Монархии, о которых вы (возможно) не знали. Франция.

Постепенно продолжаем наш цикл о малоизвестных монархиях нашего мира, и сегодня поговорим о Франции. «Ну подожди! — скажите вы наверняка, — Конечно же, мы знаем про французскую монархию!» И действительно, кто же не слышал про славных королей древности, Меровингов и Каролингов, легендарную Орлеанскую Деву Жанну д'Арк, кардинала Ришелье, Короля-Солнца «государство-это-я» Людовика XIV и наконец бесславный конец Королевства Франция, ознаменованный гильотинированием Людовика XVI и Марии-Антуанетты (кстати, на всякий случай — ну не говорила она той фразы про пирожные, это враньё Руссо!). И конечно же вы вспомните Наполеона, которого трудно назвать монархов в классическом понимании, но тем не менее, Император есть Император. А что было после Наполеона?

Вот скажите, не подглядывая, в каком году монархия во Франции закончилась окончательно? А пока вы думаете, чтоб два раза не ходить, как вы считаете, какому историческому событию посвящена эта знаменитейшая картина с бессмертным образом Свободы, ведущей народ?



Ответили? На всякий случай, правильный ответ: последний монарх Франции, Наполеон III, отрёкся от престола в сентябре 1870 года, а картина посвящена Июльской Революции 1830 года, очередная годовщина которой отмечалась 30 июля, в честь чего мы, собственно, и решили выбрать именно Францию.

Итак, статья посвящена французской монархии в период после 1815 года. Как оказалось, по крайней мере, среди нашего окружения многие совершенно не знают истории Европы XIX века после наполеоновских войн, вероятно, потому, что это время было относительно мирным по меркам предыдущей и, особенно, последующий эпох. Но зато политическая жизнь била ключом, столько революций, переворотов и восстаний Европа не знала ни до, ни после, причем впервые за очень долгое время политическим актором, реальной решающей силой становится народ. А всеевропейской законодательницей политической моды, равно как и моды обычной, была именно Франция.

Итак, что же вообще происходило в Париже после первого отречения Наполеона? А происходила там реставрация династии Бурбонов на штыках антифранцузской коалиции. да, той самой династии, к которой принадлежал обезглавленный Людовик. Собственно, новый король, Людовик XVIII, приходился ему родным братом, пересидевшим всю революционную смуту в эмиграции. А почему же он стал Людовиком XVIII? Потому что французские монархисты и монаршие дома Европы признавали малолетнего сына Людовика XVI, тоже — удивительно — Людовика, королём Людовиком XVII в период 1793-1795 гг. Итак, очередной Людовик торжественно взошёл на престол 6 апреля 1814 года и сходу же при полной поддержке союзников и «старой» аристократии, вслед за ним возвращавшейся в страну из изгнания, начал полный откат всех революционных преобразований. Впрочем, широко развернуться он не успел, поскольку уже весной 1815 года Наполеон с небольшим отрядом личной охраны тайно высаживается вблизи Ниццы и торжественным маршем без единого выстрела проходит страну и берёт Париж. Про 100 дней Наполеона и великое сражение при Ватерлоо мы здесь подробно расписывать не будем, лишь скажем, что по итогу Бонапарт вновь отправляется в изгнание, на этот раз далеко и навсегда, ну а во Франции окончательно устанавливается на штыках союзников режим Реставрации Бурбонов в лице вышеупомянутого Людовика. Впрочем, Людовик ещё помнил революцию, поэтому ему хватило ума не пытаться откатить всё к ситуации «как было», и в целом, о полном возврате Старого Порядка не было и речи. Немалую роль в этом, вероятно, сыграли наставления Вот этого человека:



Что, не узнаете его? Не удивительно, вероятно, вы могли не слышать даже его имени. Итак, знакомьтесь, Шарль Морис Талейран. Кто же он такой? Рассказ о нём заслуживает отдельной — нет, не статьи — книги, поэтому мы сразу скажем по сути: это Политик, который был при французской власти с 1787 по конец своей жизни в 1838 году. Да, мы не ошиблись — он служил при Людовике XVI, при всех революционных правительствах, при Наполеоне, при обеих реставрациях Бурбонов и, забегая вперёд, при Июльской Монархии. Как ему это удалось? Дело в том, что Талейран являет собой воплощение политики и дипломатии. Все правители так или иначе решали, что его таланты (и международные связи) будут им скорее в пользу, чем во вред. Он успел побыть Епископом, советником, послом в нескольких странах, министром иностранных дел, премьер-министром, обер-камергером при императоре и ещё с десяток должностей поменьше. Именно он по сути сподвиг Наполеона на переворот 18 Брюмера, именно он же впоследствии добился от союзников относительно мягких условий капитуляции. В сериале 2003 года «Наполеон» с Клавье в главной роли, который мы всем решительно рекомендуем, его сыграл непревзойденный Джон Малкович.

