RPWP 97 закрыт! 6+2 работ
+120
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт15 января 2015, 12:06
Derpy eating logotype by Alterhouse
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся в субботу, 17 января, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
153 комментария
Комментарий автора: «Сей рассказ является кроссовером-понификацией, а так же приквелом к более большой, но той же задумке, и мишенью для тапок. Некоторые выпавшие модификаторы были, буквально, не поняты и по сему отклонены.”
Пожилой единорог коричневого окраса перелистнул страницу газеты, сидя за столиком в углу наполовину пустой кофейни. В Понивилле было раннее, летнее утро, большинство пони либо спало, либо только просыпалось. Народу в забегаловке было мало, и потому это было хорошее время, для намечающегося им дела. Однако было видно, что он никуда не спешил, чего нельзя было сказать обо мне. Ох, Селестия! Я уже битый час сижу здесь и ожидаю, когда же он наконец обратит на меня внимание. Хотя, может все дело в моей нетерпеливости, так как фраза «битый час» тут, как вы наверное поняли, образная.
— Итак, мистер Гросс, — наконец, повернув в мою сторону голову заговорил он бодро, но немного затянуто, — значит вы иностранец?
— Не понимаю какое это имеет отношение к делу. — ответил я сухо, как только мог.
Некоторое время помолчав и свернув газету, он продолжил
— Действительно. Прошу меня простить за излишнее любопытство, тем более в таком важном деле. Ну что ж, — положив копыта на стол, и подперев ими подбородок сказал он, — Гюнтер Гросс, ваша задача очень проста. Есть заказчик, есть получатель, предоставитель и… — его рог засветился, и из под стола, окутанный рыжим свечением вылетел синий, сероватого оттенка, запечатанный чемодан. — в конце концов этот кейс, и вы!
Словив мой недоверчивый взгляд, он добавил
— Не беспокойтесь, в нем нет ничего такого, что могло бы принести вред вам или вашей стране… ну, в смысле Эквестрии, однако, — единорог оглянулся, и произнес тише — желательно чтобы его содержимое оставалось в тайне до конца доставки. Его получатель будет… эм… не очень доволен, этим… если узнает. А он узнает. — с трудом подбирая слова, как будто занервничав сказал пожилой пони. Было видно что этот «получатель» — это какая-нибудь важная шишка, не факт, что правительственная. Или криминальная. Хотя, в Эквестрии мало кто решается на преступления.
— Вы все поняли, мистер Гросс?
— Да. Все будет сделано в лучшем виде…
— Хорошо. Вот карта места, куда вы должны доставить кейс. — единорог подал мне бумажный сверток, — И да, будет лучше, если вы проделайте этот путь пешком. В небе вас могут заметить… эмм, как бы лучше это сказать… нежелательные свидетели. Это все, вы можете идти, мистер Кросс.
Не говоря ни слова, я кивнул, взял в зубы кейс и направился к выходу. Нести его так всю дорогу я не собирался, и потому юркнув в первый же пустующий переулок, закрепил его на специальном седле, а так же проверил карту, которая вела на южную окраину Вечнодикого леса. Отметив наиболее подходящий маршрут, я выдвинулся в путь.
Солнце постепенно вставало из-за горизонта, и мне желательно было выбраться из города раньше, чем здесь будет большая толпа сонных и спешащих по своим делам пони. И хоть операция была не настолько секретной, тем не менее, тот заказчик говорил о нежелательных свидетелях. Я так понял, он имел ввиду жителей. Этот чемоданчик и у меня вызывает подозрения, хотя тот пони говорил, что ничего опасного мне не грозит. Не то что бы я был опытным и закаленным, но если на меня нападет какая-нибудь толпа пони в черных костюмах, то далее я продолжу свой путь по небу, вопреки его просьбам. Хотя, не думаю, что смогу далеко улететь от правительственных агентов под прикрытием из Клаудсдейла, единственное отличие которых от Вондерболтов это то, что о них знают лишь десятки, а то и единицы. Размышляя, я рысцой бежал на окраину Понивилля, а на улицах уже было небольшое количество жителей. Прибавив ходу, я продолжил свой путь.
Через двадцать минут пути, я наконец настиг моста, и преодолев его свернул на юго-запад, стараясь держаться неподалеку от леса. И все бы ничего, но через несколько минут меня охватило странное чувство, которое почему-то заставило меня остановиться и оглянуться на лес. Вернее, это даже был целый калейдоскоп чувств, некоторые из которых мне были неизвестны. Прошло это так же внезапно, как и началось, и мотнув головой я продолжил свой путь. Но похоже это «нечто» не собиралось меня покидать. До моих ушей донесся странный звук, как будто кто-то дул в трубу, при этом звук был каким-то… мурлыкающим. Исходил этот звук из леса.
Вдруг я почувствовал, что через мой мозг как будто пропустили мощный разряд. Сознание «исказилось», в глазах все поплыло, а я потерял равновесие, однако смог устоять на ногах. Затем все опять исчезло. Я протер глаза, и оглянулся. Что-то было не так, а именно то, что сейчас меня окружило несколько высоких, черных и непонятных, одноглазых существ с кривыми конечностями. Лютый страх охватил меня с головы до ног, крепко засев в груди, выгнав сердце в пятки.
— Гюнтер Гросс, — грубоватым, но спокойным, и даже немного мудрым басистым голосом, со странным акцентом произнес один из них. — ты не должен делать этого, иначе ты пожалеешь об этом. Твоя миссия не должна быть закончена. — странно подбирая слова сказал он, — Тот, кого ты ищешь очень опасный. Ты не должен помогать ему. Мы можем решить это мирным способом. Ты должен уничтожить кейс, для этого нужно отдать его нам.
Так, спокойно. Это всего лишь… дискорд, да что это вообще такое?! Кто они? Пришельцы? В любом случае, добра они явно не желают, хоть их голос и внушает доверие. Улететь я не могу, так как на спине у меня закреплен этот проклятый чемодан, а бежать от них нет смысла – они окружили меня. Их семеро, и кто знает, что они умеют. Они явно владеют магией, так как я не вижу других объяснений, как они тут появились. Не дождавшись ответа, существо вытянуло вперед одну из своих… конечностей, (скорее всего это было правой рукой) из которой показался зеленоватый луч света, что заставила меня испугаться еще сильнее… а затем я почувствовал, что больше не боюсь. Весь страх как копытом сняло. Ну, или в данном случае «рукой» этого существа.
— Это поможет тебе говорить. А теперь, ты должен дать нам ответ. — слегка тряхнув головой, проговорил он.
— Почему я должен вам доверять?
— Гюнтер не должен нам доверять. Он должен отдать нам этот кейс, во избежание плохих последствий.
В протрезвевшей от отсутствия страха голове созрел план. Я безмолвно кивнул головой, медленно сняв чемодан с крепления на спине, и освободив крылья…
* * *
Мимо пролетел еще один разряд. Проклятье, если бы я только знал, что они так умеют! Понятия не имею, побил ли я рекорд Рейнбоу по скорости полета, но мне кажется, что сейчас я исполню ее фирменный трюк с радужным взрывом. Страх частично вернулся ко мне, когда я со всей дури рванул в небо, но меня удивляло, как они умудрялись не отставать от меня. Хорошо, что их «выстрелы» летят не так быстро, и в притоке адреналина я успеваю от них уворачиваться. Вскоре я почувствовал, что надолго такого полета меня не хватит. Я изо всех вил пытался оторваться от них, летя невысоко над верхушками деревьев окраины леса. Может если я сверну в лес, то они отстанут? Сквозь заросли явно куда сложнее пробираться, нежели лететь над ними. Стоило мне это подумать, как внезапно меня обдало сильной болью во всем теле. Я даже не почувствовал, как упал на небольшую опушку. Сознание я все же не потерял, и через секунду ко мне начались возвращаться чувства. Кажется, в меня попали.
Над лесом вновь раздался тот гул, но самих пришельцев рядом не было. Вспомнив про кейс, я второпях начал искать его, однако синего чемодана нигде не было. Неужели все-таки забрали? Тут я обнаружил, что держу его в своих зубах.
Итак, если судить по карте, то выходит, что я почти на месте. Или уже на месте?
— Мистер Гросс… — раздался от куда-то сухой, безэмоциональный голос.
Определить источник звука я не смог. Он шел как будто со всех сторон. Тут мое внимание привлекла находящаяся в тридцати метрах от меня крупная скала со входом в пещеру, возле оврага, а точнее неразборчивый силуэт пони возле нее. Странный пони смотрел в его сторону, затем развернулся, и вошел в проем пещеры.
Недолго думая, я пошел на то место. В пещере было ужасно темно, тем не менее я пошел туда. Как ни странно, но после нескольких минут аккуратных шажков я ни разу не споткнулся, пол был на удивление ровным, без сталагмитов и крупных камней. Пройдя так еще немного, я остановился. Вдруг я почувствовал онемение по всему телу, этого только не хватало! Что происходит? При этом я никуда не упал, и по-прежнему видел кромешную тьму… хотя, может я все же ударился о что-то башкой?
— Мистер Гросс… — вновь повторился все тот же голос, только громче и немного протяжнее. Вдруг я увидел, как передо мной вышел тот самый пони… Дискорд, он просто появился прям во тьме, и при этом я вполне четко видел его, как будто он был подсвечен особыми лампами, свет которых не отражается от стен пещеры… я ведь все еще в пещере?
Странный, худощавый земнопони, средних лет, с тускло-охровой шерстью, короткой и аккуратной, темной гривой с проблесками седины, зачесанной назад, деловой костюм того же цвета что и чемодан, который по идее все еще должен находиться у меня в зубах, и абсолютно безразличными, и неестественно яркими бирюзовыми глазами.
— Вы проделали хорошую работу, мистер Гросс. У вас… есть явный потенциал, однако то что вы сделали более чем достаточно. — постоянно запинаясь и ставя неверные ударения, произнес он. Ему что, неудобна Эквестрийская речь? Что странно – акцента у него не было совсем, что завело меня в заблуждение.
Тем временем, откуда-то из-под меня вылетел этот чемодан (головой вертеть я не мог), и скрылся где-то за спиной у таинственного собеседника. Погодите, он же земнопони. Как он умудрился… хотя после того, что произошло со мной за это утро меня это уже мало удивляло.
— Я прошу прощения за то, что заверение вашего… друга о том, что путь вам предстоит безопасный не оказалось верным, и за все те… эмоции, что вам пришлось пережить, возможно вы поймете гораздо больше, после того как… — пони запнулся, как будто забыв нужное слово, но в конце концов сказал — я не в праве говорить об этом сейчас. Скажем просто, что все, что от вас требовалось, вы уже выполнили, и тем не менее в ваших действиях имеет место еще одной… небольшой просьбе. Вы должны передать одному… пони послание. Вы поймете, что это он, когда увидите его, и тогда передайте ему следующее — странный пони, все тем же невидимым телекинезом «передал» мне небольшой конверт.
— Его содержание не имеет особой конфиденциальности, однако желательно, чтобы оно было передано… в целом состоянии.
Меня отпустило. В прямом смысле. Я вновь почувствовал свое тело, и что стою на ногах.
— А между тем… тут я должен попрощаться с вами, мистер Кросс. — Он развернулся (чемодана сзади больше не было), и ушел в тень. Внезапно прямо перед ним «раздвинулся» проход, размером с небольшой дверной проем, из которого по глазам мне ударил яркий белый свет, очертивший силуэт таинственного пони, который поправив копытом галстук вошел внутрь. Проход «захлопнулся», но я все еще был во тьме. Он просто оставил меня здесь? И как же, спрашивается, мне от сюда выйти?!
Ответ оказался куда проще, чем я предполагал, так как для этого пришлось всего лишь… открыть глаза. Я обнаружил себя возле моста, по ту сторону которого был уже проснувшийся Понивилль. Чемодана не было, записка была. Угадайте где? Правильно! В зубах.
