Prompt #41 закрыт. 4 работы
+85
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт1 июня 2016, 10:02
Кадр из S5E3 «Castle Sweet Castle».
Тема прошедшего экспромтаТема: Дорогое сердцу прошлое.
Описание темы: Перемены неизбежны. Каждому знакома ситуация, когда не хочется выбрасывать дорогую сердцу вещь, навсегда прощаться с лучшим другом, покидать уже ставший родным дом или город. Пусть это станет темой рассуждений сегодняшнего промта. Что может значить для героя нечто незначительное на первый взгляд? На что он готов пойти для сохранения столь дорогого сердцу? Насколько тяжко расставаться с прошлым ради будущего?
Следующий экспромт начнётся в субботу, 4 июня, в 10:00 по московскому времени.
128 комментариев
Сам же несчастный практически не подавал признаков жизни. Лишь время от времени вздымающаяся хитиновая грудь оборотня, одетого в кислородную маску, показывала, что тот ещё жив.
Находящаяся за стеклянной стенной Скуталу вновь перевела взгляд на удерживаемое в копыте оружие. Двуствольный двенадцатизарядный револьвер системы «Матамун», с патронами 0.44. На каждый ствол – свой спусковой крючок. «Близнец» пистолета сейчас находится в специальной нише под кроватью чейнджлинга – знать Меняющегося Города никогда не расстается со своим дворянским оружием. Особенно, если она кровно близка к Королеве.
Сенсоры АРМЫ издали мелодическое позвякивание. Крутанув «Матамун» в копыте, Скуталу вогнала его в возникшую кобуру. Экзоскелет не подвел – слой из «жидкого» металла мгновенно подстроился под новое устройство.
— Ты стоишь здесь уже два часа, Скут, — негромко произнесла появившаяся из коридора Твайлайт Спаркл. Министр Технологий как всегда была одета в белый медицинский халат с прорезями для крыльев. – Это ему не поможет.
— Он… выживет?
— Нынешняя медицина способна на многое, — вздохнула Спаркл. – Особенно при магической поддержке. Но далеко не на всё.
Скуталу не ответила. В фиолетовых глазах нету и капли слёз – лишь полнейшее равнодушие к происходящему. Ей ли не знать о возможностях эквестрийских медиков? Иначе бы не пришлось таскать костюм, компенсирующий полупарализованные крылья.
— Он получил двадцать три выстрела. Треть из них – по жизненно важным органам. Причем часть – в упор. А потом ещё и этот взрыв… Это просто чудо, что он до сих пор функционирует.
«Функционирует»… Скуталу еле заметно поморщилась. Твайлайт Спаркл в своем репертуаре.
— Мы не смогли найти тело Ровера, — продолжила Твайлайт. – он?..
— Не знаю. Скорее всего сбежал.
Министр еле слышно вздохнула. Поимка алмазного пса Ровера, одного из отряда «Падших», могла бы значительно упростить всем жизнь. Капитан Спитфайр уже несколько лет пытается выследить этих ублюдков, бросая Вондерболтов в любую горячую точку мира, где есть хотя бы намек на деятельность этих псов. А уж после скандального теракта в Crusaders-Tec…
Скуталу направилась в сторону выхода, бросив напоследок короткий прощальный кивок. Оставаться рядом с Дженджи больше не хотелось. Да и, не имело смысла. Все равно в ближайшее время чейнджлинг не выйдет из спасительной для его народа комы.
Куда важнее возможная реакция королевы Меняющегося Города. Конечно, Кризалис официально отреклась и изгнала своего семнадцатого сына, но… Но Дженджи все ещё остается тем, кто помог предотвратить революцию в Улье. Так просто она это не оставит. Эквестрийским дипломатам придется попотеть. Впрочем, это уже проблемы Флатершай.
Погода Кантерлот-сити встретила Скуталу мелким холодным дождем, льющимся из серых облаков. В последнее время это постоянное явление в столице Эквестрии.
Набрав на микро компьютере код, она мгновенно вызвала защитный шлем из тонированного стекла. Перед глазами тут же загрузилась лента новостей, которые Скуталу скрыла. Вместо неё объявилась подробная карта города, со всеми уровнями.
Сделав короткий шаг, оранжевая пегаска камнем полетела вниз. Резко расправив крылья, она поймала один из воздушных потоков. Электроника прекрасно справлялась с задачей, посылая нервные импульсы.
Через некоторое время Скуталу приземлилась возле трущоб, носивших в прошлом название «Сладкое Яблочко». Давно уже нету ни яблонь, ни самой фермы – с развитием технологий бизнес сестры Эплблум расширился и переехал в другое место. Остатки фермы были погребены под ковром металла, но кое-что ещё осталось.
Домик. Небольшой, с лестницей, покрашенный в бежевый лично копытами директорами Crusaders-Tec для одной неуемной хакерши. Она так и не смогла до конца расстаться со штабом Меткоискателей.
Отключив шлем, Скуталу проверила количество патронов в своем UMP 45. Его ей выдали одновременно с жетоном в виде молнии – символ к заочному зачислению в Вондерболты. Ещё не полноценный член, но уже больше чем просто кандидат.
Внутри домик был довольно уютным, пусть и немного покрытым пылью. Пара кресел, тумбочка, пол и стены из дерева. На них – групповые фото с Бэбс, Эплблум, Свити, постеры с Вондерболтами, фотография церемонии принятия Рейнбоу Дэш в отряд, разноцветный парик.
А в углу – прикованный алмазный пес с аугментироваными конечностями. Сняв оружие с предохранителя, Скуталу брезгливо пнула его копытом.
— Припёрлась наконец… — проворчал Ровер, открывая желтые глаза.
— Ещё не надоело? – если бы голос пегаски мог замораживать, член «Падших» уже давно бы превратился в ледяную статую.
— Детка, я прошел больше войн, чем ты живешь. Я начинал с пращей и рогаткой, а сейчас палю из ракетниц и многоствольного пулемёта. Если ты надеешься сломить выбить из меня информацию силой – мне остается только посочувствовать.
— Ты обвиняешься в десятках преступлений. Знаешь, сколько тебе придется простоять в саду у Селестии?
— Как будто мне не наплевать, — хмыкнул Ровер. – Кстати, я слышал один занятный факт: чейнджлинги лучше всех подвержены эволюции. Твой дружок уже научился переваривать свинец?
Губы Скуталу превратились в тонкую ниточку. Отложив оружие Вондерболтов в сторону, она достала «Матамун». Сняла его с предохранителя и прицелилась в пса.
— Ну-ну, давай, — заржал тот, откидываясь назад. – Думаешь, раз спёрла пистолетик оборотня, сможешь меня напугать? Мы знаем тебя как облупленную, пегаска Скуталу. После Седлтана ты на дух не переносишь смерть. Даже те ребята на том проклятом заводе оказались просто вырублены. Засунуть травматические патроны в матамуны любой дурак сможет.
Скуталу прищурила один глаз, глядя на Ровера сверху-вниз. Копыто, удерживающее револьвер, чуть дернулось.
— Ты же будущий Вондерболт, Скуталу, — заметил её движение Ровер. – Вы же все такие из себя благородные чистоплюи. Не стреляете по безоружным, стараетесь использовать транквилизаторы и шоковые…
Его оборвал звук двойного выстрела.
— Оружие Вондерболтов используется ради справедливости, а не мести, — негромко произнесла Скуталу, отправляя револьвер в кобуру. – но это не мой пистолет.
Подойдя к выходу, она в последний раз окинула комнату взглядом. Прикрыв глаза оранжевая пегаска приняла окончательное решение.
— Ган, — тихо позвала она.
Откуда-то сверху с тихим жужжанием прилетела небольшая механическая черепашка. В воздухе почти полной копии знаменитого Танка помогал удерживаться пропеллер, торчащий из панциря.
— Мисс Скуталу?
— Сожги тут все дотла.
— Мисс Скуталу, вы уверенны? Мои программы говорят, что…
— Так будет на двадцать процентов круче.
— Кодовая фраза принята, — и того же панциря высунулся узкий раструб.
Глядя на горящее пламя, Скуталу достала из кармашка жетон в форме молнии. Недолго посмотрев на него, она метнула его в пламя. Туда же отправился и UMP.
Прошлая Скуталу везде следовала за Рейнбоу Дэш. Прошлая Скуталу хотела стать Вондерболтом. Прошлая Скуталу прошла конфликт в Седлтане и твёрдо решила, что больше её пуля никогда не оборвет ничью жизнь, если будет другое решение. Прошлая Скуталу умерла.
Расправив крылья, оранжевая пегаска вспорхнула в воздух. В её деле о пропавших сотрудниках остался последний рывок.
Примечание от автора: Рассказ пишеться по собственному хэдканону, в мире киберпанка. Так что…
Является ли эта работа разочарованием для меня? Ну, отчасти. Моя главная придирка довольно важна, касается крайне небольшого кусочка текста, поэтому о ней я скажу в последнюю очередь. Первый же пункт на очереди — тема, которую я задал на этот промт и её реализация. И тут отдаю автору должное: он реализовал её очень и очень грамотно. Все модификаторы и сама основная тема соблюдены на все сто, само происходящее не показалось мне тривиальным, а от того — достаточно интересным. И хоть я, подобно своим согражданам из Сен-Жерменского предместья, не слишком люблю такой сеттинг, как «Киберпанк» — здешний киберпанк меня заинтриговал. Больше того, мне даже захотелось прочитать больше авторских произведений в этом «хэдканоне». На руку тут ещё играет грамотная подача этого самого сеттинга: крайне ненавязчиво, и всё выглядит на удивление естественно.
Из недостатков я могу отметить несколько каверзных мест, вроде «замораживающего голоса», «губы сложились в нитку» да пару-тройку глупых опечаток. Промт на то и промт: люди пишут, а не вычитывают. И то эти ошибки не существенны, и они не портят общую картину.
Такой ещё момент: не обязательно отягощать трагедию до двадцати трёх ранений, чтобы читатель понял, насколько всё плохо. Тринадцать — я бы и слова не сказал.
За счёт подачи сеттинг не отторгает, идея раскрыта, персонажи больше работают на развитие истории, чем на собственные образы — но это мелочь. На очереди тот самый момент, который я считаю очень глупо слитым: предпоследний абзац, который разжёвывает всё то, что только что произошло. Как будто в «Тёмном Рыцаре» оказался. Не будь этого абзаца, смысловое наполнение было бы более ценным, так как его приходилось бы искать между строк. Но в нынешнем виде у меня возникло ощущение, словно автор загадал загадку. И не прошло и доли секунды, как автор сам на неё и отвечает.
Благодарю вас за работу. Не смотря на мой скепсис, вы меня очень порадовали. Весьма мрачно, серьёзно, не слишком наигранно и убедительно. Прошу, развивайте свой талант и дальше, дабы скрасить жизнь таких скромных обывателей, как я. На этой доброй ноте, я вскрываю следующую работу.
Перво-наперво, это не имеет никакого отношения к теме прошедшего экспромта. Вернее здесь есть попытки притянуть за уши, но вышло откровенно плохо.
Из хорошего: я не увидел ничего вырвиглазного в плане построения фраз или предложений. Опечатки и ошибки лечатся вычиткой, это не страшно. В общем, темп повествования скорее соблюдён, чем нет.
