Prompt #59 закрыт. 2 работы
+46
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт25 октября 2016, 10:39
Pets Playing Poker by RK-d
Тема прошедшего экспромтаТема: Домашние питомцы.
Описание темы: Тема домашних животных поднималась в сериале не раз и даже не два. А вот в экспромте ещё не затрагивалась. Правда, несправедливо? Что ж, сегодня мы исправимся!
Следующий экспромт начнётся в субботу, 29 октября, в 10:00 по московскому времени.
9 комментариев
— Добрый вечер, — два алых глаза загорелись во мраке комнаты. Вскрикнув от неожиданности, кобылка судорожно вдавила копыто в выключатель. Свет зажегся, явив взору ветеринара змееподобную фигуру, по периметру увенчанную когтями, крыльями, лапами и рогами. Вновь вскрикнув, на этот раз от ужаса, Мэйн Гудолл попятилась прочь от драконикуса, стараясь не делать резких движений.
— Ой, да прекратите истерику, вы же врач! — притворно обиделся дух хаоса, материализуя на себе шапочку с крестом и маску. — Клятву Гиппонькрата никто не отменял, знаете ли. Или кто там у вас, любителей поиздеваться над всякой живностью?
Вспомнив о своем долге и о правилах хорошего поведения, превозмогая непонячий страх, Мэйн Гудолл, наигранно оптимистично осведомилась:
— Чем могу быть полезна? — улыбка вышла кривоватая, да и растрепавшийся хвост аквамариновой гривы делал это больше похожим на плохую комедию, чем на официальный прием.
— Замечательный вопрос, дорогуша! — фамильярно погладил по голове ветеринара Дискорд, еще больше испортив прическу. — Видите ли, я в затруднительном положении. Понимаю, сложно поверить что сам Дух Хаоса может в такое попасть, но увы, это так. И только вы способны мне помочь.
— Так что я могу для вас сделать? — вновь собирая непослушную гриву в тугой хвост на затылке, переспросила Гудолл. Это привычное действие вернуло ей толику самообладания. — Если у вас кто-то болен…
— Он, нет, нет, нет, — перебив её, замотал головой драконикус. — На самом деле я не уверен, может ли Он заболеть. Мне просто необходимо, чтобы вы присмотрели за моим питомцем, пока я отлучусь по делам.
— Но тут ветеринарная клиника, а не приют для животных, — попыталась возразить доктор, — за такой помощью вам к Флаттершай…
— И подвергнуть мою лучшую подругу подобному испытанию? Увольте! — наигранно обиделся Дискорд. — Я Дух Хаоса, а не какой-нибудь живодер. Подумать только, живую пони подвергать подобной пытке!
“А меня значит можно? Не живая я пони, да?” — про себя гневно подумала Мэйн, но вслух лишь спросила: — Так за кем нужно присмотреть?
— О, вот за Ним, — драконикус сделал шаг в сторону, внезапно из ниоткуда предоставляя взору ветеринара нечто. Больше всего Оно походило на аморфный клочок разноцветного остроконечного газа и и привязанной к нему веревочкой. Второй конец Дискор держал в своей лапе. — Знакомьтесь: комок абсолютного первозданного хаоса. Правда милашка?
— Никогда не видела ничего подобного, — честно ответила Мэйн Гудолл, во все глаза разглядывая это не поддающееся описанию явление. — А вы уверены, что это по моей специальности? Оно вообще живое? Как я могу за ним присмотреть?
— Во-первых, не оно, а Он. Это мальчик, — Дискорд умильно почесал нечто, непонятно каким образом взаимодействуя с этим не поддающимся логике объектом. — Во-вторых, у вас нет выбора. Меня здесь уже нет. Будут проблемы, дуй в горн!
После чего драконикус завертелся спиралью. и взмыл сквозь потолок. Нечто, напоминающее перекрученный рог невообразимого животного глухо бухнуло об пол. Из толстого его окончания вывалилась желтая бумажка с надписью. Скачущие, непостоянные буквы гласили: “Не кормить порядком, не гладить против энтропии, не подпускать Твайлайт. Ест шторы”.