Конверт не был запечатан, и легко открыв его, я вынул письмо, на котором большим и красивым почерком была написана одна фраза: «приготовься к непредвиденным последствиям…»
G-Pony и вортигонты в пони-фанфике про ограничение информации. Что же, это было достаточно безумно, чтобы иметь возможность сработать
Ощутимо хромает пунктуация. Причастные/деепричастные обороты, в паре мест даже банальные сложносочинённые предложения. Не совсем уж в дурацких местах, пожалуй, но неприятно. Ещё встречаются ошибки согласования, но тут уже скорее экспромт виноват. Но я готов почти всё это простить за нормальные тире! Нет, правда, их сейчас почти никто не ставит, так что маффин автору за типографику.
По содержанию… неожиданное такое содержание, да. В тексте приёмы G-man’а работают хуже, поскольку его образ во многом основан на мимике и на голосе. Хотя про голос в тексте и упомянуто, это, увы, не заменяет аудиоинформации. Так что в итоге персонаж вычисляется скорее по крылатым фразам и ставшей классикой двери, чем сам по себе.
Неприятно, что по итогу в информации ограничен как раз-таки читатель. Главный герой слабо прописан, а мотивация его туманна. Я так полагаю, что после первой встречи с инопланетными товарищами его мотивацией к побегу были или страх, или деньги, или долг, или всё сразу. Сцена, в которой Гросс драпает в рассвет, прямо напрашивалась под раскрытие героя в стрессовой ситуации, но тот думает сугубо о насущных проблемах. Что, конечно, в определённом смысле реалистично, но объёма персонажу не придаёт.
В общем, сами по себе сцены действий неплохи, но страдают от глубокой нехватки информации о логике и желаниях всех участников. Насчёт модификаторов сказать что-то затрудняюсь: кажется, ни один из трёх не был в итоге взят. Разве что про доведение до абсурда в ограничении информации, но имелся в виду всё-таки сюжетный уровень, а не структурный: читатель всё же должен иметь представление о происходящем.
Итого, в минусах — пунктуация и непрописанность персонажей, в плюсах — типографика и вполне годные описания совершаемых действий.
возможно, какая-то есть, но навскидку я её (разницы) не вижу.
в печатном виде, в соответствии с правилами блога, с темой и модификаторами, если они взяты.
московское, спасибо.
Неприятно, когда пишешь честно за час, а другие могут знать чуть больше о том, как СЮДА писать и пишут, делая себе куда большее приемущество во времени, вычитке, обдумывании текста на ходу, да и вообще. Условия неравные, а я объяснить никто не может. Здорово.
Во-вторых, о лимитах. К сожалению, очень мало кто реально укладывается в ограничение на час времени. Ну или мне о таких мало известно. И тут можно оттачивать своё умение быстрописания, а можно забить на фактор часа и стремиться только уложиться до 12 ночи. Иногда это получается как бы само собой — когда целый день на работе и пишешь урывками по несколько минут в перерывах от, собственно, работы.
Вечный час? Получается, мне можно писать целый день лишь потому, что так будет честнее по отношению к другим участникам?
мсье идеалист или перфекционист?
прошу прощения, но как связаны «сравнивать себя и других» и «развиваюсь ли я»?
Да хоть мисс.
Вот так вот и связаны. Your style, так сказать.
Вы сами определитесь, что Вам нужно. Нужна практика написания связного текста за час — пишите за час. Хотите облечь появившуюся после думок над темой идею в словестную оболочку, да ещё именно так, как хочется — не ограничивайте себя.
Ваше участие зависит прежде всего от Вас.
Мне нужна практика, в первую очередь, чтобы написать свой рассказик, который публиковаться не будет. Эту практику я хочу получать именно в рамках условий, потому как я считаю, что эти условия составлены не просто так и позволяют оптимальнее всего развиваться. Я могу судить по ответам, что никто не ставит таймер на часах ровно на 60 минут и не заканчивает писать, как только время выйдет? Я так все свои участия делаю и мне на вычитку времени не хватало уж точно. Меня успокоили в первый раз тем, что вычитка на экспромте и за час — это малоосуществимо, но теперь час, оказывается, не нужен. Верно?
Нет, к Вам домой прилетит огненный пегас и будет ругать Вас за запоротые лимиты, а потом он опустошит Ваш холодильник.Получите конечно. Странный вопрос. Просто отметьте в тексте место, где время закончилось (только не посередине абзаца), чисто для себя. Мне это помогало, плашечка [лимит] понемногу сдвигалась к концу работ.
Если опоздание небольшое или работ в целом мало, то скорее всего получите.
внимание, инсайд: возможно, получите. гарантированы рецензии только на работы «до 3000 слов» и «до 00:00 следующего дня».
Я так делал, кстати. Ну, только не на час заводил, а меньше. Это называется фрирайтинг и к экспромту имеет весьма отдалённое отношение.
Когда я в самый первый раз попробовал принять участие в экспромте, то столкнулся с большой трудностью в определении часа. Всё время или кто-то отвлекает, или сам отвлекаешься, например, чтоб слазить в Яндекс и проверить там какой-то факт или написание какого-то слова. Так что засечь время на писательство уже непростая задача.
Короче говоря, со временем я пришёл к своей цели на экспромте: за несколько часов придумать сюжет (я раньше считал, что не умею этого) и потом воплотить его на бумаге до указанного срока.
Тут наверняка будет вопрос: «а чего ж ты просто не сядешь за стол и не начнёшь писать просто так?» Отвечаю: к сожалению, мне очень нужно чувство дэдлайна, оно меня мобилизует, стимулирует и вообще заставляет стучать по клавишам, не обращая внимания на мысли вроде «ааа, я ничего не умею, никому моё творчество не интересно, пойду лучше котиков на ютубе смотреть». Увы, это мои личные заморочки, и я не утверждаю, что у всех так. Опять же, начиналось всё с другого… впрочем, это вряд ли интересно и вообще не по теме.
Кстати, на некоторых экспромтах на написание давалось два часа, а то и два дня, а то и целая неделя… ;)
И я. :)
Ну, я когда начинаю писать, то специально изолирую себя ровно на час и погружаюсь в атмосферу своей идеи. Вообще, атмосферу я нащупываю ещё до начала писания, но в целом и примерно, то у меня не вызывает трудности изложить историю за час. Другое дело придумать как именно изложить её, чтобы не было косяков, навроде «этот абзац явно лишний». :)
Лично мне — крайне интересно. Но решение писать или нет остаётся за Вами. :)
Вот как. Буду знать. :)
Понимаете, в чём дело… Экспромт — не конкурс. У нас нет победителей, нет проигравших, а боремся мы только с самим собой. Пытаемся стать лучше. Писатели набивают руку в писательстве, организаторы — в критике и механике литературы.
Поэтому, да, у нас есть ограничение в час времени. Именно на написание. Продумывать текст в голове можно весь день. Вычитку формально никто не требует. Порой к нам приходят рассказы, в которых можно править каждое второе слово. Её можно не делать. Просто когда рецензент видит рассказ с ошибками, то его взгляд подсознательно цепляется именно за них, и какие-то более глубинные вещи он может упустить. Плюс, порой ломаешь голову — автор спешил и наделал опечаток или ему стоит посоветовать повторить какое-то правило? Поэтому, если у автора есть желание вычитать свой рассказ — никто не будет стоять над ним с секундомером, а за проработанный чуть лучше текст ему только спасибо скажут.
Относительно превышения лимита, «вечного часа» и тому подобных вещей, идея простая — лучше написать хорошую работу, превысив лимит по времени, чем прислать то, за что самому же автору будет потом стыдно. Поэтому лимит превышать можно. Единственная просьба — либо указывать в тексте момент, когда отведённый час закончился, или писать в примечании к рассказу — «Я потратил столько-то времени». Чтобы можно было понять, как оценивать — если автор уложился в 60 минут, можно закрыть глаза на огрехи текста, если целый день — судить строго и ловить все недостатки.
Я пояснил?
this. Это ещё одна крайне важная вещь, которая мне не давала покоя. Например, вчера.
О, тогда теперь у меня есть мотивация специально не успевать за 60 минут. Так намного лучше. Благодарствую.
что, опять менять?Но вот ещё какой момент: есть вычитка и есть грамотность. Когда человек, например, с удручающей регулярностью ошибается в написании «тся» и «ться» — скорее всего, сделанная им (а не сторонним редактором) вычитка мало что изменит. Тут нужно фоновые знания орфографии подтягивать.
Короче говоря, моё личное мнение:
— закончить рассказ в 20.00, раз уж время ещё есть, перечитать его вдумчиво, исправить опечатки и ошибки и в 20.15 отправить — честно;
— закончить рассказ в 20.00, пойти пообедать, погулять, вернуться, сделать вычитку и в 23.55 отправить — нечестно
(понятие «честности» тут весьма условно и употреблены только потому, что их употребляют в треде)
В общем, в итоге да, по сути мы надеемся на честность, ведь у нас нет инструментов проверки этого. Однако, помните, что RPWP — «антиконкурс», участники здесь, по крайней мере в теории, не соревнуются, а узнают про себя и практикуются. Если вы сами для себя решаете «А напишу-ка я за час, а потом буду ещё полчаса делать экспресс-вычитку, проверю, как я в ней!» — что же, как мы можем вам помешать? Мы просто проверим рассказ как любой другой и, вероятно, отметим, что ошибок по грамматике и прочему или нет, или мало.
В идеале экспромт выявляет «типичные для автора» ошибки, те, что проявляются в, так сказать, стрессовой ситуации. Да, мы более чем лояльно относимся даже к полному отсутствию вычитки, но как по мне, то наш долг отметить, что ошибки всё же есть (дабы автор не считал своё чувство языка абсолютным — ну, мало ли, вдруг есть такие?), и особо отметить систематические. Согласитесь, если автор пишет рассказ с десятью ошибками с «ться/тся», то, вероятно, он их не найдёт и при вычитке.
Нам тоже кажется, что расширенные работы несколько выходят за пределы изначальных целей, так что, может, мы когда-нибудь организуем параллельно «расширенный экспромт» или вообще отдельный проект, но пока нам позволяют ресурсы, мы понемногу рецензируем и очевидных читеров, и опоздавших, хотя, конечно, право на игнорирование в таких ситуациях всегда остаётся за нами.
В общем, резюмируя:
• RPWP — не конкурс, а антиконкурс; автор важен и рассматривается сам по себе, а не в сравнении, за редкими методическими исключениями («посмотрите, как это сегодня было реализовано у Имярека...»).
• Ограничение на час — есть, но из-за отсутствия возможности проверки относится к разделу рекомендуемых. То есть да, нарушать его вы можете сколько хотите, но сами себе злые буратино: те, кто так делают, проверяют несколько иные навыки.
• Другие навыки — это тоже хорошо, так что пока есть возможность, мы рецензируем даже очевидных экспериментаторов, хотя в последнее время и думаем, как бы их органично и безболезненно отделить.
Я, например, пишу и сразу вычитываю. То есть по многу раз переправляю прямо в процессе написания. Ну а заодно думаю, что дальше написать. Садясь за клаву, я зачастую не имею ещё окончательно сформировавшейся картины рассказа )))
Сколько у меня в сумме выходит времени? По разному. Иногда меньше часа (у меня здорово получаются двадцатиминутные зарисовки, час — слишком много). Но все же чаще больше. Где-то в районе полутора. Я обычно говорю об этом честно, хотя по правде говоря, я частенько прерываюсь в ходе написания и вообще с секундомером над работой не стою, сложно говорить о времени точно.
Час — это ориентир. Если час прошел, а вы видите какие-то серьезные огрехи в своей стори или просто-напросто не закончили её, отправлять её вот прям в таком виде тоже как-то не очень, ведь так? Мы не на школьном сочинении, зачем наступать на горло своей песне? Достаточно честно отметить в комментах, что превысил лимит малость, и норм.
Был такой кадр, KriFri, дак он вообще несколько дней писал свои рассказы на экспромт ( с тех пор появилось ограничение на 3000 слов в рассказе)
Тогда у меня есть ещё один крайне важный для меня вопрос: а если за час написанная работа меня не устраивает, я имею право взять себе ещё один час и написать ещё одну работу в тех же условиях?
Мне поначалу думалось, что идеи… Ну ладно, это моя глупость, что я ограничиваю себя тем, что если напишу одну идею, то за другую браться не смогу, ибо нечестно могло бы быть.
