Prompt #71 закрыт. 3 работы
+43
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт25 января 2017, 09:17
Кадр из фильма «My Little Pony: Equestria Girls — Friendship Games»
Тема прошедшего экспромтаТема: Остаться собой.
Описание темы: Порой в жизни внешнее давление оказывается слишком сильным и внутренние принципы лишь все усложняют. Самое простое решение — отказаться от своих убеждений и поступить так, как велят обстоятельства. Но так ли это легко — просто отбросить все то, кем ты был до этого? Решится ли герой пойти на это или же будет до самого конца придерживаться своих принципов? И будет ли он прав в своем выборе?
Следующий экспромт начнётся в субботу, 28 января, в 10:00 по московскому времени.
Также у нас есть Discord-чат, за который стоит сказать спасибо замечательному listic 'у.
17 комментариев
Когда в комнату вошел ещё один пони, той же расы, но несколько массивней, да и, к тому же, обладатель ярко-алого окраса, фиолетовогривый встал и прошел к окну, намеренно оттягивая начало разговора и пытаясь собраться с мыслями. На улице было тихо – пока тихо. К утру стражу оповестят об ограблении, и тогда здесь будет не продохнуть от количества народа. Впрочем, будет уже поздно. Правосудие в Эквестрии всё так же работает с запозданием, вот уж несколько сотен лет как…
В конце концов синий земнопони тяжело вздохнул, решаясь, и заговорил, развернувшись к своему невозмутимому пока спутнику, уже расставившему чашки и наполнившему их чаем:
-Итак, ты уже не раз спрашивал, почему я так не люблю рассказывать о своём правлении Воровской Корпорацией Эквестрии.
Недолгая пауза, последняя возможная отсрочка.
-Это было давно. Очень давно. Корпорации тогда было всего с десяток лет, и назывались мы не так прямолинейно и глупо, как сейчас. Тогда мы носили имя «Орден Пера и Кинжала».
Как тебе известно, я был основателем, а на тот момент – ещё и лидером этой организации. Меня звали… Топазом Скрэпом. Да, тогда я ещё носил обычное имя. Забавно.
Синий земнопони, успевший за время с начала своего монолога занять покинутый ранее стул, ненадолго остановил рассказ. Хотя обычно непосвященный пони мог дать рассказчику не более двадцати восьми — тридцати лет, в этот момент он выглядел, ощущался во много раз старше.
-Занимались мы точно тем же, чем Корпорация занимается сейчас. Сбор и торговля информацией, ограбления, кражи, фальсификации в сторону неугодных заказчикам пони… Разве что до заказных убийств было ещё очень далеко.
Последняя фраза была произнесена с ясно читаемой ноткой укоризны. Этот укол явно был обращен к красному пони.
-Но тогда было труднее. Во много раз труднее. Не было нынешних договоров с чиновниками, со стражей. На нас охотились крайне рьяно, и тем больше был энтузиазм властей от того, кто был нашим союзником – хотя сомневаюсь, что без этого союза Ордена Пера смог смог бы пережить первые годы.
Я думаю, ты не раз слышал об «Ордене Тайного Знания»? Конечно, Селестия вот уж несколько сотен лет пытается вычеркнуть его из истории Эквестрии, не думаю, что ей удалось стереть что-либо из анналов Корпорации. Эти темные маги оказывали нам сильную поддержку. Это было взаимовыгодно. Нам требовались их связи в налаживании собственной агентурной сети, их помощь в оснащении наших агентов талисманами – почти все из типовых амулетов, что вы используете сейчас, были когда-то изобретены Орденом. Им же требовался надежный союзник, в особенности такого рода, как наша организация – уже тогда у нас были пони, способные достать что угодно и откуда угодно, лишь бы плата устраивала обе стороны. Чума и пламя, я сам пережил немало приключений, пытаясь подтвердить нашу полезность. И товарищей… друзей среди темных я заимел. Тем труднее было принять решение, когда мы оказались на распутье. Я прекрасно помню тот день, пусть и мечтал бы его забыть…
«Худой, низкий синий земнопони нервно прохаживался по комнате, не находя себе места от полученных сведений. Ему доложили, что прибыл посланец самой Селестии, с делом лично к нему, Топазу Скрэпу. А этого просто не могло быть. Он просто не мог заявиться в святая святых лучшего вора на планете, жилище, о назначении которого, как считалось, не должен был знать никто!
Конечно, Топаз мог легко скрыться. И в случае крайней необходимости за этим бы дело не встало. Профессия обязывала земного позаботиться о путях отхода даже находясь в месте, которое считается ненаходимым и недосягаемым?.. Но бежать было рано. Должно было случиться нечто важное, чтобы такая пони, какой была правительница Эквестрии, воспользовалась знанием о логове вора, чтобы отправить переговорщика, а не вооружённый отряд. Конечно, всё это могло быть ловушкой, но… Навряд ли. Если бы посол был не один, Скрэп уже знал бы об этом. В конце концов, земнопони прекратил метания по комнате, и легонько дотронулся копытом до одного из магических талисманов на стене, посылая сигнал о том, что он согласен и готов принять гостя.