А теперь буду пинать. Вводить в свой сеттинг нужно более мягко и плавно, чтобы у читателя не возникали вопросы «какого хрена здесь происходит» и «о чём они все говорят?». Это сложно в рамках промта, но если уж хотите писать по своему хэдканону, то делайте это так, чтобы было интересно и понятно любому прочитавшему эту работу, в отрыве от возможных других ваших работ.
Следующее, что мне дико не нравится не только в этой конкретной работе, а в огромном числе работ: невольное уменьшение автором границ Эквестрии. Эквестрия огромная страна с множеством городов, но авторы раз за разом забывают это. Отчего-то в их памяти отпечатались лишь Кантерлот и Понивиль. Причём Понивиль для Эквестрии завсегда важнее. К чему это я? Да к министру Флаттершай… это… это просто напросто глупо! Эта нелепая привычка авторов пихать на все должности и все роли знакомых по сериалу понивильских пони, а лучше мейн шесть.
Персонажи не раскрываются никак, все упоминания в разговорах о прошлом Скут что лист бумаги, плоско и пусто. Сеттинг не раскрыт, сюжета нет.
Возможно в более развёрнутом виде это будет достойная работа, но в таком состоянии это плохо.
Полноте, в ФоЭ весь Мейн 6 получил должности министров. Тут только Твайлайт и Флаттершай. Даже Рейнбоу Дэш — обычный Вондерболт. Про остальных ничего не сказано. Известно лишь, что бизнес Яблоджек переехал из Понивилля.
Персонажи не раскрываются никак, все упоминания в разговорах о прошлом Скут что лист бумаги, плоско и пусто. Сеттинг не раскрыт, сюжета нет.
Хз, я бы поспорил, но режим «читатель всегда прав» активирован. Тема на 60-70% притянута за уши.
Вот, ни разу не аргумент.
Это вы скрываетесь за псевдонимом casuallysecretdonut?
Там вроде бы мотивировали тем, что они — элементы гармонии. Тут, повторюсь, известно только о Флаттершай и Твайлайт. Причем вторая имеет абсолютно все возможности и способности, чтобы быть министром Развития Технологий, или еще чего-нибудь. Прокол тут разве что с Флаттершай, да и только.
А это вы написали «Чужую Магию»?
За хвост притянуто
А у вас нет родственников в Одессе?
Все претензии к Kkat и её армии фанатов, которые проспонсировали развитие её хедканона.
А вы таки что-то имеете против одесситов?
Это да, это серьёзнее действует на нервы. Хотя опять же оправданно — если уж Твайлайт дорвалась до власти, а она и в каноне это сделала, то логично, что она будет продвигать свою команду, в надёжности которой уверена. Правда, Флаттершай на министерском посту… эммм… вправду не лучший выбор ~_~
Да признаю, признаю. Писал в четыре часа утра, на скорость. Не успел бы тогда к сроку.
Второй момент на который следует обратить внимание, это чересчур резкое введение в мир. Автор будто предложил спустится с N-го этажа прыжком, без лестницы. Это не упрёк, но совет к более плавному раскрытию мира на будущее. На крайний случай текст можно было разбавить чуть подробными описаниями, чтобы сгладить, кхм, шероховатость восприятия.
Касаемо орфографии, пунктуации и техники в целом, я говорить не стану. Я считаю, что не имею права критиковать техническую составляющую, так как моё образование в этом плане достаточно бедно. Ужасных кикимор в тексте не видно и очевидных ошибок (за исключением парочки) нет — и на том спасибо.
В общем есть что исправить и куда расти. 2.5-3/5, где-то так, но это сугубо моё мнение и вам решать, воспринимать его или нет.
P.S. Считаю необходимым указать на косяки с оружием.
Ну про UMP45 можно сказать, что он не к месту в этом мире. Автор не поленился пофантазировать с револьвером, но на ПП сил не хватило. От того его появление немного покоробило.
А вот револьвер… ну кхм:
Я понимаю, что представил автор, но к сожалению, эта химера была мертворождённой. Эта штука в принципе невозможна, с таким-то спусковым механизмом. И вообще, я сомневаюсь в целесообразности такого оружия в целом, даже если бы оно было возможным.
Ну и последнее, не надо писать, что патрон калибра 0.44, в мире принято обозначение .44 и так практически со всеми патронами на любые револьверы, карабины и т.д.
Приятного дня!
Ну, мне уже говорили. Повторюсь, вы правы.
Яволь. Будем работать, пока не станем лучше.
Яволь. Титул «посредственность» похоже так от меня и не отстанет…
А вот тут было несколько обидно. Почему ПП не подошол бы? Часть населения мира имеет руки (минотавры, грифоны, кентавры, драконы, алмазные псы) а пони компенсируют это копытокинезом. Плюс, мир киберпанковский, что помешает приделать механическую руку? Да и, пегасам из спец быстрого отряда вполне было бы неплохо заиметь ПП.
Ну, как бы… одного спускового крючка будет достаточно? С рычажком на переключение стволов? Или дело именно в барабанах?
Это больше дворянское оружие, вроде рапиры. У него в два раза больше боезапас, и предполагалось, что в каждый барабан можно зарядить отдельный тип патронов: взрывные, зажигательные, травматические, шоковые, обычные. Это позволило бы создать разные комбинации.
Вы меня не совсем поняли. Я имел ввиду, что его следовало как бы по другому обозвать и обыграть. Просто маркировка UMP45 была… a little bit alien.
Невозможность этого револьвера лежит только в его спусковом механизме. Ну облазил я всю сеть и уголки своей памяти, но найти там револьвер «вашей» конструкции не смог. В остальном это вполне реальное оружие со своими плюсами и минусами.
Да, можно ради комбинации. Если оно как церемониальное, то пожалуйста (золотые ПМы никто не отменял). Но как активно-боевое? Это уже зависит от его остальных показателей. А целесообразность, повторюсь, лежит в его показателях, боезапасе и расстояние применения.
Вкратце? Это «большая пушка» жрущая боезапас в два раза быстрее обычного. Проделать дырку побольше, не более.
УГ-шный аниме-фильм «Ачи и Сипак: Убойный Дуэт». Смотрел давно с друзьями. Там у главгада была похожая пушка, больше смахивающая своими габаритами на барабаный обрез. Но спусковой крючок был только один, и заряжался только одним типом патронов.
А, так вы про это… Просто, я читал немного ФоЭ, и мне не слишком понравились те названия. Всмысле, там же обычная зебринская винтовка — ну чисто м16. А UMP так и переводиться, как «Универсальный пистолет-пулемёт». К тому же, читателям было бы проще загуглить изображение и опираться на тех. характеристики проще.
Ну, отдельные умельцы и своим ритуальным шампуром способны противостоять быдлу с вилами и засапожными ножами. Было бы уменее.
Обычно после такого, если попасть, у опонента не останиться ни шанса. И это с одного патрона. Для наемника-нелегала, впринципе, сойдет.
Ритуальное или нет, это оружие. Просто когда говорят ритуальное, церемониальное, наградное, то у большинства сразу всплывает картинка оружия, которое жалко из коробки вообще вынимать, не то что использовать по прямому назначению. Тем более такие оружия часто украшают так, что с ним становиться неудобно обращаться, а их боевые качества тоже уменьшены.
Да, но револьверы по умолчанию мощны. Я просто очень бережливый, поэтому мне кажется что а) это OVERKILL б) это лишние траты на амуницию.
Ну как оно расшифровывается я знаю. ^_^
Проще-то проще (это хорошо когда просто), но чувство чуждости, вот главная проблема.
А с ФОЭ… ну ФОЭ не ФОЭ без оружия, и так как его там много, то читателя быстро утомят, если его будут кормить технически верным именем оружия. Опять же чувство, что оно не к месту. Посему спасает введение «особого именного» оружия или обзывать оружия именем семьи (пистолет, карабин и т.д.) к которому оно принадлежит.
Тут дело в восприятии.
револьверы по умолчанию менее мощное оружие, чем полуавтоматические пистолеты.
кроме того, делать много-многозарядный револьвер, ещё больше увеличивая его массу и тем самым снижая его удобство в применении...
… а ещё револьверы многократно терпимее к низкому качеству материалов и боеприпасов — к осечкам, перекосам, клинам гильз в каморах, да.
однако же:
— неужели для дворянского оружия так сложно найти качественную работу и коробку подходящих патронов? не особо убедительный аргумент получается.
мне вот всегда казалось, что самое отказоустойчивое оружие — оглобля. профессионалы же почему-то пользуются наиболее подходящим к ситуации...
П.С. И, да, они просто выглядят круто.
Ключевое слово «специально». Мало ли что может произойти. Так что револьвер практичнее.
кстати, это интересный поворот: киберпанк, имплантаты, вмешательство в работу организма — а патронов не завезли. и кустарным способом эти патроны никто делать не умеет. невместно, что ли?)
Угу, а ещё практичнее высокочастотный меч. Разрубывает стальные балки на раз-два.
Metal Gear Rising к вашим услугам.
Для изготовления которого нужны специальные сплавы/полимеры, а без источника энергии эта фиговина превращается в обычный, не слишком острый меч
и, прошу отметить, не надо париться с отдачей. впрочем, когда мощный револьвер одним копытом удерживают, одним копытом стреляют… надо полагать, стрелок об этом не задумывается)
ну и, строго говоря, иметь кучу разных боеприпасов — непрактично, если только у тебя не транклюкатор, который эти боеприпасы и хранит, и заряжает по голосовой команде… как у Судьи Дредда, например.
Про препятствия я уже упоминал. А если оборотническая знать — киборги с имплантами, что помешает им, например, сталкивать пули в воздухе? В «Особо опасен», кстати, это выглядело круто. Уесли и Кросса всяко кривыми нельзя назвать, а поди ж ты.
Если сражаться только им, то да, непрактично. Особенно в Афгане. А для дуелей один на один сойдет.
не так круто, как отражение вообще всех летящих в тебя пуль не самым большим ножом. что-то мешает тамошней знати использовать холодное оружие?
знаете… меня в этой части вашего сеттинга смущает такой момент: у всего есть предпосылки, и у всего есть развитие. дуэльный кодекс (какой-никакой, а у вас он есть, пусть и в виде «на дуэли не используют дополнительные патроны») возникает не в финальной версии, оружие появляется не сразу одним куском в конечном варианте… лично мне сложно представить, какими путями блуждала мысль составителей правил дуэли или местных оружейников. у вас есть «раскадровка», как от палок с камнями, от телекинеза, от «более-менее прямой полосы металла» оборотни пришли к тому, к чему пришли? у вас есть обоснования, почему они не стали двигаться дальше?
такие записи на самом деле помогут как вам лучше оставаться в рамках мира, так и читателю лучше этот мир прочувствовать — если вы ими поделитесь.
Википедия: Отдача у данного револьвера в случае использования стандартного патрона .44 Magnum выше, чем у некоторых других моделей под данный патрон, например, пистолета Desert Eagle. Как следствие — сильные удары во время выстрелов в руку стрелка, беспокоящие его и мешающие прицеливанию, делающие затруднительной быструю прицельную стрельбу.
я не знаю, что это за источник, но такие слова выдают в нём не то демагога, не то просто профана… если не разводить кучу философии, то можно сказать, что 7 на 16% больше, чем 6. кто скажет, что 16% — это мало, пусть согласится на зарплату на эти же 16% меньше.