У меня такого не бывало правда. Бывало, что рассказ ну совсем не клеился. Тогда я либо кидал его в мусорку и забивал. Либо, как сегодня, оставлял его в разделе незаконченных работ.
Тут, выходит, ограничение на час теперь вообще не идёт в расчёт? Экспромт резко стал длительным?
Ну и да, с момента создания блога присылаемые рассказы солидно поливали в объеме. Настолько, что однажды было решено этот объем ограничить.
Второй абзац оказался важным и ценным знанием для моего понимания. Спасибо.
P.S. *подросли в объеме. Автозамена сработала)
«писать на экспромты не для меня» = «писать на экспромты не для меня».
оно?
Спойлер
А то вот я надумал вычитать его как следует, да на сториз
А с чем кроссовер?
Устроили тут срачда ничего, у меня как у автора на большое количество комментариев положительная реакция)Примечание: эта история является продолжением сюжетной ветки, которую мы с Гражданином начали в связках между главами «Летописи Эквестрии» — сборника рассказов с RPWP 50.
Стоял самый разгар осени. Деревья сменили цвет листвы на огненно-рыжий, со стороны Кристальной Империи уже начали заглядывать в гости холодные ветра, а из облаков всё чаще накрапывал мелкий дождик. Как раз такой, как сейчас. Вроде бы тёплый, слабый, но от каждого прикосновения дождевых капель алому единорогу, бодро рысившему по улице, хотелось вздрогнуть. А ещё лучше – спрятаться куда-нибудь под крышу.
Его друг, серый земной пони, переносил непогоду куда более мужественно, сказывался большой опыт путешествий. Впрочем, когда его рогатый товарищ раздражённо тряхнул рыжей гривой и, окутав рог золотым сиянием, создал вокруг них непроницаемый для воды магический купол, отказываться не стал и стал идти ближе.
- Кэндл, — наконец решился нарушить молчание земнопони, — как твои успехи с тем делом? Удалось договориться?
Единорог поморщился, словно прожевал лимон. С тех пор, как они нашли в старом архиве воспоминания пони былой Эквестрии, прошло уже почти полтора месяца, а толковых способов обнародовать их, не заработав пристальное внимание корпораций, было той ещё задачкой. Не то чтобы вариантов совсем не было, но…
Судя по всему, выражение его морды было совсем уж говорящим, поскольку взгляд Киника стал извиняющимся.
- Прости. Ты говорил, что появилась зацепка, и я надеялся, что всё получилось.
- На самом деле, получилось. Социологический факультет Хуфингтонского университета естественных наук очень заинтересовался возможностью исследования общества пони в прошлые эпохи, основываясь на первичных источниках, — Кэндлхарт глубоко вздохнул и решительно продолжил. – Они даже пообещали запустить проект с поиском подобных носителей информации в других архивах, если этот курс будет успешным!
Киник Стэй удивлённо изогнул бровь. Новость была более чем хорошей, и отсутствие восторга со стороны друга казалось странным.
- Тогда, что тебя настораживает? Это ведь отличная возможность.
Пони остановились у пятиэтажного домика из серого кирпича.
- Заходи в гости, там и расскажу.
***
Спустя десять минут друзья уже сидели на кухне и, запивая ароматный яблочный пирог душистым грушевым сидром, обсуждали свои дела.
- Это учебная программа, — качал головой единорог. – Все они под жёстким контролем, и если какого-нибудь чиновника из министерства образования заинтересует, что же это за первичный источники… Сам понимаешь.
- Они закроют программу. Под любым предлогом, — хмуро кивнул Киник. – Получается, это тупик?
- Самый, что ни на есть. И после этого дороги нам не будет нигде.
Алый жеребец уткнулся взглядом в кружку, из которой на него смотрело дрожащее отражение. Повисло неловкое молчание, которое ни один не решался нарушить. Наконец, на плечо единорогу легло копыто.
- Кэндл, послушай. Может нам и не стоит лезть в это всё самим? Воспоминания пролежали в архиве не одну сотню лет, подождут и ещё немного, — взгляд синих глаз смотрел прямо в душу. – А потом, когда представится возможность – поговорим с принцессами.
Тот в ответ лишь вздохнул.
- Если бы они хотели что-то изменить, давно сделали бы это сами. К ним бесполезно идти за помощью.
Квартиру наполнила энергичная трель виолончели, и Кэндлхарт, извинившись, ушёл к телефону. Вообще-то стационарными моделями уже почти не пользовались, но в этом доме любили старину, да и стоило вышедшее из моды барахло куда дешевле. Он вернулся через пару минут в ещё более мрачном расположении духа, чем вызвал недоумение Киника.
- Что-то случилось? – в глазах серого пони читалась тревога.
Единорог кивнул. Чуть пошатываясь подошёл к столу. Телекинезом поднёс ко рту полупустую кружку с сидром. И резким движением выплеснул ледяной напиток в морду земнопони. Морозная, пахнущая грушей и мёдом струя бурным потоком ударила жеребцу в лицо, заставляя зажмуриться, а следом на него уже валился отброшенный телекинезом тяжёлый дубовый стол вместе со всем содержимым.
Когда грохот бьющейся посуды и трещащего дерева стих, а глаза снова смогли видеть, над Киником стоял разъярённый Кэндлхарт. Рог алого пони светился слепящим золотым светом, а в глазах пылал такой огонь, что желания продолжать эту игру или косить под дурачка не хотелось. В конце концов, агент достаточно знал об объекте, за которым должен был следить.
- Успокойся, пожалуйста, — теперь пони как-то по-особенному выговаривал звук «ж». – Я всё могу объяснить.
- О, конечно. И объяснишь, здесь и сейчас, или ребята из ближайшего полицейского участка повысят статистику по количеству закрытых дел с участием чейнджлингов, нарушивших вторую поправку к договору о мимикрии, — единорог оскалился совсем не свойственным травоядным образом. – Тебе, впрочем, будет уже всё равно.
- Не думала, что пони стали настолько кровожадны, – проговорила перевёртыш, принимая свой истинный облик. – Впрочем, вижу по твоим глазам, что убивать меня ты не хочешь. Договоримся?
- Я и так знаю, зачем ты здесь. Проект университета уже привлёк внимание, верно? – голос жеребца дрожал, а бурлящая на кончике рога магия бросала на пол жгучие искры. — За нами установлена слежка, и куда бы мы ни сунулись с этими воспоминаниями – все двери будут закрыты.
Чейнджлинг кивнула.
- Тогда… У тебя есть ровно одна вещь, которую ты можешь мне предложить. И я не твой тощий круп имею в виду.
Ответом был пристальный взгляд двух зелёных глаз.
- Сам понимаешь, я не в том положении, чтобы торговаться. Чего ты хочешь?
- Организуй мне встречу с принцессой здешнего Улья. Так, чтобы об этом не узнали твои работодатели. Как – твоя забота. А чтобы в твоих хитрых гляделках не плескалась мысль меня надуть… — обманчиво хрупкую фигуру чейнджлинга на секунду окутало золотое сияние. – Небольшое подтверждение того, что я не зря учился в ШОЕ. Обманешь – эта штука вскипятит тебе кровь. Или что там у вас, насекомых, её заменяет.
***
Одна из многочисленных улочек Филлидельфии. Не самый богатый квартал, но и не трущобы. Особого наплыва посетителей ждать не стоит, но для пробного камня в самый раз. Двое пони приблизилась к приземистому домику с яркой неоновой вывеской.
- Ноль-точка-девять, — прочитал жеребец серой масти. – То самое место.
- Именно, — хриплым от холода голосом ответил единорог и, отстучав подковы от налипшего на них снега, толкнул дверь, пропуская друзей внутрь.
Внутри их встретила обаятельная кобылка-администратор с изящными чертами мордочки и пронзительно-зелёными глазами.
- Добро пожаловать в уголок прошлого, в котором вы сможете вдохнуть дивный аромат старой доброй Эквестрии, — зазвучал приветливый бархатистый голос, — окунуться в дивную атмосферу прошлого и хотя бы на несколько часов забыть о… О, господин Стэй, мистер Харт, это вы!
Дежурная приветливость сменилась настоящей радостью и дружелюбием, свойственным только пони. Хозяев заведения тут же заключили в крепкие объятия и потянули внутрь, отпаивать горячим чаем с травяным бальзамом – очень уж морозно было на улице.
- Как идут дела? – поинтересовался Киник, отхлебнув обжигающий горький напиток, когда все они уселись за маленький столик у ресепшена.
Время было подобрано идеально: поток дневных гостей уже спал, а черёд тех, кто приходил полюбоваться яркими красками прошлого перед сном, ещё не настал. Можно было спокойно поговорить.
- Даже лучше, чем мы думали, — бойко ответила кобылка, хитро посверкивая изумрудными глазами. – Мы уже окупили расходы, посетителей много. Если тенденция сохранится, то…
- То можно будет поговорить с принцессой об открытии ещё пары точек в других городах, — закончил за неё Кэндлхарт.
- Не с принцессой, — лукаво улыбнулась администратор. – Вашим проектом заинтересовалась Королева.
- Королева? – в один голос встрепенулись друзья.
Ответом им был скрип одной из дверей во внутренние помещения, лёгкий перестук изящных копыт и одуряющий аромат фиалок.
- Я ведь тоже скучаю по былым дням, — произнесла показавшаяся гостям повелительница чейнджлингов и елейным голосом закончила. – Мои маленькие пони.
И, пожалуй, только сейчас оба поняли, как далеко их завела эта авантюра. Первоначальный план – напомнить другим пони о том, какой была Эквестрия раньше – неуловимо изменился, превратившись в источник дурманящих грёз о давно ушедшем прошлом. Впрочем, это оказался едва ли не единственный способ сделать правду доступной, индустрия развлечений была вотчиной чейнджлингов, а на их территорию лезть не хотел никто. Оставалось лишь надеяться, что и в таком странном виде проект сможет выполнить свою главную цель, а королева Кризалис сыграет честно. В конце концов, в мире, где лжёт каждый, так ли ценен обман?
Как-то не нравится мне то, что единорога называют «рогатым товарищем», хотя, может, это и субъективно. Видимо, воображение сразу дорисовывает второй рог, ведь на Земле мало какие существа рогаты в единственном числе… В начале ещё в паре мест довольно вольное обращение с языком. Живость — это хорошо, но всё же лучше не забывать и про консервативные варианты.
Хотя такие штуки, как и повторения вроде «…отказываться не стал и стал идти…» или ошибки согласования в духе «первичный источники»— то, что отстреливается при вычитке, которой в нашем формате или нет вовсе, или она сокращена. Но Фойер, уж за дефисы вместо тире я на тебя со своего облака ноутбук уроню, так и знай. Несолидно. Почитай рассказ выше, посмотри, как они выглядят.
Повествование находится в некоторой зависимости от знания оригинала: связующие звенья не вытянуты до конца, «первичные источники» остаются для непосвящённого читателя некоторой абстракцией. Забыта и пара внутренних ссылок: скажем, от кого был звонок и в чём интерес Королевы в восстановлении старого мира. И по тому, и по другому можно построить пару вполне убедительных предположений, но, пожалуй, с сюжетообразующими элементами не следует так играться, если только запутывание читателя до поры до времени не ставится целью произведения.
У всех проблем, похоже, одинаковый источник: недостаточно явно прописываются взаимоотношения между персонажами и их изменения, причём в первую очередь — сам момент изменения. Так, скажем, раскрывший чейнджлинга Кэндл ведёт с ним задушевные беседы с использованием весьма сложных оборотов через пару секунд после того, как опрокинул на ту стол. Я понимаю, интеллигенция, да и фраза про вторую поправку прекрасная, но должны же быть разумные пределы.
Модификаторы про карательную цензуру и лоббизм в целом выдержаны. С искажением центральной идеи тут очень вольная трактовка, пожалуй, но тоже вроде есть. Так что здесь плюс. Сам текст живой и приятный в мелочах, да и вообще история интересная, но больно уж колючая на переходах, как со сцены на сцену, так и в настроениях.
