RPWP 96 закрыт! 3+1 работы
+128
My_Little_Promptв блоге Пони-экспромт11 января 2015, 12:00
MLP#8 Porcelain by SymbianL
Все рассказы публиковались в Тумблере, а теперь публикуются здесь. Каждый рассказ является отдельным комментарием первого уровня, в комментариях к комментариям — обсуждение.
Следующий пони-экспромт начнётся в среду, 14 января, в 10:00 по московскому времени.
NB: Пожалуйста, не оставляйте комментариев на первом уровне. Комментарии первого уровня в этом посте — только для рассказов.
68 комментариев
Дорогой дневник, мне сложно выразить всю глубину отчаяния, обуревающего меня в данный момент. Прошел уже месяц с тех пор как я покинула привычный для меня дом, отринула былые обычаи и смирилась с простой жизнью, так же как и мои родители. Мы стойко перенесли потерю семейного состояния, и сумели обустроиться на вполне умеренном уровне. Я изо всех сил стараюсь поддерживать общие старания, но, к моему величайшему сожалению, это мне больше не кажется возможным. Я просто не могу вынести этот непрекращающийся кошмар.
Но лучше я поведаю обо всем по порядку. Все началось еще в нашем поместье. Будучи дочерью в довольно богатой семье, мне приходилось обучаться на дому у личных наставников и наставниц. Я с легкость овладела искусством письма и счета, была обучена манерам и этикету, положенным в нашем светском обществе. Я знала все, что должна знать каждая уважающая себя кобылка. Совместные чаепития, проведенные с другими кобылками из высшего общества не оставляли в этом сомнений. Все они были предельно вежливы, ухожены и могли поддержать интеллектуальную беседу. К сожалению, такие мероприятия были чрезвычайно редкими, и я не могла должным образом подружиться ни с кем из них. Я считала, что подобное поведение в порядке вещей для всех пони. Как же я заблуждалась.
После несчастья, повлекшего за собой разорение моей семьи, мы вынуждены были покинуть наш особняк в Кантерлоте и переместиться в апартаменты поскромнее. К счастью, я получила в свое распоряжение целую комнату. Потеря капитала также означала, что мы больше не можем позволить обучать меня на дому. Настало время мне покинуть отчий дом и направить копыта в школу для обычных пони. И вот тут я впервые столкнулась с трудностями.
Нет, не путь на своих четырех по улицам меня пугал, не пони вокруг. Мы все еще жили в Кантерлоте и контингент был соответствующий. Но как бы прохожие не стремились показать, что они из высшего общества, до настоящей элиты им было далеко. Даже не это было основной проблемой. С самым страшным испытанием я столкнулась, впервые попав в школу. Я стояла за дверью, ожидая, когда меня пригласят в класс, услышала свое имя, и вошла, ведя себя именно та как меня учили: Нос выше, спина прямая, точеный шаг, все как по учебнику. Вышла на середину, окинула взглядом всех, не обделив никого вниманием. Затем четко и внятно представилась, как меня учили.
Уже в тот момент меня поразила реакция многих пони в той комнате. Они рассмеялись, словно я сказало что-то смешное. Несколько ошарашенная, я села на указанное учителем место. И начались уроки. Ничего общего с занятиями в нашем поместье. Мне приходилось сидеть ровно отведенное время, отвечать только когда спросят, даже выходить в комнату для маленьких кобылок лишь по разрешению. Словно мы какие-то животные. Я читала, что на ферме так обращаются с представителями других рас.
Сами уроки были ничуть не лучше. Уже немолодая кобыла рассказывала нам очевиднейшие вещи так, словно они должны стать для нас откровением, искренне хвалила за способность написать простейшее предложение без ошибки. После того как я вывела на доске заданные ей слова своим поставленным каллиграфическим почерком, она ничего не сказала и больше меня не вызывала. Мне кажется, я ей не очень нравлюсь.
Но самым большим испытанием для меня стали перемены и свободное время в школе. Я запомнила имена всех своих одноклассников и одноклассниц, наблюдала за их поведением, манерой общения и интересами. Я честно старалась найти там друзей, то, чего мне так не хватало раньше. Сперва все было хорошо, я быстро нашла общий язык с другими кобылками. Они были милыми, и мы хорошо проводили время за беседами о моем прошлом. Как бы мне неприятно было вспоминать об этом, я старалась быть хорошей подругой и честно отвечала на все их вопросы. Мне казалось я, наконец, обрела свою компанию, пони, с которыми я смогу хорошо проводить время. И вновь я ошибалась.
Уже через пару дней они меня полностью игнорировали, словно я вовсе не существовала. Стоило мне подойти к ним, как они разворачивались или вовсе уходили. А потом я по чистой случайности подслушала, как одна из них, рассказывает другой про меня такое… И они смеялись! Те, кого я считала своими подругами, кому я рассказывала все, просто оклеветали меня, превращая в посмешище. Это было так обидно! Я пыталась с ними поговорить, просила прекратить, но они лишь смеялись мне в лицо, заявляя, что мне все равно никто не поверит. Это было низко, это было подло! Я провела весь вечер, рыдая у себя в комнате. Каждое утро я шла в ненавистную мне школу как на войну, не зная, какая неприятность свалится мне на голову сегодня.