Однако статья не о нём, а о монархах, а вот у них обычно дела всегда шли куда хуже, чем у мастера дипломатии. Людовик XVIII спокойно умирает на троне в 1824 году (какая редкость для Франции!), и ему наследует его младший брат, Карл Х, который революционные времена помнил уже не так хорошо, поэтому решил, что может закрутить гайки посильнее, а в идеале и вовсе вернуть времена Людовика даже не Шестнадцатого, а самого Четырнадцатого! Итогом этого стал взрыв недовольства в народе, причем даже в среде аристократии, не говоря уж о буржуазии. Ну а когда он попытался отменить конституционную хартию 1814 года, принятую братом, от чего его пытались отговорить уже вообще всех, включая союзных монархов (даже Николая), а следом разогнать парламент и нацгвардию, народ вывалил на улицы, и вместе с концом июля 1830 года настал конец и реставрации Бурбонов.

Точнее, ну как конец? Дело в том, что Бурбоны — очень большая семья, имеющая множество младших ветвей, одна из которых правила Неаполитанским Королевством, другая и по сей день правит Испанией, ну а ещё одна, происходившая от младшего брата «Короля-Солнце», получившая имя Орлеанского Дома, оставалась долгое время не у дел, чему, естественно, не была рада. Но вот, усилиями родственничка, ей в лице герцога Луи-Филиппа Орлеанского представляется уникальный шанс, и Луи-Филипп его не упускает. Предвидя неизбежную революцию, он примеряет на себя роль ярого либерала, защитника конституции, поэтому, когда после Июльской Революции остро стал вопрос выбора нового монарха (а провозглашения республики стремились не допустить аристократы и верхушка буржуазии, да и союзные державы в лице прежде всего Англии и Пруссии в таком случае собирались ввести войска, как бы сейчас сказали, для установления конституционного порядка), Луи-Филипп был тут как тут. В итоге уже 9 августа он становится королём Луи-Филиппом I, «Королем-гражданином» и «королём-буржуа». Во всяком случае, так его называли первых несколько лет царствования. Он даже заменил изображением конституции знаменитый флёр-де-лис на гербе королевства. В целом, период его правления характеризовался укреплением роли Франции в Европе и мире(наконец-то стал забываться статус побеждённой страны), экономическим ростом, строительством железных дорог, запомнился также захватом и колонизацией Алжира, который к ХХ веку превратится в полноценный департамент Франции, а также торжественным возвращением с острова Святой Елены праха Наполеона и его перезахоронением в парижском Пантеоне. Вместе с тем, постепенно Луи-Филипп всё больше «костенел» политически и толстел физически, заслужив обидное прозвище «король-груша», превратившись в этакого Брежнева от мира монархии, и к середине 1840-х перестал устраивать не только быдло, но и буржуазию. Забавно, что после запрета на политические собрания противники короля собирались на огромные банкеты. Не, ну а что, банкет ведь не запретишь же!



Банкет в Шато-Руж 9 июля 1847 года

В общем, 1848 год. В Европе — Весна Народов. Везде гремят революции и восстания, в том числе и во Франции, причем Франция вновь задаёт тон в первых рядах, в результате уже в Феврале происходит новая революция. Луи-Филипп пытается отречься в пользу сына, но на этот раз республиканские настроения в политикуме и обществе берут верх, и провозглашается Вторая Республика. Впервые со времён санкюлотов всерьёз о себе начинают заявлять низшие слои общества — прежде всего, мелкая буржуазия, рабочие и крестьяне. В итоге к власти чуть не приходят представители новейшего политического изобретения того времени — социал-демократии. Остатки аристократии и крупную буржуазию такое не устраивает, разумеется, но тут откуда ни возьмись появляется компромиссная фигура, способная сплотить нацию. Ну, то есть, конечно, не совсем из неоткуда. Дело в том, что, начиная с 1815 года бонапартисты никуда не делись. Просто, всё это время власти всегда считали именно их главной потенциальной угрозой, потому и боролись с ними сильнее всего, не давая поднять голову. Тем не менее, семейство Бонапартов по-прежнему жило во Франции, в частности, уже немолодой, но всё ещё энергичный и амбициозный Шарль Луи Бонапарт, сын брата Наполеона Людовика и Гортензии Богарне. Злые языки, впрочем, говорили, что настоящим отцом был сын того самого Талейрана, но то лишь слухи. Наверное, хехех. До 1848 года он уже успел отметиться рядом авантюр, в частности, попыткой захвата Рима и свержения власти Папы силами трёх человек (!). Но теперь, после очередной революции, спрос на фигуру героя, да с такой-то фамилией, был велик, и на выборах в декабре того же года его с огромным отрывом избирают президентом. перед выборами он обещал через четыре года передать власть избранному народом преемнику, но все, кто его знал, прекрасно понимали, к чему всё идёт. Как по заветам именитого родственника, последующих три года велась подготовка, прикрываемая клятвами верности конституции и идеалам республики одновременно с рассказами о врагах страны внутри и снаружи, и 2 декабря 1851 года, в годовщину коронации Наполеона Первого и битвы под Аустерлицем, осуществляется военный переворот, правительство и парламент разогнаны. Далее активная агитация и пропаганда, подавление республиканских выступлений, плебисцит, провозглашение Империи в декабре 1852 года. Бонапарт Луи стал императором Наполеоном III. Почему Третьим? Потому что бонапартисты признавали 12 дней формального правления сына Наполеона Первого в 1814 году как правление императора Наполеона II.



