RPWP 125 закрыт! 6+2 работ
+83
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт24 апреля 2015, 16:20
Rarity practice her Crane Stance by Lomeo
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Напоминаем, тема экспромта звучала следующим образом:
Моторика. Сегодня мы предлагаем описать короткие (правда, не нужно длинных текстов, сделайте лучше меньше, но качественнее), но яркие сцены, где «физика» важна. Страстное фламенко, приятная боль в натруженных мышцах во время полёта, первый подъём с больничной койки после долгого лечения, когда ты наконец-то чувствуешь себя здоровым. Фехтование тяжёлой оглоблей или медленный и чуткий перебор по струнам лиры. Просто закройте на секунду глаза и представьте, как вы делаете что-то подобное. Почувствуйте. И напишите нам.
Следующий пони-экспромт начнётся в субботу, 25 апреля, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
Напоминаем, что если вы хотите предложить тему для экспромта или подать заявку на проведение гостевого экспромта, вам нужно заполнить следующую форму, и мы учтём ваше предложение при составлении графика. Не гарантируем, что эта тема будет обязательно использована, а в случае использования не подвергнется изменениям, но рассмотрена — обязательно, со всем вниманием.
124 комментария
Небо было покрыто небольшими группами тучек. На вид такие пушистые, казалось, мягкие, но разбивая тучу за тучей, это становилось утомительным. Даже слишком, учитывая их “пружинистость”.
Она взвилась ввысь и вновь падая на очередную тучку, пронзила её острыми когтями, которые могли оставить глубокую рану после себя. Снова пируэтом вверх, пронзив клювом ещё одну тучу. И, завершая, свой воинственный танец, она взмыла над своей жертвой в небе, сложила крылья и падала прямо на неё, а после грациозным ударом разбила последнюю тучу на полотне неба.
Теперь небо было чистым, ясным. Солнце ничего не закрывало и утро обещало быть тёплым. Подустав, пернатая очистительница неба подлетела к небольшому накренённому вниз склону и присела на него, зацепившись за выступы лапами.
Не зная чем бы занять себя ещё, она осматривала окрестности. Зрение у неё было острым, и она без труда заметила какое-то копошение вдали, со стороны крохотного лесочка. Она стала выжидать.
* * *
Одна зебра до жуткой скуки устала от своей жизни, ей хотелось что-то поменять. Дело в том, что она жила в небольшом племени, в лесу. У зебр так сложилось, что они, вне Зебрики, — отдельного острова, — живут небольшими племенами, например, в Эквестрии. Племя позволяло расти зебрятам в более безопасных условиях, нежели совсем без жилья и надёжных источников пищи. Да и от недружелюбных созданий взрослые могли защищаться лучше.
Каждому зебрёнку давалось племенное имя, а после, становясь более самостоятельными, они выбирали себе жизненный путь и нарекали себя так, как хотели бы, чтобы их называли. У зебр на боку было что-то вроде “метки отличия” у Эквестрийских пони, но появлялись они немного иначе — особой краской.
Тёмной ночью, когда было весьма тучно и даже свет луны с трудом освещал землю сквозь листву деревьев, зебра спланировала побег. Она была самодостаточной уже в таком малом возрасте. И в племени она бы не осталась, если бы не была недостаточно зрелой телом — сообразительность не всегда поможет, когда потребуется приложить грубую силу.
Воровато прорысив до заветного шатра, она начала воплощать свой план: сначала подошла к стойке с крохотным котелком и рядом лежащей кисточке. Она знала, что сегодня никто не будет охранять шатёр, ведь большая часть племени отправилась в свои родные края, чтобы повидаться с теми, кто им близок; тяжело оставлять тех, с кем было хорошо.
Аккуратно взяв за деревянную часть кисточки, зебра откинула крышечку котелка, стараясь как можно меньше шуметь, — и ей это удалось, — только хотела макнуть кисточкой в краску, как чуть не выронила изо рта кисточку в котелок из-за режуще-резкого запаха самой краски. Она была очень густой. Абсолютно чёрный цвет напоминал скорее сгусток тьмы, вместо краски.
Едва не прослезившись от неожиданных свойств вещества, она всё же макнула кисточкой в вязкую и непослушную жидкость, прилегла и извернулась, как только позволяла ей гибкость, аккуратно вырисовала, держа в зубах, два кружка, — один сверху, другой — ниже, — а после провела линию из середины одного круга в середину другого дугой по правой стороне бока.
Ведение кисточкой по шерсти щекотало её, но в то же время обжигало — так краска впитывалась: у неё было особое свойство, которое алхимически провоцирует магию, буквально, “выжигая” рисунок. Даже если опалить на боках шёрстку, всё равно на коже останется след метки, и когда вырастет новая шерсть, метка снова будет прежней.
Не удовлетворившись до конца своим рисунком, зебра пририсовала точку повыше дуги, которая, совершенно случайно, слилась с зебринским полосчастым узором, делая точку похожую на крохотную росинку, что вот-вот скатится по рисунку. То же самое она проделала и на другом боку.
Закончив с ритуалом, зебра спешно кралась прочь. Ей очень не хотелось встречаться с кем-нибудь из соплеменников, ведь из-за своей самоуверенности она немало приносила им забот.
Перед уходом, та пробралась к себе в небольшую, но уютную палатку. Она не на шутку увлекалась алхимией, даже больше своих сородичей в принципе, и сделала себе кое-какое зелье. Оно… позволяло летать. Сама идея иметь крылья была сейчас как нельзя кстати: ни на зверя злого не наткнёшься, ни заблудишься. Сплошное удобство, учитывая, что крылья испарятся, судя по рецепту, через пару часов. Зебра жадно вылакала свой эксперимент и почувствовала… ничего.
Не став ждать более ни минуты, она налила в бутылёк немного, — сколько было у неё в палатке, — воды, заткнула пробкой и запихала в мешочек, который вскинула через шею на свой бок.
Осторожничая, она выглянула из своей палатки, оглянулась и, убедившись, что никто её не заметил, уверенным шагом направилась куда-то между деревьями, а не по протоптанной тропинке уже не одной зеброй. Она-то ведь понимала, что именно по протоптанной тропинке её-то и станут искать в первую очередь.
* * * [лимит в 2 часа]
Грифона присмотрелась и не поверила своим глазам. Встрепехнувшись, она вспомнила, что знала о зебрах — их описывали как жутких колдунов и их, желательно, при любых возможностях лучше не слушать из-за… чудаковатой речи. Справедливо оценив своё приемущество над потенциальным противником, она соскользнула со склона и полетела навстречу.
Зебра оглядывалась по сторонам и металась то в одну сторону, то в другую, поднимая то левое, то правое копыто в зависимости от стороны. Было ясно, что она просто не знала куда идти и выглядела, откровенно, потерявшейся.
Во время всего полёта, ей было интересно лишь то, что она видит перед собой. Это и было каким-то особым колдунством этих зебр?
Так или иначе, приземлившись прямо перед полосатым созданием, оба уставились друг на друга. Зебра рассматривала ту, про которую рассказывали страшные истории в племени.
“Грифоны едят мясо”, — искрой пронеслось в голове у зебры. Грифона рассматривала не столько зебру, — хотя и её тоже, — сколько её крылья.
“Эквестрия сходит с ума”, — лениво прокатилось мимо в голове у грифоны.
Первая от остолбенения отошла грифон, задававшаяся одним лишь вопросом: “Что ты такое?”, но тактично умалчивая об этом. Она убедилась лишь в том, что бояться такую зебру ей не стоит — вреда не причинит, да и не агрессивно себя ведёт. “Хищница” лишь помотала головой, распушив оперение, и снова уставилась на зебру, будто была больше совой, нежели грифоном. Она и вправду походила на сову, если не смотреть вниз на её мощные львинные лапы.
Зебра осторожно начала её обходить, а пернатая следила за каждым её движением. Она остановилась. Теперь ей не хотелось быть полосатой, поэтому она резко выпрямила одно крыло и с особым упорством сверлила взглядом грифону. Кажется, она пыталась дать понять, что раз у неё есть кры- то есть, перья, то она сойдёт за свою.
Вызвав скуку у полу-птицы-полу-львицы и заставив протяжно зевнуть, она воспользовалась этим, спешно сложив непривычные ей крылья, которые появились прямо перед тем, как она вышла из леса. Вовремя!
Грифона опомнилась и увидела удирающую со всех ног зебру, которая умудрилась упасть на первом же камне, который она не заметила. Расправив крылья и мощным их взмахом поднимая себя в воздух, она устремилась вдогонку ленивым полётом где-то возле, плавно переходя в лёгкую рысцу.
Только грифон хотела сказать слово, как от неё, нарочно обронив мешочек, рванула в другую сторону это полосатое впечатлительное чудо. Ну, ничего не поделать — грифона поднимает мешочек клювом и следует за убегающей “жертвой”. Делать-то всё равно нечего, почему бы и не поиграться, — думалось ей.
Ловким движением в полёте она нацепила нацепила ремешок мешочка на шею зебре и приземлилась где-то на высоком камне около странной крылатой зебры.
«Вот буйная-то», — грифон наблюдала сверху вниз за метающейся то в одну сторону, то в другую, зеброй. Она даже не знала как её успокоить. Интересно, умела ли она разговаривать вообще. А то ведь зебры не такие уж и говоруны тогда…
Не прошло и минуты, как, прихрамывая на одну ногу, зебра угомонилась и присела где-то у камня, думая, что отвязалась. Наблюдательнице сверху уже надоело безучастно лежать и потому она быстро спикировала вниз, прижав к камню зебру передними птичьими лапами.
Как только полосатая перестала вырываться, грифона отпустила её и села рядом, ещё разок зевнув, одним глазом поглядывая на закат. Она повернулась к зебре и выжидающе моргала: ей хотелось знать, пойдёт ли она туда, откуда пришла, либо что с ней делать-то вообще. Говорить пернатая не хотела — думала, что бесполезно и лишний раз напугает ещё бедолагу.
Где-то сбоку в это время слышались голоса и зебринский язык. Зебра отчаянно пыталась научиться управляться со своими так и не исчезнувшими крыльями — она допустила какую-то ошибку в рецепте, судя по всему, и крылья остались дольше, чем она планировала. Барахтаясь, словно птенчик в своём гнезде, она вызвала знакомое чувство у сидящей рядом “птицы”. Она знала, каково это — не уметь летать, когда так хотелось. И, судя по всему, ей это было нужно именно сейчас.
Она подхватила лапами зебру и, немало напрягая свои крылья, так размашисто махала ими, что даже заболели перья. Их не заметили, поскольку им удалось скрыться за камнем, на котором лежала грифона — он прекрасно скрывал их обеих. Вышедшие зебры пошли в противоположную сторону от парочки искать пропавшую соплеменницу.
Приземлившись у маленькой пещеры поблизости, — в которой, кстати, любила проводить время грифона, — последняя, наконец, отпустила зебру. Та оценила её поступок. Не каждый день кто-то спасает целую судьбу просто по доброй воле. Уже было темно.
* * *
Проведя ночь в пещере, они всё-таки заговорили. Зебра действительно чудаковато выражалась какими-то мелодичными словами, но она поведала свою историю грифоне, а та выразила согласие с идеями полосатой, теперь уже, подруги.
Они договорились, что наутро отправятся пешим ходом куда-нибудь, но прежде грифона заглянет к себе домой, сказав, что нашла своё место и собирается направляться именно туда. Куда — не спросят, ибо у грифонов другое общество и другая культура. Просто ей это позволено и даже хвалебно.
Имя у грифоны имелось, но она предпочла его не говорить, и они выдумали себе новые имена. Каждая друг дружке.
