный и подавленный канцлер со всех копыт бежал к дому. Сердце предчувствовало беду. В конце улицы уже виднеется нетронутое пожарами их семейное гнёздышко, а через мгновение одну из стен сносит взрыв. Воя от ужаса и ненависти, не замечая ничего вокруг, он пытается войти в горящую постройку, ощущая колючий жар высокого пламени, но его удерживают чьи-то сильные копыта. По лицу нескончаемым потоком текут слёзы и его отчаяние. Тёмные фигуры чейнджлингов и пони торопясь расчищают завал, из-под которого выносят её. Над районом разнесся еще один вопль, наполненный болью и скорбью. Лишь оклики двух его жеребят рядом смогли вывести его из этой пелены безнадежности.
Изъеденный кручиной и ожиданием Латерн едва смог себя заставить войти в её больничную палату. Жемчужная шерстка посерела и местами выгорела, переломанные крылья заточены в гипс, хрупкое тельце перевязано бинтами, сквозь которые снова и снова сочилась кровь. Диагноз врачи поставили неутешительный. Из-за многочисленных ран и внутренних травм ресурсы организма почти полностью истощились, а в кровь попала инфекция, которая стремительно убивает пегаску изнутри. Он осторожно подошел к ней, не дыша, словно любой воздушный поток мог разбить его хрустальную Росс, и едва слышно прошептал:
— Если бы я только остался тогда… Если бы только мог представить, тебе не пришлось бы закрывать собой наших детей. Я бы закрыл вас, спас вас. Но меня не было. Не уберег…
Пегаска лежала без сознания, в окружении капельниц и отслеживающих её состояние магических приборов, он даже не надеялся на то, что она услышит его. Он просто хотел, чтобы она была жива, но едва теплившаяся надежда была разрушена сухим льдом смертного приговора врачей. Даже если её изможденное тело не умрет в борьбе с множественными ранами, её убьет необратимое заболевание крови. Единственное, что утверждали врачи, она может очнуться до того, как погибнет.
Канцлер днями и ночами дежурил возле её палаты, изредка позволяя себе провалиться в спасительную темноту короткого подобия сна в томительном ожидании новостей. Вуаль отчаяния накрыла Латерна с головой, и никто не смел к нему приближаться. За окном расцветала тёплая весна, в то время как в душе начальника Тайной Стражи поселился липкий животный страх, какого он не испытывал никогда. Тревога плотной паутиной оплетала его захлебывающееся печалью сердце, и мир перестал для него существовать. Существовала лишь белая дверь её палаты, с каждым днём отдалявшаяся в его сознании всё больше и больше. Спустя неделю Росси Флай скончалась, так и не проснувшись.
Война, не щадившая никого, закончилась.
***
Пожилой единорог, с по-зимнему выцветшей шёрсткой, прихрамывая, направлялся к Кантерлотскому дворцу, высокие шпили которого тускло блестели в свете блёклого октябрьского солнца. Город, укрытый лёгкой дымкой утреннего тумана, лениво пробуждался ото сна, редкие пони и чейнджлинги не торопясь шли по своим делам, бросая косые взгляды на известного своей сухостью и жёсткостью канцлера Тайной Стражи. На полпути Латерну встретился его молодой, но перспективный, как выражалась королева, помощник – сапфировый единорог с гривой цвета полярного льда, на боку которого красовался белый щит с изображением ключа. Запыхавшийся Рейоф буквально подлетел к своему начальнику, на выдохе протараторив:
— Доброго утра, канцлер Дефенсор, вас желает видеть её величество.
— Здравствуй, Рей, хорошо, я понял,- невозмутимо ответил ему Латерн, про себя удивившись тому, что королева потребовала его так рано и неожиданно.
Молодой единорог продолжал что-то бессвязно рассказывать ему о книгах по теории государства и права, что он успел изучить, но канцлер слушал его вполуха, изредка «угукая» или качая головой не соглашаясь, сам же он был погружен в свои мысли. У дворца их пути разделились к облегчению Латерна, Рей направился в сторону здания Стражи, а Дефенсор отправился в малый тронный зал. Королева Кризалис по обыкновению сидела на троне, как всегда высокая и статная. Ноги украшали платиновые накопытники, а на голове неизменно возлежала корона из этого же металла, инкрустированная черными бриллиантами и изумрудами. Впервые и к удивлению для себя, Латерн отметил, какое огромное состояние сейчас покоится на королеве, и как сильно она изменилась за прошедшие годы. За почти полвека царствования в теперь счастливом и процветающем королевстве, истощенная Кризалис помолодела и оправилась. Хитин посветлел и приобрел малахитовый оттенок с легким глянцевым блеском, крылья выросли и окрепли, грива стала длиннее и теперь развевалась магическим нефритовым пламенем, а столь привычные дыры в конечностях затянулись и теперь были практически незаметны. Можно было даже подумать, что она аликорн, а не чейнджлинг.
— Доброе утро, ваше превосходительство,- Латерн, несмотря на возраст, низко поклонился.
— Здравствуй, мой друг, ах, оставь эти жесты, не пристало тебе кланяться с твоим званием и возрастом.
Несколько мгновений они разглядывали друг друга, словно вновь изучая, но вскоре королева прервала молчание.
— Давай лучше к делу, а оно сегодня очень важное.
— У вас все дела важные, ваше величество, — позволил себе заметить Латерн.
— Не всегда, мой друг,- улыбнулась Кризалис,- буквально за час до твоего прибытия вернулась тайная разведка, и, боюсь, у меня не самые светлые новости. В Кантерлоте были обнаружены шпионы грифонов, которых изловить не удалось, ко всему моему сожалению.
— Я полагаю, что поймать их должен я. Верно, ваше высочество?
— Да, мой друг, поймать и допросить. Между Эквестрией и Объединенной Империей Грифонов больше тридцати лет царит весьма хрупкое перемирие. Необходимо узнать, от чего они решили нарушить договор, сейчас это дело государственной важности.
Сердце Латерна кольнул гнев. Грифоны и так отняли его жизнь и попытались нажиться, на поднимающейся с колен Эквестрии, и теперь снова вероломно вламываются в их мирную процветающую страну. Но его крайне удивило, что королева решила обратиться с этим заданием к нему.
— При всем моём уважении, ваше величество, но я мало подхожу на роль исполнителя вашей миссии.
— От чего же, друг мой?- в голосе королевы слышалось искреннее непонимание.
— Не возьмусь утверждать, что вам неведомы проблемы смертных, но я уже очень стар и потерял былую прыть своей молодости. Я медлителен и неловок, куда мне охотиться за шпионами?
Звонкий смех тёмной королевы разрезал тишину, словно острый и юркий нож в руках профессионального наемника пронзал чью-то плоть.
— Это не проблема, мой друг.
Тело Латерна охватило зеленое сияние и легкое мерное покалывание, он воспарил над мраморным полом тронного зала. Он ощущал, как проходит вечная боль в коленных суставах, как затягиваются многочисленные шрамы, как возвращается острота его зрения. Опустился он уже изрядно помолодевшим и посвежевшим пони, каким был при восхождении королевы на трон. Не веря, он протянул перед собой копыто, и увидел, что даже седина с его шерстки исчезла, являя взору былой сизый цвет первой зимней изморози.
— Но зачем?- от всей души поразился он.
— Ты – второй пони в этом государстве после меня, самый талантливый и одаренный. Потерять тебя было бы крайне обидно. Заклинание омоложения конечно очень энергозатратное, но благодаря тебе эта энергия у меня вообще есть. Так что ступай и служи на благо Эквестрии. Но если тебе не терпится умереть – ты только скажи.
— Благодарю вас, ваше великодушие, думаю, мне еще есть, что сделать в этом мире, прежде чем я умру.
Низко поклонившись, Латерн легкой походкой покинул малый тронный зал.
Еще очень долго он не мог свыкнуться с мыслью о том, что сделала королева, еще больше он не мог свыкнуться с новым повышенным вниманием к его персоне со стороны других пони. Если раньше для остальных он был просто важным и сварливым старцем, то теперь многие, а особенно приезжие, принимали его за молодого и перспективного строптивого преемника начальника Тайной Стражи. Несмотря на эти положительные изменения, боль в его сердце Кризалис излечить не смогла. А теперь к скорби о жене примешивалось новое чувство. Странное тягостное чувство того, что он переживет своих детей, которые и сами уже не молоды. Однако, вера в то, что он занимается действительно важным и полезным делом придавала ему сил. Кошмары продолжали мучить Латерна раскаленными плетьми самобичевания и раскаяния, но теперь в его сердце заново родилась его старая цель и страсть – благо Эквестрии.
Бывают рассказы, в которых эта сторона очень скудна. Бывают произведения, напоминающие товарный вагон с лепниной в стиле пышного барокко. Бывают хорошие, крепкие, но всё же средние работы. Тут же мы видим гармонию: цельная история с хорошим сюжетом, которую вложили в изящную оправу из словесного кружева. Не буду обольщаться, но… Возможно стоит чаще предлагать авторам модификатор на отслеживание описательной части?
Также мне хотелось бы отметить психологическую составляющую. Застарелая боль главного героя передана действительно удачно. Тут и ход со сном пришёлся очень к месту (что бывает довольно редко, надо сказать, поскольку авторы любят использовать сны для “неожиданного поворота”), и размышления подобраны удачно. А главное, с этим не переборщили, рассказ не стал очередной утомительной слезодавилкой. Это тоже очень важно. Хотя, конечно… Перехваливать этот аспект я не буду. На мой взгляд, автор слишком односторонне рассматривает состояние главного героя и то, как этот персонаж борется со своей проблемой. Уход в работу — да, это один из самых классических, наверное, путей ухода от реальности (или тут лучше сказать “в реальность?”), если не рассматривать деструктивные вроде алкоголизма. Но ведь… У него ещё и дети есть. Уверен, что Латерн в немалой степени посвятил им себя, и в этом тоже находил утешение и силы жить дальше. Почему этот момент не был упомянут, лично для меня остаётся загадкой. Комплексный подход обычно гораздо лучше, милый автор.
Если говорить о сюжете… Тут у автора получилось что-то более близкое к мини-сюжету, чем к классической форме. Открытая концовка (об этом я ещё скажу чуть позже), внутренний конфликт, некоторая пассивность главного героя (в нём не чувствуется как такового осознанного стремления к осуществлению своего желания, в первую очередь потому, что это желание неосуществимо). Это ни в коем случае, не является недостатком. Скорее наоборот, это интересный эксперимент, который я могу назвать удачным. Но вот на один недостаток этой формы я всё же укажу.
Открытая концовка. Что это означает? Большинство проблем, возникших по ходу развития истории, решается, однако остаются один-два вопроса, на которые должны ответить сами читатели. Почти все вызванные произведением переживания будут удовлетворены, но некоторый осадок в душе останется.
Мы же получили ситуацию, когда наше главное переживание удовлетворения не получило. Что больше всего тревожит читателя (ну, кроме таких как я, размышлявших, будет ли у главого героя роман с Кризалис)? То, как главный герой в итоге справится со своей душевной болью. Получили ли мы ответ на этот вопрос? Хм. Отчасти, да:
«Несмотря на эти положительные изменения, боль в его сердце Кризалис излечить не смогла. А теперь к скорби о жене примешивалось новое чувство. Странное тягостное чувство того, что он переживет своих детей, которые и сами уже не молоды. Однако, вера в то, что он занимается действительно важным и полезным делом придавала ему сил. Кошмары продолжали мучить Латерна раскаленными плетьми самобичевания и раскаяния, но теперь в его сердце заново родилась его старая цель и страсть – благо Эквестрии».
Вопрос в том, достаточный ли это ответ. Я боюсь, что нет. Даже если по задумке автора предполагается, что вновь вспыхнувшие в нём силы трудиться на благо Эквестрии отчасти излечит его горечь, то читатель скорее всего в это не поверит. Говорить за всех не буду, но мои ощущения такие. Кстати, читателям просьба высказаться на этот счёт.
Возвращаясь к сюжету… Финал вообще вышел странным и сказался на истории скорее негативно, чем позитивно. Омоложение главного героя смотрится в духе бога из машины, если честно. Роялем я это не назову, но менее страшной формой авторского произвола — вполне. Но вмешательство автора — это только половина беды. Нужно ещё учитывать, как это отразится на идее рассказа.
Возможно, я ошибаюсь, но я воспринял это произведение, как историю о поиске душевного покоя. О попытках даже не залечить душевные раны, что вряд ли возможно, а перестать их чувствовать. Да, главный герой находит от них убежище в работе, своеобразном замещении одного другим. И в финале он получает новые силы для этого. И, пожалуй, это хороший посыл для тех, кто будет отождествлять себя с главным героем. Борись до конца, во что бы то ни стало. Но если посмотреть на это с другой стороны… Кризалис обрекла его на новые десятилетия мучений. И мира в душе Латерн так и не находит. Круг замыкается.
И на этой ноте я, пожалуй, буду закругляться. Но прежде чем закончить отзыв, я хочу искренне поблагодарить автора за хороший рассказ. Пожалуй, в мою личную подборку лучших произведений экспромта он отправляется однозначно. Также я хочу пожелать ему вдохновения, творческих успехов и попросить не думать, что если в этом отзыве много критики, то это означает нападку. Нет. Вовсе нет. Я просто хотел бы, чтобы ты писала ещё лучше.
Добра!
Неслабая такая помощь получается, кек.
По Лиромобилям!
Ладно.
Что понравилось особенно, так это язык изложения. Ну, люблю я, когда текст как будто в завитушках и декорациях весь, к тому же это служит хорошей эмоциональной окраской происходящему в рассказе.
Также хорошей получилась сама идея: теперь война для Латерна — личное дело его новой жизни, и он постарается его не провалить.
Из того, чего мне не хватило — информации по сеттингу. Я понимаю, что в рамках экспромта всю AU не опишешь, да и формат у экспромта не тот, но всё же хотелось бы узнать про неё побольше, дабы понимать происходящее в рассказе получше.
Спойлерtabun.everypony.ru/blog/rpwp/110841.html#comment7583376 (Диктатура Затмения)
docs.google.com/document/d/1cDYKiQDF2qQqxyC_3yFP44k92bBj02osRmcBLen_zK8/edit (Продолжение от Фойера)
Интересная практика — продолжать истории с прошлых экспромтов.