Спустя всего десяток минут, которые прошли в ожидании, пока посла ещё раз проверят на наличие оружия или других опасных предметов, а после проведут наиболее запутанными путями к комнате ожидания, посол предстал перед глазами Скрэпа.
Зеленый пегас среднего роста, вид сосредоточенный, явно уверен в важности своей миссии. Раньше вор его не видел. Продолжая рассматривать своего гостя, Топаз приглашающе кивнул, и крылатый, практически даже не запинаясь, несмотря на нахождение в доме одного из главных, как считалось, зол Эквестрии (о союзниках Ордена Тайного Знания распускались отвратительнейшие слухи), начал свою речь:
-Её Высочество, Светлейшая Правительница Великой Эквестрии, Солнцеликая Принцесса Селестия, Повелевающая Светилами Дневным и Ночным, желает сделать вам деловое предложение. Эквестрия стоит на пороге гражданской войны, и…
Информация о близящейся войне не стала для Топаза сюрпризом. Добрая половина агентурной сети работала сейчас на то, чтобы снабжать союзников-магов информацией обо всех перемещениях и решениях Магической Стражи, главной военной силой Селестии. Вор знал даже, на какие даты у разных Общин Ордена запланировано начало боевых действий.
-…это наводит печать горечи на Светлейшую и на всех, кто знает о надвигающейся грозе. Принцесса желает снизить потери до минимально возможных и считает, что вы могли бы ей в этом помочь. Разумеется, в случае согласия, ваши заслуги и заслуги вашей организации не останутся без внимания, и вы будете более чем щедро отблагодарены. Дабы не раскрывать подробности предложения лишним ушам, всё изложено в письме лично от Принцессы, которое я привез с собой.
Брови Топаза невольно поползи вверх от удивления, но вместе с ним он ощущал и негодование. Он с трудом сдержал гнев, только процедив послу сквозь зубы:
-Пшел вон, поганый словоблуд. Вон! Неужто вы решили, что нас можно просто купить?
Пегас лишь учтиво поклонился, таким образом, чтоб из-под его крыла как бы случайно вылетел конверт с неизвестным содержимым, а после развернулся и направился на выход, где его уже ждали члены Ордена, что должны были вывести неудачливого посланника за пределы логова.
Когда зеленый пони покинул помещение, Топаз, завалившись на стоящий в комнате диван, обхватил голову копытами. Почему каждый считает, что если ты удачливый преступник, то обязательно при этом не держишь собственного слова? Это значительно затрудняло заключение союзов на первых этапах. Да и такие конфузы… Скрэп никак не ожидал, что Селестия решит переманить его на свою сторону. Это было даже немного оскорбительно со стороны пони, которая пыталась выставить себя как оплот честности и доброты. Впрочем, на войне хороши все средства, с этим не поспоришь.
Теперь следовало уходить. И быстро. То, что первым пошел переговорщик, ещё не значило, что следом не отправятся менее миролюбиво настроенные пони. В особенности учитывая, что согласия достичь не удалось. Коснувшись ещё одного сигнального амулета, глава воров объявил об эвакуации логова.
Собирая ту часть скарба, что хранилась здесь и могла быть найдена в случае рейда Магической Стражи, земнопони прихватил еще и письмо. Он всё ещё даже не думал о принятии предложения, но позже оно могло пригодиться…» (точка двух часов)
-…Вскоре письмо вылетело у меня из головы. Надо было связаться с предводителем ближайшей общины, передать известия о том, что, возможно, у официальной власти больше источников информации, чем мы думали. О поступившем мне предложении я не сообщил, разумеется. Мне до сих пор доверял не весь совет архимагов, и лишние подозрения могли сыграть во вред делу. Потом нужно было позаботиться о том, чтобы подыскать новый главный штаб, было и немало других мелочей…
Вновь вспомнил об этом я лишь когда мне сообщили, что наши штабы подверглись атакам. Резиденция в Кантерлоте была раскрыта и уничтожена. Никто из пони местной ячейки, находившихся в местах отдыха, не успел бежать. Члены ячеек в Мэйнхэттане и Балтимэйре едва успели сделать ноги. И даже в Лас-Пегасе пошли слухи, что стража готовит облаву. Все выжившие без исключения сообщали об одном и том же: громившие резиденции стражи постоянно твердили о том, что минимизировать потери вполне в силах Ордена Пера. Они дословно цитировали слова этого проклятого посла.
Найти письмо оказалось немного сложней, чем я ожидал, но всё же на это не ушло много времени. Селестия явно пыталась принудить меня к согласию, и… И, честно, я уже не был уверен в том, что держать слово до победного конца будет лучшим выходом. Мне не хотелось терять своих ребят – а судя по всему, Принцесса решила взяться за нас всерьез.