Опять же, период Второй Империи заслуживает отдельной статьи, поэтому максимально кратко. Он оказался по ёмкому высказыванию Бисмарка «недооцененной бездарностью», и близко не стоявшим по таланту руководителя с дядей. Вначале, впрочем, ему просто везло. Первый крупный успех — крымская война, своего рода реванш за войну 1812 года, пускай даже и не такой масштабный. Затем — война с Австрией, по итогам которой к Франции отошла та самая Ницца, снова успех! На самом деле, это объяснялось лишь внутренними проблемами в самих России и Австрии (ну и поддержкой некогда заклятого врага — Британии), а не полководческим талантом Бонапарта-младшего. Уже в 1860 году начинается длительный период неудач во внешней политике, одной из которых станет примечательная авантюра в Мексике, о которой у нас будет отдельный пост в рамках нашего цикла. Параллельно с дипломатическими и военными неудачами у императора начались проблемы со здоровьем — сказывалось тюремное заключение в Гаме и многочисленные беспорядочные связи. Начались хронические боли в конечностях, перешедшие в ревматизм, проявлявшийся на свежем и прохладном воздухе — как результат, он жил и работал в перегретых помещениях и офисах, что не способствовало хорошему самочувствию, учитывая привычку курить сигары. Уже в 1856 году английский врач Роберт Фергюссон, осматривавший императора, писал в Лондон в донесении правительству, что император «нервно истощён». Для поправки здоровья Луи-Наполеон ездил в 1857 и 1858 годах лечится на воды в Пломбьер в Вогезах, с 1861 года в полюбившиеся ему Биариц и на горячие источники в Виши, положив начало его бурному развитию как курортного города. Уже к 1863 году ему было трудно сидеть на лошади. К концу десятилетия ему стало трудно передвигаться, он уже не мог сесть на лошадь, даже с посторонней помощью, и ходил по помещениям Тюильри медленно, нередко с тростью.

Неудачи во внешней политике отразились и на политике внутренней. Получивший власть благодаря содействию клерикальных и реакционных элементов, Наполеон III с самого начала должен был отказаться от всех своих социалистических и демократических мечтаний. Строго монархическая конституция в стране, пережившей несколько революций и знакомой с более свободными порядками, могла держаться, только опираясь на суровый полицейский гнёт: печать была подвергнута режиму предостережений, суды были орудием исполнительной власти, парламентские выборы производились под сильным давлением администрации. Одним запоминающимся моментом стала преображение Парижа по проекту архитектора барона Османа, так называемая «османизация» Парижа. Именно тогда Париж лишился лабиринта средневековых улочек старого города, таких грязных, но таких уютных. на смену име пришла сеть широких проспектов и бульваров, обрамленных однотипными домами с крышами-мансардами, которые вы все можете видеть и сегодня.



Одной из целей, помимо всего прочего, было затруднение возможности строительства баррикад в городе — император с каждым годом всё сильнее боялся новой революции. Однако в итоге он погубил себя сам, причём примерно так же, как и его дядя. Летом 1870 года он решает поднять свой изрядно подпорченный имидж войной с Пруссией, которую в итоге уже к осени благополучно проигрывает, а его самого берёт в плен Бисмарк. Узнав об этом, парижане уже на следующий день свергают его правительство, чем и заканчивают историю последней на сегодняшний день французской монархии.


Наполеон III в плену у Бисмарка в 1870 году

Далее будет парижская коммуна, прусская оккупация, разрушение центра Парижа обстрелами и уличными боями, провозглашение Третьей Республики, президентом которой становится убеждённый монархист, сам предлагающий Бурбонам восстановить мх власть в очередной раз, но те не могут договориться о кандидате на престол, и в итоге республика остаётся республикой, пускай уже и не Третьей, а Пятой, и сегодня. И да, сейчас существуют сразу три группировки французских монархистов — легитимисты, которые сами не могут определиться, кого желали бы видеть на троне, орлеанисты — сторонники Графа Парижского (кто он там сейчас?) из того самого Орлеанского Дома, ну и Бонапартисты, конечно же. Учитывая «тёплые отношения» между ними, восстановление монархии Франции пока что не светит, как бы Макрон и его коллеги не старались дискредитировать республиканский строй!