RPWP 78 закрыт! 3 работы
+124
Feuerleiterв блоге Пони-экспромт4 ноября 2014, 13:30
Кадр из серии «Castle Mane-ia», s4, ep3.
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся в среду, 5 ноября, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
60 комментариев
С этими мыслями Твайлайт дошла до резных дверей в покои Селестии, постучалась и вошла. Принцесса сидела за столом, расписываясь на каких-то документах, которыми был завален стол. Увидев свою ученицу, старший аликорн тепло улыбнулась и махнула ей копытом. Фиолетовая пони подошла поближе к столу и неуверенно начала:
— Принцесса… Я хотела у вас спросить…
— Да, моя дорогая, — нараспев проговорила Селестия, захлопывая пухлую книгу, переполненную различными нужными бумажками. Спаркл нервно сглотнула.
— Принцесса… Я хочу спросить… Спросить… Ну, в вашем старом дворце висела картина, и в поезде висела картина… Ну, в нашем понивилльском поезде… Да…
— И что с того? — вопросила богиня солнца, закрывая чернильницу и убирая перья в специальный стаканчик. Твайлайт заворожённо наблюдала за движениями своей воспитательницы, не решаясь заговорить.
— Так вот… Кто этот пони? В смысле, который на картине? Я обыскала все книги во всех библиотеках, но не нашла ничегошеньки, что могло бы пролить свет на эту тайну. Ни имя, ни возраст, ни биография — ничего. Как из воздуха взялся.
— А этот… — разочарованно проговорила Селестия, будто бы мигом потеряв весь интерес к разговору. — Его и не было никогда. С чего ты взяла, что он вообще был?
— Но… Как же так… — растерянно шепнула Твай. Белая волшебница рассмеялась.
— Видишь ли, это очень интересная история. Сей портрет — портал. Только замаскированный. Чтоб никто не догадался. Правда, откуда он взялся в том деревенском паравозике — не понимаю…
Вспышка — и Твайлайт с Селестией уже в неизвестной комнате, где на самом видном месте висит злосчастный портрет. Рот нарисованного жеребца закрыт густыми усами, но лиловой аликорн кажется, что он улыбается. Вспышка — и изображение стало нечётким, расплывчатым. Мир ухает куда-то вниз, а перед двумя кобылами мерцают картинки миров. Вот больная, истощённая планета, уставшая от пожаров, войн и горького дыма. Вот тусклый серый мир, где нет ничего, кроме камней и бледно-розовых гигантских кристаллов. Вот пустота — в холодном синеватом воздухе мерцают худые мёртвые искры. Вот снег — смешиваясь с вулканическим пеплом, он становится похож на кусочки чёрного неба и обессиленно опускается на истрескавшуюся землю. Вот зелёные сады, блеск и роскошь. Вот скромная железнодорожная станция, скрытая ливнем и поезд конфетной расцветки, стоящий перед ней — и аликорнов выбрасывает прямо в тёмный холодный вагон, а Спаркл обречённо вздыхает и думает о том, что больше никогда не будет лезть не в своё дело.
Плюс, вот вы даёте интригу — даже Селестия не представляет, откуда этот портал взялся в поезде. По сути, это же тайна, увлекательная завязка, которую можно раскрутить. Но вы этого не делаете. Что, во-первых, довольно печально, поскольку давало шанс на хороший сюжет, а, во-вторых, порождает вопрос — а зачем вообще было делать эту интригу, если вы не собирались её развивать. Ружьё на стену повесили, но выстрела мы так и не дождались.
Второй момент, который лично мне кажется не самым удачным — поведение Селестии. К ней пришла любимая ученица с отнюдь не глупый вопросом. Твайлайт, отднако, докопалась до одной из эквестрийских тайн, если там действительно портал. И как на это реагирует Селестия? Разочароыванным голосом? Тут или я чего-то не понимаю, или вы как-то не так свою мысль сформулировали. Потому что дальше Селестия отправляется с Твайлайт к этому порталу, что с разочарованием и отсутствием интереса совсем не сочетается.
И последнее замечание по стилистике. Я о многократном повторении “вот” в заключительном абзаце. Приём часто используется для усиления в подобных перечислениях, но… Его слишком много. Целых шесть раз — явный перебор. Такими вещами лучше не злоупотреблять.
