Prompt #96 закрыт. 1 работа
+52
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт14 сентября 2017, 11:38
Derpy Dange Hooves by zaiyaki
Тема прошедшего экспромтаТема: Нарушая правила.
Описание темы: Все мы, так или иначе, постоянно должны соблюдать правила: дорожного движения, поведения в обществе, обращения с огнём…
Но часто эти правила нарушаются. По ошибке, по глупости, ради спасения жизни ближнего…
Расскажите, что будет, если нарушить правила?
Серый пегас отправляется разбираться с накопившимися неотложными делами. Авторам желаем отдохнуть и набраться вдохновения! Если возникнут какие-то пожелания или предложения по поводу творческих мероприятий — пишите в личку.
А следующий экспромт начнётся в субботу, 21 октября, в 10:00 по московскому времени.
Обсудить вопросы пони-творчества (да и любые другие темы) можно в Discord-чате, за который стоит сказать спасибо замечательному listic 'у.
14 комментариев
Потому что Троттингем это оплот традиций Эквестрии, остров тоталитарного консерватизма, последний бастион не павший под напором дружбомагии. Принцесса Селестия уже не спорит с этими ублюдками давным-давно, нам мэр похожий на старого бульдога каким-то образом смог её убедить свернуть миротворческую операцию по внесении толерантности во все земли мира. Даже Як-Якистанцы продались за бусы, а старые гавнюки окапались в этом своём Тауэре и пёрнуть свободно никому не дают.
Вы не подумайте. Я ведь милая, мирная пони. Просто вот угораздило меня родиться в месте, где ненавидят всё то что присуще мне. Нетрадиционная ориентация. ЕСТЬ. Нежелание лицемерить. ЕСТЬ. Ненависть к излишнему этикету за столом. ЕСТЬ. К тому же у меня гастрит и поэтому у меня физиологическая потребность частенько испражняться, а это знаете ли признак дурного тона. Истинный моветон в их ужасном фарфоровом мире. Будто газы могут обрушить псевдоидиллию, которую они себе тут устроили. И более того они привязали всё это к религии. У них тут своё течение веры.
Права не имеют!
Небесам не нравятся гомосексуалисты. Небесам не нравятся музыканты джаза, а бибоп это вообще смертный грех. И в задницу себе дилдо не суй, всё это от лукавого. Брехня! И не надо быть священником, чтобы это знать. Хотя я хотела быть священником, но видите ли кобылки не могут поступить в духовную семинарию и в церкви мне нельзя помогать. Не в Солнечной, не в Лунной. Иди в монастырь солнца говорят они. А мне не хотелось. Ну они говорят есть выход. Радости моей не было предела. Какой же говорю выход. Какой. А они мне отвечают. Иди в монастырь луны. Вот так вот блин.
Если уж взялись они толковать волю небес, то на нас – смертных – они просто плевали. Нагорную проповедь светские властители толкуют себе в угоду, а всё чего хотелось святым это чтобы мы жили в мире и согласии. Ведь Любовь это добродетель во всех её проявлениях. Но они запретили даже это. Мне вручили билет до материка и сказали выметаться с острова и из города в частности. Всё было по правилам. Дурацкий конверт, дурацкий красивый почерк, дурацкое лживое лицемерие. Если я настолько «ДОРОГАЯ» жительница Троттингема, то почему просят незамедлительно покинуть остров? Наставив кучу запретов они просто вынудили меня стать бунтаркой. Я повстанец и это мой одинокий и бессмысленный мятеж с любовью в сердце.
Так вот. Улица. Фонарь. Аптека. Бухущая в дрова кобыла. Кирпич. Окно гостиницы. Решение пришло само собой, мелкая пакость в ответ на унижение и давление превосходящих сил. Треск стекла и слышу приглушённый стон. По ночам нельзя кричать, даже если ты вступил копытом в осколок стекла и тебе чудовищно больно. Я кидала туда, где находится ресепшен, мне не хотелось вообще никого задеть. Мне не хотелось, чтобы кто-то страдал, но уже было поздно и если раньше у меня была тактика пассивно-агрессивного сопротивления, то теперь отступать было не куда. На душе легче не стало. Мне не нравится насилие и мстить никому не хотелось, но пьянство доводит до странных результатов.
И ведь никому не получится объяснить, что это меня притесняют. Все они бы смеялись громко и показывали копытом, если бы это было разрещенно, ну а так лишь ехидно усмехнутся и обсудят мой позор за чашкой чая, будут рассказывать своим детям про кобылу, которая опозорилась хуже не куда. Да и вообще немедленно меня депортируют на материк. Почему я оставалась тут, если здесь всё так хреново? Знаете, как говорят – дом это твоя крепость. В доме должно быть безопасно и спокойно. Так вот если в твоём доме тебе хреново, то уж боюсь подумать, что ждёт за его пределами.
Полиспони с дубинками выскочили с другой стороны улицы. Они громко свистнули в свисток, хотя громко свистеть в свисток, было запрещено, в свисток разрешалось свистеть только в чрезвычайных ситуациях угрожающих жизни Троттингема. Так что… Мне испытывать гордость? Вообще если тебя ловят полиспони то ты должен остановиться, удирать от них СТРОЖАЙЩЕ запрещено. Но чего уж мне терять?
Копыта цокают по мостовой. Их рога светятся синим цветом на манер мигалок. И свист повсюду. Люди встревоженно включают свет и выпрыгивают на улицу – они думаю началось землетрясение или пожар или потоп – а когда такое случается, желательно конечно не нарушать правила и оставаться в постели, но если очень хочется жить то… Ну в общем власти сделали исключение и нарушить их можно. Я петляю по узким улицам Троттингема. Они сначала старались бежать не так быстро ведь это запрещено, но потом решили во чтобы то не стало догнать меня. Я выдохлась давным-давно и вот совсем умирая от усталости, остановилась около деревянной двери. Мигалки приближались. Свист нарастал. И было бы здорово если бы эта деревянная дверь раскрылась и меня бы спасла какая-нибудь подпольная организация. Я стояла, смотрела на неё, ждала. И тут мне как ударят по ногам дубинкой. Я падаю и всё становится ясно. Меня поймали.
После долгой унизительной публичной речи, меня посадили в экипаж и повезли в Тауэр показать эку дивную кобылу, что правил ослушается, нашему старому мэру, дабы он сам лично сказал, что я чмо и пора бы выставить меня из города. НАВСЕГДА. Вообще думая о своём бунте сейчас – может мне просто не хотелось смиренно уходить в сумрак вечной тьмы? Выглядит как правдоподобное объяснение. Затем меня вырвало, правда и я вспомнила главную причину своего бунта – ПЬЯНСТВО. И вот сижу в луже собственной блевоты как экипаж останавливается. Приехали. Затем крики! Звук ломающихся досок! И тут перед экипажем стоят пони в эпатажных одеждах кислотных цветов, во рванье и прочем странном антураже и говорят.
Еле зримой улыбкой, лунно-холодной
Вспыхнет ночью безлунной во мгле метеор
Ты наш метеор. Как и любой из нас.
В общем вот и подоспела моя тайная подпольная организация.
Короче делать тут было ничего не нужно. Правил, то никаких не было. Делай что хочешь, пей сколько хочешь, кури, жри кислоты, ширяйся и трахайся с кем тебе вздумается. ИЗ всего этого списка я лишь пользовалась правом бухать сколько вздумается. Зато один жеребец насаживался на табуретку, а пегаска ласкала себя связкой грифоньих перьев. Делать это на виду не обязательно, но им почему-то нравилось, так что никто их не осуждал. Здесь были все. Стальные крысы, ЛГБТ на любой вкус, извращенцы, бунтари и просто хорошие пони, как я, которых общество избивало за фриковость, но, в конце концов, мы решили не ждать пока сдохнем и начали брыкаться, неумело, но эффективно. Можете сказать, что мы сранные отбросы, которых нужно сжечь. Можете сказать так. Мы ничего не запрещаем. Но мы никого не обижаем. Никого мы не трогаем, а лишь брыкаемся, когда нас зажимают. И за одно мы спасем таких же, как мы. Причём на вылазку все надевали странный белый браслетик. Не знаю зачем он, но все его надевали.
А еще мы слушали нормальную музыку. Не только джаз и даже бибоп. РОК-Н-РОЛЛ.
И вот однажды мне захотелось что-нибудь сделать. Что-нибудь что помогло бы таким как я. И тогда мне кладут целый список таких как я. Куча педиков, которым нужна помощь.
Я врывалась на суды, останавливала дилижансы, одного вытащила прямо из Тауэра. Ну ладно не из Тауэра, но из приёмной Тауэра. Не всё получалось сразу и на первой же вылазке меня саму поймали, но потом меня и того жеребца спасли. Как же это прекрасно. Геи, лесбиянки, трансвеститы и даже одна гермафродитка. Я спасала их и затем они жили той жизнью, которой хотели. Влюблённости, свадьбы, дети и… Вы вообще осознаёте?! Свадьба фаготов! Да это СТРОЖАЙЩЕ БЫЛО ЗАПРЕЩЕННО. Однажды я помочилась на копию хартии вольностей. Купила в сувенирном и помочилась у себя в комнате. Не могу писеть когда рядом посторонние.
Но бывает в жизни с тобой происходит нечто прекрасное. Ещё более прекрасное, чем было раньше. Так вот. На одной вылазке я останавливаю дилижанс, открываю двери и кобылка, которая сидит там, её мордочка в шрамах от ожогов, вся бедная щека страдала от пламени и кобылка вдруг восклицает.
— О горе мне…
Проговорила что-то. Прекрасная.
— Как ты сюда пробралась? Для чего?
— Любовь перенесла меня сюда. Её не останавливают ст… Её не остановить. В нужде она решается на всё.
— Полиспони тебя увидят и убьют.
— Твой испуганный взгляд врывается в сердце двадцатью кинжалами, ты подари тепла немного мне и это будет мне от них кольчугой.
— Не попадись им на глаза!
— Меня плащом укроет ночь. Была б лишь тепла со мной. Иначе мне замёрзнуть здесь во мгле.
— Кто показал тебе сюда дорогу?
— Её нашла любовь. Скажи ведь и тебя привела сюда она?
— Мою мордочку спасает темнота. А то, б, я знаешь от стыда сгорела. Хотела я восстановить приличье, да поздно, притворяться не к чему. Влюбилась я когда твои увидела глаза и в них бессмертная тоска и лишь одно желанье в поисках своих найти – Признак истинной любви. Так вот теперь я пред тобой. Люблю навеки с первых слов и взгляда светящего во тьме.
Ну вот как-то так. И жизнь моя стала намного осмысленней после этого. Хотя мне до сих пор было страшно из-за всех этих запретов и думая о тех, кто до сих пор бродит в темноте мне становится тоскливей, чем обычно. Лишь любовь да её теплое тело прижимающееся ко мне во время объятий, да сладкие губы робко прислоняющееся к моим спасают меня.
И тогда стало ясно. Наша организация, хоть и подпольная должна обрести цель – светлую цель. Поговорив со всеми и всё обсудив так и решили. Теперь мы спасём всех и сразу.
— Так прекрасно, что ты стараешься помочь другим, — сказала как-то она.
— Мой отец меня научил этому. Он как-то привёл меня на огромный парад, и там депортировали тех, кто слишком громко рыдал во время нападения Тирека. Их вели по главной улице и все говорили им «Фи». Это было так позорно, но мне было их очень жаль. Затем их всех отправили на материк и отец спросил меня. Громко, не боясь, что его кто-то услышит.
Когда ты вырастешь? Спросил он. Будешь ли ты защитницей обиженных. Спасёшь ли ты тех кого гонят. Встанешь ли ты на защиту невинных?
— И я сказала ему – да. Я буду помогать другим пони.
Да не угаснет пламя в наших сердцах. Сказал он.
— У тебя хороший отец. Мой меня выгнал, когда узнал о моих предпочтениях.
— Так и мой тоже! Когда он узнал он расстроился долго думал, обговаривал с матерью и затем произнёс.
Хоть мне очень стыдно я могу принять это, если ты не будешь упоминать это при мне.
— Так он же принял тебя.
— Я думала он полностью одобрит. Поддержит меня.
Она помолчала. Поцеловала и потёрлась своим носом об мой.
— Порой пони очень тяжело принимают чужие странности и не стоит их винить в этом, если они не запрещают тебе этого. Они идут с собой на компромисс им тяжело также как и тебе.
Прошло немного времени. Мы основательно подготовились к нашему плану и готовы были выступать. Посреди ночи, когда правило диктовали мирно спать куча пони в одеждах токсичных цветов подъехали к Тауэеру. У нас был план. Полиспони настолько были изумлены они совсем были не готовы к этому ведь захват Тауэра БЫЛ ВООБЩЕ ЗАПРЕЩЁН ПОД ЛЮБЫМ ПРЕДЛОГОМ ВОТ ПРЯМ ВООБЩЕ. Поэтому они даже не знали, что сделать когда мы толпой вбежали в Тауэр. Ещё там были стражники в забавных шапочках, но им то и подавно запрещено двигаться. Мы бежали по коридорам Тауэра, а очнувшиеся полиспони бежали за нами. Мы роняли по пути все картины и все предметы антуража, которые хоть как-то напоминали о правилах. И вот мы добрались до самой главной вещи.
Хартия вольностей.
Мне хотелось на неё сначала пописеть, но, пожалуй, сразу разорву её. Полиспони ворвались в комнату, когда перед ними валялся разорванный на части свод жестоких правил. Они не знали что делать. Тогда я начала кричать, плясать, да и вообще скинула белый браслетик с ноги с криком никаких правил. И тут все кто был вокруг ахнул. Как ты посмела? Закричали пони из подпольной организации на их мордочках был такой же ужас как и мордочках пони перед которыми мы нарушали правило. Что такого? Спросила я. Нельзя снимать браслет закричали они! Это единственное правило о котором знают все. Но оно же глупое возразила я. Неужели это так обязательно?
Оказалось обязательно. Они связали меня и кинули в копыта полиспони, а затем удрали как шайка Оливера Твиста в своих кислотных оборванных поношенных тряпках. И как выяснилось за любое преступление последует наказание.
Это была самая жестокая мера наказания. Публичная казнь. Стоя на эшафоте многое переосмысливаешь. Свою жизнь. Стремления. Свою упорность. И вообще оказывается жизнь окружена правилами, которые просто нельзя нарушить все. Даже поклявшись нарушить все правила ты создаёшь для себя ещё одно. Да и вообще следуя правилу оставаться у себя дома, оставаться у себя в крепости я загубила себя. Стоило мне уехать в Эквестрию и всё бы это так не закончилось. Но. Я многих спасла. Обрела любовь. И вообще узнала очень важную вещь. Дело не в правилах, дело в том, что мы должны учиться принимать других и сами не вредить другим. В наших странностях нет ничего зазорного. Стоит лишь научиться принимать чужие.
Орудия на изготовку – крикнули в толпе.
Это было мгновение, когда стоит заплатить за свою дурость и за желание помогать. Но я готова умереть ради этого. Единственное – мне не хочется умирать в одиночестве.
Вдруг меня нежно обнимают копыта, которые я узнаю всегда.
— Ты рядом, — прижалась я к ней.
— Конечно.
— Но они казнят нас обоих.
— И пусть. Чтобы там не случилось, да не угаснет огонь в наших сердцах.
Я расплакалась и её губы прижались ко мне. Она нарушила своё правило и целовала меня у всех на виду, её мордочка багровела ей было стыдно, но ради меня она нарушила своё правило. Её прекрасные губы, её обожжённая щека, вся мокрая от слёз. Она прижимает всё ближе моё тело и мы сплетаемся в одну неразлучную любовь.
И тут слышится – Пли!
В нас полетели тысячи пирогов. Со смородиной и яблоком. С черникой и клубникой. С капустой и пустые. Но она не отрывает свои губы от моих она рядом со мной, чтобы не случилось, наши шёрстки перемазаны во фруктовых ошмётках и крошках, пироги продолжают кидать и мы с копыт до гривы во фруктовом соке и листах капусты, но мы рядом и ничто не угасит пламени.
Неожиданно все останавливаются. По деревянному эшафоту слышится громкое цоканье, хотя громко цокать запрещено. Я смотрю кто же это и вижу своего отца. Он телекинезом держит грамоту и громко кричит, что тоже запрещено.
— Это бумага запрещает вам казнить их!
Все немедленно расходятся. Отец сажает меня и мою любовь в дилижанс и со слезами на глазах шепчет, прости. Я тогда взрываюсь слезами и шёпотом прошу чтобы это он простил меня.
Мы едем в Тауэр. Те стражники в забавных шапочках начали двигаться и открывают перед нами двери и мы входим в кабинет старого мэра похожего на бульдога.
— Хах.
Усмехается он.
— Забавно, что именно ваша дочь оправдала наши ожидания. И хватило всего лишь одной фразы.
— Я горд за неё сэр.
— Ну что же леди. Должен извиниться перед вами за вашу испорченную жизнь, но давайте честно – мы дали вам шанс покинуть Троттингем в любой момент, — он выдержал паузу, — Но вы предпочли остаться. И бунтовать против зла. Так? И именно таких как вы мы ожидали вырастить в Троттингеме. Ведь все эти правило. Всё это так и задумано. Задумано, чтобы кто-нибудь начал их нарушать. По всей Эквестрии до сих пор существуют глупые правила, например в духовную семинарию не пускают кобылок не только в Троттингеме. Ваша подпольная организация была бальзамом для нас, но даже там появилось тупое правило с белыми браслетами и мы всё ждали кто же его нарушит. И вот теперь вы здесь.
Через несколько дней мы уже собирали свою организацию. Мы думали как преподнести великую мысль для пони. Вот так вот. Моя любовь и я мы смогли узнать кое-что. Нам не нужно чтобы в мире не осталось правил. Нет. Правила нужны сейчас и пока без них никак и так будет до тез пор пока каждый из нас перестанет хотеть делать зло. Так будет до тех пор пока каждый из нас не научится принимать других и не желать зла другим. Но мы сможем сделать мир и пони, которые в нём обитают добрее. Ведь не угаснет пламя в наших сердцах.
как и слепая приверженность ей.
Макс Фрай
В области радикальной молодежной культуры ничто не продается
так хорошо, как грамотно расфасованный и политически корректный бунт
против мира, где царит политкорректность и все расфасовано для продажи.
Виктор Пелевин
Трудно критиковать рассказ, автор которого вслед за своими героями взялся всерьёз нарушать правила. Правила орфографии – это ведь тоже правила, верно? А как насчёт правил композиции? Хотя так далеко дело не заходит и в антисюжет не скатывается.
Однако про сюжет промолчать никак нельзя. Ладно, головопушки нынче всякий конструирует по вкусу, и если есть желание изобразить жителей Троттингема какими-то религиозными фанатиками с уклоном в пуританство – да будет так. Но Нагорная-то проповедь каким боком к Эквестрии?! Попытка представить себе, как сочетается христианство с поняшами, приводит только к… ладно-ладно, ещё одно нарушение правил, как уже было сказано в первом абзаце, никаких претензий.
И если глянуть поглубже непоняшного сеттинга, нарочитой грубости и около-NSFW-шности (а также неграмотности), то вырисовывается захватывающая дух история о правилах и их соблюдении… хотя всё больше о нарушении. Попытка перенести учение анархизма на хорошо унавоженные земли Эквестрии.
Некоторые вопросы возникают в концовке. Главгероиня узнаёт, что весь её протест и «неформальство» были только движением в русле политики властей (пусть и неофициальной политики). И здесь, думаю, было большое искушение свернуть на путь «назло им отморожу ушки», то есть, если сверху хотят бунта – то нужно вести себя максимально законопослушно. Но нет, героиня всё же показывает, что сопротивление порядку – её суть, её призвание (кстати, какая у неё кьютимарка?), и отказываться от него только потому, что попутчики подобрались не очень хорошие, она не собирается. Тем более это ведь волшебная страна, а потому и власти могут, в отличие от человеческого мира, внезапно оказаться адекватными и заинтересованными в улучшении общества не только на словах.
С другой стороны, очень интересно проанализировать, как в голове героини совмещаются борьба с правилами (пусть даже только с «глупыми» правилами) и желание сделать мир добрее. Злые пони – это кто? Те, кто устанавливают правила? Или те, кто слепо следуют им? А как насчёт тех, кто пытается свергнуть все правила и справить нужду на исторические памятники только для того, чтобы доказать свою точку зрения, не задумываясь о чувствах окружающих? Хочется сказать «Всё не так однозначно», но эта фраза так уже затаскана в политборьбе, что лучше бы изложить это от лица самой героини. Она кратко касается этой темы, но как-то очень уж поспешно. Или надо просто внимательней читать?
Закругляя отзыв, скажу кратко: этот рассказ, несмотря на очевидную недоработанность, мне очень понравился. Особенно замечательными вышли две сцены. Во-первых, момент, когда главгероиня срывает белую ленточку. Я сперва думал, что здесь история и закончится, очень уж чёткая идея – отрицатели правил сами без них не могут. Но уважаемый автор не остановился и продолжил сюжет, за что ему большой респект. И во-вторых – момент с расстрелом. Такого классного скачкообразного перехода драматического пафоса в юмор (и притом всё по канону!) давненько не припомню. И в целом манера повествования – нервная, скачущая – очень хорошо подходит к образу мятущейся героини.
Да не иссякнет ваше вдохновение, уважаемый автор! А вы, уважаемые читатели, не стесняйтесь нарушать правила! Как видите, порой это приводит к очень хорошим результатам.
Тык. Мой дорогой Тык. Ты охуенный. Знаешь в потоке постоянного пьянства я могу лишь вещать о том,, как дерьмово живётся в этом мире и одновременно как же порой тут бывает замечательно и вот знаешь Тык. Ты замечательный. Ты всегда слушаешь меня и если я отправляю рассказ ты всегда ответишь Тык. Какой же ведь ты замечательный Тык. Всё верно сказал мой дорогой Тык, только ошибки у меня потому что я не отправлял текст бете. И всё-таки ты не уловил Шели не уловил Шекспира, да и многое другое.
Спасибо вам большое за отзыв.
А вот Шелли не узнал, признаю. Но пусть поднимут руки те читатели, которые с первого взгляда осознали отсылку =) извечная беда с немейнстримными авторами…
И спасибо за тёплые слова *^_^*