А неприятности продолжали сыпаться. Я познакомилась с парой жеребят, которые казались мне вполне хорошими. Наученная горьким опытом, я с опаской отнеслась к их дружелюбному поведению. Но радость от того что есть еще пони не смеющиеся мне в лицо, не сплетничающие обо мне за спиной, затмила мне разум и я проглядела очевидное. Жеребята не просто дружили со мной, они за мной ухаживали. Мне бы стоило быть польщенной, но вместо этого я испугалась. Я стала избегать компании и, в конце концов, они перестали со мной общаться. Даже хуже, они примкнули к сплетникам, рассказывая про меня гадости и подшучивая, прекрасно зная, что я это слышу. Наверное, я сама виновата в этом, но менее обидно от этого не было.
Я чувствовала себя одинокой, покинутой, потерянной. Не было и дня, чтобы меня не задели, не оскорбили. Ни ночи чтобы я не провела в слезах, заглушаемых подушкой. Мои будни превратились в ненавистную рутину, прерываемую на пару дней, испорченных ожиданием неминуемого продолжения школьного кошмара. Единственным светом во всем окружающем меня мраке отчаяния я вижу близящиеся каникулы, что позволят мне вырваться из всего этого и хоть немного пожить спокойно, не опасаясь за свою спину. Осталось продержаться всего неделю, всего еще пять дней мучений. Селестия, дай мне силы…
***
Здравствуй, дорогой дневник. Ха, даже не верится, что я вообще сюда пишу. Столько лет прошло. Столько всего изменилось. Я сама изменилась. Мне больше не нужен дневник чтобы изливать свою печаль. Я вполне счастлива жизнью, причем уже довольно давно. Но в качестве исключения, для удовлетворения своей маленькой прихоти, я завершу историю, просто чтобы если вдруг кто найдет эту пыльную книгу на чердаке, как я это сделала сегодня, они знали, чем кончилась та грустная история кобылки из некогда богатой семьи. Да, были времена…
Как бы то ни было, история продолжается с того места где и обрывается: первые долгожданные каникулы в этом милом маленьком гадюшнике что зовется школой. Благополучно отстрадав последнюю неделю, я с чистой совестью отправилась на заслуженный отдых. Ох, как же он мне был нужен. Наверное, никогда больше в жизни я не была так вымотана эмоционально, как в те времена. Сказывалось абсолютное отсутствие социальных навыков.
В общем, на каникулы меня отправили к давней родственнице на природу, в небольшой городок. Как ни странно, приняли меня там весьма тепло, устроили приветственную вечеринку в мою честь. До сих пор помню, как веселилась от души, забыв про все былые ужасы. Там же я и познакомилась с девчатами. Они хоть и были резковаты, но оказались очень даже хорошими подругами. Меня быстро приняли в компанию, показали, где в городе что. Я сначала несколько настороженно отнеслась к ним, но эта троица быстро развеяла все подозрения. Настолько искренние, веселые, беззаботные, насколько жеребята могут быть. Тогдашней мне было трудно поверить, что можно быть настолько счастливыми просто измазавшись древесной смолой. И ведь еще как можно!
За лето мы сделали столько всего вместе, столько приключений нашли на свой круп. Сначала я осторожничала, пыталась вести себя, как подобает леди, но поняла что никому это не надо. Решившись, я плюнула на все и стала вести себя, как хотелось мне, как обычный жеребенок, кем я тогда была. И я еще ни разу не пожалела об этом. Словно сбросила с себя черное покрывало. И уж тогда я оторвалась за все те годы, что была зажатой в рамки этикета «леди». Нет, я не стала хамоватой дикаркой, но я научилась быть собой, настоящей собой. Познала что такое настоящая дружба, и поняла, что ничего подобного еще не видела в том своем школьном гадюшнике.
К слову, когда я вернулась совершенно другой кобылкой. Загорелой, с горящими глазами и несколько самодовольной усмешкой. После этой троицы друзей и тамошних забияк, я поднаторела в общении и в долгу не осталась, быстро ставя на место любую из тех змеюк, что по привычке исподтишка кусали новенькую кобылку. О, я помню это приятное чувство, их ошалевшие мордочки, их отвисшие челюсти. И мой первый поход к директору. Но ничто не могло испортить мой триумф.
В скором времени я нашла друзей и у себя в классе. С ними вместе мы стойко выносили все школьные тяжести, справлялись с проблемами, помогали друг другу в трудную минуту. Шли годы, я не забывала девчат, регулярно их навещая. Если порыться, можно даже найти на этом же чердаке их письма. Можете считать это хвастовством, но свой каллиграфический почерк я не утратила, регулярно радуя их идеально ровными строками.
Вот собственно и все. В данный момент я сижу на пыльном полу чердака и пишу, хотя должна бы собираться. Сегодня я выезжаю в Мейнхеттен. Так вышло, что теперь я буду учиться в тамошней академии искусств. С нетерпением жажду познакомиться с пони из большого города. Уверена, с друзьями у меня не будет проблем и там.
Прощай навсегда, дорогой дневник.
5. Обыграйте в рассказе факт из своей биографии
1. Персонаж обладает специфической манерой речи
1. Напишите рассказ в форме дневника
Проблема дневникового жанра в том, что форма здесь становится частью содержания. Это не автор понаделал досадных ошибочек, это безымянная кобылка, которая ведёт дневник, плохо училась у своих частных учителей. Не автор позабыл придумать, как именно за считаные годы разорилась семья главной героини, а она сама никогда не интересовалась финансовыми делами. Не автор захотел написать историю так, будто третье лицо в ней механически заменено на первое, а просто у рассказчицы есть свои «маленькие прихоти». Маленькие прихоти могут быть очень кстати, особенно в тех случаях, когда кобылка хочет во что бы то ни стало описать в дневнике собственные «горящие глаза и несколько самодовольную усмешку».