Собственно, ситуация была простая — сидят эти двое себе на кухне, пьют сидр, разговоры разговаривают, и тут звонит телефон. Кэндл уходит в комнату, берёт трубку, а там ему Киник говорит, мол, приболел, на работу не вышел, как там дела в архиве? То есть, на кухне сейчас сидит кто-то другой, только принявший облик друга. Вот и реакция последовала.
А вообще, мне надо или больше писать, чтобы не было стыдно за свои рассказы, или не писать вообще и окончательно уходить в критику. Какой вариант правильный — понятно. Чтобы понимать авторов, которых критикуешь, нужно и самому писать. А то замечания-то делать легко, и советы давать все горазды.
Впрочем, я скорее доволен работой, чем нет. Не с точки зрения результата, а в плане практики.
Я забыла — через сколько примерно лет после канона всё это происходит?
и почему у вас на Табуне дефисы остаются дефисами, а у меня превравщаются в тире?)ХДВот сам не знаю. Какие-то косяки с переносом текста. Когда пишу — они вроде бы правильные.
что ж всех так тянет на антиутопии… лучший мотиватор серии «напиши своё!», блин.
ну, как бы, Селестия десять столетий прекрасно правила одна — а вместе с Луной и прочими ПОРЯДКОМ утратила власть всего за пару веков…
Да, я гад)
25 рассказов, да ещё вставки между ними… у-у, здорово)))прочитаю. ну, наверное...)
—
Вот так.
Кажется, проблема в пробеле перед как раз, что ли...)
Только непонятно, как тогда с тире после фраз…
— Чего-то там.
Не, и с двумя пробелами так же. Тогда я вообще запуталась)ХД
— Вот, отнеси эти бумаги в архив и считай, что на сегодня дел больше нет, — стражник сунул фиолетовому единорогу несколько папок. – Представляешь себе, Штамп Пайпер, Луна завтра не сможет выступить вместе с Селестией. Вроде как у нее дел много недавно ведь вернулась.
— Ясно-ясно, — поспешил отвязаться от приятеля канцелярский работник. – Спокойной ночи.
Единорог быстро стал подниматься по лестнице, ведущей в одну из башен дворца. Сейчас в Эквестрии все было более-менее спокойно. Селестия и Луна должны были выступить на завтрашнем празднике и банкете по случаю приезда в страну правителей Кристальной Империи. Сама страна никуда не спешила, она наслаждалась покоем и процветанием. Ничто теперь им не угрожает. Есть Элементы Гармонии, есть стража дворца, есть еще стража других городов. Проблем у страны не намечается.
Штамп Пайпер подойдя к большой двери при помощи ключа, открыл ее. Большое помещение с большими шкафами и широкими полками, забитые всякими бумагами. Быстро отыскав нужную полку, единорог кое-как стал впихивать папки, хотя места там почти не было. В результате Штамп ухитрился обрушить на пол почти все бумаги.
— Вот Дискорд тебя разорви! – выругался единорог, пытаясь навести порядок. Столько старых дел теперь лежали перед ним. – Так, а что это за «разработка»?
В Эквестрии как все говорили, всегда царил мир и покой если и были потрясения, то вызваны они были одиночками-авантюристами. И один раз была попытка Луны свергнуть Селестию но она провалилась. Папка развернулась на первой странице как видно заполненной не разбирающейся в таких делах пони и была больше похожа на запись из дневника.
«Запись от 15 апреля 731 года от заточения Луны.
Сегодня я смогла убедиться, что никому в этом мире нельзя доверять. Все обманывают и все предают, все выживают, как могут. Впервые за мою жизнь мне пришлось убивать. Эти тупые пони как видно оказались недовольны своей жизнью и стали интересоваться тем, как было до моего единоличного правления. Почему-то они потребовали вернуть из ссылки мою сестру, которая вполне ее заслужила. И мало того эта толпа потребовала моего отречения от власти. Никогда! Я всю свою жизнь шла на эту вершину и никогда, никогда ее не покину. Только если мой холодный труп рухнет оттуда. Когда я попросила их разойтись попыталась им все объяснить они решили сами все сделать. Но получилось как обычно. Я долго старалась держать себя под контролем, даже когда полетели камни, я пыталась их успокоить. Но у всего есть предел, я не поняла, как выпустила свою силу на них в виде всепожирающего пламени. Все пятьдесят мятежников были мертвы. Казалось, что этим дело и кончится.
Но как назло, кто-то прознал об этом и вечером, когда я пыталась прийти в себя во дворце ко мне стала ломиться разъяренная толпа, мечтавшая расправится со мной. Я была готова уничтожить их также как и тех несчастных дураков. Но нужно кем-то управлять, какой смысл править выжженной пустыней? Я помнила один старый трофей от покусившегося на нашу власть дракона. Надо было только слегка поколдовать и в моей золотой короне оказалось множество драгоценных камней. Было достаточно надеть ее и как следует покричать, все сразу успокоились и просто растянулись передо мной. С тех пор все спокойно по этой самой причине. С таким сокровищем мне стоит лишь посмотреть на пони и дать им приказ все будут его выполнять. Плюс, она обладает хорошим свойством стирания памяти до нужного мне момента…»
— Что читаем? – раздался над головой единорога спокойный и властный голос.
Штамп Пайпер резко захлопнул папку и со страхом увидел гриф «Совершенно секретно», папки с такой пометкой при их открытии, не посвященными в ее тайну, сразу передавался сигнал принцессе Селестии. Что собственно сейчас и случилось.
— Я, я не знал что это секретно, — попытался придумать отговорку единорог, понимая, что это бесполезно. – А это правда про подчинение и стирание памяти?
— Чистая правда мой маленький пони, бедняжка Луна вспомнила кое-что очень не вовремя. Пришлось ее «пролечить», — спокойно подтвердила Селестия.
— Значит, я ничего не вспомню? – с надеждой на спасение спросил Штамп Пайпер.
— Нет-нет, знаешь, я соскучилась по виду крови, кстати, ты не первый кто сунул свой нос, куда не надо и остался без головы, — начала принцесса, зажигая рог. – Просто вы слишком много узнали. Не бойтесь, этот огонь сожрет вас изнутри, а о вас никто и не вспомнит…
— И это все на что способны эти зебры? – Селестия сидела в кресле перед огромным листом, по которому побежали титры, и с явным отвращением попивала чай. – Надо было такой бред придумать. Да и кто поверит в такую ерунду!
Селестия со всей силы стукнула по проектору и надпись «Конец» застыла на экране.
— Новый жанр кино, фильм-пропаганда! – продолжала злиться принцесса. – Ну ладно, цензуру у меня он не прошел.
Селестия Чен Ын, не сразу признал вас в гриме. Не знаю, специально ли, но из последних событий здесь лучше всего вписывается история с фильмом «Интервью».
Некоторые предложения очень короткие, даже когда не надо. Особенно хорошо это видно в абзаце, начинающимся с «Единорог быстро стал подниматься…». Чуть дальше причины этого становятся понятны: автор ведёт неравную борьбу с пунктуацией, захватив в заложники точки. В абзаце, начинающимся с «В Эквестрии как все говорили…» одинокие запятые смотрятся даже странно, учитывая, что по паре штук забыто в каждом предложении. В войне против врага нужно идти до конца!
Нет, если серьёзно, со знаками всё и правда печально. Проблема с запятыми самая критическая, но тут ещё ощущается глубокая неуверенность с использованием двоеточий и тире: они здесь много где напрашивались, но принципиально не использовались. Хорошо хоть диалоги оформлены примерно верно, хотя здесь позабыты прописные буквы в авторской речи.
В некоторой степени вина всё той же пунктуации, но не выдержаны паузы. Переходы между сценами очень резкие, и если прерывания диалогов да внезапное письмо ещё терпимы, то переход к «реальности у телевизора» подобен трамваю, неожиданно оказавшемуся в вашей ванной.
Светлые моменты — тема выдержана, сама по себе идея неплоха и актуальна. Лучше всего удалось, пожалуй, письмо: хоть и гриндмарк, хоть и война с запятыми, а эмоции пробиваются. Может даже автор может раскрыться в тёмных или драматических жанрах, но сначала определённо нужно вспомнить ряд правил русского языка. Их не так много и они не такие уж сложные, тем более учитывая, что грамматика и оформление диалогов более-менее в норме.
Хороший рассказ) Только удивилась, чего ж такое с Селестией, а тут такая концовка))
Кому выгодно.
Кто устережёт самих сторожей?
Кантерополь. Город-государство, раскинувшийся в дельте реки, не зря считался близнецом столицы Эквестрии, и дело было не только в схожем названии. Из всех колоний, основанных в незапамятные времена на морском побережье восточного материка, этот город имел наиболее тесные связи со своей прародиной, что и отразилось на его культурном облике. От быта и нравов местных жителей до архитектуры – приезжие гости во многом узнавали черты Кантерлота, лишь немного изменённые по причинам специфического ландшафта и влияния коренных обитателей этой земли.
Подавляющее большинство зданий было построено из дерева, как жилые дома, так и ремесленные мастерские. Примечательной для них особенностью являлись схожие цвета черепиц и резьба на стенах, разнящиеся, однако, в зависимости от острова, на которых стоят дома. Каменных же домов здесь было немного, все они стояли особняком, привлекая внимание богатой отделкой фасада и диковинным декором. То были не только резиденции аристократов и состоятельных горожан, но и театры, арены, одеоны – популярнейшие места увеселения и для бедных, и для богатых. Одним из таких именитых заведений был Домус Талента.
Этот театр стоял в буквальном смысле на воде, так как его создатель не поскупился и заложил столь мощный фундамент для своего детища, что сопоставим только с основанием крепостных башен, окружающих Кантерополь. Гранитные стены были щедро покрыты колоритной фреской, изображавшей сюжеты популярных сказок и местных легенд. Ступени из разноцветного мрамора начинались от каждого из четырёх арочных мостов и вели вниз, где у самой поверхности воды расположилась сцена. Из-за подобной конструкции театр получил в народе шутливое прозвище «Речной Рупор» или «Мегафон».
День близился к своему концу. Где-то далеко за океаном Принцесса Селестия, Владычица Эквестрии, по долгу своего великого призвания опускала небесное светило. Для жителей Кантерополя это было славное зрелище – величественный закат на фоне необъятной стихии, отражающийся золотом в её неспокойных синих водах. Но немногие в этот вечер наслаждались переменчивыми красками чистого неба, ибо то был день удивительной премьеры. Премьеры едва ли не самого долгожданного спектакля в городе – «Возвращение Найтмэр Мун», поставленного по эпохальному событию в Эквестрии, ставшему новой притчей во языцех.
Домус Талента торжествовал. Мосты, ведшие к театру, никогда ещё не были так оживлены, лавки и ларьки на верхних уровнях здания едва справлялись с потоками голодных зрителей, трибуны же были просто переполнены. Прочим культурным заведениям оставалось только завидовать своему сопернику, так удачно нашедшему труппу актёров со столь интригующим спектаклем. Однако не все пони разделяли радостного предвкушения премьеры.
Недалеко от театра на соседнем острове располагалась красивая набережная. Заставленная разномастными ресторанами и апельсиновыми аллеями, она буквально гудела от количества пони, обсуждавших просмотренный спектакль. По ней шёл сквозь праздный народ пожилой единорог, бросая хмурый и слегка презрительный взор на особо шумевших горожан. Серо-зелёная холёная шёрстка, серебристая кудрявая шевелюра, ухоженная шкиперская борода — такая малоприметная в обществе пони внешность не сильно выделяла единорога. Чего нельзя было сказать о его одеждах — атрибуте самом по себе присущем знатным и богатым, тем более, что старик носил белую тогу с ярко-красной полосой и золотой каймой, а поверх неё с шеи свисал на цепочке внушительный ключ из слоновой кости. Это были атрибуты архонта, высшего члена городского сената.
Один, без слуг или телохранителей, единорог всё равно производил на окружающих тяжкое впечатление. Многие перед ним расступались, в страхе и почтении лепеча слова приветствия, но ему сейчас не было до жителей дела. Возмущение в его усталых карих глазах, сбивчивое дыхание и сжатые зубы красноречиво намекали на то, что единорог был чем-то не на шутку раздражён.