— Что? — ветеринар бросила быстрый взгляд в сторону своего окна, успев заметить, как последний клок ткани распадается на отдельные волокна и исчезает где-то возле этого Нечто. Вновь взглянув на листок, она увидела новую приписку: “Поздно”.
— Ну спасибо, вовремя! — забыв удивиться, недовольно хмыкнула Мэйн Гудолл, вновь поворачиваясь к своему гостю. — И что мне теперь с Этим делать? Оно не похоже на животное!
“Не оно, а Он!” — слова сами всплывали на поверхности бумаги, оставаясь все так же бесполезными. Кобылка опасливо приблизилась к висящей в воздухе аномалии, пытаясь разглядеть её получше. Ей очень не хотелось повторить участь штор, но любопытство взяло верх. Калейдоскоп цветов завораживал, а общая нереалистичная структура строения могла свести любого ученого с ума. К счастью, Мэйн не отличалась глубокими познаниями в области точных наук, а потому беспрепятственно любовалась странным явлением. Пока оно не начало таращиться в ответ.
Сначала это было лишь ощущение, словно кто-то пристально за ней наблюдает. Затем в сумятице цветов мелькнуло нечто подозрительно знакомое, нечто, напоминающее глаз. Карий, большой и круглый, он словно всплыл из ниоткуда на поверхность реальности и уставился в ответ, удивительно похожий на её собственный. началась игра в гляделки, так хорошо знакомая ветеринару. В этот момент определяется, кто будет доминировать над кем, кто тут хозяин, а кто питомец. И хоть столь необыкновенных случаев у неё еще не бывало, Мэйн Гудолл была уверена в собственной непоколебимости.
Пока не всплыл второй глаз. За ним стали появляться зубы, образуя пугающий оскал улыбки. Начали подтягиваться нити нервных узлов, артерий и вен. Последние расцветали капиллярными скоплениями и распушались мышечной массой. Костные структуры накипью оседали изнутри, постепенно формируя нечто пугающе знакомое. Целый экскурс в физиологию за считанные минуты. Не успела кобылка опомниться, как из цветастого аморфного облака на неё уставилась голова пони. Её голова.
Не выдержав подобного зрелища, Мэйн моргнула. Открыв глаза, она обнаружила перед собой свою точную копию. Словно в зеркало смотрится. Он по прежнему висел там, где его оставил Дискорд и, кажется, вообще потерял интерес к происходящему. Копия ветеринара не подавала признаков агрессии, лишь моргала и внимательно смотрела на свой прототип. Это было так сюрреалистично и пугающе, что кобылка невольно поежилась. То же сделал и двойник.
— Пора обратиться за помощью, — одними губами прошептала Мэйн, бросая взгляд на бумажку. Копия, очевидно, повторила все до мельчайших подробностей. Действительно, новая надпись появилась на листке, уже печатным текстом: “Если вам одиноко и не с кем поговорить, не отчаивайтесь, рядом всегда есть кто-то, кто примет вас такой, какая вы есть”.
— Серьезно? — с нервной усмешкой ветеринар ткнула копытом в сторону копии. — Вот это вот?
Двойник повторил всё и так же вытянул копыто на встречу. На какой-то миг они встретились, прикоснулись лишь самыми кончиками. Ощущение тепла разлилось по ноге Мэйн. С ужасом она наблюдала, как её конечность словно погружается в зеркало, сливаясь с ногой копии, растворяясь за невидимой гранью реальности. Оно засасывало, не пуская назад ни на дюйм. В панике перебирая всеми свободными копытами, кобылка пыталась зацепиться хоть за что-то, но все было тщетно. Лишь двойник все так же повторял все эти панические конвульсии, выглядя до смешного нелепо. Но Мэйн было не до смеха.
Нога уже почти полностью исчезла и незримая грань подбиралась все ближе. Тепло стало распространяться дальше, захватывая все тело. Оно парадоксально успокаивало, заставляя расслабиться, так, словно ветеринар не исчезла наполовину на пустом месте. На миг в её голове промелькнула шальная мысль о том, как это должно странно смотреться со стороны.Кривенькая усмешка зеркалом отразилась в лице двойника, что было совсем близко. В отчаянии зажмурившись и наплевав на всё, Мэйн с головой нырнула в теплую неизвестность.