а если проводить практический эксперимент, то очень скоро окажется, что винтовки/дробовики/ружья/рушницы/пищали/etc гораздо удобнее по всем статьям. «хороша ложка к обеду», блин!
в итоге дискуссия вяло, но продолжается, а автор ещё не появлялся. либо я проклят, либо это Табун.
Суть моей цитаты:
Когда говорят о преимуществах пистолета перед револьвером, одним из первых называют бОльшую ёмкость магазина. В современных пистолетах обычного калибра вполне помещается 18-20 патронов. Так что да, 16% это мало по сравнению с 60-70%.
хотя револьверы при этом теряют часть мощности выстрела (всё из-за той же конструктивной особенности ствол/барабан).
16% — это конкретно по отношению к той цитате. в духе «даже такое увеличение заметно».
а так-то можно вспомнить и дисковые, и барабанные магазины для пистолетов… 100-200 выстрелов до смены диска! очередями! на расплав ствола!
Кроме того, как минимум в револьвере Нагана (ага, том самом) барабан при стрельбе надвигается на ствол, устраняя этот недостаток. То есть в принципе он преодолим.
Ещё один момент — из пистолетов будет неудобно стрелять патронами с длинной («винтовочной») гильзой, так как ширина рукоятки ограничена размером ладони. (Конечно, бывают пистолеты с другим расположением магазина, вроде классических «маузеров», но там уже начинаются свои проблемы с практичностью.) Для револьверов же можно сваять что-то нестандартное.
зато ими будет удобно стрелять из винтовки! Грин, ну ты бы ещё револьвер-гранатомёт вспомнил, самое то оружие для поней… нет, есть револьверы под ружейные и винтовочные патроны — они появились, емнип, как ответ на законодательные ограничения «по классу оружия», т.е. ружьё нельзя, а вот револьвер-дробовик — можно!
но это всё имеет малое отношение к «практичности для поней». впрочем, для поней любые пистолеты/револьверы человеческого образца — идиотизм.
А для алмазных псов — в самый раз.
градус абсурда слишком высок.
Что касается самой конструкции — револьвер с двумя барабанами ещё был в «От заката до рассвета» (знаменитая, эм, ниже-пояса-пушка, правда, как именно она стреляет, понять трудно). А в Final Fantasy — трёхствольный револьвер с тремя барабанами %)
Буду благодарен. Подумаю, может быть в будущем даже перейду на три ствола. Прикол ещё в том, что оружие парное.
Итак, оружие, вид сзади, курки взведены:
То же, после выстрела
То же, только вид сбоку
Перезарядка (видны падающие гильзы) и общие пропорции сравнительно с хозяином пушки:
Вид сбоку-спереди:
— Привет, крошка! Мы как раз с мамой обсуждали твой праздник. Вижу, уж ждёшь не дождёшься? — Усмехнулся белый жеребец. — До него тебе надо ещё много всего успеть: подписать приглашения, обсудить с Пинки оформление вечеринки, сделать себе нормальную причёску, привести в порядок хвост и подковаться, убрать следы тёмной магии на заднем дворе…
— Пффф, кхе-кхе, стоп, кхе-кхе, что? — от удивления маленькая единорожка поперхнулась овсяными хлопьями, которые жадно заглатывала за момент до этого. — Что значит подковаться?
— Это значит, что у тебя будут собственные миленькие маленькие подковки, дорогая! — певуче произнесла её мать. Её рог слегка заискрился, и мощное поле магии окутало Лайм, похлопывая её по спине.
— Меня будут подковывать? Прямо в копыта? А можно обойтись без этого?
— И ты останешься без подков? Не глупи, милая! Помню, я в твоём возрасте с нетерпением ждала этого дня, когда же я наконец буду ходить как взрослая! И мы купим для тебя самые лучшие подковы, какие только захочешь, вот увидишь!
— А как это происходит? Это не больно?
Её отец рассмеялся в ответ:
— Моя маленькая бесстрашная дочка боится какой-то боли? Не ты ли специально совала хвост в камин, чтобы…
— Пап, хватит! — единорожка от смущения вместо жёлтой стала цвета спелого персика. — Это было давно и я не хочу это вспоминать!
— Ладно, ладно, шучу! Нет, это совсем не больно, раз — и всё. А теперь вернёмся к списку твоих дел: убрать чёрную кучу на заднем дворе, помочь с приготовлением закусок…
Весь день Лайм провела в предпраздничных приготовлениях. Свободного времени у неё практически не было, но мысли о предстоящем скреблись где-то на заднем плане. Как именно это происходит? Не опасно ли это? Не обманывают ли её родители, как тот раз, когда они готовили пирог с люцерной, весь день уверяя, что это очень вкусно? На деле тот пирог получился с ужасно горьким привкусом, и кобылке хотелось плакать только от воспоминаний о том предательстве всей выпечки.
Наконец, ближе к вечеру она выкроила время и пошла в библиотеку. Нет, конечно же не в школьную библиотеку с книжками для маленьких глупых пони — в хранилище настоящих, серьёзных книг. После пожара в предыдущей городской библиотеке Понивилля было решено, что хранить всё в одном месте слишком рискованно и для спасённых книг целых выделили два здания в разных концах города. В одном из них были всякие развлекательные книжки, такие как “Приключения Дэринг Ду” или “Модные шарфы осени”. В другом же здании были настоящие Книги — медицинские атласы, книги заклинаний, каменные тома с непонятными рунами, словари мёртвых языков, толстые справочники. Обычно пони редко заглядывали сюда, но Лайм часто проводила часы, ища в книгах новые, удивительные способы, которыми она с подругой могла бы получить кьютимарку. Можно сказать, это был их совместный штаб, где происходило планирование большей части операций. И её подруга как раз сидела в этом штабе.
— Здоров, Пух! — поздоровалась Лайм.
— Привет. — ответила та. — А где ты была весь день?
— Да так, готовилась к празднику. Скажи мне лучше, что ты знаешь о подковывании?
— Немного, но наверняка в этих книгах ты найдёшь куда больше. Помочь тебе с поисками?
И они стали искать информацию в книгах. И чем больше они искали, чем больше находили различных красочных описаний на историческую, медицинскую или оккультную тему, тем сильнее вытягивалась печальная мордочка Лайм.
— Скажи Пух, а это навсегда?
— Ну да, вот тут же написано. Ну и что такого? Кьютимарка она тоже навсегда, но ведь ты же не беспокоишься по этому поводу?
Желтой кобылке хотелось ответить, хотелось как-то объяснить, что кьютимарка — это нечто нормальное, естественное, что заложено в природе пони и проявляется изнутри, а тут — происходит какое-то странное, дикое, чужеродное вмешательство в работу копыт. Что вмешательство в естественный ход вещей — это не шутки. Что её тело это её дело, в конце концов, и нечего всяким посторонним пони лезть в него. Но она не могла выразить всё это словами. Она только пробормотала: “Эх, Пух, вечно ты так”, ткнула подругу копытом и побежала домой, не обращая внимания на слабые протесты и вопросы со стороны другой кобылки.
В расстроенных чувствах пони выпила молока и легла спать. Всю ночь ей снились жуткие полчища демонов, которые хватали её, связывали и вгоняли раскалённые гвозди ей в копыта. Один раз ей показалось, что среди этих демонов стоит принцесса Луна. Лайм незамедлительно спросила её о том, какой подарок та подарит ей на день рождения, отчего принцесса исчезла, заставив юную пони гадать, был ли это настоящий визит или просто продолжение сна.
— Просыпайся, мы едем в Кантерлот! — материнский голос мелодично пел ей в ухо, а материнский же телекинез тряс её за плечо. — Поезд через сорок минут!
Лайм поднялась с кровати. Ночные кошмары вымотали её, но одна мысль теперь точно засела у неё в голове: она должна быть сильной кобылкой. Она должна смело идти и разбираться с собственными проблемами, и не звать принцесс на помощь… ну почему это бывает так сложно?
Завтрак, сборы, короткая поездка на поезде, прогулка — и вот уже единорожка вошла в кабинет доктора. В висках предательски стучала кровь, но Лайм раз за разом повторяла себе “Я должна быть сильной. Ради себя. Ради праздника. Ради гостей.” и вспоминала всех понячих мучеников, которые смело шли на костёр. Правда, их существование было под большим вопросом и оспаривалось многими учёными, но так ей было легче думать, что она не одна.
— Привет, Лаймонелла. — сказал доктор, отчего у Лайм встали волосы дыбом — Какой ты милый жеребёнок! Меня зовут доктор Стик. Ложись сюда на живот, а мы займёмся копытами. — заметив её нервный взгляд, он объяснил — их сначала надо приготовить. Вот, сунь их в эти четыре ведёрка со льдом и лежи так полчаса. А мы включим тебе мультики… ты же любишь мультики, верно?
Лайм послушно кивнула и улеглась на узкую кушетку, свесив ноги по обоим её сторонам. Та слегка поднялась под ней, под каждое из копыт доктор поставил обещанное ведёрко, и перед глазами кобылки возникли цветные картинки. Впрочем, её больше интересовал не сюжет, который там был представлен, а то, как было сделано само анимационное заклинание. Оно было сложным, семиступенчатым, с визуальной и звуковой составляющей, и к концу серии ей удалось проследить только канал настройки тембра, от лёгких изменений в котором персонажи мультфильма начали говорить писклявыми голосами. С окончанием серии вернулись и страхи, и под ложечкой снова предательски засосало.
— Что дальше, доктор? — спросила она слабым голосм.
— А всё, ничего.
— Как всё? — непонимающе переспросила она. Потом подняла своё копыто, потерявшее от холода чувствительность, и обалдела: на нём красовалась подходящая по размеру подкова медного цвета. Проверила остальные ноги и увидела там то же самое. Надо же, попалась как маленькая!
— Ну-ка, попробуй, пройдись. — сказал доктор и открыл дверь. Там мученица увидела ожидающих её родителей. Доктор обратился к ним: — Напоминаю, первые дни промывать копыта на ночь лавандовой водой, а снятые подковы кипятить в уксусе, чтобы предотвратить заражение…
Дальше единорожка его уже не слушала. Она пошла по полу — довольно шатко на онемевших и чуть-чуть удлинившихся ногах, но с каждым шагом всё более и более уверенно. Наконец-то с неприятным делом покончено и можно уже ничего не боятся!
Потом она с семьёй были в большом магазине, где были подковы всех возможных форм и назначений: от альпинистских подков с шипами до резиновых подков хуфболистов; от подковищ на жеребцов-гигантов(одна такая подкова была больше, чем голова Лайм!) до подковок для маленьких кобыл. Среди последних героиня выбрала одну четвёрку чёрного цвета, которую родители и оплатили. Потом был ещё магазин, где ей купили огромный красный бант на шею, потом было кафе, потом парикмахерская, потом примерочная, ещё какой-то магазин, потом ещё один…
Домой они вернулись поздно вечером и с кучей покупок. Усталая Лайм с разбегу забежала в комнату и плюхнулась на свою кровать, перевернулась на спину и раскинула гудящие конечности.