С другой стороны, вы написали рассказ по теме, которая вам, кажется, совершенно не понравилась, что уже немалый подвиг. Дали начало интересному сюжету, который просто стоило бы продолжить — это при том, что как правило подобные короткие незаконченные рассказы оставляют читателя равнодушным. И вы определённо работаете над стилем, стараясь обогатить текст красивыми речевыми оборотами. Тут остаётся только пожелать успехов и, если хотите, в следующий раз обращать на стиль большее внимание. Сейчас этим заниматься не буду — обычно нас за это критикуют и просят так не делать.
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
1) Потому что портал в зеркале — предсказуемо и боянисто 2) Потому что тема экспромта.
Селестии казалось, что Твайлайт уже знает (или хотя бы догадывается) о тайне картины. Угу, глупо вышло, признаю.
Вам не кажется
Ошибки учтены, критика принята
Это понятно. Речь именно о том, что раз уж сделали портрет — это стоило бы обыграть, идея-то хорошая.
Ни в коем случае. Просто это нужно было чуть понятнее выразить и показать.
:) Тут мне остаётся только принести свои глубочайшие извинения. И подивиться выдержке: писать по субъективно неинтересной теме — то ещё удовольствие. Но «Чрез тернии к звёздам»;)
— Гарольд! Дети опять творят беспредел! — взывала она к своему супругу.
Вздохнув, уже немолодой жеребец отложил газету в сторону, поднялся со свое любимого кресла у камина в гостиной и направил свои копыта к источнику звука. Как и следовало ожидать, его возлюбленная жена склонилась над виновато опустившими головы детьми. Заметив его прибытие, она переключила свое внимание:
— Ты только посмотри, что эти сорванцы сотворили! — она обвиняюще ткнула копытцем на стену. Проследив за ним взглядом, отец семейства увидел разрисованную картину, изображающую его далекого предка. Еще раз вздохнув, он тихо и успокаивающе произнес:
— Все в порядке, дорогая. Я уверен, что если бы они знали, чей это портрет, они бы так не поступили. Так что это больше моя вина: я не рассказал им раньше. Что ж, самое время исправить мою оплошность, — Он любяще посмотрел на свою жену, потом перевел взгляд на провинившихся детишек и подмигнул им. — Ну что, кто хочет услышать интересную историю?
— Ура! — запрыгали жеребята, радуясь избавлению от наказания. Их мать лишь хмыкнула, оставляя все воспитание отцу.
Через полчаса, снова удобно устроившись в своем любимом кресле, Гарольд открыл древнюю деревянную шкатулку, являя восторженному взору двух пар лучащихся любопытством глаз пухленький дневник. Еще не открывая его, он начал рассказ:
— Давным-давно, еще до появления Найтмер Мун, еще до появления Кантерлота, в самые ранние годы Эквестрии жизнь была не такой простой как сейчас. Нашу страну и по сей день окружают самые различные народы и, хоть мы сейчас с ними в дружеских отношениях. Но так было не всегда. В те времена только-только заключались мирные договора, налаживались торговые пути, пони Эквестрии занимали свою нишу на мировом рынке. Именно тогда была пора жестокой конкуренции, интриг и заговоров…
— Ску-у-у-учно! — словно сговорившись, простонали жеребята. Запнувшись, Гарольд укоризненно на них посмотрел и покачал головой.
— Потерпите немного, сейчас станет интереснее. В те времена жил один замечательный пони: Смайлонелл Лафаллион Гиглинни Третий. Но те, кто знали его хорошо и считали себя его друзьями, звали его просто Хмурька, из-за его вечно хмурого облика, — жеребец достал из шкатулки маленькую фотографию картины, что детишки изрисовали. Изображенный пони действительно выглядел хмурым.
— Дурацкое у него имя, — прокомментировал жеребенок, скептически осматривая фото.
— И костюм у него тоже дурацкий, — вставила свое его сестра, брезгливо поморщив носик.
— Тогда все так одевались, — заступился за своего предка Гарольд, — и имя у него вполне нормальное для тех времен. Как бы то ни было, он служил послом у принцесс, отправлялся в самые разные страны и, благодаря своей природной харизме, смог заключить не одну выгодную для страны сделку. Но самый выдающийся свой поступок никак не связан с его талантом к убеждению. Но давайте я вам лучше зачитаю из дневника его помощницы, что всюду следовала за ним и занималась бумагами.
Жеребец откашлялся, открыл старинный дневник и принялся читать.
***
День двадцать пятый месяца падающих листьев.
Мы прибыли в столицу Седельной Арабии, город Брыкдад. Здесь так чудесно! Яркое солнце, великолепные наряды местных. Я бы полжизни отдала, чтобы показаться на следующем приеме в одном из тех диковинных ленточек и ярких кусков ткани. А запахи! Все так ново и волшебно, как же я люблю свою работу.