Что касается рецензии от «тайного поклонника» (явно щеголяющего многочисленными отверстиями на теле...) — я был удивлён, что он подходит к данной работе с мерками, обычно прилагаемыми к рассказам. Лично я после прочтения твёрдо уверился, что перед нами только половина рассказа, что произведение явно не закончено, и укорять его за открытую концовку несколько ошибочно, ибо до концовки мы ещё не добрались, еле-еле экспозицию и завязку проехали. И «бога из машины» или рояля тоже тут не наблюдаю — тем более герой не провёл всю первую часть истории, взывая к небу «ах, почему я старею! почему силы уходят в песок, вот я бы мог...» Насколько я понимаю, «бог из машины» — это способ разрешения конфликта, здесь же конфликт лежит в совсем другой плоскости. Причём даже если бы герой и впрямь тосковал по молодости (а не по конкретной пони), внезапное омоложение не стало бы роялем, это был бы инструмент иронии: вот внезапно на блюдечке ему преподнесли то, о чём он мечтал, но тут начинают вылезать разнообразные непредвиденные последствия…
То же относится и к идее. Где уважаемый рецензент увидел про «уход в работу» — я не совсем понял. Канцлер много работал, потом его жена погибла, потом… он как-то работал. Больше или меньше, чем до несчастья — я из текста не уловил. Скорее я бы сказал, что он уходит не в работу, но в бесчувственность. Страдает от кошмаров, но на публике остаётся холодным, бесстрастным. «важным старцем». Кстати, на этом фоне немного неожиданно было услышать «мне есть, что сделать, прежде чем умру». То есть вполне логично будет, что, оценивая обстановку и новообретённые ресурсы, он придёт к такой мысли — но сразу после омоложения это получилось слишком уж внезапно, без каких-то намёков на такие его стремления раньше.
Что касается сюжета — лично мне кажется более логичным, если бы канцлер после гибели жены удалился на покой. Война ведь закончилась, прежней напряжённости работы не требуется. а, как справедливо замечает рецензент, детей воспитывать надо… Тогда логичнее бы смотрелось решение Кризалис выдернуть его из отставки для выполнения нового задания, омолодив впридачу. Просто получается, тридцать лет он сидел на важной, но всё же штабной должности, и раньше королева помочь ему не собиралась? А почему именно его нужно пускать на охоту за шпионами, почему бы не спросить «У тебя есть же какие-то оперативники, поручи это задание самым лучшим и опытным». А то начальник должен лично гоняться за шпионами… начальник должен уметь хорошо думать, а тут медлительность и неловкость не помеха. Естественно, все эти рассуждения могут быть легко перечёркнуты авторским продолжением сюжета, которое — будет, ведь правда??..
«Апология» АлфурныОтвечу по полочкам. Красный модификатор на описания тут большой роли не сыграл, ибо рассыпаться в пышных описаниях, так скажем, моя фишка, которая к третьей части рассказа сошла на нет, ибо кончался как временной лимит, так и словесный.
Этот рассказ даже не просто половина, это маленький кусочек огромной мозаики огромного оригинального сеттинга, который даже я еще не до конца продумала, но есть некоторые моменты, которые я могу осветить и без полного погружения. В любом случае, экспромт иногда дает поводы написать наработки для будущей большой истории) Незаконченность и слив финала опять же мой косяк — как всегда не рассчитала время и количество слов, быть может в 5-7 тысяч я бы уложилась, чтобы более или менее адекватно завершить эту «главу». Кстати внезапное омоложение было всего лишь первой возникшей идеей, которая позволила мне хоть немножечко привязать первые две части рассказа к теме экспромта, иначе получались лишь пустые воспоминания и глухая боль, но потом уже после отправки рассказа, мы с другими организаторами решили, что этот момент в будущем можно будет обыграть в более выгодном и интересном свете)
Канцлер не то что бы уходил в работу… Работа всегда была его жизнью. В наших диаложиках я в шутку называла Эквестрию его первой женой) Появление семьи показало ему, что есть и другие стороны жизни, более личные и приземленные, чего у него никогда не было в общем-то.
Война может и закончилась, но дела ведь не на одной войне бывают. Он всю свою жизнь посвящал себя государству, судьба Эквестрии беспокоила его немногим меньше, чем судьба детей, такой вот герой у меня. Хотя конечно упущенный момент воспитания детей после окончания войны и возникшие трудности, да, мой косяк, но всё-таки это экспромт, нет времени объяснять, нужен скачок из прошлого в настоящее!
В общем, ГринВотер, последний абзац твоего отзыва я могу прокомментировать буквально парой фраз — у меня было три часа ночи (11 вечера по Москве, почти 2,5к слов, поэтому я как всегда не продумала и слила концовку, потому что перед тем как сесть писать рассказ, я придумала только первые две части, всё что было дальше — полупровальная торопливая импровизация, что собсно вы и сами видите)
Очень многообещающий подход, я сам хотел попробовать, но так до сих пор и не собрался %)
Я могу в это поверить, но напрямую в тексте это не раскрыто, а я пытался удержаться в рамках именно текста, а не моих интерпретаций его хотя к концу всё равно скатился %)
Оу, так ты с Канцлером ещё и разговариваешь?! круто! ;)
Я бы не стал называть это сливом — в конце концов, рассказ же не кончается словами «Ааа, я ничего не успеваю, так что додумайте концовку сами». А незаконченность не так уж редко встречается нынче на экспромтах…
Что касается грядущего большого рассказа — я бы посоветовал определиться с должностью главгероя. Кто же он — начальник контрразведки, премьер-министр или что-то третье? Да, он может быть самым талантливым пони, но это не означает, что он должен уметь и шпионов ловить, и страной управлять.
Ну и надеюсь когда-ниудь таки увидеть отдельное, со всех сторон проработанное произведение по этому сеттингу!
Должность у него определена, в этом сеттинге существует Тайная Стража, которая является высшим контрольно-надзорным и разведывательным органом, в общем эдакое элитное подразделение обособленное от остальных служб и армий) А канцлер Тайной Стражи по сути является «вторым» лицом в государстве. Но может когда я доберусь до написания большой работы я изменю какие-то аспекты. Сейчас мне кажется это звучит мартистьюшно, но я изо всех сил буду стараться показать, что эту должность ГГ получил не просто так и не легко)
Спасибо, что веришь в меня :)
Честно говоря, хреновенькая должно быть жизнь в государстве, если КГБ там второе по значимости ведомство. Врочем, это ещё зависит от того, какими направлениями занимается первое лицо (я так понимаю, Кризалис) — явно не просто задницу просиживает на троне.
Мартистюшность вовсе не оязательна для такой должности (спросите Бормана и Мюллера, например). Просто нужны определённые качества и определённый склад характера, которые можно последовательно раскрывать.
Но это довольно типично. Безопасность превыше всего. Кругом враги — внутренние и внешние. Сурово, но спокойно. Герр Канцлер бдит, он не оставит нас в беде!
Да мы всё обсуждаем .) Часто это выливается во что-то более глобальное х)
Ну, страна много лет жила в «Диктатуре» тёмных принцесс, так что появление такого органа вполне себе обусловлено сложившимся режимом) А при Кризалис он остался в качестве полезной такой штуки, ведь не распускать же столько хороших служивых, не распихивать их кого куда, пользу они могут и в мирное время приносить)
К удачному стоит отнести общую атмосферу произведения. Темная сторона Эквестрии, таинственные убийства, шпионаж и тайны. Читатель следует за всеми невзгодами в жизни одного из таких шпионов и вместе с ним погружается в с ним в бездну, где жестокость не имеет смысла. Она просто существует.
Из этого, на мой взгляд, вытекает самый главный недостаток произведения — зачем оно было написано? Всю суть можно уложить в одну фразу: “Моя жена умерла, плак плак”. Раскрывается она в первой же трети работы, а остальное — лишь насыщение лишней слезодавилки и некоторого натурализма. Сделано ли это чтобы растрогать читателя? Если так, то попытка провальная, потому что единственное что оно вызывает — неприятие к самой работе. В результате большая часть работы ощущается как слезодавилка ради слезодавилки. Подобного необходимо всегда избегать. Если грустнота и добавляется в произведение, то ровно столько, сколько необходимо для данной сцены.
Если подводить итог, то лично мне работа не очень понравилась из-за “слезодавилки ради слезодавилки”. Советую вам, дорогой автор, не гоняться за излишней эмоциональностью и перенасыщению произведения ДРАМОЙ. Это, кстати, касается не только фиков по млп, но и всех произведений вообще.
Спойлер:peka:
Да и в целом риторика… Гвини, ты ж первым был за вежливость. Ты в курсп, что «Моя жена умерла, плак-плак» это насмешка на грани с оскорблением?
Что же, поясню. Автору выпал модификатор «призраки старых ран». Он требовал драмы. И именно такой, идущей из прошлого. Тут не так много вариантов, к слову, что такого могло случиться в прошлом, чтобы терзать в настоящем. И семья наиболее логичный вариант. Тут можно было придумать событие пооригинальней. Но для таких, как ты, оно бы всё равно осталось глупым «плак-плак».
«Слезодавилки унылы, Мэри Сью тупы, слайс оф лайф скучен, антисюжет бредов».
И вообще, зачем писать, го водку пить.
Забавно.
Нет, «Модификатор требовал драмы, вот вам драма!» — не оправдание. Как ни странно, но фраза «зачем это было написано?» на удивление подходит. В рецензии от таинственного поклонника, этот рассказ сравнивается с профессиональной литературой, там говорится, что уже почти, и вот. Но отличает этот рассказ от профессиональной литературы именно отсутствие всякой свежей мысли.
Мы сравниваем рассказ с классикой? Давайте сравним его с произведениями Ремарка, которые достаточно похожи по стилю. Даже читая Ремарка, я признаю, что он скорее эмоциональный, чем действительно информативный. Ремарк больше про красивые описания, чем про оригинальные мысли. И при этом у Ремарка есть МНОГО ВСЕГО. У него есть МНОГО ВСЕГО каждый раз, и каждый раз это МНОГО ВСЕГО может казаться шаблонным, привычным, но все-же отличаться от уже виденного. У Ремарка есть любовная линия, эмоциональная молодая слабая девушка, и старик, ветеран войны, с израненной душой. Мы это уже видели? Да, но любовная линия Ремарка не так проста, девушка оказывается вырастает из этих отношений, и хоть все еще клянется старику в любви, но уже посматривает на сторону, ведь жизнь с ним — это смерть, хоть смерть и спокойная, а бегство — это жизнь. И все это происходит на фоне отчаяния, и надвигающейся катастрофы. Можно сказать, что Ремарк берет шаблонные ситуации (или шаблонные ситуации взяты у Ремарка, они были после? Не могу утверждать), и это его минус, но КАЖДЫЙ РАЗ он берет эти шаблонные ситуации, и добавляет им детали, или рассматривает под другим углом, или придумывает что-то еще, но он облагораживает их, делает их снова оригинальными и интересными. А здесь же именно «Моя жена умерла, плак плак», как бы оскорбительно это не звучало, но мне сложно увидеть в этом рассказе даже попытку придать ему новизны.
А слог хороший, да. Слог красивый.
Ремарк — лучший ориентир, если мы пишем такие работы. И стремиться к этому нужно. Ну, согласись. He is simply awesome.
Ты ведь не будешь спорить, что твой рассказ можно сделать лучше? Просто для этого на него нужно потратить не два часа, а… Ну, хотя бы два дня. Поправить линии, добавить причинно-следственных связей и аргументации, сделать персонажей более цельными.
Ты это можешь. Мы все это знаем. Поэтому тебя критикуют.
Что до работы, которую ты сейчас вспомнила непонятно зачем (кстати, я ведь тебя защищаю, как тогда того автора), то… Если бы автор посидел над ней дольше, он бы тоже мог сделать её гораздо лучше.
Мы все тут можем многое. Если постараемся.
А ругаться друг на друга не надо (это ко всем относится — будьте вежливы друг к другу, Молестия вас заобнимай), а то я позову Фойера и он будет лить тут горючие слёзы и просить всех жить дружно.
Да не надо меня защищать, меня лишь раздражают двойные стандарты.
К идеалам хочется стремиться.
Предыдущий рассказ, как нам казалось, был недооценен, и мы его похвалили в противовес всем придиркам судей. Этот рассказ мне кажется переоцененным, и я поругал его, несмотря на похвальбу всех остальных. Вот как это работает.
Плюс ещё один аспект, человеческий. В следующий раз, как я напишу что-то на экспромт — пожалуйста, опробуй эту спекулянтскую методику на мне, тогда я смогу сказать, как это видится «изнутри», с точки зрения подопытного.
Спекулятивная тактика сработает только в том случае, если все будут хвалить твою работу, в то время как я найду в ней фатальный недостаток, или же наоборот, все будут ее ругать, когда я найду в ней плюсы. Правило спекулиции именно в том, что истинная цена товара должна расходиться с текущей.
Что же, в прошлом экспромте слишком многим захотелось примерить роль спекулянтов. Бывает, случается.
а) любовь
б) семья
в) дружба
г) вражда
Мне вот захотелось про любовь написать нечто такое, и не тебе меня за это осуждать и критиковать. Может быть ты еще сходишь покритикуешь классиков за старые как мир идеи, мм?
Для меня экспромт это интересное упражнение, где мне возможно даже не хочется раскрывать свои оригинальные идеи, которые я берегу для полноценных рассказов и которые я могу обсудить в личке с более компетентными лицами.
Канцлера могла тронуть только смерть любимой? Сомнительное утверждение, очень сомнительное. Даже если это и так, то зачем же делать саму смерть и саму любовь такой шаблонной? Даже если и так, то зачем же ты вообще взяла канцлера, и такую историю в свой рассказ, если осознавала, во что она скатится? Не аргумент.
«Гвини неавторитет, Гвини может идти дальше, я буду лучше слушать друзьяшек, которые будут меня хвалить». Аргумент.
Если ты видишь для себя здесь только шаблон — ну прикольно, правда я до сих пор не могу понять чем конкретно мои шаблоны заслужили такое повышенное внимание.
Естественно не авторитет, в тебе я не вижу человека, на которого могла бы равняться. А если ты думаешь, что мои товарищи меня только хвалят, то глубоко заблуждаешься.
Если бы я просто сказал «Твой рассказ плохой» и какой-нибудь Джордж Мартин сказал бы, что твой рассказ хороший, то ты имела бы все основания верить в то, что твой рассказ хороший, потому что Мартин, очевидно, обладает большим авторитетом.
Но я аргументирую свою позицию. Я говорю, что у рассказа есть недостаток в его шаблонности. Ты не собираешься говорить, что шаблонность — это хорошо? Я говорю, что в рассказе очень много клише. Это тоже ты не собираешься отрицать? Я могу доказать оба своих утверждения, именно поэтому я считаю их истиной. Ты же мне на откуп предлагаешь «Но другие же хвалили» и «Гвини бака!». Аргумент затмевает авторитет. Вот правило.
Няша-стесняша вполне оказалась на месте, предназначенном для нее, а может и случайно, ведь никто нигде не упоминал, что дом был взорван с целью убиения канцлера. ГГ не следил за кардиограммой и она не умирала на его глазах, хотя бы по тому, что видеть это было не в его силах (ну ладно, конкретно этот момент я упустила в описаниях, щито поделать). Как-то не сильно подходит к твоему шаблону, друг мой.