Тепло пропало, равно как и тянущее ощущение. Открыв глаза, кобылка уставилась на ту же комнату, в которой только что и была. Может освещение стало чуть более мрачное, с оттенками красного или багрового. Тот же стол для приема, те же шкафчики. Тот же странный рог на полу и невнятный ком хаоса неподалеку от окна без штор. Но что-то было здесь не так. Она чувствовала это в уголке глаз, словно неуловимая тень, что постоянно оказывается на шаг впереди и её невозможно разглядеть. Резко обернувшись, Мэйн застыла в ужасе: стена за её спиной не существовала. Лишь строки текста, переплетаясь жгутами формировали единую структуру стены, истончаясь и уменьшаясь, приобретая нужную форму, окрас и текстуру.
Внимательнее посмотрев себе под ноги, кобылка убедилась, что и пол соткан из мельчайших волокон текста, неразборчивого и непонятного. К её ужасу и её собственные копыта пестрели мельчайшими буковками, шерстинка к шерстинке. невольный крик вырвался у Мэйн изо рта, повиснув в воздухе крупной надписью: “А-а-а!”
Зажав рот копытом, ветеринар принялась судорожно оглядываться в поисках чего-нибудь, что могло помочь ей сохранить рассудок, чего-то привычного, естественного, источника надежды на спасение. Им, внезапно, стал горн, который оставил после себя драконикус. Подскочив к нему, игнорируя всплывшие от пола надписи “топ-топ”, Мэйн поднесла тонкую часть инструмента ко рту и со всей силы дунула.
“Если уж это не проблемы, то я не знаю что!” — гневно подумала кобылка и мысли её также всплыли над головой полупрозрачным текстом. Горн тем временем задумался на миг, после чего издал насмешливое “кря-кря”, продублированное соответствующей надписью. Больше никакого эффекта. Еще несколько раз Мэйн дула в горн, каждый раз извлекая из него звуки различных животных, пока её не посетила странная идея. До такого она бы не додумалась, если бы не дурацкая мешанина букв, постепенно сливающаяся с интерьером.
“А что если попробовать наоборот?” — ветеринар раздраженно прогнала облачко текста от себя, поворачивая горн другой стороной. Дуть в огромное отверстие было странно и непривычно, но произведенный эффект был еще удивительнее. С тонкого конца инструмента стал надуваться мыльный пузырь. Чем сильнее кобылка дула, тем больше он становился, видимо, не собираясь лопаться. Его радужный облик был единственным, что здесь не раздражало глаз, тем, что отгоняло треклятые буквы прочь. Там, внутри, отражалась та же комната, светлая и чистая.
Не раздумывая, Мэйн с разбегу прыгнула в пузырь, даже не потрудившись зажмуриться. Это и спасло её от разбитого носа, потому как она успела затормозить лишь в дюйме от противоположной стены своего кабинета. К счастью, самой обыкновенной, покрытой полосатыми обоями. “Давно пора сделать тут ремонт,” — подумала кобылка, с удовлетворением заметив отсутствие успевшего порядком поднадоесть текста над головой.
Гневно обернувшись к хаотичной аномалии у окна, она решительно взяла в копыто свернутую газетку. Та хоть внешне и не изменилась, но по всем ощущениям старательно делала вид, что ни к чему не причастна.
— Не знаю как там принято у вас, мистер, но тут подобные выходки не приветствуются! — принялась отчитывать первозданный хаос Мэйн Гудолл, сама поражаясь собственной храбрости. — Так что я советую вам вести себя хорошо, а не то мне придется прибегнуть к газетке!
Как ни странно, угроза объектом посредственной публицистики возымела эффект. Аморфное облачко даже несколько снизилось, изображая пристыженность насколько Это вообще способно что-то изображать. Даже шторы вернулись на место, все до последней ниточки.