Кстати о… Сегодня нам с Мистером Хмурькой (представляете, она так его звала!) предстоит встреча с самим королем. Даже не верится, что есть страны, где всем заправляет какой-то жеребец. Они должны обсудить заключение договора об обмене драгоценными камнями на специи. Представить только, как Эквестрия изменится от этой сделки… Мы станем самой влиятельной страной на материке!
Как бы то ни было, жду не дождусь вечера, когда смогу одеть то великолепное зеленое платье, что привезла с собой. Надеюсь оно не помялось…
***
— Как-то пока ничего не понятно, — пожаловался жеребенок.
— Вот именно: пока. Это надо было прочитать, иначе вы совсем бы ничего не поняли. А теперь, я продолжу, если вы не против, — улыбнулся Гарольд, вспоминая как эту же историю ему читал его отец. Вздохнув, жеребец перевернул страницу и продолжил чтение.
***
Двадцать шестой день месяца падающих листьев.
Не могу поверить в то, что только что произошло. Копыта все еще дрожат после всего этого. Пресвятая Селестия, это было страшно. А ведь все начиналось как обычный прием, на котором Хмурька должен был поговорить со здешним королем о заключении торговой сделки. Все шло как надо, я мило общалась со здешними красотками из высшего света. Они очень нахваливали мое платье, еще бы, ведь я его купила у лучших модельеров, что шьют наряды для высшего света пони в Эквестрии.
Но потом все пошло прахом. Внезапно из толпы выскочил какой-то жеребец в черном, и страшно закричал. Я только разобрала что-то вроде «за принцесс!». Этот псих бросился на короля Седельной Арабии! И у него было оружие, что-то волнистое, похожее на змею из стали. Я истошно завопила, аж самой теперь стыдно. Боялась, что он убьет его. Но Хмурька встал между психом и королем и одним ударом копыт сбил вражину наземь. Это выглядело так круто!
Но самое крутое началось потом. Король стал возмущаться, почему психи из Эквестрии позволяют себе покушаться на него. Он даже стал угрожать разорвать с нами все текущие соглашения, не говоря уже о подписании новых. Но наш Мистер Хмурька оказался не так прост. Он попросил у короля разрешения обыскать того психа без сознания. И словно фокусник достал кролика из шляпы, он достал пакет с золотом из кармана черного костюма. И там еще была записка. Он ее зачитал вслух. Оказалось, что это грифоны наняли бандюгу, чтобы тот выдал себя за пони Эквестрии и совершил покушение. Как сказал Хмурька: «С целью дискредитировать». У этого жеребца невероятный язык…
Король оказался великодушен. Он согласился заключить с нами соглашение и даже представил своего спасителя к награде. Он теперь такой классный с этой ленточкой через грудь. Такой мужественный. Как я раньше этого не замечала? А еще у него…
***
Гарольд прервал чтение, слегка смутившись. Посмотрел на детей, не заподозрили ли они что-нибудь. Но их взгляд оставался чист и невинен. Так что жеребец успокоился. Вздохнув, он собрался и начал подводить итог:
— И так Смайлонелл Лафаллион Гиглинни Третий спас Эквестрию, заключив сделку, которая даже сейчас, спустя более тысячи лет все еще в силе. И это наш предок. Видите вот эту медаль? — он ткнул копытом в фотографию картины. — Вот ее он получил от короля Седельной Арабии.
— Кру-у-у-уто, — протянули жеребята, с восторгом вглядываясь в миниатюрное изображение.
— Теперь вы понимаете, чей портрет испортили? — с наигранной строгостью спросил Гарольд.
— Да-а-а, — все также хором сказали маленький проказники, действительно чувствующие вину.
— Что ж, это главное. Уверен, теперь вы не раз подумаете, прежде чем сделать что-нибудь подобное, — утешающе улыбнулся жеребец. — А теперь бегите на кухню, возьмите себе по печенью, раз уж вы выслушали старика.
— Спасибо! — детишки заключили отца в объятья. — И никакой ты не старик. И мы тебя очень любим!
Два маленьких вихрика отлипли от Гарольда и галопом понеслись на кухню, проносясь мимо стоящей в дверях матери. Та с улыбкой подошла к своему любимому мужу и села на пол рядом, положив голову ему в копыта.
— Балуешь ты их, дорогой, — проворковала она, пока он нежно гладил ее гриву. — И ты не рассказал всей истории.