Что же, я повторю вопрос, если ты понимаешь, что собираешься писать шаблон, то зачем ты пишешь? Найди историю оригинальнее, найди персонажей оригинальнее, найди ситуации оригинальнее. Простой выход.
Я не собираюсь уговаривать тебя поверить в то, что шаблоны это прекрасно, но ты сейчас откровенно похож на упрямого барана. Сказал, что шаблонно — молодец, я тебя услышала, можешь идти дальше, вперде, еще так много рассказов, в комментариях к которым нужно об этом написать!
в современной литературе…Перестань ты так цепляться за мифическую идеальную оригинальность, я тебе уже в прошлый раз привел пример, когда концепт, схожий со Свини Тоддом по одному из ходов, в итоге дальнейших сходств с ним не приобрел.
Как мне кажется, проблема в том, что ты непременно хочешь выискать именно фатальный недосаток, который перечеркнёт все достоинства. А это, опять же, дело глубоко субъективное. Допустим, я терпеть не могу концепцию «добрых чейнджлингов» — так у меня от упоминания Кризалис на троне наступит глубокое отвращение к рассказу, какая бы там любовь-морковь ни цвела…
— Давай слезай с трона, ты можешь кому-то не понравиться!
Именно в этом и суть.
Во-втрых, если говорить конкретно про эту работу. Вот есть у нас вдовец, который доживает жизнь, погрузившись в службу. Вдруг хлоп — в интересах государства держи молодость! то есть та же волынка ещё на 50 лет. Чем не оригинальная ситуация?
Тогда ты просто хамло.
С Алфурной на этот счёт была проведена беседа.
Очень жаль, что не могу провести аналогичную с тобой.
Добра тебе.
Почему нельзя писать отзывы так, как это делаешь ты? Вежливо, но строго.
Так что замечание вполне обоснованное.
Шутка
Возможно, потрать я на «Рапорт» не 20 минут, а больше, тоже смог бы написать что-то на таком уровне.
Очередной ненужный отзыв, полный ИМХОС трудом поверю, что эта работа писалась за два часа, в тот же день как выдали задание, включая разработку сюжета. Слишком уж все прилизанно и аккуратно. Хорошие описания, выдержанный стиль, ни одной попавшейся на глаза ошибки (впрочем, я и не искал) и… ну, сюжета как такового я толком и не увидел. Зато заметил мелькнувшую идею.
Придирки прячутся здесь
Только вернулся поздней ночью, а уже уходит. Эталон трудоголика.
Ну почему, ну откуда это пошло? Один сказал, а остальные даже не пытаются поинтересоваться где НА САМОМ ДЕЛЕ находится круп лошади.
А причины? Хоть одна внятная причина такого поведения кроме «сердце чует»?
Изъеденный ожиданием он было предпочел подождать ещё.
Дети? Какие дети?
Не могу не заметить, что и далее они никак не проявляются.
Очень логичное замечание из уст высокопоставленного старца.
В некотором роде противоречие, нет? Она ведь заметила.
Именно поэтому ты, а не мои или твои подчиненные, должен найти и в одиночку выловить шпионов. Ох...
Ладно, рассказ хороший. Пусть читается немного тяжело и есть к чему придраться.
Работа писалась не два часа, но и далеко не весь день. В сумме на нее ушло часов шесть максимум.
Ладно, Дефби, скажи мне как называется часть лошади чуть пониже хвоста.
А Бутенко просила? :)
Чуть пониже — два входа/выхода. Но если тебя интересует конкретно часть корпуса, то седалищный бугор, ягодицы или бедра. Полужопия, наконец, но уж точно не круп.
Ну круп звучит как-то красивее!
Лично мне побоку как он звучит. Я буду кидать замороженными помидорами в голову каждого автора, кто использует «круп» вместо «задница». К тому же, «пока её бедра не наткнулись на стену» звучит даже как-то сексуальней. ;)
И я уже молчу про то, что здесь можно было и вовсе не уточнять, чем она уткнулась в стену.
Но у меня его, увы, нет.
Здравия желаю, Ваше Высочество. Никогда не увижу вас лично. Мне не жаль.
Пишет Вам больше-не-пони, Ваш верный солдат. Имя — нет. Номер — DEU.S1138. Кодовое имя — Энтити.
Образования нет, никогда не писал и не читал. Только вчера выучил алфавит. Извините за уродливый почерк. Медсестры — плохие учителя. Они обещали прислать Твайлайт Спаркл, чтобы провести курс реабилитации. Но я умру до ее приезда, как бы то ни было.
Я испортил уже пятнадцать свитков. У меня четыре черновика, это — чистовик.
Зачем подробности? Не знаю. Старый вояка расклеился. Ноет фактически перед командиром. Наказание — бежать в передних рядах при атаке.
Тяжело помнить мысль, когда прячешь свиток каждые полчаса. Она рвется, как портянка в пустыне.
Начну с самого начала.
Меня сделали. Взяли жеребенка из плаценты и отнесли его ученым. Потом с ним проделали эксперименты. Смешали гены дракона, мантикоры, волка, зебры, грифона и рыбы. Взяли самое лучшее. Выбросили ненужное.
Приделали рог и крылья. Нарастили мышцы. Покрыли кости титаном. Вживили в кожу кевлар. Вставили в ноги сервомоторы.
Идеальное восприятие. Дыхание под водой. Воздушные мешки. Неуязвимость к яду. Тепловидение. Два сердца. Магия аликорнов, которая не работала. Рог не ощущался вообще. Ошибка в расчетах. Зато крылья — вполне.
Эксперимент был признан удачным частично. Они сказали, что я был глиной. Ставшей основой для новых суперсолдат. Служащих “Единству”.
Единство… Это были террористы.
Они верили, что сестер можно помирить. И когда Элементы Гармонии сделали их многолетнюю работу за мгновение, они слетели с катушек.
Они нарекли себя судьями народов. Слугами сестер и новой магии — магии дружбы.
И я был в их первых рядах.
Коньсово. Выжженная земля. Испуганные кобылицы и их жеребята, запершиеся в подвалах. Все, кто не спрятался — лежат на земле вниз лицом. Те, кого не видно — пока живы. Тела невозможно опознать.
Мой отряд был убит полностью. А я — выжил.
И я убил жеребенка. Она положила наш отряд. У нее были гранаты. Но не было кьютимарки.
Я вогнал ей гранату в горло. И дернул чеку, выломав пару зубов.
Юной пони не было больно. В тот день взорвался не только ее череп.
Фьютнам. Наша рота погибла до начала боя. Обезумевший сержант муштры открыл огонь по палаткам из станкового пулемета. Я не помню его имени. От крови мои копыта липли к сухой земле. Сержант растянулся на земле, скрючившись и плача. Затем приставил пистолет к голове. Я не успел.
Наверное, его уже съели местные, когда меня забирали под трибунал.
Концлагерь. Я сломал местного авторитета. Поднял его над головой и разорвал на две неравные части. Спрятался. Убил охрану. Прикончил часовых. Освободил смертников из камер. Потом смотрел за их поведением. Кто убегал сразу — тех разносил из станкового пулемета на красные брызги, кто оставался, чтобы сказать мне “спасибо” — живет и сейчас. Или уже умер. Некоторые смертники остались в газовых камерах. Сказали, что заслужили это. Я запер все двери камер и открыл клапаны.
Герпония. Меня восстановили в звании. Уже в другой части. Я не помнил имен сослуживцев. Кроме командиров. Я знал лишь несколько кличек. Стронгхолд. Экспедиент. Файерборн. Десолэйт. Все мертвы.
Нас посадили в подводную лодку. Мы проплывали через узкий проход. Лодка была на поверхности. Ничего не предвещало атаки. В субмарину попало ультразаклинание. И она пошла ко дну. У всего экипажа разорвало среднее ухо. А я выжил. К сожалению. Жабры спасли.
Окрестности Мэйнхэттена. Наши дни. Деревня староверцев, поклоняющихся Найтмер Мун. Приказ: уничтожить. Дополнительное задание: принести целые головы местных жителей ученым для исследования.
Ржавое, бритвенно остро заточенное мачете. Ржавое от крови. Летящие вниз головы матерей, кобылиц, жеребят, стариков.
Старейшина деревни в метре от меня. Фигура в дверном проеме горящего дома. Пояс из голов на моем седле. Дуло двустволки, направленное мне в лицо. Первый выстрел — в мою голову. Второй — в его собственную.
Я умираю, Принцесса. Отторжение тканей, говорят врачи. У меня больше нет легких. Желудка. Селезенки. Почек. Одного сердца. А жеребцового достоинства никогда и не было. Ампутировали в лаборатории.
Я — ржавая гильза. Вонючая портянка. Использованная туалетная бумага.
Сейчас придут проводить процедуры. Я украл со службы конверт, который нельзя уничтожить и который можете открыть только Вы. На нем стоит Ваше имя. Я сложил свиток так, чтобы он влез в конверт.
Сейчас я вырву из себя трубки, встану на подоконник и открою окно. Решетку выломаю, она всего лишь стальная. Они не знают о моих имплантатах. Потому что они стали частью моего организма. Который наконец решил исторгнуть их из себя.
Сорок первый этаж. Когда они обыщут мой труп, то найдут письмо. Оно отправится прямо к Вам, потому что оно маркировано “Совершенно секретно” и “Доставить незамедлительно”.
Спасибо Вам. Свети, Солнце в небосводе, сияй, Луна, в своем восходе. Таков был девиз Единства. И мой девиз, напечатанный на пластине искусственного черепа сзади.
Прощайте. Я наконец-то ухожу в отставку. Навсегда.
Честь имею.
— Капитан отряда “Обвинители” No. DEU.S1138 “Энтити”, Эквестрийский Корпус Вневедомственной Унитарной Службы (Э.К.В.У.С.)
К удачному стоит отнести общую атмосферу произведения. Темная сторона Эквестрии, эксперименты над пони и создание суперсолдата. Читатель следует за всеми сражениями в жизни одного из таких бойцов и вместе с ним погружается в с ним в бездну, где жестокость не имеет смысла. Она просто существует.
Из этого, на мой взгляд, вытекает самый главный недостаток произведения — зачем оно было написано? Всю суть можно уложить в одну фразу: “Усовершенствованный физически пони становится обычной машиной смерти и, устав от всего, решает умереть”. Раскрывается она в первой же трети работы, а остальное — лишь насыщение лишней жестокости и некоторого натурализма. Сделано ли это чтобы шокировать читателя? Если так, то попытка провальная, потому что единственное что оно вызывает — неприятие к самой работе. В результате большая часть работы ощущается как жестокость ради жестокости. Подобного необходимо всегда избегать. Если жестокость и добавляется в произведение, то ровно столько, сколько необходимо для данной сцены.
Если подводить итог, то лично мне работа не очень понравилась из-за “жестокости ради жестокости”. Советую вам, дорогой автор, не гоняться за излишней натуралистичностью и перенасыщению произведения насилием. Это, кстати, касается не только фиков по млп, но и всех произведений вообще.
Я родился в воронке от бомбы. Моя мать — винтовка М16, а отец — дьявол...Кхм, да.
Чего не хватает, по-моему, в этой работе, так это сеттинга. Я понимаю, мы центрируем наше внимание на персонаже, на его трагедии, что он больше не нужен, но где всё это происходит? Зачем, что, почему? Однако, наверное, это лишние вопросы.
Кстати, очень порадовали сравнения своих мыслей, что идут урывками, и самого себя с ржавой гильзой. Живости придаёт, какого-то отношения что ли.
И да, жестокость. Я не то чтобы противник, но… Здесь она явно к месту. Солдат описывает всё это обыденно, как бы перечисляя. Эффектно, ничего не скажешь.
А вообще, на мой вкус, больно жестоко, мне в такие страсти в мире пони плохо верится.
Но написанно весьма эффективно, атмосферно)
А уже пишу первое письмо, ага.
Есть такой рассказ «Цветы для Элджернона», в которых первые записи г/г выполнены корявым слогом, с уймой ошибок. Граммарнаци бы повесились, предварительно застрелившись в упор из дробовика. Но это его письмо действительно заставляло поверить в то, что текст написал безграмотный персонаж рассказа, в первый раз взявший в руки ручку. А здесь… нет, не верю.
«Собираем Мерисью: пособие для чайников» :D
Довольно жутко, если честно. Хотя и не ново. Такое создание должно выглядеть ужасно и, будучи разумным, муки испытывать соответствующие. Жаль, об этом ни слова.
Созданный для убийства убил жеребенка. Как что-то необычное, посреди улицы усеянной трупами.
А вот жеребенок убивший целый отряд при помощи нескольких гранат — это уже необычно.
Могу сказать сразу что мне точно не нравится — идея. Она банальна, избита и использована уже кем только не лень. Жертва экспериментов бездушных ученых, военная машина, осознавшая что может не только убивать, но и чувствовать.
Другое дело, что мне всегда импонируют подобные сюжеты. В некотором роде, я даже присылал на экспромт похожий, но акцент там был на другое и я хотя бы попытался уйти от основных штампов. Здесь же и кучку генов намешали, и парочку бонусов имплантировать не забыли, да еще +100 к неуязвимости дали. Только что магией пользоваться не может — и то хорошо.
По стилю не скажу ничего. Слишком мало текста, да и тот идет короткими отрывками, толком не оценить. Но вроде неплох и читается легко. Описания хорошие, отсюда и атмосфера. В целом середняк. Было бы гораздо лучше, будь сюжет оригинальнее.
Вот тут несколько не соглашусь. В «Цветах» Чарли Гордон не просто «безграмотный» — там конкретно пониженный уровень интеллекта. А здесь у героя с интеллектом как минимум всё в порядке — он управляется с оружием, плывёт на подлодке и т.д. И с языком он знаком — ему явно приходилось подавать рапорт (пускай в устной форме), выслушивать инструктажи. То есть он (был) неграмотный не потому, что не способен физически, а просто потому, что в этом не было нужды (с точки зрения его создателей). Так что какой-то слог, манера описывать события, у него должен был сложиться (извиняюсь за каламбур).
И изучает алфавит и грамматику за один день. Ну как-то…
Я же не говорил пысат иму как бесмозхлый. Но хотя бы подделать текст, для атмосферки — можно было. Имхо.
Поглаживая трепещущую на ветру роскошную бороду, стоя на краю скалы, прищурившись от восходящего солнца, бьющего прямо в глаза, я одеваю свой верный латный доспех из тончайшего металла, такого прочного, что даже дракон, у которого я его приобрел не смог его поцарапать. Синеватые искорки зачарования пробегают по кольчужной сетке на местах стыков. Легкий и непробиваемый, таков мой стиль. Вооружившись своим верным копьем, почти в два раза больше меня самого, нацепив на спину широкий щит, не один раз спасавший мне жизнь, легкой рысью я отправляюсь в ближайший город, дабы навестить своих старых друзей.