— Воспитанные кобылки в постель в подковах не лезут! — сделала замечание ей мама. Она присела рядом, и силовое поле обхватило сперва одно копыто дочки, снимая подкову, потом другое, потом ещё два. Затем она их протёрла влажным полотенцем, улыбнулась и поцеловала кобылку в лоб: — Спи, моя дорогая, завтра у тебя будет большой день!
Лайм посмотрела вслед уходящей матери, потом перевела взгляд на своё влажное копыто. На его мягкой поверхности через равные промежутки виднелись еле заметные шесть отверстий, в которые совсем недавно были вставлены металлические стержни-крепления. Эти маленькие дырочки напоминали ей, что они теперь тут на всю жизнь, что теперь нужно следить, чтобы они не забивались грязью, и что как раньше уже не будет. У кобылки было ощущение, будто у неё отобрали что-то неуловимое, что-то важное, что-то нужное, но она никак не могла понять толком, что же именно. В конце концов она прошептала себе под нос: “зато завтра будет самый лучший день”, свернулась в клубочек и провалилась в сон.
Прим. автора: это мой второй фик вообще. Написание с редактированием заняло больше, чем два часа, но я надеюсь что теперь ошибок стало меньше. Большое спасибо за отзывы и критику на первый, постараюсь писать лучше.
После предыдущей работы, которая была весьма мрачной и серьёзной, слайсовая зарисовка сродни ведру ледяной воды. И хоть я не сторонник слайсовых историй, почитать их всегда приятно: нечто довольно лёгкое, беззаботное и не слишком давящее на мозги. Никакой тяжести, простенький сюжет да пара глупых шуток; плюс, очень дружелюбный авторский стиль. Сразу замечание: если слайс, то старайтесь держаться в его условных «рамках». В столь простодушной, не поймите меня неправильно, работе было весьма странно наблюдать строки вроде «Ты боишься боли», или «Загоняют гвозди в копыта»… Согласитесь, в рамках общей картины кажется очень грубыми мазками. Не той краской.
Касательно самой темы, у меня тоже нет особых нареканий. Формально всё сделано, и плевать, что часть я сам додумал. Вот именно что-то подобное я видел в своей голове, когда придумывал тему промта: я ожидал увидеть работу, связанную с взрослением, какими-то переходными периодами, когда пора вылезти из старого и облезлого свитера чтобы обнаружить, что новая кофта так идеально на тебе сидит… Будь на промте система оценок, я бы накинул пару баллов.
Итак, теперь перейдём к профессиональным советам. Касательно самого языка вообще никаких нареканий, не считая небольших проблем с оформлением прямой речи (а с ними, поверьте, проблемы много у кого), всё более чем чинно и прилично. Не буду заставлять вас лезть в интернет, а потому оставлю здесь небольшую шпаргалку:
— Иди сюда, — кивнул пегас, не сбавляя шага, — тут что-то есть.
— Ты ведёшь себя глупо, — ответил второй. — Я не пойду.
— Стой! — раздался громогласный вой из темноты.
Первая строка — одно предложение. Вторая строка — два предложения. Проследите связь. Ремарки всегда начинаются с маленькой буквы. Это крайне муторно расписывать, и потому я надеюсь, что вы сами рассмотрите этот вопрос хотя бы на вышеописанном примере.
Со вторым огрехом куда меньше мороки: использование выражений в скобках — крайне нежелательно. Можно, но нежелательно. Старайтесь конструировать предложения таким образом, чтобы не было необходимости пользоваться дополнениями в скобках.
Третий момент связан с куда более высокими, так сказать, материями этого всего дела. И я бы умолчал, если бы у вас было меньше выражений в духе «Ей хотелось», «Она была» и тому подобного. Это я про мыслительные глаголы, которые коротко поясняют желания и настроение персонажей. Это довольно трудно, но если вы намерены продолжать писать (на что я очень надеюсь), то старайтесь подавать мысли или желания персонажей через диалоги, действия, эмоции. В предыдущей работе я подобного не заметил, здесь же в глаза бросилось практически сразу.
Вроде бы, на этом всё. Спасибо вам большое за эту небольшую, но весьма приятную зарисовку. Мне было приятно почитать, и я надеюсь, что вы продолжите писать. Советую писать на промты почаще, и писать вне промтов, ибо как мне однажды сказали: «Количество со временем переходит в качество». Учитесь на своих ошибках и совершенствуйтесь, дабы воплощать любой свой замысел. Долгих лет жизни и творческих успехов.
*отпивает из стоящей рядом кружки*
Вообще-то, не всегда ;) Если я правильно поняла рецензента, и он говорил о словах автора в диалоге.
— Мне не хотелось начинать этот разговор. — Ложечка предательски звякнула в стакане чая. — Но, видимо, придётся.
То есть когда ремарка не относится напрямую к говорившему. Чёткого правила нет, требования розенталей можно трактовать и так и так.
интро 1
интро 2
пример 1
пример 2
Из чуть более современногоГенри и Лайон Олди. Чёрный баламут. ISBN978-5-699-45219-4. Страница 220, строка 13 снизу:
«— Это почему же? — Царевна нехорошо прищурилась, и на лице Амбы...»
Я не знаю, какой посыл автор заложил в межстрочие, но я попробую угадать (опираясь сугубо на модификаторы):
«Новая дверь», в данном случае — это возможность быть более похожей на взрослых путем подковки.
«Старая дверь» с которой не хочется расставаться — это бытие? таким как нас запрограммировала природа и таким какие мы есть.
Надеюсь я угадал.
Придерусь я пожалуй к выполнению модификаторов. Да, они выполнены, но в тоже время и не совсем. У ГГ страх не перед самой переменой и её последствий, а больше к самому процессу. Но я спишу это на узкость темы.
Грамматику я не комментирую. Для невооружённого глаза здесь всё в порядке и бяк невидно. За оными обращайтесь к выписанному Промптом оценивающему.
3.5-4/5 Пожалуй. Есть потенциал и его следует двигать к самым дальним звёздам. Моя оценка сугубо моя, соглашаться или нет — решайте сами.
Придирка, может быть, но лучше использовать синонимы. «Разумеется» к примеру.
До того все книги умещались в одном здании, а теперь, когда их стало ещё меньше их разделили на две библиотеки? В чём смысл? Слишком много свободных муниципальных зданий?
Действие происходит в Понивиле, откуда там это?
Зачем ехать в Кантерлот, чтобы подковаться? В Понивиле есть прекрасная больница.
Мне кажется или автор не совсем верно понимает суть подковывания? Я сам далеко не специалист и пусть меня поправят если я не прав, но опустив ногу в лёд на полчаса вы не чувствительности её лишите, а вызовете необратимые последствия негативного плана. И я очень сомневаюсь, что подковы делают съёмными. Даже если предположить, что все пони в Эквестрии подкованы (что вообще-то не факт). Впрочем, здесь воля автора, конечно, но я не представляю как должны крепиться к ногам съёмные подковы.
По сюжету. Я понял что хотел показать автор, но всё же следовало сконцентрироваться на этом больше. Мало в тексте переживаний кобылки о том, что вскоре она сделает новый шаг во взрослую жизнь.
Здесь, на мой вкус, она размышляет не как жеребёнок, а как взрослый. Стоило вместо рассуждений о вмешательстве в тело показать её неуверенность и страх перед грядущим. Да, в фике явно показано, что поняша серьёзна и начитана, любит серьёзную литературу, но именно здесь следовало показать её детскую неуверенность, ведь страх перед подковами именно что детский. Она могла убеждать себя, что именно вмешательства в тело боится.
В общем, написано не плохо, есть небольшие странности в происходящем (я о библиотеках), однако тему стоило бы раскрыть шире.
Ничто так не будит страх неизвестного, как обычный конверт или пакет с необычной штампом какой-либо официальной службы. Что внутри? Неясно. Что оно принесёт? Тоже неясно. Как с этим быть? Опять неясно.
И всякий раз, когда курьер или почтовый ящик вручает нам то, чего мы не ждали с маркировкой власть имущих органов, мы бросаем монетку — добрая весть или нет.
Однако сегодня монетка упала ребром.
Когда вечернее солнце дошло до горизонта, окрасив небо в красно-оранжевые тона и возвестив мир о начале второй части вечного танца двух светил, в скромное жилище Гильды в Гриффинстоуне постучали…
— Чё надо?! — раздражённо крикнула хозяйка дома из-за двери. — Я целый день горбатилась как проклятая, убирая мусор в этом городе! Я хочу отдохнуть! Пшли вон!
— Курьерская служба Конфедерации Грифоньих Земель Зебрики.
Внутри дома что-то разбилось, и раздался очень сдавленный рык. После нескольких долгих минут абсолютной тишины, дверь открылась.
— Слушаю. Вас. Внимательно, — отчеканила Гильда, чья морда была покрыта несколькими слоями гнева и злости, и казалось, что она вот-вот кинется на грифона-курьера.
— Вы Гильда Капберг-Шнеекроне?
— Да, это я, — ядовито произнесла Гильда.
— Мне велено отдать вам эти бумаги лично, — курьер выудил из своей сумки два бумажных пакета и вручил их Гильде. — Ваша семья официально реабилитирована, и вы можете вернуться на свою родину в одночасье. Поздравляю вас.
Гнев грифины сменился недоумением с примесью недоверия. Она поднесла пакеты к себе поближе, чтобы поглядеть на печати и штампы. После их детального изучения, она подняла глаза на курьера, который отдав честь, улетел так же быстро, как и прилетел. Проводив его взглядом, Гильда шагнула обратно в дом и закрыла дверь.
Грифина потеряла счёт времени, стоя возле двери с пакетами в лапах. Она стояла и смотрела на них, не зная, что и думать. Ей казалось, что содержимое пакетов весило целую тонну но… в то же время они были невероятно лёгкими.
Помотав головой, Гильда ринулась к небольшому столику. Усевшись перед ним, она в мгновенье ока вскрыла пакеты своим бритвенно-острым когтем, вываливая содержимое пакетов на стол. Не теряя времени даром, грифина погрузилась в чтение.
— Решение Верховного суда… Ага. Дело об… Угу. Признать потерпевшими… Так—так. Вердикт — признать реабилитированными…
Походу чтения с её клюва то и дело срывались какие-то слова. Закончив с первым стопкой документов, Гильда выдохнула с большим облегчением. Ещё никогда в жизни она не чувствовала такой лёгкости на душе. Её казалось, что все горы грифоньих земель разом рухнули с её плеч.
— Ну и слава Асам, — мысленно поблагодарив своих покровителей, грифина подошла к семейной картине и показала нарисованным на ней грифонам реабилитационный лист. — Мам! Пап! Пусть вас уже нет рядом, но я знаю, что вы меня слышите. Слушайте: нам вернули доброе имя! Спустя… двадцать с лишним лет, но его вернули. Вернули! Это прекрасно, разве нет?
В этот момент, небо над Гриффинстоуном сотряслось от раската грома невероятной силы. Гильда расплылась в улыбке и засмеялась.
— Я знаю, да. Спасибо… что вы всё ещё со мной.
Ещё один раскат сотряс небо, но в этот раз слабее.
Смахнув одинокую слезу радости, грифина вернулась к столику и посмотрела на вторую стопку бумаг. Самое большое слово на титульном листе ухватило её взгляд.