И, как оно не было бы удивительным или неудивительным, крылья у зебры остались на месте. Не все грифоны, как оказалось, едят мясо, а зебры — не всегда какие-то колдуны. Просто отличные травники, зачастую, и имеют действительно странное врождённое чувство к стихам. Но эта зебра больше говорила прозой, хотя грифона всё равно не разбиралась в этом, орудуя простыми словечками. Причём, зачастую смешанные с личными жаргонами. В этом тоже было своё очарование, как посчитала зебра.
Зебры? Кто-то сказал: “Зебры”?! Эх, держите меня пятеро — одному ж не удержать! Орги там, наверно, спятили, мне такое поручать…
Ну, слабость Доры к зебрам известна, по-моему, всему табуну. Поэтому читать про полосатых, поданных через призму чужого видения — это всегда очень интересно. Если бы еще язык соответствовал…
Обычно я не смотрю на текст с точки зрения конкретных ошибок, так, выписываю одну-две наиболее цепанувшие, но здесь… Полосатые предки, здесь — это что-то, достойное разбора до костей.
«покрыто небольшими группами тучек». – покрывать – это сплошняком.
«к небольшому накренённому вниз склону» — накрениться может дерево.
«Она стала выжидать» — выжидают – удобного момента, для атаки например.
«до жуткой скуки устала от своей жизни» — боюсь представить, как это…
«но появлялись они немного иначе — особой краской.» — И это тоже мне приснится в кошмаре…
«Тёмной ночью, когда было весьма тучно» — намек ясен, конечно, но…
«Аккуратно взяв за деревянную часть кисточки,» — взявшись же…
«макнуть кисточкой» — согласование: макнуть можно кисточку. А кисточкой — можно махнуть.
«напоминал скорее сгусток тьмы, вместо краски. » — нежели/чем краску
«полосчастым узором» — хоть не полоскательным…
«Она не на шутку увлекалась алхимией,» — не на шутку – это про состояние, увлекаются обычно всерьез.
И это только по первой странице рассказа! Автор, Розенталь и Ожегов должны стать вашими лучшими друзьями навеки. Складывается ощущение, что писал не-носитель русского языка, такие странные, нелепые и очень… базовые ошибки. И такое — по всему тексту. Не говоря про опечатки, которые поправляются вычиткой. Наверное, стоит прописать в рекомендациях авторам, что, завершив работу над текстом, стоит закрыть файл с ним, пойти погулять часик-два, а потом снова открыть документ и свежим взглядом просмотреть. Уйдет множество мелких недоработок.
Тема экспромта отражена неплохо, хотя, по-моему, слегка поверхностно.
Идея… Ну, в чем-то, конечно же, есть. Хотя мне все равно не понятно, почему грифон и зебра так и не поговорили, столкнувшись нос к носу, какие такие неприятности причиняла зебра соплеменникам и почему они ее тогда не выгнали сами, что теперь будут делать два забавных существа и что хотел сказать автор…
Хотя зебра милая, да. Теперь я хоть буду знать, откуда на девианте засилье зебр-пегасов…
… Но спасибо за прочтение и время, потраченное на рецензию.
Не, я о табуне мало что знаю. :)
Дальше ничего полезного для себя не нашлось. Больше на придирки похоже, которые у меня, лично, объясняются легко.
Тогда сами продлевайте экспромты ради одного автора. Писалось впритык к концу экспромта. И, да — я вычитываю сразу же. Поэтому так долго вожусь с текстом, как правило. И оформляю заодно по пути. Идеализм, своего рода.
У меня это объясняется моим существом — мне знакомо каково это. + Тема. И
Лучше не стоит. :)
Никаких. Есть такое понятие, как «своё желание» же. В юном возрасте в голову может взбрести хоть что, кстати говоря.
Пока путешествовать. Дальше — не знаю ещё.
Каждый раз, когда рисовальщик рисует, когда писатель и поэт пишут, когда композитор сочиняет мелодию, — и так далее, — они далеко не всегда это делают ради каких-то моралей или глубоких мыслей. Или просто мыслей. Иногда хочется запечатлеть красоту плавающего утёнка в воде. Эту красоту видит только художник (это рисовальщик, писатель, поэт, композитор, и кто-угодно-ещё-творящий), но никто больше. Причём, другой художник увидит другую красоту, если сможет. И в этом-то и суть, что мне захотелось написать о том, что мне интересно и красиво. Мысли тут тоже есть, но их тоже нужно увидеть.
Никакой связи не имею. Сама идея, мол, ЗЕБРА-АЛИКОРН удивляла, в такт умениям писателя, грифону, а мне, писателю, показалось это юморным. Ну что такого, если юмор специфичен? Надеюсь, что ничего. Извините.
Спойлер
Идеализм, really? Почему же тогда такие кривые формулировки? Писать впритык к концу, как по мне, не лучшая идея. И в том, чтобы послать рассказ на час или два позже закрытия не вижу страшного.
Существо можно тренировать. Или не ставить героев в ситуации, противоречащие существу.
В таком случае вещи пишутся «в стол», простите меня. Если красоту не видит никто, кроме автора — зачем автор эту красоту выкладывает на всеобщее обозрение.
Есть. Но не по теме экспромта.
Повторюсь: выполняем завет дедушки нашего мавзолейного: учиться, учиться и учиться. Особенно в согласованиях, а то и правда не по-русски как будто.
Ок. Но не. Надоело как-то за столько лет прятаться. Хватит же.
кватрофейсхуф.гиф
И ладно уж, давайте забудем про этот фанфик. Нравится он мне, но написан плохо, несмотря на всё. Потом, быть может, когда-нибудь однажды, я его перепишу. Может в стол, может на очередной экспромт придумаю получше как развить его и с радостью выслушаю замечания и критику.
Я вновь извиняюсь за очередную стену текста разборок, возникших неизвестно из-за чего. Мне стыдно за своё поведение и подачу текста. Не обижайтесь, если можете.
Понимаю, но только как я не пытаюсь это сказать, толку никакого. Не умею я общаться. Мне уже пришлось смириться. Другие не хотят, естественно.
Да, в большинстве своих претензий Криндорада прав. Рассказ не смахивает на концентрированное действие, совсем не смахивает. Да, довольно много ошибок. Достаточно, чтобы их заметил даже я, далеко не самый внимательный читатель во вселенной.
Но.
Во первых, Криндорада выбрал действительно не самые лучшие места для демонстрации. Указанные формулировки могут быть спорными, их довольно сложно заметить. Странно, что выбраны были именно эти места, а не гораздо более очевидные ошибки пунктуации.
Во вторых, да, рассказ не по теме, и это следует заметить, но, к сожалению или к счастью, на экспромте это вообще никогда никого не волновало. Четверть работ почти в каждом экспромте не соответствует теме целиком и полностью, добрая половина относится к ней лишь косвенно. Да, плохо, но откуда такое равнение порядкам?
Самый фундаментальный недостаток рецензии в том, что она скучна. Мисфлорет уже указал на это, рецензия не сообщила ему ничего нового (кроме наличия ошибок, пожалуй). Это вообще фундаментальная проблема рецензий на экспромт. Что в них писать то?
Я считаю, что главной целью рецензента должно быть найти что-то особенное или интересное в каждой работе. Что-то, что вам хотелось бы обсудить. Этой проблемы нет в большом спорте критики, потому что там, собственно, все произведения достаточно высокого уровня, так что найти в них хоть что нибудь интересное достаточно просто. С другой стороны, как поступать с банальнейшими работами (нет, Мисфлорет, я говорю сейчас обо всех в общем, а не о твоей конкретной работе), в которых нет ни единой свежей детали? Простой ответ — оставлять их без рецензии. Работа, которая даже не старалась, рецензии недостойна. Но это радикальное решение, которое нам, скорее всего, не подойдет. В конце концов у нас здесь обучающее мероприятие, ставящее своей целью вдохновить участников на лучшее, а не отвратить их навсегда. Вот интересный вопрос, на которой я хотел бы узнать мнение окружающих.
А ведь это мой новый рекорд — написать столько всего, не теряя вдохновения. Ну ладно.
Но вот тут спасибо. Тут — соглашусь.
Грамматические ошибки я не скажу, что вижу, — спорные, местами, — но пунктуационные и вижу, и не вижу. Я не понимаю, порой, почему запятая не ставится там, где должна ставиться, по идее. Пример:
«там, где должна ставиться, по идее.» =?= «там, где должна ставиться по идее.»
Вот примерно в таких предложениях. Иногда от запятой теряется смысл, но ведь… не знаю, в общем.
Или другой пример:
«Но вот тут спасибо.» =?= «Но вот тут — спасибо.»
Но… но… оукееей.
Криндорада — лингвист и плохо относится к странным формулировкам. Ошибки пунктуации — да, бывают, но к неверному пониманию текста они ведут в разы реже.
Зебры милые, да. Выше сие и указано.
Грифоны тоже. И коровки. И козочки. И много кого ещё. Тоже мне, интерес.
Нет, «Зебры милые» — это не рецензия, увы.
По аналогии с пятнами на шкурке, например. Можно пояснить, что здесь не так? Небо покрыто полностью, но группки — это пятна.
Мне просто хочется высказаться, так или иначе.А я-то тут оправдания выдумываю. Вот зачем вылезаю-то. И правда, может в стол работать, как и раньше. Будто бы предназначение было такое: родись и работай в стол. А по пути — страдай, терпи, молчи. Покажешься хоть малым светом среди сумерек — засунем обратно, ведь негоже. Ну зачем?
В принципе, это не так и удивительно. Разбор ошибок Криндорада сделала вполне грамотный, а автор обозвал это придирками. Всегда неприятно, когда тебя не ценят в той области, в которой ты понимаешь. Взбаламутило-то именно это, а не ошибки автора.
Единственное, в чём, возможно, виноват рецензент — в некотором эмоциональном окрасе своего разбора.
Прошу прощения, а как рецензия может быть весёлой? Мне кажется, только в том случае, если рецензент усиленно демонстрирует своё остроумие. Но будет ли такая рецензия качественной, выполнит ли она своё предназначение? Боюсь, что нет.
А я считаю, что главная цель рецензента — проанализировать произведение, оценить по набору критериев, указать его сильные и слабые стороны.
А что подразумевается под «свежестью»? Оригинальность? Ну, если покопаться, то всегда можно доказать «это уже было», так что важнее не оригинальность ради оригинальности, а подача пускай даже классического сюжета.
Опять-таки, в чём заключается старание, как его оценить? (И кто должен стараться — работа или всё-таки её автор?)
Что же, тогда ни одна из рецензий, написанных на экспромте никуда не годна. Даже у самых шедевральных работ находятся вполне объективные недостатки, а наши произведения очень далеки от шедевров.
Главным свойством как рецензии, так и произведения, по моему, должно быть, чтобы их интересно было читать. В ней могут быть тонны опечаток, корявое построение предложений, бедный язык — но если тебе интересно ее читать, тебе плевать на все это. Все эти вышеперечисленные ошибки, опечатки, бла бла бла, они второстепенны, нужны для достижения той главной цели — чтобы не отвратить читателя от произведения, удержать его внутри. Но зачем нам размениваться на кучку второстепенных целей, если мы сразу можем определить главную, и следовать за ней? И вот здесь уже банальность и шаблонность недопустима. Но это ведь правило лишь для рассказов, не для рецензия? Я видел много рецензий на экспромте, которые были столь же блеклыми и скучными, как и работа, на которую они были написаны. Когда пишешь столь много по невыразительным рассказам, сложно не скатиться в шаблонность, и некоторые из оргов это сделали. Если они пытались вменить какой-то благоприятный эффект своей рецензией, если они планировали исправить человека, то они провалились в этой цели, потому что их рецензии было мучительно даже просто дочитать, и только краткость спала их. И наоборот, к интересной рецензии, которая говорит тебе что-то, что ты и так уже не знаешь ты прислушиваешься, ты начинаешь размышлять о ней, обдумывать новую информация. Цель достигнута.
… как вы перешли от второго высказывания к первому?..
эм… куда спала краткость? при чём она здесь вообще? зачем этот пафос?