Главная площадь, огромное скопление пони всех видов и профессий. Тут можно увидеть как новичков, только взявшихся за дело, так и ветеранов, хмуро поглядывающих на разношерстную толпу. Как это ни прискорбно, не видно ни одного знакомого лица. Либо все боевые товарищи заняты своими делами, сражаясь с ужасающими тварями, либо ушли на покой. Почив их память, я решительно окидываю взором пони на площади. Придется иметь дело с тем, что есть.
Откашлявшись, решительным криком я призываю всех на бой с извечным злом. Многие обращают на меня внимание, восхищаются моим величием или с испугом отходят. Некоторые позволяют себе поинтересоваться, годны ли они, но не всякий выживет в тех местах, где нам предстоит сражаться. Поймав заинтересованные взгляды бывалых вояк, я, усмехаясь в бороду, жестом призываю их к себе. С уверенной неторопливостью, они собираются вокруг меня, ожидая распоряжений. Для верности бросив клич еще пару раз, я, наконец, могу лицезреть перед собой прекрасный отряд великолепных воителей, с которыми не стыдно войти и в Тартар. Тем более что место, куда мы отправимся, не многим лучше.
Оседлав своих верховых драконов, стройным клином мы направляем их крылья в сторону Пылающей Горы. Лишь самые сильные и отважные искатели приключение способны бросить вызов Ему. Но мы достойны. Лучшие воины со мной во главе и величайшие маги эпохи объединились в походе против главной угрозы всему миру. Ничто не станет нам помехой, никто не укроется от нашей кары. Ледяной ветер, бьющий нам в лица, охлаждает разум, позволяя составить план атаки. И, разумеется, честь быть в первых рядах, принимать на свой щит все удары достается самому лучшему воину в отряде: мне.
Крепко сжимая в копытах поводья наших верховых драконов, мы спускаемся у самого входа в Огненные Чертоги. Величественный, источающий темную ауру замок стоит на острове посреди озера пылающей лавы. Высокие башни острыми когтями тянутся к небу, словно грозясь вцепиться в него и порвать сам мир на части. Раз за разом красная молния бьет в верхушку самой высокой бани, знаменуя, что зло не дремлет. Нас уже ждут.
Единым строем, отряд двигается навстречу опасности. Распахнутые настежь врата призывно зияют свои проемом, очевидно заманивая нас в смертельную ловушку. Стоит нам переступить порог, как створки со страшным скрипом смыкаются за нашими спинами, отрезая путь к отступлению. Но в нашем отряде трусов нет. Победа или смерть. Все ради вечной славы победителей Великого Зла.
Начинается. Одно за другим на нас бросаются порождения тьмы, ужасающие монстры, словно вышедшие из ночных кошмаров. Но они ничто по сравнению с силой наших бравых земных пони, сокрушающих их мощными ударами. Стоящие на стенах исчадия бросают в нас сгустки жидкого огня, но наши боевые единороги мгновенно обращают их в пепел, попутно прикрывая отряд магическим щитом. Они знают свое дело, надо отдать им должное.
Продвигаемся вперед, прорубаясь сквозь толпы ужасающих созданий, оставляя после себя лишь кучки пепла. Слышны грубые выкрики воинов, монотонное бормотание магов, предупреждающие возгласы разведчиков. Все знают что делать, все работают слажено, словно единый часовой механизм. Мне нет нужды вмешиваться. Я здесь для других целей. Внезапно враги заканчиваются, давая нам передышку, в которой все равно никто не нуждается. Мы стоим на пороге огромного зала.
В самом центре, на черном троне восседает мерзко ухмыляющийся черный жеребец. Виновник всех бед на этой земле, создатель и лидер всех этих ужасных тварей. Главная цель нашего отряда. Истинное воплощение зла. Стоило нам переступить порог, как он поднялся на копыта. С ужасающим скрежетом за нашими спинами опустилась решетка. Факелы во всем зале вспыхнули неестественно красным светом. Так же запылал рог черного единорога.
Мы все знали, что нас ожидает, поэтому приготовились к ожесточенной схватке с самим Злом. Следя за нами немигающими красными глазами с вертикальными зрачками, он стал увеличиваться в размерах, постепенно изменяя свое тело. Во время трансформации он был неуязвим, не стоило даже пытаться что-то сделать. Его копыта превратились в длинные когти, оставляющие на полу уродливые шрамы. Хвост утолщился и вытянулся, образуя на конце шар с шипованными наростами, способный в мгновение ока лишить пони жизни. Морда зверя вытянулась, обрастая рядами острейших зубов, способных перемалывать камни. Перед нами во всей ужасающей красе предстал дракон мрака. Истинный лик зла.
Мои глаза встречаются с пылающим взором. Настало мое время. Издав боевой кличь, призывая боевых товарищей ко мне присоединиться, я. обнажив свое верное копье, бегу в атаку на гигантского монстра. Первый же удар, нанесенный с разгона, оставляет на его бронированной шкуре длинную кровоточащую царапину. Взвыв от боли, тварь с силой обрушивает на меня свои когти. Но прикрывшись своим прочным щитом, я успеваю нанести еще один колющий удар, вызывая новый приступ ярости.
Тем временем подходит остальной отряд, обрушивая мощь боевых заклинаний и зачарованного оружия на дракона. Разъяренный на меня, он не обращает на них внимания, пока я продолжаю наносить ему чувствительные удары в самые болезненный точки. Мое отравленное ядом мантикоры копье жалит его снова и снова, застилая его воз алой пеленой ярости. Вздернув голову к потолку, он издает протяжный оглушающий вой. Зная, что последует за этим, мы отходим назад. Завертевшись на месте, дракон сметает все вокруг себя огромным шипованным набалдашником на своем хвосте. Один нерасторопный пони попал под удар и теперь его бездыханное тело лежит на полу. Один из единорогов тут же бросился на помощь. Потери, нехорошо.
Остановившись, дракон вновь окинул нас пылающим взором. И вновь я бросился в атаку, провоцируя гнев на себя. Он то и дело замирал, словно переводя дух, словно был на пределе. Хорошо, значит уже скоро. Еще не много и мы одолеем величайшее зло в этих землях, навсегда заработав славу героев, победителей черного дракона и освободителей мира. Главное продержаться еще немного, не допустить ни одной ошибки, не дать твари атаковать остальной отряд. Сосредоточившись на своем деле, я ловко уворачиваюсь от острых зубов, глубоко всаживая свое копье в огненный глаз. Взревев от боли, дракон принялся крушить все, что попадалось ему под когти и хвост. Мне надо лишь отойти назад, а там удержать его, пока другие добивают, будет плевым делом. Над моей головой навис быстро приближающийся шипованный нарост. Мир погрузился во тьму.
— Баттон, хватит играть! Иди делать уроки! — строго говорит кобылка отходя от выключенного монитора.
— Но ма-а-а-а-ам! — в ужасе кричу я, лихорадочно нажимая кнопку включения, лишь затем чтобы увидеть окно смерти персонажа и вопли умирающего отряда. — Посмотри что из-за тебя произошло!
— Это будет самой меньшей твоей проблемой, если ты немедленно не возьмешься за учебники, мистер! — гневно произносит она, выключая питание. — Пока не закончишь, игр тебе не видать.
— Но ма-а-а-а-а-ам! — я смотрю на нее со слезами на глазах, но она неумолима.
— Никаких «но»! И сними эту дурацкую бороду! — быстрым движением кобылка срывает ее с меня.
— Ауч! Больно! — я потираю пострадавшую мордочку.
— За уроки, живо! — напоминает она, выходя из комнаты.
— Ла-а-а-адно, — говорю я, доставая свою карманную игровую приставку. — Похоже, великому воину вновь придется уйти на покой, пока не смилостивятся всевышние силы.
На этом недостатки заканчиваются и мы переходим к похвале.
Автор создал отличиную атмосферу героического приключения. Ему удалось воплотить её в нужном формате, поскольку во время прочтения меня пару раз посещали мысли, что я вижу текстовое описание игры в RPG. Я оказался немного не прав, но в целом правильно почувствовал. Читатель вместе с героем проходит весь путь великого квеста от сбора напарников, которые помогут в сражении, и до властелина тьмы, который ответственен за все невзгоды. Финал расставляет все на свои места и идеально завершает произведение.
В итоге я могу смело сказать что мне очень понравилось данное произведение. Вдохновения вам, автор, творческих успехов и внимательности при вычитке.
Особенно понравился момент выключения монитора — «Мир погрузился во тьму.»
Очень понравилось)
Сама тьма течет в моих жилах, само зло явилось в этот мир во всем своем великолепии и, выбрав себе достойное тело из плоти и крови, начало вынашивать великие планы по захвату этого жалкого, пропитанного телячьими нежностями, мирка. Целые страны я держал в своих ладонях, целые народы были прижаты к земле моими могучими копытами, мне покланялись и меня боялись, я был Создателем, я был Лукавым, и никто не мог бросить вызов моей власти. Стальная хватка сомкнулась на шее этого несчастного мирка…
Лишь одна пядь земли, одна жалкая недострана, населенная примитивными смертными, лежала на пути между мной и господством над всеми разумными обитателями этой планеты. И они бы, несомненно, пали предо мной ниц, как падали другие, лучше и совершеннее их, если бы не одно досадное недоразумение в лице жалкого червя, в коего я поверил и коему подарил часть своего могущества. Моя кровь, моя плоть, единственная родственная душа в этом глупом и несуразном мирке отвернулась от меня, посчитав общение со смердами куда более достойным занятием, нежели управление целым миром. Ярости моей не было предела — я выл, аки раненый зверь, ибо не тело мое, но душа впервые за долгое мое существование познала муки, коим не было ни конца, ни края. Как загнанный в ловушку хищник, я отчаянно отбивался от жалких атак этих глупых созданий. Ни одно из них поодиночке не могло сравниться со мной в могуществе, но, силой своих жалких правительниц и моего предателя-брата они заточили меня в темницу, а силы безграничного зла и ненависти вырвались наружу, поглощая и пожирая тех, кому не повезло встать на их ужасающем пути в ничто.
Моим новым пристанищем стал Тартар – место, что когда-то было приютом для усопших, но ныне потеряло свой культовый статус. Толстые стены длинною в вечность, серые однообразные своды, словно украшенные безумным архитектором каплями-сталактитами и великий страж, что неустанным взором своих шести вечно голодных глаз тщательно следит за одним-единственным пленником. Но главной тюрьмой для меня стал вовсе не этот мрачный и холодный загробный мир, а за доли секунд одряхлевшее и обессилевшее тело. Кто-то из смертных в одном из множества миров сказал однажды, что с годами приходит мудрость. Лишь в одночасье оказавшись стариком, я понял, насколько же этот глупец был прав и насколько же он ошибался в своем заблуждении. Да, седина, ревматизм и вечная хандра действительно научили меня думать, но всю эту хваленую мудрость я не раздумывая отдал бы даже за десятую часть моего прежнего могущества, а не в этом ли проявляется величайшая скудность ума? Казалось, у меня была целая вечность, чтобы подумать об этом, но я до сих пор не могу дать четкого ответа на поставленный вопрос. К счастью, это бремя философских рассуждений вскоре подойдет для меня к концу – я уже слышу, как рвется ткань бытия, а, значит мне недолго осталось томиться здесь…
Мои ощущения меня не подвели, и передо мной вскоре зияла дыра в пространстве, через которую виднелись мутные пятна ярких, аляпистых цветов. Мой страж, кажется, начал что-то подозревать, и три его грузные головы медленно повернулись ко мне. Не долго мудрствуя, я шагнул в неизвестность…
Всеми четырьмя ногами я стоял на покрытом пушистыми коврами полу в центре белокаменного зала, что по роскошности своей мог соперничать разве что с моим собственным хоромами, в которых я обитал, будучи на пике своего могущества; только вот если я делал ставку в первую очередь на мрачность и устрашения, то тут дела явно обстояли в точности наоборот.
Прямо передо мной стояла… Я сперва не поверил своим старым очам, решив, что они подвели меня.
— Тирек, дорогой, как я рада тебя видеть! – улыбнулась одна из правительниц пони, шагнув мне на встречу с явно дружескими намереньями.
— Принцесса Селестия, к чему такая честь? — я низко поклонился той, чье имя едва смог вспомнить – века в мрачных темницах загробного мира научили меня хитрости и смирению.
— Понимаешь, тут такое дело… — особа монарших кровей замялась – заметно было, что эта просьба дается ей нелегко. – Мне срочно нужно лететь к грифонам, но мне не на кого оставить малыша Блюблада. Посидишь с ним, пока меня нет?
Я был ошарашен, но не подал виду, а лишь с усмешкой поинтересовавшись:
— А что, Ваша Высочество, няньки побюджетнее Вы найти не смогли?
Она, кажется, не обратила внимания на мою насмешку. Или сделала вид, что не обратила, и потому честно призналась:
— К моему величайшему сожалению, нет. Каденс сейчас все свое время проводит с Твайлайт и ее старшим братом. Видите ли, ей так весело и легко с ними! Сдается мне, она просто не хочет больше контактировать с моим племянником, хотя и не совсем понятно, что вызвало в ней такую неприязнь – он же просто душечка… Моя сестра еще некоторое время пробудит на Лу… на платном лечении в санатории – у нее в последнее время разболтались нервы, и она решила их подлечить. Ну, а Дискорд пообещал превратить все реки мира в шоколадное молоко, если я хоть раз еще потревожу его из-за какого-то пустяка…
Дальше я уже не слушал, ибо мой выбор уже был сделан. С одной стороны, сидение с ребенком не предвещало мне ничего хорошего, но за одну возможность побыть в Эквестрии и узнать последние новости я готов был дорого дать. Тот же Дискорд, скажем, сильно меня заинтересовал – его силы велики, и его явно можно будет обратить в своего союзника… Да и к тому же, не может же этот Блюблад быть настолько ужасным, чтобы с ним не справился сам великий пожиратель миров Тирек?!
Ведь я – легенда!
Сама работа написано хорошо и её приятно читать.
С уверенностью могу сказать что работа получилась неплохой. Вдохновения и творческих успехов автору.
Хочешь — не хочешь, а победителю надо подчиняться, хех. Хороший стиль, речь, не вызывающая нареканий и забавный поворот в конце — даже интересно стало, как он с этим Блюбладом справится.
А с Блубладом небось будет не так-то легко справиться))
— Уайт Сансет! Это, кхм, это немного не то о чем вы должны были нам рассказать, кажется…
Учительница натянуто улыбнулась и пытливо посмотрела в глаза высокой и статной белой пони, которая стояла у доски почти по стойке «смирно» и, казалось, занимала собой половину класса. Пони в форме несколько раз моргнула, как будто вспоминая, кто это перед ней находится и что она вообще здесь делает, а затем ее мордочка снова стала очень серьезной и взгляд устремился на дальнюю стену. На стене, позади нескольких рядов парт с сидящими жеребятами, висел плакат изображающий Селестию, довольно криво нарисованный явно жеребячьим копытом. Хотя скорее даже зубами. Уайт Сансет непроизвольно притронулась к орденским планкам на груди и глубоко вдохнула.