— Так-то лучше, — довольно кивнула ветеринар, строго поглядывая на вверенную ей в попечительство живность. — теперь мы будем сидеть тихо и ждать твоего хозяина, раз уж его нелегкая понесла Дискорд знает куда. От невольно получившегося каламбура она нервно хихикнула, да и Он на миг мелькнул оттенком желтого. — Так, похоже кто-то у нас любит шутки. Ладно, а как тебе эта…
***
Драконикус материализовался в ветеринарной клинике в облике пожарного пони, готового спасать всех и вся друг от друга и от своих выходок в частности. Каково же было его удивление, когда он застал хихикающую Мэйн Гудолл в компании клочка первозданного хаоса. И Он показывал ей трюк с распиливанием реальности пополам, с фонтаном конфетти и аллигатором в конце тоннеля.
— Оу, как я вижу, вы поладили? — несколько стушевался Дискорд, поспешно избавляясь от алой униформы. — Жаль, я надеялся на нечто более забавное.
— Ну, сперва мы несколько недопоняли друг друга, — нехотя призналась кобылка, потирая слезящийся от смеха, нервно подергивающийся глаз. — Но стоило нам найти нечто общее, как все пошло прекрасно.
— Замечательно, — разочарованно произнес Дух Хаоса, вновь цепля веревочку к аморфному облачку разноцветного газа, хотя на тот момент в нем преобладал оттенок желтого. — Что ж, мы вынуждены откланяться, спасибо за помощь.
— Погодите, — внезапно серьезно оборвала его ветеринар, и Дискорд с удивлением обнаружил, что не в силах ей перечить. — Не могли бы вы рассказать, как заботитесь о своем питомце?
— Ну, я… — драконикус замешкался, собираясь с мыслями. — Обычно просто оставляю его дома, в измерении хаоса. Он сам прекрасно справляется со всем.
— Тогда что заставило вас привести Его сюда в этот раз? — с нажимом спросила Мэйн Гудолл, угрожающе беря в копыта газетку.
— Понимаете, — оттягивая несуществующий галстук, Дух Хаоса вытер пот со лба. — Последнее время он несколько зачах. Стал вялый и какой-то нехаотичный. И я решил, что небольшое развлечение ему не повредит.
— И предоставили ему меня в качестве игрушки?! — повысив тон, гневно уточнила кобылка. — Так что ли?
— Ну, в общем, — драконикус нервно начал пятиться. — Да!
— Вы, мистер, ужасный хозяин! — газетка неприятно больно прилетела в нос Духу Хаоса. — Вы должны больше времени уделять своему питомцу. Играть с ним, вместе развлекаться. А вместо этого вы принимаете Его как должное! Позор вам!
— Но я… — оправдываться Дискорд никогда не любил. — Но ведь Он чистый хаос!
— А еще Он любит хорошие каламбуры и вообще большой шутник. Правда юмор у Него несколько своеобразный, но не удивлюсь, если это ваше влияние, — пояснила Мэйн Гудолл, подмигивая колючему облачку. То в ответ моргнуло таким же глазом, вызванным из небытия и туда же пропавшим. Кобылка нервно поежилась, вспомнив недавнее приключение, но виду не подала. — Будьте внимательнее к своему питомцу, договорились?
— Договорились, — эхом откликнулся драконикус, с угрюмой миной норовя раствориться в воздухе, но вежливое покашливание его прервало. — Ну что еще?!
Кивком головы, ветеринар с улыбкой показала на баночку с надписью “Благодарности”. Недовольно бормоча себе что-то под нос, Дискорд порылся в плане реальности и, нашарив что-то, вытащил наружу. Бросив добычу в банку, он поспешно исчез. В тот день ветеринарная клиника понивиля разжилась куском недоеденной моркови со следами зубов кролика, эфемерным клочком переливающейся синей гривы, страницей текста, заканчивающейся словом “конец” и одной погнутой монеткой.
Но, к счастью, главная героиня как раз по питомцам специалист! Нельзя сказать, что М.Гудолл раскрыта очень уж подробно, но в рамках рассказа – вполне удовлетворительно. Опытный специалист по животным, пускай и не понимает их языка, как Флаттершай, но найти общий язык сможет всё равно. Дискорд вышел более стандартно, такой себе насмешник, забавляющийся без оглядки на окружающих, но опять же, для данной работы этого достаточно.