А теперь, после того, как я закончила перечислять ошибки, которые автор совершенно точно не допустил, перейду к достоинствам работы. Мне понравилась не только эмоциональность текста, но и то, что героиня по ходу рассказа действительно меняется. Это такая редкость в наши дни, что за неё можно простить… к счастью, рассказу нечего прощать))
Завязка с разорившимися богачами радует — нет, я не злорадный пролетарий, просто мне редко встречались фанфики, затрагивающие тематику доходов и социальных классов.
Стиль написания хорош, читается работа легко, без каких-либо заусенцев, но немного смущает тот факт, что таким красивым языком может писать по сути пони-школьница. Да-а, гувернёры в семьях эквестрийских аристократов и впрямь заставляют жеребятушек налегать на литературу и родной язык. (Это модификатор виноват?)
Этот пункт. Если он выполнен, то я искренне надеюсь, что и в жизни автора всё закончилось так же хорошо, как и в рассказе.
Тема экспромта выполнена, я считаю. У кобылки появились явственно женские проблемы в плане социализации — у жеребёнка они бы отличались, я считаю. (Он бы всем обидчикам в морду насовал бы — аристократы, бокс, все дела)
Бедная девочка, хорошо, что у неё всё счастливо закончилось)
Выйдя из белоснежного вагона автоматического поезда, молодая кириночка мысленной командой вызвала голографический экран визора. Натренированный за время учебы в Мэйнхеттенском Технологическом глаз быстро выловил из бурного инфопотока дополненной реальности ту самую, искомую пару окон, ради которой она и прибыла в самое сердце бизнес-комплекса Осикава Коммуникейшн. Стилизованные под неоновые вывески, они встречали всех гостей и сотрудников огромного небоскреба, удобно располагаясь по обе стороны от информационной стойки в центре небольшого сквера. Поправив новенький рюкзачок, купленный на одной из сетевых распродаж, вчерашняя студентка уверенно направила туда свои копыта. В ушах звучал стремительный бит, заставляя ее сердце биться в ритме бесконечного моря данных, в ритме матрицы.
Созданный одним из столичных дизайнеров по заказу корпоративного руководства, он служил местом отдыха сотрудников и туристов, во множестве посещавших башню. В осномном, это были пони из Эквестрии, иногда грифоны и даже некоторые поклонники хай-тека из Неон Стил. Вся эта пестрая толпа регулярно прибывала в комплекс на экскурсионных автобусах, любуясь технологическими красотами, чтобы после чего отдохнуть и немного перекусить, сидя на скамейках, щедро расставленных вдоль стойки.
И сегодня как раз был такой день. Множество гайдзинов с фото и видеокамерами заняли все скамейки и столики в местном кафе и что-то искала в инфомационных термианалах. Аккуратно проскальзывая между многочисленными туристами, Миюки то и дело бросала беглый взгляд на часы в нижнем левом углу визора. Всего через каких-то двадцать минут ей необходимо быть на сто двадцатом уровне башни, где сегодня должно было состояться то самое собеседование, от результатов которого зависела ее дальнейшная судьба и карьера.
Мало что можно сказать на основании одной лишь сюжетной завязки, поэтому я буду говорить не столько о литературе, сколько о том, как, по моему мнению, стоит к ней относиться. Не нужно прятаться. Мир пони, мировоззрение японки, киберпанк — всё это напоминает мне многослойные костюмы венецианского карнавала. Куда проще править на себе драпировку, чем снять маску, открыться миру, обнажиться перед ним. А ведь хорошие книги — это всегда переосмысление собственной боли, своих неудач, порой даже горьковатая самоирония.
Говоря проще, без метафор и экивоков, антураж не должен быть самоцелью, это всего лишь средство для того, чтобы лучше раскрыть мысль — и душу. Мне понравилось, как написана завязка этого рассказа, я не прочь увидеть продолжение — но ещё больше меня порадовало бы, если бы автор показал мне себя самого. В художественном преломлении, конечно же.
Сеттинг киберпанка в работах автора создаётся небезынтересный, благодаря хорошему стилю написания, вниманию к деталям и относительной свежести такого взгляда на вселенную пони. К сожалению, однако, в этой работе нет истории, присутствует только задание настроения и, собственно, завязка, так что сказать что-либо конкретно об этой работе не получится, кроме
Я понимаю, речь о небоскрёбе, но всё-таки о башне отдыха говорилось двумя предложениями ранее, возникает лёгкая дезориентация — может, это о рюкзачке или бите говорится?
И да, кто такие кирины?
если не секрет — вы рассказы потом дописываете?Начало интересное)
Конечно.
Катарсис.
Страшен не грех, но бесстыдство после греха.
«Этим краем правят суеверия и предрассудки» — так заявляют многие чужестранцы, купцы ли, путешественники или другие гости издалека, когда впервые посещают земли Востока. Многие склонны поверить в их истории, и не без оснований, ибо нет числа древним традициям восточных народов, как нет и границ их культурному разнообразию. Невежество и потакание стереотипам плодят самые диковинные россказни, оставляющие, порой, не самое лестное впечатление о жителях этого загадочного края. И едва ли не наибольшими слухами окутаны местные религиозные культы и верования, широко распространённые от пойм Мэйритании и пустынь Стидии[1] до джунглей Хинда[2] и гор Грифонстана.