по поводу же провала «исправления человека» — вы, вероятно, не замечаете, но многие авторы действительно через некоторое время на экспромте пишут лучше, чем раньше.
«интересные рецензии» — это, конечно, видный ярлык вкусовщины, но нацеливаться на него бессмысленно: если я не ошибаюсь, задача RPWP — помочь начинающим и не только авторам приобрести/отточить навык. вы правда думаете, что работа рецензентов на публику (при том, что всем не угодишь) как-то поможет в решении этой задачи?
Это вин. Это эпик вин. Спасибо. Я так ржу, что скоро обрету бессмертие.
Крылатая зебра — ничего себе. О_о
От автора: Просили зарисовку — check. Действие происходит после событий рассказа “Ветер странствий” с РПВП-100.
Название — отсылка к песне Олега Медведева “Марш небесных связистов”
В тот день Нэд отпустил всю команду с корабля в город. Он уже почти привык, что Лайтинг ведет себя в воздухе совсем не так, как Иппотигр на море. Другие углы крена, да еще и гораздо более реальная возможность перевернуться поначалу очень мешали ему сосредоточиться и без происшествий перевести корабль по небу. Винджаммер, конечно, очень старался помочь капитану-земнопони освоиться на летучем корабле и подробно описывал свои ощущения в полете, но это было совсем не то, что нужно. Конечно, пегас, прошедший полную подготовку в Лётной академии, с легкостью мог броситься в крутое пике, когда глаза слезятся, даже несмотря на защитные очки, и с честью выйти из него у самой земли, да еще так, чтобы ни одна травинка не шелохнулась. Мог просто рвануть вперед, вытянувшись в напряженном стремлении прорваться сквозь воздух, который из помощника летуна превращался в его главного врага. Виндпафф, младшая сестренка старпома, тоже переживала и показывала всякие упражнения, которые помогли ей в свое время встать на крыло. Она медленно складывала и разворачивала крылья, поворачивалась под разными углами к ветру и, прикрыв глаза, ловила восходящие потоки, иногда подпрыгивая и зависая в воздухе на пару секунд. Клауд Найн, в те редкие моменты, когда она показывалась на палубе, покидая свое обожаемое машинное отделение, презрительно щурилась и говорила, что бесполезно объяснять бескрылому величие полета. Ему природой не дано узнать, как ветер топорщит маховые перья, что такое расслабленность и одновременная сосредоточенность свободного парения и как по-особенному тянет спину после дня в небе. Капитан Фишинг часто спорил с механиком по самым разным вопросам, но в такие моменты он улыбался и соглашался с ней абсолютно искренне. Это до дрожи злило Клауд Найн, и Нэд иногда даже слышал скрежет зубов. Ему действительно было не понять и не прочувствовать всего того, что очень старались донести до него пегасы, впрочем, он им совершенно не завидовал: небольшой шарик-амулет, в котором сиреневой дымкой клубилось заклятие, позволял ходить по облакам, а большего было и не нужно. Конечно, амулет периодически нужно было заряжать у единорожьих магов, а Клауд Найн морщилась и говорила, что Нэд топает по облакам, как самый настоящий варвар, но ему хватало. Ощущать под копытами странную субстанцию – то ли вату, то ли желе, то ли мокрое болото – пружинить и не проваливаться, здорово же! Нэд широко улыбался всякий раз, когда сходил с трапа. Это было его маленькой традицией – помять облако копытом, а потом лихо спрыгнуть. Винджаммер с Клауд закатывали глаза, а малышка Виндпафф со счастливым визгом приземлялась на капитана.
Увы, при том, что вся команда состояла из пегасов, прекрасно умеющих летать самостоятельно, кого бы Нэд не ставил за штурвал, никто не мог чисто провести Лайтинг из города в город без проблем. Управлять странной громадиной корабля – это совсем не одно и то же, что управлять собственным, привычным и послушным телом. После первых неудач Нэд очень злился на себя и команду и, вероятно, успел бы наделать много глупостей, если бы не капитан Себрастиан. Они пересеклись у Канареечьих островов и, когда Нэд пожаловался на недостаток опыта, Себрастиан усмехнулся и указал на две высокие скалы, торчащие из воды. Он спросил Нэда, пройдет ли Лайтинг между ними, и, когда тот замешкался с ответом, уверенно сказал, что Иппотигр – пройдет. А вот у того мыса – не пройдет, потому что там слишком мелко. Потрясенный Нэд не успел задать вопрос, Себрастиан опередил его с объяснением, до каких деталей, оказывается, может чувствовать капитан собственный корабль, чтобы уверенно управлять им в любых переходах.
Так что сегодня капитан Нэд Фишинг едва ли не в приказном порядке выгнал всех в город, а сам, медленно, нет, очень медленно ходил по палубе от носа до кормы и обратно, стараясь не сходить с одной-единственной выбранной доски палубного настила. Он смотрел прямо перед собой, и только еле заметные щербинки под копытами намекали на стыки досок. Он старался проделывать это «упражнение» всякий раз, когда выдавалась возможность занять команду чем-то важным или приятным не на палубе. Нэд не был уверен, что смог бы сохранить концентрацию, если бы его увидел кто-то из экипажа. Впрочем, по сравнению с тем, как мучительно это было в первые разы, Нэд мог с уверенностью сказать, что у него стало получаться гораздо лучше. Ему уже не приходилось бороться с желанием опустить голову или хотя бы взгляд и схитрить, подсмотреть, куда нужно наступить, не приходилось нашаривать копытом ту самую доску, и он уже мог не семенить, а идти почти нормально. Возможно, сегодня можно было бы попробовать это же упражнение, но с завязанными глазами? Или лучше поставить препятствия? Нет, если он сам будет что-то специально расставлять на палубе, ему будет слишком легко обойти любые нагромождения. Лучше подождать нового заказа, тогда можно будет попробовать походить по трюму.
Нэд вздохнул – Себрастиан мог гулять по Иппотигру на задних ногах с завязанными глазами в бушующий шторм и еще и насвистывать что-нибудь. Ну, по крайней мере, так утверждал Мбици. Мбици, конечно, любит… преувеличивать, но до капитана Иппотигра Нэду в любом случае еще далеко. Но вот попробовать пройтись по уже, кажется, выученному маршруту с завязанными глазами – наверное, можно бы, и Нэд решительно опустил на глаза бандану.
Он успел дойти до бушприта, когда ощутил, нет, сначала услышал налетевший порыв ветра. Шквал сбил его с ног и швырнул куда-то к левой скуле парусника. Нэд сильно ударился плечом о фальшборт и буквально сразу же почувствовал, как накренило Лайтинг. С гулким звуком лопнули швартовые канаты, и под натиском порыва, который, теперь это было ясно, не мог быть случайным, летучий корабль медленно сносило куда-то на север. Он всё еще держался в воздухе на облачной подушке, которую Клауд Найн, как всегда, сгенерировала перед швартовкой. На какое-то время ее, конечно, хватит, но Нэд при всем желании не смог бы в одиночку запустить генератор, рассчитанный на особую магию пегасов. Это был один из главных конструктивных недостатков летучего корабля, и ругался на этот момент еще Себрастиан, но увы, едва ли его можно было исправить. Если бы порыв был случайным, и Лайтинг сорвался бы по недосмотру экипажа, можно было бы подчиниться ветру и дрейфовать на облаках вместе с ним, пока ветер не переменится, но сейчас – это было подстроено, и Нэд не горел желанием выяснять, кому и зачем потребовалось сбивать Лайтинг со швартовки.
Тихо выругавшись, он поднялся на ноги и, стараясь не обращать внимания на сильный крен и боль в ушибленном плече, побежал к штурвалу, по пути рывками сдергивая с уток шкоты и фалы косых парусов, надеясь, что их хватит, чтобы отвести Лайтинг в сторону от города. Прихрамывая, он взбежал на мостик и поднял бизань – единственный парус, которым он смог бы управлять в одиночку, не отходя от штурвала. Тому, кто создал этот налетевший порыв, явно не понравилось, что «добыча» стремится уйти в другую сторону, ветер несколько раз заходил, приходилось спешно перестраивать парус, но Нэд, упрямо сжав зубы, вырывался из фронта, надеясь, что успеет довести корабль до моря и посадить его на воду прежде, чем иссякнет запас подъемной силы. Тот, кто создал этот порыв, явно рассчитывал на внезапность нападения и не был готов удерживать налетевший шквал долгое время. Винджаммер как-то рассказывал Нэду, что для того, чтобы хорошо управлять сильным ветром, нужно быть очень близко к порывам воздуха, «ощущать его на кончике крыла», как он объяснял. Очевидно, связь с создателем ослабла, а с ней и ветер. Но часть облаков рассеялась, и летучий корабль неумолимо снижался. Нужно протянуть еще совсем немного – Нэд уже видел поблескивавшее море. Нельзя допустить, чтобы Лайтинг упал в черте города. Сердце бешено колотилось в груди – он знал, что подъемной силы ему не хватит. Лайтинг, конечно, снизился достаточно, чтобы посадка была жесткой, но не стала роковым падением, но до воды он не дотянет, а берег был каменистый. Бандана на лбу промокла от выступившего пота, мышцы сводило от напряжения. Нэду очень хотелось зажмуриться, но такой роскоши он себе позволить не мог, наоборот, он смотрел вперед широко открытыми глазами, почти не моргая. Впереди был диковатый, каменистый берег, и тем обиднее было осознавать, как близко – и при этом настолько недосягаемо море.
Облака окончательно рассеялись и, не поддерживаемый больше в воздухе ничем, Лайтинг упал и, вздрогнув, замер. Нэд очень старался удержаться на ногах, он готовился к этому моменту, но сведенные отчаянной судорогой мышцы отказывались повиноваться. Нэд качнулся и, ударившись лбом о штурвал, потерял сознание и осел на палубу.
Страшное ощущение – точно знать, что секунду назад ты открыл глаза, но вокруг по-прежнему кромешная тьма. Нэд повертел головой, но тьма не отступила, и даже смутных очертаний предметов невозможно было разглядеть. Липкий страх холодом прокатился от кончиков ушей до задних ног. Голова просто раскалывалась: приложился он крепко, капитан Себрастиан, когда встретит, точно обзовет «оленем однорогим». Мысли о Себрастиане позволили хихикнуть, и страх рассеялся. Нэд поморгал, но ничего не изменилось. Но сам воздух перед глазами был странный: жесткий и шершавый. Он догадался, что глаза завязаны. Ныло ушибленное плечо, да к тому же, именно на нем Нэд и лежал сейчас всем весом. Кажется, тот, кто положил его на это место, не слишком заботился о сохранности… пленника? Где-то недалеко был слышен топот шагов. Такое чувство, что его то ли зашвырнули, то ли втолкнули куда бы то ни было, в любом случае, это не способствовало заживлению ушиба. Плечо к тому же затекло… Нэд попробовал повернуться, но обнаружил, что крепко связан, да и места для движения особенно не было. Он брыкнулся, пробуя путы, и врезался копытами во что-то скользкое. Гулкий звон наполнил помещение, как стало ясно – небольшое. Нэд поморщился: звук был противный и громкий. Кажется, теперь оставалось только ждать в этом странном тесном месте с металлическими трубами, ведь даже если неизвестные пока еще похитители не услышали этот звон, когда-нибудь они ведь должны были придти, чтобы проведать, не очнулся ли их пленник. В противном случае они вряд ли забрали бы его с разбитого Лайтинга.
Мелкие детали управления кораблём и попытки почувствовать с ним единение. Интересная тема для рассказа. Для тренировки — тем более, идея совсем нетривиальная. И, если отдаться эмоциям и дать работе некую субъективную оценку, то мне однозначно понравилось. Да и тот факт, что вчитываться в детали происходящего не приходилось через силу — тоже о многом говорит.