— Реституция… а? — Гильда не верила своим глазам. Возвращение собственности было одним из самых редких явлений в грифоньей культуре, поэтому если когда что-то было отнято, то мысли о возврате почти всегда были тщетными.
Она принялась читать и с каждой прочитанной строкой она веселела всё больше и больше. Изгнавшая её семью родина намеревалась вернуть практически всё имущество, отнятое при изгнании, и его было много даже по меркам грифонов. Но прочитав условия возвращения, радость сдуло мгновенно.
— Отказ от гражданств других государств и переезд на постоянное место жительства… — последние прочитанные слова были для Гильды словно падением с неба.
С одной стороны, вернуть то, что принадлежит ей по праву, было бы правильным, с другой стороны, для этого ей придётся отказаться от того, ради чего она потратила долгие годы своей жизни — эвестрийского гражданства и тех немногих друзей, которые у неё есть. Ей придётся жить там, где она не знает никого и откуда её семью выгнали как предателей, хотя они таковыми и не были. Но в тоже время, она может покинуть Гриффинстоун, который она никогда не считала домом и вернуться туда, где одна родилась. Однако за это ей придётся расстаться со свободой и навечно оказаться привязанной к одному месту.
На душу снова лёг груз, и этот груз показался ей ещё тяжелее, чем предыдущий.
Тяжело вздохнув, Гильда достала из столика свой паспорт эквестрийского гражданина — покрытый бархатом с золотой каймой картонный прямоугольник. Ради этого прямоугольника она боролась с бюрократией половину своей жизни. Она положила его на документы о реституции и откинулась на почти сломавшееся кресло. Закрыв лапой свою морду, она ещё раз протяжно вздохнула.
— Брать или не брать, вот в чём вопрос, — пробормотала наследница земель в Зебрике. — Мам? Пап? Как мне быть?
Но в этот раз небо промолчало.
От автора:
Слов: 830
Время: 3 часа + вычитка
Мне нравится, как автор здесь обошёлся с темой: монетка взаправду падает ребром, и каждая её сторона несёт в себе добро, но полностью перечёркивает другую сторону. Люблю неоднозначные конфликты, за что можно похвалить.
Я более чем уверен, что автор и сам прекрасно знает, что и как с его работой. Откуда? Она небольшая, и вся как на ладони. С технической точки зрения, мне зацепиться попросту не за что, даже сама Гильда вышла весьма убедительной. Ну, немного рассуждений в начале разве что. Ничего, ведь у каждого свой подход к подаче главной мысли, верно? Если даже прямая речь оформлена правильно, то и насчёт остального можно не беспокоиться.
С художественной точки зрения я вообще не вижу смысла за что-либо цепляться. Автор рассказал то, что хотел, и если я начнут критиковать его, что он свою идею высказал как-то неправильно — это будет абсурдно.
С одной стороны, работа хорошая. Но кроме того, что она хорошая, мне сказать особо нечего. Да, тема подана весьма, не побоюсь этого слова, изобретательно. Никаких нареканий к технической части, и не смотря на мою нелюбовь к открытым концовкам, тут она более-менее уместна. Уместна в рамках зарисовки.
Прошу прощения за столь малоинформативный отзыв. Самое главное — у вас всё на уровне, и я советую его поднимать ещё выше. Всегда есть куда.
Отчего-то сложно проникнуться дилеммой Гильды, возможно слишком скупо показаны её переживания, даны только факты что произойдёт при том или ином решении. Мало эмоций, мало сопереживания, малая заинтересованность у читателя.
Из минусов могу отметить не всегда удачно выбранные слова
к примеру.
Ещё мне не понятно, отчего курьер знает содержимое пакетов. Он в них заглядывал или ему кто-то рассказал? А зачем ему знать, если в его задачу входит только доставка послания?
И последнее: это каноничная Эквестрия или авторская? Если первое, то Грифонстон и есть древнее поселение грифонов. С какой такой родины грифонов могли изгнать семью Гильды?
Если Эквестрия авторская, то вопросов нет.
Вы знаете, что происходит в стране, вы знаете, что делает то или иное министерство, вас отправляют к чёрту на куличики, чтобы лично передать послание. Ну может начальство попросило поздравить. Вариантов много.
– Да, господин Аррау Гхаарш! – Нэд выговорил драконье имя без запинки, и почтальон довольно зажмурился, выпустив из носа струйку дыма.
Нэд вообще весьма годился тем, что знал почти всех почтовых драконов по именам и даже мог выговорить эти сложные, непривычные для пони слова. Ну, в тех городах, где «Иппотигру», а теперь и «Лайтингу» доводилось швартоваться чаще всего, конечно же. Почтальонам были приятны эти короткие встречи, по крайней мере, Нэду так казалось. Он редко видел, чтобы кто-то из пони относил свои письма лично драконам, обычно они предпочитал оставлять их в почтовых ящиках. Но капитану «Лайтинга» почему-то нравилось смотреть, как его послания улетают зеленоватым дымом в специальное окошко почти под самым потолком. Этот своеобразный ритуал… успокаивал, пожалуй. После перелетов Нэду все-таки требовалось что-то, позволяющее ощутить твердую почву под ногами, и рассылка писем почему-то как нельзя лучше способствовала восстановлению душевного равновесия. Своей маленькой традицией Нэд не пренебрегал.
– Рафл Пешу в Хувр, госпоже Маршмеллоу в Фербур, капитану Себрастиану… я ведь просил не приписывать «в открытое море», ну… Вот настроюсь однажды на координаты, а не на имя… М, Лавли Скоунз в Фербур? – дракон прищурился, и Нэд почувствовал, что у него запылали кончики ушей.
– У нее был день рождения! – смутившись, буркнул он, глядя в пол.
Аррау Гхаарш не стал расспрашивать дальше. Одно за другим письма улетали к адресатам.
– Мне, по-моему, уже пора тебе делать скидку за массовые рассылки. Еще одно в ящике, да?
– Да… – Нэд ответил не сразу, сначала проводив взглядом прошлые послания. – Я… я пойду, господин Аррау Гхаарш… У меня еще дела тут… в Юни-Корнуолле.
– Почтовым драконам по Уставу положено соблюдать дистанцию и нейтралитет, сохраняя инкогнито адресата и отправителя при необходимости, а также равно доброжелательно относиться к любому пришедшему на почту… – странная фраза, которую дракон произнес задумчивым тоном, заставила Нэда замереть на пороге и обернуться в недоумении. – Но раз уж мы с тобой в некотором роде… подружились, так, кажется, это называется у вас, пони? Может быть, ты мне ответишь на один вопрос?
– Разумеется!
– Зачем ты это делаешь?
Нэд вопросительно склонил голову набок, ожидая пояснений. Дракон пощелкал когтями, вздохнул и спросил напрямик:
– Зачем ты продолжаешь писать отцу?
– Ну он же должен быть в курсе новостей моей жизни! – по привычке ответил Нэд. Гореб однажды уже задавал ему этот вопрос, но тогда дальше этого ответа разговор не продолжился. Боцман «Иппотигра» только пыхнул неизменной трубкой.
Дракон дым выпускать не стал. Вместо этого он заметил, откинувшись чуть назад.
– Но ведь ты давно не ждешь ответа.
– Почему это вы так решили?! – услышать такое было… наверное обидно, хотя в глубине души Нэд признался себе, что Аррау Гхаарш был в чем-то прав.
– Твои письма. Они давно стали суше. И они совсем не такие, что ты пишешь другим.
– Я думал, почтовые драконы не читают переписку пони! – насупился Нэд.
– Конечно. Ваши письма просто остаются у нас в памяти. Так устроена почтовая магия, – пояснил дракон. – Запечатлеваются. Не зря же говорят про «почтовую печать дракона». Ну что ты подскочил? Не волнуйся, уж мы-то умеем справляться с таким количеством информации.
Нэд задумчиво почесал нос и открыл рот, чтобы ответить, но Аррау Гхаарш лишь поднял переднюю лапу.
– Я просил ответить на один вопрос. Спасибо. Ты ответил. А теперь иди. Я отправлю твое письмо.
Нэд потоптался на пороге еще пару секунд, но не решился больше ничего спросить и вышел. Удобно все-таки расположена почта в Юни-Корнуолле – пройдешь всего квартал и выйдешь на площадь с фонтаном. Самое прекрасное место, чтобы освежить голову и привести в порядок мысли. Капитанам, вроде как бы и не положено плескаться в воде, а уж тем более – совать в фонтаны головы, но Нэд, осмотревшись, решил, что в этот тихий и пустынный час его никто здесь не увидит, а значит – его репутации ничего не угрожает.
Он ведь так и не сказал главного, Аррау Гхаарш. Он ничем, ни единым намеком не подсказал Нэду, улетают ли письма к отцу или просто сгорают в пламени. Он не сказал, жив ли Род Фишинг… И… и да, если письмо уже в ящике, даже отправитель уже не посмотрит на то, как оно отправится к адресату. Так положено. Так гласит Устав, да… И если Нэд хочет раз и навсегда решить для себя этот вопрос – ему однажды придется принести письмо лично дракону в лапы.
Хорошо все-таки быть капитаном. Можно прийти почти к самому отходу и с важным видом всем сказать, что тебя задержали «дела». И, наверное, это даже должно всем внушить некий трепет – у капитана были дела. И никто не должен, как Клауд Найн, презрительно фыркать в ответ! Нэд вздохнул: старший механик, кажется, видела его насквозь. Старпом тоже наверняка не поверил, но Винджаммеру, в отличие от Найн, хватило такта сделать вид, что он впечатлен деловой хваткой капитана Фишинга. За что Нэд был ему ужасно благодарен.
С высоты полета «Лайтинга» Юни-Корнуолл выглядел еще более волшебным, чем снизу. Острые гряды крутых разноцветных крыш напоминали горы с самоцветными камнями, которые причудливо змеились внизу, заплетаясь в лабиринт кривых улочек. Флюгеры, в едином порыве следовавшие за ветром, казалось, танцевали какой-то танец и скрипуче напевали какой-то явно старинный, давно известный всем мотив. По крайней мере, Нэду так казалось, было что-то в этом тихом поскрипывании такое… напоминающее баллады, пожалуй. А может, просто колыбельную…
Этой ночью Нэд спал беспокойно. Ему снился шторм, волны вспенивали тихий обычно родной Хуврский залив, и Нэд метался по своей кровати в такт тому, как на волнах подбрасывало старенький артельный шлюп, на котором он когда-то ходил рыбачить, еще совсем жеребенком. Вспышки молний озаряли небо, взрезая плотные низкие облака, и в этих вспышках мелькали образы.
– На маяк! – срывая голос, кричал Нэд сам себе, изо всех сил пытаясь повернуть. – Я же помню! Надо править на маяк!
Это сон, только сон… И теплый голос капитана Себрастиана слышался где-то буквально на границе сознания, обрывками сказки, которую он придумал когда-то как раз для таких вот случаев, ровно настолько, сколько нужно было, чтобы удержать на курсе старый шлюп. И чтобы рулевой заметил на горизонте тот самый частый проблеск маяка Порт Бонёр… Держать парус. Держать и упрямо пробиваться. Сквозь бурю – неважно, на маяк. И только когда шлюп ткнулся в песок этого странного мыса, можно перевести дух, выбраться на берег и оглядеться. По легенде… Нэд сглотнул – по легенде, здесь его должны ждать…
– Папа? Па-ап! – голос потерялся в раскате грома, и Нэд прижал уши.
Может, он что-то не так сделал? Наверное, надо еще представить… вообразить, да, конечно, надо вообразить! Обычно у него хорошо получалось что-то выдумывать. Сейчас, правда, надо, скорее, вспомнить, но это ведь где-то рядом? Совсем похожее занятие.
Нэд хорошо помнил отца. Цвета темного шоколада, как он сам шутил: можно пить какао – и все только похвалят усы. Немного суровый на вид – пока не улыбнется. А как только улыбнется… Тут невольно и сам не устоишь перед заразительной улыбкой, ответишь… Отец не был «душой компании», он вообще не очень-то любил «сборища», но в кругу близких друзей он просто расцветал. Ну и, конечно, наедине с Нэдом, когда не отчитывал. Грива… Нэд сосредоточенно нахмурился: точно с проседью, но какого же цвета? Синяя? Или нет, зеленоватая? Да нет же, не то… это когда он смотрел на отца свозь осколки цветных стеклышек, которые находил в порту… Ладно… пусть будет зеленоватая. Пусть через осколки… Это ведь неважно? Громкий зычный голос: отец командовал аж пятью рыболовами, так что никак не мог себе позволить дать петуха. Он и с Нэдом говорил так же… Относился к нему… вроде и как к взрослому, а вроде… вроде и оберегал. Иногда вдруг совсем иначе приговаривал: «Обожди! Придет и твой час…»
Нэд улегся прямо на песок, вспоминая…
***
– Отец, я с тобой!
– Нет, сын. Обожди. Придет твой час – находишься еще, так что на рыбу и смотреть тошно станет. А пока – я сам порыбачу. Успею до рассвета, вот увидишь! Жди дома.
А рассвет… рассвет прошел где-то там, на горизонте, скрытый облаками шторма. Нэд проснулся в тот день от того, что громко распахнулось окно, и порыв ветра ворвался в комнату, сметая всё на своем пути. Нэд вскочил тогда и хотел мчаться в порт, но вспомнил, что отец велел ему быть дома.
– Он… он просто не заметил рассвет! Заметишь тут – такие тучи! – пустобокий жеребенок сердито погрозил небу копытом, чуть ли не наполовину высунувшись из окна. – У-у-у, вот вырасту большой, аж до самого неба – и ка-ак лягну все эти облака! Чтоб больше никогда не приходили в Хувр!
***
Нэд вздохнул и мотнул головой. Ну вот, он вырос… ходит над облаками. И если попросит – то его команда действительно «ка-ак лягнет»… А меж тем – отец не явился в сон. Ну да, размечтался! Явится прямо тебе земнопони в сказку зебры! Отец ведь не знает этой сказки, так что это невозможно.
Маяк, правда, с таким объяснением не согласился. Нэд вскинул голову на особенно яркую вспышку, да так и застыл: под самой крышей определенно сидел дракон, объятый зеленоватым пламенем почтового огня.
– А ты ему напиши, пострел!
– Да я бы… и рад… только… карандаш не взял! – Нэд на всякий случай даже отошел на шаг назад от маяка. Кажется… что-то пошло не так? Такого не было в сказке!
– Да я тебе дам! – насмешливо отозвался дракон. – Поднимись. Давай же, напиши письмо.
– Я… не знаю, что написать! Координаты не определил.
– Да ты что, трусишь?
– Вовсе нет! – обвинения в трусости Нэд стерпеть не мог и бросился к маяку.
– Трусишь! Трусишь, тру-усишь! – расхохотался дракон наверху, пламя вдруг сменило цвет на голубой, и маяк осыпался пеплом к ногам Нэда.
– Я не трус! Я не тру-ус!!! – завопил он и… проснулся.
Он резко сел на кровати, отбросив одеяло. Мокрая липкая челка лезла в глаза, и Нэд сердито сдвинул ее набок. Его всё еще потряхивало от зрелища сгоревшего маяка, но потихоньку дрожь уходила, оставляя вместо страха злость и почему-то грусть. Синдбад, проснувшийся от резкого движения, недовольно потянулся и зевнул, показав зубы. Вопросительно мяукнул и подошел поближе, боднув Нэда широким рыжим лбом. Капитан машинально погладил корабельного кота, глядя куда-то сквозь стены. Как сказал господин Аррау Гхаарш? Письма стали суше… Ну, может быть, просто так совпало? Просто получился скучный переход, о котором и писать-то не стоило? Но раз уж он решил соблюдать отцовский завет, вот и написал… кратко, мол, всё в порядке, до места добрался? Ну или дело в том, что он отцу всегда писал последним, вот и получается, что как-то весь запал прошел. Пожалуй, стоит подождать какого-нибудь невероятного перехода – и написать сначала отцу, описать всё-всё, что только произошло на борту, до мельчайших деталей! С этими мыслями он уснул под спокойное урчание Синдбада. Он, увы, не так хорошо, как Атаманша, умел гонять кошмары и успокаивать, но песни он пел не в пример ровнее. Кошка капитана Себрастиана иногда срывалась на басовитый вой…
Ждать перехода пришлось неожиданно долго. Один из постоянных заказчиков прислал внезапное письмо и попросил отложить доставку туманов на свои поля на две недели. Нэд, махнув хвостом, решил: фермеру наверняка виднее, что лучше для его урожая. Подумав, он решил, что это весьма удачное совпадение, ведь теперь ему придется пойти на почту в нетипичное время. Нужно же дать согласие на новый срок!
На почте Нэд вытянул чистый свиток и, обмакнув перо в чернильницу, с улыбкой вывел: «Дорогой папа!» Единороги, сидевшие по соседству, иногда пофыркивали и что-то недовольно бурчали про «неэстетично пожеванные перья в общественных местах», но Нэду было абсолютно всё равно. Он торопливо описывал, как ему пришлось задержаться в Юни-Корнуолле, и какой сон ему снился ночью, и про сказку капитана Себрастиана. Он не стал писать, что сон был кошмарным, решив приукрасить действительность, но маяк описал подробно. Вдруг это чем-то поможет, и они и правда могли бы… встретиться во сне?
Кляксы расплывались на листе то тут, то там, сам Нэд давно перепачкал в чернилах нос, но теперь никто бы не смог назвать его письмо «сухим». По крайней мере, ему так казалось. Он с улыбкой запечатал его, быстро начеркал ответ заказчику и прошел в соседний зал. Пожалуй, сначала заказ, а вот потом уже…
Если Аррау Гхаарш и удивился приходу Нэда, на драконьей морде отразилось только обычное слегка насмешливое благодушие, с которым он встречал всех пони, которые желали лично убедиться в надежности отправки.
– Что-то ты быстро вернулся.
– Да, внезапные дела! – улыбнулся Нэд и важно кивнул. – Вот, это в Копытонгаген, на ферму «Тюлип».
– На ферму?
– Да, там не так важно кому из обитателей.
– Хорошо. А второе? – дракон протянул когтистую лапу, и Нэд потянулся отдать ему письмо для отца.
Вот, вот сейчас он останется и тогда… Нэд вдруг прижал уши и резко отшатнулся. Когти нетерпеливо и требовательно щелкнули, захватив лишь пустоту.
– Что ж ты?
Нэд помолчал.
– Я… я забыл… дописать кое-что. Я лучше потом.
Он выскочил за дверь прямо со свитком в зубах и ускакал вниз по улице, к порту. А вдруг… вдруг отец и правда жив? Нет, Нэд и так верит, но знать это… Это невыносимо! Ведь тогда… тогда непонятно, почему он не писал в ответ? Почему не вернулся? Почему, в конце концов, его не нашли! А если… если он… если он и правда умер? Нет-нет-нет… лучше просто верить, как раньше, как всегда.
Дверь ближайшей таверны он распахнул с пинка. Под молчаливыми настороженными взглядами прошел в дальний угол и плюхнулся на лавку. Кружка сидра появилась перед ним как по волшебству – то ли разносчицы здесь так хорошо знали свое дело, то ли и правда здесь было принято телепортировать напитки посетителям прямо со стойки. Нэд не заметил. Молча потянулся к кружке, сделал глоток и закашлялся с непривычки. Возможно, прав был старик Пим, когда запрещал Нэду это пить… А может, тут просто настолько поганый сидр… Нэд молча пил. Хотелось с размаху швырнуть кружку об пол и проорать: «Что за дрянь твое пойло!» – но Нэд не был уверен, что сумеет начать трактирную драку. Это Мбици может легко и непринужденно, буквально одним жестом поделить весь зал трактира на два лагеря и устроить «веселье». Нэда же, скорее всего, вынесут вызванные трактирщиком стражники… Вторая кружка показалась уже не такой кислой и противной… На мгновение ему показалось, что кто-то знакомый мелькнул за окном, но Нэд хихикнул над собой – ну кто бы мог тут проходить! В команде у него не было зеленых пегасов, так что – показалось. Старик Пим, правда, иногда говорил про кого-нибудь «допился до зеленых единорогов», но Нэд точно помнил – это было не раньше пятой кружки сидра, а то и позже! Он сделал еще глоток, и мир вдруг качнулся перед глазами.
– Бесполосый! Бесполосый, очнись! – хлесткий удар хвоста по щеке заставил Нэда открыть глаза. С трудом сфокусировав взгляд, он рассмотрел встревоженную морду капитана Себрастиана, нависавшего над ним. – Хвала предкам! Ты в порядке?..
– В п-полном, к-капитан! – Нэд кивнул и тут же пожалел об этом: неожиданно тяжелая голова чуть вторично не встретилась со столешницей.
– Та-ак… – протянул капитан «Иппотигра». Из голоса моментально исчезло беспокойство, уступив место металлу. – Капитан Фишинг, вы… пьяны?
– Ни в одном глазу, капитан! Всего-то кружечку… ну, две…
– Я… вижу. – Себрастиан вздохнул и сел рядом. – Нэд. Ты когда-нибудь вгонишь в гроб если не меня, то мою репутацию точно… Выпей. – Он поставил перед Нэдом небольшой стеклянный флакончик.
– Кап-ик!-тан! Я уже не ж-жеребенок! И я уже ик!-мею право пить сидр!
– Ну конечно! Равно как и право маяться головной болью. Кто я такой, чтобы тебе это запрещать…
Нэд насупился и залпом осушил пузырек. В голове и правда немного прояснилось.
– Да уж… вот не чаял найти тебя… в подобном месте.
– А вы… вы искали? – Нэду почему-то стало стыдно.
– Естественно, я искал! Точнее, мне даже искать не пришлось. Я едва успел сдать груз, как ко мне примчался Мбици с воплем, что видел тебя в этом… заведении.
– Я уже не…
– Да. А я уже давно старый параноик, который считает, что встречи в подобных местах назначаются… не от хорошей жизни, скажем так. Учитывая, что ты мне не так давно писал про угрозы и шантаж… – Себрастиан умолк, а Нэд виновато прижал уши.
– Я… я не знал, что ты в Юни-Корнуолле… и не подумал, что… Прости, в общем, у меня сейчас… все мысли путаются!