Предложение Селестии выглядело очень заманчиво. Она предлагала нам неприкосновенность. На ближайшую сотню лет, как минимум! К тому же, бонусом, обещалась передать актуальные списки доходов крупных магнатов и способствовать – не на прямую, конечно же, расширением наших связей среди государственного аппарата. Такие предложения показывали, что либо солнцеликая сошла с ума, либо она серьезно испугалась опасности со стороны магического Ордена. Требования были куда как более скромны – от меня просили всего лишь предоставить данные о местонахождении баз Общин и их сторожевых застав, а так же на время прекратить давать Ордену правдивую информацию о перемещениях войск Селестии. И всё. Больше ничего. Повелительница Эквестрии даже описала, через какой артефакт я мог бы с ней связаться и где мог бы его взять…
На этом моменте синий земнопони замолк, без проблесков мысли уставившись перед собой. Сейчас он не выглядел живым существом, настолько неестествено-недвижным были его тело и его взгляд. Его собеседник, до этого не произнесший ни единого слова, первым нарушил создавшуюся тишину. Голос его был немого сипловат, при этом в нём можно было прочитать жадную заинтересованность, желание дослушать до конца:
-Ну же. Ты не дорассказал. И, проклятые Ордена, не делай вид, будто бы ты и вправду так переживаешь это спустя столько лет.
Топаз Скрэп, основатель и бывший лидер Воровской Эквестрийской Корпорации, после этих слов очнулся и, сделав крупный глоток чая из своей кружки – тот, надо сказать, уже изрядно подостыл, продолжил рассказ:
-Честно говоря, я не особо верил в победу наших союзников. Я был уверен, что они выстоят в войне, но скорее всего всё закончится ещё одним негласным перемирием на несколько сотен лет. Меня это устраивало. Несмотря на то, что я не маг, и не должен был прожить так долго, времени должно было оказаться достаточно, чтобы мне и моим последователям удалось превратить Орден Пера в весомую силу на внутреннеЭквестрийской арене. Селестия же… Во первых, она угрожала нашему существованию в принципе. Сейчас маги не могли помочь нам в обороне штабов, а потеря ещё всего пары-тройки из них угрожала поставить крест на нашей координации, вновь превратить просто в скопище пони, действующих сами по себе. В условиях войны это могло стать фактическим крестом на всей организации. И вместе с тем, он предлагала путь проще. Ради борьбы с чернокнижниками Принцесса была готова уступить нам дорогу наверх. А уж вынудить правительство соблюдать букву соглашения было вполне в наших силах.
И я не видел другого выхода из положения. Сейчас-то, спустя столько лет…
Земнопони тяжело вздохнул, жалея о былом.
-Я лично возглавил операцию по краже нужного артефакта. Препятствий было не больше, чем нужно для того, чтобы не вызвать особых подозрений. Вечером того же дня, когда цель оказалась у меня в копытах, я провел ритуал связи – к счастью, для этого не требовалось использовать собственную магическую энергию. На следующий день Селестия и ее армия обладали всей полнотой информации, которая была им необходима. Они сработали быстро – всего спустя трое суток после этого Общины были атакованы магической стражей, и Орден Тайного Знания, по факту, прекратил своё существование. Я… Я даже не решился предупредить своих друзей. Впрочем, наверное, я и не смог бы – от меня наверняка ждали чего-то в этом духе, и посланников наверняка бы перехватили.
Последняя фраза из уст земнопони звучала практически жалобно и откровенно казалось попыткой самооправдания.
-В общем… Селестия сдержала свои обещания. Преследования со стороны правоохранительных органов практически прекратились. Та имитация деятельности, что осталась, не могла бы стать помехой даже в случае, если бы наши агенты поголовно были инвалидами. Таким образом, моё предательство спасло нашу организацию. Но… Я совершил немало ошибок, ты знаешь. И мало о какой из них сейчас жалею. Но…
Ещё одна короткая пауза.
-Чем больше времени проходило с момента уничтожения чернокнижников, тем тяжелей мне становилось жить с тем, что я совершил. Забыться не удавалось даже в делах – я любил своё дело за риски, а не за добычу. А рисков больше не было. Обстоятельства были настолько удачны для Ордена Пера, что я спокойно мог позволить себе оставить заботы по управлению на одного из заместителей. Никогда до того момента не думал, что настолько привязался к друзьям – темным магам. Принимать это было тяжело. В определенный момент я понял, что больше не могу находиться в Эквестрии. К счастью, у меня была идея на этот счет.
Как ты знаешь, меня не меньше, чем тебя самого, интересовали – и интересуют, различные уникальные артефакты. И слышал я легенду об одной штуке… Говорили, что подобная ей наделила силой самого Сомбру, но сейчас мне не верится, что он пользовался именно этой силой. Не похоже. По слухам, этот артефакт был сделан из живой тени и при некотором везении был способен наделить владельца огромными силами. Или убить. Как выйдет.
Ровно спустя четыре года после того дня, как я встретился с послом Селестии, мне удалось незамеченным пересечь Эквестрийскую границу и отправиться в Седельную Аравию, где я должен был сесть на корабль. Этот поход был по-настоящему интересным, но… Пожалуй, об этом я расскажу когда-нибудь после. Не стоит смешивать столь разные истории.
С десяток минут два земнопони сидели тихо, после чего фиолетовогривый встал и деловым голосом, будто бы и не находился только что в глубочайшем унынии, произнес:
-Тебе пора идти. Соглашения соглашениями, но стража наверняка уже на пути сюда. Да и хозяева этого уютного дома могут вернуться в любой момент.