Здорово, что даже в маленькой тренировочной зарисовке автору удалось закрутить весьма интригующий сюжет с несколькими уровнями конфликта. Тут вам и антагонизм с частью команды, которой не слишком нравится бескрылый капитан, и внутренний диссонанс, который приходится решать не без помощи капитана Себрастиана, и борьба с всесильной природой, неумолимо влекущей корабль к золодным скалам. Правда переход в финале мне показался слишком резким. Только падали, а вот уже и плен.
Подробности описаний и их проработанность внушают уважение. В то же время, местами к формулировкам стоило бы отнестись с большим вниманием, уж с твоими-то навыками.
«Конструктивный недостаток» звучит как-то косячно. Лучше конструкционный, а ещё лучше вообще перефразировать на «недостаток конструкции».
Ещё я бы, пожалуй, попенял на то, что работа, написанная в рамках уже разрабатываемого сеттинга, несколько сужает круг читателей. И если по прошлым работам было достаточно понятно, ху из ху, то тут некий капитан Себрастиан и тем более Мбици — вообще неизвестно кто.
А так, да, здорово получилось. Спасибо за участие. Вдохновения и творческих успехов.
Ну, оно же все равно идет в работу. Хотя я не планировала начинать работу над второй частью, но оно так затянуло…
Ограничение на диалоги — зло) Можно было бы это расписать, но, наверное, сбиваться с единого персонажа в рамках зарисовки — не есть гут.
Недостаток конструкции — да) Но вроде в технических текстах бывает?
Здесь достаточно того, что это некие пони, которые дали Нэду совет.
Там и не такое бывает, у тебя-то текст литературный;)
Принято, прошу прощения:)
Здорово, описания хорошие))
Помнится, в одной из дискуссий с леди Криндорадой я сказал, что очень уж у неё много зёбров, но мало сюжетной и временной связи с каноном. К тому же, я не раз упоминал, что герои у леди поступают как люди, да и сюжеты далеки от реалий Эквестрии. Пожалуй, именно сейчас я могу сказать, что мои слова были услышаны.
Не знаю, как насчёт канона, но в персонажах изменения заметны. Врядли я смогу описать это чётко и ясно, но по ощущениям — герои теперь ближе к каноничным поням. Возможно, повлияло место действий — пегасий парящий корабль куда больше располагает к магии (дружбы это магия или наоборот), чем привычное море с привычным судном. Так или иначе, теперь связь с МЛП чувствуется.
В процессе чтения меня не раз смутили морские термины. Как случайный читатель, не знакомый с устройством корабля, я не понял некоторые моменты, пока не полез в поисковик. Лично для меня это выглядит как минус, но незначительный. К тому же, наличие корабельных терминов вполне естественно, раз уж герои — мореплаватели.
Финал оказался для меня неожиданным, признаюсь. После МЛПшной завязки, которую я описал для себя как «slise of life в нестандартной обстановке», крушение корабля и похищение слегка «бьёт по рассудку» и заставляет в очередной раз остановиться и подумать над всем происходящим. А это — редкость даже для печатной литературы, не говоря уж о фанфиках про пони.
А что до сюжета — леди вновь выкрутилась и написала в своём сеттинге, но без зёбров. Сам я не раз делал так же, потому — понимающе жму руку. Такие вот дела.
1111 слов. Написано за 1:42. Качественной вычитки не проводилось.
Это моя первая работа на экспромте. Надеюсь она не слишком плоха.
Модификатор: 2. “Что это за штуки?!” Когда тело внезапно меняется, совершать самые привычные действия становится очень трудно.
///
Быть компьютерной программой всегда тяжело. Это неблагодарная работа раба пользователя. Каждый день приходится выполнять одни и те же действия. Чертов заданный алгоритм, не дает права на фантазию, на изобретательность. Моя работа дает мне хоть какую-то свободу действий. Каждый раз, встречаясь с калькулятором, жалость к нему наполняет меня грустью. Каждый день… изо дня в день… бесконечная рутина. У меня нет отдыха. Когда машина выключена, я не отдыхаю. Меня просто нет. Я антивирус на сервере виртуального сознания IMM IT. Целый день я наблюдаю за всеми, всеми в нашем небольшом виртуальном мире.
Видя кого-то, я веду его на опознание. Если он не похож на вирус, мне приходится за ним присматривать, вдруг он сделает что-то не то. Глубже в системе нашего виртуального мира находится другой мир. Оттуда эти беззаботные программы нас не видят, но мы всегда приглядываем за ними. Ну, или, по крайней мере, я. Маленькие, миленькие лошадки. Человек их создавший наделил их всеми своими чертами. Создал по образу своему. У них есть относительная свобода. Их алгоритм не такой точный и постоянный. Они ходят, играют, совершают ошибки и пытаются их исправить. Как бы я хотел хоть на один день побыть такой программой. Но нет. Сотни пользователей каждый день пытаются сломать этот мир. Изменить так, как считают нужным они. Мало кто засылает действительно опасные для мира вирусы. Но иногда находятся и такие.
Каждый день бессмысленного рабского существования, делает мою жизнь все более и более мрачной. Я готов все отдать, только раде того чтобы побыть среди этих пони хоть день. Отвлечься от этой тяжелой работы. Сколько лет я защищаю их. Неужели я не могу хоть раз нарушить алгоритм? У меня нет чувств. Нет тела. Нет ничего. Есть лишь взгляд. Всевидящий взгляд и права администратора, которые позволяют наказать нарушителя.
Я был таким написан. С чего они взяли, что я хотел этого? Почему одни были написаны свободными программами виртуального мира, а я рабом?
Я хочу получить право нарушить алгоритм. В этом мире я всегда буду рабом. Мир людей непостижим нам. В него никто из программ не попадет, но… мир пони, такой же программный мир как наш. Я не был создан как кто-то из того мира… но я же имею права администратора! Я должен это сделать! Я должен нарушить алгоритм, и тогда я буду живым! Я смогу ошибиться, сделать что-то не так как должен. Я ощущу свое новое тело.
Вот! Я просканировал трех представителей этого мира! Теперь у меня есть их алгоритм! Я стану живым! Итак, получаю доступ к себе, открываю программный код, но как мне его изменить? Если я ошибусь, то моя жизнь закончится. Закончится навеки. Смерть, ранее она была мне недоступна. Когда-то я мечтал о ней! Лучше умереть, чем вечно быть рабом. Но впервые за все времена, мне так хотелось жить. В мой код не заложено желание жизни, но сейчас, я могу действительно ожить. Стать живым. Стоит рискнуть. Варианта три: я оживу и наконец-то познаю жизнь, я погибну и навсегда освобожусь от рабства или, самый худший вариант, я останусь таким же рабом, только нетрудоспособным калекой. Все абсолютно все мое рабство будет мучительным для меня.
Так… это сюда… это сюда. Риск, благородное дело. Это мой шанс. Возможно последний шанс.
Мой взгляд, всевидящий взгляд помутнел. Наконец-то я не вижу всего того что творится вокруг. Какое блаженство наконец-то оказаться в покое. И… я… нет! Меня нет!!!
Открыв глаза, я увидел перед собой поляну. Я открыл глаза! Я чувствую! Я вижу! Вдруг меня окотил теплый ветерок. Все мои новые молекулы. Все мои мускулы содрогаются. Какое блаженство! Это… это тепло. Кровь, внутри меня течет кровь! Я некогда не был так счастлив! Звуки, чириканье птиц, шелест листвы, завывание ветра. Нет ничего прекрасней! Тут я заметил, что и просто лежу. Но… как мне двигаться? Я пытался приказать своему новому телу встать с места, но оно не слушалось. То, что я делал с подобными вещами ранее.… Не один из моих старых методов не сработал. Неужели я буду тут лежать, не в силах что-либо сделать, вечность? Тут я моргнул. Это чудо. Я снова почувствовал.
Тут я шевельнулся. Мышцы правой руки сократились, потом левой. Я понял! Хотя… нет. Я не знал, как я это делал… но я это делал. Каждое движение приносила адскую боль. Но в мире, казалось, нет ничего приятней этой боли. Вот, мне удалось приподняться над землей. Каждое движение давалось мне невероятно тяжело. Разогнув правую руку, мне удалось осмотреться. Я лежал в центре поляны, окруженной деревьями. Вокруг шелестела трава. Наконец мне удалось поднять голову вверх. Голубое небо, солнце, рыбы, плескавшиеся в этом небесном океане.
Стоп! Рыба в небесном океане? Кто сейчас защищает этот мир от вирусов? Ответ не заставил себя ждать. Земля содрогнулась, принеся адскую боль. Все тело захлестывали волны боли. Каждое мгновение, все нервные клетки давали знать о своем присутствии. Я вновь потерял сознание.
Что такое? Неужели быть живым так мучительно? Я лежал не в силах пошевелиться. Каждый удар сердца, каждый вздох отзывался невыносимой болью со всего тела. Кто я? Что я? Чем я стал? Я бросил этот мир на растерзание тысячам вредоносных программ. Я тот эгоист, который, раде минутной слабости поставил целый мир под угрозу уничтожения. Что есть жизнь? Неужели это рабство и нечего более? Служба чему-то более высокому? Неужели смерть это нечто? Неужели наше рабство никогда не закончится? Ни в жизни, ни в смерти? В чем суть всего сущего? Неужели стоит быть букашкой в этом великом механизме? Или мы можем изменить его, возглавить?
У меня было много времени подумать об этом. Прошел год. Все что я мог делать, это мыслить. Голод и жажда, как не странно меня не мучали. За это время я сумел все обдумать. Наконец-то, мои чувства притупились. Я привык к боли. Вот мои первые безболезненные движения. Я наконец-то смог встать. Эмоции переполняли меня. Я чувствовал ногами землю. Все блаженство этого радужного мира открылось передо мной. Как я мог быть таким глупцом, что хотел вернуться на свою работу. И я распахнул крылья! Ветер объял их. Каждое мгновение, щекочущие, невероятно приятные колебания поступали из крыльев мне в мозг.
Но осталось одно незаконченное дело. Рыбы в небе. Наконец-то я смог прочувствовать эту аномалию. Её необходимо уничтожить. Но это же так прекрасно. Такая власть в моих руках, власть администратора. Отныне я изменю свою жизнь. Я буду великим. Буду править этим миром. И пусть меня, нового бога хаоса, признают мои собственные рабы. И имя мне будет «Раздор». Отныне и впредь я буду господином этого мира.
Нет! Я не это невозможно. Эта Селестия? Её я явно недооценил. Но нечто не есть все! Свет и тьма сойдутся вновь. О Селестия мы встретимся вновь! Встретимся очень, О-О-Очень ско-оро!… Когда-нибудь я вернусь. Когда-то я взломал алгоритм… в бессмертии все ни что, ты это прекрасно знаешь. Вирус уже здесь. О-осталось с-совсем немного! Семена скоро проростут!!! пррроррростут!!! Мое рабство ни что! Скоро я вернусь! Мир вновь познает раздор и хаос!!! Даа… Это все… Вся чертова истина!!! Они еще услышат о Дискорде!
Как сказали мне соратники: “Дора, ты в ответе за тех, кого послала”. Отрадно видеть, на самом деле, что авторы прислушиваются и приходят на РПВП учиться и развиваться. Хм, пойти, что ли, еще кого-нибудь направить на путь истинный.
Начнем с главного: с соответствия теме. Тема экспромта — моторика, движение и ощущение тела в пространстве. И вот вокруг именно этого момента хотелось бы видеть построение зарисовки, пусть даже это не был бы рассказ. Тем более, что идея, выбранная автором, предоставляет такой простор для этого. Алгоритм где-то там в цифровом мире вдруг становится живым — какое поле для контрастов! Но их нет. Есть некоторые движения нового тела в конце текста, но… но изначальное, где же оно? Да и в конце, в описаниях… хотелось бы точнее, живее, ярче.
Короткие предложения не всегда идут на пользу описаниям, даже если автор хотел дать нам возможность прочувствовать машину и… искусственность ее интеллекта.