— Значит, вам нужен рассказ об операции «Разорванное небо»? — сказала она, собравшись с мыслями, — Может быть лучше историю о паровозике? Она куда более… легка.
— Нет, эта история, безусловно, очень захватывающая, но сейчас нам нужен рассказ именно об операции. Если можно. Класс, не шуметь! Ричи Бэг, прекрати превращать карандаши в червяков! Так, Сансет, можете продолжать.
Белая пони в безупречно отглаженной военной форме села и, скосив глаза, посмотрела за окно, на верхушки яблонь освещенных ярким полуденным солнцем.
— Да, тогда о таком солнце мы могли только мечтать… Не говоря уже о яблоках.
«Держать строй, держать строй!»
«Командор, «Фарсир Два» попал под разряд! «Фарсир Два» падает!»
«Экипаж?»
«Экипаж эвакуировался!»
«Хорошо, продолжать движение.»
«Мы оставим их?!»
«Здесь два дня пути до ближайшего аванпоста, они выберутся.»
«До точки пятнадцать миль!»
«Орудийной прислуге по местам стоять, бить боевую тревогу, сигнальщик – команду строю «поворот все вдруг.»»
«Есть поворот «все вдруг»!»
«Выходим из Занавеса.»
Гигантские линейные дирижабли начали разворачиваться, из длинного кильэйрового строя в многоярусную шеренгу. Земные пони и единороги бегали по палубам и лазали по снастям, а пегасы словно пчелы, сновали вокруг дирижаблей, складывая огромные параваны силовых барьеров и антенны отражателей. Мало какой корабль мог пройти через Занавес в эту часть мира, для этого требовалось громоздкое тяжелое оборудование для мощного силового поля, и спаркл-генераторы для его поддержания. Хотя даже это не гарантировало успешность такого предприятия.
«Все вышли, Командор! «Фарсир 3» докладывает о незначительных повреждениях.»
«Хорошо. Какие вести с «Оверсира»?»
«Не могут разглядеть цель. Над целью плотная облачность.»
«Радируйте наземным партиям, необходим надежный визуальный контакт с целью.»
Над сплошным пологом джунглей висела легкая дымка утренних испарений. Редкие ночные птицы возвращались на свои дневные гнезда и кричали каждая на свой лад, но в этих криках чувствовалась усталость. Никакое живое существо в этих краях не живет с легкостью. Ни наверху, в кронах деревьев, ни внизу, в переплетении полусгнивших лиан. Там, по колено в теплой тинистой воде, пробирался маленький отряд из двух пони, доверху нагруженных тяжелым снаряжением.
— Слушай, Уайт, почему нельзя было просто подъехать к этой дремучей деревне по дороге? Что они нам сделают? На кой нам вообще нужна эта деревня? Полторы разваленных хибары да куча грязных зебр.
Здоровенный земной пони, с ног до головы покрытый грязью, выругался и отлепил от щеки большую пиявку.
— Разговорчики, капрал. — Ответила его спутница, на которой висело чуть меньше оборудования, однако эту несправедливость слегка компенсировало обилие грязи, налипшей на развязавшийся из походной косы хвост. — Там находится важная цель, ради нее командование готово пойти на любые жертвы. На «Фарсире Один» там, наверху, находится сама Командор.
— Что? Она?! — Одновременно с восклицанием капрал отодрал еще одну пиявку.
— А то.
— Нам всем крышка… Она же ради своих операций не считается ни с какими потерями! Мы умрем! Мы умрем здесь все!
Уайт Сансет вдруг резко развернулась и наотмашь ударила его по щеке.
— Заткнись, щенок! Я служу под её командованием всю жизнь, я не видела никого, кто бы относился к подчиненным настолько же внимательно!
— Но в отряде поговоривают…
— Потом доложишь мне в письменной форме, чего там поговаривают и, главное, кто поговаривает! Тихо! Выходим на точку.
Пони погрузились в воду почти полностью. Так, чтобы над поверхностью были только глаза и дыхательная трубка, являющаяся частью сложного переговорного устройства. Прямо перед ними, на большой поляне, вырубленной прямо посреди джунглей, располагалась маленькая деревенька туземцев. Крытые пальмовыми листьями хижины почти полностью заросли какой-то ползучей травой, над ними вился легкий дымок, а в воздухе носились запахи сушеных трав. Уайт Сансет медленно подняла из воды бинокль и, подождав пока с него стечет тина, начала детально изучать обстановку.
— Срань небесная, Уайт. — Прошипел капрал откуда-то сзади, — Здесь же одни туземцы. Смотри, и жеребята бегают. Это неправильно. Уайт, это совсем неправильно, то что мы сейчас делаем! — сказал жеребец в переговорное устройство и судорожно ткнул командира в бок.
— Заткнись, в последний раз говорю. Так, вижу цель.
Из крайней хижины вышла престарелая зебра, которая разительно отличалась от остального населения деревеньки тем, что носила массивные золотые украшения на шее и ноге. Зебру тут же обступила ватага полосатых жеребят разного возраста, которым она начала приветливо улыбаться или раздавать справедливые тумаки за толкотню.
— Капрал, радируй наверх: «цель обнаружена, зона один, координаты три шесть восемь восемь, репер три. Облачность триста метров, ветер нуль.
— «Фарсир Один», цель обнаружена…
Линейные дирижабли, выстроившиеся в многоярусную шеренгу за несколько десятков миль оттуда, начали медленно разворачиваться бортами к цели. Слаженные многолетней выучкой, экипажи действовали как единый механизм. В бортах одновременно раскрылись проемы орудийных портов, откуда показались хищно блестящие начищенной медью жерла тяжелых карронад. Сложные магомеханические вычислители передавали на посты управления огнем данные о наводке орудий, молодые подтянутые офицеры рявкали на зазевавшихся гардемаринов, а к орудиям уже подкатывали тележки с первыми снарядами. Даже на мостике «Фарсира Один», в месте максимального спокойствия и сосредоточенности всего флота, царило необычное оживление. В чьих-то взглядах читалась тревога, в чьих-то нервное ожидание, а кто-то, в основном молоденькие курсанты-сигнальщики, смотрел с нескрываемым восторгом. Только глаза Командора были спокойны. Она некоторое время смотрела на облака, медленно проплывающие где-то внизу, затем взглянула на часы и еле заметно кивнула первому помощнику.
«Первая вторая огонь! Третья четвертая огонь!»
Казалось, команда прозвучала в пустоту. Каждый пони, услышавший её, замер. Двигались только единороги-мотористы в глубине машинных отделений, державшие дирижабли в строю, да правое копыто старого одноглазого наводчика у бакового орудия номер четыре дирижабля «Фарсир Шесть», который вносил последние поправки в наводку своей «большой кобылки».
В деревне не видели, как орудия на дирижаблях выстрелили. Они стреляли с интервалом в половину секунды, чтобы заряды в полете не мешали друг другу воздушными завихрениями. В деревне не слышали ужасающего грохота сотен пушек, не слышали как воздух мгновенно наполнился визгом тяжелых снарядов, каждый из которых был размером с туловище пони.
Только старая зебра с золотом на шее вдруг подняла голову, будто почувствовав что-то, и с тревогой посмотрела на небо. А затем она улыбнулась.
Первыми шли десять противооблачных снарядов с дирижабля поддержки, которые веером, с легким шипением пролетели над деревней по высокой траектории, распыляя специальную патентованную смесь, мгновенно разгоняющую облака на огромной территории. А затем пришел черед остальных.
Казалось, само небо над деревней пришло в движение. Оно закрутилось, потекло и взорвалось сотнями разноцветных вспышек, которые, в свою очередь, разрывались еще на тысячи и десятки тысяч разноцветных огней. Цвета перемешивались, выстраивались в какие-то последовательности и снова распадались, превращая все небо в огромный бурлящий котел. Отдельные снаряды взрывались ниже, и после них на деревню опускались мириады ленточек магического серпантина и разноцветных конфетти, которые тут же исчезали. Воздух, вместо закономерного запаха пороха, наполнился запахом конфет и ванили, а грохот взрывов каким-то непостижимым образом превратился в веселую музыку. Когда взорвались последние снаряды, огромный участок неба посередине вдруг освободился от сплошного ковра фейерверков, и на нем загорелись гигантские буквы, каждая размером с небоскреб.
Зебра с улыбкой оглянулась на деревню, жители которой высыпали на улицу и, открыв рты, смотрели вверх. Затем она плотнее прижала к себе ближайшего жеребенка и сказала кому-то «спасибо»
— «С Д-н-е-м Р-о-ж-д-е-н-и-я, З-е-к-о-р-а». — Пони убрала бинокль и глубоко вдохнула, — Подтверждаю выполнение, «Фарсир Один». Передал?
— Да, — ответил капрал, застегнув непромокаемый чехол на громоздкой радиостанции. — Уайт, так что насчет эвакуации? Откуда нас подберут?
— Уходим скрытно по азимуту шесть-восемь. Эвакуации не будет.
Капрал открыл рот чтобы что-то возразить, но вместо этого раздраженно отодрал еще одну пиявку с ноги и медленно направился за командиром, бурча под нос: «Мы умрем… мы точно умрем в этих болотах…»
«Радиограмма с земли, Командор. Операция успешна, потерь нет. Цель операцию наблюдала, новые противооблачные снаряды сработали как надо.»
«Хорошо. Все молодцы. Командуйте разворот, идем домой. И, да, отправьте «Фарсир Шесть» за экипажем Второго. Иначе они пропустят вечеринку по возвращении. А я пойду отдохну… Здорово иногда тряхнуть стариной, но мои суставы уже плохо переносят высотные полеты…»
«Так точно, Командор, приятного отдыха.»
Первый помощник проводил взглядом пожилую пони бледно-розового цвета, грива которой, обычно идеально уложенная, сейчас торчала в разные стороны непокорными розовыми кудряшками.
«А вы чего застыли! Хватит улыбаться как кретины, поворот оверштаг! И чтоб не как в прошлый раз!»..
А так… Автор подталкивает читателя к мысли о том, что закончилась эта военная операция совсем иначе, но в последний момент ветеран придумала для слушавших её жеребят своеобразный happy end.
Отсюда и раскрытие идеи о том, что правда уместна тогда, когда для неё придёт своё время. И иногда лучше поведать красивую сказку. Ложь во благо.
Стиль у произведения суховатый, как и пристало военным романам. И тем ярче контраст с полным красок и жизни описанием фейерверка.
Ладно. Я тут всё соловьём разливаюсь. Теперь о недостатках. Их немного, честно скажу. Вглядывался-вглядывался… Может другие организаторы и читатели что-нибудь отметят.
Нас всех порядком удивило отношение учительницы к Уайт Сансет в начале рассказа. Наше мнение, конечно, сформировано сложившимся в России культом (в хорошем смысле этого слова) Великой Отечественной войны, и соответствующим отношением к ветеранам… А если посмотреть на то, как, например, Ремарк в “Возвращении” описывает наплевательство на немецких солдат, вернувшихся с Первой Мировой, то вполне можно допустить, что и в Эквестрии к бывшим героям могут относиться не так уж и уважительно. И всё же, смотрелся этот момент в рассказе очень странно.
Второе… Мне немного неловко это говорить столь уважаемому автору, но… Точка ставится после кавычек.
Уважаемому автору следовало бы почаще обращать внимание на оформление текста — насколько я знаю, этим он не слишком озабочен. Да и не он один, надо сказать — подобный грешок не редок среди наших фанфикописцев.
Тогда к чему там слова о том, что сказка про паровозик куда более легка?
такое впечатление, что ты не помнишь оригинал(
да, автора, который себя позиционирует как «сугубо тёмного»)
И да — на ДП в одном ряду могут находиться клопфик, флаффик и гримдарк, это нормальная для данного ресурса ситуация. Что касается «сугубой тёмности» Хотару, то скорее всего речь о том, что он не рассматривает какой-либо род контента в качестве неприемлемого по морально-этическим соображениям. Как бы, в этом и есть основное отличие «темного» от «светлого», если уж брать эту классификацию.
Вообще, мне изначально не нравилось это деление — нет четкой границы между понятиями, у каждого свой список дозволенного, расслоение по «темности» и «светлости» и т. д. Что-то конкретное можно говорить только о крайних позициях — и то, если с дарками все более или менее понятно, то паладинство может иметь свои выверты, например, сам канон может быть подвергнут делению на приемлемое и неприемлемое. «Проклопанная дружбомагия» четвертого сезона и все в таком духе.
Прочитал на второй — как будто смотрю войну в образе детского мультика, всё нарочито так серьёзно, как будто большая шутка.
И да, сценка с классом чувствуется добавленной лишь для того, чтобы соответствовать теме экспромта, как мне кажется. Рассказ вышел бы неплохим и без неё.
перечитал — всё понял. ну, кроме хамоватой и некомпетентной учительницы — и того, откуда вообще взялась та операция… хотя второе, наверное, не столь важно для выбранного формата работы.
что больше всего зацепило: вроде и понимаешь, что рассказ (в том числе) про массовые убийства (в том числе) детей, но завуалированно всё мастерски. даже не припомню на экспромте второго такого рассказа, чтобы жёсткое нсфв по духу пряталось под почти полным сфв по букве.
не могу сказать, что рассказ мне понравился, но не могу и не признать замечательной работы над аспектом «скрытого смысла» в тексте. буду в пример приводить. уверен, найду кому.
А почему он повторяет «мы все умрём?» А почему он так предубежден против Командора?
потому один из этих двоих и повторял всё время «мы тут умрём», потому и ругался на Командора, что не считается с собственными потерями. как они всё-таки выжили? ну… чудеса случаются.
Нет, ну право, неужели Алфурна единственная, кто восприняла эту историю правильно?
Снова процитирую уважаемого рецензента: «Автор подталкивает читателя к мысли о том, что закончилась эта военная операция совсем иначе, но в последний момент ветеран придумала для слушавших её жеребят своеобразный happy end». На мой взгляд, как раз «последнего момента» в рассказе и не хватает. Точнее, не хватает ещё хотя б одного упоминания класса. Лично я бы добавил всего одну фразу, выбрасывающую на мгновение из реальности джунглей в реальность школы, вроде «Сансет посмотрела на жеребят, жадно ловящих каждое её слово». Да, тут можно перестараться, и вся игра из тонкого намёка превратится в грубый удар лопатой:
"Сансет посмотрела на жеребят, жадно ловящих каждое её слово. Нет, сегодня у этой истории будет другой финал…
— Отдельные снаряды взрывались ниже, и после них на деревню опускались мириады ленточек магического серпантина..."
(А сейчас, без такой фразы, так и тянет завершить линию класса. Например, дописать последнюю фразу — после всей, промелькнувшей перед внутренним взором Сансет (и перед глазами читателей) истории, внезапно следует «Нет, и всё же сегодня я вам лучше расскажу про паровозик...»)
Что же касается тонкости намёка — да, сперва я воспринял историю как концептуальный вот_это_поворот типа «мы думали, будет про войну, а оно про дружбомагию». И, собственно, именно уважаемый рецензент подтолкнул меня к мысли о том, что автор подталкивает читателя к мысли о том, что рассказчица-ветеран подталкивает слушателей к мысли… а ведь, может быть, всё и не так, может, действительно для молодого поколения приходится заворачивать реальный случай из жизни в классические детали военных историй, которые они хотят услышать вместо набивших оскомину проповедей дружбомагии? Вот в этой шрёдингеровской неопределённости и заключено изящество рассказа. Undeniably, unnquestionably cool.
Возможно, я криво сформулировал мысль. Прошу прощерия.
С остальным согласен, смасибо:) Постараюсь учесть на будущее.
Вообще я думал попридираться. Сказать что отношение учительницы к солдату несколько фривольно, как к отвечающей школьнице, что немного странно. Или что характеры г/г в воспоминаниях и когда она стоит перед школьниками не слишком-то и схожи. Но вместо этого отмечу неожиданный финал рассказа, заставивший меня частично пересмотреть свою точку зрения.
По существу:
Стиль текста приятен. Видна рука опытного человека, описания поставлены весьма красочно и живо. Благодаря этому присутствует и хорошо оформленная атмосфера. Но в то же время, заметно что писалось в спешке и местами текст потерял в текучести. Но таких совсем мало. Сюжет же довольно простой и лично меня он мало чем зацепил. Разве что эдакой обманкой, и добрым финалом.
Рассказ определенно хорош, но выигрывает он больше по исполнению, нежели из-за сюжета или идеи. Которой я здесь и вовсе не увидел.
Я бы про другой вариант и не подумала бы даже, если бы его в комментариях не упоминали) Но вообще хочется верить в хороший конец))
Я хотел сказать именно то что там написано.
Вот она права была. Это просто очень сильно гиперболизированная «party cannon». Сам не знаю чего все начали копья ломать.
получается, отсылки упомянуты не к месту, а логика происходящего сильно хромает. нуок.
Толщу, но не могу удержаться :)
Хотя тогда действительно не совсем понятно, к чему «Там же жеребята бегают» и «Мы здесь умрём». Солдат не посвятили в то, что это поздравительная операция?
У королевства не было наследника. Некоторые вещи нельзя решить даже с помощью магии. Видимо, за становление аликорном всё-таки нужно платить. Скорее всего, её должны были предупредить – и тем больнее было находить обрывки информации из книг в библиотеке Старсвирла. Принцесса впала в отчаяние. Юный принц постепенно охладел к своей жене, и стал тратить куда больше времени на королевские дела и обязанности. Принцесса же начала чахнуть от горя и обиды.
Но вот однажды, во время празднования Дня Последнего Листа, к принцессе подошла улыбчивая малышка-земнопони, с удивительными голубыми глазами. На голове у жеребёнка было блюдечко с крохотной ягодкой-физалисом. Смешно шепелявя, кобылка сказала, что это подарок для принцессы от её мамы – и что после того, как принцесса его скушает – у неё родится красивый и умный жеребёнок. Твайлайт в ответ лишь одобрительно рассмеялась, и, сняв с головки кобылки блюдечко, потрепала её по гриве. Та в ответ надула губки, и спросила у принцессы – верит ли она в чудеса, тем самым заставив принцессу задуматься. Вместо ответа она проглотила ягодку, и спросила у обрадованной кобылки – как ей поблагодарить жеребёнка и её маму? В ответ жеребёнок сказал, что мама очень хотела бы поприсутствовать на крестинах. Твайлайт смутилась, и спросила – куда посылать приглашение? И как она узнает её маму? Жеребёнок лишь рассмеялся, и сказал, что её маму она не перепутает ни с кем, после чего посерьёзнел, и сказал – что если принцесса не разрешит маме прийти – то чуда не произойдёт. Подозрение Твайлайт возросло, но, вспомнив о короле, она смягчилась – даже если у мамы девочки очень плохие манеры – то общая радость принца и принцессы перекроет это. А если ничего не произойдёт, то… Значит пора взрослеть, и прекращать верить в чудеса.
Твайлайт пообещала. Глаза девочки широко раскрылись, она обняла смущенную принцессу, и ускакала, скрывшись в толпе. В ту же ночь принцесса поняла, что кобылка не соврала. Она, вместе с принцем, стали ждать чуда.
К сожалению, чудо рождения наследницы омрачилось смертью принцессы при родах. И пусть горе принца было безгранично, пусть народ подкосил уход последнего из аликорнов, но глядя в изумрудные глаза дочери, он успокаивался.
Хотя ни у него, ни у принцессы не было зелёных глаз.
И вот, после пышных похорон, принц решил показать наследницу народу. Её назвали Космос – чтобы почтить память принцесс. На праздник пригласили всех, включая бывших подруг принцессы, которые прибыли попрощаться со своей подругой. Космос лишь цветом шерсти напоминала мать – грива принцессы была черна, а глаза – словно два изумруда. Крыльев ей не досталось, но крохотный рог напоминал о её происхождении. Долгое время пони умилялись крохой, и подносили ей дары. Когда все закончили, принц встал, и хотел произнести традиционную речь, но ему этого не дала сделать резко открывшаяся дверь в тронный зал. Яркая зелёная вспышка кратковременно всех ослепила, после чего в зал прошёствовала последняя гостья — королева Кризалис. При виде древнего врага Кантерлота принц запаниковал, но к счастью верные гвардейцы и бывшие элементы Гармонии встали в боевую стойку. Ну, разве что, за исключением Флаттершай. Кризалис же лишь рассмеялась, и обратилась к принцу:
— Приветствую тебя, Сэнтри, принц Кантерлота! Я так погляжу, вы всё еще так же гостеприимны, как и семь лет тому назад.
Принц сглотнул. Он знал её, помнил этот день. Осада Кантерлота. Тогда пропало много хороших пони, множество семей было разрушено. Многие стражники после этого подали в отставку. Какого тебе узнать, что твой единственный близкий пони, твоя сестра, которая всё это время заботилась о тебе, и направляла тебя – на самом деле чудовище, которое всё это время медленно тянуло их тебя соки. Он не смог простить эй этого, сделал то, что и престало делать стражнику. К счастью, Твайлайт никогда этого не узнала. Но теперь… Кризалис, в тронном зале? Значит, настали воистину тёмные времена? Отбросив воспоминания, и всё еще борясь со страхом, принц спросил:
— Что тебе нужно здесь, королева? Я думал, мы ясно дали понять, что вашему брату мы тут не рады?
Элементы заметили, что она постарела. Стала еще более худой, а дыр на теле прибавилось. Клыки стали длиннее, но голос и глаза… Они не поменялись. Про себя Рэрити даже стало стыдно, что Кризалис, прожившая не один век, выглядит куда более эффектно, чем она. А королева, похоже, наслаждалась страхом и отчаянием, которые источал практически каждый подданный Кантерлота. Она оглядела тронный зал, тихонько рассмеялась, и снова обратилась к принцу:
— Ах, Флэш, неужели Твайлайт ничего тебе не рассказала?
— Не смей осквернять её имя!
Принц сорвался. Очень быстро. Слишком. Даже элементы удивлённо уставились на него. Он замялся. Каждое воспоминание причиняло боль. Раны были еще слишком глубоки. Однако, взяв себя в копыта, он продолжил:
— Принцесса умерла. Вчера были похороны. И я не хочу, чтобы ТЫ поднимала эту тему.
Кризалис смущенно захлопала ресницами:
— Ох, прости, я не знала. С тех пор, как вы выбросили нас из города, и наставили своей непреодолимой магии, у меня тут больше нет шпионов. Соболезную. Но всё-таки, хочу сказать – что у этой магии есть один фатальный недостаток. Я могу пройти сквозь барьеры, если та, кто установила их, мне разрешит.
Флэш замялся. Магическими щитами вокруг Кантерлота он почти не занимался, но знал, что Твайлайт возводила их по книге Старсвирла. Подобную древнюю магию было практически невозможно сломать или обмануть. Значит опасность куда выше, чем он представлял.
— Значит тебя…
— Да, пригласила Твайлайт. Когда я немного помогла ей с… Ну, её женскими проблемами – засмеялась Кризалис. – Она то, бедняжка, думала, что всё дело в физиологии, древней магии, а на самом деле – надо было, чтобы вы всего лишь искренне любили друг друга.
— Что ты несёшь? – снова начал закипать Сентри, — Я любил эту кобылку, дракон меня раздери, как никто другой!
— Я верю тебе, — улыбнулась королева, — А вот за неё – не ручаюсь. Понимаешь, принц, ты был лишь заменой, жалкой подделкой под того, кого она встретила в чужом мире. Грустная история, на самом деле…
— Уходи. Немедленно. Иначе я прикажу убить тебя, – процедил принц сквозь зубы. Кризалис вздохнула:
— Понимаю, нелегко принять такие новости. Хорошо, я уйду, но сначала – я отдам свой подарок новорожденной.
— НЕ СМЕЙ ДАЖЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К ПРИНЦЕССЕ! СТРАЖА! – завопил принц, брызжа слюной изо рта. И тогда…
Зелёная вспышка. Одна, другая, третья, десятая. Несколько секунд можно было различить лишь зелёный цвет. Они были повсюду. Верные гвардейцы, жители, Эпплджек, Флаттершай… Все они обернулись, и хищно ухмылялись своим соседям. Началась паника, крики, кто-то принялся драться. Флеша парализовало от страха. Он снова вспомнил тот день, который произошёл семь лет назад. Кризалис спокойно подошла к нему, и приподняла его подбородок, взглянув в глаза. В них не было ненависти. Была пустота. И тогда она вновь заговорила:
— Рой уйдёт, Флэш. Мы питаемся любовью, но если ваша королевская линия прервётся – её нам не видать, вы снова скатитесь до войн и расизма. Мне это важно, и мне действительно жаль Твайлайт. Я отдам Космос свой подарок, и уйду. Меня ты больше никогда не увидишь. Обещаю. Королевы обещаний не нарушают.
Всё, что Флеш сумел сказать было “Ладно”.
Кризалис кивнула, и принца вновь ослепили зелёные вспышки. Когда зрение вернулось к нему, он увидел множество обескураженных пони, и Кризалис, стоящую около люльки. Увидев, что внимание к ней приковано плотно, она начала говорить:
— Принцесса будет расти прекрасной и бесстрашной. Но платой за это будет отсутствие других эмоций. В ней не будет места состраданию, верности или щедрости. И самое главное – в сердце принцессы не будет места любви. Она получит всё это, когда носители умрут. Таковы мои слова.
И после того, как последние слова сорвались с губ королевы, она исчезла. Стоит ли говорить, что паника в городе продолжалась куда дольше, чем один час, или день?
***
Давным-давно, в одном распреклятом королевстве, жил да был принц и принцесса. Принцесса всё никак не могла родить для королевства наследника, и чувства принца начали угасать. К сожалению, принцесса никогда не любила принца по-настоящему, поэтому обратилась за помощью к тому, что любила даже больше – к книгам. Они-то и сказали что это всё лишь потому, что принцесса особенная. И загрустила принцесса, пока одна добрая фея не сделал ей подарок, попросив взамен лишь разрешить прийти фее посмотреть на её дочь. Принцесса согласилась, и проглотила волшебное семечко, и внутри неё созрела новая жизнь. Но всё имеет свою цену – чтобы подарить жизнь, сперва её надо забрать. Глупый принц погоревал, но позвал всех посмотреть на жеребёнка из семечка, включая старых подруг принцессы – ну, хотя бы настоящих. И когда все подарки уже были розданы, пришла та самая фея. Принц уже видел её слуг, и поэтому невзлюбил фею с первого взгляда, хотя один из её помощников поддерживал принца столько лет, всего лишь по капельке высасывая из него любовь. И пусть фея услышала в свою сторону лишь угрозы да оскорбления, в её сердце не было ненависти, или жажды мести, ведь та, кто её обидела, уже умерла. Поэтому фея сказала принцу правду – что доченька не будет ощущать сострадания, верности или щедрости, но что это всё пройдёт, когда умрут те, кто олицетворял собой эти эмоции. После этого фея вернулась в свою волшебную страну, а принц… Он, скажем так, очень сильно расстроился. Флаттершай убежать не успела, поэтому доченька росла доброй и понимающей. В один прекрасный день бандиты доставили голову белой единорожки к королю – и дочь сразу же стала щедрой! Долго же принц искал Рейнбоу Дэш… Но, видимо, года взяли своё, и однажды в дочери проснулась верность – перед страной и подданными. Не мог он натешиться на своё дитя, но его пугало то, что любви в дочери не было. Она воспринимала всё сухо и очень буквально, а его страшило предсказание феи – что пони, потеряв лидера, снова начнут воевать. И чем дольше принц смотрел на дочь, чем больше умилялся – тем сильнее он понимал, как сильно любит её. Чем всё кончилось? У этой сказки счастливый конец – однажды, король с утра пораньше, раздал приказы стражникам, и ушёл на самую высокую башню, откуда сбросился вниз. Но в сердце принцессы любви не нашлось. Вернее, в тот же миг она нашла своего избранника, но… Она не любила его. Почему? Потому что пророчество не было исполнено до конца. Ибо чейнджлинги, пусть и питаются любовью, не испытывают её. Им знакомо лишь чувство долга.
И жила она долго и счастливо.
В общем и целом, рассказ неплох, но он не доработан и не очень вяжется с темой экспромта. Желаю вдохновения и успехов, спасибо за участие.
Ладно.
Получилась жесткая сказка. В тему экспромта попадание засчитать можно (раньше сражался с перевёртышами, сражается с ними и теперь, правда, немного по-другому). Рассказ неплох, но я не понял идеи. Кого Флэш должен был грохнуть, чтобы его дочь полюбила? Кризалис что ли? Не совсем всё понятно, чувствуется недосказанность.
Что, куда, почему? Можно было бы хоть в кратце описать.
Селестия, правившая страной в одиночку на протяжении нескольких сотен лет, такими мыслями небось и не заморачивалась. В конце концов, она просто взяла — и сделала Твай аликорном.
Складывается ощущение, что без детей нет и любви.
Хм, а верят ли в чудеса волшебные единороги? (Ну ладно, это я совсем придираюсь)
Спросила у кобылки как поблагодарить жеребенка? А откуда он взялся?
Спросила у кобылки — как ей отблагодарить их с мамой/её и её маму.
Из-за этого возникает путаница и еще дополняется следующим предложением:
Короле? Не припомню, что бы ранее речь шла о каких-либо королях.
Как и почему?
Вот уж действительно… Ягода не помогла тебе забеременеть? Значит чудес не бывает!
Устроить крестины разу после похорон? Ну… ок, наверное.
А бывает стыдно не про себя?
Стоп, как вчера?
Ну допустим. А как Твайлайт подсунули ягоду?
Противоречие же.
Шпионов нет, а знает довольно многое.
Ээ… так что там было насчет магических щитов?
Неужели?
Я что-то упустил? Какой помощник? Зачем здесь это?
Логично, ведь Пинки и Эплджек успели убежать, бросив подруг погибать. Но тогда мне не понятно зачем вставлять фразу
если выше сказано о пророчестве. Одно другому противоречит.
Без обид, Кронос, но этот фанфик мне рекомендовали как лучший в промте, поэтому и придираться буду ко всему. Да и есть к чему.
Во-первых, он невычитанный. И нет, я не о грамотности (хотя порой, довольно обидные ошибки нет-нет да попадаются на глаза), а о конкретных сюжетных моментах. Как например — тех, что противоречат друг другу. Кризалис, говорящая про магические барьеры, и что-то припоминающий на этот счет принц. Но даже если допустить что она врала, а принц ошибался, то еще остаются вопросы касательно силы любви, пророчества или времени проведения похорон. Во-вторых, есть в нем моменты которые мне откровенно непонятны. Флеш, убивающий подруг своей невесты? Даже и не думающие помочь друг дружке подруги? Принцессы, пропавшие в никуда?
Из хорошего есть слог. Пусть он местами коряв (пример с жеребенком), но, тем не менее, весьма не плох. Атмосфера, даже несмотря на почти полное отсутствие каких-либо описаний, присутствует. Хоть и еле заметная, она появляется во многом благодаря сценке Кризалис (ну или благодаря тому, что я тоже смотрел Малифесенту). С сюжетом тоже почти без нареканий. Пусть относительно не новый, спорный в некоторых моментах, но он в наличии и вполне себе интересен. Местами в нем даже звучат весьма интересные нотки, которых ты, к моему сожалению, лишь бегло касаешься. Персонажи тоже вышли довольно живыми, хотя местами и ООСными.
Может дело в спешке, но думается мне, что ты можешь гораздо лучше. А пока что увы, лично мне рассказ не очень понравился. Хотя и плохим его назвать не могу.
Я экспромты все в принципе так пишу. Смысл-то был в скорости, поначалу, покрайнемере.
Главная трабла скорее в том, что я действительно сильно вылез куда-то из темы
Небо над Нью-Кигерсоном, привычно тяжёлое и тёмное, сегодня оказалось совсем уж мрачным. Грязно-серое полотно, покрытое медленно текущей рябью, едва не задевает шпиль единственного в городе небоскрёба. Пока что единственного.
Многоголосье вокзала сменилось городским шумом. Ледяной ветер полоснул по лицу, заставил сощуриться. Привокзальная площадь, неспроста названная Дымной, была укрыта полупрозрачным слоем тумана, смешанного с сигаретным дымом и паровыми выхлопами.
Белый единорог в грязном плаще огляделся. За спиной — резные стены вокзала, спереди — стоящие рядами крытые павильоны остановок. По левую руку — пёстрые торговые ряды и проплывающий мимо них с тихим гулом трамвай, справа — три этажа узорчатых оконных рам и кирпичных стен, старательно увешанные третьесортной рекламой. Городское многообразие сбивает с толку туристов и случайных гостей, но он мог себе позволить безразличие — после многолетних странствий по континентам многоликие города уже не кажутся сложными, к ним можно привыкнуть. Куда сложнее привыкнуть к тем, кто эти города населяет.
Существа всех возможных видов и рас столпились на площади — хрупкие и цветастые пони устремили свои взгляды ввысь, пара активно спорящих грифонов отвлеклась от дискуссии, едва не переросшей в драку, даже чейнджлинги — и те безмолвно взирали на небо.
Единорог также бросил беглый взгляд на затянутый тучами небосвод, после чего магией надвинул капюшон на лицо и свернул к трамвайной остановке.
Порывы ветра царапают шкуру мелкой абразивкой из пепла и пыли.
Солнечные лучи только усиливают чувство холода, вместо того, чтобы греть — едва уцелевшие пони, перепуганные и продрогшие, спасаются от холода в тени руин.
Весь город засыпан багряными барханами, будто снегом.
-А, нет! Я не хотел!
Единорог протёр глаза пыльными копытами. Нет, нет никакого города, нет никакого рыжего снега. Есть только трамвай, достигший финальной точки на своём маршруте, и машинист, недовольно взирающий на заспанного пассажира.
-А, я, не хотел, в смысле, не хотел спать, просто задремал, бывает. Какая это станция?
Привычка к путешествиям не помешала заснуть, город утомляет. Он словно вытягивает все силы, вынуждает тратить их на то, что в других местах даётся легко и просто.
-Нагорная оранжерея, конечная.
-А, благодарю, мне подойдёт.
Единорог спешно покинул вагон, взвалив на спину тройную сумку.
Оранжерея была не самым высоким местом в городе, но для наблюдений — то, что нужно.
Сам купол оранжереи был расположен на холме, недалеко от извилистой реки. Окружённая гигантскими деревьями стеклянная полусфера с высоты походила на упавший в траву мяч, а бульвар, проложенный от главного входа в купол к обзорной площадке, — на след, оставленный мячом при падении.
DISaster
Колоссальных размеров деревья были высажены давними жителями этих мест, чтобы не менее колоссальные корни удерживали холм от сползания в реку.
Единорог вышел на обзорную площадку, оглядел город. Если «снизу» в улочках и домах прослеживается хоть какая-то система, то сверху — только хаос. Беспорядочное нагромождение построек, широкие проспекты упираются в малоэтажную застройку, высотки соседствуют с частными домиками.
Целый век бездумных переделок, незавершённых проектов и безразличия превратил город в одно из неприятнейших мест для жизни, но сейчас Нью-Кигерсон изо всех сил пытается быть дружелюбным к его жителям.
И получается не слишком хорошо.
Добавляют неестественности пейзажу облака, будто бы покрытые тонкой плёнкой, отдалённо напоминающей рябь на воде. Под этими облаками висит дрожащий туманный сгусток. Он не двигается, не меняется, пегасий ветер его не сдувает, никакая магия не действует. Туман просто есть и он не перестаёт дрожать.
Эти Искажения, как узнал единорог, появляются по всей Эквестрии, но больше всего их на востоке, над морем. Мейнхеттен и Балтимейр почти опустели из-за этих явлений, возникающих неожиданно и непредсказуемо.
Сначала мейнхеттенская радиобашня растеклась пахучей лужицей по площади, когда туманный сгусток на скорости пролетел сквозь неё. Следующей жертвой Искажений стала Филлидельфия, где воздух в нескольких центральных районах превратился в сладкую вату, мгновенно задушив около полутысячи горожан.
Королевская гвардия принцессы Селестии не смогла ничего противопоставить непостижимой магии Искажений. Самые смелые гвардейцы, что пошли в атаку на Искажение в Балтимейре, неведомым образом оказались в двух милях над городом, откуда они с криками упали на город. Командир пегасьего звена, возглавивший авиа-удар по туману, разлетелся сотнями перьев от столкновения с густой дымкой. Элитный отряд магов никак не навредил Искажению, а когда у них кончились силы, всю группу окружили серые пони, состоящие из телевизионных помех.
Этих странных пони видели и в других местах, каждый раз — одни и те же события. С какой стороны не взгляни — пони из шума стоит спиной к смотрящему. Даже если водить вокруг него хоровод, он будет стоять спиной к каждому. И когда он повернётся лицом к горожанам, они бесследно исчезают. По рассказам тех, кто говорил с жертвами по телефону, последним, что слышали жертвы Искажения, был звук бьющегося стекла.
И сейчас новый сгусток тумана вот-вот принесёт беду в Нью-Кигерсон.
-Ну уж нет, не сегодня и не в этом городе, — огрызнулся единорог, стягивая плащ.
Белую шкуру, ранее скрытую под перепачканной тканью, покрывали неровные шрамы, а бока стягивал тугой бинт.
-Фестрал-один, Фестрал-два, готовьтесь к атаке, — голос кобылы, сокрытой в тени комнаты, был предельно холоден.
-Вас понял, Фестрал-лидер, вижу цель.
К туманному сгустку стремительно приближались два механических жеребца. Стальные пегасы, движимые взмахами широких крыльев и сдвоенными турбинами на боках, почти вплотную приблизились к туману, выпустили в него шипящий рой ракет, после чего развернулись и спикировали вниз, на город. Ракеты со свистом вошли в облако, в воздухе повисла звенящая тишина. Ни взрывов, ни ударной волны, ничего. Туман остался неподвижен.
DISconnection
Единорог хлопнул себя копытом по лбу, проследив взглядом за стальными жеребцами.
-Замечательный способ суицида, признаю-признаю.
А после этого туман мгновенно исчез. Свернулся сам в себя, съёжился и вовсе пропал. Единственным напоминанием о нём стал дрожащий воздух над городом. Дрожащий с той же частотой и амплитудой, что и туман.
Первый Фестрал, иссиня-чёрный крылатый конь, описал дугу вокруг высотки и взял разгон для второй атаки, но исчезнувший туман сбил его с толку. В следующий момент его настиг летящий на непостижимо высокой скорости сгусток, он пронёсся сквозь крыло машины, отчего оно потянуло пегаса вниз.
-Хаунд, Хаунд, я без крыла, эта штука из воздуха взялась, лови меня, Хаунд! Эй! — пилот первого Фестрала звал напарника, но ответом ему был лишь шум помех. Вторая машина, неведомой силой сжатая в шар, покрытый полупрозрачными и тёмно-красными разводами, уже неслась к земле.
-Не в этом городе, я сказал, — единорог разъярённо крикнул в ту сторону, где когда-то висел сгусток тумана. Ответа, что ожидаемо, не последовало.
Магией единорог снял со своего тела бинт, обнажив исцарапанные крылья. Он сделал несколько неаккуратных взмахов, вспомнил ощущение полёта, вновь ощутил дуновение ветра на перьях. В следующий миг он сорвался с места и улетел в сторону невидимого врага.
Город встретил аликорна, чьё тело покрывали шрамы, дрожащим ветром. Даже дыхание становилось неровным от этого отравленного Искажением воздуха. Крылатый единорог высек несколько магических искр взмахом головы, проверил — да, магия всё ещё работает. Для одного единственного заклятия, пусть и очень мощного, сил должно хватить.
-Дрожишь, тварь? Это единственное, что ты можешь делать сейчас, предо мной. Не знаю, есть ли у тебя разум, но если есть — я хочу, чтобы весь этот разум был заполнен страхом. Я — тот, кто превратил половину Эквестрии в пустошь, и поэтому, и ИМЕННО поэтому, — он почти перешёл на крик, чтобы выделить нужное слово, — я помешаю тебе превратить в пустошь всю эквестрию.
Аликорна окутал магический свет, тёплый, текучий, словно потоки воды. Всё его тело начало дрожать в такт воздуху, подстраиваться под ритм Искажения, с широких крыльев сорвались языки белого пламени.
Вокруг мага собрались десятки быстрых сгустков, свет словно притягивал их, держал рядом с аликорном, они беспомощно кружились по орбитам вокруг крылатого единорога.
В следующее мгновение растущий шар белого пламени выжег их, не оставив и следа.
-Мой тебе прощальный подарок, тварь.
Маг сложил крылья и наклонил голову, выставляя рог для атаки. Из последний сил он воссоздал невозможное заклятие, противоречащее самой природе реальности. Пространство, которое когда-то занимал туман, окружили сотни полупрозрачных копий аликорна, бестелесные имитации были одновременно везде, в каждой точке пространства, они со всех сторон окружили незримого врага.
-Так вот почему его никто не видит, — усмешку кобылки подсветил монитор, — Фестрал-лидер, устраняю цель. Физический компенсатор — на полную мощность!
Селестия отошла от бинокля, уступив место младшей сестре.
-Луна, сестра моя, что ты знаешь о фестралах?
-Я читала, что этих существ видит только тот, кто познал смерть.
-Не совсем верно. Они приходят в те моменты, когда смерть близка. Как думаешь, почему она так зовёт свою личную королевскую гвардию, наша К…
Ослепительная вспышка не дала солнечной пони закончить фразу.
Обожжённые брызги, бывшие когда-то аликорном, с едва слышным стуком упали на город. Незримый туман, словно усмехаясь, задрожал. В следующий миг его накрыла волна белая волна огня.
Гигантская огненная кобыла ударом своего копыта выжгла Искажение, и где-то в глубине её, под толстым слоем пламени, в стальной машине рассмеялась кобылка.
-Защитный межпространственный спутник Фестрал, подтверждаю уничтожение цели.
-Но, Принцесса, вы точно его, эм, сожгли? — несмелый вопрос в наушнике.
-Несомненно. Да вот только благодарить за эту идею мне уже некого.
Огненная кобыла с хлопком погасла, оставив после себя тонкие струйки дыма в воздухе.
-Похоже, и тут я облажалась.
На благо ему работает атмосфера. Автор не поскупился на краски, когда работал над описаниями, но при этом и не переборщил с ними — этому серому городу пышность не к лицу.
Сюжет выдался интересный, эта история меня действительно захватила. Возвращение Дискорда в будущем Эквестрии, это занятно. Другие проблемы, иное решение.
Но рассказу не хватает целостности. Финал очень сильно провисает, в нём откровенно провисают некоторые ветки. А, согласитесь, читатель не должен закрывать рассказ в таком недоумении. Открытый финал — это один-два неосновных вопроса, оставшихся без ответа. И неизвестный аликорн — явно не та интрига, которую стоит игнорировать.
Спасибо за участие! Вдохновения и творческих успехов!
А скомканный и провисший финал — опять «ааа, я не укладываюсь в срок, ааа, надо срочно допиливать, ааа», вобщем, всё как всегда. И спасибо за отзыв :3
А почему «фестрал» с большой буквы, это же не имя?
Когда после своего тысяча пятьсот шестьдесят пятого дня рождения в зеркало смотрела она, она видела то же, что и после тысяча триста двадцать четвертого. Или после тысяча сто девяносто седьмого. Все такая же белоснежная шерсть, шелковистая цветная грива, идеальные зубы.
Ее не должно это беспокоить. Она давно решила, что примет это как данность и не будет пускаться в полемику с самой собой. А то так можно и закончить как Тирек, в свое время не выдержавший того, что дорогие ему кентавры умирают, а он остается бессмертным, и вместе со Скорпаном вырезавший весь свой род. Селестия не настолько сильно поддавалась чувствам. Она принимала свое бессмертие как естественную вещь с рождения, еще до того, как они с Луной спустились править народом пони. Почему она сомневается сейчас?..
…Ведь твой мозг – такая вещь, где одна соринка может устроить хаос. Одна мысль пробегает по устоявшейся картине мира, проделывая дырки в ее фундаменте. Даже не дырки, дырочки. Но они такие маленькие, ничтожные, что так и хочется их заделать и убедить себя в том, что фундамент стоит крепко, и убеждения не могут взять и рухнуть. И тут ты обнаруживаешь, что не просто не можешь заделать дырки, но любые попытки это сделать приводят к возникновению лишних щелей. И вот их все больше и больше. Какие-то тебе удается заткнуть быстро, какие-то – не очень. И ты, наконец, боишься лишний раз прикоснуться к конструкции, которая потихоньку начинает трещать. И будь ты обычной пони, ты бы позволила хаосу захлестнуть твои мысли. Но ты божество, правитель целого народа, ты не просто не можешь позволить хаосу победить, ты не имеешь права этого делать. И ты прибегаешь к стандартной мере: ты используешь нерушимые убеждения. Те, правильность которых ты не будешь оспаривать – ты будешь в ней уверена, или заставишь себя увериться. Именно с ее помощью ты и залатаешь эти дыры, не позволяя им ни на секунду пошатнуть твое видение мира. В конце концов, пони не сравнивают срок своей жизни со сроком жизни кошек или собак. Ты также не должна…
Шеф-повару, однако, было пора на пенсию. И Селестия знала, с какой завистью (пусть и смешанной с трепетным благоговением) он иногда тайком на нее смотрит. Без злого умысла – да он и не смог бы не смог ничего сделать, даже если бы захотел – но с завистью.
А казначей все чаще жаловался друзьям на боли в спине. Да и видел он уже не так хорошо, как раньше. С завистью он не смотрел – но решив однажды прочитать его мысли, Селестия узнала, что подкравшуюся старость бедняга все-таки осознает.
Что поделать – разная физиология аликорнов и обычных пони. В магии немаловажную роль, конечно, играют чувства, но смогут ли даже самые искренние их проявления справиться с одряхлением тела?.. Можно было это выяснить. Можно было устроить праздник, заставить придворных почувствовать себя моложе – но сколько это продлится? Не ухудшит ли это их отношение к жизни? Стоило бы прочитать мысли каждого, чтобы принять решение. Стоило бы также откуда-то взять на это лишнее время.
***
Это было две недели назад.
Почему-то именно этот внутренний поток размышлений только что всплыл во сне, а потом и то, и другое оборвалось. Какое-то сверхъестественное для обычного пони, но нормальное для нее предчувствие внутри подсказывало, что это не просто так. Но, впрочем, сейчас в окружающей обстановке разобраться было куда важнее, чем во внутренней.
Небольшая комната. Серые стены вокруг. Острый запах магии, весьма близкой к темной. Стул и стол, на котором что-то стояло, но было накрыто огромной зеленой клеенкой. Еще один стол, операционный. Тело принцессы солнца, лежавшее на спине и привязанное к столу мириадами тоненьких золотистых ниточек. Старый белый единорог со светло-серой гривой, в халате, судя по всему, только что обернувшийся.
— Здравствуй, Селестия, — раздался спокойный хриплый голос.
Принцесса не собиралась и не стала тратить время на вопрос о том, кто такой этот пони. Заглянув в его разум, и так можно было узнать, что перед ней стоял Мифик Скар, пятьдесят лет назад распространявший антиселестионные настроения и разжигавший среди пони ненависть. Он успел внушить свои фальшивые убеждения определенному количеству эквестрианцев, на самом деле, впрочем, заботясь только о получении власти, а не об избавлении пони от “жестокой тирании”. Он всегда уходил от стражников и от пониции, и поймать его ни разу не удавалось – длилось это пару лет, после чего Мифик таинственным образом исчез и залег на дно. И вот сейчас, через такой большой по меркам единорога период времени, он стоял здесь, прямо перед Селестией.
— Перестань, пожалуйста, копаться в моей голове, — продолжил он, подходя к аликорну, — я сам все расскажу, если захочешь.
Сохраняя на лице невозмутимость, Селестия ответила:
— Возможно, для начала мне стоит узнать, правда ли ты надеешься удержать меня этими магическими нитями.
— Так попробуй освободиться, — на лице пони появилась небольшая улыбка.
Селестии понадобилось мгновенье, чтобы применить заклинание, в миг уничтожившее путы. Визуально ничего, однако, не изменилось – золотистые нити до сих пор привязывали ее к столу. Принцесса применила заклинание еще раз, с тем же результатом. Но с рогом все было в порядке, и никакого внутреннего недостатка магии она не чувствовала. Поиск объяснения, впрочем, не занял много времени.
— Значит, несколько невидимых слоев, — Селестия обвела глазами скованное туловище, — и сколько именно?
— Столько, сколько нужно.
— Для чего?
— Для того, чтобы ты не успела освободиться, — уже без тени улыбки, но все таким же хриплым голосом сказал Мифик. Аликорн поняла, что сейчас ее тюремщик начнет рассказывать.
— Когда-то я был юн и глуп. Считал, что смогу внушить свои лозунги тысячам пони. А сейчас и самому смешно, — Мифик глухо усмехнулся, — но в один прекрасный день я, к счастью, решил попробовать новый способ. Мне надоело свое бессилие, и я обратился к одной из форм темной магии. После первых же нескольких процедур погружения я осознал, насколько пустой и унылой была вся моя предыдущая двадцатипятилетняя жизнь. И я просто бросил ее.
— Я помню еще одного единорога, который часто прибегал к помощи темной магии, — перебила Мифика Селестия, все еще уничтожая слой за слоем.
— Я не дурак вроде Сомбры, — лицо мага помрачнело, — я использую более слабый ее вид. И я не позволяю темной магии сводить меня с ума. Все эти годы я старался максимально продуктивно ее использовать, — халат жеребца покрылся зеленой аурой и поднялся в воздух, обнажив крылатую спину, — и, думаю, у меня вышло. Что скажешь?
На этот раз на лице Селестии действительно промелькнуло изумление. Но быстро постаравшись взять себя в копыта, она вновь вернула морде спокойное выражение.
— Впечатляет.
— Вообще, я не аликорн в стандартном понимании. Во всяком случае, не такой, как ты, или твоя сестра, или твои любимые ученицы. Я чуть более… искусственный.
— Я уже поняла, что темной магией ты отрастил себе крылья… Или взял чьи-то чужие. В любом случае, пожалуйста, ближе к сути. Ты сам у себя крадешь время рассказами, — поспешила ответить Селестия, расправляясь с очередным слоем.
— В моем возрасте любишь вспоминать былое, — жеребцы на секунду перевел глаза на потолок, — вернее, так делают обычные пони. Ты права – мне не стоит. Я ведь так и не рассказал о прекрасной истине, которую я познал при помощи темной магии.
Аликорн подошел чуть ближе к голове пленницы, очевидно, желая убедиться, что она точно услышит его слова:
— Старость – не помеха. Старость – лишь состояние души. Я так долго занимался темной магией, так много времени тратил на это, что волей-неволей начал задумываться, а не тщетно ли все. Уже в шестьдесят я сомневался в том, нужна ли мне власть. В конце концов, болезни, ослабевание тела и частично разума… Но я столько всего сделал для осуществления цели, и я не собирался издеваться над собой, отказываясь от нее. Я продолжил работу, — пони вновь улыбнулся, — и, кажется, работал я не хуже любого молодого жеребца.
У Селестии в голове вновь замаячило воспоминание обо сне и то странное ощущение, которое она несколько минут назад отодвинула на задний план.
— . Считай, что у меня был многолетний перерыв, но он кончился. Это будет моя демонстрация того, что еще есть порох в пороховницах, что старость не помешает мне совершать великие дела… Более великие, чем я когда-либо совершал. Демонстрация, однако, будет лишь мне одному. Тебе, ведь, наверное, интересно, как я хочу получить власть, — пони внезапно тяжело выдохнул, кашлянул, а затем продолжил, — разумеется, тебе интересно.
Теперь вверх поднялся уже не халат, а клеенка на столе. Оказалось, она скрывала кучку металлических инструментов, а также несколько сосудов различных форм – больше всех выделялись цилиндр и голубоватая сфера: и тот, и другой светились.
— Все твои серьезные противники, — Мифик телекинезом поднял со стола скальпель, — все они были могучими, имели невероятную силу или влияние. Именно поэтому никто из них не додумался до того, до чего додумался я, — искусственный аликорн приложил копыто к груди, — тебя нельзя убить, но можно получить контроль над твоим мозгом.
Слои все никак не кончались. Селестия, поняв, что уровень угрозы только что несколько повысился, попробовала создать мощный телепатический сигнал и послать его в мозг Мифика. Тот стиснул зубы, ноги его начали покачиваться, скальпель упал на пол, изо рта раздался еще один тяжелый выдох, но старый злодей выстоял и даже смог вновь улыбнуться:
— Нет, Селестия. Темная магия может помочь тебе во многом… Например, защитить от ментальных атак, — седовласый пони поднял скальпель и начал как бы нервно потирать грудь копытом, — но я все-таки не закончил. Так вот, нельзя убить, но можно получить контроль над мозгом. Можно аккуратно убрать его и заменить на темно-магическую сферу, которая примет форму твоей черепной коробки. Я эту вещь девять лет готовил, знаешь ли.
Принцесса перевела взгляд на светившийся предмет и с новой силой продолжила избавляться от бесчисленных слоев нитей. Старик и впрямь на них не поскупился, но Селестия чувствовала, что конец уже где-то близко.
— Глупый противник перенес бы твой разум в тело какого-нибудь жалкого животного, желая посмотреть, как ты мучаешься. Но это даст тебе возможность убить себя – а, как мы знаем, после убийства аликорна его сознание перемещается в лимб, чтобы затем аликорн мог воскреснуть. Этого мне совсем не нужно, — продолжая, старик все больше горячился, — Вот почему здесь стоит этот цилиндр, Селестия. Это будущий дом для твоего мозга и твоего сознания, откуда ты не сможешь выбраться. Я же через связь со сферой буду иметь власть над всей Эквестрией – но от твоего лица! – от возбуждения мегаломан взмахнул скальпелем в воздухе.
Мифик замолчал. Поняв, что он закончил, Селестия решила, что нужно потянуть время – для этого надо получше разобраться в планах тюремщика, но не мысленно, а словесно. Стараясь убирать любые обидные нотки из голоса, принцесса произнесла:
— Допустим, что у тебя все вышло. Но тебе семьдесят пять. Сколько ты, по-твоему, будешь править страной?
Сизогривый аликорн кашлянул.
— Ох, я об этом думал. Это было одно из моральных препятствий на моем пути к успеху… Но я уже давно решил для себя, что неважно, сколько. Главное то, что я все-таки добьюсь своего. А старость… Может, она и заберет меня в могилу довольно скоро, — Мифик вздохнул, — но я постараюсь прожить остаток жизни как можно более счастливым. А в принципе, я даже думал о том, чтобы этот недостаток увеличить… Я… Я смогу смешать кое-какие заклинания, возможно, это сработает, — пони хотел приложить копыто к подбородку, но передумал, оставив его у груди и сглотнув.
— И как ты будешь справляться со всеми моими обязанностями? Я не говорю уже о взаимоотношениях с другими божествами.
— Ммхмм, — старик начал ходить по комнате, — Луну и Дискорда тоже можно сюда направить, в случае чего. А твои ученицы не бессмертны. А кроме них вряд ли кто-то догадается. Поверь мне, я размышлял обо всем этом. Я знаю, что буду делать, и как я это буду делать…
— Это сложнее, чем ты думаешь, Мифик. Особенно в таком возрасте.
— Что ж, вот и увижу. Старость значит меньше, чем ты думаешь. Хотя откуда такому аликорну, как ты, знать…
— Но ты даже не настоящий аликорн, — посмотрела ему в глаза Селестия.
Лицо Мифика вновь помрачнело. Он начал сильнее тереть грудь копытом
— Ммм. Я аликорн. Я особый аликорн. Я в юности так сильно ощущал наше неравенство и хотел подняться до вашего уровня… И я смог, благодаря темной магии у меня появиличсь крылья. Я на них даже не летаю. Это чисто для себя. Иначе зачем мне отращивать себе крылья? Их в любом случае никто не увидит. Зачем мне хранить их до самой старости? Потому что это символ мечты всей жизни! – пони, ускоряя темп шага, вновь начал возбужденно размахивать скальпелем, — Только для себя! Я храню их даже сейчас, так же, как хранил мечту… И я ее осуществлю, и старость мне не помешает! Я отказался стареть, мое состояние души иное! Ты…
Мифик упал на пол, схватившись за грудь двумя копытами. Селестия уже уничтожала последние нити, но когда она смогла встать со стола, уже было слишком поздно.
Принцесса подошла к потенциальному правителю Эквестрии и печально вздохнула. Инфаркт настиг старика раньше, чем он думал.
Рог принцессы засветился. Она перевела взгляд на стол со сферой и цилиндром, и решила захватить в телепортационное поле и его.
Надо было возвращаться в замок. Придворные ждали.
Видно, что автор постарался, рассказ в целом неплох, хоть и имеет существенные недостатки. Вдохновения и удачи вам, автор, спасибо за участие! И кстати, постарайтесь не опаздывать в следующий раз ;)
Dang it, опять на те же грабли! Но тут у меня хотя бы есть унылое оправдание — я пересилил свое нежелание писать только к одиннадцати (а отправил вообще лучше не знать когда), плюс сосредоточил большое внимание на том, чтобы раз в три реплики было упоминание говорящего, дабы читатель не запутался. Но описаний действительно из-за этого жутко не хватает, думаю, этот фик я даже попытаюсь доработать.
Ну, в общем, он как-то увидел, что Селестия ест тортик, а его семья была бедной и не могла позволить себе тортики, и он решил, что вырастет и станет самым главным, и тогда будет есть столько тортиков, сколько хочет. Если серьезно, обычно мегаломания как раз и выступает мотивом, и придумывать мотив к ней… Ну, не знаю, может. :/
стандартный монолог?..
Надо же, работы не были проданы. Мистика.Интересный экспромт, но я правильно сделал, что не писал.
как-то долго вышло)Поскольку в той теме уже могут и не заметить, спрашиваю тут: дуэльные работы должны быть в понедельник уже сданы или в этот день можно будет ещё писать и отослать уже где-нибудь вечером?
Удачи:)
О, и ещё: кому работу потом всё-таки слать?)
я вообще хотела у кого-нибудь спросить не где подправить, а попадет вообще в тему или нет)Хда ещё я теперь на фоне спора выше уже боюсьПрослушать или скачать Ploughing A Troll бесплатно на Простоплеер