Красный пони в ответ на эти слова лишь согласно кивнул. Настал его черед погрузиться в размышления.
Топаз Скрэп, тем временем, прошел в угол комнаты, куда не попадали лучи лунного светила. Глубокой тенью пользоваться было проще. Перед тем, как пони оказался далеко отсюда, он беззвучно, одними губами, прошептал:
-Эквестрия, прости меня, если сможешь.
Если отвлечься от смазанного финала — написано приятно. Читается легко, редкие лексические ошибки не напрягают. Перед публикацией, конечно, стоило бы отдать текст корректору, но даже в чистом виде — читабельно и даже очень. Спасибо за участие, вдохновения и успехов!
P.S.Во многом фраза была оставлена для того, чтобы показать, что он — по крайней мере, по его собственному мнению, решил не только судьбу двух Орденов, но и судьбу Эквестрии в целом, и не уверен, что сделал правильный выбор и при таком взгляде.
Одно предложение — одна мысль. Нельзя отступать от этого правила без очень-очень серьезных оснований! Иначе у читателя перегружается синтаксический анализатор, и текст начинает восприниматься как инфошум. Надо объяснять к чему это приводит?
Вот, например, натолкнулся я на процитированное предложение и нифига не понял: «фиолетовогривый» (само по себе ужасное стилистическое решение) это кто? «Той же рассы» это какой? А просто потому что почти ничего из первого абзаца не пробилось к моему сознанию, и я уже ничего не понимаю дальше — кто на ком стоял, кто все эти пони, и почему мне должна быть интересна последовавшая стена монолога.
Ну и, конечно же, подача информации через монолог это одна из самых трудноусвояемых форм. В итоге, прочитал две тыщи слов, а такое ощущение, что все шесть.
– А ну прекратить эту кошачью свалку! – раздался властный голос распорядительницы рабынь великого герцога Норпонны. – Немедленно!
Кобыла агрессор погасила свой рог и пробормотала под нос:
– Ты у меня ещё получишь, мешок с костями…
– Попридержи свой норов. – Спокойный голос распорядительницы резал, как стальной клинок. – Сегодня он тебе ещё понадобится. Готовься в термы. А ещё ты и ты, живо! – Распорядительница указала копытом на двух жавшихся к стенам кобылиц. – А ты, марш в мою комнату! – приказала она пострадавшей. – Немедленно! – Повысила она голос на кобылку, которая замешкалась, подбирая копытом разлетевшиеся обрывки.
Кобылка пискнула, срываясь с места в галоп, и через пару секунд скрылась за поворотом коридора.
– Что ты творишь, горе ты моё, – причитала распорядительница рассматривая опухший синяк под глазом кобылки. – Неужели ты не можешь держаться от неё подальше?
– Она… – Кобылка всхлипнула и опустила глаза в пол. – Она рылась в моих вещах.
– У нас нет никаких вещей, мы все принадлежим хозяину. – В голосе распорядительницы прорезались жёсткие интонации. Вздохнув она обняла кобылку за шею и погладила копытом по холке. – Пожалуйста, не добавляй мне головной боли, ты же умная девочка. Только посмотри на кого ты похожа! Давай я тебе гриву расчешу.
Распорядительница встала и прошла за гребнем к столику у стены.
– Нет-нет, пожалуйста не надо, я сама! – запаниковала кобылка.
– Что такое?
– Я… я… пожалуйста!.. – Голос кобылки надломился, а в уголках глаз заблестели слёзы.
– Ну… – Распорядительница хотела что-то сказать, но запнулась и резко распрямилась, закатив глаза. Через секунду она шумно выдохнула и закрыла лицо копытом. – Ещё двоих. Эта ночь никогда не кончится, – пробормотала распорядительница направляясь к выходу. Уже в дверях она остановилась. – Значит так, до утра будешь тут у меня. Похоже у хозяина на тебя какие-то особые планы, я поговорю чтобы тебе выделили отдельную комнату. Вроде у нас есть лишняя кладовка. И ради всех небес, приведи себя в порядок!
– Храни вас небо. – прошептала кобылка вслед.
Дверь захлопнулась. В замке с металлическим лязгом провернулся ключ. Кобылка поднялась и подошла к выходу. Пригнувшись почти к самому порогу, она вслушалась в затухающий цокот копыт. Затем она дёрнула за бронзовую ручку и убедилась, что дверь крепко заперта.
Выждав ещё полминуты, кобылка прорысила к столику у стены. Телекинезом она сгребла в одну кучу все склянки, кисточки, зеркальца и гребешки и аккуратно переложила их рядом на пол. Затем она обошла кругом комнату распорядительницы и собрала все три светильника, которые закрепила в держателях рядом со столиком. Наконец, она наклонилась над расчищенной и хорошо освещённой поверхностью и принялась расчёсывать гриву.
На столешницу посыпались обрывки папируса. Когда в гриве больше ничего не осталось, кобылка принялась раскладывать кусочки в нужном порядке. Под действием магии обрывки срастались друг с другом. Порванный лист постепенно восстанавливался.