– Да уж немудрено! – Себрастиан с усмешкой кивнул на две кружки, стоявшие на столе. – Но я слишком хорошо помню твою исключительную способность влипать в истории. Рад, что мои опасения… не подтвердились. Я могу узнать, почему именно… здесь ты решил… воспользоваться своим правом пить сидр?
– Я зашел в первую попавшуюся! И… просто… выпил… сидр, – тихо закончил Нэд.
– Ну не из-за этого же письма ты… – Себрастиан заметил свиток на столе.
– Будешь смеяться, но… из-за него, – Нэд кратко поделился с капитаном «Иппотигра» своими тревогами. – И я не представляю, что мне делать, потому что, если я буду знать, то… то как же мне тогда верить, что всё хорошо? Ничего ведь не хорошо, раз он не отвечает! И ни разу не дал знать, где его искать! Вдруг… вдруг он злится? Или вдруг он ударился головой и совсем меня забыл! И недоумевает, что за придурок пишет ему из всех портов и зовет «папой»! А вдруг я ему не нужен! Мешаю! Не оправдал его надежд?! А если вдруг он умер?!
Себрастиан вздохнул.
– Что толку гадать, когда…
– Что значит «что толку»! – взвился Нэд. – Ты же зебра!
– И что? – недоуменно спросил Себрастиан.
– Зебры – гадают! – безапелляционно заявил Нэд и, насупившись, отвернулся.
– А я – не гадаю…
– Да. А Гореб – гадает! Но он мне – не сказал про папу! А я – спрашивал…
– Хоть корни забывать нельзя, они порой нас тормозят: кто прошлое не отпустил, тому идти не хватит сил.
– Тебе легко говорить… У тебя есть бераму. И ты не можешь не идти вперед…
– Ну почему же? Я довольно долго пытался… даже не знаю, как это назвать, ходить по кругу хвостом вперед, наверное. Я никогда не рассказывал тебе, как я оказался капитаном «Иппотигра»?
– Думаю, это было как… в сказке. Тебя любит вся команда, ты любишь их и знаешь «Иппотигр», как собственные полоски.
– Ты же не думаешь, что я родился с этой любовью, – ехидно фыркнул Себрастиан, посмотрел на ошеломленного Нэда и рассмеялся. – Что? Ну да, не родился. Более того, если бы мне кто-то в далеком детстве сказал, что я буду капитаном шхуны, да еще и по доброй воле – да я бы плюнул сказочнику в морду! Я искренне полагал, что у меня будет величественный бриг, может, клиппер или бригантина, но шхуна? Пф, я смотреть-то на них в портах брезговал, не то что ходить… Мы… встретились с капитаном в кабаке. Даже подешевле и попротивнее, чем этот, впрочем, на тот момент мне было… почти так же всё равно, как и тебе сейчас.
Себрастиан прикрыл глаза, вспоминая тот судьбоносный день. Как его нашел тот странный полосатый капитан в пафосном тюрбане на манер эмиров Седельной Арабии, он не знал, да и не хотел знать, пожалуй. Главное, что они встретились. В портовом кабаке, буквально у стойки…
***
– Признаюсь честно, я никогда особо не любил море. Но корабль, а с ним и дела, перешли ко мне от отца, и было бы глупо бросить семейное дело. Тем более, если оно кормит всех нас. Но у меня весьма… непростая команда, и мне нужен помощник, который бы понимал… особенности матросов.
Себрастиан кивал, слушая вполуха и явно уделяя больше внимания кружке с сидром, стоявшей на столе перед ним, чем разговору. Еще одна попытка – и на том хватит. Если не получится и на этот раз, значит, пора смириться и признать, что первую бригантину ему не заменит ни один корабль в мире. Сколько их было за последние два года? Три? Пять? Семь? Он не помнил. Точнее, перестал считать. Видят предки, он старался. Изо всех сил он искал то чувство единения с судном, которое так легко и естественно пришло к нему тогда, когда он впервые ступил на палубу бригантины, но ни один из кораблей, на которых он ходил, не мог подарить ему того же. Себрастиан злился. Злился на себя, на корабли, на море – и впадал в отчаяние. С первого судна не было вестей, и он перестал писать им, а судьба не давала шанса встретиться в портах. Даже в тавернах было глухо, как в задраенном трюме, ни единого обрывка информации. Ну не к сиренам в гости же они направились, право слово! О таком точно кто-нибудь да знал бы, а слухи по морю носятся быстрее ветра.
Шхуна не понравилась новому старпому сразу же. Невзрачная и небольшая, вёрткая и своенравная, она не прощала рулевому ни малейшей ошибки. Это, конечно, было гораздо лучше молчаливых, едва ли не мертвых судов, которые попадались Себрастиану до этого, но договориться никак не получалось. Впрочем, она, по крайней мере, отзывалась, хотя и совсем не так, как мог бы ожидать Себрастиан. Можно было дать посудине пару шансов, хотя шхуны он никогда не понимал и не любил.
Команда была под стать суденышку: десяток нахальных, ленивых зебр. В первый же день мелкий юнга, Мбици, полосатая зараза с длинной ярко-зеленой челкой, устроил новому старпому «проверку на вшивость», за что был едва ли не пинком отправлен драить палубу. Вечером он опрокинул на Себрастиана бадью грязной ледяной воды и, глядя вниз с марсовой площадки честнейшими глазами, повинился, что просто не удержал ведро на пришедшей волне прибоя. Крыть было нечем: логика и остроумие, по мнению команды, были на стороне юнги, и началась натуральная партизанская война. Гореб, вахтенный офицер с проседью в и без того серой гриве, несколько раз порывался поговорить со старпомом, но Себрастиан довольно резко велел ему не лезть не в свое дело. Офицер невозмутимо курил трубку и весьма напоминал внешностью и повадками донну Марго, что, естественно, не добавляло ему привлекательности в глазах нового начальства: вот только напоминания о дражайшей бабуле сейчас и не хватало. Гореб, правда, если и не знал наверняка, то догадывался о причинах озлобленности Себрастиана и, тихо появляясь в нужных местах в нужное время, умудрялся сглаживать особенно острые углы в общении старпома с командой. Он больше не навязывался на задушевные беседы и действовал совершенно незаметно, и, уже впоследствии, став капитаном, Себрастиан еще долго чувствовал вину за то, что недооценивал мудрость серой невозмутимой зебры.
Шхуна называлась «Скорпикора» и, вероятно, действительно могла бы быть очень скоростным судном, если бы находилась в хороших копытах. Себрастиан попытался пару раз найти к ней подход, но не преуспел и забросил это дело. Вышколить матросов тоже не получалось, и старпом просто возненавидел их всех. До самых темных глубин души он ненавидел колючее угловатое судно, столь же дерзкое и неуправляемое, как и его пестрая команда. Он всерьез подумывал сойти на берег в ближайшем порту, на этот раз – насовсем, когда капитан заявил тоном, не терпящим возражений, что ему срочно необходимо попасть в Зебрику, чтобы передать семье небольшой, но ценный груз. Себрастиан решил, что это Знак судьбы, и не стал отказываться от рейса. Капитан спешил и настаивал на немедленном выходе, кажется, он стремился успеть к какому-то празднику или просто важному событию. Старпом чувствовал в воздухе надвигающийся шторм, но, зло махнув хвостом, приказал ставить паруса. Доказывать что-то капитану было бесполезно. Судя по взглядам матросов, как минимум не он один знал о приближающейся буре, но возражать открыто почему-то никто не стал.
Шторм не застиг их врасплох, и первое время матросы неплохо справлялись с налетавшими порывами, но ветер крепчал, а волны словно вознамерились поиграть друг с другом, перебрасываясь кораблем. Капитан заперся в каюте и, похоже, в панике молился предкам. Он вообще имел склонность так поступать при малейших порывах ветра, а уж если судно при этом еще и кренилось больше обычного – можно было биться об заклад, что он трясется где-то под покрывалом. Никакого проку, впрочем, он хотя бы не мешался под ногами. Себрастиан, ругаясь сквозь зубы, выгнал всех с палубы, оставив пять самых отчаянных и опытных зебр, и приказал зарифить грот, сбросить фок и удерживать кливер и стаксель до последнего. Если бы у капитана был толковый комплект штормовых парусов, это бы облегчило задачу, а теперь – придется справляться, как есть. Старпом с Горебом буквально висели на штурвале, не давая шхуне уйти с курса, понимая, что одна волна в борт – и никакие и ничьи молитвы не спасут. В какой момент на палубе появился юнга, зеленый до такой степени, что полоски на морде были почти неразличимы, Себрастиан не отследил. Но то, что ему здесь было не место, не нуждалось в пояснениях.
– Живо вернулся в кубрик, мелкая плесень! – рявкнул старпом.
– Не могу! Мне нужен хоть глоток свежего воздуха! – выдавил тот.
– Ты получишь разве что глоток соленой воды, если сейчас же не… – отозвался обычно невозмутимый Гореб, но не договорил.
Они с Себрастианом успели только мельком увидеть поднимавшуюся волну. Она обрушилась на палубу, смывая все, что могла утащить с собой в море. Например, не успевшего и пискнуть юнгу. Только чудом того, что волна прокатилась от носа к корме, Себрастиан смог объяснить, каким образом успел перебросить полосатой занозе один из шкотов. Как юнга умудрился его поймать – это он даже не стал спрашивать. Вытащив мокрого, отплевывающегося жеребенка на палубу, Себрастиан прочел в широко распахнутых глазах собственные же мысли. Он внезапно совершенно ясно понял, что среди бушующей стихии ни у кого из них нет иного клочка суши, кроме «Скорпикоры», скрипуче стонущей, но упрямо продолжавшей бороться с волнами; и нет никого роднее, чем те, кто сейчас идут на этом судне, одни, против целого мира. Вернее, шхуна и была целым миром, спасти который было чем-то, перешедшим из разряда эпических подвигов в рутину повседневной жизни. И промокший насквозь полосатый жеребенок, подхвативший стаксель-шкот вместо кого-то из выдохшихся матросов и теперь с тихим рычанием сквозь сжатые зубы упиравшийся копытами в фальшборт – это внезапно стало чем-то естественным и… родным. Волна полузабытого чувства прошла по телу от носа до самого кончика хвоста, и Себрастиан, взглянув на усталого вахтенного, твердо сказал:
– Доберешься до кубрика? Я справлюсь здесь. Разве что… пришли кого-нибудь на смену на кливер.
Гореб смотрел на него целых несколько секунд, которые в вихре шторма показались вечными, и кивнул. Но старпом уже отвернулся от него, он смотрел вперед и уже не вис на штурвале, удерживая его. Теперь ему не нужно было бороться, чтобы задать свой курс. Он сам был шхуной, он нырял и взлетал на волнах вместе с ней, бросаясь в малейшие лазейки лабиринта, который плели волны и ветер. Последний, казалось, даже поутих, и теперь лишь ободряюще трепал рулевому гриву и меньше испытывал его коварными порывами, а наоборот, бросал шхуну в просветы между гребней как раз в нужный момент. Это всё еще было непросто, но по меньшей мере старпом уже мог хотя бы наметить путь среди бушующей стихии. И был уверен, что сможет по нему пройти.