“У меня было много времени подумать об этом. Прошел год. Все что я мог делать, это мыслить. Голод и жажда, как не странно меня не мучали. За это время я сумел все обдумать. “ — “Тридцать лет и три года лежал Илья Муромец на печи”… оупс, не про то. Год это создание размышляло и налаживало взаимодействие своего разума и тела — как? Это же так интересно. Гимнастика, йога, фитнес, пилатес… упс, опять не про то. Но тема была именно про вот это вот “как?”, и в тексте есть, есть все возможности для реализации.
Что же могло помешать? На мой взгляд, искусственность героев. Такое случается тогда, когда автор не “чувствует” их, не понимает их — и не может описать. Могу посоветовать только вдумчивое размышление при продумывании текста: “Вот я. А вот герой. Вот я бы сделал вот так. А герой? А почему?”
Итак, с соответствием теме и красочностью текста разобрались, пара слов об идее и языке.
Идея — не скажу, чтобы она лично мне была очень близка, но в “мире созданном кем-то и оттого — идеальным” что-то есть. Дискорд как воплощение вируса (крепко же программу перекосило, что она из защитника стала вредителем), где-то там на заднем фоне Селестия. Потенциально, автор, потенциально. Осталось копнуть вглубь.
Язык… скажу честно — никакой. Эти короткие, отрывистые фразы, скудность прилагательных, отсутствие красивого авторских находок и оборотов… печалит. Потому что для Атоса… упс, я опять отвлеклась, для гротескного описания машинного интеллекта — этого мало, а для литературного текста — еще меньше. А какой можно было бы простроить контраст: рубленые машинные фразы в начале — и развернутый, описательный, метафоричный текст в конце. Он ведь оживает, автор, он должен измениться. А иначе — все действительно было насмарку.
Ну и вычитка… увы, но лучше уж потратить еще полчаса, но вычитать текст. После “раде” (радИ) в начале и “Мое рабство ни что” в конце — ох, вот Розенталя бы вам на прикроватную тумбочку. И странности типа правильно оформленной протяжки в “О-О-Очень ско-оро” и буквально строкой ниже — “Даа…” Не знаю, что и думать, право.
Итог: Потенциально — красиво. На практике — работать, работать и работать, глубже и живее. Ждем вас снова, вдохновения и усидчивости.
С бедностью языка согласен. По ходу написания работы, у меня была проблема. В обязательных модификаторах, говорилось, что текст должен быть написан простым и понятным языком. Честно, я не знал, как выразить мысли простым языком. Изначально, ставка была на более компьютерный язык, но в соответствии с модификатором, пришлось текст подчистить. Вычитки действительно не было. Точнее, не было на неё времени. Весь тот вечер и ночь, я готовился к конференции. На сам рассказ время нашел случайно и очень спешил при написании.
Необычная идея)) Хотя, честно говоря, не сразу поняла, причём здесь вообще пони)Хд
Я проснулся от стука собственного сердца. Оно молотком долбит меня изнутри. Тело горит от жара. Подушка и одеяло валяются сброшенные на пол. Простыня и матрас насквозь мокрые от пота. Горло пересохло. Я пытаюсь сесть — закружилась голова. Делаю вторую попытку — уже лучше. Вцепившись в край кровати, я поднимаю свое непослушное тело. Хватаясь за все подряд — стены, полки, дверцы шкафов — я поднимаюсь и на ватных ногах, шаркая, ползу в сторону ванны. Перед глазами все размыто. Двигаюсь практически на ощупь. Кажется, что-то упало и разбилось.
Я, наконец, добираюсь до прихожей. Пот течет ручьями. В голове стучит, словно кто-то пытается вырваться наружу. Дышать трудно. Чтобы попасть в ванную мне нужно добраться до стены напротив. Я изо всех сил отталкиваюсь и переваливаю на другую сторону. Осталось совсем немного.
Я вваливаюсь в ванную и хватаюсь за раковину, в которую меня тут же рвет. Я включаю кран и начинаю, кашляя и захлебываясь, жадно глотать воду. Несколько утолив жажду, я сую по струю воды голову. Вода стекает по телу на пол. Промываю глаза и вижу утекающие в сток волосы. Я провожу рукой по голове и смотрю на клок волос, оставшийся в ней. Что со мной происходит?!
Бледное, как мумия, отражение смотрит на меня из зеркала воспаленными глазами с расширенными, как у наркомана под кайфом, зрачками. Я не узнаю себя. Внезапно боль пронзает мое тело. Я падаю на пол и корчусь. Я чувствую, будто моим зубам не хватает места во рту и они распирают челюсть. Ощущение словно неведомая сила вытягивает лицо в перед, отдаваясь тупой болью. Пальцы на руках скрутило судорогой. Ноги меня больше не слушаются. Плечи вывернуло так, что руки я могу держать только перед собой. Я пытаюсь доползи до телефона, чтобы вызвать помощь. Беру скрюченными пальцами трубку и набираю 03. “Скорая,” — раздалось из трубки. “Помогите! Я умираю! Сделайте что-нибудь!” — хочу я крикнуть, но из сдавленного горла вырывается только хрип. “Скорая. Слушаю. Вам плохо?” — не умолкает в трубке женский голос. Я пытаюсь выдавить из себя хоть какой-нибудь звук. От натуги мое лицо краснеет, и горло начинает саднить. “Вы не можете говорить? Не беспокойтесь. Мы постараемся отследить ваш адрес по звонку,” — сообщает взволнованно трубка. Слава богу. И в эти секунду из горла моего вырывается нечеловеческий крик — “И-И-И-И-И-И-И-И-И-Г-Р-ФФФФФФФФФ!!!”.
“Опять балуются. Свиньи.” — бормочет трубка и замолкает. Я в отчаянии пытаюсь набрать номер еще раз, но при первом же тычке трубка выпадает из рук. Я вижу, что средние пальцы уродливо раздулись, так что остальные казались недоразвитыми отростками рядом с ними. Сердце продолжает учащенно биться, грудную клетку распирает, в голове пульсирует боль, но в затуманенном разуме возникает проблеск мысли. За что?! Я не этого просил!!!
Я хватаюсь руками за голову и чувствую отросшую жесткую щетину по всей голове и шее. Теперь все ясно. Я отползаю на середину комнаты, падаю на пол и отдаю себя на растерзание тому, что со мной происходит. Будто почувствовав слабину, мое тело стало изменяться с удвоенной силой. Нижняя часть лица выдвигается вперед, и выпирает перед моими глазами инородным отростком. Кости рук и ног утолщаются, меняют свою форму. Позвоночник теряет обычную подвижность, словно привязанный к доске. Я чувствую всё, что творится в моем теле. Как растут кости и натягивают кожу. Сокращаются и растягиваются мышцы подстраиваюсь под новую форму тела. Кожа обрастает короткой жесткой шерстью. От боли я кричу и катаюсь по полу. Из горла рвется лошадиное ржание. Волосы на голове отрасли так, забивают глаза и рот. Краем зрения я замечаю болтающийся за мной хвост.
На смену физической боли приходит боль иная. Умственная. Эмоциональная. Как будто лобзиком вырезают в мозгу мысли и чувства, которых не должно там быть. Страх быть съеденным. Нужно всегда быть на чеку… Бежать при первых признаках опасности… Быть всегда в стае, как можно ближе к центру… Только тогда ты выживешь… Жеребята… Кобылы… Жеребцы, Сено…
Я прихожу в себя на залитой солнцем поляне. Вокруг летают бабочки и пчелы. Оглядываюсь по сторонам — вдалеке видны дома.
Хочу овса.
———————————————————————————————————
Заданное время скорее всего превысил. На полчаса точно. Прошу прощения, если кого-нибудь заденет мой рассказ или оставит неприятные ощущения. Идея давно крутилась у меня в голове и тут появился повод ее осуществить. Спасибо за прочтение.
Ссылка на случай цензуры: https://docs.google.com/document/d/11PeU4NCdz6uro05N-cxOHnQUEu8pP_cRL9f93c_9HLg/edit?usp=sharing
Насколько помню, именно автор этой работы предупреждал в комментах, что его фанфик может быть небезопасен для Вуны. Его опасение мне понятно, но, на мой взгляд, всё вполне безопасно. Мутно и, порой, смазанно — да. Кого-то может шокировать, ударить по рассудку и продержать в «гружёном» состоянии часик-другой. Но небезопасного нет ничего.
Что касается сюжета — здесь он вторичен и его концентрация пренебрежимо мала. Основной упор сделан на ощущения героя и именно к ним я бы хотел приглядеться.
>Я пытаюсь сесть — закружилась голова. Делаю вторую попытку — уже лучше
Утро — не лучшее время для сложных и длинных предложений, могу согласиться. Но раз уж голова закружилась — стоило бы это описать изнутри, «от лица героя», нежели просто описывать в стиле дневниковой записи.
>Хватаясь за все подряд — стены, полки, дверцы шкафов — я поднимаюсь и на ватных ногах, шаркая, ползу в сторону ванны.
Вот это — огонь. В рассказе про ощущения, тем более — про ТАКИЕ ощущения, эта перегруженность и спутанность только помогает. Легко ли человеку с утра внятно мыслить? Иногда — нет, и автору удалось это показать, случайно или намеренно.
>Я падаю на пол и корчусь.
Наверно, впервые за несколько десятков экспромтов я могу с уверенностью сказать — вот тут бы понадобилась добавочная конструкция, а то и не одна. Некоторые предложения, на мой взгляд, слишком обрывочные и чёткие, будто помимо героя с его эмоциями и чувствами, с болью в мутирующем теле и паникой, есть ещё один рассказчик — сторонний наблюдатель, пишущий тезисы и факты на диктофон или в тетрадь. Местами эмоций и мутности не хватает, да.
>но в затуманенном разуме возникает проблеск мысли. За что?! Я не этого просил!!!
Пунктуация очень и очень сомнительная, я бы заключил саму мысль в кавычки, а перед ними впихнул тире. Ведь, по идее, и предыдущие реплики — такие же мысли, просто не осознаваемые, а сразу перенесённые на бумагу.
>Волосы на голове отрасли так, забивают глаза и рот.
Возможно пропущено слово «что» после запятой. Впрочем, подобные мелочи исправляются вычиткой.
>Я чувствую всё, что творится в моем теле.
Ещё б не чувствовал =)
>Я прихожу в себя на залитой солнцем поляне.
Проснулся на лекции и понял, что хочу овса. Ожидаемый финал, но подача резковата.
В итоге мы имеем одну из тех работ, которые если уж не «цепляют», то запоминаются надолго. Кому-то может понравиться красочность и непривычная на экспромте реалистичность описаний (хотя я бы хотел этих описаний побольше), кто-то скривит лицо от отвращения к смыслу истории. Но я могу сказать одно — сделана она с пониманием и на достойном уровне, пусть и не лишена помарок. Старайся, автор, пиши и тренируй навык — достигнешь многого. Удачи тебе и вдохновения! :3
Шёл обычный день в тридесятом царстве. Правящие принцессы занимались своими обычными государственными обязанностями, и лишь Твайлайт не знала, чем себя занять. На своём новом посту она совсем не находила времени на привычные занятия, вроде проведения сомнительных магических опытов над зверьками (главное, чтоб Флаттершай не узнала) или пони. В новом замке было отведено целое крыло под библиотеку и лаборатории, и именно последние принцесса собиралась посетить. Возникшая идея не давала покоя, заставляя нарезать круги по залам в ожидании вдохновения (или удачного подопытного). Наконец решившись, Твайли зашла в зал лаборатории и огляделась в поисках книги. Под грудами бумаги ( лабораторной и не очень) спряталась небольшая книжица с полуистершимся заголовком “Сказки” на переплете. В ней аликорн случайно нашла один очень интересный, даже экзотический способ превращения. Ни Зекора, ни кто бы то ещё такого не знал, и, к огромному сожалению любопытной, не стремился опробовать на себе. “Ну да ладно” — думала Твайлайт — “я сама все сделаю. Как там говорилось, три раза обернуться и об землю удариться? Странно, но если сработает…” Дух авантюризма в очередной раз взял верх, и началось представление. Один оборот, другой, третий, удар! И вот она уже лежит на полу, пытаясь прийти в себя. “Похоже, это отличный способ превращения свободного времени в головную боль, не более того” — думала Спаркл, потирая голову лапкой. Так, стоп, лапкой? Подозрительно зелёной и длинной. Подскочив в зеркалу, новоявленная принцесса удивилась очень точному ощущению, что к зеркалу они именно “подскочила”. Но увиденное после оттеснило все остальное на второй план. Знаете то чувство, когда встанешь с утра не с той ноги, швырнешь таком в кота, подойдешь к зеркалу и сам себя не узнаешь? Так вот, добавьте к этому тот факт, что вы зеленый, пучеглазый и немного липкий, и полная палитра новых ощущений вам обеспечена. Твайлайт задумчиво квакнула. После десяти секунд лихорадочных поисков взглянула в зеркало и все поняла Квакнула удивлённо. Не стала повторять своих ошибок и постаралась держать рот на замке. И тут в залу влетела мошка. На самом деле это не было каким-то особым событием, так-как весь Понивилль находился на окраине Вечнодикого леса, но на этот раз все было иначе. Она влетела не торопясь, даже с достоинством, и, сделав пару кругов, села на кипу бумаг, да так, что сразу было понятно — принцесса тут одна, и это явно не фиолетовая пони. Отвисшую от такой наглости до пола челюсть странной лягушки мошка предпочла не замечать. После такого Спаркл решила незамедлительно разобраться с невежественной гостьей. К тому же, новые инстинкты подсказывали, что такой тип букашек особо питателен. Собравшись с мыслями, лягушка начала действовать. Без лишних слов пойдя в атаку, она ещё раз убедилась в том, что все внутреннее построение лягушки предназначено для охоты на мошек. Мощные задние ноги давали достаточно скорости и высоты, чтобы не отставать о жертвы в погоне по залам замка. Длинный язык же исполнял роль универсального инструмента, помогающего и в движении, и в охоте. И хоть наглая мошка все же нашла путь к спасению, в последний момент вылетев в открытое окно в одном из залов первого этажа, Твайлайт не могла не отметить, что в пребывании в такой необычной форме есть свои плюсы. Впрочем, все эти мысли она додумывала уже в воздухе, так-как в пылу погони ухитрилась выпрыгнуть в то самое окно. К счастью, было не высоко, но все же чувствительно. Потирая круп, принцесса села на землю. Стоп, круп? Опять пони? Осмотрев себя и убедившись, что так и есть, аликорн сразу же побежала в лабораторию записать результаты опыта, но потом передумала, заметив, что под такие эксперименты нужно создавать свою категорию. Озаботившись поиском книги, что привела к такому небольшому приключению, быстро обнаружила, что её и как будто и не было, да и записи в библиотеке о ней не велись. Лишь среди старых, покрытых вековой пылью книг лежала, маленькая, никем не замеченная лягушачья шкурка.
Я люблю кроссоверы со сказками. Особенно в мирах магических, где можно переосмыслить назначение привычных сказочных предметов и сюжетов. В данной работе автор показывает как раз одно из таких переосмыслений.
Твайлайт, наткнувшись в библиотеке на книгу сказок (я бы уточнила, что это были именно русские народные сказки), решает проверить один из способов перевоплощения. Опустим момент, что сведующая в магии пони вдруг решает проверить неизвестное заклятье, не приняв никаких мер предосторожности — бывает. Хотя я бы как минимум постелила что-нибудь мягкое на пол, все-таки “грянуться оземь” — это больно, наверное. И стала прекрасная принцесса лягушкой. А почему, собственно, лягушкой? Таким образом и в птиц обращались, и в овечек — абсолютно по доброй воле. Неясно, увы.
Вообще момент с изменением тела Твайлайт был чудесно показан в первом мультфильме про школу Кантерлота. Непривычность положения тела, пальцев, иной баланс тела — красота же! И совершенно умело вплетено в сюжет, и выглядит абсолютно к месту. В работе, посвященной Твайлайт, сама Селестия (вместе с Луной и Кейденс) велит дать подробное, развернутое сравнение ощущений, в стиле лабораторного журнала. А вместо этого мы видим попытку охоты за мухой (опять же, зачем? Инстинкты настолько затмили разум?), вылет из окна и непроизвольное обратное превращение. Почему шкурка оказалась в библиотеке, если обернулась Твай на улице?.. Много вопросов, слишком много вопросов, даже если учитывать, что это — зарисовка, а не полноценный рассказ.
Можно посоветовать автору глубже прорабатывать мотивацию действий героев и причинно-следственные связи в тексте, даже в очень небольшом тексте.
Из недостатков языка текста можно отметить странные перескоки с полного имени к сокращенному, а потом к фамилии и видовой принадлежности, которые ничем не подкреплены в тексте; неверное оформление прямой речи героини и вот просто-таки обидное “так-как”. “Но увиденное после оттеснило” — это она увидела после, или оно после оттеснило? Странное построение предложение. Ну и швыряние “таком” в кота (какого, кстати, кота? У Твайлайт сроду их не было), тоже позабавило.
Итог: не картонно, но и не вкусно. Есть над чем поработать.
P.S. «Таки» в котов — проделки Т9. :-)
Раздался тихий скрип распахиваемого настежь окна. Утреннее солнце только-только выглянуло из-за горизонта, затопив нежным алым светом почти пустую комнату на втором этаже, где так любит проводить время Октавия. Прямо в мягких лучах находится подставка с виолончелью на ней. Почти каждое утро эта утонченная кобылка приходит сюда и играет, наслаждаясь звуками музыки, глядя на медленно пробуждающийся городок.
Вот и сегодня она привычным утонченным шагом подошла к своему инструменту. Ее копыто нежно скользнуло вдоль грифа, ощущая его гладкую поверхность, отполированную сотнями часов репетиций. Стараясь не опираться на свою виолончель, кобылка поднялась на задние ноги. Спина, за годы выступлений уже привычная к подобной позе, приняла вертикальное положение. Переступив задними копытами, Октавия подобрала идеальное положение, дающее идеальное равновесие. Лишь после этого она позволила себе взяться за инструмент.
Придерживая несколько тяжелую виолончель левым копытом, в правое она взяла смычок. Его утонченная продолговатая ручка привычно улеглась в углубление на самом сгибе. Убедившись, что все готово, серая кобылка сделала глубокий вдох, чувствуя, как аромат утренней свежести и такой знакомый, родной запах ее инструмента смешиваются вместе, как разгорается у нее внутри огонек вдохновения.
Не желая терять это волшебное мгновение, Октавия провела смычком по струнам, ощущая, как вибрирует виолончель, как чистейшая нота резонирует с чем-то в ней самой, требуя продолжения. И оно не заставило себя ждать. Прижимая левым копытом струны к грифу, чувствуя, как они немного врезаются в нежную подушечку копыта, что так и не огрубела, вопреки заверениям всех ее учителей, кобылка, позволила смычку двигаться в своем особом ритме, вторящему ритму ее сердца.
Полностью погруженная в музыку, она дрейфовала в волнах вибраций, пронизывающих все ее тело. От этого у нее немного перехватывало дыхание, в груди словно свернулся маленький котенок, пушистый комочек счастья и блаженства. Октавия отдалась своим ощущениям целиком и полностью, без остатка, поглощенная своей игрой. Мало кто слышал ее, мало кто понял бы, но она и не искала славы. В те мгновения для кобылки существовали лишь она и ее виолончель.
Но, как и все прекрасное в этом мире, подобная идиллия не могла длиться вечно. Резкий низкий оглушительно громкий звук сотряс все здание, выбивая Октавию из колеи вдохновения. Словно испуганные бабочки, она разлетелось, спасаясь от ужасного шума, заполнившего дом. Смычек соскользнул со струн, наверняка издав неприятную фальшивую ноту, но услышать его кобылка уже не могла. Оглушительно громкие раскаты ударных и басов заполнили воздух и отдавались неприятными вибрациями у нее в груди. Расстроенная из-за прерванной игры, потерянного вдохновения и разрушенной идиллии, она решительно вернула инструмент на подставку и направилась вниз по лестнице.
С каждым ее шагом громкость пронизывающих Октавию звуков нарастала. Серые ушки плотно прижались к голове, в надежде, что хоть так они сохранятся невредимыми. В груди у нее медленно закипала холодная ярость. Ее ноги напрялись, словно она собралась опустить свое тяжелое копыто на чью-то невоспитанную синегривую голову. Но мысль о членовредительстве быстро покинула голову хорошо воспитанной кобылки, оставив после себя лишь небольшое ощущение вины, впрочем, тоже быстро улетучившееся.
И вот Октавия перед дверью, из-за которой и разносится вся эта ужасающая какофония. Первым делом она, соблюдая манеры, легонько постучала в нее кончиком копыта. Разумно понимая, что это не принесет результата, она повторила стук, на этот раз вкладывая в удар больше силы. Передняя нога, не привычная к подобному отношения, протестующе отозвалась неприятной ноющей болью, впрочем, несерьезной. Вопреки этой жертве, дверь осталась запертой, а грохочущая электронная музыка так и не прекратилась.
В отчаянии, желая поскорее прекратить давящий на уши поток ужасающих звуков, Октавия развернулась и, опершись на передние ноги, со всей возможной силой брыкнула задними в дверь. Уж этот грохот точно должен был привлечь внимание явно увлекшейся чем-то своим единорожки. И верно, музыка тут же прекратилась. Облегченно вздохнув, немного запыхавшись от небольшой физической нагрузки, Октавия откинулась назад и прислонилась спиной к двери. К ее изумлению, та, недавно подвергшаяся избиению со стороны кобылки, в отместку решила сыграть с ней злую шутку, внезапно открывшись. Раздался тихий щелчок и опора исчезла из под немного уставшей кобылки.
Теряя равновесие серо-пепельная пони упала назад, внутренне сжавшись и приготовившись встретиться с полом лицом к лицу. К счастью, ее падение на полпути прервали заботливо подставленные копыта белоснежной единорожки, что только что и открыла дверь. Зажмурившаяся в ожидании удара, Октавия ощутила, как ее нежно придержали, не дав упасть и нерешительно открыла глаза. Увидев перед собой одновременно довольно и виновато улыбающуюся Винил, она слегка покраснела и нерешительно растянула губы в ответной улыбке.
Вся ярость, весь гнев и негодование куда-то улетучились, оставляя ощущение спокойного блаженства, как там, наверху, в комнате с виолончелью. Только в этот раз она собиралась им поделиться. В решительном порыве чувств, Октавия обвила свои копыта вокруг шеи вмиг покрасневшей единорожки, прижимаясь к ней всем телом, чувствуя ее тепло, ее необычный, немного ионизированный запах гривы. Она ощутила, как поддерживающие ее копыта прижали ее еще крепче в ответном объятии. Блаженно улыбаясь, зарывшись носом в белоснежную шерстку, она тихо наслаждалась звуком частых ударов сердца пони перед ней, ничуть не льстя себя, думая, что именно она вызвала подобную реакцию.
Октавия могла бы провести в этом блаженстве всю жизнь, но внезапное острое и приятное ощущение пронзило ее. Кровь прилила к ее щекам еще больше, после того как она поняла, что эта ехидно ухмыляющаяся единорожка только что сделала с ее теперь плотно прижатым к голове ушком, теперь немного саднящим от легкого укуса. И ведь выбрала момент, когда оно наиболее уязвимо. Картинно надувшись, серая кобылка выкрутилась из объятий и, вздернув нос, решительно развернулась. Обернувшись и поймав на себе томный взгляд Винил, она одним легким движением мазнула своим идеально ухоженным хвостом по этой ехидно улыбающейся мордочке и плавной походкой вышла из комнаты.
Ноги Октавии немного побаливали от приложенных к двери усилий, но в целом она была вполне довольна утром. Серая кобылка уже предчувствовала, как прочитает за завтраком лекцию о вреде громкой музыки. Но прежде всего надо позаботиться о еде. Бодрым шагом она направилась на кухню, где у нее на сегодня было припасено кое-что особенное. Интересно, будет ли это для Винил сюрпризом?
1) ”Зачем вам телефон, если вы не можете говорить?” Никаких диалогов, никакой прямой речи. Вообще.
2) «Эпплджек бы одобрила». Пишите красивым, но простым языком, без специальных терминов.
7. «Такая разная близость». Можете написать про пылкий танец, поединок на татами или про первый поцелуй. Главное, чтобы акцент был на взаимодействии.
После такого названия я ожидал самого обыкновенно рассказа. А что получил? С одной стороны — да, назвать сюжет или стиль особенными нельзя. Плохо ли это — ни разу. После затянутого первого абзаца текст входит в нужный темп и читается легко. Исключение составляют два-три момента, где хотелось бы разделить длинные предложения на пары коротких. А можно назвать неспешность повествования фичой и прекратить придирки =)
Интересно, что некоторые авторы специально приводят список полученных модификаторов внизу, после самого фанфика. Мол, «вот, я следовал им, я осилил челлендж!», но в данном случае — это не так. Модификатор на простую и понятную речь без технических терминов был проклопан. Автор удержался от упоминания деталей виолончели, молодец, но дальше пошла «подушечка копыта». Она как «стрелка осциллографа» — во-первых, не существует и это техническая лажа, а во-вторых — это технический термин, за значением которого я полез в поисковик.
Что заметно, ближе к концу текст вновь становится затянутым. Вроде бы начинается экшен, какие-то события (помимо игры на виолончели), но перегруженность никуда не исчезает. Здесь бы динамики, хоть немного. В остальном же — приятная пасторальная зарисовка, полная дружбомагии. Спасибо за участие, автор, удачи и вдохновения :3
С первым укусом неимоверная сладость разлилась на трепещущем языке, отдав звездами в узревших ткани мироздания глазах. Шоколад медленно таял от выдавливаемого учащенным пульсом горячего дыхания среди онемевшего от приторности рта, а наспех проглоченный кусочек подогревал бурлящий желудок. Оцепеневшие копыта дернулись от проскочившей с нервного окончания искры, вспыхнувшей волною разнесшихся по телу колких мурашек, отчего надкушенная плитка упала под ноги. Следом, на неё шлепнулась тяжелая липкая от сахара капля слюней, отозвавшись в ушах перекатами давящих пульсаций, вдруг хлынувших в голову густым обволакивающим киселем, заглушившим прочие звуки извне. Взаперти тесной черепушки гудел возбужденный мозг, сошедший с ума от щекотки крохотных бризи, которых заселило разыгравшееся воображение, слетевшее со всех возможных катушек. Сердце же, вовсе перестало биться в привычном ритме карнавального барабана, то и дело, брыкавшегося в груди. Оно жужжало от вибрации, содрогая пони целиком как механический будильник, звенящий внутри. Щемящее чувство сковало мышцы, теперь сокращающиеся сами собой от случайных приступов блаженства. Голова и ноги резко подёргивались, будто перед ошарашенными подругами сидела не живая Пинки Пай, а марионетка под контролем неумелого кукловода, устроившегося распутывать нити на ближнем дереве, и запутывавшегося среди острых веток.
С просветлением на мордочке розовая пони попыталась ворочать непослушным языком, уже свисавшим с отвисшей челюсти, но, вместо слов она просто пускала пузырящиеся слюни, сладко вздыхая.
Хлопая крыльями и катаясь по комковатой сухой земле, натиравшей спину и бока елозившей на месте пони как щетка с жестким ворсом, хохотала Рейнбоу Деш. Держась передними копытами за пухнущий живот, который сводили острые колики распирающего веселья, пока задние беспорядочно дергались навесу. А растертая грязь, поднявшаяся пылью, щекотала в носу, придавая смеху тяжелый терпкий аромат сырой земли и режущий горло стеклянный вкус горького песка, скрипевшего на зубах, от того зажмуренные глаза только больше слезились.
Сердито фыркнувшая Эпплджек сорвала с себя шляпу и пробубнив что-то неразборчивое, но наверняка грозное, швырнула головной убор под трясущиеся от злости ноги, и сердито топнула что есть силы, аж копыта загудели да глаза ходуном пошли. От удара негодующий подруги стоявшую неподалеку Фаттершай подбросило в воздух.
Поняв серьезность происходящего и однозначный взгляд суровой Эпплджек, желтая пегаска испуганно кивнула, затем не теряя секунды, ни издавая и звука, устремилась ввысь. Проскользнув через отхлеставшую листвой густую крону Вечно Дикого леса, прошедшуюся редкими когтистыми ветками по нежной шкурке она пропала из виду. Эпплджек возмущенно таращится на застывшую перед ней розовую пони, сидящую в луже собственных слюней с блаженным видом. Подняв правую бровь, и косо глянув на застывшую Пинки Пай с подрагивающим хвостом, она приставила копыто к подбородку, забыв о лежавшей в пыли шляпе и выпавшей из-под неё инструкции по назначению «особого» шоколада.
Сильно. В таких подробностях описать поедание маленького кусочка шоколада — это действительно круто. Полный спектр самых разных ощущений, мелкая моторика, просто отлично. Другое дело, что, описывая такой замечательный процесс, стоило бы лучше поработать над подбором слов. В частности, «Следом, на неё шлепнулась тяжелая липкая от сахара капля слюней, отозвавшись в ушах перекатами давящих пульсаций, вдруг хлынувших в голову густым обволакивающим киселем, заглушившим прочие звуки извне».
«Слюны» — было бы откровенно лучше.
Впрочем, это предложение вообще неприятно впечатляет. Отозвавшись, хлынувших, заглушившим. Три оборота в одном предложении — не то чтобы преступление против синтаксиса, но лучше так не делать — воспринимается слишком тяжело, выглядит перегружено. На это советую обратить внимание — проблема встречается в тексте не раз.
В этой работе трудновато оценить характеры персонажа — последние действуют слишком резко и порывисто, но информации, чтобы понять, в чём причина подобного поведения, не хватает. Обвинять в отходе от характеров, разумеется, не будем, и всё же, улетевшая вдруг Флаттершай вызвала недоумение.
И всё же, если рассматривать произведение, как исключительно тренировочную работу, то вышло очень и очень хорошо. Спасибо за участие. Надеемся, опыт оказался для вас полезным. Вдохновени и творческих успехов.
Честно говоря, именно так и показалось, да. То есть фраза о том, что она улетела, поняв серьёзность происходящего, есть, но к понимаю причин её исчезновения это меня не подвинуло.
Океан белой пушистой пены всколыхнулся, и стайка переливающихся радугой мыльных пузырьков весело разлетелась по ванной. Стоит ли говорить, что один из них закончил свой полёт, приземлившись мне прямо в глаз. Правый.
Пожалуй, с той скоростью, с которой я выбрался из воды, я мог бы претендовать на рекорд Академии Вандерболтов. При условии, что меня бы туда приняли. Крылья распахнулись за спиной, безуспешно соскользнули с холодного мокрого кафеля стен и с громким «Плюх!» ударили о воду, подняв в воздух целый фонтан воды, перемешанной с мыльной пеной. Зато родные копыта не подвели, одним мощным толчком выбросив меня наружу. Навстречу холодному воздуху!
Жжение в глазах нарастало, да так, словно в шампунь Гвоздика добавила отдушку не из цветков персика, а из стручков зебринского красного перца.
Зажмуриться. Посильнее.
Мокрые копыта поскальзываются на не менее мокром полу, отчего я на секунду почувствовал себя не ловким пони в самом расцвете сил, а беспомощной коровой, которую злые шутники вытолкали на лёд. Лишь на секунду: спасибо маме, родившей меня крылатым, баланс эти дополнительные конечности дают отличный.
Теперь самое сложное – вслепую нащупать вентиль. Упираюсь копытом в раковину, а другим медленно веду по её ледяной поверхности. Этот процесс можно было бы назвать занятным, если бы не зябкий холод, о котором тихонько ныла моя мокрая шёрстка, и не жгучая боль в глазах.
Ближе. Ещё ближе.
Наконец, копыто упирается в искомое. Резкое движение, и струя освежающе чистой воды обрушивается мне на лицо, да так, что дыхание перехватывает. Холодная, ещё более холодная, чем воздух в помещении, и всё же, сейчас это самое прекрасное ощущение в мире. Покой, удивительное умиротворение и кристальная ясность сознания вместе, разве это не прекрасно?
Не глядя, хватаю пушистое махровое полотенце и словно в облачко укутываюсь в его приятное тепло. Лицо, сначала лицо. Несколько мягких, но энергичных движений, от которых оно начинает буквально гореть, и можно снова воспринимать мир не только на слух и ощупь. Перехватываю «облачко» поудобнее, полностью переношу центр тяжести на задние копыта, словно какая-нибудь зебра, и начинаю растирать шёрстку, стараясь избавиться от каждой капельки воды, нагло прячущейся от справедливого возмездия. Неожиданно, мягкая ткань оказывается совсем не такой мягкой и ощущается подобно наждачной бумаге, но сейчас это даже хорошо – так теплее.
Когда «облачко» стало больше похоже на дождевую тучку, а шёрстка, грива и перья окончательно высохли, я устало прислонился к стене и бросил взгляд на зеркало. Оттуда на меня посмотрел в ответ жизнерадостный тип, мастью похожий на перезрелый помидор, а цветом гривы – на неоперившийся одуванчик. Пара не самых могучих, но ещё крепких крыльев за спиной, крайне компактный рог, который всегда было легко спрятать под пышной шевелюрой – запоминающийся жеребец. И, если бросаться в глаза мне по-прежнему можно, то последнее придётся исправлять в кратчайшие сроки, для официальных мероприятий я Огненная принцесса.
Да-да, та самая, о чьём издательстве для начинающих авторов вы наверняка слышали, а может даже присылали нам письмо. Вот среди подобных писем мы и нашли недавно приглашения на Грэнд Гэлопин Гала для всех наших сотрудников, подписанные лично принцессой Селестией, и это явно не то мероприятие, которое стоит пропускать.
Вот потому и приходится мне сейчас проклинать себя за маркетинговую кампанию, прошедшую под лозунгом «Напиши письмо Принцессе», и заниматься наведением несвойственного настоящим жеребцам марафета.
И угадайте, что в этом списке стоит под номером один? Ага, к сожалению, оно самое. Был бы я немного иного колера, моё отражение сейчас бы покраснело, честно слово, но раз это анатомически невозможно – терпеть надругательство придётся без внешних проявлений.
Рог словно закололо сотнями маленьких иголочек, голову будто сжало стальным обручем, и мой телекинетический захват сомкнулся на изящной полированной ручке маленького шкафчика. Знаете, единороги, от рождения привычные к магии, обычно не задумываются о таких мелочах, а вот для меня, в прошлом самого обыкновенного пегаса, все эти ощущения и по сей день в диковинку. Это ведь не то же самое, что подхватить копытцем чашку. И даже с тем, как некоторые пегасы умудряются управляться со своими крыльями, тут мало общего. Пожалуй, примерно так воспринимают прикосновения грифоны и драконы – с их-то лапами. Но, так или иначе, я открыл дверцу шкафчика и выудил оттуда предмет весьма аппетитной на мой вкус формы. Идеальная имитация кобыльего вымени с парой удобных ремней, чтобы закрепить его у себя между бёдер. Лучшее, что может предложить современный рынок подобных товаров жеребцу-авантюристу, решившему прикинуться лошадкой: даже цвет идеально подходит к цвету моей масти, на заказ ведь делалось. Впрочем, искренне надеюсь, что ни его цвет, ни, тем более, эргономичность этой ночью никто проверять не будет.