Не являлся исключением и культ Огня, наиболее известное из верований Востока. В землях Запада ему был тождественен культ Солнца, ныне частично сохранившийся под видом почитания аликорна Принцессы Селестии, известной на чужбине также под титулами «Хозяйка Зари», «Неугасающее Солнце Эквестрии» и многими другими. Именуемые огнепоклонниками, приверженцы сего культа слыли ярыми фанатиками, живущими по строгим и странным порядкам. Истина же, что в таких случаях закономерно, была куда глубже.
«Страх рождает чудовищ, а вера рождает богов» — такие рассуждения о религии можно было часто услышать от современных философов. Однако в культе Огня не было богов в их привычном понимании. Благой Огонь, главная святыня и объект поклонения, ошибочно принималась посторонними пони как нечто персонифицируемое. Правда состояла в том, что для культа Благой Огонь являлся воплощением самых лучших качеств, присущих всему живому и разумному в мире. Учение показывало мир через традиционную призму борьбы Добра со Злом, но при этом ставит идеалом служение не мистических сущностям, а принципам трёх достоинств — “Хороших мыслей”, “Хороших дел” и “Хороших слов”. Подобная практика, основанная на почитании чистоплотности, а не каких-либо божеств, позволяла иным мыслителям относить культ Огня скорее к философии, нежели к привычным вероисповеданиям.
Для самих огнепоклонников, впрочем, не было разницы между этими понятиями. Как не было и для одной пони, жившей в услужении у знаменитого алхимика и тауматурга[3] из рода земных пони по имени Рахат-лукум, также известного как Мастер. Хотя называть её пони было бы неверно, так как она являлась антилопой из племени ориксов, известного племени кочевников Востока. Её звали Даэна[4], вернее сказать, именно так её нарёк Сезам Заклинатель, своенравный ученик Рахат-лукума, выкупивший её из прихоти на невольничьем рынке в глубинке Сэддл Арабии. Своего настоящего имени она никому не раскрывала, даже своему молодому господину, с которым со временем сблизилась настолько, что могла даже влиять на его помыслы и желания.
Смекалка и осторожность позволили Даэне не только стать любимицей Сезама, но и заслужить уважение с его стороны. Более того, вскоре молодой алхимик перестал видеть в ней один лишь объект своей страсти, он научился ценить еѐ острый пытливый ум и даже стал небезуспешно обучать тому, что знал сам, от математики до иностранных языков. За несколько месяцев простая наложница добилась небывалых для рабы высот и даже обрела значительную власть над прочей прислугой старого тауматурга.
Никто не знал её прошлого, ведь Даэна никогда о себе не рассказывала, а если и делала это, то с большой неохотой и ограничиваясь туманными намёками. Лишь одно о ней было известно точно — в своём племени антилопа была жрицей культа Огня, что и повлияло на почтительное, временами чуть ли не трепетное отношение к ней со стороны окружающих. Не последнюю роль сыграл в этом и её характер, присущий истинному приверженцу своей веры — искренней, учтивой, доброй, но одновременно гордой и целеустремлённой натуре.
Путешествуя по миру вместе со своими хозяевами на их удивительном летучем корабле, Даэна однажды получила от Сезама неожиданный подарок — персональную каюту. Огнепоклонница была в восторге, хотя навряд ли её покровитель мог себе представить, что антилопа переделает своё роскошное помещение в святилище. И хотя сам Сезам держался совсем иной веры, основанной на сложных взаимоотношениях с Переменчивой Судьбой, молодой алхимик не чурался захаживать к своей любимице во время её обрядовых служений. Как это и случилось и в этот раз.
Мало у кого теперь поднялся бы язык назвать это помещение каютой. Это был зал, заставленный медными курильницами и светильниками, его стены и потолок украшали фрески из керамической плитки, а пол устилал мрамор с символическим орнаментом. Хотя за корпусом корабля снаружи буйствовал промозглый морской ветер, знакомый каждому, кто посещал Кантерополь и другие колониальные города Эквестрии в эту раннюю осеннюю пору, внутри он совсем не ощущался. В святилище было довольно жарко, как во дворе ахалтекинского караван-сарая, а ещё очень светло, что объяснялось необычайно большим количеством зажжённых свечей и ламп. Среди прочих источников света особенно выделялись семь небольших жаровней из червонного золота, заполненные горящими углями и благовонной смолой. Исходивший аромат был насыщенный и пряный, он бодрил и возбуждал сознание, наполнял душу вдохновением и уверенностью.
В окружении этих жаровен и стояла жрица культа Огня, величественная и статная. Карминовая, начищенная воском шёрстка мягко блестела, как и отполированные чёрные саблевидные рога. Хотя в этот раз на ней не было богатой жреческой мантии цвета застывшей крови, а из украшений носила только продолговатые серьги из электрума[5], Даэна выглядела, как любимая султанская дочка. Она знала, что в такие минуты вызывала у своего господина подлинные чувства, возвышавшиеся над плотской страстью столь же высоко, как возвышаются дворцовые башни Алтын-сарая над приземистыми домиками столицы Султаната. В бесцветных, словно лишённых радужки глазах Сезама Даэна видела и другое существо, пробуждённое силой чувств серо-стального земного пони. Пристальный, хищный и немного ревнивый, этот взгляд принадлежал Саламандре, Духу Огня, прикованному в результате чудовищного слияния алхимии и тауматургии к душе Сезама. Очнувшаяся ото сна, Саламандра упивалась жаром огней и эмоциями своего хозяина, побуждая того дать выход более сильным чувствам.
— Привет, подруга! Не притомилась ещё очищаться огнём? — с дружелюбной усмешкой поинтересовался Сезам, осторожно прислоняясь к пьедесталу с жаровней. Было очевидно, что молодой алхимик частично разделял наслаждение своей “второй половинки” от тепловых ощущений. — Знаешь, мне бы тоже не помешало… “очиститься”. Особенно за ушами, говорят, именно там всё зло гнездится. Давай проведём обряд вместе? Если хочешь, могу и шербет состряпать…
— И твою дорогу пусть осветит Благой Огонь, любимый господин. Ты вновь стоишь здесь, перед семь ликами Благого Огня, но не верю я, что мой обряд причина твоему визиту, — с лёгкой улыбкой ответила Даэна, взирая на своего покровителя как на равного себе. В какой-то момент антилопа вдруг осознала, что сейчас земной пони держался как-то по-иному. Будто актёр, надевший неудобную маску. — Сезам, в твоих глазах я читаю не только желание, сердце мне подсказывает, что тебя гнетут тяжкие мысли. Раздели их со мной.
— Я удивлён, что ты вообще можешь хоть что-то рассмотреть сквозь эту пахучую дымку. Знаешь, с этими благовониями тоже надо знать меру. Того гляди, подсядешь, лечи тебя потом красной тинктурой[6]… — криво оскалившись, отшутился земной пони и, для пущего эффекта показной самоуверенности, небрежно расправил короткую чёрную накидку, обнажив пустой, не знавший Метки бок. Но встретившись с полным упрёка взглядом жрицы, Сезам со вздохом сожаления оставил своё паясничество. — Ох, Сера, Соль и Ртуть, ладно, Даэна, твоя взяла. Я и впрямь тут по делу. Как бы это тривиально не звучало но нам надо поговорить.
— Пусть тебе присуща неординарность, Сезам, но ты выбрал странное место и время для разговора. Скажи мне честно, с кем ты пришёл говорить — со своей рабыней, названной фавориткой по зову сердца, или же ищешь совета у жрицы культа Огня подобно заблудшей во мраке душе, идущей на спасительный свет? — снисходительные, будто сказанные свысока слова Даэны на несколько секунд обескуражили Сезама, после чего он, опомнившись, издал нервный смешок и, потрепав свою ухоженную чёрную бородку, привычным полушутливым тоном заявил.
-Ох, и умеешь же ты себя преподносить, задохнуться мне парами альмагеста! Вот за что, за что, а за твою проницательность я тебя просто обожаю! И Саламандра, кстати, тоже, хе-хе. В общем, дело такое, — стараясь скрыть беспокойство, Сезам начал не спеша бродить по кругу. — Помнишь, мы тут как-то трепались, а ты вдруг начала меня философскими вопросами заваливать? Ну, там, к примеру…
— … “В чём радость жизни?” — спокойно промолвила огнепоклонница, без труда вспоминая беседу почти месячной давности.
— Да, и этот в том числе. Помню, я тогда на него ответил, что воспринимаю жизнь как сцену, а своим счастьем вижу получение интересных ролей от Переменчивой Судьбы и их отыгрыш. — с тенью ностальгической улыбки на лице произнёс Сезам, застыв напротив одной из жаровен между ним и антилопой. — А ты, в свою очередь ответила…
— … “Она заключается в становлении примером для других, живым воплощением Благого Огня через семь ликов его пламени. Они — Господствующая Мудрость, Беззаветная Самоотверженность, Почтительная Скромность, Гармоничное Самосовершенствование, Истинная Справедливость, Благочестивая Верность и Бессмертная Любовь.” — нараспев, будто читая проповедь, продолжила Даэна. Память услужливо напомнила ей о событиях последних дней, пробуждая зловещие подозрения. И прежде, чем её господин успел сказать хоть слово, антилопа твёрдым и решительным голосом спросила. — В чём ужас смерти?
— “Уйти, не оставив за собой ничего достойного. Жизнь — это пламя, наши свершения — угли, на которых можно развести новый огонь.” — промолчав какое-то время, выдал, наконец, Сезам изменившись в лице после вопроса. За извечной ухмылкой теперь заметно проглядывался почти такой же трепет, какой жрица привыкла наблюдать у прислуги. — Таким был твой ответ после того как я по-дурацки отшутился, боясь признаться в своих страхах и тебе, и себе. И потом та твоя речь про Мастера… Нет, я и тогда с тобой всецело соглашался, но только сейчас я начал понимать, что ты имела в виду…
— Что ты сделал, Сезам? — мягко, но настойчиво спросила Даэна, озарённая страшной догадкой. Ей было не в первой выслушивать признания и покаяния, но сейчас ей приходилось иметь дело не только со своим господином, но ещё и с любимым пони. Жрице было сложно управиться с переживанием, но она понимала, что именно такая Даэна и нужна была сейчас Сезаму — сильная, чуткая, мудрая. Молодому алхимику требовалась не любовница, он нуждался в матери — той, кто выслушает несчастное дитя, пожалеет, приласкает и посоветует, как быть дальше.
Со стороны могло показаться, что это бремя присуще только жрицам, но по опыту Даэна знала, что в жизни тех, кто привык считать себя сильным полом, всегда находится место слабости, выразить которую по-настоящему они способны лишь одному существу, которого они нарекают своим защитником с первых же лет жизни — маме. Принять на себя эту роль может не каждая кобылка, но в душе любой из них тлеет огонёк материнства. Ощущая тепло этого огонька, и сильные, и слабые будут тянуться к нему, надеясь вновь испытать былую любовь, которая куда сильнее плотской страсти. Именно поэтому Сезам, оторванный ещё жеребёнком от семьи почти десять лет назад, столкнувшись с тягостными переживаниями, из всех слуг-кобылок на корабле пришёл к Даэне.
— А чего это я сразу? Клянусь Первоэлементами, я вообще ничего не сделал! Это всё старый козёл постарался, окислить его медь! — в раздражённом голосе Сезама зазвенели обида и непонимание, от избытка чувств он едва не свалил стоявшие рядом светильники. Вовремя среагировав, земной пони удержал медные конструкции и, посмотрев какое-то время пляску огоньков на тлеющих фитилях свечей, опустился на пол и мрачно промолвил. — Вчера мы с Мастером вернулись с задания. Там, в Кантерополе… кое-что случилось. Из-за этого я с тобой и не свиделся, я вообще никого не хотел видеть. После такого вообще не сложно разувериться во всём мире.
— Продолжай, Сезам, — приблизившись к своему хозяину, антилопа также опустилась и ласково прильнула к его шее. Вздрогнув, молодой алхимик благодарно хмыкнул, но затем тяжело вздохнул и, наконец, произнёс слова жестокой правды.
— Вчера я оказался на грани смерти. Тот грифон буквально вытащил меня из когтей смерти, едва не погиб сам… А потом… потом Мастер убил его прямо у меня на глазах… “Он слишком много знал” — сказал этот упырь, сказал так спокойно, будто комара прихлопнул, тварь бездушная. Ты была права, Даэна, он и впрямь мёртв, сгнил изнутри, просто отказывается это признавать.
-Пожалуйста, расскажи мне всё, как было, Сезам, — нежным, полным сочувствия голосом попросила Даэна, видя, как досадливо сжимает зубы земной пони, ища в себе силы оправиться от вероломного предательства. Опустив голову к груди антилопы, Сезам снова вздохнул и начал свой жуткий и печальный рассказ с самого начала.
[1] Стидия – аллюзия на Сирию. Стид (англ. Steed) переводится как «Конь».
[2] Хинд – аллюзия на Индию. Хинд (англ. Hind, правильное произношение {Haind}) переводится как «Лань».
[3] Тауматургия — искусство зачарования и создания волшебных вещей.
[4] Даэна — в персидской мифологии название для духов-хранителей.
[5] Электрум — сплав золота и серебра.
[6] Красная тинктура — альтернативное название философского камня у алхимиков.
Эту работу мне хочется сравнить с работой User-913. Оба рассказа основаны на стилизации, но если стилизация «Новых элементов гармонии» примитивна, то стилизация «Катарсиса» выстроена очень изящно (разве что «нечто персонифицируемое», на мой взгляд, лучше заменить на «нечто личностное»). Кое-чему, однако, у User-913 стоит поучиться, например, тот доверяет умению читателя распознать цитату. Не стоит перегружать рассказ сносками: читателя, который сам распознает отсылки, сноски в таком обилии будут раздражать, а для многих других отсылки так и останутся всего лишь атмосферными, задающими колорит словечками, и сноски едва ли тут чем-то помогут.
Раз я хвалю стиль, а что-то всё-таки надо поругать, то поругаю я содержание. Темой экспромта было «расскажите историю от имени персонажа противоположного пола», а рассказ написан от самого что ни на есть третьего лица. По задумке, этот экспромт должен был проверить умение писателя вживаться в заведомо чуждый ему образ. Кроме того, предыстории персонажей уделена примерно половина текста, а тот самый катарсис, очищение через слово, так и остался за кадром — места в рассказе ему не нашлось. Рассказ мне понравился, но расстановка приоритетов между важным для сюжета и не слишком важным, по-моему, на самой грани фола))
Начнём с того, что я знаком с сеттингом «Ученика и Мастера», знаю историю Даэны, Сезама и то, какой гнилой тип этот Мастер. Да, этот вариант пони-вселенной неплохо так топчется по моей головопушке, да, текст, как по мне, немного перегружен описаниями, но ифрит меня раздери, это очень приятно читать. Честно, мне очень нравится как и авторский стиль, так и описываемые с его помощью события — пять баллов за весь цикл, короче.
Что до работы: помимо перечисленных достоинств, могу выделить один недостаток — описанию Даэны, женского персонажа для экспромта, занимает основную часть рассказа, когда как решение заданной Сезамом проблемы «внутри себя» отходит за кулисы. Орудие заряжено, выстрел сделан, а попадание, увы, командир не зафиксировал. Такие дела.
Ночью мне долго не спалось, но когда я, наконец, отправилась в мир грёз, то нашла себя в необычном месте. Не Луна на сей раз была моим спутником, мне снилась сумеречная принцесса. Я нашла её в сияющих палатах.
И я видела, как Принцесса наложила первую печать, и я услышала одного из четырёх пони, говорящего как бы громовым голосом: иди и смотри. Я взглянула, и вот, конь белый, имеющий лук, и дан был ему венец; и вышел он как победоносный, и чтобы победить.
И когда Она наложила вторую печать, я слышала второго пони, сказавшего: иди и смотри. И вышел другой конь, рыжий; и дано ему взять мир с земли, и чтобы убивали друг друга; и дан ему большой меч.
И когда Она наложила третью печать, я слышала третьего пони, говорящего: иди и смотри. Я взглянула, и вот, конь вороной, имеющий меру в руке своей. И слышала я голос посреди четырех пони, говорящий: хиникс пшеницы за бит, и три хиникса овса за бит; елея же и вина не повреждай.
И когда Она наложила четвёртую печать, я слышала голос четвёртого пони, говорящий: иди и смотри. И я взглянула, и вот, конь бледный, имя которому «смерть»; и мрак следовал за ним; и дана ему власть над четвертою частью земли — умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными.
И тогда Принцесса обернула свой пламенеющий взгляд прямо на меня: кто смеет наблюдать за нами?
Я заставила себя проснуться. От воспоминаний о кошмаре повеяло далёким холодом, меня знобило. Она видела меня? Всё утро этот вопрос мучил меня. Как и вчера, и за день до того, вновь пытались переправлять северные ветра вспять. На скудном пайке тяжко весь день напролёт лягать облака и гонять ветер, но с каждым днём становится всё лучше – перьями чую, близится долгожданное возвращение наших жеребцов. Скоро уже очень скоро. Эта мысль придаёт сил и уверенности всем моим подругам. На обеде, собравшись под сенью деревьев среди талых снегов, все разговоры только об этом.
Преодолевая наносы мокрого снега, меж тяжко спящих деревьев к нашей поляне пробирается Хоризон. Он торопится как может, но на галоп переходить боится, ещё не привык к механическому протезу. И что это он так?
— Мист! – Не сразу откликаюсь на его зов, бегу навстречу:
— Что такое?
Остановился против меня, смотрит, а в глазах пробегает волнение и, кажется, страх. Немного пугаюсь вместе с ним.
— В город прибыли ка-какие-то пони, — немного заикаясь, начинает он. – Штандарт её величества и послушники дружбы. У них твоё описание: тёмно-рыжая пе-пегаска с пе-пельной гривой и меткой в виде пламени в дыму…
Сердце уходило в пятки с каждым произносимым словом. Я пыталась услышать, о чём он говорит дальше, но не могла. Кажется, голова закружилась. Все мысли только о том, какая этой ночью была совершена ошибка.
Очнулась я от совместных порываний Хоризона и подруг. Они призывали бежать и прятаться, будто я преступница какая-то. Неужели я увидела то, чего не должна?
— Они собирают всех, кто хоть мало-мальски подходит под описание, скорее же идём!
Они мои друзья. Неужели не понимают чем рискуют, пытаясь спрятать меня? И от чего? Самой бы знать. Они хотят мне добра, но и я не желаю навлечь на них зло. Отбрыкиваюсь. Это глупо, скоро кто-нибудь обязательно узнает, заметит мою пропажу, тогда искать будут уже целенаправленно именно меня. Непонимание, уговоры, просьбы послушаться. Хоризон славный единорог, беспокоиться обо мне, но я непреклонна. Отправляю его назад. Нам же с подругами нужно закончить начатое, у нас ещё столько работы…
—-60—-
Когда летим домой, ветерок ласкает уже по-весеннему. Рэйнбоу Фоллс загорается тёплыми огоньками подступающего вечера. По улицам к вокзалу стягиваются пони. Скоро прибудет поезд, на котором обязательно кто-то из наших ребят вернётся домой живой и насовсем. Если не будет того пони, которого ждал в этом, то хоть порадоваться вместе с другими и с надеждой ожидать следующего. Мы с родителями в последние дни постоянно ходим туда, хотя дожидаться нам уже некого. Вот и сейчас идём вместе с соседями и друзьями. Они приумолкли, напряжены, уже слышали. Гадают, наверное: знаю ли я? На перроне всё как обычно, лишь лиловые плащи аккуратно ходят в толпе.
— Извините, мисс, — вежливо со стороны произносит голос. Он принадлежит светлоглазой земнопони, моложе меня. Она просит “ненадолочко” проследовать с ней, на её ноге повязка послушницы.
Её светлая улыбка провожает нас до полицейского поста в здании вокзала. Здесь хмурый единорог в возрасте и в плаще адепта пристально вглядывается в меня, что-то обдумывает и кивает своим товарищам, занося моё имя в список. Родители волнуются.
— Не переживайте, сэр, — жестом он успокаивает их. – Это обыкновенная проверка. Просто ваша дочь подходит под описание, она вернётся под ваше крыло как только ситуация проясниться.
Как только ситуация проясниться… Как будто это о чём-то говорит. В комнате собрали всех, кто хоть отдалённо похож на меня. Фокс Джоук, Файр Клауд, Саммер Спарк и две пони, которых я не знаю. Фокси даже не пегас, хотя расцветка похожая. Видимо, перестраховываются. Нам говорят, что скоро всех отпустят только нужно чтобы на нас посмотрели.
Зеркало. Они приволокли одно из зеркал наблюдения. Наверняка, мои нечаянные двойники думают, что какой-нибудь аналитик из Кантерлота сидит и смотрит, но я то знала, кто на самом деле смотрел по ту сторону. За пару минут нас всех провели мимо зеркала и теперь мы ждали вердикта. Через полчаса ко всеобщей радости все были отпущены… кроме, разумеется, меня. Единорог, тот который представился самым главным, сказал родителям, что им нужно будет ещё кое-что проверить, но для этого мне необходимо проехать до столицы. Отец запротестовал. Единорог настаивал. Несложно догадаться чья взяла. На прощания времени не оставляют.
Что ж, я всегда мечтала увидеть Кантерлот вживую, не во сне… Однако теперь всю дорогу меня беспокоил иной, нежели моя дальнейшая судьба, вопрос: откуда Хоразон был так уверен, что искали именно меня? Он вёл себя так, будто был абсолютно уверен.
Нельзя же так топорно подходить к библейским стилизациям. Вон вороной конь «в руке» держит весы, сиречь меру, куда это годится? Строчкам, которые идут до и после механически переиначенной цитаты, не хватает ритмической организации оригинала. Даю домашнее задание: взять случайный отрывок из «Записок у изголовья» Сэй Сёнагон и продолжить его в том же стиле. Нужно во что бы то ни стало сохранить ритм; немного поможет, если представить, что имитируемый текст — это стихотворение в прозе. Именно так, как мне кажется, следует подходить к стилизации.
Тут и там раскиданы небольшие ошибочки, но остальной текст даёт понять, что автор достаточно грамотен для того, чтобы вычитать рассказ самостоятельно, без спешки и на свежую голову. Не слишком ясно только, ищут рассказчицу лишь из-за того, что принцесса заметила, как она за ней наблюдает, или ещё потому, что она рыжий конь из сна? Не то чтобы она смахивала на понификацию Брани, но темна вода во облацех… Как сатира на то, что «Откровение Иоанна Богослова» по мутности сравнимо разве что с водицей из Хуанхэ и толковать его при желании можно как угодно — неплохо. Как самостоятельное произведение — требует, как мне кажется, некоторой предыстории.
Итак, всех «поней» мы должны уже знать, осталось лишь подобрать ключ к разгадке одного вопроса — «что же их объединяет?» Рассказ не даёт полного ответа, фанфик показывает лишь эпизод из жизни «избранной» пони, которой суждено стать новой Искрой (мои догадки, мда).
Речь нареканий не вызывает, тон повествованию она задаёт достойно. Тут нечего добавлять.
Короче, жду продолжения.
А можно ссылку на предыдущие части цикла?
Конь Бледный
Конь Белый
Конь Вороной
Конь Рыжий
Это по «всадникам».
Знаете, когда до полуночи оставалось чуть больше двадцати минут, а в счётчике присланных работ красовался честный, но горький ноль, я почти согласился на предложение утопить эту печаль в домашнем вине. И я безмерно благодарен тем авторам, которые в последний момент всё же отправили свои истории.
В итоге у нас четыре рассказа, каждый из которых по-своему оригинален и определённо заслуживает внимания. В том числе и за то, что их авторы готовы принять вызов — тема была сложная. Ну, а нашей команде есть чему поучиться у прекрасной гостьи, которая провела этот экспромт. Рецензии у неё вышли краткие (вспоминаю свои километровые опусы и диву даюсь), но содержательные, авторов изящно покритиковали и за дело похвалили. А один даже получил домашнее задание — это было неожиданно.
Вот такой вот вышел экспромт. Предлагаю дружно поблагодарить Ласгален и почитать работы своих коллег. Комментируем, не стесняемся;) А вечером — приглашаю всех послушать эфир Литературной Беседки. В конце концов, там будут перемывать косточки в том числе и одному из лучших авторов RPWP, написавшему в соавторстве отличный рассказ на конкурс «Эквестрийских историй».
А что, личность предлагающего тему играет такое большое значение для участников? Я обычно обращаю внимание, но только так, для общего развития.
Всегда можно рассчитывать на поклонников дэдлайнов ;)
Будете заводить новую традицию?
А ещё одному из самых известных авторов Сториса. И одному из самых неординарных авторов Сториса. И ещё сильно недооценённому автору… Давайте, в общем, всех упомянем: р
Нет, это было важно именно для меня. Я всегда переживаю за гостевые экспромты:)
Вполне может быть:)
Ну, мы ведь в блоге РПВП. Так что ты тут должен быть наиболее интересен:)
с этим бы я поспорил
P.S. Тут никто не поможет решить задачку по физике, а?
Какой из четырёх рассказов, присланных на этот экспромт, получился хуже рецензии, для него написанной?
Неплохо будет, если она станет одним из организаторов.
Но RPWP — это уже далеко не только площадка для читательского роста. Это коллектив людей, которых держит вместе взаимопощь, а также симпатия, уважение, общие интересы — другими словами, та самая магия дружбы, о которой рассказывает наш любимый сериал. Спасибо вам, ребята, просто за то, что вы есть. Мне понравилось с вами работать, и я надеюсь, наши дороги ещё пересекутся. Сейчас у меня, к сожалению, многовато собственных проектов, среди которых (минутка рекламы) февральский конкурс литературных понификаций, каждый участник которого непременно получит отзыв на свою работу =)
Писательского, конечно же))
И все рассказы о кобылках, да?)) если по именам авторов судить)
Прекрасная половина участниц Пони-Экспромта решила провести этот выпуск Пони-Экспромта праздными наблюдателями, так что мы остались без рассказов, написанных от лица жеребцов.
Обидеться, что ли?))
ПРА́ЗДНЫЙ, -ая, -ое; -ден, -дна.
1. Ничем не занятый, без дела, без полезных занятий. Праздная жизнь. Праздно (нареч.) проводить время.
2. перен. Бесцельный, пустой. Праздное любопытство."
Как-то не очень весело)Хд
И я не наблюдатель, я читатель, во!))))
Конечно читатель:)
=)