— … дожили… как так можно… такое неуважение… немыслимо… — время от времени вырывалось бормотание из его уст, но мало кто мог бы предположить, с чем связана досада старика.
— Добрый вечер, досточтимый архонт Холерикус! Давно вас не видел, мой старый друг! — вдруг прозвучал за спиной единорога сильный, чуть хрипловатый голос. Архонт недовольно обернулся и смерил недоумевающим взглядом своего внезапного собеседника. — Надеюсь, ваши дела снова идут хорошо?
То был земной пони, куда более старый, чем сам архонт. Настолько, что его некогда белоснежная шёрстка выцвела и одрябла, лицо вызывало ассоциации с высыхающим плодом, а в густой бороде выцвел каждый волос. Но зато глаза незнакомца были на удивление ясны и внимательны, их золотисто-жёлтую радужку миновала блеклая пелена старчества. Эта странность вводила единорога в лёгкую растерянность, равно как и причудливый наряд собеседника — колоритный парчовый халат цветов предзакатных сумерек с пурпурным кушаком, а также ярко-синий тюрбан с украшением из павлиньих перьев. Холерикус запоздало сообразил, что у седобородого пони в речи проскальзывал слабый ахалтекинский акцент.
— Я вас знаю, уважаемый? Отчего-то мне ваше лицо кажется знакомым, но память моя уже не та, уж простите, — забыв про ответное приветствие, грубовато ответил архонт. Почему-то от пристального взгляда земного пони ему стало крайне неуютно.
— Прискорбно, что из-за каприза Переменчивой Судьбы воспоминания о наших отношениях могут так запросто обратиться в пыль на корке вашего пытливого ума, — с упрёком покачал головой старик. Единорога начинал понемногу выводить из себя его фамильярный тон. — Быть может, перед вашими глазами более свежи события Крысиной Войны? Посмею напомнить, моими усилиями тогда был обезврежен преступник, наводнивший ваш город отвратительными грызунами при помощи волшебной дудочки.
— Мастер Рахат-лукум! О, Селестия, как я мог не узнать вас, уважаемый господин тауматург! Ведь если бы не вы со своей сворой одержимых кошек, нам бы пришлось спалить целиком с полдесятка районов! Правда, с вашей стороны было совершенно безответственно уйти, бросив мяукающих чудовищ прямо на улицах нашего города. Вы даже представить себе не можете, во что обошёлся Сенату отлов этих хитрых, вороватых и больно царапающихся бестий, — без особого вдохновения воскликнул Холерикус, с плохо скрываемой брезгливостью вспомнив ужасы Крысиной Войны и её последствия. И самые худшие из них — затраты городской казны. — Ладно, не будем ворошить прошлое, в нём всегда приятного мало. Вам же, сударь, стоит знать, что я сегодня нахожусь в крайне беспокойном состоянии, и мой разум тяготят неприятные мысли. Поэтому я и не склонен сейчас узнавать в лицо всяких пони, особенно тех, кто так редко появляется в Кантерополе…
— Не стоит извинений, я просто рад, что время оказалось не столь безжалостным к вашей памяти, как могло показаться на первый взгляд, — небрежно бросил старый тауматург, после чего, будто не замечая мрачного выражения лица архонта, участливо поинтересовался. — Я вижу, вы вышли сюда со стороны Домуса Талента. Мне как стареющему пони отрадно знать, что не у меня одного с возрастом не остыла страсть к прекрасному. Скажите же, любезный архонт Холерикус, понравился ли вам спектакль? Оправдал ли он надежды ваших добрых граждан?
— Надежды? Надежды?! — от праведного гнева у единорога заискрился рог, а по бороде побежали искры статического электричества. — Эти мерзавцы поглумились над нашими идеалами, надругались над самой историей, а плебс видит в этом лишь очередной повод поржать! Да за такое их всех следовало бы публично высечь! А сценариста сослать в такое место, куда, да простит меня Селестия, и саму Найтмэр Мун пожалели бы изгнать!
— Тише, старый друг, не надорвите свою больную селезёнку. Что же вы там такого узрели, что бросаетесь вслух такой бранью? Нет, молчите! Расскажете через пару минут, когда выпьете чего-нибудь освежающего, — внезапно заявил Рахат-лукум, мягко, но настойчиво подталкивая опешившего единорога к ближайшему ресторану. — Вот здесь, например, чудесное местечко, халву очень вкусную готовят, да и хозяин мой знакомый…
— Нет-нет, уважаемый Мастер, мне решительно незачем сейчас отвлекаться! На вас или… на что-либо ещё! Я должен как можно скорее составить послание Сенату, ибо я не в силах терпеть ту ересь, что эти актёришки устраивают в самом сердце великого Кантерополя! — взволнованно запротестовал Холерикус, попытавшись вырваться из под опеки седобородого пони. — Каждый день, пока будет идти этот мерзкий спектакль, он будет причинять мне боль, как от удара плетью. Он должен быть запрещён!
— Досточтимый архонт Холерикус, проявите же благоразумие. Если этот спектакль и впрямь заслуживает всех ваших кар, то вам придётся существенно постараться убедить в этом своих коллег. А чтобы убедить их, вам следует сначала убедить более искушённого оппонента — меня. Так что в ваших же интересах рассказать мне, чем так ужасно “Возвращение Найтмэр Мун” и привести убедительные доводы для его запрета, — несмотря на солидный возраст, Рахат-лукум обладал куда большей силой и харизмой, чем Холерикус мог вынести и дать твёрдый отказ.
Минутная слабость — и вот единорог вместе с земным пони сидят в шумном открытом кафе восточного типа. Окружённый низкими столиками, коврами, кальянами и горшками с фикусами, архонт с недовольством отметил царивший здесь колорит, как в обстановке, так и в обществе. Ему никогда особо не нравились ни грифоны, ни арабийцы, ни каркаданны, а теперь от каких-либо следов симпатии и вовсе не осталось воспоминаний. Да и в компании ахалтекинца не было ничего приятного. Однако архонт не мог не признать его правоты — для успеха на грядущем заседании ему и впрямь предстоит пробираться через тернии. Слишком велик авторитет театра Домус Талента, слишком большую прибыль он собрал с глупых зевак в день премьеры и ещё больше намерен собрать в дальнейшем.
— Ас-саламу алейкум, дорогие гости! Долгих и успешных вам лет жизни, многоуважаемый архонт Холерикус, неустанный радетель нашего замечательного города! Доброй вам славы и крепкого здоровья, почтеннейший Мастер Рахат-лукум-эфенди, наш любимый посетитель! — запел соловьём тучный загорелый хозяин арабиец, увешанный золотыми украшениями и диковинными побрякушками словно разбойник из детских сказок. — Чего изволите, господа родимые? У преданного Сагиба найдётся всё, что вы только пожелаете! Знаю! Могу ли я в честь знаменитой премьеры угостить вас анисовой настойкой “Луна Обновлённая”? Всякий вкусивший её зритель с упоением сравнивает удовольствие от вкуса с ярчайшим апофеозом спектакля — освобождением прекрасной Принцессы Луны от проклятого облика…
— Ва-алейкум ас-салам, добрый Сагиб-ас-сайид, да не утихнет ни на день музыка и смех в твоём достойном заведении! Прими нашу благодарность за своё щедрое предложение, но, видит Переменчивая Судьба, ныне нам требуется здравый рассудок. Окажи же нам милость, радушный хозяин, принеси нам своего лучшего зелёного чая! — прежде, чем побелевший от бешенства при последней фразе арабийца Холерикус успел процедить хоть слово, Рахат-лукум добродушным будничным тоном сделал заказ.
— Каждый гость — послан звёздами! И потому его слово — закон! Нижайше прошу проявить капельку терпения, дражайшие гости, и ваш чай будет благоухать на вашем столике, насыщая душу и тело удовольствием, буквально через несколько ударов сердца! — вне себя от счастья, будто бы у него запросили полное меню в двойных порциях, Сагиб буквально испарился на месте — настолько он спешил угодить гостям.
— Мастер Рахат-лукум, ответьте честно — зачем вы здесь? И зачем я вам? Почему вам так хочется знать про это недоразумение, именуемое глупцами “спектаклем”? — с подозрением осведомился архонт, с трудом управившись со своим гневом. Присутствие старого тауматурга и тем более его поведение лишь подливало масло в огонь раздражения единорога, и это стало наталкивать его на странные мысли. — Вы ведь наверняка и так всё знаете про него, так причём здесь я?
— Я одобряю вашу проницательность, мой досточтимый архонт Холерикус. Видит Переменчивая Судьба, не только его капризом объясняется ваше место в Сенате. Вы правы, я обратился к вам по особому вопросу — политическому, — голос седобородого пони вдруг стал пугающе серьёзным, в золотистых глазах возникла холодная решимость, а сам он резко подался вперёд и вкрадчиво прошептал. — Султан Алмаз серьёзно болен, это уже вопрос времени, когда Алтын-Сарай увесят чёрными стягами. Его наследники наверняка начнут биться за власть, и кто-нибудь из них наверняка обратит свой взор за помощью на Запад. И тогда кому-то придётся отправляться в Эквестрию во главе посольства. Кому-то, кто пользуется влиянием в Султанате и знаком с Принцессой Селестией…
— Хмм, это очень тревожные вести, для Кантерополя, да и для других колониальных городов смута в землях столь могучего соседа ничего хорошего не сулит. Не знаю, насколько хорошим вы мните себя “знакомым” нашей всеблагой Владычицы, но уж Она-то точно сможет принести желанный порядок в вашу страну, — разгладив свою серебристую бороду, задумчиво произнёс Холерикус, после чего хмуро добавил. — Однако я так и не уловил, какое отношение к этому имеет моя персона и ваш интерес… “спектаклем”. Уж не хотите ли вы сказать…
— Ас-саламу алейкум, дорогие наши гости! Прошу любить и жаловать — ваш вкуснейший зелёный чай с целым букетом удивительных и незабываемых приправ! — вдруг объявил заводным тоном с ахалтекинским акцентом молодой официант из рода земных пони, объявившись словно из под земли. Поставив глиняные чашки с привлекательно пахнувшим светлым напитком, он загадочно ухмыльнулся и, спешно пятясь, не менее загадочно бросил напоследок. — Клянусь жизнью, ничего подобного вы в жизни не пробовали и навряд ли где ещё испытаете…
— Что я хочу сказать, добрый мой друг, так это то, что мне известно многое о проблемах Кантерополя, а уж Её Королевскому Высочеству уж и подавно. Если Ей станет известно, что будущий посол Ахалтекинского Султаната приложил копыто к их разрешению, то у него будет куда больше шансов на успешные переговоры, — доверительным тоном поведал Рахат-лукум, поглядев вслед удалившемуся официанту с какой-то личной неприязнью. Самому архонту при появлении молодого ахалтекинца показались смутно знакомыми и его худое лицо с короткой чёрной бородкой, и дерзкий взор бесцветных, словно лишённых радужки глаз, и серая шерстка, блестевшая, словно начищенная сталь. Но последующие слова старого тауматурга выбили из головы единорога всякие мысли о странном официанте. — Я знаю, что плебс в своём большинстве мнит себя более не частью Эквестрии, а отдельным государством. Знаю, что и в Сенате многие поддерживают эти настроения и даже всячески им способствуют. Более того, сам Басилевс в тайне склоняется к объявлению суверенитета Кантерополя…
— Откуда ты знаешь это? — содрогнувшись, словно получив оплеуху, потрясённо спросил архонт, с удивления перейдя на “ты”. Пытаясь обуздать своё волнение, он спешно сделал глоток из чашки и брезгливо сморщился — чай оказался слишком пряным.