— Ты действительно думаешь, что им следует это знать? В их возрасте формируется представление о том, что хорошо и что плохо. Не стоит им давать ложных установок, — не прекращая своего занятия, задумчиво сказал Гарольд. — Или мне следовало объяснить им, что мой предок сам подстроил это покушение, сам составил ту записку и сам подложил золото? Серьезно, какой подставной наемный убийца будет брать с собой на дело письмо от заказчика?
Они вместе тихонько посмеялись, сидя у камина, наслаждаясь теплом и обществом своей второй половинки, пока маленькие проказники творили беспредел на кухне. Послышался звук бьющегося стекла и виноватое «ой». Семейная пара дружно вздохнула.
— Я пойду, разберусь, — вставая, сказала мать семейства. Затем улыбнулась и добавила: — Боюсь, лекции по истории тут не помогут.
«Все в порядке, дорогая. Я уверен, что если бы они знали, чей это портрет, они бы так не поступили. Так что это больше моя вина: я не рассказал им раньше. Что ж, самое время исправить мою оплошность, — Он любяще посмотрел на свою жену, потом перевел взгляд на провинившихся детишек и подмигнул им. — Ну что, кто хочет услышать интересную историю?»
Перечитайте этот отрывок из вашего текста. Дети Гарольда только что совершили проступок. Насколько он серьёзен — вопрос спорный, в каждой семье подобные шалости судят по-разному. Но вот переход, который делает ваш герой в рамках одной своей реплики… От утешения к пояснению, оправданию, а затем сразу и к предложению рассказать историю. И если первые три пункта можно уложить в одну мысль, то последнее тут явно лишнее. Это же акт воспитания, тут очень важна реакция. Хотя бы банальное “Прости, папа, мы больше не будем”. А иначе это всё просто бессмысленно.
В общем, стена диалогов это плохо, но общение монологами — ещё хуже. Да и перебили бы скорее всего. Жена, например.
Но перейдём к самой истории. В ней также есть несколько спорных моментов. Например, вот этот:
"…отправлялся в самые разные страны и, благодаря своей природной харизме, смог заключить не одну выгодную для страны сделку…"
В харизме ли дело? Как показал финал вашего рассказа, успеха Смайлонелл Лафаллион Гиглинни Третий достигал скорее благодаря острому уму, умению думать вне шаблонов, а также готовности играть грязно, если это послужит интересам Эквестрии. Понятно, что детям прямо такое не скажешь, но вот ум бы тут подошёл лучше, чем харизма.
Но самый, пожалуй, нелогичный момент — с покушением.
«Или мне следовало объяснить им, что мой предок сам подстроил это покушение, сам составил ту записку и сам подложил золото? Серьезно, какой подставной наемный убийца будет брать с собой на дело письмо от заказчика?»
Хорошо. Это наёмный убийца. Не какой-нибудь недалёкий забулдыга из подворотни. Почему он напал так странно? Бросился из толпы, вопя и размахивая мечом. С криком “За принцесс!”
Хорошо, допустим, его наняли через грифонов и в заказе ясно звучало, что убить короля он должен был от имени Эквестрии, поэтому он кричал именно это. Но это ведь провальный план, во всех отношениях. Убить-то короля ему может и удалось бы за счёт эффекта внезапности, но вернуться? Короля обязаны охранять. И даже если (что за непрофессионализм?) стража опешила, постфактум они бы ответили и изрешетили убийцу стрелами или нарубили алебардами на лапшу. Если же его нанимал лично Хмурька, и было обговорено, что его обезвредят… То он совсем дурак — думаю, потом он долго корчился на колу. Мне кажется, покушение на монарха и добрые пони бы не простили, а уж жители Седельной Арабии…
В общем, тёмное дело с этим убийцей.
И если возвращаться к первому варианту — у профессионала есть масса способов убить кого-то от имени Эквестрии, не крича об этом на всю площадь. Например, стрелой с характерным для Эквестрии оперением.
Если говорить о сильных сторонах данной работы…
Это сюжет. Однозначно. Его было крайне интересно читать, и история меня действительно захватила.
Это расширение лора MLP. Седельная Арабия, Брыкдад — красота же. И почему о них так мало пишут? Богатейшее поле для творчества.
И, наконец, тренированные стиль и слог. Что, впрочем, уже давно не удивляет.
Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов!
Просто надо было чуть лучше продумать некоторые моменты.
Хотя свой личный опыт переносить не стоит, у всех свои методики обучения, да и педагогических школ много. Скорее всего автор в первую очередь знаком с такими добродушными образцами воспитания:)
Единорог пробежался взглядом по написанному, затем на миг взглянул в окно, после чего тихо вздохнул, вновь взял ручку и уже ниже написал на той же странице:
Поезд несся по лесистой местности.
Вновь обратившись глазами к окну, Иджес подпер голову копытом. И где это вдохновение, которое по идее должны приносить чистые картины природы, пусть и проносящиеся мимо с такой скоростью? Почему он сейчас выжимает из себя слова в надежде написать как можно оригинальнее, вместо того, чтобы плавно и на одном ходу сделать описание? Может, стоит все-таки сконцентрироваться на чем-то другом. В голову как назло лезло одно лишь купе, в котором сейчас находился единорог – ну да что там описывать? Светло-коричневые стены, такой же, но заметно чище, потолок, да белая перегородка. Единорог взглянул на часы на копыте. Часа полтора ехать еще точно, а желания дальше тренироваться в писательстве не было никакого. Поговорить с другими пассажирами? Двое из его соседей по купе, расположившиеся на верхних койках, сейчас спали, значит, из всех возможных вариантов оставался лишь один – худой белый единорог с небольшой головой и черной гривой, так же сейчас безразлично устремивший взгляд на перегородку. За всю поездку он обратился к Иджесу всего один раз – попросить передать пакетик для чая, поэтому неизвестно было, захочет ли он вообще говорить.
— Кхм, здравствуйте, — негромко проговорил Иджес.
Единорог повернул голову с небольшой искрой удивления в глазах.
— Я вас знаю?
— Эээ, нет. Я поэтому «здравствуйте» и говорю, все-таки… Ну… — Иджес замолчал, поняв, что логически обосновать свои слова не может.
— Тогда уж стоило сначала имя спросить, — ответил пони без улыбки, но и без упрека в голосе.
— Да, наверное. Я просто извиниться хотел – как-то подумал, со стороны некрасиво выглядит, захожу, сажусь, начинаю молча писать, а там те двое переговариваются…
— Да нет, ничего. Ну раз уж вы начали, давайте тогда будем знакомы.
— Да, давайте. Я Фулпруф Иджес. Не спрашивайте, как это имя связано с моим родом занятий.
— Второго слова не понял, но вы охранник, видимо?
— Я же говорил, не спрашивайте, — Иджес крутанул глазами, — я секретарь.
— Вы поэтому писали?
— Нет, к счастью… Я просто люблю работать с бумагой. В меня это с рождения вселяет какое-то спокойствие, уверенность – даже кьютимарка пера с листком бумаги. А так я в принципе давно хочу книгу написать, чтобы после меня хоть что-то осталось. Вот здесь и практиковался.
— И как?
— Не особо. Бред выходит.
— Ну, — на лице пони появилась небольшая улыбка, — может, если я расскажу, кто я такой, вас осенит.
— А ну-ка.
— Фри Спин.
— Хех, случайно не потомок полководца? – решил пошутить Иджес.
— Да. Да, того самого Блэйдспина, портрет которого у выхода из купе висит, и про который параноики говорят, что у него глаза двигаются.
— Что, правда? – удивленно спросил единорог.
— Глаза? Нет, конечно. Потомок? Да, он мой прадед в очень далеком поколении.
— Так это значит… О! Вы были правы, — Иджес вновь схватил ручку телекинезом и поднес к тетрадке. Если уж так плохо выходит писать про настоящее, можно обратиться к прошлому. Исторический роман… или, скорее, рассказ. Может быть, даже как раз про Блэйдспина.
— Так вы о нем, может, что-то особенное знаете?
— Да нет, в принципе, — пони цокнул языком, — могу рассказать вам все то же самое, что в исторических книгах, вживую-то я его никогда и не видел.
— И у вас в семье ничего с его времен не сохранилось? Письма, личные вещи?
— Нет, нету. Повторяю — ничего особенного я вам про него не расскажу.
— Да не может такого быть, чтобы совсем ничего. Наверняка, хоть что-то у вас из поколения в поколение передавалось.
— Что вы от меня хотите-то? – вздохнул Фри, — вот я расскажу вам, что он был полководцем, так как жил еще до Эры Дружбы. Что он со своим Третьим единорожьим полком в битве при Кворгетте разбил грифонов. Что это в дальнейшем стало одной из причин подписания мирного договора с Эквестрией. Что он намеренно усы не брил. Что часто слушался сердца и делал что-то, глядя на ближний день, а не на дальний. И что вам с этого будет?..