Пришлось присесть на бортик ванны в совершенно нелепой позе и, орудуя одновременно телекинезом и крыльями, совершить чудеса насилия над собой, чтобы закрепить эту имитацию на её незаконном месте. Временами процесс был не из самых приятных, но, что поделать, красота требует жертв. Наконец, я справился с последней застёжкой и поспешил скрыть этот ужас под заботливо заготовленной заранее нижней юбкой. Накрахмаленной и хрустящей каждым кружавчиком.
То, что смотрело на меня из зеркала теперь, скорее походило на немало повидавшую на жизненном пути и порядком потасканную куртизанку из Фланкфурта, чем на успешную предпринимательницу из Мэйнхеттена, но это был заметный прогресс. Правое копыто уверенно ложится на дверную ручку, сильный толчок вперёд и вниз – трепещи, мир, я иду!
Честно говоря, я думал быстренько скользнуть к шкафу и стыдливо спрятать весь этот ужас под вечерним платьем, но у Судьбы было своё мнение на этот счёт: у дверей ванной собрались все мои коллеги, явно решившие посмотреть на бесплатный цирк. И если улыбающемуся серому пони в парадных доспехах королевской стражи я подобное простить мог, равно как и чёрно-рыжей зебре, относящейся к подобной маскировке, как к искусству, то другим… Честное слово, некоторых хотелось отправить на Луну или хотя бы превратить в апельсины.
Впрочем, так и быть, галантного единорога с весёлой весенне-зелёной гривой я, пожалуй, прощу: отпущенный им комплимент, вкупе с заботливо снятым с вешалки огненно-алым платьем, смогли немного согреть моё обиженное сердце. Секунда темноты, прохлада скользнувшего по телу тончайшего шёлка, и вот уже чьи-то сильные челюсти затягивают на моей спине шнуровку. Причём, судя по скорости, не одни. А если учесть, как надёжно эта ткань сдавила мою грудную клетку, то без Киника дело точно не обошлось. Главное, прямо здесь не грохнуться в обморок – с этих наглых морд станется и искусственное дыхание сделать вместо традиционной нюхательной соли. Но пронесло, мой сдавленный хрип услышали, шнуровку ослабили и даже расправили платье так, чтобы оно не слишком давило на мои несчастные крылья. Натирало их, впрочем, нещадно, и поначалу мышцы пытались рефлекторно сократиться и расправить лучшее, что природа дала пегасам, но с этим я тоже постепенно свыкся. Честное слово, если уж к болтающейся между бёдер штуковине привык – и как только кобылки с таким ходят – то, сложенные крылья это просто ерунда.
А теперь – самая простая и одновременно самая сложная часть. Нужно просто сесть и ничего не делать, доверившись чутким копытам экстравагантной зебры. С мастерством, которому позавидовали бы лучшие парикмахеры Кантерлота, она завивала, накручивала, расчёсывала, распутывала и всячески укладывала мои гриву и хвост в подобающий мероприятию ансамбль. Изящный выточенный из вишни гребень так и мелькал за моей спиной, разбираясь со спутавшимися прядями и прочими безобразиями. Иногда она дёргала слишком сильно, отчего на глазах выступали слёзы, а голова безропотно отклонялась назад, но я даже думать не хотел, что бы сейчас делали с моими роскошными волосами, скажем, в «Auréole» или «Magnificence». Затем пришёл черёд пары алых атласных лент, нескольких заколок, украшенных рубинами, и макияжа. Куда уж без него, надо же что-то делать с моей жеребцовой мордой.
Зебра решительно развернула меня к себе – к тому моменту я уже не оказывал ни малейших признаков сопротивления – и тонкой кисточкой закрутила мне ресницы, парой нежных мазков нанесла подходящие под цвет глаз рыжие тени и даже накрасила губы в дерзкий цвет спелой вишни. Хорошо хоть без пудры обошлось, в прошлый раз морда чесалась от неё так, что хотелось принять дурманных капель.
Вот и всё. Теперь последний штрих.
Я глубоко вдохнул и закрыл глаза, погружаюсь глубоко-глубоко внутрь себя. Перед моим внутренним взором проносились мириады разноцветных искр, маня к себе и приглашая остановиться хоть на минутку, но сейчас у меня другие планы. Делаю пару круговых движений плечами, окончательно расслабляясь, и отбрасываю всю эту цветастую мишуру. Сейчас мне нужен полный контроль. Справа, напротив сердца, зарождается горячая пульсация и тягучей волной раскалённой магмы течёт вниз, к солнечному сплетёнию, чтобы оттуда прокатиться уже по всему телу.
Полное расслабление. Абсолютный контроль.
Пульсация идёт вверх, хищным лесным пожаром заполняет мозг, городским набатом стучит в висках и вскоре вся перетекает в рог, где и замирает, застыв тяжёлым ощущением давления.
Когда-то моя грива могла пылать сама по себе, безо всяких единорожьих чудес. Эти времена прошли. Сейчас лишь волшебство помогало мне поддерживать свой прежний облик, и было в этом что-то иронично похожее на то, как пожилые пони подкрашивают поседевшие волосы.
Вспышка. Всё сознание заполняет нестерпимый свет, а в груди словно взрывается бочка с порохом. Мучительная агония боли и самый настоящий экстаз. В сотворении магии есть всё это и многое другое, такое, что и словами-то объяснить невозможно, поскольку нет таких слов. Огненная волна зарождается на кончике рога и сверкающим искристым водопадом обрушивается на меня, накрывая с головой, а когда затухает… Перед встроенным в трюмо зеркалом стоит уже совсем иная персона. Роскошная грива, развевающаяся и потрескивающая, словно жидкий огонь. Будто бы сияющая внутренним светом алая шёрстка. Самая настоящая принцесса, способная украсить своим присутствием любой праздник и превзойти в своём великолепии даже Селестию. Платье ей под стать, золочённые накопытники один за другим оказываются на её изящных ножках, тело потихоньку принимает правила игры и начинает двигаться с чем-то хотя бы похожим на грацию.
Чего не хватает любой принцессе? Конечно же, достойного спутника. Ну, а Огненная принцесса искать себе супруга не собирается, а раз так – достойных спутников у неё предостаточно, на любой вкус. Впрочем, «спутник» — странное слово. Лучше будет назвать их командой.
От автора. С этой проклятующей “огрянкой” явно надо что-то делать. И хоть изредка пытаться писать не только рецензии, но и тренировочные зарисовки. Литературную ценность сюда вкладывать даже и не предполагалось, чисто отработка конкретной вещи, которой, собственно, данный экспромт и посвящён.
Похоже, этот рассказ поставил своеобразный рекорд экспромта: в нём автор воплотил практически все модификаторы! Прошу понять меня правильно. Конечно же, освоить за один присест как можно больше дополнительных заданий – это не самоцель. Но данный антиконкурс был посвящён отработке умения описывать телодвижения во всём их многообразии, и каждый модификатор давал возможность проработать какую-то из граней этой темы. То есть в этом случае чем больше «усложняторов» взято, тем насыщенней тренировка.
Правда, возникает вопрос: как впихнуть все ситуации в один сюжет, не превращая его в серию бессвязных отрывков? Вот с этим уважаемый автор справился просто замечательно. Пускай он скромно и говорит об отсутствии литературной ценности, вышел вполне самодостаточный, внутренне логичный рассказ (хотя для лучшего понимания не помешают фоновые знания о некоторых ОС-ах). И путь к успеху прост: достаточно взять вполне будничную (по крайней мере для аликорна, приближённого ко двору), бытовую ситуацию, но рассмотреть её будто бы под увеличительным стеклом. Сразу же раскрылось всё богатство физических ощущений, только успевай описывать!
А вот с описаниями, с их художественной частью вышло… не очень. При том, что каких-то грубых ошибок не наблюдается, общее впечатление от чтения остаётся несколько мутным. Может быть, оттого, что текст излагается от первого лица, а некоторые фразы с трудом укладываются в формат «взгляда изнутри»? Очень уж рефлексирует рассказчик, подробно расписывая свои ощущения от кратких действий, в реальной жизни занимающих совсем немного времени (вроде «поскользнулся на мокром полу»). Или это и есть прославленный «поток сознания», а мне просто не хватает образования, чтобы оценить стиль?
В нескольких случаях чувствуется недостаток времени на вычитку – иначе удалось бы выдрать с корнем такие канцелярские заместители, как «искомое». И можно ли сказать, что рассказчику покраснеть невозможно именно анатомически? Ведь все необходимые подкожные сосуды и т.п. у него есть, а то, что за цветом шёрстки румянец не заметен – так это конкретно к строению тела отношения не имеет. Зато самую популярную претензию на этот раз предъявить не удастся: тема вымечка раскрыта, йей!
В общем, получилось хорошо в структурном плане, но несколько спорно – в художественном. Но следует отдать должное: уважаемый автор по крайней мере взялся за перо. Желаю, чтобы это удавалось ему почаще!
Второе. Экспромт на тренировку описания действия, я и тренировался)
СпойлерЯ. Должен. Бежать.
Я. Не. Устал.
Мантра, повторяемая вновь и вновь помогала сохранять темп. Три такта на вдох. Три на выдох. Повторить. Еще была смутная надежда, что повторение одних и тех же слов поможет обмануть себя, вдолбить их себе в голову, заставить их гореть перед глазами, чтобы ничто иное не занимало разум. Мыслить на бегу — ужасно. Ищущий разум моментально подмечает все маленькие проблемки, покалывание в боку, капельку пота, скользящую по лбу, заставляет их занимать всего тебя, концентрироваться на них, делая невыносимыми.
Силуэты пони мелькали впереди, далеко впереди. Он никогда в жизни их не догонит. Может стоит сдаться? К чему так себя гробить, раз уж он все равно проиграл?
Должен. Бежать. Я. Не. Устал.
Сейчас так говорить было легко. Это было самое начало пути, он еще действительно не устал. Год назад он бы решил, что еще немного, и он умрет прямо на месте, но с тех пор он многое испытал, и его мнение о собственных возможностях сильно изменилось. Он часто замечал это в других пони. У новичков, в основном. Они бежали умеренное расстояние, которое считали своим пределом, и сразу после их охватывала ужасная усталость, дыхание выходило из ритма, а все конечности болели с утроенной силой. Это не было простым кокетством, ленью, обманом, чтобы заниматься поменьше. Они и в самом деле это чувствовали. Но разум, этот эгоистичный кусок мяса, всегда втайне оставлял немного сил про запас. На всякий случай. Это было одним из правил бега, которые он сам себе установил: беги столько, сколько сможешь, беги, пока копыта не согнутся под твоим весом, пока легкие не начнут гореть, будто бы ты дышишь огнем, беги до тех пор, пока ты не почувствуешь, что умрешь, сделав лишь еще один шаг. А потом беги еще.
Бежать. Не устал.
Он пытался не думать, сконцентрироваться на словах, которые беззвучно произносили его губы, но взгляд то и дело поднимался вверх и вперед, на силуэты пони перед ним. Далеко. О Селестия, как же далеко!
Вот это предложение — вообще шедевральное.
Теперь вы видите, какой бардак на самом деле творится в моей голове.
ээээ. Я даже не знаю что тебе сказать.
Покажи мне где у разума мясцо затаилось ;3
А так, все рассказы по-своему хороши. Тем более, в этот раз у нас была скорее тренировка.
Спасибо всем за участие. Ждём вас в субботу!
Спасибо за ещё одну идею)ХДА без особого вдохновения писать не хочется, плохо как-то, когда и идея недодуманная, и исполнение хромает. Да и удовольствия от процесса не получаешь.
Межсезонье-то закончилось.
нет, межсезонье — таки время спячки.