— Я не зря ношу титул Мастера, мой любезный архонт Холерикус, он относится не только к моему ремеслу алхимика и тауматурга. Не говоря уже о том, что вы забываете, как я почти двадцать лет служил Султану Алмазу в качестве первого визиря, моим долгом было знать всё и про всех. Такие навыки, знаете ли, время не старит. Но вернёмся к нашим дела, — снисходительно улыбнулся Мастер, словно разговаривая с неопытным школяром. Архонту стало до омерзения неприятно от такой ассоциации, но ради сведений старого тауматурга он был готов стерпеть и это. — Я знаю, как трепетно вы относитесь к Принцессе Селестии и своей прародине, дорогой друг, вы — настоящий патриот и чтите свои корни, в отличие от многих глупцов и гордецов, уважающих только своё сытое брюхо и звон монет в кошельках. И этот “спектакль”, как мне известно, весьма… нелестно представляет в свете своих героинь, а с ними и саму Эквестрию. Это странно, учитывая что пригласил труппу и заплатил ей кто-то из окружения Басилевса, “кантерлотского вассала”. Совпадение? Не думаю.
— Нелестно?! Совпадение?! Да это чистой воды святотатство! — подавившись новым глотком, архонт в гневе ударил копытом о стол. Казалось, что с каждым тяжёлым вдохом единорога его шерсть медленно становилась дыбом, а глаза понемногу наливались кровью. — Да их мало бросить мантикорам на съедение! Хотите знать, что они там показали?! Пусть тогда все знают! Эй, плебс! Слушай сюда и ужасайся, какому злу ты восхищаешься!
И тут Холерикуса понесло. Все его невольные слушатели, от посетителей ресторана до гуляк с улицы, застыли кто с испуганными, кто с недоумевающими, но с одинаково потрясёнными лицами. Пожалуй, никто до этого дня ещё не видел архонта таким злым и возмущённым, он вёл себя так, будто ему публично нанесли самое унизительное оскорбление, которое только можно было вообразить. Мало кто верил, что причиной тому был спектакль, который он так охаивал в своей гневной тираде, но никто не смел ему и слова вставить поперёк. Из всех зрителей один лишь Мастер Рахат-лукум оставался каменно-спокойным, если не сказать скучающим.
Архонт долго “обличал” “Возвращение”, обвинял его во всех грехах и с упоением объяснял почему. Его возмущало, что в спектакле Принцесса Луна выставлена главным объектом насмешек, от её несуразных попыток помешать Твайлайт и её подругам отыскать Элементы Гармонии до жалкого и ничтожно преподнесённого амплуа раскаявшейся злодейки. Единорогу не нравилось и то, какими простаками в сценарии оказались Хранительницы Гармонии, попадавшими в наиглупейшие ловушки Найтмэр Мун и выбиравшимися из них исключительно по воле автора. И образ жителей Понивилля, по мнению Холерикуса, был даже хуже — образ круглых дураков, не способных хоть на сколько-нибудь адекватные и логичные действия. Даже Элементам Гармонии — и тем досталось, ибо их роль доверили не истинно впечатляющим артефактам, как того желал бы единорог, а какому-то дешёвому мусору. Но сильнее всего архонт подверг критике актрису, исполнявшую роль Принцессы Селестии. Холерикус заявлял, что она показана не идеалом, достойным поклонения и обожания, а ленивым и наивным тираном-самодуром. Когда, казалось бы, все возможные кости уже были промыты, архонт внезапно взялся за самих зрителей.
— Стыдитесь! Она поднимает для нас само солнце, а вы готовы платить монетой за право увидеть, как глумятся над нашей Владычицей! Нет, не просто увидеть, но и посмеяться над этим! Своим смехом вы всецело разделяете это преступление, этот грех, этот… это… Ух, какие же вы все неблагодарные идиоты! Вы сами родом из Эквестрии, ваши предки появились в том краю! Каково же им сейчас знать, что какие-то выскочки поливают грязью имена их соотечественников, а собственные потомки ещё и поощряют такое! — бушевал не на шутку разошедшийся единорог, словно увеличившийся в размерах. По всему его телу сверкали разряды молний, а рог всё больше напоминал громоотвод в грозу. Смотреть на архонта было страшно. — Нельзя над этим смеяться! Нельзя такому вообще существовать! Если Сенат не будет меня слушать, и позволит этому кошмару и дальше осквернять наши идеалы, то я… я…
— Сделаешь всё сам, — мрачно и торжественно, будто зачитав приговор, произнёс Мастер.
-ДА!!! Я — архонт Холерикус! Я — сила и закон! — завопил обезумевший единорог, от избытка эмоций уже не в силах сдерживать магию. Окружающие пони, почуяв неладное, спешно начали отходить подальше. — Пусть рухнет мир, но свершится правосудие! И горе тем, кто встанет на моём пути! Домус Талента! Ты — приговорён! Во имя Эквестрии и Принцессы Селестии! АААА!!!
Обратившись в самую настоящую шаровую молнию, архонт вылетел из ресторана и полетел по набережной в сторону театра, поражая болезненными разрядами всех встречных бедолаг. Поддавшись панике, остальные пони разбежались кто куда, и только двое остались сидеть внутри восточного ресторана — Мастер Рахат-лукум и официант ахалтекинец.
— Его репутации конец! — едва сдерживая смех, гордо объявил на родном наречии молодой земной пони, усевшись так, чтобы ему был виден весь маршрут разъярённого архонта.
— Ты сделал зелье берсерка слишком крепким, ещё бы немного — и этот дурак околел бы на месте от инсульта. Нам нужен не настоящий труп, а политический, — сделал на том же языке замечание своему ученику Мастер, довольно созерцая происходящее. — Что ж, Сезам, Басилевс будет нами доволен. Идём отсюда.
Узнал из рассказа слово «одеон». Уже успех! Ещё и непопулярные мифологические виды, совсем прекрасно. И на весь текст лишь пяток ошибок вроде «из под» вместо «из-под», да двойного «уж» у Её Королевского Величества.
В общем и целом, это, пожалуй, единственный рассказ на этом экспромте, по крайней мере из пришедших вовремя, который следует прочитать широкой публике. Но всё же про то, что можно улучшить…
Произведение получилось очень ОСовым или, точнее говоря, иностранным. Много сложных слов, много высокопарных речей, всё очень экзотично и далеко от Эквестрии. Это минус лишь в фанфиковом, а не художественном контексте, но всё же. Множественные, хоть и классные описания лучше подошли бы рассказу большего формата: в малом всё же нужно крепче удерживать читателя. К середине интрига более-менее нарастает, но составлять из витиеватых описаний начало небольшого текста — не лучшая идея… хотя у неё и есть свои адепты, конечно, так что автор в своём праве.
Что точно можно исправить, так это типографические нормы. Мы про них сегодня уже пару раз вспоминали в других рассказах. Правда, неправильные тире — одно из того немногого, что отклоняет текст от действительно отличного. Установите раскладку Бирмана или пропускайте после написания через любой типограф после написания.
А так всё отлично. Работа с деталями, атмосфера, смысловые переходы, описания мимики и эмоций… Разве что влияние темы не очень сильное: цензура здесь весьма своеобразная.
Касательно темы цензуры, то она и впрямь получилась своеобразной. Что поделать, я люблю насыщенные истории, но в порывах вдохновения едва не забыл про лимит. Скорее всего поэтому я и не смог идеально преподнести тематику события. Но всё равно — это было здорово, и вам спасибо за идею. Пора прочесть и работы других ребят, тема ведь интересная.
То что «голодные зрители» валят на спектакль… сначала подумал, что там голод свирепствует, но дальнейших подтверждений в тексте я не нашёл. Наверное, чтобы не дразниться надо было указать «голодных до зрелищ» или типа того.
И очередной обман через пару строк про малоприметную внешность тут же рушится описанием одежд, жирно выдающих в «неприметном» местного олигарха.
«А чтобы убедить их, вам следует сначала убедить более искушённого оппонента — меня.» — Здесь логическая неувязка. Старикан о себе слишком высокого мнения раз, не думаю что такая попытка склонить олигарха к дискуссии сработала бы. Вот если бы он принизил себя сказав «менее» было бы намного вежливее. Вообще этот старикан мне уже не нравится.
Восточный колорит удался, хотя меня он и повергает в скуку, словно из сериала про султана Сулеймана, но когда это не на слух, а читательно воспринимается тяжко.
Олигарх каким-то дурачком-патриотом выставлен. Глупость чтобы хоть какой-то политик годами заправлявший во власти будет поддаваться на дешёвую провакацию. Им блин как ребёнком помыкали, хотя уже в годах мужик и явно владеть ситуацией обязан, а не спохватываться от того, что ему итак должно быть по долгу службы известно.
Старик удался, но мне он не понравился совершенно. Олигарх вообще не удался, и не понравился именно поэтому. Больше в рассказе никого и нет. Ситуация обыгранна хорошо, но поверить не заставляет. Вобщем как-то ниочень.
И, вроде этого ещё не говорила, но очень нравится такая утончённо-витиеватая речь у ваших персонажей)
Рассказ подвергнут жестокой цензуре.
Мы, конечно, могли бы подумать над гримдарком, задуматься над эротикой и провести анализ реалистичности миллиарда расстрелянных лично Селестией, но данный рассказ мы не можем пропустить к публикации даже не из-за обилия мата, но из-за того, что это копипаста с ficbook:
Эта самая.
И да, дважды в этом посте автозамена играет злую шутку с серым пегасом: я так понимаю, имелся в виду «гримдарк»?
Какой классный смайлик с Флаттершай!)
В зале для собраний висела напряженная тишина. На сцену поднялся единорог средних лет и усталым взглядом окинул собравшихся. Ему ответили схожим взглядом десятки пони. Были тут и кобылки и жеребцы, старики и молодые, в первом ряду сидел еще совсем жеребенок. Он единственный отличался наивностью и непониманием в глазах. Вздохнув еще раз, единорог на сцене начал говорить:
— Приветствую всех сегодня соображавшихся на нашем регулярном съезде Ассоциации Эквестрийских Газет и Журналов. Сегодня на повестке дня у нас несколько событий. Во-первых, с прискорбием могу сообщить, что по всей стране вынуждены были закрыться пять издательств. Как не сложно догадаться, все они освещали различные аспекты политической деятельности столицы и Её в частности. И хотя сами она все отрицают, мы знаем правду. Именно поэтому мы и устраиваем эти собрания: чтобы согласовать политику издательств и сплотится воедино, помогая новым, начинающим редакторам в этом нелегком деле. Это подводит нас ко второму пункту на повестке дня, в этот раз к нам присоединился новый редактор понивилльской школьной газеты, господин Фезервейт. Прошу вас, поднимитесь ко мне, — монотонно вещал единорог, и под конец речи указал на гостя в первых рядах
Маленький жеребенок поднялся на сцену и под скромные аплодисменты поклонился. Выглядел он совершенно неуверенно и явно чувствовал себя не в своем стойле. Видя эту неловкость, единорог на сцене вновь взял поводья в свои копыта и продолжил:
— Совсем недавно редакция газеты моего юного друга потеряла троих журналистов и главного редактора. Официальной причины названо не было, но в последних выпусках были затронуты как лично Её тайны, так и шестерки ее протеже. Скажите нам, господин Фезервейт, правда ли что ваши коллеги позволили себе напечатать лишнее в своей колонке, после чего их всех сняли с должности? Правда ли, что это все касалось самой Принцессы Селестии? Правда, что вам был дан приказ свыше? — наседая на малыша, все больше распалялся единорог, задавая провокационные вопросы под одобрительные возгласы зала.
— Я… не знаю, — растеряно опустил глаза Фезервейт. — О чем вы вообще? Зачем все это? Что вы имеете против Принцессы?
— О-хо-хо, что мы имеем против Неё, — хохотнул жеребец на сцене, ожидавший этой реакции. Вокруг него материализовалось несколько досок с газетными вырезами, фотографиями и множеством соединенных цветными веревочками булавок. Все они вместе образовывали хитроумную паутину, которой он втайне гордился. — Это она имеет что-то против нас. Все началось пятнадцать лет назад, когда я еще был молодым журналистом. Наша редакция занималась в основном новостями о кантерлотской знати, но стоило нам задеть Её любимого племянничка как…
Единорог с торжеством громко хлопнул непонятно откуда взявшейся указкой в один из узлов обширной паутины. Приглядевшись, Фезервейт рассмотрел там более молодую фотографию жеребца рядом с ним и заголовок: Назначение нового редактора «Кантерлотской правды». Не увидев там особого объяснения, жеребенок вновь непонимающе уставился на рассказчика.