Пожалуй, отдельным персонажем тут выступает обстановка. И тут уважаемый автор оттянулся вовсю, описывая всю дискорднутость общения с духом хаоса! Передать в тексте все сопровождающие Дискорда выверты реальности не так-то просто, но в этом рассказе это вполне удалось.
А что же насчёт недостатков? Увы, работа страдает от чудовищной недовычитки. Не хватило времени? Пропала бета? Сложно сказать, но результат налицо. Даже не знаю, стоит ли останавливаться на отдельных языковых косяках, если это, по сути, черновая версия. Может, уважаемый автор выложит в комменты доработанный вариант, без «кивков головой», и тогда можно будет его обсудить по-настоящему?
В общем, милый незатянутый рассказик, гармонично сочетающий баловство Дискорда и отсылку к Ницше. И даже с вполне МЛП-шной моралью!
Болото располагалось в глубине вечнодикого леса. Не слишком далеко от Понивиля, но нам пришлось пробираться около получаса по узкой тропинке. Она петляла между величавых разросшихся деревьев, широко раскинувших свои узловатые корни, как будто ловушки для неосторожных путешественников. Это дорога была опасной, пони редко ходили по ней, и только одинокая зебра, жившая где-то в глубине леса, могла чувствовать себя здесь комфортно — но у неё были свои способы справляться с напастями.
Время для похода было выбрано не случайно: сейчас, на исходе ночи, все крупные ночные монстры уже давно поймали себе добычу и отправлялись спать. А те из них, что предпочитают охотиться при свете солнца, с трудом находящего свой путь через кроны деревьев — ещё не проснулись. Это был короткий интервал перемирия, граница между двумя непохожими друг на друга мирами — дневным и ночным, и мы как раз собирались воспользоваться ей.
К счастью, задумка удалась и до болота мы добрались без происшествий. Несколько раз мы слышали уханье сов — но, видимо, они были слишком сытыми и недостаточно рисковыми, чтобы нападать на нашу группу. В сером предутреннем тумане можно было вдалеке увидеть шевеление травы — наверняка это были дикие зайцелопы, основная пища многих здешних хищников. В отличие от привычных нам кроликов, которых можно встретить во всей остальной Эквестрии, зайцелопы обладают скверным характером, парой внушительных рогов, которые любят пускать в ход, и своей любовью к алкогольным напиткам. Иногда, обычно на фестиваль празднования урожая, когда в Понивиле всем желающим выставляют первую партию сидра в году, зайцелопы выходят из вечнодикого леса в поисках угощения и пугают собой перебравших гуляк. Если же такой зайцелоп всё же доберётся до спиртного, он начинает буянить, скакать и ломать всё вокруг. Поэтому в последние годы пони выставляют охрану — специальных ловцов зайцелопов, которые потом относят пойманных зверьков назад в лес, а так же договариваются с местными животными, которые тоже недолюбливают пришельцев на их территорию.
О том, что мы подобрались близко к болоту, нас первыми оповестили комары. Это были здоровые твари, армады которых обнаружили жертвы и немедленно набросились на нас, пробивая своими длинными хоботками прорезиненные костюмы насквозь. Магический щит, наскоро поставленный нами, дрожал, как мыльный пузырь, под новыми и новыми налётами этих насекомых. Доходило даже до того, что они пробуравливали своими хоботками силовое поле! Но старина Джерси не подкачал и на этот раз: в книге нашлось нужное заклинание, и вскоре над нашими головами сгустилась маленькая чёрная тучка. Когда мы убрали щит, и голодные орды ринулись на нас, в воздухе сверкнула молния, резко запахло озоном и сразу десяток надоедливых созданий упал, дымясь, на землю. Остальные прекратили атаку и лишь недовольно кружили над нами. Время от времени какой-нибудь один отчаянный смельчак отделялся от стаи, пытался приблизиться, и тут же падал, поражённый электрическим разрядом. Одна проблема была решена.
Грязное — пожалуй, такое слово точнее всего описывало болото. В воздухе стоял удушливый запах тухлых яиц, а под ногами хлюпала грязь, готовая жадно схватить добычу. Какой-нибудь зайцелоп, попади он сюда, никогда бы не вырвался из её хватки и окончил бы свою жизнь, засосанный в трясину. Поэтому животные здесь жили особенные. Либо у них были особые, большие лапы, такие же как сапоги на наших копытах — или они не имели лап вовсе, как те змеи, что недовольно уползали с нашего пути. Мы двигались довольно шумно, как раз чтобы дать им такую возможность — змеи, как правило, кусают очень неохотно и предпочтут с вами не встречаться, если вы дадите им такую возможность. Но не приведи Селестия вас загнать змею в угол или наступить ей на хвост! Змее конечно, не Селестии, хотя я не уверена, какой из этих вариантов опаснее.
Мы разместили ловушки и положили в них приманку. В ход пошли тараканы, черви, кусочки мяса из зоомагазина, слизняк, белок сырого яйца и набранные шокированные комары. Это было их расплатой за те укусы, которые они успели таки сделать до того, как мы произнесли заклинание. С учётом того, как всё тело теперь чесалось, это был более чем честный обмен. Вообще, при ловле диких животных есть золотое правило: чем приманка разнообразнее, тем лучше — никогда не знаешь, что за гурманы будут в этот раз. И одно исключение: никогда, слышите, никогда не делайте приманку из себя или других пони.
Расставив ловушки, мы отправились на поиски нашей основной цели — гнезда. Даже с заклинанием поиска мы умудрились провозиться достаточно долго, прежде чем обнаружили его. Большое, толщиной в несколько метров, старое дерево когда-то упало, расколовшись вдоль ствола, примерно в виде буквы “Л”, и гнездо было запрятано как раз внутри этой расщелины. Там, среди множества свитых веточек, на мягкой подушке из зелёного мха лежало три крупных яйца салатового цвета с коричневыми крапинками. Как правило, сколько яиц бы не было отложено, в конце концов выживает только один детёныш из кладки, отбирая корм у своих братьев и сестёр, так что можно сказать, мы оказали ему услугу, когда телекинезом осторожно взяли самое маленькое яйцо из гнезда, и положив эту драгоценную добычу в свой сундучок.
В это время года гнездо не охранялось. Яйца спокойно “созревали” в тепле болота, пока родители где-то добывали себе пропитание. То ли дело будет, когда через месяц малышам придёт пора вылупляться! И мама, и папа будут дежурить вокруг гнезда круглосуточно, нося по очереди пищу детёнышам, и тогда горе тому пони, кто случайно забредёт туда.
На обратном пути мы проверили ловушки. Как ни странно, но никто не купился на червей. Кусочки мяса бесследным образом пропали, а в ловушке с сырым белком сидел маленький, но весьма недовольный ужик. Попросив прощения, мы выпустили его, после чего он уполз, сердито шипя. Зато во всех остальных клетках нас ждал отличный улов: толстые, раздутые жабы, все в складках, бородавках, и глупым выражением морды. Заполнив ими клетки, мы поспешили вернуться в Понивиль.
На обратном пути из леса за нами увязалась симпатичная девятихвостая лисичка. Видимо, она учуяла нашу добычу и хотела полакомиться — то яйцом, то жабами, а то и всем сразу. Мы не могли доставить ей такого удовольствия и пытались отгонять её заклинанием-феерверком, но она упорно возвращалась. Наконец, Лайм нашла в одном из карманов комбинезона старую шоколадку, на которую было наложено заклинание клея и она была скормлена лисичке. Лисица с прилипшей к земле мордой ещё долго провожала нас взглядом, от которого мне до сих пор стыдно. Заклинание развеется через пару часов, а вот обида останется надолго. Но не могли же мы ей позволить идти за нами до самого Понивиля?
Выйдя из леса, сняв наконец-то неудобные костюмы и сапоги, мы направились к ближайшему к лесу домику. Там жила пегаска, которая была известна своим знанием животных. Она помогла нам отсортировать добычу. Разумеется, мы ни слова не сказали ей про яйцо(представляю, какой шок бы её хватил!), но она с лёгкостью и безошибочно определяла пол жаб. Почти всех мы оставили у неё дома(она пообещала вернуть их в лес при первой же возможности), кроме одного, самого большого и спокойного самца, которого Лайм почему-то окрестила Большим Маки. И вот, мы с Большим Маки продолжили путь ко мне домой.
На чердаке всё было готово для эксперимента. Драгоценное яйцо из сундучка перекочевало на искусственную колыбель из мягкого плюша с вышитыми магическими рунами. Мистер Большой Маки был помещён поверх яйца; он уселся там с таким видом, будто он премьер-министр в государственном совете, а мы — всего лишь его слуги. И правда, всю следующую неделю нам пришлось быть его слугами: мы носили ему самых вкусных тараканов и мотыльков, мы поливали его спинку тёплым душем, и попеременно дежурили рядом с ним, чтобы ему не пришла в голову мысль покинуть досрочно свой пост.
Это случилось на восьмой день, а вернее, ночь. Тогда я дежурила рядом с яйцом, читая книгу из библиотеки. Лайм же спокойно спала этажом ниже, в моей комнате. Вдруг послышался тихий хруст. Я подскочила, как ужаленная и отложила книгу в сторонку. Большой Маки заметно забеспокоился, переминаясь с одной лапы на другую. Я осмотрела яйцо, и правда: на нём была крошечная дырочка, а изнутри показался маленький клювик. Я забарабанила в пол, чтобы разбудить подругу. Маки был с почтением отправлен в отставку. Между тем от дырочки во все стороны поползли трещины, маленький клювик долбил сильнее и сильнее. Наконец, яйцо раскололось пополам, и оттуда вылезло самое прелестное существо, которое я когда-либо видела — желтый прилизанный пух на голове переходил в светло-зелёную чешую на его теле и коротком хвосте. С первых же минут он начал неуклюже бегать на своих коротеньких ножках вокруг моего копыта и тереться о меня своими крошечными крылышками.
— Как мило, Пух, — заявила моя заспанная подруга с порога комнаты, — он думает что ты его мама.
Мы налили малышу молока, которое он с превеликим удовольствием стал клевать. В дальнейшем он с аппетитом уплетал яйца, фрукты, и просто обожал творог и сыр. На такой диете за пару недель он вырос почти в два раза. Мы назвали его Джерси, в честь того самого натуралиста, чья книга не раз помогала нам. Вот так я — вернее, мы — и стали обладательницей своего собственного кокатриса.
Некоторые сомнения вызвало соответствие теме. Речь всё-таки шла про домашних животных, а не про дикую природу. Но в итоге всё сводится именно к созданию себе питомца, так что зачёт.
Сама идея стилизовать рассказ под повествование Даррелла – просто отличная. Хочется, впрочем, попридираться и сказать, что стилизация могла быть и более близкой к оригиналу. Где многочисленные сравнения всего со всем, где беглые, но меткие портреты спутников и просто случайных встречных? С другой стороны, даже если стиль и не идеален, то атмосфера похождений натуралиста в дикой природе передана замечательно. Ну и лично на мой взгляд цитата-копипаста в первом абзаце тут ни к чему, она настраивает на совсем другой лад и тон повествования.
Любопытная идея скрыть за калейдоскопом подробностей суть происходящего. За громким словом «экспедиция» не сразу понимаешь, что речь идёт всего о двух поняшах, причём не каких-то случайных, а хорошо знакомых постоянным читателям. Ну и откровение, за чьим именно яйцом они отправились… нет, для начитанной аудитории финальные строки сюрпризом не станут, но всё же сделано очень изящно. Один только вопрос: а что они собрались с таким непростым питомцем делать дальше? Должен у них быть какой-то план? Хотя, зная героинь…
По части языка серьёзных ляпов не замечено, а в мелочах снова виновата недовычитка. Можно обратить внимание на несогласованность в последнем предложении («я — вернее, мы — и стали обладательницей»); на шокированных комаров (наверное, имелось в виду «поражённых электрошоком»?); на недостаточность запятых и избыточность местоимений «своих»; на необходимость ставить пробел перед открывающей скобкой…
В общем, очень симпатичный литературный эксперимент. Думаю, мистер Даррелл был бы доволен.