Раздался горестный вздох. Многочисленные прорехи остались зиять в папирусе – далеко не все кусочки удалось спасти. Однако надежду вселяло то, что большая часть всё же уцелела. Ещё одно заклинание, и на поверхности листа проявился рисунок.
На шею и грудь нарисованной кобылицы единорога пришлась большая прямоугольная дырка. Кобылка уставилась на своё покалеченное сокровище, но горевала она недолго. Утерев слёзы копытом, она оторвала от края папируса подходящий по размеру кусочек и приложила его к прорехе в рисунке. Под воздействием магии пересаженный кусок вживился на новое место, как будто всегда был там.
Затем кобылка выдвинула ящик столика и извлекла оттуда перо и чернильницу. Высунув язык от сосредоточенности, кобылка восстанавливала утраченные линии рисунка. Она старалась как можно точнее передать изящество тонкой шеи нарисованной кобылицы и зеркальный блеск отполированного металлического обруча, украшавшего эту шею.
Шум за дверью заставил вздрогнуть. Кобылка застыла не дыша и долго прислушивалась к шагам в коридоре. Когда все стихло, она наконец выдохнула и приступила к опасному ритуалу.
Не моргая, она всматривалась в нарисованную кобылицу до тех пор, пока не начало казаться, что та дышит, а нарисованный ветер покачивает нарисованную гриву. На папирусе сбоку проявилась надпись:
“Ты графиня Мунлайт. Помни!”
Кобылка почувствовала как разогревается её рабский ошейник. Надпись сменилась другой:
“Ты ключ. Помни!”
Ошейник разогревался всё сильнее.
– Я помню. – Прошептала кобылка Мунлайт. – Пожалуйста, помоги!
Вокруг нарисованного рога кобылицы зажглась магическая аура. Разогрев замедлился.
“Помни!”
Перед взором Мунлайт побежали картинки из детства: мама, старшие сестра и брат. Отец, который катал её на спине, забравшись на самый край крепостной стены. Бесконечное синее небо и солёный бриз в гриве.
От автора:
Кто там хотел ещё узнать о мире Мейридианы? Вообще говоря, я не собирался участвовать в этом промпте, но, когда сегодня утром начал писать еще один кусок рассказа, понял, что он вполне попадает под заявленную тему. Так что почему бы и нет? Тем более что за конкретно этот кусок я принялся после объявления промта и писал суммарно, вроде как, не сильно больше двух часов.
В любом случае — спасибо за участие, вдохновения и успехов!
Весь этот кусок родился как реализация принципа «показывай, а не рассказывай». Не заставлять же героиню наматывать сопли на копыто и читать нудный диалого-монолог о горестном житии-бытии. Я твердо намерен дописать рассказ целиком, надеюсь, что тогда смысл каждого куска станет более ясным.
Всегда мог найтись мудрый наставник-подсказчик, или какой-нибудь артефакт из более счастливого прошлого. Как например, помните у Лукьяненко в Ночном Дозоре был двинутый недоиной, который устраивал охоту на тёмных? Так вот, он применял деревянный ножик, которые ещё в детстве ему выстругал и подарил приятель. И даны ясные указания, что именно этот приятель потом станет вампиром, который погиб, упав с крыши, немного ранее по тексту.
В общем, типичное волшебное средство, которое ещё у Проппа подробно описано. История его появления не особо-то влияет на функционал и роль в повествовании и может быть дана парой штрихов, а может вообще остаться за кадром.
Как и обещал, я завершил Мейридиану. Сегодня-завтра опубликую эпилог. Так что можете оценить насколько раскрыта тема, а так же найти ответы на все возникшие вопросы по поводу мотивов, внешности и того, откуда взялся загадочный лист папируса.
ЗЫ: кусочек с этого промпта, можно найти в середине первой главы.
Узкие лестницы спускались по спирали, и чем ниже — тем холоднее становилось. От каждого шага пыль поднималась в воздух, а комки паутины липли к стальным накопытникам. Единственный источник света в этом царстве тьмы — маленькая масляная лампа, свисавшая с пояса. Правда, всё что можно разглядеть с её помощью — потрескавшаяся каменная кладка да раскрошившиеся кирпичи.
Пони точно знал, куда нужно идти. Без тени сомнений он проходил мимо десятка окованных железом дверей. Ни одну из них он пытался открыть, так как все они накрепко закрыты. И вопреки традиции, за ними не было ни сокровищ, ни похищенных принцесс… Может, разве что за одной из них, куда и шёл безмолвный рыцарь.
Несколько минут, и он упёрся в преграду, ничем не отличающуюся от десятка других. Забрало шлема со скрипом приподнялось, и рыцарь схватил в зубы ключ, до этого свисавший с кольца рядом с лампой. Несколько неловких движений, и замок заветной двери поддался. Недюжинную силу пришлось приложить, чтобы преграда с жутким грохотом и скрипом отворилась, едва не выломав петли, с которых она свисала.
Первым же шагом он вступил в мокрое, подгнившее сено, коим был устлан пол, набита койка у ближней стены. Здесь нет окон, лишь чёрный люк в потолке. В тусклом свете на стене просматривались различные формулы, обрывки фраз, смысл которых рыцарю оставался неясен. Только возникла мысль, что это не та камера, как послышалось чужое дыхание. Тяжёлое, изнывающее, словно его хозяин уже давно простился с жизнью. В самом дальнем углу камеры, рядом с огромным пустым котелком, свернулась в клубок пони в рваном балахоне, с опущенным на морду капюшоном.
— Что? — раздался закостеневший голос пони. В нём нет ни страха, ни удивления — лишь мёртвая апатия. — Может, вы просто закончите дело? Я устала. Ни друзей, ни наставницы, ни ученицы. Я здесь одна, посреди бескрайней тьмы. Я уже забыла, когда спала в последний раз… или я сплю сейчас? Мне вечно что-то мерещится в темноте. Закрываю глаза — это не помогает.
Рыцарь ничего не ответил, лишь сделал ещё шаг вперёд.
— Подожди… — пони приподняла голову и взглянула на посетителя стеклянными глазами. — Ты не из тюремщиков. Ты… я не видела тебя здесь раньше. Кто ты?
— Хоуплесс Стар, миледи, — Рыцарь учтиво поклонился, — был послан сюда за вами.
— Разве? Только не говори, что Принцессы решили меня освободить.
— Никак нет. Это наша инициатива.
— “Наша”?
— Послушайте, миледи, здесь темно, холодно и крайне неприятно. Предлагаю выбраться наружу, и мы всё вам объясним.
Узница не могла устоять на ногах, поэтому Рыцарь взвалил её на спину и понёс тем путём, которым пришёл в подземелье сквозь длинные коридоры, крутые лестницы и пустынные залы.
— Разве этот замок заброшен? — удивилась Узница, пряча от света мордочку в капюшон. — Сколько… сколько времени прошло?
— Уже года три, миледи, как отсюда были отозваны все тюремщики и стража. И, я так полагаю, чары с тюремного блока не развеялись до конца, от чего вы всё ещё живы.
Пока Рыцарь донёс Узницу до внутреннего дворика, где среди поросшей травы разбит лагерь с несколькими шатрами, та вновь провалилась в сон, не реагируя ни на что. Рыцарь настоял, чтобы никто не беспокоил её и ей дали восстановиться. Кобылка, чей походный наряд был слишком вычурным и отдавал лоском знати, подготовила одежды из голубого шёлка для узницы и оставила рядом с ней в палатке. Рыцарь часто покидал уезд, но возвращался всегда с полными речной воды бурдюками. Пятнистый земнопони, не способный подолгу усидеть на одном месте, постоянно пропадал в замке, и время от времени он приносил старые записи или реликвии. Последний из обитателей лагеря, Единорожка в крупных очках с заплетённой в хвост гривой, не покидала палатки с узницей. Периодически до ушей остальных доносились плач и молитвы.
— До чего же жизнь жестока, — цинично пропела темношёрстная кобылка в вычурном наряде, — если бы я не знала, то в жизни бы не подумала о том, кем она может быть.
— Поставь себя на её место, — зло ответила Единорожка. — Ты не представляешь и десятой части того, что она пережила.
— Ей хотя бы не пришлось терпеть годы унижений от тех, кого она привыкла считать друзьями.
— Безвестность хуже бесчестья, — отсёк Рыцарь.
— Подождите, она… Пип, принеси воды!
Узница с большой неохотой поднесла губы к холодной воде. Однако после первого глотка она проснулась, и через минуту осушила кувшин.
— На что я вам? — с усталым взглядом спросила кобылка с выцветшей шёрсткой. — Что для вас может сделать такое ничтожество?
— Не смейте так говорить о себе, — зло ответил Рыцарь. — Это всё происки лже-принцесс. Вы вовсе не виноваты, что оказались в этом мрачном месте.
— Нет, я позволила этому случиться. Я виновата, что была столь мягкой, что закрывала не видела ножа за спиной у пони, которая называла меня родной. Мне самое место здесь…
— Это ты своих палачей наслушалась? — вмешалась Аристократка. — Нет-нет, ты нужна нам. А не старой сырой темнице, где всё равно за тобой никто не смотрит.
— Вам нельзя раскисать, вы нужны Эквестрии, — с надеждой заявил Пип. — Наследница трона, столь нужная всем добрым пони страны.
— А как же дочь моего брата?
— Ох, миледи, – Рыцарь опустил голову, – это очень неприглядная история, одно воспоминание о которой заставляет моё сердце сжаться. Вы уверены, что хотите услышать её сейчас?
— Молчи, я поняла, – огрызнулась та. — А пони… Хоть кто-то пытался восстать против них?
— С поддержкой Хранителей — никто не посмел.
— Кроме нас, конечно-же, — Пип встал в героическую позу, в которой обычно изображают рыцарей на картинах.
— Да, и вы решили, что вам поможет изгой, ни на что не способный. Изгой, который последние десять лет видел только гнетущую тьму своей темницы…
— Двадцать три, миледи.
— Двадцать три года пустоты и безвестности! — Кобылка сорвалась на крик. — Я даже счёт времени потеряла. Ничего нет. Видите? Это не просто пустой круп — это ноль. Ни магии, ни желания что-либо менять после случившегося… Как будто без меня в Эквестрии всё плохо.
— Ну, — аристократка задрала голову, — не прям чтобы ужас. Вроде бы, довольно грамотная внутренняя политика. Что фермеры, что дворяне — никто не жалуется. Ну, почти. Моя семья немного повздорила с её “высочеством”, и как-то так вышло, ссора за ссорой, что я оказалась здесь.
— А кто вас сюда привёл?
— Я, — дрожащим голосом ответила Единорожка, что до этого долгое время сохраняла молчание. — Ты бы не стала делать того, о чём писали в газетах. Я это понимала, ведь… ведь мы чуть-ли не с детства друг друга знаем, верно? Я много лет сновала по столичному замку, хваталась за самые ломкие травинки, пока не вышла на слух об этом замке. Потому-что никто в Эквестрии, кроме Новых Принцесс, не знал, где тебя искать.
— Вообще никто?..
— Да, историю с твоим изгнанием строго засекретили.
— А вы? Сир как-вас-там?
— Хоуплесс Стар, миледи. Я всего лишь верный слуга короны, истинной Принцессы, каким был до меня мой отец, до него — его отец, и так едва-ли не до основания Эквестрии. Я исполняю свой долг, а… этот малец — он со мной. Когда он был совсем жеребёнком, то очень интересовался моей родословной.
— Ох, это мягко сказано! Я от тебя практически не отходил. Ведь, сперва просто типа “рыцарство — это прикольно!”. Я привык, что рыцари встречаются только в сказках, а тут внезапно оказывается, что мои родители знакомы с семьей древнего рыцарского рода! Как я мог упустить возможность напроситься в друзья к таким интересным пони?
— Это мило, но как ты оказался здесь?
— А? Просто понимаешь, когда я заканчивал школу мне начало казаться, что что-то в твоём изгнании было… неправильно. Я напрашивался с этими идеями к сиру Хоуплессу, мы часто это обсуждали, делились идеями и размышляли. И в итоге он вышел на эту мадам, которая сумела раскрыть этот чудовищный заговор и не попасть под всевидящее око Новых Принцесс.
Узница тяжко вздохнула и встала на ноги.
— Вы зря сюда пришли. У меня нет ни сил, ни власти, ни поддержки. Чего вы стремитесь достичь? Едва моя нога ступит в… да куда угодно, меня схватят и посадят в другую крепость, ещё дальше и мрачнее. И вас вместе со мной. И даже если предположить, что нет… какой смысл мне выступать за тех, кто отвернулся от меня? Даже подруги, с которыми мы прошли столько всего, отмахнулись от меня так, словно и не было тех долгих лет дружбы. А моя собственная ученица, едва власть замаячила на горизонте, впилась мне в бок отравленными клыками… Я не понимаю, что вами движет: честь, или собственные амбиции — мне уже всё равно. Сир Хоуплесс, могли бы оставить меня в темнице, чтобы я захлебнулась в том океане тьмы. Я ничего не сделаю.
— Нет, — прошептала единорожка, с трудом сдерживая плач. — Что ты говоришь, ты… пони, которая за подруг хваталась, как никто. Ты всегда шла до конца, стоя на своём. Я помню историю, как ты была готова пожертвовать всем миром ради друзей. То, что ты говоришь сейчас — это… это не ты. Мы что-нибудь придумаем, чтобы вернуть тебе магию… Вернуть поддержку друзей, других пони. Когда-то ты была готова на всё даже ради той, кого успела забыть. И теперь пришла моя очередь отплатить тебе.
— То есть, у вас даже плана толком нет? Нашлись герои, — узница тяжко вздохнула. — Я нужна тебе, или стране? Нет уж. Спасибо, что вытащили меня, но я ухожу.
От автора: слов — 1600. Едва уложился в два часа. Писал в несколько подходов, переписывая текст целыми кусками, от чего может быть немного рвано. И с вычиткой всё вышло не самым лучшим образом.
И да, продолжения не будет.
В ней есть и пейзажное введение, в меру длинное и весьма подробное; есть и разгон сюжета, медленно перетекающий в диалог-кульминацию; есть и финал — резкий и жёсткий. В нём отлично видно авторское нежелание продолжать. Так тому и быть.
Главнон, что прочитано — с удовольствием, спасибо за участие, вдохновения и успехов!
Дальше пошло несколько хуже. Даже после второго прочтения я не уверен, что понял, сколько там всего народу, кто в этой толпе кто и что делает. Не сложилось образов персонажей, даже рыцарь из начала куда-то пропал. Разве что пленница, теперь уже бывшая, осталась сама собой. От того и весь последовавший коверсейшн не достигает нужного накала и вовлеченности, чтобы хорошо передать мысль. Но, покрайней мере это не пинг-понг пустыми репликами.
Неинтересное местоТихий скрип притупившегося карандаша, отзвуки собственного дыхания, да приглушённый стук колёс. Унылый однообразный пейзаж, неторопливо плывущий за окном. Редкие капли мороси, бегущие по грязному стеклу старого промёрзлого вагона. Чай на вкус как плесневелое сено.
В таком замечательном путешествии лучшего было бы забыться во сне до самой конечной станции, но Трендерхув выспал уже, кажется, всё, что можно. Да и профессиональная привычка не давала сидеть, сложив копыта, когда в блокноте не написано ещё ни строчки о текущей поездке. Но муза не отвечала на зов жеребца, рассеянно наблюдавшего обстановку вокруг.
Уныние — вот единственное слово, которое шло на ум. На странице уже места нет от кривоватых завитушек и нелепых узоров, которые появлялись там, где должны были появляться слова. Вздохнув, жеребец отложил блокнот в сторону и уронил голову на стол, повернувшись лицом к окну.
Та ещё будет поездочка.
…
Вокзал встретил путешественника мешаниной из запахов мокрой земли, котельного дыма и дешёвой выпечки. Не больше десятка угрюмых пони молча сошли на пирон и решительно двинулись в сторону схода с платформы. Окрестности Ванхуувера вообще не слишком богаты на предмет приветливых жителей, чего уж говорить об отдалённых поселениях, затерянных посреди Нигде на пути к Як-якистану.
Можно считать, что так на местных действует природа. Холодная плоская тундра, по семь-восемь месяцев в году обдуваемая муссонами с океана. Мокрый колкий воздух, непредсказуемый ветер и чахлая растительность — сложно поверить, что это забытое Принцессами место расположено всего-то в двух днях езды от Кантерлота… До железных дорог мир казался куда больше.
Трендерхув, в общем-то, без особых проблем подстроился под местный колорит. Уронив взгляд под ноги, он побрёл внутрь заспанного посёлка, миную широкие улицы. Редкие местные неодобрительно хмурились, заметив чужака, но по большему счёту только потому, что в узких переулках было не так легко разойтись. Зато тут почти не было ветра.
Школа, детсад, жилой дом, котельная. Небольшое поле для хуфбола, которое так и не привели в порядок. Ещё дома и обветшалое здание театра, которым, кажется, уже вообще не пользуются. За поворотом библиотека, хотя снаружи до сих пор ни намёка на вывеску. Всё старое и монотонное, под стать естественному пейзажу.
Редкие клумбы у иных домов иногда разбивают картину. Бывает, также попадаются стены, изрисованные молодёжью, и, надо сказать, это незрелое художество всё-таки даёт глазу хоть чуть-чуть отдохнуть. Местная архитектура вообще остаётся уникальным феноменом в Эквестри, где издревле правят бал яркие цвета и пышные формы — здесь господствует строгая сдержанность и однообразие красок, наводящие на пришлых жуть.
Впрочем, единорог не привык унывать. В любом, даже в самом бесславном месте он умел находить своё очарование. То, что многим казалось серым и обычным вполне могло обладать тонким, едва заметным шармом в глазах путешественника. Эту скрытую, неоцененную и нетронутую красоту он ценил больше всего.
Поэтому и в вопросе кобылок он предпочитал неприметную фермершу претенциозной моднице.
Эплджек. Одного воспоминания хватило, чтоб осветить всю улицу. Знакомые места заиграли новыми красками, и даже проклятущий ветер показался вполне терпимым. В конце концов, даже к такому привыкаешь, а лишившись однажды начнёшь скучать.
Небольшой парк впереди отозвался шелестом листьев и приветливо сверкнул лужами, расползшимися прямо посреди дорог. Ну хоть сами дороги теперь укрылись гранитной брусчаткой, а не были просто месивом из грязи и воды. Некоторое время Трендерхув задумчиво глядел на кроны деревьев, сражавшихся с ветродуем, и, в конце концов, решился пройти парк насквозь. Эплджек ведь не стала бы отклоняться от своего пути из-за какого-то холода, верно?
Клумбы, деревья грязь. Стая чаек бросилась в небо, оглашая окрестности своим криком. Солнце клонилось ко сну, да и сам путешественник не чувствовал себя бодро. Ещё пол часа, прежде чем он доберётся до небольшого дома в порту, где его ждёт отдых и кровать. Но он надеялся оказаться там раньше, чтоб успеть увидеть то немногое из прекрасного, что есть в этом месте — океан и закат.
…
В конечном итоге Трендерхув провёл в городке больше недели, но всё без толку. Нет, разумеется, удалось найти пару примечательных мест. Не статуи кантерлотского замка и не колоннады Клаудсдейла, но хоть пара обелисков и памятников, а также небольших парков и богато отделанных домов.
Однако ничто из этого не тянуло на полноценную достопримечательность. И, что важнее, никак не отражало настоящую суть этого пропащего, но всё-таки дорого серцу места. А как эту самую суть выразить, жеребец придумать не мог. Уже четвёртый лист блокнота покрывался бессмысленными почеркушками. Голова единорога безжизненно опустилась на стол.
— Ну как прошло воссоединение с родным городком, мистер Трендерхув, — спросила полноватая кобылица в форме проводника, поднося ему чашку всё того же отвратительного чая. «А раз чай тот же, то и проводница та же» — решил про себя жеребец, — Рады, что смогли вернуться?
— Рад, что снова уехал.