— Меня назначили главным после того как старина МакТайпер ушел на пенсию. На два года раньше. Он любил свою работу и никогда бы не бросил ее. Я стал копать и выяснил, что он уехал в приморский санаторий по особому распоряжению самой Принцессы. С чего это ему вдруг так повезло? В своих письмах он утверждал, что не раз оказывал Её услуги и был фактически другом королевской семьи, но очевидно, что все это самая что ни наесть наглая ложь! — единорог сделал глубокий вдох, наслаждаясь вниманием публики. — Именно тогда я понял, что дело нечисто. Подняв свои связи, я стал наблюдать за всеми мало-мальски видными издательствами, и стоило им написать хоть что-либо о политике или Принцессе, как они тут же теряли читателей и вынуждены были закрыться.
В подтверждение своих слов лектор звонко лупил указкой по той или иной вырезке, указывал на ключевые узлы, чуть ли не с восторгом доказывал, что все эти газеты были закрыты приказами свыше, а разорение и отсутствие читателей это лишь предлог, удобная ширма. Весь зал слушал его в благоговении, ловя каждое слово наверняка уже не раз слышанного ими доклада. Тирада единорога подходила к концу.
— … Именно поэтому, господин Фезервейт, вы просто обязаны вступить в нашу ассоциацию. Только вместе, только сообща мы сможем, наконец, положить конец страху перед свободой слова! — торжественно закончил он.
Как только стихли его последние слова, двери в зал распахнулись в яркой вспышке света. Сияя в своем великолепии, в помещение вошла ни кто иная как сама Принцесса Селестия. Провожаемая десятками пар глаз она медленно прошла на сцену и повернулась к собравшимся.
— Здравствуйте, мои маленькие пони, — добродушно поздоровалась аликорн. — Я вижу, что вы здесь собрались из-за так называемого страха перед свободой слова. Это печалит меня.
Селестия грустно опустила взгляд, затем перевела его на застывшего от ужаса единорога. Покачав головой, она вновь заговорила.
— Что бы вам не говорили, что бы вы не думали, знайте: Эквестрия – свободная страна и каждое издательство вправе освещать то, что считает нужным, до тех пор, пока это является правдой. Я не притесняю ничьих прав, не закрываю подданным рты. Если честно, то, что вы так обо мне думаете, оскорбительно, — белоснежный аликорн вновь недовольно посмотрела на застывшего как изваяние единорога. — Узнав о ваших собраниях, и их цели, я поспешила поскорее развеять ваши предрассудки. Смею вас заверить, ни одна редакция не была мною закрыта. Напротив, я помогала и помогаю многим из них, поставляя некоторую информацию «из первых уст». Но, к сожалению, как показала статистика, моим маленьким подданным неинтересно читать о большой политике и жизни кантерлотской знати. Этим и объясняется закрытие представленных вам на этой доске редакций.
Пока принцесса убеждала собравшихся, виновный всему единорог стал медленно пятится, надеясь удалиться раньше, чем на него вновь обратят внимание. Но, не видя куда он идет, жеребец случайно задел копытом одну из своих досок и вместе с ней отправился в непродолжительный полет со сцены. Вопреки его ожиданиям удара о землю не последовало. Вместо этого, подхваченный магическим полем принцессы, он застыл в воздухе в довольно нелепой позе.
— Что же до тебя, дорогой Инк Сплаттер, стыдно вот так убеждать пони в своих предрассудках, особенно учитывая, что твоя дочь является моим личным ассистентом и прекрасно осведомлена обо всех моих делах, — Селестия тепло улыбнулась единорогу. — Позволь мне помочь добраться тебе до дома. Уверена, тебе не помешает небольшой отпуск. Где-нибудь возле моря.
Под одобрительные взгляды пони и даже тихие смешки, принцесса пронесла свою ношу к выходу. Оставшиеся постепенно расходились, переговариваясь и обсуждая произошедшее. Только Фезервейт все еще стоял на сцене, стараясь прийти в себя после всего свалившегося на него в этот день.
— Вау, — только и смог выдавить он.
3. «Тысяча лет безмолвия». Селестия — тиран.
3. «В основном безвредна». Существенная часть (важной) информации не добирается до конечного потребителя ввиду нехватки эфирного времени, печатного места или по иным подобным причинам.
2. Цензура на цензуру. Свобода слова неожиданно становится абсолютной и неприкосновенной — к чему такое приведёт? Этот модификатор имеет приоритет над остальными в случае конфликтов.
Мы уже привыкли видеть у нас ошибки согласования, но ошибки вроде отсутствия «ь» в «сплотится воедино» нас всё ещё печалят, несмотря ни на что.
Фезервейт не так уж часто мелькает на наших экранах, было приятно его увидеть. Но он тут всё же ощущается лишним, поскольку его сюжетная функция ограничивается триггером к началу всего выступления. Если уж вы привлекаете в толпу ОСов каноничного персонажа, то от такого ружья как-то ожидаешь, что в финале оно выстрелит. «Вау» тут даже за выстрел солью вряд ли сойдёт: концовка несколько смазана и оставляет открытым вопрос, тиран ли Селестия и опять всех переиграла или её слова истинны.
Модификаторы все выполнены, хоть в них и не очень глубоко копнули. Описания — успех, реакции зала и эмоции — огромный успех. Селестия говорит не стандартными для себя фразами, правда, но это не бросается в глаза. Убрать бы Фезервейта, да придать определённости концовке (или явно подвести к вопросу неопределённости) — было бы совсем замечательно.
Когда-нибудь я начну садится писать не ровно за час до закрытия и начну вычитывать работы, а до тех пор придется мне гореть от позора.
Если можно, хотелось бы узнать, как было бы лучше «явно подвести к вопросу неопределенности», а то вроде бы сделал как сказано в тех мини-уроках к экспромту.
И как всегда, спасибо за рецензию =)
читайте больше хорошей литературы?)
Ну, ничего, бывает.
Селя должна была въехать в зал на «Фольксвагене», ей можно, ибо она Богиня из машины.
Меня не отпускает ощущение того, что Инк Сплаттер всё-таки перегрелся. Даже если он рассказывал свою историю, полную случайных совпадений своим коллегам уже по нескольку раз, то на попытка втереть такой расклад жеребёнку стала последней каплей для Солнцеликой, и она милосердно отправила беднягу лечиться. Или власти таки скрывают?
Селестия хорошая.
Бедный Фезервейт, впутали его во взрослые дела))
Ведущие радио «Общественное Радио Эквестрии» и «Ночное Эквестрийское Вещание» решили сразиться в решающем бою! У одного из них явное преимущество — почти монополия и любовь Селестии.
Ведущий ОРЭ: — Эфир наш рулит только так, –
Нас обожают, такие дела!
И я поневоле ваш враг
И эта роль мне, поверь, не мила!
Известно всем шоу моё,
Выпуск вечерний наш точно рулит,
Меня ваш эфир не убьет,
А тебя к бану приговорит!
Мир меняется,
Шоу кончается
Вы обречены,
Сдаться все должны,
Вариантов нет,
Мой тебе ответ:
Мы на этот раз
Зацензурим вас!
Рядовой слушатель: — На главной право постить
Право себе ведущий возьмёт,
С ним нам не стоит шутить,
Он конкурентов нещадно добьёт!
Ведущий ОРЭ: — Эфир – он мой
Сила цензуры у нас под рукой!
Я обеспечу вам вечный покой!
— На что уповает твой дух?
Гости эфир не успеют спасти.
Эфир ваш явно протух,
Ваша волна неизвестна почти!
Тебе я открою секрет:
Больше не пустят вас в Дёрпи-раздел,
Узныет теперь Эквинет,
Вы остаётесь теперь не у дел!
Мир меняется,
Шоу кончается
Вы обречены,
Сдаться все должны,
Вариантов нет,
Мой тебе ответ:
Мы на этот раз
Зацензурим вас!
Радиослушатель: — На главной право постить
Право себе ведущий возьмёт,
С ним нам не стоит шутить,
Он конкурентов нещадно добьёт!
Ведущий ОРЭ: — Эфир – он мой
Сила цензуры у нас под рукой!
Я обеспечу вам вечный покой!
Ведущий НЭВ:- Ты победу ловко взял,
Но устроил ты скандал:
И при виде конкурентов беспощадно полыхал!
Лучше сразу к Луне в ссылку,
Чтобы не спалил огонь,
Зацени мою отсылку:
Ты ужасный чел… то есть понь!
Объяснительная.
Кому: Фойерляйтеру.
От кого: от Тыка.
Дорогой Огненный Принц. С прискорбием вынужден сообщить, что я ухожу в отставку. Я готов быть вашим маскотом за нищенскую зарплату. Привык к тяжёлым условиям труда и к одному выходному в неделю. Я даже смирился с тем, что вы, жадные человеческие морды, перестали угощать меня пирожками с мясом. Но рисковать своим добрым именем я не собираюсь! Мне ещё am31 предложение делать, неужели вы думаете, что она пойдёт за полит.заключённого? А передо мной тут лежить стихотворение, которое кантерлотские дознаватели запросто интерпретируют, как сатиру на знаменитейших пользователей социальной сети «Табун»: хватит одного маленького доноса. Поэтому, решено — я умываю копыта. Счастливо оставаться.
Приписка симпатическими чернилами. Огонёк, рецензию я перед отъездом всё же написал. Найдёшь в условленном месте.
Рецензия, извлечённая из сгоревшего полгода назад тостера. Нечасто нам приходят подобные работы. Всё же стихи (и песни, как их частное проявление) — вотчина Поэтического Пони-Экспромта, а у нас он самый, что ни на есть прозаический. Впрочем, тем более лестно получить песню от самой CrazyDitty. Да не просто песню — тут же целый мюзикл о непростом конфликте, сложившемся между «Общественным Радио Эквестрии» и «Ночным Эквестрийским Вещанием». Какие странные названия… Никогда о таких не слышал!
Тут и самая настоящая драма: ведущий ОРЭ пользуется своей властью, чтобы одержать победу над конкурентами. В ход идёт всё — цензура, запрет на рекламу в отдельных газетах и даже угроза бана (какое-то могущественное заклинание, не иначе).
И наглядная демонстрация социального конфликта сразу с трёх сторон: глазами ведущих ОРЭ и НЭВ соответственно, а также от лица их благодарных и верных слушателей.
И даже отсылки к веховых событиям в жизни «Табуна».
Единственный, пожалуй, заметный недостаток данного произведения (кроме опасной острополитичности) — специально для пони, которым в жеребячестве медведь на ухо наступил (вроде меня), стоило бы оставить ссылку на песню, на ритм которой положена эта песня. Если же это на сто процентов оригинальное творчество, то мне остаётся только снять шляпу перед мастерством автора. Прошу прощения, с современными музыкальными трендами к сожалению не знаком, эти нехорошие человеки не дают мне денег на поход в оперу.
От всей своей понячей души благодарю вас за участие. Вдохновения и творческих успехов! Приходите ещё!
Под текстом рецензии пририсована обидная карикатура на Фойерляйтера.
Cкачать Эльфийская рукопись: 4.Кровь бесплатно на pleer.com
Мне кажется, тут полно аллюзий.
Горизонт заволокло тяжёлыми тучами, с ними приближалась тьма ночи. Из высоких окон над рядами островерхих крыш виднелись заделы масштабного строительства нового королевского замка. Твайлайт мысленно дорисовала недостающие очертания будущей Крепости. Его мощные фортификации на крутом склоне Царского пика грозно смотрели в сторону Балтимэйра и Мэйнхеттена, и дальше через солёные воды на загадочный Восток. Когда-нибудь Кантерлот будет пролегать вокруг всей горы, став крупнейшим городом мира, а Крепость станет одним из его столпов. Но сейчас с заходом солнца, ей предстояло решить вопросы со столпами иного рода.
— Все собрались? – Отвернулась она от окна. Два пони преклонных лет и Дискорд занимали свои места, перед ними за круглым столом лежали кипы бумаг. Драконикус кивнул в знак того, что можно начинать.
— Напомни, есть ли вопросы по предыдущим историям? – Обратилась к нему принцесса, усаживаясь и настраиваясь на рабочий лад.