Как они добрались до берега, Себрастиан помнил смутно. Он помнил, как приходилось временами резко выворачивать штурвал; как они наконец-то вышли из полосы шторма; как он приказывал перебросить все, что только есть в трюме, на левый борт и в корму, чтобы держать выше пробитый нос; помнил, как матросы сбрасывали с палубы обломки рангоута и порванные практически в лоскуты паруса. Помнил, как на негнущихся ногах добрался до кубрика и, кажется, рухнул на пороге. В любом случае, когда он открыл глаза, он увидел Гореба, который, казалось, уже давно ждет этого мгновения.
– Сильно же тебя мотало по штормам, если для того, чтобы прочистить тебе мозги, понадобился настолько сильный ветер, – он произнес это невозмутимо и просто, даже не пытаясь сложить наставительных рифмовок, которых можно было бы ожидать. Себрастиан почувствовал, как запылали щеки и уши, и поспешно отвел взгляд.
– Я и не сердился никогда, – усмешка вахтенного, попавшая прямо в цель невысказанных мыслей, конечно, избавила от необходимости набираться решимости для того, чтобы произнести два коротких слова, но мучительное осознание собственной вины никуда не делось.
– Странно было бы сердиться на чудика, умудрившегося свалиться в обморок как раз в момент обретения метки, – Мбици появился словно из ниоткуда, как обычно, с ехидной ухмылкой до ушей. Еще вчера он бы точно нарвался на гауптвахту, но сегодня… сегодня Себрастиан только улыбнулся в ответ и зевнул.
– Расскажи хоть, чего там такого появилось. Мне так не хочется вставать…
– Пф, честное полосатое, как будто делать мне нечего, только пялиться на твой зад, я и покрасивее видел, – нет, он положительно нарывался, словно проверяя, насколько всё изменилось.
– И теперь я должен по всем законам мира помереть от любопытства? Обойдешься и тем, что яблоки на камбузе останутся нечищеными.
Мбици хотел сказать что-то еще, но Гореб утащил юнгу из кубрика и вышел сам, оставив Себрастиана одного. Вот уж кто действительно умел понимать даже не с полувзгляда – с полумысли. Старпом прикрыл глаза, размышляя. Он допустил много ошибок в этом рейсе, хорошо, что ни одна из них не стала роковой. Или всё же?.. Не слишком ли поздно он нашел подход к прекрасному, но гордому судну? Примет ли теперь оно того, кто допустил такие повреждения? А команда? Зебра вздохнул – на эти вопросы у него не было ответов. Возможно, стоит помочь с ремонтом «Скорпикоры» – и остаться на берегу, как он когда-то уже сделал? Это будет… еще больнее, чем в прошлый раз, но сейчас… сейчас он действительно это заслужил.
Они бросили якорь в порту Зебрастана буквально к вечеру, и капитан, наконец-то соизволивший высунуть нос из каюты, сбежал на берег, словно пегас. Собравшиеся в порту родственники осуждающе цокали языками, глядя на разбитую «Скорпикору». Зебра, передавший им груз, заявил, что в море больше не сунется, а «этот хлам надо бы оттащить подальше и притопить». Себрастиану вспомнились светло-голубые обломки, и он едва удержался от того, чтобы не придушить труса и предателя на месте. Гореб, вовремя дернувший рванувшегося старпома за хвост, невозмутимо спросил, значит ли это, что шхуна капитану больше не нужна, и ее можно забрать. Капитан отмахнулся, мол, делайте что хотите. Офицер молча и медленно кивнул и повернулся к Себрастиану.
– Помнится, вы как-то упоминали, что работали на верфи, капитан?
Ошеломленный, ожидавший совсем не таких слов, Себрастиан посмотрел на команду зебр, наблюдавших с палуб за действием, развернувшимся в порту. Ни в одной паре глаз он не увидел недовольства, лишь азарт и, местами, легкую настороженность. Зебра молча кивнул.
– Ого! Мы будем чинить эту посудину, капитан? А можно, я буду делать что угодно, только не шить паруса, это работа для кобылок! – Мбици определенно нуждался в паре уроков хороших манер, но умилительный взгляд заставил Себрастиана улыбнуться, сначала – помимо воли, мгновением позже – совершенно искренне.
Перевести шхуну к ремонтному причалу оказалось просто. Рядом, словно назло, торчала пузатая «Донна Маргарита», пришедшая очистить дно.
– Мозги оставил, что ль, в залог? Получше подобрать не мог? Где можно было так ходить, чтобы корабль вдрызг разбить? Ты притопил бы этот хлам, позоришь бабку, стыд и срам! – выдавила Марго первым делом, увидев шхуну. Ну да, по сравнению с ее фрегатом она и правда выглядела… хламом. Ладно-ладно, она и была хламом сейчас, но Себрастиан был абсолютно уверен в краткосрочности этого состояния.
– Причин столь резкому клейму не вижу, между прочим. Увидишь, равных нет ему, когда ремонт закончим, – сухо парировал внук, спрятав лукавые искорки в глубине зрачков.
***
– М-да. Как-то так мне и досталась моя полосатая киса, – фыркнул Себрастиан. – Пошли, капитан Фишинг. У тебя давно уже есть собственный корабль, а тебя всё еще преследуют жеребячьи страхи…
Они дошли до почты вдвоем, и Нэд долго топтался на пороге, не решаясь зайти. Наконец, глубоко вдохнув и зажмурившись, он толкнул большую узорчатую дверь.
Плохая шутка. Я попытаюсь высказать всё, что могу.
Во первых, не мне судить этого автора, далеко не мне. Кроме того, с таким объёмом работать проблемно, и ещё тумблер съел абзацы. Поэтому работа пришла на мой почтамт в довольно безобразном виде.
(Да, я знаю, что потом пришёл нормальный вариант. К тому времени отзыв уже был готов.)
В первую очередь, этот рассказ мне напомнил промт, который проводил этот автор давным-давно. Это я к описаниям, довольно приятным и разнообразным. Такое ощущение, словно передо мной выстроилось роскошное полотно. Картина, раскрашенная словами и предложениями вместо красок. Колоссальное разнообразие слов, как бы странно это не звучало. Я вспомнил, что пообещал себе брать с вас пример. Однако, хоть описания и чертовски хороши, это — вода. Вода, которая приятно разбавляет саму историю. Точнее, две истории, которые косвенно связаны друг с другом. Увы, я с Хрониками Капитана Себрастиана совершенно не знаком.
Касательно темы, которую я дал, тут дела обстоят чуть более мутно: с одной стороны — стория Фишинга, который отказывается расставаться со своими страхами, а с другой — предыстория Себрастиана. С парой оговорок, но задание выполнено. Вдобавок, сама история Фишинга мне пришлась по душе. Ветка Себрастиана не сказать чтобы сильно оригинальна, но снова таки, написана очень хорошо.
В один момент я поймал себя на мысли, что ощутил дух приключений, неизведанного. Это, скорее, относится больше к самим “Хроникам”, чем к сегодняшней работе. Где можно найти сборник?
Придирки? Нет. С технической точкой зрения всё без малого безукоризненно. С художественной — автор выполнил задачу, и ещё рассказал пару любопытных историй. Больше сказать нечего, лишь пожелать творческих успехов. Спасибо большое, что приняли участие в этом промте.
“Хоть корни забывать нельзя, они порой нас тормозят: кто прошлое не отпустил, тому идти не хватит сил.”
Это будет главой в вашем большом фике? Иначе я не вижу смысла в добавлении части о становлении капитаном Себастьяна. Если это часть большого, то это вполне оправдано, а если это написано исключительно для промта, то это излишне. Имхо, конечно.
По тексту — понравилось, есть переживания, есть мотив переживаний, причём не сильно притянутый за уши. Персонажи достаточно живые и не выглядят фанерными куклами. Приятный язык. Тема промта обыграна, но не выставлена во главе угла.
И всё же мне хотелось бы видеть отметку временного лимита, а так же узнать сколько вообще это писалось. Явно не два часа.
Часть про капитана была написана ранее. Мы посовещались с одним из оргов, без этого было совсем оборванно и куцо. А так — проверили, можно ли вставлять текст на более, чем 3000 слов. Раньше это ограничение вводилось еще и из-за технической стороны табуна — просто не вставлялись большие комментарии. Теперь — вот, можно, оказывается.
А текст про Нэда — как раз 3-с-небольшим-тысячи. Набирался дольше, но задумка была сформирована сразу. Вообще, в первой редакции Хроник была арка про отца Нэда. Но мы ее убрали, нужно было как-то менять. Вот, поползновение. Все равно неудачное… Не идет эта арка у меня(
Желающие могут использоватьРассказ ведётся от первого лица(специально чтобы не раскрывать до времени имя). Итак, героиня просыпается утром и вспоминает, что видела во сне Принцессу Луну. Подробностей она не помнит, но сам факт достаточен, чтобы сделать выводы. Естественно, зачем Луна может явиться в сон? только чтоб пригласить к себе на службу! Тем более, в семье рассказчицы это такая горькая традиция — что в каждом поколении на кого-то из членов семьи «заявляет права» луна. Обычно это заканчивается психиатрической лечебницей, но рассказчица лелеет надежду, что в связи с возвращением принцессы на светлую сторону всё закончится не так трагично. Тем не менее, с прошлой жизнью придётся распрощаться, это точно.
И вот героиня осматривает свежим взглядом свой дом. Решает, что уборку нет смысла делать, поскольку дом всё равно отойдёт её сестре. Начинает отбирать личные вещи, чтоб взять с собой, натыкается на фотографии с учёбы и проч. и вот, глядя на них, вновь переживает некоторые моменты. В процессе читателю становится ясно, что мировоззрение героини в стиле «Никто меня не любит, никто не приласкает» и далее по тексту. Но сейчас она находит в этом светлую сторону — никто её здесь не держит, она может бежать без оглядки к светлому будущему. Даже не просто находит, а активно себя убеждает в этом (а читатель недоверчиво хмыкает).
И вот когда она уже сожгла или просто выбросила всё, что было памятью, раздаётся стук в дверь и голос из якобы забытого прошлого зовёт: «Мундэнсер! Открой, это я, Твайлайт!» И выстроенный в воображении образ светлого будущего идёт трещинами. Конец.
Да, это версия серии Amending Fences, которая показывает дополнительный мотив для Мундэнсер сопротивляться попыткам Твайлайт завязать дружбу — потому что у неё на повестке дня есть «запасной план», более привлекательный
если кому интересно — хоть крякните, что ли.
А это?
— Да, напишите свой отзыв о тайольновском… фанфике. Ему после такой писательской спячки нужно немного внимания.
ребят, вы бы как-нибудь по очереди…
— Он тебе необходим! Иначе ты будешь наступать на те же сабли вновь.
— Он просто проконстатирует факты, а не укажет развитие или альтернативы. И даже если он оставит отзыв, то что я ему скажу? «Ок, пасиб, это было мне полезно»?
— По крайней мере увидишь ошибки. Которые, кстати, ты никогда не видишь.
— Мне не нужны отзывы.
— Тогда как, блять, ты собираешься определять, хорошо ты, гребанный котолак, пишешь или нет?!
Мне кажется на ваши мини отзывы прошлого промта реакции больше, чем на работы этого промта.
Я вот думаю отзывов тоже накидать. Попробую себя в этом деле, так сказать.
на ты, Каскет, на ты...
Прости, прости — привычка.
— … мне бы не хотелось, чтобы он был.
— А вот я хочу его увидеть.