— Вот-вот, последнее, не можете про него поподробнее? Вы точно про его характер ничего особого не знаете?
Фри снова цокнул языком.
— Давайте просто скажем, что мне такая идеология не очень нравится.
— Ну… это можно понять, — ответил Фулпруф, — но это же, по-моему, практически никак ему не вредило при принятии решений.
— Ему – нет, — неслышно для собеседника пробормотал Фри, — просто считаю, что это глупо. Сердце не всегда подскажет правильный путь.
— А ему, кажется, подсказывало.
— Вообще, конечно, есть случаи, когда мозгом вместо сердца решение принять чуть ли не навозможно. И вроде вот ты это понимаешь, а это все равно не кажется тебе достаточным оправданием.
— Вы о чем, если конкретнее?
Фри напряженно выдохнул носом. И если по этому еще можно было не понять, что тема идеологии предка ему не очень приятна, то последовавшая фраза не оставляла никаких сомнений:
— Зачем я только с вами про него начал говорить… У вас в друзьях следователей или журналистов нет случайно?
— Только фотограф из «Эквестрия Дэйли»…
— Ну, волей-неволей, а правду вы выуживать умеете. Я вас, конечно, всего десять минут знаю, но, раз уж мы про моего предка заговорили, то почему бы не рассказать…
— Что рассказать? – внутренне загорелся Иджес.
— Про один случай из жизни Блэйдспина, не очень приятный. Это мне отец рассказывал, а ему – мой дед, и так далее. И не знаю, байка это или правда, но порой об этой истории вспоминаю и начинаю размышлять.
— А что за история? – приготовился писать Иджес.
— Не рекомендую записывать. Сомневаюсь, что если вы об этом напишете в книге, то у вас выйдет бестселлер, разве что в начале напишете о сомнительной достоверности.
— Если не хотите – не буду записывать, — сказал Иджес, но сообразив, что такое обещание немногого стоит, добавил, — клянусь, что не буду, а если потом запишу, то чтоб мне еще раз Дискорду на кулички с каннибалами и живыми комками земли попасть…
— Что?
— Это я потом расскажу, история из жизни небольшая…
— Ну что ж… Давайте тогда я первый, — Фри положил копыта на стол и приготовился рассказывать ту историю, размышления о которой порой не давали ему покоя ночами.
***
Завтра встать надо было пораньше – важный джентльпони отправлялся в путь, и завтрак ему требовалось подать особенно рано. Поэтому заметно уставший за день пони-повар старался как можно скорее добраться до кровати, и стук в дверь комнаты снаружи его не обрадовал. Тем не менее, он выдавил более-менее вежливое «Войдите»… И порадовался тому, что вежливое, как только увидел, кто вошел.
— О! Сэр, это вы! Зачем зашли в такой поздний час?..
— Просто проверить, все ли у тебя в порядке – а то вдруг придется искать замену на завтра, — ответил гость присущим ему спокойным басом.
— Да все нормально… Странно, что вы так обо мне переживаете, это же вы завтра станете…
— О, поверь, я об этом еще как волнуюсь, — сказал гость, подходя ближе к повару, — но если мы будем позволять нашим волнениям брать над нами верх, во что превратится жизнь?
— Да уж, вы правы. Все будет очень… плохо?..
— Ладно уж, не пытайся поддержать разговор, когда не можешь. Тебе и не понадобится, — проговорил пони, вытаскивая что-то из принесенной им коробки, которую он держал телекинезом.
Внезапно дверь распахнулась, и единорог почувствовал острую боль в боку – копье достигло своей цели. Испустив нечленораздельный звук, гость повернулся к двери. Стоявший там усатый голубоглазый пони с завязанными в хвост волосами не преминул этим воспользоваться, тут же вновь схватив копье и на этот раз ударив гостя в грудь. Изо рта того раздалась некая смесь крика с шипением – из груди начала вытекать темная жидкость, и он, уронив коробку, упал на пол, после чего задергался в конвульсиях.
— С-сэр Блэйдспин?! Что вы делаете? Это же… — повар не успел договорить, увидев, как сквозь кожу единорога пробиваются куски хитина, а в копытах образовываются трещины.
— Чейнджлинги во время смерти принимают свою начальную форму, — сказал полководец, проходя через комнату, — тебе повезло.
— Я… Как… Откуда?!
— Сам посуди. Принцесса империи состарилась и умерла – и пока Эквестрия не поставила туда нового наместника, у чейнджлингов есть шанс сделать империю своей сферой влияния. Они посылают лазутчика, который убивает повара, прячет его под кроватью, превращается в него, отравляет еду наместника, а когда тот умирает в дороге, чейнджлинг скрывается из замка, оставляя лишь труп повара и фальшивую записку самоубийцы.
— Убить меня?! – пони, кажется, не до конца понимал, что происходит.
— Ну да. У него ж в коробке… — Блэйдспин наклонился, — да. Пузырек с какой-то дрянью и веревка, чтоб тебя задушить.
— А вы-то как об этом узнали?!
— Просто подозрение. Поразмыслил и сказал паре своих ребят пристально следить за дверями тех, кто поближе к наместнику. Вот я и проходил тут, и один из моих за твоей дверью был, он и заметил… Повезло тебе, говорю.
Пока пораженный повар молчал, единорог продолжил:
— Ты только об этом молчи, ладно? А ведь были у меня подозрения на счет этого наместника-то… Но сердце мне сказало их отставить в сторону. Не знаю, как он это сделает, но я прямо душой чувствовал, да и сейчас чувствую, что он добьется успеха для страны – поэтому решил, что обязан спасти ему жизнь. Вот увидишь, парень, — пони развернулся, — Кристальная Империя еще не раз с радостью вспомнит день, когда Король Сомбра взошел на престол.
Я уже хотел делать выводы из вступления, к счастью поспешно. У Иджеса действительно, что называется, “затык” и не выходит писать. Однако, я снова поспешил с ыводами, потому что события в купе — своеобразный пролог к настоящей истории, произошедшей в далёком прошлом. И, как пролог, он изрядно затянут. Разговор чуть более натужный, чем хотелось бы стерпеть, а местами и повторяется, Фулпруф настаивает, Спин упрямствует, как например в отрывке:
Так как полезной нагрузки подобные повороты диалога не несут, то и не следовало их затягивать.
Дальше перейду к самому рассказу потомка и выделю несколько бросившихся в глаза моментов.
Не сразу понятно, что это — один и тот же пони. К тому же, я считал, что он — и есть Блейдспин, который убил свою копию, до тех пор, пока они не заговорили уже о наместнике, который должен взойти на трон. Стоило как-то подчеркнуть внешность вошедшего, чтобы избежать ложных выводов.
Здесь, возможно, стоило продолжать повествование глазами повара, а он мог только увидеть, как повёл себя единорог, почувствовав острую боль в боку.
Мы только здесь узнаём, что он вошёл не просто так, а с коробкой. К тому же, вряд ли он успел вытащить из неё что-то, а если бы успел — повар бы это разглядел. Скорее уж, он попытался что-то достать.
Отдельно стоит упомянуть открытую концовку. Всё, что нам нужно было увидеть — мы увидели и дальнейшая судьба секретаря и потомка полководца нас не интересует, рассказ не о них. Тут я позволю себе ещё раз вспомнить непропорционально большой пролог, в котором мы узнаём больше о пассажирах поезда, а не о настоящем герое этой истории. Пожалуй, тему его характера и отношения к нему предка стоило развить дальше, чем брошенная вскользь фраза о принятии решений сердцем.
Конечно, я понимаю, что ретроспективно мои рекомендации не несут много пользы, но надеюсь, что они послужат поводом для размышлений в будущем. Успехов.
Но зато добавляют диалогу живости! :D
Увы, не придумал, как подчеркнуть внешность, чтобы не испортить внезапность последней строчки. Возможно, стоило вообще делать чейнджлинга, превращающегося не в Сомбру, а в кого-то другого, но так вышло бы уже пятеро действующих/упоминающихся лиц, и был бы высок риск, что читатель запутается.
Вообще, я не задумывал это прологом — я именно хотел сделать две части, и центром фика задумывал скорее не кого-либо из героев, а сам «подвиг, о котором лучше никому не знать».
Да, может, и стоило бы… посредством расширения диалога в первой части! ;)
Это само собой.
Я из любопытства спросил. Стена реплик вызвала у меня некоторые опасения. Но, если первое, то хорошо, я спокоен:)
Пока не научишься создавать героев, твои диалоги и дальше будут походить на коровью жвачку, если не сказать хуже.
Не уверен, абстрактный это совет или конкретная претензия к моим фикам, в любом случае, до этого рассказа жалоб на пустые диалоги нигдеразве что в том недо-киберпанке, где из пяти ГГ зачатки характера были лишь у Дискорда из-за сумасшествия и у Трикси из-за ЧСВ не получал. Но спасибо за замечание.
Насчёт героев — совет очень конкретный.
НаброскиВсё началось, когда строили Замок Двух Сестёр — точнее, занимались его отделкой. Все же помнят, что он задумывался как место для развлечений двух аликорнов? Ну так вот, тайную галерею они построили и смотровое отверстие соорудили, а теперь надо было ему прикрытие организовать. А для внутренних помещений замка навезли много вещей из замков, в которых раньше жили главы трёх народов и которые теперь стояли пустые-заброшенные — мебель, люстры, ну и картины. Луна пересмотрела все портреты, и только один из них подходил по размерам и композиции для того коридора — его и повесили.
Всё бы ничего, но вскоре, когда принцессы водили гостей по замку, кто-то спросил «А что это за господин, который удостоился чести оказаться на таком заметном месте?» На это был дан ответ — мол, видный деятель эпохи объединения, который очень постарался, чтоб три народа жили в мире, и т.д. Всё бы ничего, но уже на следующий день одна из аристократических семей заявила, что это именно их предок запечатлён на портрете (аргументируя это сходством с ныне живущими), и потому они на 20% круче остальных знатных родов. Остальные роды, не успевшие вовремя перекрасить гривы для достижения сходства, молча завидовали.
Селестию это сперва забавляло, потом она эту родовитость начала эксплуатировать: на одном совещании произнесла речь в память о персонаже с портрета, который, мол, выступал за идею заключить союз с грифонами. После этого его потомкам, конечно же, было неловко не поддержать новый договор. А немного позже — ну, когда уже поколение сменилось, но для Селестии это не так много — она рассказала, что он всегда был против договоров с грифонами, и снова потомки его поддержали.
Потом случилась история с Найтмер Мун, замок забросили, значение аристократии упало. Потомки портретированного стали заниматься бизнесом — сперва основали сеть перевозок на дилижансах, потом водные перевозки, потом первые железные дороги… и везде совали изображение своего предка, ставшее чуть ли не товарным знаком.
Однажды Селестия решила раз и навсегда докопаться до истины. К сожалению, оригинал портрета остался в замке, так что провести его анализ было невозможно. Поэтому она поручила Королевскому Историку восстановить истину по косвенным признакам, открыв ему доступ ко всем-всем-всем архивам.
Историк подошёл к делу очень ответственно. Он быстро установил, например, что изображение страдает от анахронизмов: причёска, одежда и ордена принадлежат к трём разным эпохам. Он даже изготовил их копии и ходил, одетый «под портрет», чтоб прочувствовать персонажа.
Однажды Селестия заглянула к историку и обнаружила его нализавшимся вусмерть. Магически протрезвив его, она поинтересовалась, что такого с ним произошло. Обливаясь слезами, историк поведал ей жуткую правду.
В поисках ответа он наткнулся на заклинание Старсвирла, позволяющее переместиться в прошлое на минутку (см. серию All About Time) и, в отчаянии, решил отправиться в момент написания портрета и своими глазами увидеть, кто это был. Он возник прямо в мастерской художника… который рисовал какой-то натюрморт. Увидав гостя, он вскричал «Ах, какой типаж! Я обязательно должен вас нарисовать! Эй-эй, куда же вы?!» То есть никакого предка не существовало. Раскаиваясь в своём надругательстве над историей, незадачливый путешественник во времени ушёл в отставку и поселился в глуши.
А дальше я так и не придумал «настоящего финала», в котором предыдущий сюжет объявлялся просто городской легендой — или же прикрытием для более пикантной истории. Может, кто чего придумает пооригинальнее...
Да и других хороших находок хватает. Особенно, Селестия давящая на аристократов позицией их славного предка:)
Участникам была предложена загадка.
Возможно, тема одновременно и шире (целая жизнь целого ОСа), и уже (задание не по какому-то определённому событию типа «Бонбон сьела пельмень, как это повлияло на Эквестрию», а по конкретному персонажу).
Это вызов.
Нечто подобное уже есть в планах :)
Всем торжественные обнимашки, что ли.
А что с тумблером-то было?Я спать.
Огонёк, Элек, Дефби — нас нет ни на одной фотке с ФырФырФыра :(
Кстати, фоток, что называется, «с улицы» — всего штук десять.
Вот это я понимаю — илитка :)
А выездную сессию Пони-Писателей в «Burger Queen» вообще никто не фоткал.
Тот, кто стирает вещи только Лаской „Магия черного“ — Гражданин.
Тот, кто Хоттабыч — Электрономикон.
Тот, кто каланча — Дефби.
Ну и который один из M&M's — Фойер =)