— У меня некоторые вопросы по поводу образа Флаттершай.
— Излагай.
— История с драконом кажется слишком натянутой, мораль слишком очевидна почти с самого начала. Вообще во всех упоминаниях, которые я прочёл, её характер слишком утрирован…
— Она элемент доброты.
— Верно, но читая, я чувствую некоторую фальшь. Она не была такой трусихой, я помню её совсем другой. Ты прочла мои поправки?
— Поправки к твоему… смене мировоззрений? – Она потёрла копытами виски. – Понимаешь, мы должны любой ценой избежать разночтений, двояких трактовок, и при этом охватить как можно больше сторон жизни. Твоя собственная история ваших с Флатти взаимоотношений в то время, бесспорно очень волнующе и драматично передана, но. Но. Слишком длинная, слишком путанная, слишком много чувств и переживаний. Наши подданные должны найти здесь утешение для себя или ответы на житейские вопросы. Не все её смогут понять именно так, как надо… Первый вариант значительно лучше.
Дискорда явно опечалили эти слова, но он ничего не сказал в ответ. Принцесса, понимая его трепетное отношение к памяти о самой близкой подруге, вздохнула:
— Ладно, можешь внести правки в историю с задымлением и драконом. И я ещё раз перечитаю рассказ о василиске и о минотавре, в конце концов, в них что-то есть. Но давай больше не возвращаться к ключевым моментам твоего перевоплощения, утвердим исходный вариант. Это очень важно для меня.
Дискорд явно приободрился, хотя вида подавать не стал, сохранив налёт лёгкой обиды, пока не перешли к другим вопросам. Два престарелых профессора истории Академии науки и магии в прениях не участвовали, один всегда согласно кивал, постоянно что-то записывая, даром, что был практически глух, другой в настоящий момент даже не понимал, где находится и с любопытством наблюдал за Твайлайт и Дискордом, попивая чай. Они были наиболее старейшими и наиболее уважаемыми членами академии, но их звезда уже закатилась, годы брали своё, и теперь они лишь занимали места в этом Кабинете.
— В эти времена Спайк – совсем маленький, — продолжала принцесса. — Всем известна его доблесть и отвага по хроникам войны, поэтому должно показать его с совершенно иной стороны…
— Но не всем кристальным пони понравиться такая однозначная трактовка тех событий. Вы же знаете, что говорят про длинную память у северян.
— Это верно. Вообще у нас пока довольно много спорных моментов в событиях, пересекающихся с историями соседних народов. Те же бизоны.
— С ними мне всё не нравиться. Нужно добавить… Не знаю, битву с пирогами?
— Нда, это в твоём духе. Только тебя-то там не было, к сожалению… Я ещё подумаю над ней… На чём мы остановились?
— Спайк, — напомнил Дискорд. – Я вспомнил, Флатти упоминала как-то, что он год или два странствовал по Драконарии, а в нашей истории он вроде как за неделю, а то и меньше, управился.
— Честно? – Улыбнулась Твайлайт. – Я не знаю, чем на самом деле в те времена занимался Спайк. Он так и не рассказал этого за все годы, но, по-моему, для Книги это не так уж и важно. Никто не сможет проверить, правда эта история или ложь.
— Драконы живут долго… Кто-то из них ещё может помнить похождения Эквестрийского Стража, — прозрачно намекнул Дискорд.
— Наше слово против слова любого из этих безжалостных негодяев…
— А понимаю, — во все зубы ухмыльнулся экс-лорд Хаоса. – Понимаю, почему они тут вышли такими… карикатурными. Проще оправдать их вероломное нападение? Теперь понял, для чего был нужен крошка-феникс.
— Потому что это правда, — сурово отрезала принцесса, смягчившись, когда пояснила. – Но малыша феникса он ведь откуда-то принёс. Оно могло быть всё именно так?
—-60—-
— Ладно, — решил сменить тему Дискорд, зарывшись на некоторое время в свои заметки. – Я вот не могу сообразить некоторые вещи.
— Да? — Отвлеклась Твайлайт, до этого вернувшаяся было к письму.
— В наших историях очень много пробелов… Ну, знаешь, например, родители Эпплджэк вообще не упоминаются, хотя рассказывается очень много событий про всю их семью. Это странно, тебе не кажется?
— Они не существенны для описываемых событий. Мы не можем отводить слишком много места для побочных героев, они не должны отвлекать читателя от стержня повествования. Мораль, выученный урок должны быть очевидны для всех и каждого.
— Но вопрос о родителях Эпплджек однозначно возникнет у любого внимательного читателя. Это явно вызовет ряд вопросов и разночтений, трактовок. Пони будут ломать голову над этим, при этом пропуская какие-то другие более важные и спорные вещи в повествовании. А я всё понял, — потряс он пальцем. – На то и расчёт, верно? Я думаю, тебе на самом деле не следовало перенимать с меня все старые трюки. Хотя аплодисментами, пожалуй, этот ход я удостою, — следом в копыта захлопали, не зная в точности зачем, профессора.
Заседание Кабинета, как его официально называли, продолжалось и после полуночи. Ещё оставалась нерешённой масса вопросов, но принцесса видела что дело с каждым рабочим вечером всё ближе приближается к финальной точке. Книга уже была разбита по историям «золотой эпохи» на отдельные части, каждая из которых носила звучное название.
— Почему всё-таки не озаглавить нашу книгу каким-нибудь более красивым именем? – Дискорд был не в восторге от заунывно пресного «Книга», как их совместного произведения.
— Это не сборник сказок, — просто отвечала принцесса, складывая в аккуратные стопки свои бумаги. – Книга — это опора для всех пони, в какую бы ситуацию они не угодили. Уже сейчас они жадно впитывают, опубликованные письма Селестии, а скоро они получат нашу Книгу — полноценное воплощение учения дружбы.
— Хмм, мы закончили только на четвёртой части, когда ты стала «принцессой дружбы», сколько ещё историй ты намерена вложить в «золотое время»?
— Как можно больше… — С печалью произнесла Твайлайт.
Дискорд, пожалуй, единственный из ныне живущих, кто мог понять принцессу в этот момент.
— Я бы тоже хотел, чтобы это время не заканчивалось.
Большие часы тихо объявили час ночи, профессура засобиралась, заседание Кабинета на сегодня было окончено. Все удалились, оставив принцессу дружбы наедине с собой. Она вновь вернулась к окну, выискивая во тьме очертания будущей Крепости. Твайлайт хотелось немного пофантазировать перед сном – мысли о будущем помогали справляться с памятью об утратах прошлого.
«не всем кристальным пони понравиться», «мне всё не нравиться», «Кантерлот будет пролегать вокруг всей горы, став крупнейшим городом мира», «наиболее старейшими». И это всё в полвторого ночи на мою бедную голову. И как-то даже странно, «мелких» ошибок при этом в тексте толком нет. Автор, вы там точно не тонко издевались?
Пришедший вовремя рассказ «Кому выгодно» пошатнулся, но удержал лидерство, хоть перед этим и ощутимо накренившись. Написано красиво, мотивация персонажей понятна и тема чувствуется, пожалуй, лучше, чем во всех прочих рассказах (тут «Кому выгодно» таки уделали). Впрочем, насколько я помню, явственно указывалось, что Твайлайт не получила радикального продления жизни… хотя в сериале ничего не говорилось, так что тут есть место неопределённости.
Улучшать в рассказе особо нечего, для своих целей он выглядит законченным. Можно было попробовать подогнать под какую-нибудь конкретную философскую идею в духе «Ложь во благо», но этот мотив и так вполне явственно чувствуется, так что лучше и правда обойтись без излишнего морализма.
Магия цветов (рабочее название)Эпплджек всегда просыпалась легко. Но сегодня всё было не так. Еле продрав глаза и слегка приподняв голову над подушкой, она поняла, что заболела не на шутку.
— Вот же блять, — подумала вслух самая честная пони.
— Что такое, милая? Ты случаем не приболела? Зелёный цвет для тебя не характерен. — тут же с ехидцой отозвалась сидевшая на скамеечке неподалёку бабуля Смит.
— Приболела. Я зелёная? Шутишь небось?
— Какие шутки. Вон, глянься в зеркало. — Бабуля поднесла к мордочке Эпплджек небольшое зеркальце.
Все верно. Эпплджек с ужасом наблюдала зелёную стремительно бледнеющую от страха себя.
— Да ты не переживай! Недуг я этот знаю. — постаралась её подбодрить бабуля. — Когда я была ещё совсем маленькой, двое Эпплов заболели этой диковинкой. Но со временем сами выздоровели. И даже лекарств никаких специальных не понадобилось, хотя знахарка советовала пить больше чая…
— Нет, бабуль, надо показаться докторам. — Прервала её Эпплджек, медленно поднимаясь с кровати.
— Конечно надо, я с тобой пойду, заодно завернём на рынок, купим муки.
— Нет, я одна пойду. — Эпплджек правда не хотелось вплетать во все это бабушку.
Умывшись, поев, собравшись, Эпплджек двинулась по направлению к госпиталю. Вобщем-то, чуствовала она себя довольно сносно в этот солнечный день.
— То есть вы хотите сказать, что были оранжевого цвета, а тут вдруг бац! И стали зелёного? — Переспрашивал уже наверно в пятый раз доктор-единорог, лениво листая медицинскую карточку.
— Агась. А ещё у меня немного высокая температура. Голова малость раскалывается. И общая слабость в организме. И хвост тянет. — С готовностью дополнила симптоматику Эпплджек.
— Гм, небось на работе запрягли так, что не продохнуть? — Понимающе закивал доктор, и начал делать записи в карточке. — Дня три вам хватит отдохнуть?
— Нет, нет же, говорю вам! Я и вправду другого цвета стала! — Запротестовала Эпплджек.
— Ладно, ладно, верю. В карточке записано, что вы месяц назад болели землистой простудой с теми же симптомами. Только без изменения цвета шкуры. Может это какой-то такой интересный рецидив?
Эпплджек напряглась. Действительно, месяц назад она и впрямь обращалась в больницу. Но по правде говоря тогда она была абсолютно здорова. Просто бабуле Смит вздумалось в своих сумашедших садоводческих экспериментах использовать экстракт алкореня, а его выдавали только по рецептам. Пришлось пойти на небольшой розыгрыш ради науки.
— Пожалуй я выпишу вам направление к специалисту по сменам цвета шкуры, Доку Топу. Держите. Кабинет 208, до 16 часов. Следующий!
Эпплджек вышла в коридор и стала внимательно изучать каракули, начертанные в карточке и направлении. «Этим коновалам ну ничего нельзя доверить!» — ворчала про себя она по мере того, как их смысл стал доходить до неё.
Вобщем, что там дальше планировалось, Эпплджек с возмущением обнаруживает, что коновалы пишут в карточках какую-то ересь, не отражающую реальность, а отражающую их личное мнение о болезни. Потом по сюжету её футболят по разным сециалистам, причем на паре обследований ей приходится симулировать дополнительные симптомы, так как иначе она не могла получить направление на одно специфическое обследование, а без направления её страховка не покрывает стоимость обследования.
Её медицинская карточка стремительно пополняется заметками от разных врачей и от самой Эпплджек, противоречащим друг другу и лживыми. Под конец Эпплджек принимает главный врач и успокаивает её. Мол, болезнь пустяковая, но распространение информации по ней ограниченно. Изымает весь ворох коллективного бреда из её карточки и кладет его в сейф под замок, а с Эпплджек берет подписку о неразглашении.
«Со временем само пройдёт, еще говорят, чай помогает.» — бросает ей фразу главврач напоследок.
Вообще-то можно и нужно.
тем более, что часто значительная часть людей, кинувших «кубики», ничего в итоге не пишет)Хдfxd. давайте не будем никого заочно обижать?)
мимогражданин =)
После этого нужно просто прислать рассказ сюда. Рецензии к рассказам обычно появляются на следующий день.
последнийкрайний участник экспромта, у которого тоже возникали такие же вопросы, и в итоге он нашёл ответы на большую их часть. Возможно, новичку будет легче передать знания, чем старожилам.Ах да, и снова: